Убийства в Ремесленном переулке

Пролог

Темной ночью, в полуразрушенном хлеву на самой окраине города, лежа на охапке жесткого сена, изможденная родами женщина рассматривала новорожденного, который смешно шевелил ручками, ножками и маленькими, неоперенными крылышками.

Постепенно, усталые глаза женщины наполнялись материнской любовью к сыночку, которому судьба уготовила не самую легкую жизнь. Она так же ясно это осознавала, как и то, что для нее больше нет ничего ценнее этого малыша.

— Мой ангелочек, — ласково произнесла женщина, помогая ему ухватиться за сосок. — Кушай, кушай. Всё будет хорошо.

Малыш принялся жадно сосать молоко, обхватив крохотными кулачками грудь своей матери.

Лекарь, закончив вытирать руки решительно произнес, видимо продолжая спор:

— Избавься от него пока не поздно.

Но женщина лишь сильнее прижала к себе новорожденного.

— Умоляю… — в слабом голосе звучало отчаянье.

— Я никому не расскажу… — подумав немного ответил мужчина. — Но это всё равно всплывет. Это… — лекарь нервно дернул рукой в сторону ребенка, но в последний момент словно испугавшись или побрезговав встряхнул ею. — Это увидят!

— Спасибо! Я в долгу перед тобой, Рэтгар…

Лекарь нервно сглотнул. За возможность оказать этой красивой женщине услугу, любой мужчина в этом городе пошел бы на что угодно. Рэтгар не был исключением. И она знала это, поэтому и настояла, чтобы роды принял он. Она знала, она чувствовала, что во чреве её рождается тот, кому не место в этом мире. Не зря же она настояла на кесаревом сечении, знала, что родить сама его не сможет. Она его подставила. Когда узнают о ребенке, о том, кто его отец и кто помог ему родиться на свет и скрыл это, Рэтгару настанет конец.

«Она не сможет скрывать это… Не сможет скрывать это одна», — мысли лекаря отразились на его лице. Женщина со страхом смотрела на Рэтгара.

— Я помогу тебе. Помогу тебе скрывать это. — решился Рэтгар. — Но в ответ на твою просьбу, я предъявлю свою. И ты не посмеешь мне отказать.

— Всё что угодно, Рэтгар. Всё что угодно, — Рената расслабилась, с её лица исчезла тревога. Она улыбнулась ребенку и нежно произнесла: — Не бойся, сынок, отец, это всего лишь отец. Так было, так есть и так будет всегда. Только от матери зависит кем вырастет дитя.

— Надеюсь, ты права. Но отец ему нужен. Ему… вам, нужен я. Ты выйдешь за меня замуж. Станешь моей женой. Эта моя просьба. — Рэтгар кивнул самому себе и тут же быстро добавил: — Настоящей женой! И родишь мне детей, согласна? Мы скажем, что он мой сын. Будут, конечно, подозрения и кривотолки. Но это лучше чем… И никто не будет спрашивать, почему ты не показываешь его лекарям.

— Конечно, Рэтгар, конечно, я согласна. Но с одним условием…

— Никаких условий, Рената! Я иду на преступление, которое никто еще никогда не совершал с момента сотворения вселенной!

— Я буду тебе женой, самой любящей, понимающей и покорной. Но только пока будет жить наш сын. Ты лекарь Рэтгар. Очень хороший лекарь. Пожалуй, лучший не только в Иладрионе, но и во всем королевстве, — Она замолчала. Но он услышал то, что она не высказала. Он лекарь и он может умертвить ребенка так, что даже лучшие дознаватели не смогут найти улик.

— Я принимаю это условие.

— Спасибо… муж мой, — женщина улыбнулась так, как улыбалась ему только мать, с безграничной и безусловной любовью и нежностью. Сердце Рэтгара ёкнуло. Он получил то, что хотел всю свою жизнь...

— А крылья… — Рэтгар взглянул на… ребенка. — Крылья нужно удалить и как можно скорей.

— Нет! Рэтгар, нет!

— Прости, Рената. — Рэтгар открыл свою сумку в поисках нужных инструментов. — Но ты обещала быть покорной женой.

— Если он умрет от этого, нашему браку конец. — твердо заявила женщина.

Рэтгар присел на пол со вздохом. Да он получил то, что хотел. Но какой ценой…

Часть первая. Убийства в Ремесленном переулке

Глава 1. Убийство

Дознаватель Хорион не любил завтракать, но по заверениям штатного лекаря, именно это и было причиной его язвы.

Хорион как любой служащий на обеспечении королевства имел возможность бесплатного завтрака, обеда и ужина в любой таверне, но бесплатное, было невкусным. И дознаватель в то утро, как раз занимался тем, что жарил на сковородке куриные яйца, когда связной медальон его засиял красным. Связной медальон был штатным, и в отличие от более дорогих моделей не имел ни звукового ни даже вибрационного уведомления.

Хорион сплюнул на каменный пол, потушил масляную горелку под сковородкой и накинув алый плащ дознавателя спешно направился во двор казармы, куда практически одновременно с ним примчалась алая двуколка с возничим. Кивнув знакомому возничему, дознаватель уселся рядом и спросил:

— В управление?

— Нет, велели привезти вас к месту происшествия.

В Ремесленном переулке, куда привезли дознавателя, от алых плащей рябило в глазах.

Хорион выскочил из двуколки, молодцевато вытянулся в струнку перед высшим чином и отрапортовал:

— Дознаватель Хорион на страже порядка!

— Старший дознаватель Хорион, — поправил его Первый дознаватель Иладриона. — Примите мои поздравления и приступайте к обязанностям немедленно. Отчет держать лично передо мной. Старший дознаватель Веталим введет вас в курс дела.

Хорион почувствовал острую резь в желудке. Но годы воинской службы не прошли даром, и он без заминки отчеканил:

— Старший дознаватель Хорион на страже порядка!

Первый дознаватель секунду глядел на только что повышенного дознавателя и молча ушел, не проронив больше ни слова.

Веталим, высокородный юноша, поприветствовал Хориона и махнул, призывая следовать за собой:

— Как ты, наверное, уже понял, убийство ритуальное. По всем признакам для накачки силой. Поэтому тебя спешно повысили.

Хорион кивнул, хотя идущий чуть впереди коллега не мог этого видеть.

— Ты единственный опытный дознаватель из… в общем, убита дочь ремесленника, как ты, конечно же, догадался, а все… старшие дознаватели высокородные, ну в общем... Тут про тебя и вспомнили. Амумаг Заггар всё осмотрел. Нашел остатки магии, снял слепки, уже направили запрос во все магические магазины, но… сам понимаешь… Скорее всего это не зарегистрированная магия. — Веталим остановился у входа в гончарную мастерскую и добавил: — И хоть я тебе и не начальник больше… — Веталим запнулся, но твердо добавил: — Но отчеты заносишь сначала мне.

Он смотрел в глаза Хориона, пока тот не кивнул.

— Ну вот и отлично. Дальше сам.

Хорион вошел в мастерскую. В первой комнате, служившей магазином, на полках стояла всевозможная утварь из глины: чашки, кувшины, вазы и тому подобное. Небольшой прилавок находился в углу, за ним виднелась низенькая дверь. Пройдя в нее, старший дознаватель попал в небольшую мастерскую. Посредине комнаты располагался гончарный круг, который состоял из двух кругов — на верхнем происходила работа над изделием, а нижний вращался гончаром при помощи ног. Девичье тело располагалось на лавке, являющейся частью гончарного круга. Ноги её были на нижнем круге, как будто в момент смерти она работала, грудью она лежала на верхнем круге, руки свисали вниз. Присев, Хорион увидел смятый кусок глины между телом девушки и верхним кругом. Её действительно убили во время работы.

Лекарь, ждавший в мастерской дознавателя, поприветствовал его и спросил разрешения начать осмотр. Дав добро, Хорион взглянул, наконец, на гончара, который сидел в углу и отрешенно перебирал куски глины:

— Тебе лучше выйти. Я подойду, как только закончу тут.

Гончар молча встал и отодвинув занавеску ушел в другую часть мастерской, по жару донесшемуся оттуда, Старший дознаватель понял, что там находится печь для обжига.

Лекарь вытащил и поставил на низенький столик магическую пишущую машинку.

— Итак, я, Сестрий, младший штатный лекарь управления дознания города Иладриона, приступаю к осмотру тела, обнаруженного в гончарной мастерской Измира в ремесленном переулке.

Пишущая машинка начала стрекотать, выдавая из себя бумажную ленту со стенограммой осмотра.

«Надо же, работает» — успел подумать Хорион, но тут машинка выдала писк и затихла.

Лекарь вздохнул и вышел из помещения.

Минуту спустя он вернулся в сопровождении молодого человека с печатной машинкой. Тот деловито расположился и начал готовить свой инструмент для работы. На лице его читалось явное довольство.

Хорион продолжил осматривать комнату, записывая свои наблюдения в блокнот.

— Повысили? — в вопросе доктора не было удивления. — Давно пора.

Хорион лишь кивнул. Пауза начала затягиваться, но тут вмешался писарь.

— Готов, — бодро произнес он и лекарь начал по новой.

— Я, Сестрий, младший штатный лекарь управления дознания города Иладриона, приступаю к исследованию повреждений на одежде и теле, обнаруженном в гончарной мастерской Измира в ремесленном переулке. Тело предварительно женское. На спине, в районе лопаток, обнаружены резаные раны, из тела изъяты лопатки. Визуальный осмотр краев разреза одежды, кожи, мышц, а также головки плечевой кости и акромиального конца ключицы, позволяет предположить… предварительно предположить, что лопатки извлечены с применением хирургических инструментов, человеком… ммм, скажем так, имеющим отличные знания об анатомии человека. Линии разреза на коже и трапециевидных и ромбовидных мышц ровные и уверенные, в местах соединения костей на хрящах, сухожилиях разрезы точные и аккуратные. Отсутствие крови в ране, вокруг раны и на полу вокруг тела, позволяет предположить, что изъятие лопаток осуществлялось после смерти. В присутствии Старшего дознавателя Хориона и с его разрешения, осуществляю перемещение тела на пол с целью осмотра других частей тела. Старший дознаватель Хорион?

— Разрешаю.

С легкостью переложив тело юной девушки на пол лекарь продолжил осмотр.

— Иных видимых повреждение не обнаружено. Ран, способствующих резкой потере крови также не обнаружено. Предварительная причина смерти: умерщвление с помощью заклятия изъятия крови. Как следствие, предположительно, гипоксия, травматический шок и аноксия головного мозга. Судя по едва начинающемуся трупному окоченению, с момента смерти не прошло и двух с половиной часов. Дальнейший осмотр и вскрытие, с разрешения Старшего дознавателя Хориона, будет произведен в мертвецкой при управлении дознания города Иладрион.

— Разрешаю. — произнес Хорион всматриваясь в лицо девушки. Несмотря на юный возраст тяжелый труд уже оставил на нем свой отпечаток. Девушка умерла практически во сне, поэтому лицо было спокойным и умиротворенным. «Что ж, теперь ты отдохнешь» подумал Хорион, он достал из своей рабочей сумочки личный амулет для снятия «слепков». Маленькая фарфоровая лупа. Магии в нем осталось немного, но на пару-тройку слепков его хватит. Хорион немного подумал и убрал амулет не использовав его. Завтра он все равно получит отчет от Заггара, так зачем тратить личные ресурсы.

— Первичный осмотр осуществлялся на месте обнаружения тела. Осмотр закончен. — произнес лекарь сделав вид, что не заметил действий Хориона.

— А… пульс. — вдруг вмешался писарь. — Пульс же надо проверить, отсутствие сердцебиения и дыхания зафиксировать.

Хорион и Сестрий с недоумением посмотрели на писаря.

— Хуже нет стажера в деле, словно чирий он на теле. — произнес лекарь через пару секунд, но опустился к телу и начал прощупывать пульс. Вдруг на его лице появился удивление, граничащее с истерикой:

— Пульс! Я чувствую пульс! — он в панике приник ухом к губам девушки и прошипел ошарашенному писарю сквозь зубы: — Давай сюда быстро, помогай!

Писарь откинул машинку и присел рядом с телом девушки.

— Я буду будить сердце! А ты дуй ей в рот, когда буду говорить! — прошептал доктор истерично и начал ритмично давить на грудь девушки считая: — Раз, два, три, четыре, дуй!

Писарь припал к губам девушки и что есть мочи начал дуть ей в рот.

— Дуй сильней, пульс исчезает! — лекарь продолжал ритмично надавливать на грудь девушки, наблюдая как старается писарь.

Хорион, смотрел на это представление с едва скрываемым раздражением. Конечно, писаря надо было поставить на место. Но издеваться над трупом девушки было уж слишком. В комнату в любой момент мог вернуться убитый горем отец.

Лекарь, видимо сообразив, что перегнул палку резко вскочил, произнес: «Видимо ошибся. Такое бывает», и спешно скрылся за дверью.

Писарь оторопело уставился на труп, всхлипнул и стал остервенело вытирать свои губы рукавом.

В комнату вошли помощники лекаря и начали готовить тело для транспортировки. Хорион же пошел опрашивать гончара.

Опрос ничего не дал. Старший дознаватель это понимал изначально. Девушку выбрали в жертву по каким-то случайным магическим признакам. Но Хорион не хотелось вот так сразу уйти, словно ему нет дела до гончара, который хоть ничего и не знал, но искренне пытался помочь дознанию.

Глава 2. Про амумагов и немного про Элара

— Приветствую тебя, Тобиан! — бросил молодой человек, едва переступив порог магазина. Тобиан очень радовался, когда покупатели с ним здоровались первыми.

— Приветствую тебя, Элар! — расплылся в улыбке молодой кучерявый продавец в круглых очках. — У меня для тебя хорошие новости!

— Что, неужели свежий завоз? — тут уж улыбнулся Элар. — Наконец-то!

— Да, минут двадцать назад принял! Выбирай! — Довольный собой Тобиан показал на дальний прилавок, заваленный амулетами. — Сам еще толком не разобрал, даже слепки еще не снял, но по накладной есть почти всё, что ты искал.

— Уррррра! — не сдержавшись, прорычал Элар и направился к груде фарфоровых новинок.

— Ты пока смотри, я сейчас рассчитаю и подойду — продавец вернулся к клиенту, который деловито выкладывал из корзинки свои покупки на кассе.

Элар начал перебирать амулеты и почти сразу же нашел в куче два нужных. Из шести. Первый амулет в виде женской фигурки с гипертрофированными выпуклостями был фирмы «Шнайдер и Ко». Это прямо то, что мне нужно. Второй амулет слегка напоминающий ковш для воды с короткой ручкой был той же фирмы, и, хотя «Шнайдер и Ко» больше специализировались на любовной магии, Элар все же не стал отбрасывать ковшик — вдруг в этой куче не будет нужного амулета от «Дэкстер и Хофнер» — тогда сгодится и от «Шнайдера».

Быстро осмотрев все варианты, Элар нашел все, что искал именно от тех производителей, которые были ему нужны. И даже нашел небольшой амулет в виде ложечки от «Дэкстер и Хофнер». Это конечно поменьше по объёму чем ковшик от Шнайдера, но в данном случае ему и не нужно было много магии зельеварения, нужна была аптечная точность, а в ней лучшие все-таки «Дэкстер и Хофнер». Иногда важнее грамм верной магии, чем ведро сомнительной.

В итоге к кассе Элар подошел раньше, чем Тобиан освободился.

Покупатель — новичок, это было видно сразу. Взял по пять-шесть амулетов одной специализации, разных производителей. Собирается изучать «инструменты». Хорошо хоть набор «Юного амумага» не прихватил.

Элар улыбнулся: сам когда-то так же хватал всё подряд. Тогда казалось — чем больше амулетов, тем сильнее будешь.

В Иладрионе магия продавалась наравне с хлебом или обувью. Приходишь в магазин, выбираешь что тебе больше нравится или нужно в данный момент: лечебная, строительная, ремесленная, магия готовки, ну или даже магия любви, выбираешь производителя, платишь по стоимости и забираешь амулет, и вуаля, ты теперь тоже маг. Временно, конечно, но и только. Называли таких людей «Амумаги», сокращенно от «амулетный маг», ну или «временный маг». Кому как нравилось.

Вы спросите, а почему тогда любой человек не может купить магию и сам ею пользоваться. Может. Сначала магию покупали все подряд. Но быстро появились те, кто умел обращаться с ней лучше — опытные, быстрые, эффективные. Как с машинами: вроде можно самому починить, но большинство предпочитает сервис. Так и с магией — зачем мучиться, если есть амумаги? Важен ведь только результат.

Амумаги от людей отличались только большими знаниями и опытом в использовании магии, а от магов настоящих почти ничем. Внутренняя магия или приобретенная — абсолютно никакой разницы, кроме того, что для восполнения ее расходования, обычным людям нужно ее покупать и хранить в виде амулетов, а настоящим магам нет, она в них самовоспроизводится. Как это получается никто не знает.

Поговаривают, что во времена битв между людьми и магами было выявлено, что и расход и восстановление индивидуальны для каждого мага, это не зависит ни от типа магии, ни от школы и тому подобное. Два мага могут вырастить одно и то же дерево, но один истратит весь запас своей магии, а другой — лишь часть. При этом скорость восстановления тоже разная, тот же быстро выдыхающийся маг может и за пять минут восстановиться полностью, а второй будет неделю восстанавливаться. Но все это вычислялось опытным путем во время битв, пленений и пыток. Сами маги про эти особенности никогда не рассказывали. Вполне возможно и рассказать ничего не могли, просто не знали почему так.

С амулетами по расходу магии все также, в зависимости от производителя и каких-то пока не выясненных способностей амумага. В среднем один амулет обычный человек мог «разрядить» за раз. Но были люди, которые и два амулета могли «разрядить» разом, а были и кто половину едва осиливал. К счастью для последних, амулет можно было «разряжать» по частям при необходимости. Магия из амулета не выветривалась, не портилась, а у некоторых, довольно дорогих амулетов, даже была память на владельца, кто первый в руки взял, тот только и может его «разряжать».

И да, все в основном покупали амулеты крупных производителей, но никто не запрещал приобретать и более низкого качества. Они были гораздо дешевле. Единственно, что магию разрешалось покупать людям только в магазинах в виде амулетов, где шел строгий учет. Кто, когда, что и сколько купил. С обязательным снятием слепка на всех этапах от производства до продажи. По такому слепку в случае чего потом можно было найти, кто произвел магию, кто привез, кто сдал в магазин, и кому ее продали. Соответственно маги и школы могли сдавать на продажу свою магию только магазинам. Прямая продажа или обмен были строжайше запрещены.

Естественно, были ограничения в покупке боевой магии и некоторых специфично-специализированных, например, в ядоварении.

Но, по сути, сильным амулетом той же любовной магии, можно было хорошенько жахнуть в противника молнией или огненным шаром, но эффект будет как от дешёвенькой магии какого-нибудь слабенького мага-одиночки. Возможно убьет, а возможно только одежду опалит. И расход несравнимо больше. Правда, для этого нужно произнести то заклинание, которое тебе нужно, а не то, которое заложено в специализированном амулете.

Книга заклинаний в свободном доступе, это довольно толстая, но недорогая книга. А к набору «Юного мага» она вообще прилагается бесплатно.

Еще говорят, что сила воздействия зависит от правильности и точности произнесенных заклинаний, но это неправда. Элар это знал точно. Потому что он, как и многие другие его знакомые амумаги, заклинания даже не произносил. Хотя Элар, например, книгу заклинаний выучил наизусть. Да и зачем их произносить если специализированный амулет и так настроен на один вид заклинания?

А тратить специализированную магию на другой вид магии глупо, неэффективно и дорого, когда даже специализированная магия отличалась друга от друга в зависимости от производителя.

Вот, например таже любовная магия, есть как минимум семь известных Элару производителей амулетов, чья любовная магия могла склонить сомневающуюся девушку или юношу выбрать того, кого нужно. Из них только три амулета достаточно сильны чтобы влюбить в человека, к которому интереса изначально не было. Дальше смотрим на дополнительные характеристики, например, «Шнайдер и Ко» действует до пятнадцати лет и практически не выявляется при неглубоких проверках, а сейчас при заключении браков, многие юноши и девушки кто поумнее проверяют себя на наличие магического вмешательства. Любовная магия от Дэкстер и Хофнер также не выявляется, но действует всего два-три года, затем нужно повторить. Амулет любовной магии от «Быстро и сильно» действует мгновенно и очень сильно, как, впрочем, любая магия от этой фирмы, но всего на минут пять-семь, им любят пользоваться проститутки и любители быстрых свиданий. А, любовная магия, от «Винчестер Кемикалз», например, действует до конца жизни и чувства от него сильнее, но их амулет весит почти тридцать четыре килограмма, дальность действия его практически нулевая, а время необходимого воздействия около часа, то есть обрабатываемого человека надо практически приложить к амулету на целый час! И при этом выявляется эта магия на раз, потому что от влюбленного фонит так сильно, что в магическом плане он слепит все поисковые заклинания на десятки метров вокруг, стоит этот амулет почти в три раза дороже средней цены. Но… его практически невозможно достать в свободной продаже и знаете почему?

Не потому, что его мало выпускают, неееет, уж точно не меньше, чем выпускают конкуренты. Просто на него очень-очень-очень большой спрос.

А все потому, что людей, которые хотели полюбить определённого человека до конца своей жизни гораздо больше, чем людей, которые хотели бы влюбить в себя человека до конца жизни.

Да-да, его покупает за большие деньги, достают по блату не влюбленные юноши и девушки, которые хотят влюбить в себя кого-то, а как раз таки девушки и юноши, которые хотят всем сердцем кого-то полюбить, раз и навсегда.

И как правило, это те, кто хотят полюбить старых, некрасивых, неинтересных, но богатых людей. Вот и весь секрет.

А еще, есть очень странный побочный эффект от амулета именно этой фирмы. Если его использовать, усилив воздействие произнесенным заклинанием, то никто другой объект твоей любви уже не полюбит, ни сам ни с помощью магии. Так сказать, отрезаешь конкуренцию. Элар это хорошо знал, так как сам его использовал. На себе. Когда был глуп и юн. И теперь был влюблен в очень богатую, влиятельную даму, которая хоть и не утратила всей своей былой красоты, но годилась ему в матери. А она бесится, что никто теперь ее не полюбит пока жив Элар. А жить Элар планировал очень долго.

И люблю Элар её по-настоящему, до безумия, настолько сильно, что, если бы Совет магов снял запрет на путешествия во времени и выбрали бы именно его для этой рискованной затеи и вернул на семь лет назад, он бы сделал ровно все то же самое и снова бы применил амулет потому что…

— Элар, ты чего? — голос продавца вернул его из воспоминаний в магазин.

— А, прости, — спохватился Элар. — Задумался.

— Да я вижу, — улыбнулся Тобиан честной доброй улыбкой. — О ней?

— Да, — Элар даже не удивился. — постоянно.

Расплатившись, молодой человек вышел на мощеную улицу Иладриона. Его ждала работа. Он должен изгнать кошмары, найти пропавшего ребенка и влюбить одну девушку в одного юношу — и всё это до рассвета.

Глава 3. Допросы и вопросы

Сидя в двуколке по дороге в управление Хорион перебирал в памяти случаи ритуальных убийств. На его памяти их было четыре. Во всех случаях наращивали мощь маги. Извлекали кости из трупов. В трех случаях дознаватели погибли в бою, напав на след убийц и один раз дознаватель специально увел дознание по ложному следу, пытаясь выиграть время. Причем Верховному магу результаты дознания были ни к чему, он просто в какой-то момент ощущал появление мага, набравшего огромную силу, и вмешивался. Во всех случаях Верховный маг карал магов-убийц. Дознаватель-отступник также был наказан Верховным магом. Его лишили всех чувств, сделали слепым, глухим и немым, лишили обоняния и осязания. Отступник прожил довольно долго. Об этом тоже позаботился Верховный маг.

Но впервые в ритуальных убийствах был замешан лекарь. Причем не просто лекарь. А лекарь-хирург. Возможно анатом. Таких было очень и очень мало не то, что в Иладрионе, а во всем королевстве. Причем двое из них были штатными лекарями управления дознания: Сестрий и Домнус. Еще двое были очень уважаемыми частными лекарями, вхожими ко двору: Рэтгар и Фиций.

Штатных лекарей и Ратгара Хорион знал лично. Рэтгар, добрый малый, такой же как он из простолюдинов. Упорством и трудом он добился признания и богатства, а также всенародную любовь открыв больницу для бедных. Фиций же был благородных кровей. Простолюдин мог попасть к нему на операцию только если Фиций проводил исследования новых способов хирургического вмешательства. Как правило первую сотню операций по новому методу он проводил на простолюдинах. Набивал руку. Рэтгар учился также, но в отличие от Фиция, он продолжал делать операции простолюдинам и после того, как набивал свою руку.

Штатным же лекарям управления дознания строго настрого запрещалось лечить больных. Их задача — это вскрытие и выяснение причин смерти. Но как раз таки во вскрытии и извлечении органов для исследований им не было равных. Даже Рэтгар и Фиций вряд ли имели такой богатый опыт как у штатных лекарей управления дознания.

Конечно, были еще и другие лекари, цирюльники, фельдшера и лепилы, которые могли делать маленькие операции: удаление наростов, мозолей и латание ран. Их в расчет брать не стоит. Хорион решил, что убийца оставил, пожалуй, самую важную улику: свой профессионализм.

Первый отчет Хорион выдал Веталину устно, умолчав о проделках Сестрия. Получив молчаливое одобрение, быстро от руки подготовил отчет Первому дознавателю, включив в него просьбу установить круглосуточное наблюдение за всеми лекарями-хирургами, отправил его в канцелярию и вызвал на допрос штатных лекарей управления дознания включая Сестрия.

Допрос велся по жесткому протоколу номер три. То есть их и не били толком, ну может пару затрещин. Всё же штатные лекари, свои. Провозившись с ними до вечера, он с некоторым разочарованием понял, что ни один из них не замешан. Особенно он давил на Сестрия, видимо, из-за инцидента с писарем. Запланировав на завтра поход к Рэтгару и Фицию, Хорион подготовил еще один очередной отчет, показал его Виталину и снова отправил в канцелярию, где обнаружил, что его первый отчет так и не был передан по назначению.

***

Второй красный вызов за день Дознаватель получил во время приготовления к вечерней трапезе. Хорион, вздрогнул. Убийца торопился. Это плохо.

Снова Ремесленный переулок. Тот же возничий.

Хорион внимательно рассматривал проносящиеся мимо дома. Когда возничий остановился у той же гончарной мастерской, что-то ёкнуло в груди возничего. У входа снова была небольшая толпа. Все посмотрели на него, но никто не произнес ни слова. Старший дознаватель вошел сначала в знакомый магазинчик, потом в мастерскую. Сердце его защемило. По долгу службы он видел много убийств и обычных, и необычных. Но такое он видел впервые.

Посредине комнаты на гончарном кругу лежало девичье тело. В той же позе. Ее также убили во время работы.

У старого гончара было две дочери.

В углу комнаты сидел гончар. У трупа возился Сестрий. Хорион, пожалуй, в первый раз в жизни почувствовал щемяще-тревожное чувство, очень похожее на чувство дежавю, но многократно усиленное.

Сестрий обернулся на вошедшего и произнес:

— Давненько не виделись, Старший дознаватель.

В его голосе чувствовалась обида. Пожалуй, Хорион переборщил немного на допросе. Но сейчас ему было не до обид лекаря.

— Способ тот же?

— Да, причем извлечены снова лопатки. Правда интересненько? — съязвил лекарь.

Хорион посмотрел на лекаря, вперив в него взгляд. Лекарь сначала ответил на взгляд вызовом, чуть вздернув подбородок, трудно тягаться взглядом с человеком, который видел множество трупов. Но Хорион, в отличие от Сестрия, не только видел трупы, но и не редко их делал. Лекарь поежился и сменил тон:

— По характеру ран, можно утверждать, что убийца тот же что и в первом случае, во всяком случае одинаковый набор инструментов и аналогичные умения. Разрешите приступить к исследованию повреждений, Старший дознаватель Хорион?

— Разрешаю.

Пока лекарь производил осмотр, Хорион вытащил амулет-лупу и приложил к телу девушке.

Амулет лупу не нужно было ломать, достаточно было сильно приложить к объекту на несколько секунд. Хорион отнял лупу и в ней на месте, где должна была быть линза образовался красноватый круглый блин размером с копейку. Аккуратно вынув его из амулета и внимательно рассмотрел Хорион. Красный слепок с белыми прожилками. Надо будет наведаться с утра к Заггару, хоть это маловероятно, но все-таки, вдруг это зарегистрированная магия?

— Заггар сказал, что слепок такой же. — не отвлекаясь от своих дел произнес Сестрий.

После завершения осмотра Старший дознаватель подошел к гончару. Тот так и сидел в углу, не поднимая головы.

— Что мне теперь делать, Хорион? — тихо спросил тот.

— Жить, — твердо произнес Старший дознаватель.

— Это невозможно.

— Возможно, — ответил Хорион проглотив комок в горле. — Я этому доказательство.

Старый гончар поднял взгляд на дознавателя и произнес:

— Но ты не живешь, Хорион, ты не живешь.

Словно чтобы доказать самому себе, что он живет, Хорион не стал ехать домой, а позвал Сестрия в трактир, загладить вину и обмыть свое повышение.

Глава 4. Тайны и страсти

— Мой сын никогда бы не убежал сам, он… он не смог бы… — тихо плакала мать.

— Почему вы не обратились к дознавателям? — спросил Элар для проформы. — Ответ он знал заранее.

— Ему почти двенадцать лет, дознаватели считают, что я его спрятала от службы.

— А это точно не так? — с нажимом спросил Элар. Магию он применять не хотел. Во-первых, заклятия чистосердечия стоила очень больших денег, а во-вторых, почти не действовала на матерей в отношении их детей. И эта побочка была у всех «фирм».

Безутешная мать молча покачала головой.

Да, хоть и бытует мнение, что дети простолюдин должны мечтать о службе, так это почти единственная социальная лестница, способная привести в достаточно приличное общество и на государственные должности, но на самом деле её старательно избегали.

Во-первых, служба это в основном армия, а королевство ведет частые войны и на границах постоянные стычки, во-вторых, эта социальная лестница все равно далеко не ведет, так сказать из подвала на первый, реже на второй этаж. Сам дознаватель Хорион тому подтверждение. Лучший учебном полку, куча благодарностей и наград, выигранных битв и «не проигранных» сражений, личное ходатайство от Генерала командовавшего Стражельским сражением для зачисления в Школу дознания, один из лучших на курсе, серебряная медаль, сотни раскрытых дел за почти десять лет работы. Но звание Старшего дознавателя дали, считай, посмертно.

Но даже таких, выбравшихся из низов в «достойные», чтобы предстать перед Двором можно было по пальцам одной руки пересчитать. Дознаватель Хорион, Лекарь Рэтгар, амумаг Хофнер из «Дэкстер и Хофнер» и полковник Немар — еще один ветеран Стражельского сражения.

Вообще из ветеранов Стражельского сражения все простолюдины выбились в люди, получили государственные должности и были одарены правом владения. И это не мудрено ведь в живых осталось только восемнадцать человек. Из двух тысяч простолюдин. Но ко Двору были приняты только Хорион и Немар.

— Он был не как все…. кривоват, на службу его все равно не взяли бы. — отец семейства, старый, но не потерявший выправку солдат слегка смутился, но почти сразу продолжил — Я приготовил всё что нужно, — он показал вещи ребенка — это теплая одежда Немангана и его зимняя обувь. Запах скорее всего выветрился, но…

— Запах не важен. — Элар взял из рук старика одежду. — На ней не применялась магическая чистка?

— Нет что вы, — старик сильно удивился. — Стирали после зимы, конечно, но без магии.

— Да, конечно… — Элар про себя чертыхнулся.

— Найдите его пожалуйста, — мать заплаканными глазами посмотрела на Элара. Его нет уже третьи сутки.

Пообещав сделать все возможное, Элар вошел в отведённую ему комнату. Это была спальня и судя по свернутым матрасам и убранству она была для девочек. Хорошо живет старик, раздельные спальни для разнополых людей мог позволить себе не каждый служивый.

Разложив на земле одежду мальчика Элар достал из одного из многочисленных внутренних неприметных карманов амулет в виде маленькой собачки. Магия поиска или, как её еще называли, магия слежения требовала уединенности, не любила лишних глаз и суетливости. Элар неспешно присел на пол и положил амулет на одежду Немангана. Мальчика он хорошо помнил, и по правде говоря, слово «кривоват» сказанное отцом было сильным приуменьшением. Когда-то его привели к отцу Элара, но даже лечебная магия не смогла помочь. Мальчик уродился скрюченным и сильно отставал в развитии. Для родителей он был скорее обузой, чем помощником. Это было больше десяти лет назад и отец, тогда еще служащий в городском гарнизоне, явно не запомнил подмастерью Элара.

Считалось, что чем больше амулет пролежит на личных вещах, тем сильнее след он возьмет. Но это не совсем так. Магии действительно нужно было впитать в себя следы ауры искомого человека, именно поэтому, поисковый амулет действовал только на людей, вещь с помощью него найти было невозможно. А у животных следы от ауры были слишком слабыми и очень быстро выветривались.

Поисковый амулет не зря был в виде собачки. После его «разрядки», которая происходила, когда фарфоровой скульптурке отламывали голову, возникала одному амумагу видимая полупрозрачная собачка, которая принюхивалась, брала след и устремлялась за нужным человеком.

Элар прикоснулся к одежде Немангана и ушел в себя.

***

Когда Элар вышел из спальни в комнату, где за кухонным столом сидели мать и отец, появившаяся надежда в глазах матери через секунду сменилась пониманием и горем. Отец тоже понял все сразу, но лишь склонил голову. Если бы ворожба удалась Элар бы не задержался в дверях, а ринулся за магической собачкой, эти создания были быстры, а поводок на них не наденешь. Поисковая магия работала только на людях, которые дышат, говорят, пьют, одним словом хоть как-то взаимодействуют с миром. Ауры мертвых людей выветриваются еще быстрее чем у животных.

— К сожалению, я не смогу вам помочь. — произнёс Элар. — Ваш сын мертв.

Мать разрыдалась еще громче, старик встал со своего места, отдал Элару горсть монет и обнял женщину.

— Крепись, Мафа, он лучшем мире.

Старик еще что-то говорил, успокаивая женщину, но Элар уже вышел из дома погибшего мальчика. Первое за сегодня дело он провалил. Вернуть мальчика родителям он не смог.

***

Выйдя на улицу Элар пошел пешком в сторону Ремесленного переулка. Кошмары изгонять можно только ночью, когда они снятся, а вот любовная магия, магия приворота не имела таких ограничений. Девушка, которую нужно было влюбить, к удивлению, Элара была из простолюдинок, дочкой гончарного мастера. Не то чтобы, таких заказов никогда не было. Но заказчик оплатил самую дорогую любовную магию, да еще и анонимным письмом, прислав авансом всю сумму гонорара.

В письме было короткое указание, адрес и имя девушки, а также вещь, принадлежащая воздыхателю. Маленькая пуговица, которую нужно было приложить к амулету по время ворожбы, и если забыть это сделать, то объект ворожбы влюбится в того, кто этот амулет держит в руках. А Элару этого было не надо.

Пройти в дом гончара было не сложно, Элар зашел, не таясь вместе с теми, кто пришел высказать соболезнование. У Гончара умерла дочь. Элар сначала даже напрягся. Неужели снова неудача. Но нет, Ритель была жива, оказалась, что умерла ее старшая сестра. Элар пристроившись к какой-то супружеской паре произнес причитающиеся слова гончару, а потом Ритель. И в момент, когда он прикоснулся к плечу девушки, второй рукой «разрядил» амулет любви. Быстро и чисто. Никто ничего не заметил.

Что ж. Это дело он не запорол.

— Вы амумаг? — услышал он когда уже покидал дом гончара. С удивлением обернувшись он увидел Ритель, которая выскочила за ним.

— Да, — голос Элара прозвучал спокойно, он не боялся быть пойманным за ворожбой.

— Мне, кажется, нужна ваша помощь.

Ритель неуверенно пожала плечами и подошла ближе:

— Можно, я вам кое-что покажу?

Отведя его в какое-то подсобное помещение, в котором в сырых мешках хранилось то ли глина, то ли еще что-то, Ритель сунула ему в руки свёрток и быстро произнесла:

— Десять золотых.

— Элар аккуратно развернул свёрток и уставился на глиняный амулет.

— Десять золотых, сейчас же. И никакого торга.

Элар сглотнул и произнес:

— Но сейчас у меня нет, могу принести завтра.

— До рассвета.

— Хорошо, но амулет я заберу сейчас.

Девушка пристально посмотрела в глаза Элара.

— Вы ведь меня не обманете? — спросила она у амумага, который за сегодня обманул уже нескольких человек, а её влюбил против воли возможно в какого-то мерзкого ублюдка.

— Конечно нет. — ответил Элар не моргнув глазом.

***

Поздним вечером Элар постучал в дверь третьего и последнего на сегодня клиента.

Открыла ему горничная.

— Госпожа Анхельм вас ожидает… — девушка закончила почти шепотом — в своей опочивальне.

— Эээ… — удивился Элар.

— Госпожа отправила всех слуг в пристройки, кроме меня. Но я вам не помешаю, я получила строгие указания. — девичье лицо чуть покраснело.

— Что ж, я найду дорогу.

Поднявшись на второй этаж и войдя в комнату к госпоже Анхельм Элар расхохотался:

— Что ты им наговорила, Элиза! На горничной лица нет!

— Элар, дорогой мой! Разве же им что-то нужно говорить? — госпожа Анхельм привстала и позволила Элару поцеловать её в щечки. При этом попытку поцеловать в губы твердо пресекла.

— Элар, милый мой, ну перестань. Мы ведь уже давно договорились.

— Да-да, моя дорогая, но я буду надеяться пока живу. — развел руками амумаг. — В конечном итоге, тебе жалко что ли?.

— Элар-Элар, была бы я на лет на десять моложе… Как я могу тебе позволить меня узреть без одежды сейчас? Старую, обвисшую, морщинистую…

— Но, Элиза! — искренне возмутился Элар, — ты говорила также десять лет назад!

— Но тогда ты не был в меня влюблен!

— Не вижу логики, — удивился Элар, — Как раз сейчас для меня не важно какая ты там подо всей этой одеждой!

— Вот именно, — грустно сказала Элиза, — Вот именно…

Они оба помолчали, каждый думая о своем.

Первой пришла в себя госпожа Анхельм:

— Итак, Элар, ты достал то, что мне нужно?

— Да и даже лучше.

— Что неужели ловца снов от «Эридиуса»? — Элиза всплеснула руками.

— Ты не поверишь. — Элар достал из кармана завернутый в расшитый платочек глиняный амулет.

— Это…. Это то, что я думаю? И теперь мы сможем его убить?

— Да — также тихо ответил Элар невольно оглянувшись. Окна были занавешены тяжелыми шторами, ни увидеть, ни услышать их не могли, дом госпожи Анхельм располагался на собственном участке размером в три купеческих квартала. Но страшно было все равно. Потому что нелицензированная магия, каралось очень сурово. Конечно, госпоже Анхельм ничего не грозила, она-то их высшего сословия, но Элара не спасло бы ни её заступничества, ни его отца.

***

Магические амулеты, делаются из фарфора. Официально — фарфор лучше для этого предназначен.

Но по факту, его тяжелее подделать.

Все амулеты не из фарфора это контрафакт — не зарегистрированная магия, которая не учитывается в магазинах, а значит вне закона.

Вот застали вы амумага с амулетами, ну не будете же вы проверять чеки и сертификаты. Но если у него все амулеты из фарфора, то все хорошо. А вот если поймать амумага с амулетом не из фарфора, то тут ему и конец. Сначала его сделают не способным убежать, обычно это рассечение сухожилий на ногах и руках. Потом хорошенько допросят. И тут уж как решат судьи могут и в живых оставить, продав в рабство ну или на опыты к лекарям и магам отправить, а могут и сразу казнить, и не всегда понятно, что лучше.

А все потому, что делали такие амулеты дикие маги, маги-отшельники, или ренегаты. Те, кто пошел против Школ и Верховного мага.

Но был в таких амулетах один большой плюс. Так как это незарегистрированная магия, то и выйти по слепку магии на амумага было невозможно.

***

Элар аккуратно завернул глиняный амулет обратно в платочек и произнес:

— Но сначала, я бы хотел отужинать, я ужасно голоден.

Глава 5. По следу убийцы

На утро Старший дознаватель отправился в управление не позавтракав, да еще и с жутким похмельем. Увидев свои отчеты на столе в канцелярии, он отправился к Первому дознавателю Иладриона, однако того не оказалось на месте, его вызвали в королевскую канцелярию.

В коридорах управления Хорион столкнулся с Веталимом.

— Хорион, ты почему не на месте преступления?

— Уже? Снова? Где на тот раз? — Хорион нащупал на груди медальон и уставился на него. Медальон молчал. — Снова разрядился раньше срока.

— Заскочи в обеспечение, пусть выдадут новый, тебе положен поновее.

— Хорошо, так куда мне ехать?

— Туда же, — уже без прежнего энтузиазма сказал Веталим.

— Э… так, я вчера вечером был у гончара, — растерянно произнес Хорион.

— Так то, когда вторую девушку убили, — Веталим отвел взгляд. — Теперь самого гончара убили.

— Ну да, ну да, — растерянно сказал Хорион и направился к выходу.

— Медальон! — крикнул вслед Веталим. Но Хорион его не услышал.

***

Старый гончар лежал ничком на кровати в жилой части мастерской. К моменту прибытия Хориона, Сестрий уже закончил осмотр в присутствии дежурного дознавателя.

Тот, увидев Хориона, буркнул что-то вместо приветствия и вышел.

Сестрий, поздоровавшись объяснил, что Хориона ждали почти час. В казарме его не нашли и потом вызвали дежурного дознавателя. Раны и выводы лекаря согласовывались с предыдущими случаями. Профессиональная точность и аккуратность.

Но почему все три «извлечения» произошли в одной семье?

— Есть ли… остался ли кто-то еще? — спросил Хорион.

Несмотря на недосказанность вопроса лекарь его понял.

— Нет, Старший дознаватель, — они жили втроем.

— Заггар был?

— Конечно, снял слепок, сказал он точно такой же, как и два предыдущих и ушел.

После осмотра места пришествия Хорион направился к Заггару.

Тот, как всегда, рылся в бумагах.

— Приветствую вас, амумаг Заггар! — вежливо поздоровался дознаватель. С амумагами, сильными амумагами, к которым без сомнения относился Заггар, всегда нужно быть вежливым.

— Приветствую вас, Старший дознаватель! — также вежливо ответил амумаг, он был вежлив со всеми дознавателями, так как за всеми амумагами рано или поздно приходил какой-нибудь дознаватель: — Вы как раз вовремя, но мне нечем вас обрадовать. Все магазины Иладриона уже ответили, что эта была незарегистрированная магия, по крайней мере не здесь.

Заггар показал кучу писем папки, которая лежала у него на столе. В ней же лежал полупрозрачный пакетик с тремя слепками.

Заггар закрыл папку и передал ее Старшему дознавателю. Взяв папку и поблагодарив Заггара Старший дознаватель пошел в кабинет дознания, где у него было рабочее место. Слабая надежда, что все-таки это какой-нибудь свихнувшийся амумаг растаяла. Все-таки это сделал чистый маг, рожденный маг, причем маг, которому удавалась скрываться и набирать силу, потихоньку, больше даже знания, а не силу. Сила та у каждого мага есть при рождении. А вот уже накачка Силы шла через ритуальные убийства с произнесением нужных заклинаний. И тем больше Силы набрал маг, чем больше совершал ритуальных убийств.

Задумавшись Хорион пропустил поворот в родное крыло и спохватившись резко остановился тут же, получив болезненный тычок сзади, от неожиданности он вздрогнул и из папки вывалились листочки и пакетик со слепками.

— Пр-р-р-р-о-ошу пр-р-р-рощение, Старший д-д-дознователь — затараторил заикаясь кто-то, видимо налетевший на Хориона сотрудник.

— Ничего страшного, — на автомате произнес Хорион, — собирая листочки.

Сотрудник поднял пакетик и протянул Хориону, продолжая извиняться.

Старший дознаватель машинально было сунул пакетик обратно в папку, но краем глаза заметил странность, он снова взял пакетик, присмотрелся, сунул растерявшемуся пареньку папку и быстрыми движениями вскрыл запаянный пакет, чтобы убедиться, что слепки были не красными как тот, который лежал у него в кармане, а черными, с синеватыми линиями, складывающимися в красивый узор.

Хорион бросился обратно к Заггару.

Через две минуты Заггар оформил новый запрос и через курьерскую службу направил во все магазины магии с пометкой «срочно».

Через сорок семь минут у них на руках был ответ из одного из магазинов с именем и адресом покупателя. Также в ответе магазин любезно указал, что за вид магии и чьего производства оставлял такой слепок.

Еще через пятнадцать минут Хорион в сопровождении Заггара и двух служивых поднимались по лестнице на второй этаж дома, где жил их подозреваемый.

Служивые были спокойны, Заггар немного нервничал, сжимая в руках два боевых амулета, а Хорион думал об одном, почему маг так сплоховал? Зачем он применил амулет?

Глава 6. Нападение на Элара

Вернувшись в свою арендуемую комнату под утро, голодный, уставший и немного навеселе Элар, чуть было не плюнул на свою привычку проверять свою холостяцкую берлогу на проникновение и ловушки. Но вбитые строгим отцом правила взяли вверх.

Элар на автомате взял охранный амулет и приложил его к двери. Амулет слегка завибрировал, настолько еле уловимо, что Элар сначала подумал, что амулет выдохся. Но амулет был новый. Элар снова приложил амулет к двери, в этот раз никакой вибрации Элар не почувствовал. И это говорило о многом.

Охранный амулет давал осечки только в случаях, когда противник использовал специализированную магию проникновения, которая не была доступна в магазинах.

Такую магию выдавали только особым отделам в армии и внутренней полиции — специалистам тайных операций и разведки.

И почувствовал едва уловимую вибрацию Элар только потому, что его охранный амулет сначала считал магию и только потом печать «игнорирования». Теперь же амулет молчал.

Изображая возню с ключом, Элар убрал охранный амулет и вытащил «боевой» нейтрализатор, конечно, условно боевой. Так как купить настоящий боевой амулет он не мог. В качестве боевого нейтрализатора он использовал магию любви от «Быстро и сильно» — если успеть им шарахнуть, то бояться придется не того, что тебя убьют, а извините за выражение, вылюбят. Но подумав немного решил, что лучшим вариантом будет убежать, а не вступать в конфликт с тем, у кого возможно есть настоящий боевой амулет.

Продолжая шуршать связкой ключей, он чертыхнулся, проверил что замок заперт, провернул ключ совсем немного, так чтобы его не могли вытолкнуть с той стороны дубликатом ключа или отмычкой и уже собирался дать деру как получил сильный удар в спину и влетел в свою комнату с дверью, вырванной с петель. Устоять на ногах Элар не смог и грохнулся на ненадежную как оказалось дверь. Вскочить и попытаться дать отпор двоим, как минимум противникам Элар тоже не смог, охранный амулет где-то под ним в кармане сильно завибрировал, но он и так уже понял, что его обездвижили магией.

Огромный верзила, который вбил его в комнату, без усилий поднял Элара и усадил в кресло, а затем кое-как примостил дверь обратно, пряча комнату от посторонних любопытных глаз.

— Молодой человек, — обратился к Элару тот, кто сидел в кресле напротив: — Мне нужно с вами поговорить. Не пытайтесь двигаться, успокойтесь. Вы уже мертвы. Вы умрете при любом исходе этого разговора. И умирать вы будете очень жестоко.

Тут старик прервался, чтобы продемонстрировать Элару амулет в виде двух кусающих друг друга крыс.

Элара передернула несмотря на действовавшее на него заклятие.

Это был амулет специализированной боевой магии. Амулет помещался в рот человека, который потом очень долго умирал от того, что его изнутри сжирала магическая крыса или две крысы, судя по виду амулета.

— При чем умирать вы будете этой смертью также при любом исходе этого разговора. Уж не обижайтесь, но другого магического способа умерщвления у меня просто нет. — старик пожал плечами, как бы извиняясь. — Вы узнали меня?

Элар замычал. Точнее издал звук похожий на «мыэээ».

— Отвечайте «да» или «нет» — сказал сарик и коротко кивнул сторону верзилы. Тот подошел и наотмашь ударил Элара по лицу. Из разбитой губы и носа брызнула кровь.

— Мыэээээ! — громче промычал Элар. И снова получил удар. Теперь кулаком.

Элар попытался выплюнуть сломанные зубы. Но у него получилось только выпустить пару пузырьков и снова промычать «Мыээээээ», но уже тихо.

Старик посмотрел на верзилу приподняв бровь, тот пожал плечами и впервые произнес:

— Я слышал, бывает, что у некоторых эта магия блокирует не только мышцы рук, ног и спины, и живота, но и некоторые внутренние мышцы. Говорят, что был случай, когда человек и дышать не мог, не то что говорить.

Старик чертыхнулся.

— Но мне надо услышать от него ответ.

Старик вскочил с кресла, в два коротких шага подошёл к Элару, схватил его за грудки и несмотря на возраст, легко поднял и почти прокричал, смотря тому прямо в глаза:

— Что ты сделал с моим мальчиком? Зачем вы забрали его у меня? Ты ведь не искал его да? Ты не ломал амулет! Я осмотрел одежду Немангана, на ней нет крошек от статуэтки! Но они должны были быть! Я сам таким пользовался и не раз!

Теперь, когда старик больше не был в тени, Элар понял кто перед ним, это был отец Немангана. Элар очень удивился и чуть было не произнес: «Да при чем тут я-то?», но вовремя спохватился и продолжил возмущенно мычать, для пущего эффекта напрудив в штаны. В туалет по-маленькому Элар захотел еще по дороге домой, а сейчас не имело смысла сдерживаться.

Старик, увидев расползающееся мокрое пятно брезгливо отпрянул и презрительно бросил:

— Слабак.

Не поддерживаемый стариком Элар больно грохнулся на пол. Ноги его скрутились, одна рука оказалась под ним неудобно и больно вывернувшись.

Постояв немного, Старик повернулся к верзиле:

— Придется ждать, через шесть часов его отпустит, тогда и продолжим.

Верзила кивнул и наклонился, чтобы обшарить карманы Элара. На столик перед стариком легли все амулеты, которые были с собой Элара. Среди них, в сторонке, словно подчеркивая правоту старика лежал амулет в виде собачки.

— Ты расскажешь мне всё, Элар. — пообещал старик.

Элар продолжал лежать, моля чтобы верзиле не пришло в голову осмотреть его левый кулак, в котором был крепко сжат амулет от «Быстро и сильно» в виде сердечка пронзенного стрелой — его импровизированный полу боевой нейтрализатор.

Элар мог активировать его прямо сейчас, его не нужно было прижимать к объектам наведения магии, не нужно было ломать или пользовать как-то еще, достаточно было произнести заклинание вслух. Элар и это мог сделать, он просто притворился немым, чтобы это всё не закончилось очень быстро. Но оставаться наедине в обездвиженном состоянии с двумя мужиками, Элар боялся больше, чем двух крыс в желудке. И Элар лежал, ждал, когда к нему вернется способность двигаться. И это произойдет не через часов шесть, как ожидал старик, а всего через пару. Спасибо отцу, который в свое время испытал эту магию на любимом сыне несколько раз, так сказать, привил ему некоторую, хоть и слабую иммунную защиту.

Часть вторая. Становление мага

Глава 7. Детство Дарбога

Рэтгар не был злым человек. Так же, как и не был добрым. Рэтгар был лекарем, а лекарь не должен испытывать чувств к своим пациентом. А у хорошего лекаря пациентом может оказаться любой человек, даже очень близкий. Наверное, это проблема для всех лекарей — лечить, особенно оперировать, близких.

Но к младенцу у Рэтгара не было никаких чувств, поэтому лекарь резал его крылья твердой рукой. Младенец плакал, но младенцы, особенно новорожденные часто плачут. Говорят, опытная мать может определить по плачу что хочет ребенок. Кушать, спать, жалуется на животик, просто соскучился по матери и не хочет, чтобы ему отрезали крылья. Но Рената не была опытной матерью. А Рэтгар, даже если знал, молчал.

Рэтгар и Рената сочетались браком в тот же день. Священнослужитель хоть и был недоволен, но ссориться с лекарем не стал. Вера верой, но зелье зельем. Против поноса иногда даже магия бесполезна, а к божеству обращаться с такой просьбой не престало.

Рената, с ребенком переехали в дом лекаря. Новоявленная жена быстро освоилась и только отойдя от родов сразу затеяла ремонт. Прислуга была сокращена до минимума, в особняке остались только кухарки, две дом работницы, конюх и садовник.

Как ни странно, о том, что ребенок родился практически вне брака никто не заикался. Горожане понимали, что Рената понесла нет от него. Но то, как Рената смотрела на Рэтгара, как восхищалась своим мужем, никому не давали повода сомневаться в её любви к нему. И это всех подкупало. Ребенка посвятили в единобожие. Таинство проходило дома, по настоянию Рэтгара не присутствовали даже священнослужители. К счастью, это допускалось. За деньги допускалось многое. Нарекли младенца Дарбогом. Довольно распространенное имя, означающее дар единого бога.

Вне дома младенец демонстрировался друзьям и свету только туго запелененным, а в руки никому не давался.

И как ни странно, больше всего ребенок проводил время с Рэтгаром. Малыш на руках Рэтгара сразу успокаивался и переставал плакать. И если с матерью Дарбог много капризничал и требовал, то лекарю он только улыбался или мило посапывал под старые песни.

Рэтгар, поначалу сомневающийся в принятом решении, был окутан такой лаской, которой никогда не знал и очень быстро успокоился, и стал по-настоящему счастлив. А чтобы укротить совесть лекарь на свои деньги построил больницу для малоимущих, чем еще больше укрепил свой авторитет среди горожан. Окончательно Рэтгар размяк, когда первым словом Дарбога стало «папа». В тот день Рэтгар понял, что больше ему не удастся резать крылья сыну твердыми руками. Но с каждым годом это приходилось делать реже. Если при рождении младенец мог укутаться крыльями словно в одеяло, то к шести годам они едва достигали поясницы.

Рэтгар не отрезал их полностью, а только настолько, чтобы не было видно из-под рубахи.

Воспитанием и обучением Дарбога занималась исключительно Рената. Но уже к шести годам сын стал большую часть времени проводить с отцом. Дарбог так или иначе оказывался рядом с Рэтгаром во время его работы, сначала наблюдая, а затем, к двенадцати годам, став помощником.

Лекарь, поначалу не серьезно отнесшийся к желанию мальчика стать лекарем, заметив истинный интерес к врачеванию стал обучать Дарбога. Сначала Дарбог подавал инструменты, готовил воду, держал руки пациентов. Потом — помогал в перевязках, делал первые швы.

Талант и упорство мальчика поражали Рэтгара. Он знал, что Дарбог одарен от рождения, но не мог и предполагать, что сила мальчика найдет выход во врачевании.

И убедился в этом, когда мальчик применил Силу во время операции. Роды у женщины были сложные, так как она была из тех, кому Рэтгар помогал бесплатно, ассистировал ему Дарбог.

Когда Рэтгар с сыном прибыли в лачугу, кесарево было делать уже поздно. Роды уже начались. Рэтгар сразу же определил тазовое предлежание плода — вместо головы показались ножки.

Рэтгар, не теряя ни секунды, распахнул свой потёртый саквояж и торопливо принялся перебирать его содержимое в поисках амулета прозрачности. Этот редкий артефакт, как подсказывало само его название, мог на несколько мгновений сделать невидимым всё, к чему прикасался. Но прежде чем пальцы Рэтгара коснулись искомого предмета, его отвлекла старая повитуха — недовольная тем, что к делу призвали лекаря.

— Зачем вы явились? — вспыхнула повитуха. — Я же сказала Жоберу, что справлюсь сама! Поверьте, я видывала и похуже!

— Лишь затем, чтобы помочь вам, дорогая Весарис, — как можно мягче возразил Рэтгар. Он был вынужден отвлечься от своего саквояжа и, повернувшись к женщине, чуть склонил голову, словно извиняясь. Меж тем его пальцы всё так же шарили среди множества странных свёртков и пузырьков. — Видите ли, у меня как раз слишком мало подобных случаев, а, как говорится, учиться никогда не поздно.

Рэтгар нащупал нужный амулет и протянул его не глядя сыну.

— Сынок, — не отрывая взгляда от Весарис произнес Рэтгар, — нужно проверить нет ли обвития пуповиной.

Дарбог приложил амулет к животу роженицы и произнес заклинание прозрачности, что удивило лекаря.

— Все в порядке отец, обвития нет.

Рэтгар и Весарис вместе посмотрели на живот, который теперь напоминал полупрозрачную люльку, в которой крутился недовольный малыш. Обвития не было.

Рэтгар облегченно выдохнул.

— О, боже! — испуганно вскрикнула Весарис. Рэтгар проследил за ее взглядом и увидел, что так ее напугало. Амулет на полупрозрачном животе девушки сиял красным.

Ни теряя ни секунды Лекарь схватил амулет, живот женщины снова стал обычным. Действие магии прекратилось, а в руках Рэтгара медленно затухал красный свет и теперь можно было отчетливо разобрать, что это был не амулет, а небольшой футляр, в котором лежали линзы с разными диоптриями.

— Почему он так раскалился? — отойдя от испуга спросила повитуха.

— Не знаю, такое впервые, — глядя на сына, который как ни в чем не бывало помогал роженице ответил Рэтгар. — Я напишу официальную жалобу.

Женщина разродилась благополучно, в этом ей конечно же помогли и Дарбог, и Рэтгар, и, как ни странно, Весарис. При этом, учитывая, что Дарбог с такими родами столкнулся впервые, а Рэтгар все не мог выкинуть из головы то, что увидел, и его начали одолевать давно забытые страхи — больше всего пользы было от старой повитухи, она действительно знала свое дело.

По дороге домой, сидя в карете и страдая от тряски, в этом не очень благополучном районе брусчатка была особенно крупной, Рэтгар спросил:

— Как ты это сделал?

— Что именно отец? — удивился Дарбог.

Рэтгар смотрел в его глаза довольно долго, но ни нашел в них ни тени лукавства, только чистый слегка удивленный взгляд.

— Амулет…

— Ааа, ну, он же должен был сам сработать, но почему-то не сработал, я произнес заклинание, и он заработал — Также невинно произнес Дарбог. — А что такое отец, я сделал что-то не так?

— Все хорошо, сынок, ты молодец.

Остаток дороги Рэтгар трясся от накатившегося ужаса.

Любой человек мог пользоваться амулетами, любой хороший амумаг, к каким по воле работы относился и Дарбог, любой сильный амумаг, к которым относился сам Рэтгар, хотя и усиленно скрывал это, мог использовать магию «не по назначению», произнеся нужно заклинание. Но только настоящие маги могли рождать магию из ничего и облачать ее в вещи, которые после этого становились амулетами. Такой амулет Рэтгар сейчас вез в своем саквояже, не зарегистрированный, незаконный амулет, переполненный Силой.

***

На следующий день, ничего толком не объяснив Ренате Рэтгар спешно уехал в Весталию, в город, где были сосредоточены знания о магах и магии, единственный город, где под присмотром Укротителей обучали юных магов. Так же были и лучшие школы для амумагов из которых потом отбирали новых кандидатов в Укротители. Город, в котором цвела магия, разврат и анархия. Рэтгар был там частым гостем это города, но в этот раз он задержался там особенно надолго.

Глава 8. Первый кризис

Утро начиналось как обычно — пахло горячей кашей и свежим хлебом. Рената поцеловала мужа и присела напротив него за стол:

— А где Дарбог? — спросила она служанки расставляющей тарелки с едой.

— Ваш сын еще не спускался — ответила та.

Рэтгар резко вскочил и бросился на верх, в спалю сына. Рената ничего не понимая, но чувствуя страх нависший в комнате, бросилась за ним.

Дарбог лежал поперёк постели, как-то неловко, будто упал, не успев сгруппироваться. Глаза — открыты, но стеклянны, губы приоткрыты, кожа — странно безжизненная, не бледная даже, а будто матовая, лишённая привычного тепла.

— Рэтгар! — голос Ренаты сорвался на шепот. — Рэтгар, что с ним?

Рэтгар уже осматривал сына. Привычка — сначала взглядом, потом руками. Взгляд — на грудную клетку: неподвижна. На зрачки: реагируют ли? Нет. На ногти: синюшность? Едва заметна. На кадык: нет глотательного движения. Руками он ощупывал тело сына, шею, грудь кисти рук. Сердце не бьется, пульса нет. Сняв очки он приложил их лизнами к носу сына и распахнутому рту. Линзы остались девственно чистыми — ни пятнышка не появилось — дыханья нет даже слабого. И всё же что-то было не так, не как при смерти. Рэтгар проверил реакцию зрачков — они были застывшими, но... было что-то еще. Лекарь отчетливо различил ужас в глазах сына. Казалась они кричали. Он застыл, как механизм, у которого сняли пружину.

— Он не умер, — сказал Рэтгар, и сам услышал, как странно звучит эта фраза над бездыханным сыном. — Он… отключился.

— Отключился? — Рената ухватилась за слово, как утопающий за ветку. — Что это значит «отключился»?

Рэтгар же понял сразу, так как ждал этого. Догадка в нём зрела месяцы — с того дня, как Дарбог ничего не подозревая создал амулет. Тогда мелькнула мысль: мальчик подходит к своему первому порогу. И вот — порог переступлен. Наступил первый кризис.

При взрослении и становлении магов они переживают три кризиса.

Первый кризис: физиологический — маг это существо способное контролировать свое тело на все сто процентов, а значит получают доступ ко многим вещам, которые обычные люди не могут делать, но это также значит что отныне все физиологические процессы в организме он должен постоянно контролировать сам, и дышать, и сокращаться мышцы сердца и т.п.

— Первый кризис, — произнёс он, больше себе, чем ей. — Физиологический.

Он ощупал межрёберные промежутки. Мышцы были неподатливы, но не скованные. Как у спящего.

— Слушай меня, — он наклонился к уху Дарбога и заговорил так, как говорил со смертельно ранеными в поле, когда нужно было удержать их на краю. — Это отец. Ты меня слышишь. Твоё тело ждёт, пока ты возьмёшь его в руки. Слышишь?

Конечно, ответа не было. Но в магии и врачевании были вещи, которые не требовали ответа.

— Мне нужно чтобы ты сохраняла тишину, ни звука. — коротко бросил он Ренате.

Рената едва сдержала вопрос. Страх стоял у неё в горле комом — не криком, не слезами, а именно тугим камнем, который мешает дышать.

— Дарбог, — продолжал Рэтгар, — ты — маг. Это значит: ни одна мышца не имеет права шевелиться без твоего приказа, и ни одна не смеет остановиться без твоего ведома. Ты сам отключил свое тело от подсознания, что гоняло сердце и лёгкие без твоего участия. Подсознание — главный враг мага. Но теперь твое сознание должно управлять всем твоим телом. Слышишь? Возьми все в свои руки.

Он не ждал чудес. Он знал, какие мышцы важны сначала. Без сердечной деятельности — нет ритма, нет кислорода, нет обмена через кровь, нет электрических импульсов.

— Я буду говорить, — он положил ладонь на нижний край реберной дуги, — а ты — делай. Прямо сейчас, сынок.

Он подвинул ладонь к левой половине грудной клетки.

— Слушай, сын. Там три главных узла, но твой — атриальный, верхний. Он любит ритм. Дай ему стук. Не кулаком — мыслью. Не спеши. Сначала — удар и пауза длиннее. Раз — и тишина. Раз — и тишина. Как шаги по пустому коридору. Потом — добавишь второй: раз-два, пауза. Раз-два, пауза. А третий — он сам подтянется, когда крови станет достаточно. Давай.

Рената не понимала слов, но ловила смысл. И ловила то, чего не хотел показывать муж: страх. Холодный, профессиональный, как скальпель. Страх, что не успеет подобрать правильное слово, правильный образ. Что сын уйдёт — не потому, что его убила болезнь или сталь, а потому, что он стал сильнее собственного тела и в первый же день упустил его.

Она взяла ладонь Дарбога в свою. Пальцы были тёплые, чуть влажные. Не мёртвые. Живые. «Сынок, — подумала она, — я с тобой». Сказать вслух не посмела: каждый звук казался молотом рядом с хрупким механизмом.

— Есть… — Рэтгар ощутил под подушечками пальцев толчок. Ещё один — через длинную паузу. — Хорошо. Дай второй. Не торопись.

Толчки стали чаще. Неровно — как барабанщик-ученик. Но были.

— Молодец, сынок! Теперь легкие. Сожми мышцу, что разделяет грудь и живот. Словно натягиваешь ремень внутрь. Не вверх — вниз и вперёд. Тяни. Длинно. А теперь отпусти. И снова. Медленно.

Он давил голосом так же точно, как давил бы на нужные мышцы сам, задавая ритм: ровно и сильно.

— Раз… два… три… потянуть, отпустить… хорошо.

Грудная клетка сына дернулась, едва уловимо, а затем снова.

Рэтгар выдохнул. Его собственное сердце дернулось больно и сбилось, но он удержал голос от срыва. — Молодец, сын. Продолжай.

Он переместил пальцы выше, к яремной вырезке.

— Теперь ключично-рёберная часть большой грудной. Представь, что ты раздвигаешь плечи изнутри. Не руками, мышцами под ключицами. Чуть-чуть. Вдох — на «три», выдох — на «два». Раз-два-три — вдох. Раз-два — выдох. Держи ритм.

Ритм — это мост. Его строят над водой паники.

Дарбог не шевелился, но грудь стала послушнее. Где-то в глубине гортани щёлкнуло — как треск сухой ветки. Воздух вошёл. Выходя, зашипел.

— Хорошо. Снова. И снова. — Рэтгар дал ему ещё шесть циклов.

— Теперь, — он смягчил голос, — координируй. Лёгкие — вдох на «три». Сердце — удар на «раз». Пусть встречаются. Не торопись. Спокойно. «Раз» — стук. «Раз-два-три» — вдох. «Раз-два» — выдох. Поехали.

Минуты растянулись. Воздух в комнате стал густым, будто сам начал дышать вместе с ними. Ритм выпрямлялся: вдох, выдох, стук-стук, вдох, выдох. Рената впервые позволила себе вдохнуть в полную грудь.

— Синхронизировалось, — сказал Рэтгар и сел на край постели. Ноги у него дрожали. — Молодец, сынок.

Дарбог моргнул.

— Закрой глаза. Они у тебя подсушились. Чуть позже мы научимся из смачивать. Пока полежи с закрытыми глазами.

Губы Дарбога чуть дрогнули.

— Не говори. — остановил его Рэтгар. — Иначе собьешься. Сейчас — только дыхание и сердце. Дальше — пойдём ступенями.

***

Первый день прошёл в простых вещах, от которых зависела жизнь. Диафрагма. Межрёберные мышцы. Сердечный ритм. Своды стоп — чтобы кровь лучше возвращалась, когда взрослый мальчик лежит слишком долго. Мышцы гортани — чтобы не захлебнуться слюной в забытьи. Зрачки — чтобы не ранить глаза внезапным светом. Говорить и при этом дышать. Кушать еду и пить воду и контролировать, чтобы все это не попало в лёгкие, а прошло по пищеводу. Всё, что прежде делалось бессознательно, теперь требовало постоянного контроля.

К вечеру Дарбог уже мог сам поддерживать ритм, едва слушая подсказки. Он научился «перекладывать» часть контроля на образы: «водяное колесо» для сердца, «меха кузнеца» для лёгких. Но стоило отвлечься — колесо цеплялось, меха падали. Тогда Рэтгар возвращал его, как учитель возвращает ученика к строке, с которой тот сбился.

— Завтра, — сказал он, когда уже наступила ночь, — добавим терморегуляцию и сосудистый тонус.

Рената поднялась с кровати сына, на котором они провели целый день, обняла мужа и потянула за собой.

Дарбог уже держал дыхание и сердце без постоянных подсказок. Казалось, что худшее позади. Но Рэтгар прекрасно знал — это только начало.

— О нет, дорогая, — устало улыбнулся Рэтгар. — Ночь я проведу здесь, нам с Дарбогом нужно научиться еще одной немало важной вещи. — Научиться запускать процессы, которые в обычном человека подсознание запускает, когда мы спим.

— Сынок, — продолжил он, когда Рената вышла из комнаты. — тебе нужно знать ещё одну вещь, о которой знаю очень-очень не многие. Маги не спят.

Дарбог удивлённо посмотрел на отца.

— Совсем?

— Совсем, — подтвердил Рэтгар. — Сон — это власть бессознательного. А у мага нет права делить власть над своим телом. Всё, что обычный человек доверяет подсознанию во сне, ты должен делать сам.

— Но… как?

— Так же, как и дышать, — спокойно ответил Рэтгар. — Сон нужен для двух вещей. Первая — восстановление. Когда мышцы и органы отдыхают, перестраиваются, выводят из себя лишнее. Вторая — память. У людей воспоминания сначала хранятся в короткой форме, а ночью переписываются в долгую. У них этим заведует мозг, без их участия. А у тебя мозг ждёт приказа.

Дарбог нахмурился.

— Значит, если я забуду…

— Если забудешь, тело износится быстрее, чем у обычного человека, а память начнёт рушиться. Будешь помнить сегодняшнее утро, но не вспомнишь его завтра.

Мальчик поёжился.

— Что мне делать?

— Учиться отдыхать, не засыпая. Успокаивать мышцы по очереди, как ты теперь умеешь их напрягать. Отпускать печень, желудок, кишечник — пусть работают медленнее. Запускать кровь ровным кругом, чтобы она не гонялась без нужды. Это и есть твой «сон». Но сознание не будет отключаться ни на миг.

— А память?

Рэтгар помолчал, подбирая слова.

— Каждый день ты должен переписать то, что с тобой случилось, — сказал Рэтгар. — Представь, что у тебя в голове две книги. В одну записывается всё новое, быстро, коряво, на клочках бумаги. Во вторую — чистовик. И только та книга остаётся навсегда. Если не перепишешь — записи сгниют. Люди не понимают, как это важно, потому что за них работает подсознание. У тебя такого помощника больше нет.

***

На второй день они начали с сосудов. «Подними давление — встряхни ноги», «опусти — расправь ладонь изнутри». Дарбог ощутил, что может согнать жар к коже, как костёр подвигают к заслонке, а может увести его вглубь, к печени, к мышцам. Он учился подавлять дрожь и вызывать её — чтобы согреться, чтобы встряхнуть кровь. Он учился не моргать, когда щиплет, и моргать ровно тогда, когда надо смыть пыль.

— Страшно? — спросил Рэтгар вечером второго дня, когда Дарбог начал осторожно ходить по комнате.

Дарбог кивнул.

— Чего именно?

— Что забуду дышать, следить за сердцем, следить за давлением, да за всем! Как всем этим можно управлять? — голос мальчика повысился и он качнулся, едва устояв на ногах.

— Как дирижер, — немного подумав сказал отец. — Помнишь мы ходили на концерт. Ты так восхищался игрой оркестра, а я все смотрел на дирижера. Взмах и играет флейта, другой и играет скрипка, правая рука, левая, его голова, все его тело командовала, все представление, без устали, не теряя ритм, не упуская из вида ни одного из сотки музыкантов. Помнишь?

— Помню. Но я так не могу, я все время переключаюсь...

— Это правильно, — сказал Рэтгар просто. — Первое время так и будет: будешь забывать, будешь хватать себя, как утопающий, и вытягивать обратно. Потом — станешь делить внимание. Это и есть становление мага: жить в трёх местах сразу — в голове, в теле и там, где твоё «я», что выше обоих.

— А ты? — едва слышно спросил Дарбог. — Ты что-нибудь боишься в этой жизни?

— Да, — ответил лекарь. — Но страх — это... — Рэтгар задумался подбирая слова, — это тоже мышца. И её можно держать под контролем.

***

Ночью Рената долго не могла уснуть. Слушала равномерный скрип пера о бумагу. Рэтгар как всегда записывал перед сном ключевые моменты дня. “Прямо как Дарбог, переписывает свои воспоминания сейчас из временной из черновика в чистовик.” — подумала Рената.

Она подошла к мужу и привычно обняла его сзади, пробежала глазами по его записям.

«День первый: сердце, легкие, ритм, восстановление и память...... День второй: сосуды, терморегуляция...”

На полях — коротко: « Лучше чем ожидалось».

Рената взглянула на свежие записи и поняла, Рэтгар не описывал прошедший день. Он планировал следующий. Она поцеловала мужа и вышла на балкон. Воздух был холоден, в небе отчетливо светили звезды. Вдруг по спине Ренаты прошла дрожь.... Что-то вызвало тревогу. Темнота в ночи? Запах цветущей сирени? Мысли о сыне? Рената поежилась. «Мышца страха», — вспомнила она слова Рэтгара и улыбнулась сквозь слёзы. «Пусть слушается и она». Рэтгара попыталась взглянуть внутрь себя и найти эту мышцу страха, чтобы укротить ее. Но не смогла. Тогда она обернулась на мужа. Тот сидел как всегда наморщив лоб, что-то писал. Думал, планировал, записывал. Очки его лежали на столе, муж, как обычно, в минуты сильной задумчивости забыл их надеть. В стеклышках отражался треплющий огонек свечи. Рената смотрела на мужа с любовью. Она действительно его любила. С ним она чувствовала себя защищенной. Как в ту ночь когда он услышав ее крики среди ночи вломился в заброшенный хлев и нашел ее, пытающуюся разродиться испуганную женщину, когда не отпрянул увидев крылышки у младенца доведя роды до конца, когда выслушал её историю и не произнес ни одного слова упрека, когда сказал что поможет сохранить тайну. И даже то что он потребовал взамен, ничуть не очерняли его в её глазах. Тогда для нее это казалось справедливой платой, которую она готова была платить, но потом, она поняла, что это судьба заплатила ей за всё таким мужем.

Она подошла к Рэтгару, требовательно взяла за руку и потянула его к кровати.

Через некоторое время усталые и довольные они обнимали друг друга тихо переговариваясь.

— Нам тоже придётся учиться, — говорил Рэтгар. — это только первый кризис. Впереди еще два. Второй это ментальный кризис или кризис разума. Видишь ли, на определенном этапе маг, неосознанно начинает менять реальность, по мелочи, совсем незаметно. Стул чуть удобнее, карета помягче, суп вкуснее. Но если он начнет менять реальность по-крупному, то… — Рэтгар замолчал, что-то вспоминая.

— Что? — не выдержала Рената.

— Реальность исторгнет такого мага, иначе маг начнет перекраивать реальность под себя, постепенно теряя с ней связь. А «безумный» маг может построить только безумный мир.

— Это страшно, — произнесла Рената.

— Это страшно, но преодолимо. И мы ему в этом поможем, главное не прозевать. А вот с третьим кризисом мы помочь ему уже не сможем — продолжил Рэтгар. — Третий кризис — душа: выбор пути — ограниченный маг или властелин через жертвоприношения. Цена ошибки — потеря человечности. Этот кризис губит не многих магов, но те, кто принимают неверное решение — творят чудовищные вещи.

— Тело, разум, душа. — тихо произнесла Рената, взглянула на мужа и спросила, не удержавшись: — Откуда ты все это знаешь, Рэтгар?

— Я изучил вопрос.

Рената крепче прижалась к мужу. Теперь она поняла зачем он ездил так надолго в Весталию.

***

В своей комнате Дарбог лежал с открытыми глазами и “переписывал” свои воспоминания в долгосрочную память. В какой-то момент ему пришла в голову шальная мысль, а что если он “перепишет” какую-то деталь не так как было. Например... Дарбог задумался, и записал в свою память: “вечером перед сном, я взглянул на сад за окном и заметил, как красиво расцвела сирень”. Дарбог тихо засмеялся. Какая еще сирень? У нас в саду нет сиреней.

Глава 9. Второй кризис

Прошло несколько лет.

Рэтгар всё так же лечил, рядом всегда был Дарбог, ставший отцу настоящим ассистентом.

— Шов должен быть ровным, а узел крепким, — наставительно говорил Рэтгар, наблюдая, как Дарбог зашивает рану на бедре солдата.

Пальцы юноши двигались уверенно, без дрожи.

В глазах Дарбога была та же сосредоточенность, что и у отца. Иногда Рэтгару приходила мысль, что Дарбог больше походил на него, чем на мать.

Обычные дни текли размеренно. Утром Дарбог помогал на приёме, днём ассистировал на операциях, вечером вел записи, перехватив эту привычку у отца.

“Утром приняли женщину с резаной раной руки”, ” Наложил одиннадцать швов”, “Старик с водянкой. Отец пустили кровь” и пометка рядом “отец говорит что это редко помогает”

И так каждый день. Дарбог старательно все записывал. Иногда ему даже казалось, что он проживает свой день во второй раз.

А потом настал тот день.

К ним принесли девочку, совсем еще малышку. Лицо ее было бледным, взгляд ее лихорадочно бессмысленно блуждал, дыхание было тяжёлым, иссушенные губы что-то бессвязно шептали.

— Лихорадка, — определил Рэтгар, проведя осмотр. — Сильная. Слишком долго тянули.

Дарбог держал маленькую ладошку и чувствовал, как она дрожит. Вдруг взгяд девочки стал осмысленным, девочка посмотрела на Дарбога широко раскрытыми удивленными глазами, и прошептала:

— Настоящий волшебник… Ты пришел меня вылечить?

— Мы постараемся, —ответил Дарбог.

Они сделали всё, что могли. Припарки, отвар, даже амулет дыхания — редкий, почти выдохшийся — ничего не помогло.

К полуночи дыхание её стало рваным, глаза закатились, и вскоре тело обмякло.

Рэтгар записал время смерти. Мать девочки рыдала в объятьях мужа, Дарбог сидел у изголовья кровати сжимая маленькую остывающую ладошку.

«Я это исправлю, — подумал он. — Ведь я волшебник. Маг».

Ночью он старательно записывал события за день. Вспоминая все до мельчайших подробностей. Как он провел ночь в размышлениях и чтении книг про магию, как позавтракал и о чем говорил с родителями, как с отцом пошли в больницу и что обсуждали по дороге. Вспомнил всех пациентов, все диагнозы и назначения, все перевязки и уколы. Вот к ним зашел мужчина неся на руках маленькую девочку, в сопровождении заплаканной женщины. “Ты настоящий волшебник“ — сказала девочка, — “ты пришел, чтобы спасти меня”.

“Да, я самый настоящий волшебник” — ответил ей тогда Дарбог, и продолжил улыбнувшись: “И я обязательно тебя спасу”.

И это не заняло много времени, Дарбог применил знания выуженные из редких книг, привезенных отцом из Весталии. Особенно помогла маленькая черная книжка, текст в которой был написан не очень аккуратным старческим почерком. Дарбогу даже приходилось иногда напрягаться, чтобы понять некоторые слова.

И магия помогла. Чистая магия, исходящая откуда-то из его собственного нутра, а не из чужого амулета, окутала грудь девочки и выжгла всю болезнь.

Радостные родители долго благодарили Дарбога и еле-еле увели здоровую улыбающуюся девочку, которая так не хотела расставаться с волшебником.

Конечно же, родители малышки так и не поняли, что перед ними был настоящий маг, ведь Дарбог делал вид, что пользовался амулетами.

Вечером, по дороге домой Рэтгар шел в приподнятом настроении, наконец-то он смог использовать свой дар во благо людей.

Дарбог взглянул на отца, который шел сгорбившись, с опущенной головой.

“Папа, почему ты грустишь? Я сделал все аккуратно, они ничего не заметили, я...сделал все правильно.”

Дарбог тронул отца за руку:

“Все же вышло хорошо, я ведь все сделал правильно?”

Отец словно нехотя остановился и повернулся к сыну:

— Дарбог, — спросил его Рэтгар укоризненно, — что же ты натворил, сынок?

“Разве это не то ради чего мы с тобой лекари? Разве мы не должны спасать жизни?”

“Что ты сделал, сынок?” — повторил отец схватив сына за плечи.

“Я ... спас... девочку” — медленно произнес Дарбог.

“Нет, сынок... она умерла” — отец продолжал сжимать плечи сына сильнее впиваясь в него.

Тут Дарбог вспомнил, что отец не присутствовал при лечении, он же вышел к другому больному...

“Отец, разве тебе не рассказали? С ней все хорошо, я ее вылечил! Она ушла с родителями домой” — рассмеялся Дарбог, весь его испуг сняло рукой, ну конечно, отца же не было в палате...

“Что же ты натворил, сынок? — снова произнес Рэтгар, глаза его были печальны.

“Всё хорошо отец” — Дарбог обернулся словно ища поддержку и увидел рядом отца той девочки: — “А вот кстати и ее отец”.

“Эй, — Дарбог махнул мужчине: — “как дела у Вероники?”

— Услышь мой голос, сынок, слушай только меня! — Рэтгар почти кричал, но голос его раздавался откуда-то издалека.

“Все отлично, — улыбнулся отец девочки махнув в ответ, — она дома и ест котлеты”.

Дарог обернулся к отцу: “Вот видишь, папа, все хорошо... Все же хорошо?”

— Слушай только меня! — слышал Дарбог, но губы его отца не двигались. Юношу бросило в пот.

“Сынок, с тобой все в порядке?” в голосе отца послышались испуганные нотки, Рэтгар приложил ладонь ко лбу Дарбога.

“Она жива” прошептал тот: “я спас ее, вот и мать ее подтвердит.

Мать девочки стояла за Рэтгаром.

“Папа, обернись...” — голос юноши дрожал.

“Все хорошо господин Рэтгар, ваш сын вылечил мою дочку”.

“Слышишь, папа?” — Дарбор начал плакать. — “Я спас ее! Я настоящий волшебник!”

— Дарбог, ты впадаешь в безумие, пожалуйста!

Дарбог утер рукой слезы, предательские, постыдные и крикнул: “Вероника жива!”

— Ее звали Васильком, сынок...

И вдруг в голове у Дарбога что-то треснуло с таким громким звоном, что он не удержался и упал.

Картины наложились друг на друга. Вероника мертва, Василек жива. Мать девочки то смеётся, то плачет. Отец девочки радостный уносит на руках трупик дочери, бесконечно приговаривая “спасибо господин настоящий волшебник”....Десятки голосов заговорили хором: «Она спасена!» — «Она погибла!» — «Ты врач!» — «Ты волшебник!». Дарбог взял на руки девочку и крепко прижал к себе, маленькое ее сердечко так гулко билось в груди, он это чувствовал...

“Отпусти, отпусти ее!” — закричали в голос ее родители!

— Отпусти ее! — кричал где-то вдалеке его отец...

Дарбог тоже закричал, закричал так громко насколько мог, чтобы не слушать их криков, вцепился руками в волосы, сердце его то замирало, то билось вдвое быстрее. Он не знал, где правда. Он больше не знал, кто он сам. Только эхом затихающие слова “Отпусти ее”...

“Настоящий волшебник… Ты пришел меня вылечить?” — услышал он.

Они стояли в полной темноте, только вдвоем.

“Прости меня Василек,” — произнес Дарбог сквозь слезы. — “Я только еще учусь... Может быть когда-нибудь...”

Девочка постояла минутку поглаживая руку Дарбога, словно успокаивая, а потом исчезла.

Дарбог отложил перо и выпрямился на стуле. Сзади стоял Рэтгар, все еще крепко сжимая плечи сына. На столе лежала испачканная слезами тетрадь, буквы в ней расплылись, словно сама реальность ополчилась против них.

***

Той же ночью Рэтгар записал в блокнот: “Второй кризис миновал.”

Кисти Рэтгара дрожали. Пожалуй, впервые в жизни. Впереди был третий кризис. Рэтгару было очень страшно. Потому что он не знал, как помочь сыну преодолеть третий кризис. Рэтгар досконально изучил первый и второй кризисы, знал их симптомы и самое главное знал что будет испытывать Дарбог, и знал как ему помочь преодолеть их. С третьим все было намного сложнее.

— Чтож, — сказал вслух Рэтгар, захлопнув свою тетрадь — нужно изучить этот вопрос.

Путь мага — это путь вверх, но чем выше поднимаешься, тем страшнее смотреть вниз.

Глава 10. Бой за Элара

Способность двигаться возвращалось постепенно. Сначала лёгкое покалывание в пальцах. Затем резкая боль в затёкших мышцах. Элар попробовал шевельнуть рукой. Не вышло. Нога? Тоже нет. Лишь лёгкая судорога прошла по икрам.

Где-то рядом поскрипывал стул, старик и верзила негромко переговаривались. Элар стал мысленно разгонять кровь. «Три вдоха, три выдоха. К сердцу, от сердца. Дыхание обогащает кровь кислородом. Сердце разгоняет кровь по артериям и венам. Мышцы оживают».

Спустя пару минут Элар почувствовал, что может чуть шевельнуть пальцами левой руки. Потом — локтем. И, наконец, лёгкий спазм прошёл по плечу.

Старик что-то почуял. Он поднял взгляд от бумаги:

— Эй, смотри-ка, он шевелнулся.

Верзила лениво повернулся, но в этот момент раздался тихий стук, затем немного отодвинув дверь в комнату вошёл коротко стриженный мужчина в чёрной куртке.

— Быстрее, — бросил он хриплым шёпотом, — кажется там по нашу душу. Хорион со служивыми, с ними амумаг.

Комната ожила. Верзила аккуратно поставил дверь на место и встал около нее сжимая в руках короткую дубинку. Старик достал из-под полы короткий клинок, тусклый, без магического сияния. Мужчина в куртке занял позицию у дверей напротив верзилы, надевая на руки кастеты.

В коридоре послышались тяжёлые шаги. И через мгновение дверь во второй раз влетела внутрь комнаты.

Первого служивого верзила встретил ударом дубинки в лицо. Но тот лихо крутанулся по полу и влетел головой в живот старику, буквально впечатав его в стену между двух окон.

Второй служивый попытался пырнуть своим клинком верзилу, но тут же получил кастетом от мужика в куртке, которого секундой позже повалил на землю Хорион.

Всё превратилось в слипшийся шум — грохот, ругань, удары.

Заггар ввалилился в комнату последними и сразу же бросился помогать первому служивому, которого теснил верзила. Старик к тому моменту уже вывернулся из хватки первого служивого и приложил того затылком о пол. Но служивый не сдавался.

Шум драки нарастал, кто-то рухнул на пол, кто-то заорал.

“Пора”, — подумал Элар и, стараясь не привлекать внимания, выдохнул едва слышно заклятие.

Амулет вспыхнул глухим розовым светом, разлетаясь пылью.

В ту же секунду по комнате прошёл волной странный запах — сладковатый, почти медовый. Заггар и Хорион инстинктивно отшатнулись, их личные амулеты вспыхнули защитным голубым светом. Старик отбросив замершего служивого метнулся в оброненному в суматохе клинку, но на него набросились Хорион с Заггаром, заламывая старику руки

А вот остальные… Второй служивый отпустил верзилу, первый вдруг посмотрел на товарища как на спасителя всей своей жизни. Верзила отбросил дубинку и принялся почему озираться на себя в зеркало. Мужчина в куртке сидел на полу раскачиваясь и мурлыча себе под нос какую-то песенку.

В следующие секунды бой превратился в фарс: тяжёлые мужики, обливающиеся потом, начали рыдать, обниматься, признаваться друг другу в любви. Один даже полез целовать другого прямо в шлем.

Элар уже стоял. Ноги слушались плохо, но вены пульсировали живым жаром. Пока все вокруг увязали в розовом безумии, а Заггар с Хорионом пытались связать руки старику, он метнулся к окну, рывком открыл окно и, не раздумывая, выпрыгнул наружу.

Старик попытался из последних сил сбросить с себя дознавателя, но Заггар подсек ему руку и перехватив её, вдавил старика лицом в пол.

— Лежать!

— Ты не понимаешь, — прохрипел старик, — он забрал у меня моего сына…

Связав старика Хорион бросился к окну, но Элара уже нигде не было видно.

За спиной по-прежнему звучали всхлипы и признания. Один служака пел, другой стоял на коленях и держал за руку верзилу, бормоча что-то о вечной дружбе.

— Похоже, он применил любовную магию, — усмехнулся Заггар. — не боевую.

— Да, — кивнул Хорион, оборачиваясь, — сможешь нейтрализовать?

— Смогу, но сначала давай их свяжем.

Связав сообщников старика Заггар начал готовиться к нейтрализации магии любви, а Хорион подошел к старику, приподнял его голову за волосы, так чтобы видеть глаза и спросил:

— Расскажи, что он сделал с твоим сыном, старик.

Глава 11. История о Немангане

— Мой долгожданный сын родился с большим трудом. Роды для жены моей были мучительным. По правде говоря, повитуха Весарис, которая принимала роды, еще чуть ли ни с первых дней беременности говорила нам избавиться от плода, так как она видела нехорошие признаки. Но мы очень хотели сына и надеялись на чудо. Но чуда не случилось, младенец родился перекошенным, и на лице его была печать слабоумия. Конечно же мы любили сына всем сердцем, окружали его теплом и заботой. Старшие дочери души в нем не чаяли. Мы водили его куда только могли. И к знахарям, и к магам, и к лекарям. Что-то казалось помогало, что-то нет. Сын смог ходить самостоятельно к четырем годам, к шести сам мог есть и ходит в туалет. Примерно тогда мы узнали, что лекарь Рэтгар ведет какие-то экспериментальные лечебные процедуры. Я не хотел, лекарей я на своем веку повидал не мало, и знаю что они не лечат такие хвори. Но Мафа настояла. — Старик замолчал потирая бок.

— Продолжай, — поторопил его Хорион.

— Рэтгар принял нас ласково, учтиво. Но сразу предупредил не ждать чуда. Я тогда еще служил, и в основном водила сына Мафа. По вторникам и четвергам. Лекарь, как мне рассказывала жена, в основном делал массажи и пользовал какие-то амулеты. Лекарств никаких не давал. Я не видел изменений к лучшему, но Мафа верила. Тем более что Неманган подружился с сыном лекаря. Тот к тому времени был по старше на несколько лет и был у лекаря подмастерьем. Потом поползли слухи... — старик снова прервал рассказ, на этот раз чтобы поудобнее устроиться в кресле.

— Какие слухи? — Хорион снова поторопил старика.

— Ну, мы народ простой, в большинстве своем бедный. Как-то сижу значит в таверне, с другими служивыми и слышу как один бедолага за соседним столиком говорит другому, мол, что ты мучаешься со своим стариком, своди его к Рэтгару, мол вылечить не вылечит, но долго точно не проживет. Мол, мрут у Рэтгара хворые и хилые.

— Кто именно говорил и кому?

— Да уж и не вспомню, я и тогда, кажется, не знал. Ну и я и начал спрашивать, сначала того кто мне посоветовал идти к этому лекарю, потом по другим беднякам, у которых недавно старики да хворые умирали.

— Ну и?

— Как говориться, на обвинения, конечно, не насобирал, но призадуматься было о чем. По всему выходило, что Рэтгар либо набивает руку на чем-то новом во врачевании, либо в магии. Говорят также было, как от аппендицита впервые лечили. Сначала почти все умирали под скальпелем, потом меньше, а потом почти все выживали. Не поймите меня неправильно, господин Старший Дознаватель. Я лично, против лекарей ничего не имею, и понимаю, что навыки нудно тренировать. Но только не на моем сыне, понимаете?

И не дождавшись ответа Хориона старик продолжил:

— И, конечно же, я запретил Мафе водить сына в лекарню. И убедился в правильности, когда Рэтгар сам пришел к нам домой.

— Рэтгар лично приходил к вам домой? — удивился Хорион.

— Вот то-то и оно.

— Когда это было?

— Лет десять как уже прошло.

— А после этого?

— Больше нет.

— Но почему ты решил что именно Элар его убил?

— Почти всеми хворыми в основном занимался подмастерье лекаря, его сынок. Так вот я видел его всего раз, и то давным давно. Но вчера этот подмастерье лекаря, приходил ко мне в качестве амумага, которого я нанял чтобы найти моего сына.

И старик рассказал ему про визит Элара, во всех подробностях, включая то, как он понял, что Элар не искал Немангана по настоящему.

— Но зачем ему тогда приходить к тебе? И зачем спустя столько лет убивать Немангана? — спросил Хорион.

— Вот эти вопросы я и хотел ему задать, — пожал плечами старик.

Что ж, у Хориона появились ниточки, но они были перемешаны, словно лески у неопытных рыбаков. Передав старика с его сообщниками прибывшим по вызову служивым Хорион с Заггарам отправились в управление. Хорион по большей части молчал. Заггар же почти всю дорогу болтал то жалуясь на нерасторопность служивых, то на ловкость Элара, то на глупые мысли старика. Рэтгара, как оказалось, Заггар знал хорошо, и отзывался о нем только положительно.

Хорион же думал, что нужно сегодня же допросить лекаря Рэтграра, тем более у него имелся на это повод. И уже не один.

Глава 12. Допрос лекаря и смерть

Дверь в кабинет для допросов закрылась мягко, но очень весомо — так закрывались двери там, где слова весили больше, чем железо.

Рэтгар выглядел уверенно: в модном дорожном плаще, круглых очках и незыблемым саквояжем. Настоящий лекарь всегда готов к оказанию помощи. Даже его лёгкая сутулость не выглядела признаком боязни или неуверенности, а скорей привычной сутулостью человека, который годами склонялся над операционным столом и кучей бумаг и книг. Он не просил воды, не оглядывался по углам, тихо ждал, когда наконец-то это всё закончится.

Хорион вошел в допросную, подошел к поднявшемуся навстречу лекарю и пожал ему руку.

— Лекарь Рэтгар. Благодарю, что прибыли быстро.

— Когда вызывают дознаватели, — тихо ответил Рэтгар, — разумнее проявить готовность к сотрудничеству.

Хорион кивнул. Заггар занял место у стены, позади лекаря, в руках у него был амулет правдивости. Вещь редкая и дорогая и не всегда точная. Его используют когда применять в отношении допрашиваемого силу не желательно. В принципе, Хорион сам мог справится с амулетом, но Заггар сам напросился. В комнате также присутствовали магический самописец и, для верности, писарь.

На столе лежала папка с тремя слепками, ответом из магазина и аккуратной заметкой: «Заклинание изъятия крови + хирургическое изъятие лопаток. Профессионал. Повторяемость. Ремесленный переулок.»

— Присаживайтесь, — сказал Хорион.

Рэтгар сел. На лице — ни тени испуга. И именно это в нём раздражало больше всего.

— Что ж начнем. —Хорион начал перебирать бумаги в папке, словно сверяясь. — В городе произошло, предположительно, три ритуальных убийства. Все — с аккуратно изъятыми органами и костями. Убийца обладает навыками опытного хирурга...

— Предположительно? — уточнил лекарь с улыбкой.

— На этот счет есть заключение штатного лекаря. — Не поддержал лекаря Хорион и после паузы продолжил:

— Таких людей в Иладрионе немного. Вы — один из них. Взгляните.

Хорин передал Рэтгару описание и зарисовки ран, сделанные штатным лекарем.

— Фотокарточки еще не делаете? — между делом спросил лекарь, изучая бумаги.

— Пока Управлению дознание не докажут, что фотокарточки невозможно подделать или сымитировать или изменить со временем... боюсь еще не скоро мы их будем использовать.

— Согласен, — ровно ответил Рэтгар, закончив изучение материалов. — Хирургов такого уровня мало, но тут написано, использована также темная магия. Вам нужен маг-хирург. Вряд ли есть такой зарегистрированный маг.

— Нет, поэтому мы и ищем со стороны хирургов. Скажите, Рэтгар, где вы были в день первого убийства?

Рэтгар ответил без паузы. И на вопрос чем занимался в это время, и на вопрос о втором и третьем убийстве. Ответы так же ровны, будто их репетировали. Делал операции, обход больных, был дома с женой. Есть и свидетели и записи в больничных журналах. Амулет в руках Заггара мигнул оранжевым. Это нормально, люди не всегда точно помнят что делали в определенное время.

Но не это на самом деле интересовало дознавателя.

— Вы обучали… подмастерьев?

— Да. — Рэтгар ответил без запинки. Амулет мигнул зеленым.

— Один из них — Элар.

— Мы с женой предпочитаем называть его по настоящему имени, Дарбогом.

Амулет мигнул зеленым.

— Ваш сын хороший хирург?

— Он мой сын, господин Старший дознаватель. Что бы он ни делал и чем бы ни занимался, для меня он самый лучший.

Амулет мигнул зеленым.

— Рэтгар, до сего момента вы отвечали честно и без увиливаний. Прошу продолжайте в том же духе.

Рэтгар впервые на секунду замялся, и произнес чуть тише обычного:

— Последние операции, пока он был моим подмастерьем, он проводил без моего прямого участия. Я только консультировал.

Амулет мигнул зеленым.

— Ваш сын имеет отношение к магии?

Тут Рэдгар усмехнулся и ответил без запинки:

—Он хорош в амулетной магии, как впрочем и я. Понимаете, лекари, почти все пользуются амулетами, как ни странно. Но он слишком ими увлекся и бросил наше ремесло.

Амулет мигнул зеленым. Хорион понимал, что задал вопрос не корректно. Но он не хотел, чтобы лекарь закрылся. Он хотел, чтобы лекарь уверовался и болтал.

— Амумаг... — пробормотал Хорион и сделал паузу, словно задумался.

— Вы знали, что ваш сын в городе?

Рэтгар медленно развёл руками:

— Как я уже говорил, он выбрал другую стезю, мы рассорились и он уехал в Весталию.

Амулет мигнул зеленым.

— Вы не ответили на мой вопрос...

— Конечно я знал, господин Старший дознаватель, он же мой сын. Но мой сын — взрослый. Он живёт своей жизнью. Я не следую за ним с поводком.

Амулет снова мигнул зеленым.

— Но прикрываете, — сказал Хорион.

— Отчего его прикрывать? Вам нужен маг! И у Дарбога самое сильное алиби. Он не связан с этими преступлениями! — вдруг с жаром произнес Рэтгар.

Амулет моргнул зеленым. Странно на такие высказывания амулет должен был мигнуть желтым.

Хорион вытащил из папки пакетик со слепками и положил на стол.

— Вы знаете, что это?

Рэтгар взглянул и кивнул:

— Слепки магии.

— А знаете, что один из слепков… оказался не таким, как два первых?

Рэтгар поднял бровь.

— И?

— И этот «не такой» — зарегистрированная магия. Амулетная. Купленная законно. — Хорион сделал паузу, чтобы фраза впечаталась в мозг собеседника. — Убийца в какой-то момент использовал амулет. Почему? Возможно потому что торопился, потому что ошибся. Потому что… привычка амумага?

— Или потому что хотел, чтобы вышли на другого? — спокойно парировал Рэтгар. — Вы ведь дознаватель. Вам это должно быть знакомо: настоящий преступник подбросил улику...

Амулет мигнул желтым. Всё правильно, Рэтгар философствовал.

— Хорошо. Тогда объясните мне другое. В ритуальных убийствах впервые участвует хирург. И именно в это время в городе появляется ваш сын. Совпадение?

— Совпадения существуют, — ответил Рэтгар. — Особенно там, где выстроена система, а не хаос. У вас в голове система: в вашем мировоззрении совпадений не существуют, на в реальной жизни, например у нас у лекарей, они случаются каждый день.

Амулет мигнул желтым.

Хорион посмотрел на него долгим взглядом.

— Вы говорите убедительно, лекарь, красиво и заученно.

Рэтгар слегка повел плечами, мол верьте во что хотите.

— Вы знаете где находится Элар в данный момент? — с нажимом произнес Хорион.

— Вы не того ищете. Он не связан с этими преступлениями...

Амулет мигнул зеленым.

Хорион посмотрел на Заггара. Тот кажется в этот раз заметил оплошность амулета и тоже уставился на амулет видимо проверяя срок годности и заряда.

Тут в допросную без стука влетел служивый:

— Старший дознаватель! — выдохнул он. — У дома Рэтгара… толпа из нижнего города! Они… они требуют выдать Элара. Говорят, что он — убийца.

Рэтгар поднялся так быстро, что стул скрипнул.

— Рената… — выкрикнул он, — там только Рената и пару слуг .

Хорион вскочил со стула.

— Возничего! Сейчас же!

***

Когда Хорион с Рэтгаром и служивыми поднятыми по тревоге добрались до особняка лекаря огонь уже полз по стенам и крыше.

Хорион и Заггар застряли у ворот, дальше их не пускала толка людей. Хорион крикнул:

— Именем королевства! Разойдись!

Толпа на секунду замолчала — и тут же загудела сильнее.

— Королевство нас не кормит! — выкрикнул кто-то. — Королевство не вернёт наших дочерей!

— Где он?! — раздавались крики. — Где убийца?!

Рэтгар попытался пробиться к дому, но толпа его тут же захватила и закружила.

— Там Рената, — кричал он, — там только моя жена!

Но его не слушали, его терзали руками, словно пытаясь разорвать на куски. Служивые бросились в толпу, пытаясь его защитить.

Огонь тем временем полыхал раздуваемый поднявшимся ветром. Дом, набитый деревянной мебелью, тканями и старой краской, горел как факел.

— Рената! — заорал Рэтгар и чудом вырвавшись бросился к дому. За ним прорвались двое служивых.

— Нельзя! — крикнул кто-то из них. — Уже поздно!

Почти у самого дома Рэтгара догнали и повалили на землю.

Хорион стоял и смотрел на догорающий дом.

Тела Ренеты и слуг, не покинувших госпожу, были найдены только к вечеру.