У Наташи теперь лапки

Глава 1

Наташа ненавидела утро. С недавних пор, месяца три как, зато от всей души.

Раньше дело ограничивалось исключительно ранними пробуждениями. Особенно по будням. Как же, нужно бегом собираться в сад/школу/универ/на работу, а ты ─ квинтэссенция «совы» ─ хлопаешь глазами и слабо понимаешь, что вообще происходит.

В те благословенные дни утром ─ за исключением разве что субботы и воскресенья ─ априори не могло произойти ничего хорошего. А вот ссора из-за ее медлительности, или нагоняй за опоздание ─ запросто.

Нагоняев в жизни Наташи было предостаточно. И в школу (ад кромешный), и в универ (унылая тягомотина) она плелась через «не хочу… не могу… да за что мне это все?..» С работой такой драмы не было (хотя сильного удовольствия ─ тоже), но привычка, видимо, закрепилась.

Но вот печальный парадокс: на работу Наташе ходить больше не требовалось, и стоило ей это осознать в томный, зыбкий момент пробуждения, как ненависть к утру вспыхивала в груди пожаром.

К утру и к бывшему! Если бы не эта мразь!..

(А что?! Мразь она и в Африке мразь! Может же она хотя бы в мыслях не следить за словами?!)

Наташа ненавидела своего бывшего парня. Они расстались полгода назад (полгода и три месяца) некрасиво и внезапно.

Для Наташи внезапно.

С… Мразью они были вместе целых шесть лет, с первого курса универа. Для обоих это были первые серьезные отношения. Для Наташи вообще первый опыт каких бы то ни было романтических отношений, в школе как-то не сложилось. Она еще, дурында, радовалась, что все так удачно сложилось с первого раза. Думала, что нашла своего человека. О свадьбе задумывалась, о детях (пора бы уже (с) бабушка)…

─ Скучная ты Наташ, ─ сказала Мразь на прощанье. Она, Мразь, в принципе оставила после себя огромную и разнообразную кучу словесных экскрементов, смысл которых в общем и целом сводился к этому высказыванию:

─ Унылая. Душная. Такая правильная, что иногда блевать тянет. Бревно что в койке, что по жизни.

Вот так вот. Спасибо тебе, Наташ, за любовь, терпение, поддержку, налаженный быт и имитацию оргазма даже в тех случаях, когда его и близко не случилось.

Мразь учесала к девице, их общей знакомой, с которой за Наташиной спиной крутила необременительный романчик уже целый год.

Наташа надеялась, что теперь-то ему весело до психоза.

Очень надеялась, потому что у самой Наташи жизнь раскололась на «до» и «после» и склеить ее не удавалось, как не старайся. «До» была любовь, неплохие для интроверта социальные связи и какой-никакой смысл жизни. «После» ─ пустота, апатия, осознание собственной слепоты, путаница в мыслях и ощущениях.

Наташа с головой ушла в работу, это хоть как-то удерживало ее от окончательного падения в апатию. Наташа из общей квартиры переехала не к родителям, а в съемный клоповник на другом конце города. Подальше от общих памятных мест и от общих знакомых. Еще бы номер поменять к чертовой бабушке!

Потому как:

-«Сколько можно киснуть, найди себе уже кого-нибудь, чтобы этот мудак слюной захлебнулся» (с) подруга Лизка.

-«Хорошая моя, ну зачем же так убиваться из-за одних-единственных отношений. Этому козлу бумеранг еще прилетит, а ты еще встретишь кого получше» (с) мама.

- «Под лежачий камень вода не течет! Долго еще страдать собираешься?! Часики-то тикают!» (с) бабушка.

И мама, и Лизка и даже бабушка считали, что таким образом помогают, подбадривают, вытаскивают из депрессии, наставляют на путь истинный… и ладно бы эти трое… но нет, все их общие с Мразью знакомые, а таких внезапно оказались до ужаса много, считали своим долгом подбодрить, выразить сочувствие, высказать свое отношение к ситуации, дать сверхценный совет на будущее… как будто она их об этом просила!

Как же она ненавидела весь этот словесный понос! Ненавидела, тонула, словно в болоте, захлебывалась… и вежливо благодарила. Почему… ну почему у нее не хватало характера затолкать все это дерьмо назад в глотки его изрыгающих?! Как будто она об этом просила! Почему окружающие не могли просто заткнуться и оставить ее в покое?!

Хм, вообще-то она собиралась поискать плюсы своего нынешнего положения ─ нужно же отыскать хоть что-то ─ но, похоже, опять покатилась по проторенной колее.

Ну и хер с ним! Нет уж, теперь она будет думать, что хочет и как хочет! Все равно, хваленое воспитание и позитивное мышление на поверку не принесло никаких дивидендов!

Так почему бы не продолжить?!

Наташа ненавидела кошек.

Ладно, это слишком громкое заявление. Да и в целом, кошки все-таки в сложившейся ситуации не виноваты. Однако даже думать о них без раздражения и содрогания не получалось.

Тут возникает резонный вопрос: а кошки-то в чем провинились? Они не устраивали Наташе по утрам выволочек и не выставляли с испорченным настроением на работу. Они даже не наставляли ей рога на протяжении целого года, при этом с аппетитом ее стряпню и требуя интимных утех.

На самом деле, ни в чем. Наташу просто угораздило превратиться в одну из них. И галоперидолом делу не поможешь.

Как так вышло? Да вот так, благими намерениями…

Как-то раз, возвращаясь домой поздним вечером, Наташа подобрала на улице жалко выглядящего и жалобно мяукающего кота-подростка. Подобрала, подлечила и здорово, как теперь понимает, на нем помешалась.

А сама кошкой стала после того, как однажды после купания, сушки и вычесывания вдруг за каким-то хреном чмокнула его в мордаху и воскликнула что-то вроде:

─ Какой же ты у меня красавчик!

(Справедливости ради, кот действительно был красивым, да и принц не хуже)

А дальше, все по классике: потеряла сознание, упала, очнулась гипс. В смысле четыре лапы, хвост и тушка в белой шерсти. Получите и распишитесь, госпожа кошачья благодетельница.

Резюмируя вышесказанное, Наташа ненавидела принцев.

В далекой-далекой Волшебной стране (другой мир, спасибо, что не Иной, куда уж дальше) жил-был принц ─ сказочный долбоеб.

Вот такая вот сказочка.

Самое отвратительное, что по меркам Волшебной страны (у нее имелось нормальное название, но Наташа его запоминать не собиралась принципиально) в целом и королевской семьи, в частности, ни произошло ровным счетом ничего экстраординарного.

Подумаешь, подобрала девица-иномирянка на улице лишайного кота, а тот возьми, и окажись заколдованным принцем. Обычное дело. Поцелуй этой самой девицы вернул ему истинный облик? Ну так и тут вроде все по плану.

А вот всякие там «и жили они долго и счастливо» ─ это уже сказка. В реальности невежественная девица, опрометчиво сунувшая свои губищи, куда не следовало, забрала себе проклятие принца и сама превратилась в кошку. Не она первая, не она последняя.

Принц, конечно, проявил благородство. Не оставил Наташу одиноко мяучить в квартире, а забрал с собой. На этом хорошие новости и закончились: ни один магический маг/ чародейский чародей/ волшебный волшебник во всей тысячу раз Волшебной стране не мог вернуть ей человеческий облик. Вот и сказочке конец.

Обходились здесь с Наташей, конечно, как с королевишной. Выделили отдельные апартаменты со спальней, гостиной и ванной комнатой. Приставили собственную горничную, обязанную выполнять любой ее каприз. (Если та разберется, чего именно Наташа хочет) Кормили вдоволь и исключительно полезной пищей, уж Наташа-то теперь в этом разбиралась. А каждую пятницу приглашали отужинать с королевской семьей (Вот уж от чего она с удовольствием отказалась, кусок там в горло не лез категорически).

Но как целый принц оказался в другом мире, да еще и в кошачьей шкуре?

А принц ─ как бы это покультурней выразиться ─ был гулякой. Множество благородных дам и девиц не только в столице, но и в провинциях могли подтвердить это собственным печальным опытом.

В каком-либо более обыденном месте, это влекло бы для его высочества исключительно репутационные риски. Но не в Волшебной стране, где кто не чародейка, та колдунья/ведьма/знахарка/жрица какого-нибудь могущественного существа (нужное подчеркнуть) А если сама жертва принцевых чар вдруг все-таки оказывалась совершенно бесталанной, всегда находилась матушка/бабушка/тетушка, желающая примерно наказать подлеца.

Наташа ненавидела и волшебство и его рассадник Волшебную страну. Ну, так, для справки.

С таким подходом удивительно, почему весь дворец не оказался еще доверху забит животными, бывшими ранее людьми. Товарищей по несчастью у Наташи обнаружилось всего трое.

На самом деле, это вполне себе объяснялось сложностью и энергозатратностью чар, в среде аристократов поэтически именуемых «Карой Истинной Любви», а в народе по-простому называемых «Проклятьем зверя».Далеко не каждой оскорбленной даме, или девице по силам было с ними справиться. Проклятие поноса, или недержания куда как проще.

«Кара Истинной Любви» обращала проклинаемого в любое животное на выбор проклинающего. Разрушить чары способен был лишь поцелуй горячо полюбившего проклинаемого человека. Благородные дамы, очевидно, находили это дико романтичным.

Ох, как же Наташе хотелось найти облагодетельствовавшую ее кралю и… нассать той в тапки! А что бы еще она смогла сделать? Чертово воспитание связывало руки даже тогда, когда они стали лапами.

В идеале, «Проклятье зверя» через поцелуй передаваться было не должно, однако… Предлагались разные версии. Возможно, Наташина любовь оказалась недостаточно сильной. Или недостаточно… как бы это сформулировать… романтичной (Еще чего не хватало! Нашли зоофилку!). А возможно ─ эта версия нравилась Наташе, и не ей одной, значительно больше ─ руки у местный ледей росли из их благородных жоп!

Правда, было еще предположение, что проблема крылась в самом принце. Ходили слухи, что на его крестинах присутствовала злая фея, которая «одарила» его невозможностью любить.

Наташа ненавидела фей лютой ненавистью.

Однако ненависть ненавистью, а вставать все равно приходилось. Утро нужно было просто пережить, дальше становилось полегче.

Одним из веских аргументов в пользу «встать» (и пошустрее) всегда была необходимость сходить в лоток до прихода Фанни.

Наташа ненавидела. И лоток, и Фанни.

Срать в присутствии другого человека унизительно. И то, что Фанни всегда деликатно отворачивалась, случись ей застать этот момент, ситуацию в полной мере не спасало. Тем более, что потом та все равно шла инспектировать результат и неизменно комментировала увиденное:

─ Отличный стул, леди Наташа.

Да черт побери, Наташа давно не в том возрасте, чтобы ее хвалили за то, что она покакала!

На самом деле, хорошая тетка, эта Фанни, но временами оцарапать ее хотелось нестерпимо.

Фанни ─ та самая горничная, в обязанности которой входили уход за Наташей, и по возможности исполнение ее капризов. Если разберется, что она хочет: Фанни, как и прочие люди воспринимала речь Наташи как «уяаааууу», «мррр» и «вшшшш».

Во всем королевском дворце, если не, в принципе, всей Волшебной стране, ее понимали всего три существа. (Ладно. Были при дворе отдельные умники, которые через пень колоду изъяснялись на языке зверей) Даже сильней, чем ей бы хотелось.

…как же она их временами ненавидела…

Все верно, это была та самая вышеупомянутая троица товарищей по несчастью.

Анника. В один прекрасный день обнаружила у себя на ферме неучтенного петуха, но, вместо того, чтобы определить его в суп, как предлагал ее супруг, оставила жить в курятнике. После чего сама, в результате глупого порыва сама превратилась… внезапно не в курицу, а в петуха.

В надежде снять проклятье самостоятельно, Анника по многу часов проводила в королевской библиотеке. Толку от этого было, не сказать, чтобы много. Ну, зато она смогла внятно объяснить Наташе механизм работы Проклятия Зверя и почему из этой жопы они скорее всего не выберутся. Насчет принца Анника как-то обмолвилась, что теперь рассмотрела бы вопрос бульона с куда большей тщательностью.

Полной противоположностью Аннике была Эвелин.

Эвелин как-то раз пожалела и привела домой бродячего пса. И через пару месяцев сама стала болонкой. Бедолага похоже была искренне влюблена в принца. Или думала, что влюблена. За свое человеческое будущее она боролась постоянными попытками вызвать в нем ответное чувство. Разной степени нелепости.

Такое ощущение, что принц в животном обличии каким-то образом, влиял на рассудок встречающихся на его пути неудачников.

Ну и на закуску, Хьюго.

Хьюго превратился в осла. На вопросы, как его угораздило, в отличие от девушек, загадочно отмалчивался. Всегда был расслаблен, спокоен, в раздражающе приподнятом расположении духа и, похоже, совсем не тяготился своим нынешним состоянием.

Апартаменты всех четверых находились по соседству и большую часть времени они так или иначе проводили в компании друг друга. Ага, как будто они были там нужны кому-то еще.

Ну а что же принц? Это ведь из-за него они здесь застряли. Принц, как ни странно, имел совесть (а не только баб, ха-ха…) и навещал четверку неудачников раз в день минимум, а зачастую ─ все два. Чувствовал свою вину, паразит. Вот об кого Наташа с удовольствием, поточила когти, если бы не хваленое воспитание… и врожденная трусоватость, чего уж. В межличностных баталиях ее потолок ─ потихоньку нассать в тапки, увы, как не больно и обидно это признавать. И даже на «нассать» она, на самом деле, не решится ─ а ну как вычислят и выставят на помойку.

Оставалось, что только со злорадством наблюдать за мытарствами терзаемого муками совести высочества. Уж он и книги им читал, и пикники в королевском парке устраивал, даже экскурсию по столице и предместьям пару раз организовывал. И все это под откровенные смешки что придворных, что даже простого народа (Над ними, четырьмя, кстати, никто не смеялся, наоборот, вроде как искренне жалели).

Именно принц зачем-то настоял на пятничных «семейных» (ха-ха) ужинах.

И раз уж с отношением к принцу уже разобрались, то Наташа ненавидела яблоки. Яблоки и ужины с королевской семьей.

Мало того, что она в принципе, не знала, куда себя деть и была вынуждена наблюдать исключительно взаимовежливые, облаченные в витиеватые словесные конструкции разборки венценосного семейства (венценосное семейство, в свою очередь, присутствующих за столом животных совершенно не смущалось). Так еще и королева… крепкого ей здоровья и долгих лет жизни… королева ела яблоки. Непрерывно и с аппетитом. Серьезно, за ней постоянно ходила молоденькая фрейлина с корзинкой чертовых яблок.

Ее величество всегда вгрызалась в новый в новый плод с таким смаком, будто бы это была чья-то шея. По крайней мере, Наташа так и не смогла избавиться от этой ассоциации. И не удивилась бы, выяснив, что королева ─ ведьма. Из тех, что помешаны на зеркалах и всеми силами изводят своих молоденьких, хорошеньких падчериц… ачто, страна-то Волшебней некуда!

Ну и раз она все равно вываливает свои мысли наружу, стоило признаться, что на самом деле Наташа ненавидела беспомощность.

Вот уже три месяца как она торчит в кошачьей шкуре и, скорее всего, проторчит в ней всю оставшуюся жизнь. Что-либо сделать с этим самостоятельно она не способна, как не барахтайся. И ненависть ─ единственное, что хоть как-то поддерживало ее на плаву все это время. В то время, когда ненавидеть сил не находилось, Наташа впадала попеременно то в истерию, то в апатию.

Бывали, правда, дни, когда она как будто и свыкалась со своим положением. Ей даже начинало казаться, что так проще. Не надо выкарабкиваться из депрессии, строить отношения с окружающими, каким-то образом жить эту жизнь. Можно не волноваться, что у нее что-либо не выходит, что многие ее мечты так и останутся мечтами… у Наташи теперь лапки.

Но затем неизменно наступало следующее утро, а с ним осознание… что собираться на работу ей не придется больше никогда.