У истоков старых сказаний

Сказание о рождении Бабы-Яги

В одном далёком царстве, в каком-то там по счёту государстве, жила-была девица. И имя ей было Марсель. Был у Марсели младший братец, по имени Эмир. Любили родители чад своих, холили да лелеяли. Но был один изъян: от рождения мальчик был слаб здоровьем. И когда исполнилось ему восемь лет, а Марсели десять, приключилась с ними беда. Не стало родителей их...

С той поры жили они вдвоём. Марсель заботилась о братце, оберегала его да от хвори лечила. Деревня же вся обходила их дом стороной. Твердили люди, будто прокляты дети, будто старшая дочь всю семью проклятием своим сгубила. И родителей погубила, и брата за собой в могилу тянет.

А всё из-за того, что с каждым годом волосы девицы всё больше отливали цветом меди, а очи зелёные отражали чащу лесную.

И вот однажды, когда Марсели исполнилось пятнадцать лет, Эмир занемог пуще прежнего. Три дня не вставал он с постели, очей не открывал да слова не молвил.

Долго пыталась Марсель братца своего вылечить, да не осталось у неё уж надежды. И вспомнила она тогда старые предания да легенды древние. Ослушалась девица наказов родительских да предостережений людских и отправилась в лес дремучий за травами дивными да ягодами целебными.

Время шло — долго ль, коротко ль. Тропы менялись, а лес заводил девицу всё дальше да глубже. И вышла наконец Марсель на поляну цветочную. Да не простую, а волшебную.

Цветы там росли невиданные, неслыханные. Одни златом отливали, другие серебром переливались. И среди тысячи цветов был один, что отличался ото всех. Лепестки его синие были словно отражение самой луны.

Увидела его Марсель да вспомнила предания древние о волшебном Лунном Пионе. Сила в нём таилась древняя, способная любую хворь излечить.

Да только запрещали старшие рвать чудо-цветок. Молвили, будто несчастье принесёт он тому, кто осмелится сорвать его, да придётся цену высокую за чудо то заплатить.

Но не страшились Марсель невзгоды и проклятия. Мысли её были лишь об Эмире, братце младшем. И сорвала девица цветок запретный.

И потускнела в ту же пору вся поляна. Цветы чудные, что ещё недавно златом и серебром сияли, склонили головы к земле да потемнели, словно тучи грозовые. Померк лес кругом. Ветер сорвал мёртвые лепестки и унёс их куда-то в даль лесную.

Испуганно бросилась девица бежать домой, да запутались тропы, заводя её всё глубже в чащу. И всякий раз возвращалась Марсель к той же поляне.

Упала девица на колени, заплакала горько, прижимая цветочек к груди.

— Духи лесные да существа незримые... Простите душу грешную. Выпустите меня из лесу дремучего. Ждёт меня братец дома...

Зашелестела листва на деревьях, да раздался гул, поднимая пыль по тропам лесным. И вышел из чащи юноша статный, да обличье дивное было у него.

Очи серые-серые, словно туманом окутанные, а волосы цветом дубовой коры. И красовались на голове его два оленьих рога, покрытых мхом да листьями лесными.

Подошёл молодец к девице, одарил её взглядом холодным да молвил:

— Нарушила ты законы лесные. Сорвала без спроса цветок дивный. Неужто не ведала, дитя человеческое, что запрещено в чащу дремучую заходить да цветы волшебные срывать?

— Ведала я, молодец, да ослушалась наказов старших. Явилась в лес дремучий да сорвала Лунный Пион. Братец мой болен да страдает издавна. Лишь цветочек чудный способен ему помочь.

Долго стоял молодец в раздумьях. Смотрел он не на девицу, а в самую душу её. И видел, что чиста она, словно гладь озёрная.

— Встань, дочь человеческая. Да назови имя своё.

Поднялась робко девица, вытерла слёзы рукавом да отряхнула сарафан свой потёртый.

— Имя мне Марсель. Дочь я погибших травницы да кузнеца.

— Знаешь ли ты, Марсель, какую цену придётся за чудо заплатить?

— Знаю, молодец. Готова я любую цену принять. Лишь бы братец мой здрав был да не мучился боле.

— Быть по-твоему. Ступай же, дитя. Открою тебе путь из леса. Но должна ты до самого рассвета воротиться сюда да остаться в лесу навеки. А коли не вернёшься, не свершится чуда, да плату цветок с братца твоего возьмёт.

Поднялась Марсель, поклонилась молодцу в благодарность да направилась домой.

Пути перед нею открылись, и в тот же миг оказалась она в родной деревне.

Забежала девица в дом, где лежал братец её больной, да приложила чудо-цветок к груди его. Засиял пион ярким лунным светом. И появился на бледных щеках мальца первый румянец, а дыхание его стало ровным да спокойным.

Весь вечер просидела Марсель у ложа младшего братца. Доколе не свершилось чудо и не открыл Эмир очей своих.

— Сестрица?..

Обняла девица Эмира, да заплакала от счастья и от горя одновременно. Знала она, что с рассветом надобно ей уйти, оставив братца одного, да понимала, что более никогда не вернётся.

Но Эмир был жив и здоров, а большего ей и не надобно было.

Всю ночь провели они в беседах. А когда он уснул, оставила Марсель ему еды приготовленной да цветов полевых. Поцеловала в лоб спящего братца и скрылась за дверью дубовой.

Рассвет встретил её росою да благоуханием трав утренних. Дорога вела её прямиком к поляне тусклой, где сорван был Лунный Пион.

И ждал её там тот самый молодец чудной, с чашей деревянной в руках.

— Сдержала ты обещание, дочь человеческая, да воротилась в лес. Здоров твой братец. Пора и тебе цену заплатить.

Поднёс он чашу, вложил её в ладони девицы да молвил:

— Забудет тебя братец твой. Да не вспомнит никто из людей о тебе. Потеряешь ты имя родное, а домом твоим отныне станет лес сей. Вырасти Лунный Пион да охраняй чертоги его от глаз недобрых. Испей из чаши зелье волшебное да прими имя новое.

Скатились по щекам девицы слёзы горькие. Вспомнила она все годы свои, родителей милых да братца любимого. Вспомнила счастливые дни, когда ещё была их семья вместе.

И улыбнулась Марсель, да испила зелье до последней капли.

Заболело сердце её, уронила она чашу пустую. Ветер закружил, деревья растворились во мгле, а поляна тусклая обратилась в болото.

Поднялись ветви мёртвые да собрались воедино. И появилась посреди болота избушка.

Заскрипела, завертелась, да выросли у неё две ноги курьи. Поклонилась избушка хозяйке новой.

И предстала девица в одеждах диковинных. Разместились на поясе её травы сушёные да цветы чудные. А волосы медные стали словно пламя осеннее, да очи зелёные обрели силу лесную.

Окинул её взглядом молодец да молвил:

— Имя тебе отныне — Яга. Судьба твоя — жить вечно да в одиночестве. Такова цена твоя...

Прошло много столетий. А среди людей до сих пор ходят две легенды.

Первая гласит о молодце, что был красив да добр сердцем. Говорят, сама судьба была на стороне его, и никогда не знал он хвори. Имя ему было Эмир.

До самой смерти выходил юноша каждый день да взирал с тоскою на лес дремучий. Ожидал он кого-то, кого сам уже не помнил. А после смерти его стали так же поступать и потомки его, выходя к опушке да вглядываясь в чащу, словно ждали кого-то родного.

Вторая же легенда была о девице, что жила в лесу дремучем, на болоте, в избушке на курьих ножках.

Поговаривают, будто охраняет она те места да гонит путников с троп лесных. А в избушке её растёт дивный волшебный цветок — Лунный Пион.

И даже спустя века, хоть и обратилась она в старуху, всё так же бережно ухаживает за тем цветком, не позволяя никому сорвать его.

И имя ей — Баба-Яга.