Творцы и простудившийся остров

Пролог

В аудитории их было двое. Они целились друг в друга кружками, боком шагая в стороны.

Раксон и Мерин, два взрослых дяденьки с академическим образованием, верили, что какой-то ромашковый чай, с любовью заваренный профессором Скабеевой, остановит грядущую войну.

Мерин медленно продвигался к преподавательскому столу, в то время как его коллега занял место у окна. Дунуло. В ноздри полез травяной запах, невозможно острый и запредельно сильный.

Вот уж дудки! Никто его не проведет.

Зеленые глаза Раксона усмехнулись. Его кружка перевернулась, пролился чай.

– Для справки, – улыбнулся Раксон, – это отвар.

Мерин замер. Он надеялся на взбучку, которая придала бы им сил перед долгоиграющим днем. Обессиленно притянул кружку к лицу.

Горячий напиток обжег Мерину небо, отчего преподаватель поморщился.

– Мы останемся совсем одни, – вздохнул Раксон и выглянул в широкое окно.

Мерин посуровел. Плюхнувшись в кресло, он расплескал отвар по столу. Ничего, это не самое худшее, что случится сегодня.

– Ты хоть представляешь, что нам грозит? – спросил Мерин.

– Конечно, – и вновь заиграла улыбка.

Раксон – специалист по демонологии. Его вездесущая улыбка не сулила хороших вестей. Мышцы лица Раксона напрягались в двух случаях: когда он единственный, кто разбирается в обсуждаемом вопросе, и когда грядет катастрофа островских масштабов. В остальном – кирпич кирпичом.

– Беда в том, – Раксон вдохнул летний воздух, прикрыв глаза, – что нам не помогут ни аватары, ни другие школы.

Двери в аудиторию громко распахнулись и вошла воистину бесстрашная женщина. Профессор Скабеева сдула с потного лба волосы.

– Ошибаетесь, Радислав! – выкрикнула она взбудоражено. – Я прямиком из Австралии! Фух! Австралийский университет магических искусств временно приютит основной контингент студентов и часть преподавательского состава.

Взор Скабеевой упал на мокрый пол.

– Вы что, бои на чаях устраивали?! Я вам! У!

Профессор топнула ногой, погрозила кулаком и, точно она была лошадью, с чувством выдохнула воздух.

– Каждую весну одно и то же! – посетовал Мерин.

Он выразил общую досаду: остров, на котором находилась Школа магии и боевых искусств, ежегодно лихорадило злом. В прошлом году это проявлялось в нашествии гарпий, в позапрошлом – оборотней-насекомых. Цикады чуть было не уничтожили все население!

– Станет тебе! – отмахнулась от Мерина профессор. – Острову тоже нужны санитарные дни.

– В этот раз будет иначе, – с печалью сказал Раксон. – Остров устает от светлой магии все чаще и сильнее. Неровен час, и тьма захватит это место полностью.

Мерин почувствовал, что коллега нагнетает, и решил быстро перевести тему:

– Ваш чай бесподобен.

– Я заметила, – Скабеева недобро взглянула на разлитую по столу жидкость.

– Вы сказали, в Австралии приютят студентов и нас, – Раксон закрыл окно и повернулся к профессору. – А что с остальным населением острова?

– А что с ним? – не поняла Скабеева.

– Четыре деревни. Тысячи жителей.

Скабеева сняла с себя тунику и принялась протирать стол.

– Что однажды в школе сломается магнит, а зло перестанет липнуть к нему и расплодится по всему острову – всего лишь ваши беспочвенные догадки.

Она с раздражением бросила мокрую тунику на пол.

– Есть волшебники и поумнее вас, знаете ли, – заявила профессор, – если бы деревенским что-то грозило, были бы приняты меры.

Мерин предпочел не ввязываться в спор. День и так предстоит тяжелый. Необходимо определить, кто из старшекурсников останется вместе с преподавателями патрулировать школу во время депрессии. Кажется, такое определение как никогда лучше подходило тому, что происходит с островом. Даже если Мерин взвалит инструктаж на Раксона или Скабееву, дел будет немерено: уход за питомником, садом и тренировочным полем целиком и полностью на нем с сегодняшнего утра.

– По прогнозам аватар, – профессор подняла голову к недосягаемому потолку, снова убирая со лба волосы, – это продлится недели две, не больше.

Раксон хмыкнул, но ничего не ответил. Понял: переубеждать глупо. Ее проймешь разве что фактами. Вот увидит, как любимая Школа магии и боевых искусств сгорает в черном пламени – тогда-то и вздохнет, признав поражение в битве мнений.

Скабеева подняла тунику и произнесла очищающее заклинание. Очевидно, она ожидала увидеть на руках чистенькую и сухую одежду, но случилось неожиданное: туника обуглилась, пробежало незримое пламя – и на пол осыпались чернеющие остатки.

Раксон и Мерин переглянулись.

– Любимая туника! – простонала Скабеева, опуская руки.

Мерин вспомнил: на рассвете утром, когда многие продолжали спать, а он только-только оторвал голову от подушки, был разреженный воздух. Всего несколько минут – невыносимых секунд, когда перехватывало дыхание и казалось, что все рушится. Этот воздух ознаменовал начало болезни острова.

А когда в окно в ужасе забилась ворона и стекло не выдержало, разлетелось вдребезги, стало ясно: болезнь тут надолго и просто так не отступит.

– Все мы боимся потерять то, что любим, не правда ли? – улыбнулся Раксон.

– Вот что, Алла Платоновна, – Мерин соизволил подняться с места, – Заварю, пожалуй, чаю.

Профессору ли не знать: пока в руках чашка с чаем, война не проиграна.

Глава 1. Рыжая-бесстыжая

Весной и не пахло. Последние дни марта принесли столько снега, что Жанна, будь у нее желание, могла бы шагнуть отсюда, прямо из окна чердака, и не упасть.

В чердачную дверь ломились, но десятки коробок с хламом давали надежду, что ее не откроют. Родители. Что с них взять?

Вот чего они пристали к несчастному животному? Крот как крот, маленький, конечно, еще. Но ведь живой. Есть хочет. Жанна потому и подобрала его, крота, когда возвращалась домой из школы.

– Жанна, открой дверь! – прогромыхал отец.

– Да ладно, подумаешь, какой-то крот! – послышался голос матери. – Как выйдет, сразу и накажем. Нечего стоять тут.

– Нет, Ир, именно с мелкого животного все и начинается! Сначала крот, потом свинью занесет, затем и до коровы дойдет! Нет, не потерплю! – отец застучал в дверь с новой силой.

Жанна молчала.

Всю жизнь она прожила в этом доме, в трехэтажном особняке. Все свои пятнадцать лет она поступала так, как не нравилось родителям. Бунтарка, честное слово. И при всем этом лучшая ученица в школе, олимпиадница и сумасшедший гений.

Всю жизнь Жанну учили быть доброй, а когда она проявляла милосердие, зачем-то ругали. Говорили: помощь другим – это хорошо, но не когда приносит неудобства. Вот и пойми их, людей.

– Жанна, может, откроешь? – крикнула мама.

– Не открою! Вы носитесь за мною как угорелые! Нет, чтобы нормально поговорить, а вы…

– Хорошо, дочка, мы с тобой нормально поговорим! – погрозился отец. – Если не откроешь дверь, будем говорить по-плохому.

Трагедия так трагедия: дочурка крота притащила, молоком напоила, спать уложила. Одно Жанне не понять: что в том плохого? Да, кроты вредители, но это не значит, что они должны умирать на улице от холода и голода.

Жанна тяжко вздохнула. Взглянула на крота. Он спал на подоконнике возле тарелки с молоком.

– Ладно, открываю, – сдалась Жанна.

Она проследовала к куче коробок и стала неспешно их растаскивать.

– Квест пройден, – наконец сказала она и открыла дверь.

Награды ждать не следовало. И поощрений в виде слов тоже. Грозные тучи нависли над ней: мама, фигурой похожая на колобка, и папа, изогнутый, как молния.

Поправка: нависли бы, если бы Жанна не вымахала ростом.

– Ну, где крот? – прошипела мать.

– Спит. А что вы хотите? Выкинуть его?

– А что еще, по-твоему?! – рявкнул отец.

– Или утопить, чтоб не мучился, – предложила мать.

Жанна закрыла дверь снова. Поежилась: на чердаке, как-никак, холодно. А на улице еще холоднее, несмотря на конец марта.

Нет, смерти животного она не допустит. Но и держать дома – не выход. Вот что заставило ее принести и выходить очередного зверя? Добродетельница нашлась. Придется возвращать его туда, где он потерялся.

****

Рыжая-рыжая, рыжая-бесстыжая. Кажется, так дразнили Жанну одноклассники в младших классах за то, что воровала конфеты. Они думали, что Жанна их съедала, а она верила, что сладкое вызывает рак, и старалась уберечь ребят.

Сколько времени прошло – а она все та же. Спасает мир по мере сил. Супергерой.

Жанна опустила крота на снег и тот тут же уполз.

– Береги себя, – прошептала она.

Резко подул ветер. Жанна подняла шарф на нос. Она стояла в конце улицы, возле самого леса, а здесь ветра никогда не бывало. Если Жанна правильно помнила.

В ногах что-то проскрипело. Жанна взглянула – кролик! Черный и толстый с кровоточащей на боку раной. Жанна собралась наклониться к нему, но отвлеклась на странные щелчки. Это были лампы в фонарях. Они отчего-то вспыхивали желтым светом и угасали.

«Странные дела творятся», – подумала Жанна.

А под ногами – скрип-скрип-скрип. Кролик помчался в лес.

– Эй!

Жанна погналась за ним. Скорее всего, он сбежал с чьего-то хозяйства, а раненному в заснеженном лесу ему не жить.

Кролик мчался быстрее и быстрее, то исчезая в снегу, то вновь появляясь. А Жанна утопала в сугробах.

– Да постой же!

Но кролика не волновали переживания странного подростка, он спешил. Его звала сама природа.

– Глупенький! – выдохнула Жанна в шарф.

Зверек исчез за соснами, оставив после себя капли крови. Жанна без сил упала лицом в снег.

Снег жег кожу.

Вот и все. Не спасла. Придется возвращаться домой. Здравствуй, мокрая подушка, здравствуй, депрессия.

Жанна лежала в сугробах, закрыв глаза, а потому кое-что заметила не сразу. Она взлетела. Ее не слишком тощее подростковое тело с выбивающимися из-под шарфа рыжими волосами нависло в двух метрах над снегом.

Почувствовав, что ее ничто не укутывает, а голова подозрительно провисает в пустоту, Жанна открыла глаза. И закричала.

Маленькие дети верят в то, что видят. Воспринимают как нормальное явление. Становясь старше, они обрастают панцирем – чем-то таким, что защищает их от неизведанного, ведь неизведанное может навредить. Поэтому Жанна закричала, а затем рухнула в снег. Кто знает, чем этот полет ей грозил.

Переведя дыхание, Жанна поднялась. В сторону подул ветер, заметая следы крови.

Жанна всегда знала: она одаренная. В ней жила и таилась великая сила. Когда она злилась, когда смеялась – всегда, при сильных эмоциях, вокруг нее по-иному двигался воздух. Словно Жанна повелевала ветром.

«Что же, получается, я могу летать?» – подумала Жанна.

Кролик. Если она сможет взлететь, то нагонит зверька и вернет хозяину!

Времени нет. Сейчас или никогда. Жанна протоптала снег, чтобы удобнее было отталкиваться, и стремительно прыгнула вперед. Удача или нет – но она взлетела!

Жанна мчалась так быстро, что ветер не успевал заметать кровавые полоски.

«Только бы не врезаться в дерево, только бы не врезаться», – взмолилась Жанна.

Она с успехом облетала сосны. Кролик не мог далеко уйти. Скоро ему придется возвратиться домой.

Там, где обрывались следы крови, Жанна резко взметнулась вверх от испуга. Вместо зверька, которого она видела, лежал человек. Под ним таял темно-красный снег. Жанна внимательно разглядывала его и не решалась подлететь поближе. Хорошо, что на нем была хоть какая-то одежда, а то бы замерз: кожаные черная куртка и брюки, едва ли теплая шапка.

Человек поднял голову.

– Помоги! – прошептал он.

Жанна была девушкой из приличной семьи, и всегда помогала, если просят. Что там! Сама выискивала кому бы помочь. Даже организовала сбор денег для ребенка с ДЦП, что, без сомнения, спасло ему жизнь. Но теперь Жанна задумалась: а помогать ли?

Приближаться к странного вида дядьке, знаете, страшновато.

Жанна так бы и висела над ним, да вдруг упала. Ушла в сугробы как раз напротив лица мужчины.

– Снега много навалило, да? – улыбнулся он.

– Ты кто? – Жанна понадеялась, что суровый тон спрячет страх. – Где кролик?

– Так вот он я, – рассмеялся мужчина, а после чуть слышно спросил: – не слышала о трансформационной магии?

Жанна старалась взлететь снова, но выходили только неуклюжие рывки вверх.

– Нет, а должна была?

Мужчина что-то ответил, но Жанна не расслышала.

– Подползи поближе, – прошептал он.

Жанне достаточно одного взгляда на кровь, чтобы понять, насколько это ужасная идея. Да она скорее позволит ему умереть, чем приблизится!

Не доверяла она человеку. Чувствовала: что-то с ним не так. И не дрожит от холода, и раны на нем не видно, и кровь какая-то на запах сладкая. Подозрительно.

– Ну же, помоги мне! – он скорчил лицо, словно от боли.

И тут-то Жанна поняла: перед ней плохой игрок. Выражение его лица точь-в-точь как у ее одноклассниц, когда те отпрашиваются с занятий по физкультуре из-за болей в животе.

Почуяв, что его раскусили, мужчина резво раскрыл припрятанный в рукаве нож и бросился на Жанну.

Все произошло быстро. Жанна успела взлететь, прежде чем лезвие пронеслось там, где находилась ее шея.

Жанна летела не оглядываясь. Сердце стучало в голову, по спине ползли капли пота. Никогда прежде она так не боялась.

Кто-то хочет ее убить. Жанна уже не ребенок, знала, что убивают везде, куда ни глянь. Но почему убивать ее?

В свои пятнадцать она сделала много добра. Хороший повод для смерти.

Вот только Жанна боялась, что знает настоящую причину: потому что она особенная.

Глава 2. Морфо дидиус

Женя не спал всю ночь. С девяти вечера и до восьми утра он бил монстров в онлайн-игре. На циферблате было 8:03, когда из коридора послышались осторожные шаги. Женя быстро свернул игру и, как был в одежде, прыгнул в кровать. Притворился спящим.

Прохладное одеяло напомнило ему об усталости. Самое время поспать.

– Сынуль? – мама, как всегда, вошла без шума. – Уже восемь. Завтрак готов.

Женя потянул руки вверх. Сделал он это неохотно, так как почти провалился в сон.

– Я устал. И сегодня воскресенье. В школу не надо.

Мама косо взглянула на монитор компьютера.

– Опять игры? Что я тебе говорила?

– Что это бесполезная трата времени и денег. Мне было скучно!

– «Устал», «скучно», – проворчала мама. – Вставай, совенок!

К чему она клонила, Женя понял: ему придется бодрствовать сутки, чтобы восстановить режим.

– Я прослежу, чтобы сегодня ты и глаз не сомкнул! – с этими словами мама раздвинула шторы на окнах, впуская слабый мартовский свет.

– Мам.

– Ну что?

– Вся наша жизнь – игра.

– Тогда вставай, если хочешь выиграть.

В комнату, мяукая, вбежал кот. Хозяин не спал, а значит можно сделать кусь.

– Бориска! – Женя резко отдернул руку и приподнялся. – Сейчас покормлю.

Мама знала толк в воспитании. Подобрал кота с улицы – хорошо, неси ответственность. И ни в коем разе не требуй взрослых делать все за тебя! Поэтому первым делом, когда Женя приволок Бориса в дом, мать подарила ему книгу – практическое руководство по содержанию кошек.

С выбором имени она спорить не стала. Пусть даже и имя покойного отца. Заметила лишь, что животных человеческими именами не кличут.

Женя отбросил одеяло и Борис тут же запрыгнул на кровать. Им обоим начхать на правила, поэтому предпочли проигнорировать недовольство мамы. Она, в свою очередь, проворчав, что простынь надо будет постирать, умчалась.

В ту же секунду Женя вернулся к компьютеру и открыл окно с игрой. Набрал в чате извинения за «афк» и попрощался. Борис нетерпеливо дергал хвостом.

Чуть позже оба спустились на первый этаж. В зале, совмещенном с кухней, мама наливала из кувшина в бокалы персиковый сок. Один бокал забрал дедушка, расположившийся за дубовым столом с планшетом в руке. Другой мама поставила рядом с завтраком Жени. На большой плоской тарелке лежали чебурек и два пожаренных куриных яйца.

Пока Женя искал корм для питомца, мама оформляла яйца остро-сладким соусом и подкладывала под тарелку салфетки, а дедушка причмокивал и сопел.

– Так-так, молодой человек, – сказал дед, не отрывая взгляда от планшета. – И чем вы себя займете этим днем?

– Документалками о культуре ниндзя, – буркнули из-за дверцы холодильника.

– У-у. А давай по кабакам да девкам?

Дедушка засмеялся, а мама грозно зыркнула.

– Ему всего четырнадцать, папа!

– Чего четырнадцать? Юбок? Многовато для Дон Жуана.

– Сейчас возьму веник и отчихвостю за такие слова!

Дед любил посмеяться в любую погоду. С юмором неразлучен, в болезни и здравии. Когда у бабушки обнаружили рак, он не изменил себе: «Вот, старуха, а говорила – не помрешь!».

Женя унаследовал от дедушки многое. Высокий рост, черные густые волосы, синие, как холод Антарктики, глаза. Любовь к прямоте и правде, к простым вещам, вкусному ужину и теплому креслу. Но вот чувство юмора он не унаследовал.

Обнаружив, что кошачья еда закончилась, Женя спихнул в миску чебурек. Борис вгрызся, будто он собака какая-то, а Женя, под хохот деда, сел за стол.

В дверь позвонили. Спустя минуту мать впустила внутрь Свету и Рому – лучших друзей и одноклассников Жени. Они, не раздеваясь, вошли в зал и вытаращились на друга.

– Чего? – Женя зевнул.

– Тебе пять раз звонили! – заголосила Света. – Дуралей ты старый, неужели забыл?!

– Ты заболел? – Рома потрогал ему лоб.

И Женя вспомнил. Точно! Сегодня они должны пойти в школу и помочь с генеральной уборкой.

Наспех закинув в рот яичницу, Женя выбежал из-за стола.

– Я в школу.

– Зачем? – встрепенулась мама.

– У нас генуборка, – ответила Света.

– У-у. Эксплуатируют детей, – дед сердито дернул планшетом. – Вот завтра пойду к директору…

– Пап, остынь, – встряла мама, – все правильно. Ребятам нужно помогать.

– Ребятам?! Это школа решила сэкономить на уборщике и запрячь в узду детей. Так кому нужно-то?

Женя оставил семью спорить, а сам помчался вперед друзей надевать ботинки. Он и не догадывался, что отправляется в родную школу в последний раз.

****

Во всех классах обновились занавески. Старые тяжелые пошли в стирку, а новые легонькие, еще и светлые, как крылья небесного ангела, повесили Света, Женя, Рома и еще с пяток учеников. Задачка вроде простая, но ребята устали. Их и окна мыть заставили.

Света чихнула.

– Женькин дед засудит школу, если у тебя разовьется аллергия, – выдал Рома и посмотрел на часы. – Два часа тридцать пять минут. Мы обед пропустили.

– Все, о чем ты можешь думать, – вздохнула Света.

Она знала, что Рома в последнюю очередь вспоминает о еде, но подколоть была обязана.

Рома помог Свете спуститься с подоконника, а Женя захватил ее рюкзак, который она зачем-то притащила из дома.

Втроем они спустились в столовую. В выходные здесь не кормили, но директриса обещала помощникам вкусный обед. Вот только двери столовой были закрыты.

Рома еще раза три подергал ручку, прежде чем убедиться в том, что пир отменяется.

– Жульничество! – воскликнул он.

Где-то вдалеке раздалось: цок-цок-цок. Директриса узнавалась по шагам. Женя, разозленный и голодный, свел брови, как в каком-нибудь аниме, швырнул Свете рюкзак, сжал кулаки и пошел на звук. Для любого девятиклассника выглядел он устрашающе, но для Светы – не более, чем комично.

– Жека! – Света догнала друга и схватила плечо. – У меня есть протеиновые батончики.

– Нет, – сказал Рома, – пусть сожрет директорку.

Цоканье прекратилось за углом. Значит, услышала.

– Гузель Валентиновна, – громко произнес Женя и направился за угол, – я рассержен вашим…

Он остановился и на что-то с тревогой смотрел. Рома и Света нагнали друга и охнули.

– Это кровь? – Рома, как и все, глядел на длинную буро-красную полосу, ставшую небольшой лужей у окна.

– Что-то мне плохо, – Женя отвернулся.

– Да, кровь, – ответила Света.

Кровь ни с чем не спутать – так она считала. Помнила ужасающее событие двухгодичной давности: мама-хирург пришивала отцу-столяру подрубленный палец. Мама потом недели две сердилась на отца, потому что из-за его пальца пришлось выкинуть новый ковер – так много было крови.

У Светы был другой вопрос: а где Гузель Валентиновна? Эта лужа накапала явно с нее, с их директрисы.

Тут Рома воскликнул:

– Смотрите, бабочка!

И правда она: на окне размахивала большими синими крылышками. Света сразу поняла, что перед ней морфо дидиус – бабочка из жарких тропиков. Такая же красивая, как на фотографии, которая висит над ее кроватью, и намного красивее, чем проиллюстрирована в энциклопедии.

– Я, конечно, все понимаю, бабочки, все дела, но кровь!!! – Женя побежал вдоль коридора. – Ау! Кто-нибудь! Гузель Валентиновна!

Рома задумался:

– Откуда ей взяться?

– Может, из класса биологии? – предположила Света. – В России таких не водится.

– Ага, особенно в марте.

Где-то в одном из классов зазвучали голоса Жени и единственной на всю школу уборщицы.

– Жека какой-то нервный сегодня, – заметила Света.

– А нечего было в игры рубиться.

Спустя минуту притопала зло дышащая уборщица с ведром и шваброй.

– Чего вылупились, шалопаи? Поранился кто-то, а вы уж в колокола бьете!

– Извините, – пролепетала Света, будто это ее вина.

Она вновь взглянула на окно, но бабочка успела исчезнуть.

Решив, что они спасли школу от грязи и пыли, Света, Рома и Женя вышли на улицу.

Снаружи было так холодно, что Света подумала: а люди, случаем, не хинкали в морозильнике, ждущие, что их слопают?

– Снегу вчера намело, – заметил Рома. – Может, в кафешку?

– Хочу грузинскую кухню, – пожаловалась Света.

Женя сделал пару шагов к сугробам и рухнул. Простонал:

– Мне не важно, главное, чтобы дали поспать между первым и вторым.

– Тогда идем! – Рома схватил друга за руки и потащил. – Светыч, подсоби!

Но Света отвлеклась на причудливого дымчатого котенка. Он сидел с умным видом у двери в школу и едва слышно мяукал. От его взгляда сердце Светы сжалось. В ярких перламутровых глазах пушистика выражалась боль.

– Что с тобой, милый?

Она опустилась коленями на снег и осторожно протянула руку. Котенок в ответ протянул лапку. Она кровоточила.

– Мальчики! Тут котенок. Раненный.

Позади слышался лишь хохот парней. Кажется, они в шутку подрались. Дабы убедиться в догадке, Света обернулась.

– Вы слышите?

– Что? – Женя неохотно выполз из сугробов.

– Животному плохо. Надо помочь!

Рома приблизился к ней, огляделся. Спросил:

– Где животинка?

– Да вот же… – Света осеклась, осознав, что ничьей лапы на ее ладони не значится.

Рома поднял светлые брови, потянул уголок губ вверх. В его исполнении скепсис всегда выглядел по-доброму.

– Русачка, ты переутомилась.

Он называл ее русачкой не из-за ее доброго и простого характера, нет, такого о ней не скажешь, а из-за волос. Своими длинными и распущенными русыми волосами она напоминала славянскую русалку.

Свету словно окатили холодной водой. Она тут же поднялась и зашагала прочь. Друзья последовали за ней, шушукаясь.

– Наша Гермиона, кажись, обидку кинула, – шепнул Женя.

– В голове своей проклятья химичит, – хихикнул Рома.

Дальше они шли молча. Скоро они ввалятся в какое-никакое приличное кафе, где спустят все карманные деньги, причитавшиеся на еду в школьной столовой на следующей неделе. Но те шесть дней они не учатся, наметились каникулы, а стресс сам собой не пройдет.

– Неспроста это, – серьезно сказала Света. – Бабочка. Котенок. Кровь.

Когда друзьям попалась первая кафешка, Рома выдохнул, открывая дверь:

– Давайте просто забудем этот день.

****

Все места с диванами были заняты, и потому друзьям пришлось расположиться на жестких стульях за неудобным столом. Женя ворчал и пытался усесться поудобнее, чтобы вздремнуть. Подошедшему официанту Света сказала: «Две порции риса с морепродуктами и апельсиновый фреш». Официант кивнул и буднично спросил Рому:

– Вам тоже рис?

– Рис я и дома приготовить могу, – Рома нахмурился, изучая меню. – Принесите коктейль «Вилли-Вонка» и лаймовый пирог к нему. А на десерт суп из копченого угря с яйцом.

Официант сухо кивнул и ушел.

– Ну ты даешь, гений, – усмехнулась Света. – Сладкое перед основным блюдом, чтобы меньше съесть.

– Ошибаешься. Всеобщее заблуждение – думать, что конфету перед обедом есть нельзя. Сладкое вызывает аппетит. Ученые доказали.

– Ах, ученые…

Рома не то чтобы умнее всех в классе, он начитанный. Как говаривала Света, «начитанный, но дурак». Его любимая песнь: делиться новостями из мира науки. Фразу «ученые доказали» Света и Рома слышали чуть ли не каждый день. Обычно это происходит в школе: весь класс тяжко вздыхает, когда Рома протягивает руку и начинает перечить учителю.

В пятницу учительница напомнила, что кошки не чувствуют вкус сладкого. Так Рома, под вздохи окружающих, чуть ли не выкрикнул: «Вообще-то последние исследования ученых это опровергли!».

Если кого и считать Гермионой Грейнджер в неразлучной тройке, так это Романа Никонова, четырнадцатилетнего школьника из российской глубинки.

Света придвинула свой стул ближе к измученному Жене.

– Ложись, – сказала она.

Женя, промурлыкав «спасибо», положил голову на плечо подруги.

– А я видел кровушку на снегу, – сказал вдруг Женя, уже закрыв глаза. Медленно, растягивая звуки. – Там, где Света сидела. Должно быть, котенок сбежал.

– Ты не мог раньше это сказать? – зашипела Света.

Рома закатил глаза. Они же договорились забыть то, что случилось сегодня в школе. Конечно, Рома любил головоломки, но только те, которые имели смысл. А какой смысл в крови? Если и произошло что-то важное, они обязательно об этом узнают. Если нет и это чепухня – так и голову ломать почем зря не надо.

У Светы задрожал голос:

– Как же у меня сердце ноет из-за больных животных. Ни за что не стану ветеринаром!

– Тебя кто-то заставляет? – удивился Рома.

– Мама.

Принесли заказ. Рома отломил десертной ложечкой кусок лаймового пирога и поместил на язык. Опробовал. Сладко, но слегка кислит. Perfecto.

Кем ему быть по профессии, Рома не знал. Он хотел оставаться обычным человеком. Мысли о великом будущем он возвращал туда, откуда они появлялись. Если взглянуть на статистические данные, шансы стать гением у Ромы небольшие, а неоправданные надежды обязательно аукнутся сбоями в психике. Так долой фантазии!

У него такие же шансы добиться чего-то в жизни, что у Светы. А она, да простит пресвятая наука, верит в магию и читает гороскопы. Если бы мир работал как надо, то ей ничего в жизни не светило бы. А посему вывод: любая случайность может нищего превратить в богатого, а богатого сделать гением.

Случайности предопределяют все, так считал Рома. Они могут сделать тебя кем и каким угодно. В их запасе бесконечность вариантов.

Рома почувствовал, как его ноги что-то коснулось. Он заглянул под стол.

– Русачка, у тебя рюкзак упал… И он шевелится.

– Что?

Света наклонилась, из-за чего Женя чуть не рухнул. Рюкзак брыкался и елозил по полу. Внутри явно кто-то был.

– Ты часом не того котенка упрятала?

– Ага, конечно!

Света достала рюкзак и поместила на колени. Осторожно начала приоткрывать молнию. Наконец наружу высунулась мордочка. Рома в животных разбирался плохо, поэтому лишь делал предположение: перед ним или летучая мышь, или летучая лисица. Но кто-то похожий – это точно.

– И как это существо оказалось у тебя? – недоумевал Рома.

– Не знаю, – пролепетала она.

Глаза у Светы, и без того большие, как озеро, стали еще больше. Дикое животное в твоей сумке – не самое приятное зрелище.

Тут мышелисица взлетела и понеслась пугать гостей кафе. Света мигом осмотрела внутренность рюкзака и сбросила поклажу в ноги.

– Если что, мы тут не при делах, – сказала Света и, как ни в чем не бывало, уперла взгляд в рис.

Рома разглядывал носящуюся у потолка мышелисицу. Как ее угораздило? Загадка так загадка.

Посетители, вот уж удивительно, пугаться не стали. Вскрикнули пару раз да и все. Зато телефоны достали на камеру снимать. Персонал кафе, как и положено, забегал. Кто-то не шибко умный додумался принести швабру, чтобы сбить животное, но результат неутешительный.

Спустя какое-то время Рома подметил: в полете мышелисицы нет хаоса. Она летала строго по маршруту. И из раза в раз вырисовывала восьмерку. Знак бесконечности.

Когда человек поумнее догадался открыть дверь в кафе, зверь улетел, на прощание поселив в Роме непонятное чувство грусти и желания бежать, скрыться.

****

Потолок отражал мартовскую ночь, пробившуюся сквозь окно. Света устало потерла веки и продолжила наблюдать причудливые завихрения, рисовавшее ее воображение.

Она думала о том, как тяжело быть идеальным. Настолько тяжело, что ни один человек на Земле им не является. Это знают даже мамы, говорящие дочерям, что они идеальны, как звездочки на небе.

Света никогда не жаловалась маме на проблемы, которые, того и гляди, придавят к мату. Но этим вечером ей хотелось поделиться. Отчаянно хотелось, что, вместо того чтобы заночевать у Ромки вместе с Женей, она вернулась домой.

Ночь танцевала вальс с потолком. А у Светы наворачивались слезы.

Когда она увидела по всей квартире полумрак и включенный телек, перед которым развалился пьяный отец, то поняла: мама на дежурстве. Разговор по душам отменяется. Но закралась крохотная идейка: папа тоже не дальний родственник.

Идея заполнила Свету, точно вода вазу, а отец метнул в нее несколько камней.

– Прекрати гундосить. Иди к себе в комнату.

Света разбилась, расплескав все прекрасное, что в ней было.

И теперь смотрела на то, как уплывает река-ночь.

День выдался ужасным и, возможно, трагичным. И, вроде, ничего не произошло. Так, пара неприятных моментов скрасили скучный день. Но в Свете что-то надломилось. Когда она почувствовала теплую лапу котенка, ее словно ударило током. Молния-мысль пронеслась по ней, но ее прочитать не удалось.

Тишина в спальне наполнялась подступающими волнами. Света слышала прибой. Вводить себя в транс она научилась по одной из книжек в библиотеке мамы.

На потолке качался из стороны в сторону маятник. Чувствуя соленые слезы моря, Света засыпала. Волны приближались, заботливо укутывали ее и удалялись. Они берегли ее, как бережет дитя своего родителя. С тем уважением, которое никогда не проявлял отец.

Это была последняя ночь в прежней жизни Светы.

Новая жизнь уже на подходе.

Глава 3. Кейлум

Сложные задачи в одиночку не осилит и герой. Это сказано в одной из многочисленных книг, которые прочитала Жанна. И перед ней встала именно такая задача – самой высокой трудности. Если она справится – то будет подвиг.

Пришлось перевернуть чердак вверх дном в поисках заветной книги. Жанне в семь лет попалась диковинная вещь: «Творцы стихийной магии». Она заключала в себе сотни ритуалов и обрядов, заклинаний и гаданий. А самое главное – книга с тысячью ста двадцатью страницами рассказывала об удивительном мире, в котором царствовала магия четырех стихий: огня, воды, земли и воздуха.

Жанна, быстро взрослея, выбросила книгу на чердак. Хотела шагать в ногу со временем, а потому заменила антинаучную макулатуру на литературу художественную и учебную. Магия – позапрошлый век.

Более того, четыре стихии – так примитивно! У Жанны фантазия была в избытке, и она могла придумать мир и магию изощреннее и реалистичнее, чем неизвестный автор, решивший выдать свои домыслы за чистую монету.

После случившегося в лесу, часа бесконтрольного плача в собственной комнате и двух таблеток успокоительного на Жанну снизошло озарение: она летала в точности как героиня «Творцов» и люди там умели превращаться в животных!

И не то чтобы она, очутившись дома, разучилась летать, вовсе нет. «Летала» – значит Жанна хотела забыть произошедшее, оставить позади. Но тот мужчина с ножом может преследовать ее, а потому ничего еще не в прошлом.

– Мало ты нашей крови попила! – кричала мать, когда Жанна бесцеремонно опрокидывала коробки. – Сань, ты послушай – шумит на чердаке! Покою нет.

– А я тебе говорил, – отвечал ей отец, – что нельзя ей музыку громко слушать. С этого все и начинается. Вон как гремит, а завтра – рок-концерт устроит.

– Позор на нашу голову! – причитала мать и, без сил, спускалась вниз.

Жанна была порядочной и всегда проявляла целесообразность. Громко? Зато быстро. Родители еще спасибо скажут, если она успеет понять, за что ее хотят убить.

Им Жанна про случай в лесу не рассказала. Еще в полицию бы позвонили, а там уж попробуй объясни, как так – летать умеет? Сразу на лечение отправят, принудительное и, что возможно, безвозвратное.

– Есть!

Жанна выудила из коробки книгу, гигантскую по сравнению с модными карманными книжечками. Ни пылинки.

А вот обложка за восемь лет поменялась: раньше по всей обложке распускался туман, а теперь из тумана проявился рисованный человечек – девочка с огненно-рыжими волосами, точная копия Жанны. Рядом с ней виднелись еще три силуэта, но лиц их не разобрать.

Жанна упала коленями на пыльный дощатый пол. Ее пальцы блуждали по страницам книги, ища содержание. Нужна была глава «Кейлум» из раздела «История».

Кейлум – имя девушки, творца воздушной стихии, которая в тридцать два года стала богиней, а в тридцать четыре погибла. Жанна лучше всего запомнила иллюстрации в конце главы – впечатляющую смерть: на нее упал метеорит. Он разрушил все вокруг, но тело Кейлум осталось невредимым. Казалось, что она спала. С ней рядом после падения метеорита появилось еще одно тело – мужчины, вокруг которого разлетелись перья.

Жанна отыскала необходимые страницы. Еще раз взглянула на иллюстрации. Ничего не изменилось. Все тот же загадочный мужчина. Кто он? Почему он появился только на последней картинке? Намечался ответ: мужчина умел обращаться в птицу.

Но Кейлум – не Жанна, как можно было подумать. На всех изображениях она неестественно худая и с темной кожей. В сказаниях о ней написано: Кейлум родом из Зимбабве. О своих способностях узнала в четырнадцать лет, тогда ее и нашли волшебники из африканской академии магов и объяснили, кем она является. Творец стихийной магии Воздуха.

Слово «Воздух», как и «Огонь», «Вода» и «Земля», принято писать с заглавной буквы. Если кто пишет с маленькой, строчной – тот не уважает магию, а она не любит пренебрежения. Кейлум магию не просто зауважала, она в нее влюбилась. И за свою короткую жизнь совершила десять подвигов вместе с тремя другими творцами.

Читать книгу с первой и до последней страницы Жанна не собиралась. Время поджимало. Чувствовала: воздух вокруг нее вибрирует, что бы то ни значило. Поэтому она быстренько отыскала нужный фрагмент в описании гибели героини: «Хранитель ее, невидимый ангел в образе орла, укрыл подопечную крыльями, но камень, упавший с небес, пробил защиту и погубил обоих».

Вот кем был тот мужчина. Ангелом.

Значит ли, что кролик – хранитель? Это объясняет, как человек оказался в лесу, тогда как само животное пропало. Но зачем ему размахивать ножом?

Жанна вздрогнула: по деревянному полу, скрипя, понеслась коробка.

– Ну конечно! – воскликнула Жанна. – Я – творец!

Тот, кто обладает огромной силой, всегда представляет опасность. Он есть власть, он подобен богу. Его любят, его восхваляют. Ему и завидуют, умирая от жажды той же власти.

Разумно предположить, что Жанна и не творец вовсе. Если магия существует, значит летать может любой, нужно только научиться. А творцов всего восемь. Всегда. Но почему?

– Если бы ты могла мне дать ответы на все вопросы, – пожаловалась Жанна книге, поглаживая ее корешок.

Книга вдруг выскользнула из рук и рухнула на пол. Зашелестели страницы, наконец открывшись где-то в начале, первой главе, самой скучной части, которую Жанна в детстве скорее пролистала, чем прочитала. Там ни единого рисунка, сплошной текст.

Вот он – момент, когда сказки перестают быть сказками. Когда внезапно заканчивается одна жизнь и начинается другая.

С чердака Жанна не спускалась до полуночи. Она вчитывалась, забыв о родителях, ужине, о том, что надо бы сходить в туалет, с каждой прочитанной строчкой раскрывая для себя новый мир.

Творцов восемь – по паре на каждую из четырех основных стихий. Их было бы вдвое меньше, но люди слабы и вместить в себя всю мощь магии не в состоянии. Творцы – это сосуды-домики, и в них живут стихии, источники всего волшебного в мире. Суть, сама магия.

Когда творец умирает, магия стихии продолжает жить, выбрав себе нового, еще не родившегося, хозяина.

Кейлум погибла в конце двадцатого века, а потом появилась эта книга. Кто ее написал – умалчивается. Жанна предположила, что автором мог стать кто-то из других творцов. Но Арис, творец Огня, погиб вскоре после Кейлум, Дерра, творец Земли, был слишком стар и не мог держать ручку, а стихия Воды тогда жила в двухлетней девочке по имени Шимпа. О других четырех творцах никто ничего не слышал с 1897 года. По одной версии они ушли в подземный мир, отвергнув мир людей. По другой – они потерялись в параллельных мирах и не могут найти дорогу обратно.

Из книги Жанна почерпнула и другую, возможно, более значимую информацию: благодаря творцам люди пользуются магией. Очень давно они, став волшебниками, создали свой социум: вся планета усеяна деревнями, школами, университетами, предназначенными только для них и незримыми для остального человечества. Те, кто освоил магию лучше всех, стали аватарами, именно они следят за мировым порядком. И им подчиняются ангелы-хранители, которые и вовсе не ангелы, а самые обыкновенные волшебники.

В полночь Жанна вспомнила о родителях, которые подозрительно молчали. Встревожившись, она решила спуститься к ним в спальню, а по пути поняла, что они живы: как всегда, храпят в две глотки.

Чувствуя легкую сухость в глазах и тяжесть век, Жанна пришла к выводу, что устала. На чердак она все же вернулась той же ночью, чтобы забрать книгу к себе в комнату; «Творцов» из виду лучше не терять. За это время обложка книги успела преобразиться: туман исчез, вместо него сиял в солнечных лучах пляж. Под двумя пальмами спали трое подростков: мальчик с черными-черными волосами, девочка, раскинув длинные русые волосы по всему песку, и еще один мальчик, самый бледный и светловолосый. И где-то в тени стояла полупрозрачная она – Жанна. В руках держала дощечку с начерченными словами.

Чтобы разглядеть текст, Жанна приблизила книгу вплотную к глазам. Углядела начертанное белым мелом: «Спаси их».

Раньше Жанна укрывала от смерти мелких зверей да глупых одноклассников. Теперь стояла задача куда серьезнее: спасти творцов.

Усталость сдуло, словно ее и не было. Жанна положила книгу на пол и уселась напротив.

– Найди способ помочь им!

Страницы замельтешили перед глазами, вызывая у Жанны образ «Книги Таинств» из телесериала «Зачарованные». Наконец они показали ритуал призвания аватара.

– Видимо, это намек, что в одиночку я не справлюсь, – вздохнула Жанна.

И героям нужна поддержка. Особенно когда целый мир в новинку.

Понадобилось десять минут, чтобы отыскать свечи, зеркало, сушеные травы и мел. Еще столько же, чтобы все разместить и прочитать заклинание призыва. И полчаса на ожидание.

Никакие аватары не появились.

Жанна начала стирать руну переноса, но книга приковала ее взгляд. Родилась идея.

Дорисовав вновь руну, Жанна положила в центр книгу так, чтобы обложка с тремя творцами отображалась в зеркале.

Осталось придумать что-то рифмованное. Жанна монотонно запела:

– Ветра перемен,

Я вас призываю

На равный обмен,

Друзей я спасаю.

Укройте творцов

От веяний зла,

Пробудите от снов

В месте добра!

Ровным счетом ничего. Жанна пропела дважды и даже трижды, постоянно повышая голос. Она забыла, что этажом ниже спят родители. Она должна спасти творцов любым способом. Непонятно зачем. Но должна.

На шестой раз пропевания Жанна услышала с лестницы голос отца.

– Что я говорил? Рокенролл орет! Запустила мать дочь…

С тяжестью на душе, Жанна поднялась с пола, схватила книгу и выбежала с чердака. Свечи продолжили гореть. К утру они догорят, растают, как и горечь Жанны, зачем-то назвавшей незнакомых подростков друзьями.

Глава 4. Первые шаги

Одеяло грело так, что и солнце жарким летом позавидует. Свете просыпаться не хотелось. Лежала бы в забытье и лежала. Раздражало одно: из окна бил яркий-яркий свет, а значит мама вернулась домой. Она расстроится, узнав, что любимая дочь проспала и не приготовила завтрак.

Света крепко зажмурилась, по привычке, прежде чем открыть глаза. Потянула руки в стороны, и ее пальцы странным образом нащупали чьи-то ноздри и, кажется, губы. Тут-то Света и вскочила.

Ни одеяла, ни кровати, ни окна – и дома не было! Вокруг – ерунда какая-то.

«Должно быть, сон», – решила Света.

А что еще думать, когда впереди – белый песок и голубые волны то ли океана, то ли моря, а позади – пальмы и лес странных деревьев? Да и не забыла Света, что засыпала под выдуманный мозгом шум прибоя.

Шея заныла. Ничего удивительного – подушка упала с кровати, вот она и пролежала всю ночь в неестественной позе. Говорила ей мама: к гимнастике с детства надо приучаться – и никакие боли не побеспокоят.

Там, где спала Света, только песок и был. А рядышком развалились Рома и Женя.

Света невольно хихикнула: Женя уснул, не снимая дырявых носков, а Ромка согнулся в позе эмбриона. Вот уморы. И во снах они выглядели реальнее некуда.

Рома втянул воздух носом. Ветерок здесь присутствовал неслабый, еще и горячий. Перевернулся на другой бок – да как вдруг подскочил.

– Мама! Где это я?

Над головой с пальм вспорхнули птицы с разноцветным опереньем. Наверное, попугаи. Тропические.

– Точно! – Света подпрыгнула от озарения. – В школе я видела бабочку. Которая водится только в тропиках! Удивительно, как реальность влияет на то, что нам снится.

С песка поднялся и ошарашенный Женя.

– Сон, говоришь? – проворчал он. – Тогда какого лешего у меня так болит спина?

Света легкомысленно пожала плечами. Ее не волновало, что думают друзья. Они всего лишь сон, ее подсознание. Вот-вот она проснется и пойдет готовить маме завтрак. Что-нибудь с бананом и творогом.

– Ромыч, – прохрипел Женя, соскребая со своего языка песчинки. – Где мы?

– Откуда мне знать! – огрызнулся друг. – Я не верю в происходящее.

Рома расхаживал из стороны в сторону, держась за голову. Совсем скоро его бледное тельце получит загар.

– Не кипишуйте, – Женя пару раз крякнул, видимо, пытаясь выплюнуть из горла песок. – Сами подумайте. Мы спали. И раз – оказались на берегу океана. Интересно, как?

– Интереснее некуда, – подумала вслух Света.

Она села лицом к воде. Что-то ее тревожило. Все вокруг чересчур реалистично. И горячий песок по всей пижаме и волосах, и шумный ветер, и запах, дивный запах океана.

– Нас похитили, – Рома потихоньку переходил на истеричный тон. – Вот мы и здесь!

– Не, маловероятно. Скорее мы научились перемещаться в пространстве. Скажи же, Светк?

– Я говорю: похитили! Может, мы дня три пролежали в отключке, нас отправили самолетом на какие-нибудь опыты, и вот результат!

– А вам не кажется, что все сходится? – Света повернула голову в сторону друзей и невольно скривилась от боли в шее.

– О чем ты? – Женя скрестил руки и деловито на нее уставился.

– Ну, морфо дидиус – бабочка из тропиков. Котенок с кровоточащей лапой, а еще эта… Летучая мышь.

Женя громко захохотал, отчего закашлялся.

– В чем связь? – спросил он после.

– Не знаю, – призналась Света.

Рома нахмурился. Почесал подбородок.

– Мышь, летая, вырисовывала символ бесконечности. Или мне так показалось.

– Бессмыслица, – пробормотал Женя и заозирался. – Сейчас бы поесть чего-нибудь.

Хорош сон: рядом с друзьями на песке появился громадный поднос с десятком кастрюль, тарелок и кувшинов. Яства, как по волшебству.

– Вот это я понимаю! – Женька кинулся к тарелкам, жадно вбирая носом ароматы.

– Так, – Рома прикрыл глаза. – Не знаю, что здесь происходит, но театр абсурда пора прекращать.

Света подумала-подумала и решила, что кусочек чего-нибудь экзотического не помешает. Она приподняла крышку с ближайшего противня и застонала. От сладостного аромата вскружилась голова, а желудок «загукал» в предчувствии еды.

– Не вздумайте есть! – Рома обхватил Свету со спины и потащил.

– Во сне чай не отравлюсь, – равнодушно ответила она.

– Это не сон, очнись! – закричал ей в ухо Рома.

Его крик откликнулся в ухе болью. Света отстранилась и с подозрением покосилась на кусок диковинного пирога, который она успела заграбастать. В этот момент она была готова поверить, что и вправду не спит.

– Вдруг еда отравлена? – уже спокойнее сказал Рома.

– Вот слопаю – тогда узнаем, – и Света вцепилась зубами в пирог.

****

Наелся Женя подобно султану. И разлегся на песке как полагается. Не хватало ему очечков или зонтика, чтобы равнодушно к солнцу любоваться дикими волнами океана.

Женя похлопал себя по пузу.

– Хороший денечек намечается.

Сколько утекло времени с момента, когда они проснулись – неизвестно. Часов не наблюдалось. Что, кстати, взбесило Рому: ему всегда нужно все контролировать. А какой контроль без тикающего циферблата?

Интуитивно Женя чувствовал: прошло часа два или меньше. За едой время летело, как на уроках по физкультуре, а после – не разберешь.

Рома вышагивал вдоль берега, ступая босо по мокрому песку. Он говорил, но из-за ветра его едва было слышно:

– Судя по флоре, мы на одном из островов Тихого океана.

Жене захотелось показать: он тоже умеет умные словечки использовать. Потому с вызовом начал:

– А судя по фауне…

Выпендриться не вышло. Куда бы там, если он фауну-то толком и не видел.

Света бегала вокруг да около деревьев в начале леса, где сидели пестрые большие птицы. Вкусная пища убедила ее, что происходящее – больше, чем сон. И вместо печали она хотела поймать удовольствие.

Рома заставлял Женю мыслить, но тому хоть бы что – дай поваляться и ни о чем не думать.

– Если нас похитили, то главный вопрос не кто, а для чего, – рассуждал Рома. – Думайте!

– Зачем упорядочивать вопросы? Надо решать задачи.

– У нас одна цель – выжить.

– И поэтому нам стоит пойти искать людей. Наверняка на острове, если это остров, есть люди.

Дабы не быть голословным, Женя поднялся, не без труда, и направился к чаще.

– Светк, пойдем аборигенов искать.

– А Ромка?

Женя обернулся. Рома стоял спиной к ним, лицом к океану, протягивал в стороны руки, как героиня в фильме «Титаник».

– Мы вернемся.

Женя не спеша приблизился к первому дереву, устремившемуся ввысь. Дальше начиналась роща. И Жене, щеголявшем, в отличие от Светки, в одних трусах, было страшно. Впереди неизвестность и обязательно опасность. По документальным фильмам он помнил, что на тихоокеанских островах, куда ни глянь, везде ядовитые пауки, змеи и ящерицы.

– После тебя, друже, – улыбнулась Света.

Светка и Ромка наделяли Женю храбростью, в чем он всегда боялся признаться. Такова сверхъестественная сила дружбы.

– Будь аккуратна, – сказал Женя, а сам понесся вглубь.

У них не было ни ножика, чтобы делать зарубки на стволах деревьев, ни ярких ленточек, позволявших без оглядки идти вперед. Женя и Света бежали вглубь, надеясь, что ни один хищный зверь им не попадется. Чем дальше они бежали, тем страшнее бились их сердца.

Наконец Света приостановилась.

– Постой! – выдохнула она, смахивая пот со лба. – Рома, может, оттого с нами не пошел, что не дурак?

– Чего?

– Говорю: знает как лучше.

– И потому молчал?

– Я поняла вдруг, что пить захотела. И вспомнила, что люди не зря селились поближе к воде.

Света права. Надо было идти вдоль берега. Кого-нибудь да встретили бы, рыбачащего в океане.

– Ну, Светка, ну голова! Возвращаемся.

Но вернуться им предстояло несколько позже: неподалеку Женя заприметил едва проглядывающую тропинку.

– Зуб даю, эта тропа нас выведет к какой-нибудь деревеньке, – сказал Женя и повел подругу.

Пока они продвигались, зверье попряталось. Молчало, затаив дыхание.

– Я все думаю, – заговорила Света, – о том, как еда появилась. Из воздуха.

– И я.

– А еще Рома удивляется, что люди в высшие силы верят.

– Тут во что угодно поверишь.

Тропа из песка, невесть кем и когда проложенная, извивалась подобно наугад брошенной веревке. Ступать по ней Жене нравилось куда больше, чем по царапающим и колющим растениям и веткам.

Вдвоем они заходили все глубже и глубже. Неестественная тишина вселяла в Женю то ужас, то надежду. Чем дальше – тем слабее становились солнечные лучи. Придвигался холод.

Женя думал уже развернуться, но услышал журчание.

– Вода? – предположил он.

– Нет, лепреконы монеты считают, – съязвила Светка. – Конечно, вода.

Светка бросилась вперед, Женя с неохотой последовал за ней. Бегать он любил меньше нее, да и ноги уставали быстрее.

Добежали они до родника, бьющего широким ручьем из железной трубы. Вода падала на гладкие камни, разбрызгиваясь.

– Удача! – Женя припал к земле. – Вода должна быть пресной. С ней не пропадем.

– Ага. Для полного счастья еще бидонов бы, чтоб воду таскать.

И снова волшебство – вокруг Светки и Жени материализовались с десяток пластиковых пятилитровых бутылок.

Возвращаться друзья будут с тяжелой ношей.

****

Рома к еде не притронулся. Опасался.

Быть скептиком в группе – его работа. Все нужно проверять на прочность. Каждый аргумент, каждую историю или мысль. Никому и никогда не верить на слово, но и не судить людей по их поступкам.

Мир огромен и сложен, люди в нем ничтожные крупинки. Рома это знал, а значит допускал возможность чего-то сверхъестественного. Учитель физики часто повторял: «Не бывает вещей, которые нельзя объяснить. Есть человечество, которому до разумного объяснения тех вещей еще эволюционировать и эволюционировать».

Десятки блюд и напитков позади Ромы – то, что Женя и Света успели покрыть ореолом мистики. Но Рома не сдастся и найдет стройный, логичный ответ фокусу с появлением еды из воздуха.

А пока его занимали другие насущные вопросы. В уме он рассортировал их по возрастанию важности: сколько сейчас времени, есть ли здесь на суше люди, как он с друзьями тут оказался, что вчера произошло в школе и после нее, не находится ли он в симуляции мира и, наконец, где сейчас родители?

Когда ты ребенок, пусть и уже взрослый, родители всегда придут на помощь. В любую минуту, лишь позови. Детство заканчивается в тот день, когда помощи ждать не приходится и твои проблемы ничьи больше.

Рома не знал, чем обернется каждый его шаг на этом острове.

И что делать? Он будет идти вдоль берега, покуда есть возможность, искать живых, но если рядом нет родителей, то нет и веры в добрые намерения людей. Найдет он рыбака. Тот ему улыбнется, предложит улов, позовет приятелей. А потом Рома сам не заметит, как зависнет над костром, привязанным к толстой палке.

Снова возвращался к вопросу. Рома стоял, расправив руки, как чайка, навстречу ветру и высчитывал варианты исхода, если ему суждено столкнуться с местным населением. Слишком много вариантов и высока вероятность превратиться в сытный ужин.

Наверное, даже лучше, если родителей здесь нет. Разве? А если весь мир погиб, и в живых остались только те, кто на острове? Вдруг ему предстоит познакомиться с другими «похищенными» подростками и повторятся события «Повелителя мух»?

– Ромыч! – окликнул Женя.

Рома повернулся. Света и Женя несли пластмассовые бочки с водой. Можно подумать, сходили в гипермаркет, а не в джунгли.

– Ты не поверишь! – Света опустила воду на песок и облегченно выдохнула. – Мы нашли родник…

– Да, – подхватил Женя, – но самое интересное, что Светка подумала: «Хм, не хватает бутылок!». И – о чудо! – бутылки появились!

Действительно, Рома не поверил.

– Прямо так и было? – он с подозрением покосился на подругу.

Светка усиленно закивала.

– Это остров желаний какой-то! – добавила она.

– Да, попробуй загадать что-нибудь! – подтвердил Женя.

Рома снисходительно улыбнулся.

– Раз так, – сказал он, – то я хочу оказаться дома в своей постели.

Женя и Света замерли в ожидании, а Рома прыгнул в песок.

– Как видите, друзья мои, я все еще здесь.

– Ты загадал огромное желание, а ты попробуй поменьше! – предложил Женя. – Например, одежду. Для всех.

– Соглашусь, в пижаме ходить не потрясно.

Рома засмеялся. Друзья говорят об этом со всей серьезностью, что нелепее некуда.

– Друг, – обратился он к Жене, – не теряй голову. Это Русачка в чепуху верит, ты уж куда.

На удивление всем пляж покрылся тенью. В небе резко образовались тучи. Будет ливень, да еще какой.

– Свинья! – заорала Света. – Будь у меня что в руках, я б тебя отхлестала!

Ей и говорить «хочу» не понадобилось – в руках тут же появился березовый веник.

– Ох ты ж!

Рома вскочил и попятился от Светы, а она погналась за ним.

– Я тебя сейчас! В магию он не верит, ученые ему, видите ли, доказали! А ну стой!

Рома бегал вокруг Жени, надеясь, что он защитит, примет удар на себя. Но он не родители, да и она не угроза. Так и бегал Рома по кругу, пока не споткнулся обо что-то.

Поглядел: черные кожаные ботинки с металлическими шипами. Рядом – розовые босоножки, синие кеды и какое-то тряпье.

Женя ухмыльнулся.

– Я нам одежду заказал.

Рома пощупал вещи. Как настоящие.

Он не нашел, что сказать, потому выдал:

– Спасибо…

Светка, отбросив веник, принялась рассматривать одежду. На нее капнуло.

Рома вгляделся в темные тучи. Армагеддон и то выглядел бы менее устрашающе.

– Сейчас рванет.

– Чур те, что с шипами, – мои, – Женя схватил ботинки и побежал прочь от океана.

Раздражая самого себя, Рома представил перед собой беседку, в которой можно спрятаться от дождя. Он вычитал в одном журнале, что визуализации помогают осуществлять желания.

– Хочу беседку, – процедил Рома, начиная мерзнуть под холодным дождем.

Не сработало. И что с ним не так? Опять «большое желание»?

Света, похватав всю одежду, приземлилась возле того огромного подноса с едой. Над ней и подносом материализовался широкий и прочный навес.

– Бегите сюда! – позвала Света.

Рома, удрученнее некуда, поплелся к ней. Свете, значит, удалось смастерить из воздуха нехилую «крышу», а жалкую беседку из досок Рома не смог. Не то чтобы остров приносил ему какую-то радость, но больше никакого наслаждения от происходящего он не ощущал. Только злость и яростное нежелание слышать что-либо о магии.

«Ну хоть книгу по выживанию на необитаемом острове подкинь, что ли», – обратился Рома сам не зная к кому.

Ароматы еды и напитков ударили в нос. То ли с голоду, то ли из-за дождя, а то ли с обиды, Рома накинулся на пиццу с кусочками ананаса. Он чувствовал ухмылки друзей. Потешаются, как хотят.

Неожиданно он почувствовал тепло. Света обняла его.

– Ничего, Ром. Мы вернемся домой. Скоро.

– Обязательно, – кивнул Женя. – Коли сами не справимся, нас мой деда достанет. Вы его знаете.

Чего друзья не знали, так это того, что никто из них троих с дедушкой Жени в скором времени не увидится. И впредь, оказавшись на острове в темное время, им не обнять родителей.

Роме, Жене и Свете предстоит стать взрослыми. Научиться снова ходить. Первые шаги они сделают без поддержки мам и пап. Будут падения. Будет боль.

Но таково взросление.

Глава 5. Артефакт класса А

День пролетел незаметно. Жанна засела в комнате и внимательно изучала книгу, каждую ее страницу. Пару раз она поднималась на чердак, чтобы призвать какого-никакого аватара, но все без результата.

А содержание «Творцов стихийной магии» оказалось занимательным. Жанна выведала о себе столько информации, что мозг отчаянно требовал перезагрузки, иначе перегорит. Все перемешалось: миры, виды магии, существа из различных мифологий, ритуалы и обряды. История и теория магии слились с единоборствами и мироустройством. Разделов в книге – не сосчитать.

В руках Жанна держала не совсем даже энциклопедию. Скорее малого помощника. Потому что книга больше подсказывала и направляла, чем заваливала фактами, представлявшими из себя объемное знание о волшебстве. Свидетельство тому – «исчезающий раздел». Это несколько непронумерованных страниц, путешествующих тут и там. Каждый раз, когда Жанна открывала их, появлялся новый текст, который непременно исчезал, если закрыть книгу.

Как и любой исследовательнице, Жанне было интересно узнать, кто же, все-таки, автор «Творцов». Она пролистала сотни сайтов, чтобы узнать хотя бы название выпустившего издательства. Бросала объявления в соцсетях с вопросом «А вы читали эту книгу?», в надежде, что кто-то да откликнется. Толку мало.

Под вечер сквозь окна подкралось типичное мартовское отчаяние. Это когда душа требует весну, но зима и не думает сдаваться. Жанна лежала на кровати, закинув на стену ноги, и неохотно поддавалась беспомощности. Ни себя уберечь, ни других не в силах.

Краем уха она услышала шелест «Творцов». Повернув голову к столу, она заметила, что книга открылась на тех самых исчезающих страницах.

Пришлось подняться.

Текст был совсем короткий:

«Официальный сайт Школы магии и боевых искусств имени Ярославы Судьбиной (далее ссылка на интернет-ресурс). Обучение на русском языке. Пароль: morphodidius».

– Спасибо, дружище, – Жанна «сфоткала» глазами ссылку и метнулась к старенькому компьютеру.

Системный блок загудел, пробуждаясь ото сна. Монитор показал десятки открытых вкладок. Стоило бы проверить соцсети и форумы, вдруг какой читатель откликнулся, но Жанна уже набирала адрес сайта.

Страница грузилась нелепо долго. Интернет родители провели давно и подключили самый дешевый тариф, но это вряд ли объясняло, почему Жанна наблюдала крутящуюся шестеренку на сером экране уже третью минуту.

Когда Жанна начала проклинать век цифровых технологий и собиралась перезагрузить страницу, книга вновь зашелестела и захлопнулась.

– Точно!

Пароль. Да, формы для ввода пароля – кот наплакал. Но это же сайт волшебников, и может сработать простой набор на клавиатуре.

Жанна набрала: morphodidius.

Сайт прогрузился. Серый фон исчез – его заменили впечатляющие высококачественные фотоснимки территории Школы магии и боевых искусств. Величественное и явно старое высокое здание с четырьмя башнями – ни дать ни взять Хогвартс. Вокруг него построения меньшего размера, сады и стадион.

Под фото пролегала коричневая полоса меню: новости, структура, студгородок, документы, форум. Жанна навела курсор на структуру и ей выпало подменю с названиями кафедр. Искала она другое – контакты, номер телефона, адрес и все такое прочее. Видимо, эта школа настолько популярна, что знать, как с ней связаться, – то же, что знать алфавит.

Конечно, в «Творцах» Жанна вычитала предостаточно о школе для русскоговорящих, чтобы понимать: договориться о личной встрече с президентом любой страны будет проще, чем попасть на тропический остров, на котором, собственно, и находится чудо-школа.

Те трое подростков с обложки книги – скорее всего, они там. Поэтому Жанне необходимо понять, какая беда грозит им. Звякнуть по телефону в администрацию школы и спросить, все ли у них там хорошо, не грядет ли буря демонов – серьезная, между прочим, задача.

Перейдя в раздел новостей, Жанна не глядя открыла последнюю новость. Заголовок обнадеживал: «Студенты ШМиБИ пройдут интенсивный курс по изучению австралийского английского языка».

Обычно, когда Жанна читала новости, ее левую ладонь согревала чашка горячего кофе, поэтому она, читая, почувствовала себя неуютно.

«25 марта студенты ШМиБИ вместе с преподавателями отправятся в Австралийский университет магических искусств. Первые три дня они будут изучать язык, на котором ведется обучение в университете. Ректор Джемс Шелдоу обещает интересную и незабываемую программу обучения, основанную на собственной методике. В дальнейшем русскоязычным студентам позволят обучаться в стенах университета.

Директор ШМиБИ Григорий Мерц напоминает, что незапланированная командировка может затянуться на месяц в связи с нестабильным климатом на острове. Патрулировать школьную территорию останутся преподаватели Алла Скабеева, Раксон, Мерин и несколько старшекурсников».

Последний абзац, написанный кем-то как бы невзначай, сорвал с Дерева надежд Жанны один лист и бросил ей в лицо.

– Значит надо искать контакты того университета. Книга, у тебя есть что-нибудь?

Книга молчала, словно она самая обычная из всех обычных книг. Пыльная, старая, никому не нужная.

Немного помучившись с сайтом, скрупулезно выискивая номера, эмейлы и другие способы связи, Жанна вышла из комнаты. Ей срочно нужен горячий кофе. Еще лучше – разогретый в микроволновке бутерброд с шоколадно-ореховой пастой.

Голова отказывалась работать. Не то чтобы Жанна плохо соображала, тут совсем иное: магия для нее – новая грань устройства жизни. Как маленький ребенок открывает для себя мир чисел, так она открывала магический мир. Понадобится время, чтобы разобраться.

Обеспечив себя перекусом, Жанна вернулась в комнату. Теплая еда подействовала: думать стало легче.

Звонки, письма – все это слишком человеческое, простое. Она размышляет подобно человеку, а ведь…

– Я – творец! – взволнованно проговорила Жанна.

«Если ни аватары, ни ангелы-хранители на призывы не спешат, сама поспешу!» – решила она.

Ритуалить, шаманить – на что угодно готова пойти. И телепорту научится, если припрет. С пеленок упорствовала, но чего хотела – добивалась. Такова Жанна.

И пострадать готова ради цели, раз всему есть цена. Когда Жанне было три года, она просила маму достать со шкафа леденцы, но мать в воспитании строга – не позволила. Жанна изловчилась, выкрутилась: поставила маленький табурет на стул, залезла и утащила таки горстку леденцов. Правда, не удержалась и упала. Оно того стоило.

Первым делом нужно понять, как работает стихийная магия. Об этом в книге хоть и написано, но смутно. А уж затем мчаться вперед головы.

Доев бутерброд, Жанна внутренне собралась. Раз в ней заключена магия Воздуха, то надо приложить усилия, чтобы ненароком не разнести дом ураганом.

Вдох и выдох. У нее получится.

Сверху, с чердака раздался шум. Жанна на секунду замерла, а потом крикнула:

– Мам, я же просила не лезть в коробки!

В ответ молчание. Это-то и странно. Мать ложку уронит – ругательства польются будь здоров.

Ни шороха. Словно дом купил новую тишину и теперь примеряет. Компьютер – и тот уснул.

Жанна схватила телефон, разблокировала экран и охнула. 22:37. Родители говорили ей, что уезжают на день рождения и вернутся за полночь.

«Главное не бояться», – зашептала мысленно Жанна. И под эту мантру двинулась на чердак.

У самой двери прислушалась: кто-то там ходит, кряхтит. Начитавшись о реально существующих монстрах и человекоподобных исчадиях зла, Жанна меньше всего хотела сейчас открывать дверь.

– Вот так придешь, а ее и нету! – донеслось с чердака.

В следующую секунду Жанна распахнула дверь. Да, так и есть. Аватар! Высокий, но при этом горбатый старик в фиолетовой мантии дрожащими руками подбирал с пола разбросанные вещи.

Он поднял взгляд на Жанну.

– Явилась, не запылилась!

– Вообще-то я вас почти два дня дожидаюсь! – возмутилась она в ответ.

– Два дня. Эка беда! Мы, посыльные, можем и на третий день прийти. Одна, что ли, на очереди? Таких, как ты, нас по сто раз на дню призывают, поди обслужи!

Жанна почувствовала неловкость. С чего старик так с ней разговаривает? И вовсе нет таких, как она. Уж что-что, а свою значимость Жанна теперь знала.

– Вообще-то я творец стихии Воздуха. И будьте добры: общайтесь вежливо!

– А то что? – недобро зыркнул аватар. – Жалобную книгу истребуешь?

Неожиданно он повел носом. Принюхивался.

– Новенькая? – он бросил вещи в коробку, отпихнул ее ногой и подозвал Жанну.

Жанна с неохотой подошла ближе.

– Другие творцы в опасности. Они на каком-то острове… Что вы делаете?!

Старик плюнул ей на свитер и с одобрением закивал.

– Проверил, не фальшивка ль.

– Я?!

– Да! Так на каком, то бишь, острове?

– Не знаю. Школа магии и боевых искусств, там, наверное. Пальмы там, э-э…

Ладони Жанны вспотели. У нее такое часто случается, если она волнуется.

– Я вам лучше книгу принесу. Сейчас!

Жанна метнулась к лестнице, пробежала через коридор в комнату, схватила «Творцов» и, прижав их к оплеванной груди, побежала обратно.

Вот только встретил ее одинокий чердак. Аватар исчез, оставив после себя разбросанные вещи и поднявшуюся пыль.

– Мне ждать его возвращения? – поинтересовалась Жанна у книги.

Замолчав, Жанна укачивала книгу, будто младенца. Надеялась: старик вот-вот вернется.

И он вернулся. Появился в воздухе с двумя молодыми и крепкими мужчинами в серебряных мантиях. Один из них взмахнул рукой – и на запястья Жанны, прочно их обвязав, легла веревка. Другой выхватил книгу.

– Радова Жанна Михайловна, вы арестованы за хищение артефакта класса А, – протараторили ей.

– Пойдем, милочка, – старик-аватар подхватил Жанну за локоть и повел в незримый ей портал.

Сопротивляться она не решилась. Наверняка ее взяли по ошибке. Они разберутся, обязательно. Посадят ее перед следователем каких-нибудь магических дел, она ему-то все и объяснит. А потом засудит всех и каждого за неуважение к стихии Воздуха.

Глава 6. Служба доставки

Розово-фиолетовые бабочки взмывали к листьям тропических деревьев, кружились и возвращались на землю. Рома водил по сырой земле веткой, вырисовывал слово «HELP», а под конец стирал и начинал снова. Друзья еще спали, и утро, если это было утро, было холодным, ледяным, отчего Рома пребывал в состоянии, когда ничего не хочется делать. Тысячи бабочек идеально подходили для ничегонеделания: сиди да любуйся.

Протяни руку – и одна из этих больших крылатых созданий сядет тебе на ладонь. Может, не одна, а сразу две или три. Десять бабочек облепят твою кисть, точно она помазана нектаром, и будут сидеть, пока ты не отряхнешься. Прости их: они не силах тебя спасти.

Рому трясло. Дождь зарядил вчера подобно потопу, а прекратился поздно, в сумерках, когда Света и Женя уснули под навесом. Рома боялся сомкнуть глаз и промучился до утра, поворачиваясь с боку на бок на дощатом лежаке.

С рассветом он поднялся и побрел вдоль берега. Без цели, просто ради побродить. И увидел в подлеске тысячи бабочек разных цветов и размеров. Они кружились вокруг деревьев, как если бы это были вовсе не деревья, а дриады. Среди них Рома и сидел долгое время, пока силы позволяли.

Состояние ничегонеделания довело Рому до того, что он, трясясь от холода, хотя на нем был шерстяной свитер, лег на сырую землю. Превратиться бы в камень, которому все нипочем, ни холод, ни жара!

Родители Ромы воспитывали в сыне самостоятельность. Отец говорил: «Если окажешься в беде, не думай ни о нас, ни о ком-то еще. Забудь обо всех и думай о том, как выжить самому». Он так же учил забывать о морали и нравственности: «Окажешься ты в незнакомом месте, вдалеке от поселений, охоться на животных. Выбрось из головы мысли о том, смеешь ли ты отнимать у зайца жизнь. Волк без размышлений вгрызется мертвой хваткой и потому выживет. Помни: ты должен сделать все, чтобы сохранить себя!».

Единственный из друзей, кто знал хоть что-то о выживании, конечно же, был Рома. Это он придумал, как разжечь большие костры несмотря на дождь. Это он заставил Свету пожелать много-много бутылок, ручки и бумагу, чтобы выкинуть в океан послания с просьбой о помощи. И воздушных змеев она загадала по его просьбе, пусть из-за ливня они и не взлетели. По его научению Женя загадывал сигнальные ракеты и запускал их в небо. Но даже без «магических трюков» Рома нашел бы способ, как подать сигнал бедствия.

Куда серьезнее проблема – Рома не умел ориентироваться. Где восток, где запад, сколько времени указывает солнце – откуда ж знать. Как искать людей – тоже неведомо.

Женя со Светой только и делали, что загадывали желания, бегали по берегу, прыгали, кричали песни и веселились. Словно они из мартовской России прилетели на жаркий и мокрый пляжный курорт. А вот Роме не везло: все, что он загадывал, не появлялось. То ли он плохо старается, то ли не заслужил. В какой-то момент он решил, что это такая проверка от папы: насколько прочно он уверовал в отсутствие чудес.

Магия должна работать для всех. По крайней мере, Рома считал это логичным. Разве она не на стороне справедливости? Обделять вниманием кого-то лишь на основании того, что он в тебя не верит, кощунственно.

На одно дерево взобрался зеленый удав. Света, завидев змею, с криком убежала бы, но не Рома. Он продолжал лежать; была бы кобра или мамба – другое дело. Удав лениво разместился на ветке и уставился на Рому. Странное пресмыкающееся. При виде человека обычно уползают со всей прытью, а тут – «здравствуй, старый добрый сосед, я на тебя погляжу».

Рома приложился ухом к земле и прислушался. Земля гудела. Казалось, в ней живет целый город крото-гномов и добывает руду.

На нос села золотистая бабочка размером с ладонь. Рома задержал дыхание, боясь ее спугнуть. Своими крыльями она спрятала от него обзор, и он закрыл глаза.

Земля под ним отчего-то нагревалась. Она излучала тепло, жар поднимался из самых недр. Рома почувствовал себя как в духовке или мультиварке без 3D-подогрева. Он перестал трястись и наконец расслабил тело. Когда тепло окутало со всех сторон, он наконец заснул.

Разбудил его встревоженный Женя.

– Ромыч, Ромыч! – звал он и тянул друга за рукав свитера.

Рома протер глаза и понял, что уже вовсю палит солнце, а холода как ни бывало.

– Ромыч, Светка плачет!

С губ Ромы почти сорвался вопрос «и что?», но превратился в обыкновенный тяжкий вздох.

– А я тут причем?

– Мне одному с ней неуютно. Не люблю, когда женщины ревут.

Бабочки улетели, оставив зеленого удава по-прежнему висеть на ветке и пялиться на друзей. Не змея, а настоящая камера слежения.

– Пускать слезы полезно, – сказал Рома, поднимаясь. – Давным-давно доказано.

Вернувшись к навесу, они обнаружили Свету вполне себе в бодром состоянии. Она терла розовые щеки каким-то кремом и гляделась в зеркало.

– Шопинг реально помогает снять стресс, мальчики, – улыбнулась Света.

– Шо… Что?! – Женя заметил, что позади навеса куча коробок, покрытых пленкой.

– Я подумала, что раз есть возможность, надо ею пользоваться. «Назаказала» всякого. Шмотки, косметика, девайсы всякие. И маме подарки.

На слове «мама» ее голос дрогнул. Стало заметно, что она скучает по ней и боится, что никогда ее не увидит.

– Так что спасательному вертолету придется слетать туда-обратно несколько раз. И вы закажите чего-нибудь. Жень, ты же новый компьютер хотел? И костюм ниндзя?

– Точняк! – Женя явно восхитился идеей Светы. – Хочу суперкрутой и мощный компьютер!

Рядом материализовались коробки с системным блоком, монитором, клавиатурой и мышью.

– И ноутбук!

Поверх коробок – еще одна. С ярким красным ноутбуком на картинке.

Женя довольно закивал.

– Вот это вещь. Это я понимаю!

– Брось их под пленку, – не отрываясь от зеркала посоветовала Света. – На случай дождя.

Рома приземлился у макро-подноса, как он его называл, и взял тарелку гуакамоле. Не нравилось ему происходящее. Вещи появляются магическим образом? Хорошо. Смиримся, поверим. Но во что Рома не готов поверить, так в то, что у поступков отсутствуют последствия. За все приходится платить.

Неожиданная мысль посетила голову Ромы.

– Дай-ка мне мышку, – попросил он Женю.

Женя, убиравший «покупки» под пленку, кинул ему коробку, и Рома тут же завертел ее в руках.

– Так и думал! – воскликнул он.

На упаковку был наклеен ценник.

– Эти вещи не из воздуха берутся. Они перемещаются из магазина. Понимаете?

– И что? – равнодушно пожала плечами Света.

– Не зли меня, Русачка! Это значит, что вы крадете! Или, по-твоему, никто пропажи не хватится и стоимость товаров не вычтут из зарплаты продавцов?

Рома схватил с макро-подноса конвертик с влажной салфеткой.

– А это из ресторана, как и вся еда!

– Ой, ладно, только не кричи. Я поняла.

Женя сел рядом со Светой и достал загаданный вчера смартфон. Удивительно, что он его еще не разрядил.

– Мы оказались черт знает где, – сказал он, – не по своей воле. Мы имеем право пожить за чужой счет.

Было невероятно жарко. Рома, доев гуакамоле, стянул свитер.

– Мы имеем право выжить, – ответил он тихо. – Волк убивает зайца ради пропитания, а не ради развлечения.

Восторжествовало молчание, прерываемое порывами ветра. Света отвлеклась от косметических процедур и принялась завтракать. Женя, не любивший оставаться в стороне, примкнул к общему «столу».

Друзья молчали, хотя говорить было о чем. Да хоть о желаниях. Они исполнялись с поразительной осторожностью: что угодно, только без шансов выбраться с острова. Связь со смартфона не работала. Лодка или катер остались лишь желаемыми. Сдавалось друзьям, что бесполезны костры, воздушные змеи и прочие попытки позвать на помощь.

Женя склонялся к мысли, что их похитили демоны и держат в заложниках. Почему именно демоны – сам не знает. В детстве дедушка пугал Женю тем, что злые японские духи накажут его, если он не будет помогать маме. Вот в голову и втемяшилось.

Света сначала полагала, что у них есть друг-волшебник, который во время всеобщей беды телепортировал их на остров. Спас троих от катастрофы в родном городе. Вот только почему-то о других забыл. Теперь была почти уверена, что она сама волшебница и сама всех сюда перенесла. Еще приписывает своим заслугам неожиданный вчерашний ливень.

– Предзнаменования, – сказала вдруг Света.

– Что? – спросили парни.

– Летучая мышь, котенок, бабочка. Они предзнаменовали конец света.

Рома и Женя переглянулись. Света перенервничала и мелет чушь.

– Так, – ответил Женя, – давай ты отдохнешь, расслабишься. Наслаждайся моментом, пока можешь. Мы в раю!

Света взглянула на него так, что он сразу же пожалел, что упомянул рай. Незаметно почернело небо, солнце спряталось за тучами. Вот-вот начнется дождь.

– Поразительно, – охнул Женя. – Ты и правда повелеваешь погодой, когда сердишься!

Рома поспешно надел свитер, готовясь к понижению температуры. Погода здесь похожа на российскую: такая же дурацкая. Отряхнув шорты от песка, он вспомнил, как уснул среди бабочек при странных обстоятельствах.

Тучи включили режим «лейка». Капли тяжело ударялись о навес.

– Если уж и допускать магию, то ты управляешь водой, – подытожил Рома. – А я землей.

Он вкратце рассказал, как необычно нагревалась под ним земля, когда ему было холодно. При этом умолчал, что управлять значит осознанно осуществлять какую-то деятельность, а он и не думал приказывать «эй, земля, а ну-ка дай жару!». И возможно ли это технически? Лишний раз нагружать мозги друзьям – плохая идея.

– А я тогда металлом. Смотрите какие красивые! – Женя указал на металлические шипы своих ботинок.

– Я настоятельно рекомендую прекратить набирать ненужное барахло, – Рома недовольно отпил остывший чай. – Те, кто за всем этим стоит, вряд ли желают нам добра. Они играют на наших чувствах и эмоциях, чтобы потом предъявить огромный счет.

Рома видел разочарованные лица друзей. Им неприятно это слышать. Реальность чаще всего куда хуже, чем о ней воображают, но терять с ней связь чревато.

Он посмотрел на потухший сигнальный костер – символ того, что оставаться на этом участке суши бессмысленно. Мимо не проплыло ни одного корабля. Небо самолетами тоже не обрадовало. Нужно искать людей, чем бы это ни грозило, ведь ничего хорошего от изоляции не дождешься.

Огромные волны выкатывались на берег. С шумом и яростью, как языки пламени, они хотели дотянуться до спрятавшихся под навесом. Рома предчувствовал: грядут приключения.

****

Настал момент, когда навес не выдержал и его сдуло сильнейшим ветром. И случилось это так некстати, когда Женя и Света поцапались.

– Ты действительно думаешь, что я виновата в плохой погоде?! – пыталась перекричать дождь Света.

– А кто еще! – кричал в ответ Женя. – Останови ливень, он мне ништячки замочит!

– Ах, ништячки…

Света сжала кулаки и бросилась на друга. Дралась она крепышом, знали все, поэтому Женя предпочел бежать от нее к лесу. Рома наблюдал их нелепую ссору, сжимаясь в свитере и проклиная гены, что сделали его мерзляком.

Пленка, которая, казалось, прочно вбита в песок, сорвалась. Коробки со всем добром полетели в сторону диких, неистовых волн.

– Плакали мои игры, – расстроился Женя, пытаясь хоть что-то поймать.

Над океаном сверкнули молнии. Прогромыхало.

– Мы в аду, – вслух подумал Рома.

Из-за нависших туч казалось, что наступил вечер. Ветер рвал и метал песок, приходилось осторожничать, чтобы крупинки не попали в глаза.

– Надо бы убираться отсюда.

Рому никто не услышал. Света и Женя бегали по пляжу, напрочь не замечая того, что здесь вскоре будет невозможно находиться.

Рома набрал в легкие больше воздуха и что есть мочи прокричал:

– Уходи-и-и-и-им!

И ринулся в лес. Добежав до первых деревьев, он оглянулся. Друзья бежали следом.

Женя плевался песком, Света выжимала воду из рубашки гавайской расцветки. Деревья страшно склонялись, готовые вот-вот рухнуть.

– Нужно уходить вглубь, – сказал Рома. – Там, где лес гуще, переждем бурю и грозу.

Ближайшая пальма, отделявшаяся от леса, вспыхнула от удара молнии и тут же раздался зловещий грохот. Испугавшись, Женя помчался впереди всех в глубины острова.

Втроем бежали долго, без остановок. Пару раз Света поскользнулась. Женю мотало по кустам и веткам – на его теле появлялись царапины. Рома следовал последним, успевая следить за движениями друзей, и оставался цел.

Физкультуру Рома любил и всячески боролся со стереотипом, что «ботаники» – хилые зубрилы, которые и пару раз на турнике подтянуться не могут. Любил он ее как практическую, так и теоретическую: носил учителю рефераты, даже когда того не требовалось. Но сейчас, дыша в спину Светы, он понимал, насколько мало внимания уделял физическим нагрузкам в школе.

Становилось темнее. Мелкие деревья менялись более крупными, кустарники исчезали. Бушевавший ветер затихал.

Женя остановился. Остальным пришлось затормозить.

– Тут змея, – сказал Женя.

– Змея? – Света выглянула за его плечо.

– Большая змея, – Женя сглотнул слюну.

– Змея, надо же, – удивилась Света.

– Хоть сто раз повторите, она от этого в бревно не превратится, – буркнул Рома.

Ему было интересно, что за чудо их встретило, и он обошел друзей. В их сторону полз здоровенный сетчатый питон, приподняв голову. На вид худой и нервный. Такому на глаза лучше не попадаться.

– Он нас сожрет. Он нас сожрет! – Женя вцепился в плечо Ромы. – Надо гнать обратно.

– Стой, – скомандовал Рома.

Сам не понимая почему, он опустился на колени и соприкоснулся с сырой землей ладонями. Она мягко ответила вибрацией. Если его догадка верна, то змею как ветром сдует.

Питон остановился в метре от друзей. Пару раз высунул язык. Опустив голову, развернулся и уполз в другом направлении.

Рома встал.

– Не знаю, как, но сработало.

Дальше они бежать не рискнули, шли не торопясь.

– Как ты это провернул? – почему-то прошептал Женя.

– Представил, что в другом месте сильно нагревается земля. Змеи вроде как тепло любят.

Буря, по тому, что слышали друзья, стихала. Но они продолжали путь, зная, что обратной дороги нет. Потерялись так потерялись.

– Когда выйдем на какую-нибудь поляну, закажем воздушный шар, – предложила Света. – Или с помощью чего можно обозреть остров?

Что с нее взять? Она, подобно многим другим людям, верила: магия – не кредитная карта, лимитов нет, и желаемое выдается по запросу. Но ничего, ошибки учат: в жизни все иначе.

****

Когда дождь прекратился и выглянуло солнце, а друзья остановились перевести дух, Женя улыбнулся:

– Да, вот попадос. Но из плюсов – мы избежали цунами.

Он легко забывал обиды. Такой уж человек: быстро пропускает эмоции, подобно ситу. Зла на Свету не держал, пусть хоть потоп устроит.

В некотором смысле даже весело – бегать по джунглям, рискуя столкнуться с крупным хищником, принимать природный душ под раскаты грома, взбираться на холмы по жиже, а то и срываться вниз. И, наблюдая, как лучи солнца отражаются в крупных каплях, повисших на ветвях, тяжело дышать. Знать: жив, жив!

– Еще хорошо: мы здоровски проводим каникулы, – выдохнул Женя и упал под дерево.

На острове не соскучишься. Женя забыл о любимых играх, о мягкой кровати и коте Борисе. Обо всем, что его радовало, забыл. Вспомнил лишь теперь, когда с него лилась вода и падала грязь на и без того тяжеленные ботинки.

Как-то вчера Рома спросил его, жарко ли в этих ботинках. Они ведь кожаные и черные. На удивление ответ отрицательный. Ноги Жени чувствовали себя комфортно как в обуви, не надлежащей для пользования на острове, так и в черных джинсах из денима. Может, сказывалось то, что он родом из российской глубинки, где летом часто аномально высокая температура, но жара на острове ощущалась едва ли запредельной. Будь это баня, он попросил бы сделать жарче. Дедушка бы подтвердил.

Еще и Рома кутался в свитер, будто не где-то в тропиках он, а в условной Финляндии. Хотя кеды надел лишь потому, что боится ядовитых насекомых. Иначе бегал бы по песку босиком, как Светка.

– Там дальше поваленные стволы, – Рома махнул рукой в сторону, в которую они направлялись. – Скоро выйдем на пустырь или что-то вроде того.

Лидерствовал среди друзей Рома, что Женя воспринимал с вызовом. Мало кто согласится на роль оруженосца, все хотят быть рыцарями.

В спину Жени что-то ткнулось.

– Неси! – сказала Света.

Он понял, что «добрая» подруга тычет в его футболку испачканные сырой землей босоножки.

– А ты?

– Я устала!

– Так выбрось, закажешь себе другие, поновее.

Света хмыкнула. Где-то что-то упало. Получается, прислушалась к совету.

Путь продолжился. Вверху засвистели птицы, и Женя вздрогнул. Он как-то не обращал внимания на неестественную тишину.

– Вам тоже кажется, что лес искусственный? – спросил он. – Идешь себе, идешь, а вокруг ни хвоста. Дикая природа, называется.

– Уже забыл встречу с питоном? – ухмыльнулся Рома. – Или черная вдова у тебя на шее – не живность?

– Вдова?! – взвизгнул Женя.

Он заплясал, словно обжегся кипятком, в попытках согнать паука. Ему это удалось: в траву упало что-то мелкое и тут же убежало.

Дальше шли молча минуты три. Продираться сквозь кустарники становилось сложнее.

– Мы с вами не на пикник вышли погулять, – сказал Рома. – Могли бы и загадать экипировку какую.

Крупный камень в огород Жени.

– А сам что?! – рассердился Женя. – Что же себе не загадал ничего?

Рома вскинул брови.

– Серьезно? Если ты плох на внимательность, у меня джинн в отпуске. Ваша магия действует, видимо, только для тех, кто верит.

На такое заявление Женя рассердился еще сильнее, но понял, что Рома прав, а потому затевать бучу не обязательно.

– Мне жаль. Я не заметил.

Чувствуя подступившую жажду, Женя мысленно пожелал чего-нибудь выпить. В его руках появились две бутылки колы. Одну он протянул другу.

– Не надо. Газировка не утоляет жажду, а усиливает ее.

Зануда.

Дедушка, бывало, после баньки откупорит газировки и пьет-потягивает. И ничего. На жажду что-то не жаловался ни разу.

Поворчав под нос, Женя успокоился. Одну бутылку он все же выпил, а вот вторую разбил о дерево. Света испепелила его взглядом.

Мысли о семье, которая, должно быть, ждет его дома, стали пчелами гнаться за Женей. Страшно представить, как они переживают. Мама обязательно подняла весь город на поиски пропавших, а деда залез в его компьютер и прочитал все истории браузеров. Мало ли, вдруг Жеку завербовала банда ниндзя и утащила в Японию? Еще и переписки в соцсетях прочитает, а постарается – так архивы чатов в играх вытянет, перелопатит.

Зато о школе мысли куда-то попрятались. Ну, тут понять можно: учиться влом. Хоть навсегда прощай, школа, да поминай как хорошиста. Но это-то «навсегда» и пугало. Домой друзья могут не вернуться, застряв где-то посреди океана.

Впереди замаячил просвет. Кончался лес, ознаменовывая прекращение мытарств – долгого пути в «чудном» лесу.

Преодолев последние кусты, каждый из троих охнул: они стояли на лугу с подмятой зеленой травой, где с уверенностью прошел ураган. Но самое примечательное – тысячи синих бабочек, валяющихся повсюду мертвыми.

– Морфо дидиус! – зашептала Света. – Одну мы видели в школе, помните?

– Да-да, – поспешил согласиться Рома. – Наша задача сейчас найти поселение. Do you understand?

Света чихнула.

– И не простудиться, – добавил Рома, а затем пошел вдоль поля.

– Постой!

Света встала на колени и подняла одну бабочку. Та дрогнула крыльями.

– Живая!

Вот что делает друзей друзьями, так это терпение. Рома с видом «да ладно?!» остановился; выжидать Свету ему доводилось и раньше. Женя присел рядом с ней и дунул на бабочку.

Та взлетела.

– Теперь идем? – Рома скрестил руки, предчувствуя ответ.

– Надо ее поймать.

– Сдалась она тебе.

Но Света уже бежала за бабочкой совсем не в том направлении, в котором собирался вести их Рома. Женя, глядя на друга, пожал плечами и последовал за ней. Не бросать же ее тут, улепетывающую за насекомым?

Женя бежал осторожно: боялся наступить на красивые синие крылья, которые появлялись тут и там. Да, они, вероятно, погибли во время ливневого урагана, но это не повод быть бесчувственным.

Оказавшись снова в лесу, он оглянулся. Рома был рядом. Закатывал глаза, по привычке ругая девичью натуру.

Бабочка будто бы вела неразлучную троицу строго по маршруту. Она виляла между стволами, маячила перед глазами Светы, не позволяла отстать, но не давалась в руки.

Попробуй попроси Свету прекратить погоню. Бесполезно. Парни безропотно не отставали – все, на что были способны.

Гнались они долго. Причем уже не намереваясь поймать морфо дидиус, иначе Света заказала бы сачок. Когда лес снова кончился и друзья оказались на открытой местности, обрывающейся перед океаном, солнце, пробывшее на небе недолго, скрылось.

Неминуемо приближалась ночь.

Женя и Света загадали фонарики, но пока их включали, потеряли бабочку из виду. Она исчезла.

– Простите… фух… мальчики.

Света нагнулась, не в силах отдышаться.

Женя прищурился. Невдалеке что-то светило.

– Кажется, мы нашли где переночевать, – выплюнул он слова.

То, что он увидел, обрадовало каждого. Дом. Маленький деревянный, с единственным окном, из которого шел свет.

Приблизившись к нему вплотную и как следует разглядев, Женя удивился: дверь отсутствовала, а окно разбито.

Внутри – одна комната с двумя шкафами и столом у самого окна, на котором горели четыре желтых свечи. В целом выглядело жутковато, особенно пляшущие тени огней.

– Что делать? – обратился Женя к Роме.

Ответила за него Света:

– Что-что. Влезать, конечно!

Она с легкостью запрыгнула на подоконник и была такова.

– Не нравится мне это, – Женя заупрямился.

– Хочешь – спи на улице. Хоть звездами полюбуешься.

И Рома влез в дом.

Женя схватился за шершавый и влажный подоконник. Взглянул на черневший океан, затем на вновь набегающие тучи. Была не была!

Не успел он оказаться внутри, как Света вручила ему чистую и сухую одежду.

– Прямиком из французского бутика, – гордо заявила она.

Друзья принялись переодеваться. Жене досталась белая хлопковая футболка, серые шорты и кеды. Рома получил в подарок оранжевые тонкий синтетический кардиган, шорты и сандалии. Света нарядилась в майку «в зебру» и салатовые бриджи, решив остаться босиком.

Полюбив шипованные ботинки, Женя решил, что ни за что их не бросит, и поставил в угол сушиться.

Рома и Света атаковали шкафы. Их всегда интересовали мелкие и большие ящики, а точнее секреты, которые они скрывают. Женя хотел сказать, что невежливо врываться в чей-то дом и лазить в его вещах, но промолчал. Скорее всего, дом ничейный, да и свечи горели, значит их приход ожидали.

– Оп-пачки! – Света достала две склянки. – Тут мое имя. И Женино.

– Дай-ка.

Женя выхватил у нее склянку с зеленой жидкостью и приклеенной надписью. Внимательно осмотрел.

– И правда.

– Там нигде флакона с моим именем не залежалось? – спросил Рома.

Любая гадалка скажет: Рома таит обиду. Сначала желаниями обделили, теперь и жидкостью непонятной. Чем он острову не угодил?

– Если хочешь, отдам тебе свой, – Женя протянул ему склянку.

– Зачем оно мне? – презрительно фыркнул тот в ответ.

Когда весь дом был проверен от и до, Света положила два флакона на стол рядом со свечами. Для чего они – хоть бы кто записку оставил.

– Наверное, надо выпить, – Света откупорила свой флакон.

– Ты что, Русачка, совсем страх потеряла?! – взъярился Рома.

Он выбил флакон из ее рук. Жидкость расплескалась по всему трухлявому полу. Повалил пар.

Женя, уставший за день и не желавший выслушивать ссору, пожелал матрас. Не такой, как у него дома, но хоть что-то.

В первый день на острове Рома заставил Женю загадать дедушкин планшет. Он рассчитывал, что если написать в нем послание и «сделать возврат» планшета, то шанс, что их отыщут, повысится. Но остров не позволил материализовывать вещи, которыми уже пользуются.

Дабы не спать на голом матрасе, Женя допросил постельное белье и одеяло. Все было доставлено в обертке фирменного поезда. Кто-то из пассажиров не досчитается белья.

Уснул Женя быстро. И так же быстро проснулся, когда услышал за домом женское пение. Свечи уже потухли, а фонарики выключены, но он разглядел, что Света и Рома тоже подскочили со своих матрасов. Рома поднес палец к губам – приказ молчать.

Кто-то ходил за домом и пел песнь на непонятном языке. Высокий молодой голос нагонял жуть.

Женя осторожно подкрался к окну. Стол рядом с ним не позволял спокойно выглянуть, но он умудрился таки это сделать, немного ограничив обзор. Он увидел силуэт женщины в длинном платье, качающей на руках младенца.

Вроде человек человеком, да и женщина. Может, высунуться и поприветствовать? Женя собирался встать, как Света дернула его за палец. Она разместилась позади него.

– Ноги, – едва различимо прошептала Света.

Женя пригляделся и тут же сполз на пол. Днем-то такое боязно увидеть, а ночью – тем более. Не было у нее никаких ног. Были копыта.

Существо запело на русском:

– Кто-о гадил в владеньях твоих? Кто-о пренебрег угощеньем твоим? Кто-о слезы твои, как алмаз, собирал? Че-ей час последний настал?

Чувствуя, как колотится сердце, Женя дал назад: медленно отползал к Роме. Света, напротив, осталась у окна, зачарованно глядя на поющее существо.

Слова повторялись из раза в раз:

– Кто-о гадил в владеньях твоих? Кто-о пренебрег угощеньем твоим? Кто-о слезы твои, как алмаз, собирал? Че-ей час последний настал?

На долю секунды ослепительно сверкнула молния, раскатился гром.

Существо замолчало.

Засмеялся младенец. И его смех запечатлелся в памяти Жени как самый жуткий смех во всем мире.

Глава 7. Заседание

Перемещение в пространстве имело приятное свойство: оно охлаждало и согревало одновременно. Жанна почувствовала, как ветер мягко поднимает ее с пола чердака и переносит на пол круглой комнаты. По зеленым неровным безоконным стенам проходили мелкие трещины. Из одной даже дуло. С потолка свисали десятки лампочек, освещавших пространство идеально ровно и ярко.

Сомнений нет. Жанна читала о том месте, где работают аватары, потому старалась не удивляться. Но как тут устоять, когда ты находишься в настоящем дереве!

Сопровождавший старичок усадил ее на кресло, а сам сел напротив за стол. Двое мужчин в серебряных мантиях встали позади кресла. Веревка на запястьях развязалась и упала.

– Скажите, – робко начала Жанна, – а это пятое измерение или дерево само по себе такое громадное?

– Цыц! – рявкнул старик. – Преступникам слова не давали!

– Я что, на суде? – возмутилась Жанна. – Да чтоб вы знали, вы не имеете права называть меня преступницей, пока судья не признал мою вину!

Аватар в серебряной мантии бросил перед ней на стол «Творцов». Старик прокряхтел.

– Откуда у тебя этот артефакт? – спросил он, щурясь.

– Дядя подарил.

Старик достал свежую папку с бумагами и заскрипел ручкой.

– Дядя, получается. Как его зовут?

– Прежде чем я отвечу на неприличные вопросы, требую А – адвоката, Б – созвать комиссию, чтобы расследовать ваше неэтичное поведение, В – вашего начальника сюда и Г – уважительного ко мне отношения!

Кресло было жестким и неудобным, и Жанна начала ерзать. Противная, противная ситуация, да в довесок нелепая. Как можно обвинять творца в краже? Неспроста об аватарах в книге написано, что они бывают с причудами. Вот тебе и первое знакомство.

Старик попыхтел-попыхтел, полистал бумаги, да наконец сменил тон на дружелюбный:

– Чтобы запросить защитника, вам надо заполнить форму 0-76. Для созыва комиссии заполните анкету нумер три и напишите записку верховнейшему отдела внутренних расследований, – он выдал нужные бумаги и ручку. – В шапке пишите: Гришину Зейлу Яковлевичу. Начальник отдела обслуживания – я. Забыл представиться, старость не радость, Прокопьев Феодор Рыялович. Вы сидите в кресле моего кабинета. Да, это дерево громадных размеров. Но собрались мы внутри него, чтобы я заполнил форму для передачи вас в отдел преступлений. А вы все усложняете.

Жанна слушала его очень внимательно и в то же время заполняла нудную форму с тремя десятками вопросов.

– И да, чистая формальность: вы назвали ваши требования по буквам: а, б, в, г. Это подразумевает, что мы имеем право выполнить от одного до четырех пунктов на свое усмотрение. Впредь, если хотите соблюдение всех требований, относитесь к формальностям более серьезно и используйте слова «во-первых», «во-вторых» с обязательным уточнением необходимости выполнения каждого пункта.

Ответив на все вопросы, что заняло много времени, Жанна перешла к записке. Требовалось изъяснить письменно, в чем обвиняются аватары, прибывшие на ее призыв.

– У вас, аватар, всегда такие странные имена-отчества?

– Аватаров.

– Что?

– Ваша молодежная мода сокращать слова во множественном числе у меня в печенках сидит. Не существует нормативных документов, обязующих говорить «аватар» вместо «аватаров», так что попрошу.

Жанна тяжко выдохнула, продолжая водить ручкой по бумаге. Лист на ощупь был странный, непохожий на обычную бумагу, да и цвет желтый – и это не искусственное состаривание, как она подумала сначала.

Старик отобрал форму 0-76, водрузил очки и внимательно упер взгляд в первую строчку.

– Говорите, вы творец Воздуха?

– Да. Она самая.

– А документ где?

Жанна прикусила губу. Неприятно, когда требуют доказательств. В книге она вычитала, что творец, после того как осознал свою сущность, должен пройти испытание Восьми, определить свои темные и светлые грани и получить уникальный в своем роде амулет стихий. Вот он-то и является удостоверением личности творца.

– Я еще не проходила испытание Восьми. Позавчера узнала о том, кто я.

– Вот как. Придется созвать комитет по особым делам. А у некоторых отпуск. Что же вы нас подставляете, Жанна Михайловна?

Жанна Михайловна молчала. Изливала гнев на листке. Уж она их!

Повеяло холодом. Кресло, в котором она сидела, и стол поднялись в воздух.

Старик захихикал.

– Этим любой умелец похвастается, а вы попробуйте из воздуха отжать воду!

Кое-как заставив мебель вернуться на место, Жанна кинула записку аватару и принялась за анкету.

– С вашим расследованием придется подождать, – старик аккуратно вложил записку в папку. – Время позднее, не раньше завтрашнего послеобеденного часа.

– Вы же понимаете, что я прошу о помощи?! – вскрикнула Жанна. – Трое творцов в опасности, посмотрите сами на обложку!

– Это артефакт, а не ясновидящий. Прекратите орать, у меня от вас звездочки на ногах появляются!

Анкета была заполнена. Жанна сложила на коленях руки, стараясь контролировать эмоции.

– Я должна знать, что с ними все хорошо!

Старик кивнул мужчинам. Они, слегка поклонившись, растворились в воздухе.

– Ребята отправились на остров, о котором вы говорили. Если… э-э-э.. творцы там, мы непременно примем меры. А пока подождите, я ненадолго. Надо потолковать кое с кем.

Старик поднялся, вытянулся, хотя куда уж ему, взял папку с документами и книгу и мигом исчез. Стало быть, написал-таки перенаправление в отдел преступлений.

– Ненавижу бюрократов, – прошипела Жанна.

Шло время. Жанна сидела в кресле, постоянно дергаясь. Ее пытались убить, но она не жалуется. Более того: готова отправиться спасать других ребят по несчастью. Ан нет! Вот тебе куча бумажек, заполни их и тогда, может, мы тебя не посадим за преступление, которое ты не совершала.

Как они вообще узнали ее данные? И фамилию, и отчество. Еще и артефакт учуяли этажом ниже. У них что, в сетчатку глаз и носовые пазухи встроены сканеры какие-то?

Минуты-бриллианты ссыпались в небытие, а Жанна продолжала оставаться в комнате одна. Мысль о том, что ее могут наказать за хранение «Творцов стихийной магии», порядком поднадоела, но никуда не улетучивалась. Ее подарил дядя, брат матери, которого она едва знала. Где этот дядя, как его найти – тут разве что ритуал поиска пропавшего поможет. Жанна его лица не помнила, знала только имя, уж больно оно странное: Радислав.

Жанна почувствовала, как ее тело мягко обволакивает воздух. Ее перемещают в пространстве вместе с креслом. Через секунду она появилась в белой круглой комнате, где сидело двадцать аватар за длинным столом-полумесяцем. Половина из них – мужчины и женщины в розовых мантиях. С левого края сидел старик, приведший ее сюда.

Тот, что сидел в центре, крупный мужчина в розовой мантии, зычно заявил:

– Уважаемые коллеги, представляю вам предположительного творца Воздушной стихии Жанну. Дорогая Жанна, мы, верховнейшие аватары русскоязычного сообщества ведов, просим вас о прощении нас за неподобающее поведение.

Жанна хмыкнула. Не удержалась – ведь ей досталась такая честь быть тем, кого уважают и ценят лишь за то, что он есть.

Аватар продолжил:

– От имени всего нашего коллектива прошу простить за то, что не представились во время задержания. Простите за плевок одного из нас, мы понимаем, что в вашей культуре это не принято и даже не безопасно. Вероятно, из-за плевка вы могли получить психологическую травму и находиться в состоянии шока, поэтому в качестве компенсации мы в срочном порядке вышли из отпусков и созвали комиссию.

– И все? – надменно спросила Жанна. – Где мой защитник? И что известно о других творцах?

– Защитник будет предоставлен завтра, но сейчас рассматривается вопрос о ваших претензиях, указанных в записке. Вы пишете, что, вместо того чтобы помочь, наши сотрудники схватили вас без серьезных на то оснований. Вам инкриминируют статью о похищении охраняемого артефакта. Разве это не основания?

– Пока моя вина не доказана, вы не имеете прав даже прикасаться ко мне! Я творец и несу в себе священную магию!

– Однако на вас нет амулета…

– Как удобно! – Жанна вскочила с проклятого кресла. – Меня пытался убить ангел-хранитель еще до того как я узнала, кто я на самом деле, я получила травму на всю жизнь! А через пару дней меня хватают бравые братцы-молодцы и тащат непонятно куда! Я ничего не крала! А вы жалкими извинениями не обойдетесь! Мои друзья в опасности, я это знаю, я верю той книге! Если они погибнут, будете в этом виноваты вы!

– Милочка, – обратился старик. – Ну умрут они, что с того? Стихии найдут себе других хозяев, всего-то.

Откровенной наглости Жанна не ожидала. Раньше она думала, что аватары – сосредоточение мудрости. Теперь считала иначе: сосредоточение дурости.

– Попрошу успокоиться, – сказал тот, что в центре, – ваше поведение, Феодор Рыялович, ставит под сомнение компетентность. Жанна, еще раз извините. Коллеги, голосуйте, перед нами творец или самозванец.

Жанну пронзили взгляды. Они жгли ее, изучали. Но Жанна держалась стойко и гордо. Наконец присутствующие зашептались. Когда все смолкли, тот, что в центре, заявил:

– Жанна. Мы признали в вас творца. Теперь по поводу тех ребят с острова…

Аватар глянул под нос – на столе лежали бумаги.

– К сожалению, обстановка на острове плачевная. Младшие сотрудники из отдела преступлений засекли демоническую активность. Быть там опасно. Творцов найти не удалось, зато замечена стихийная активность, что является маркером их присутствия, но не доказывает этого. Для уточнения ситуации на острове мы задействуем преподавателей из Школы магии и боевых искусств, а на это понадобится время. Если творцы Огня, Воды и Земли попали на остров, мы обязуемся сделать дубли их личностей. Семьи и друзья заслуживают быть с ними, а не считать их без вести пропавшими. На сим собрание подошло к концу. Жанна, мы отправляем вас домой на Землю. Выспитесь. Суд по вашему делу завтра.

Снова приятный теплый холод обволок Жанну. А через секунду она стояла в другом месте. Таком родном, но успевшим стать чужим. Чердак не изменился, да и с чего бы, ведь ее не было от силы два часа. Но ощущение, что прошла вечность, не проходило.

«На Землю? – подумала Жанна. – Это что же, я была на другой планете? Ну дела».

Глава 8. Знание

Пока женщина с копытами, как у сатира, пела, Света разглядывала ее наряд. Что-то в ней будоражило память: белое платье и венок на голове. Когда женщина высоко запрокинула голову и засмеялась, отзываясь на смех младенца на руках, Свету посетила догадка.

Она переползла к друзьям и прошептала:

– Это русалка.

– Ты копытца видела? – запротестовал Женя.

– Да. Наверное, она помесь русалки и… лешего. Ну или сатира, не знаю. Но она выглядит почти в точности как обычная славянская русалка!

Рома решил убедить глаза, что Света и Женя не врут на счет конечностей, и пополз к окну. По ходу он спросил:

– Откуда ты вообще знаешь, как выглядят русалки?

– Не ты ли первым русачкой стал меня называть? Вот я заинтересовалась еще тогда. Думала, чего же оскорбительного в них, раз весь класс смеется.

И ведь не соврала. Поначалу обидное прозвище заставило Свету увлечься славянской мифологией. Поняв, что у русалок есть свои плюсы и минусы, она даже возгордилась тем, что зовут ее Русачка, пусть оно в самом-то деле никакого отношения к русалкам не имело.

Женя пополз к другу, Света последовала за ним. Втроем они наблюдали, как могли, мифическое существо.

– Взгляните на ее волосы. Они длинные и распущенные, прямо как в книгах.

– Еще оно может быть лесным духом или сатиром, – сказал Женя.

– Ага, – хмыкнул Рома. – Или это обычный человек с маскарада. Может это вообще туфли такие? У островчан своя мода.

– Лучше скажи, зачем она пришла, – устыдил его Женя за издевку.

– Она пришла нас наказать, – поняла Света. – Ведь ты, Женька, разбил бутылку о дерево. Некрасиво поступил.

– Ой, тоже мне. А сама шлепанцы выкинула! Мусорщица!

– Не ты ли меня науськал? И не шлепанцы, а босоножки!

– Тише вы, – шикнул Рома.

Приходила духота. Стены дома, холодные на ощупь, теплели. Свете не хватало воздуха. То ли ее охватила паника, то ли дело нечисто. Тем временем существо положило грудничка на землю. Позади него сверкнула молния.

Женщина, напевая, повернулась к окну:

– Воздух, и земля, и огонь, да и водица. Что же деточкам не спится? Я пришла повеселиться!

Она захохотала под гром небес.

Нужно действовать, медлить нельзя. Живыми существо их не отпустит.

– Говоришь, земля под тобой нагревалась? – спросила вдруг Света.

– Да, – ответил Рома и тут же попятился от окна.

Света взглянула на стол в поисках флакона с жидкостью для Жени. Свой-то она профукала. Если ее догадки верны, есть шанс спастись. Схватив флакон, она дала его другу.

– Выпей!

– Что?! Смерти моей хочешь?

– Я думаю, что остров – что-то живое. Это он исполнял наши желания. И был добр к нам, а мы обошлись с ним нехорошо. И это снадобье или что там преподнес он!

– В качестве яда? – Женя брезгливо глянул на содержимое флакона.

– В качестве подарка! Он хотел нам помочь, а Ромка разбил подарок. Вот тебе и гнев острова! Пей, давай!

Женщина-существо-русалка, как ее ни назови, медленно подходила к окну. Света неловко улыбнулась ей, в тайне надеясь на милость. Женя нерешительно глянул на Рому, который забился в угол и не желал что-либо предпринимать.

Внезапно в глазах Жени мелькнул ужас. Он смотрел на свои руки и чего-то не понимал. Затем быстро открыл флакон и выпил. Света ожидала, что он упадет в обморок, его вырвет или чего похуже. Реальность была иной: Женя замер. А спустя мгновение он открыл рот и из него вырвалось пламя.

Вот так друзья поняли, что никаким металлом Женя не управляет. В его крови – стихия Огня.

****

Прежде чем опустошить флакон, Женя сто раз отругал себя за необдуманный поступок. Когда же жидкость понеслась к желудку, обжигая нутро, он вдруг просветлел. Это действительно был подарок острова. Дорогой подарок. Бесценный.

С каждой каплей снадобья в Женю проникло знание. По ощущениям оно походило на легкое дыхание, очищающее от тумана в голове.

Женя прозрел.

– Я – творец, – сказал он. – И я владею Огнем.

Тем временем русалка запрыгнула копытами на подоконник и истерично захохотала.

– Так, творец, – быстро проговорила Света, – вот тебе задача: сожги ее!

– Что?

– Русалки боятся огня. Убьешь ее – спасешь нас.

Вдруг вскрикнул Рома. Он отдернул спину от стены.

– Бревна просто кипяток! – воскликнул он.

Русалка спрыгнула на пол и бросилась на Женю. Она пыталась подобраться к его подмышкам. Защекочет до смерти.

– У меня не заказалась дубинка! – ахнула Света и кинулась кулаками отбивать друга.

– Магия желаний больше не сработает, – ответил Женя, пытаясь спихнуть существо.

Если бы Света выпила свой подарок, то знала бы: младенец, что лежал возле дома, – человеческое воплощение острова. И ему сильно не понравилось, как творцы встретили его. А существо, условная русалка, в самом деле дитя владычицы озера и хранителя леса, и она оберегает остров.

Русалка не позволяла себя скинуть, держалась крепко, покрепче любого здорового мужика. Может, Женя и сжег бы ее, да не знал как.

Щекотка показалась пыткой. Ничего общего с обычным щекотанием. Больше похоже на то, что лезвия проносятся по тонкой коже тысячи и тысячи раз, распространяясь по всему телу дрожью из сотен иголок.

Рома схватил ее за копыта, но она с легкостью его отлягнула. Свету она отбросила к стене, которая почему-то плавилась, как и весь дом. Того и гляди, потолок закапает им на головы, и живым им уж точно не выбраться.

– Огонь! – прошептал Женя, представляя, как из его рук вылетает пламя.

Не получалось. Женя продолжал представлять, что стихия течет от его мозга по руке, добирается до пальцев и, наконец, вырывается на волю. Ну же! Давай!

– Да!

Короткое пламя обожгло русалку, и она, шипя, отступила. Женя направил на нее ладони и пару раз стрельнул огнем. Русалка, как и все, почувствовала жаркий запах плавящегося дома. Стремительно она достигла окна и была такова.

– Выбираемся! – крикнул Рома.

Пока Света и Рома выбирались наружу, Женя хватал шипованные ботинки. Он выпрыгнул на поляну вовремя – обвалилась, как расплавленный шоколад в кружку чая, крыша.

Русалка, встав позади ребенка-острова, лихорадочно бегала взглядом от одного творца к другому. Ее леденящие глаза выбирали первую жертву.

– Чего ты ждешь, сожги ее! – настаивала Света, схватившись за Женю как за спасательный круг.

Где-то над океаном, вдалеке, беззвучно сверкнула цепь молний. Дул пронизывающий ветер. И Женя, глядя на кипящее яростью врага, решил, что, должно быть, она одинока. Русалка вынуждена всю жизнь быть рядом с дитяткой, защищать его от обидчиков. Никакого покоя, никакой жизни.

– Нет, – сказал он.

Женя провел пальцем вдоль, представляя, как огненная линия разделяет их и ее. Вспыхнула земля и тут же погасла. Но и этого было достаточно, чтоб русалка испугалась и отпрянула, чуть не наступив на младенца.

Надев ботинки, Женя шагнул вперед. Осторожно приближался к ней.

– Что ты творишь! – всхлипнула Света и потащила его за руку обратно.

– Это потому что у нее ребенок? – тревожно спросил Рома.

– Защищай его, – обратился Женя к русалке, а потом взглянул на дитя-остров: – Прости нас.

Будь он супергероем, а жизнь представляла бы собой компьютерную игру, Женя запросил бы гонорар, прежде чем расправиться с русалкой. Но награду он уже получил преждевременно – исполнение желаний. Не за смерть несчастной русалки, а за сохранение ей жизни.

Через магическое вещество во флаконе остров пытался познакомиться с ними, творцами, и приоткрыть правду о них. С самого начала он знал об их присутствии и исполнял хотелки, что давалось ему непросто. Остров нуждался в дружбе. Не с кем-то еще, а именно с творцами. А он и Света оставались глупы, загадывая вещи, прямо как в интернет-магазине.

Женя развернулся и зашагал прочь. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять: русалка, подняв младенца, вновь запела песню, словно этой ночью никто ни с кем не повстречался.

Света первой подала голос, когда они втроем вновь скрылись в лесу:

– Друже, объясняйся. Творец?

– Что за леший тебя за губу тяпнул, что ты выпить яд решил, – буркнул Рома.

Фонарики остались в расплавленном доме, так что приходилось продираться вперед сквозь тьму. Как ни загадывай, блага цивилизации им теперь не посветят.

У Жени часто возникала проблема: он не мог сформулировать мысль емко и без излишеств. Поэтому, прежде чем рассказать друзьям, что же он такого узнал, выпив из флакона, Женя решил помолчать.

Рома обо что-то споткнулся. Наклонился и поднял несколько веток.

– Зажги их.

И Женя зажег. Вперед они шли уже с факелом, к которому чуть позже присоединились еще два. Приходилось постоянно поддерживать огонь, чтобы он не потух.

Только Женя собрался с духом объяснить, что за волшебство творится на острове, как Света уронила факел и принялась щупать глаза.

– Я ослепла! – с ужасом прошептала она.

А спустя мгновение ослеп Женя.

****

Рома вел друзей паровозиком: за его плечо держался Женя, а за Женино – Света. То, что он сохранил себе зрение, говорило яснее некуда: это цена за исполнение желаний.

Шли они долго и медленно. Женя не смог, будучи слепым, поддерживать огонь импровизированного факела, поэтому Рома сам был подобен слепому.

– Наверное, безопаснее было остаться у хижины, – проворчал он под нос, слушая, что говорит друг.

Женя увлекся рассказом о чем-то фантастическом, во что Рома, конечно же, не верил. Бредни какие-то. Ну как так-то, что он – творец Земли, один из сильнейших ведов, что в простонародье значит волшебник или маг, Света – творец Воды, а Женя – творец Огня. Прямо боги какие-то недоделанные.

Смешнее всего: они и неизвестный им творец Воздуха – источники магии. То есть, получается, по такой логике, одушевленный остров исполнял их желания, пользуясь ими как источниками, а потом вдруг обиделся и решил покарать, наслав русалку. Младенческая логика.

Спасибо, остров, что хоть сразу не убил. Но уж приличия ради мог воспользоваться ими, раз уж они такие неисчерпаемые колодцы, и создать человекоподобное чучело-робота, которое объяснило бы, как они тут оказались и почему.

Вот на «как» и «почему» ответа у Жени не нашлось. Поди, хитрюга-остров утаил правду. Да и с чего бы верить в эти сказки? Женя просто сошел с ума. Воображение разыгралось на нервной почве.

А может и вовсе они втроем в поле надышались дурман-травой и теперь галлюцинируют. Никак не отпустит. В общем, Рома поставил штамп: не доверять.

Света охотно поверила в россказни и даже перебивала Женю своими предположениями о том, как все устроено в мире магии. А Женя ее не слушал и нес чепуху дальше.

Отец Рому учил относиться ко всему с подозрением. Уроки он хорошо усваивал. И мир стихийной магии, русалок, аватар и о чем там Женя трещал, он не примет за истину. А даже если все и правда, то не приживется он тут. Остров рано или поздно поймет, что по ошибке взял не того, и отошлет обратно домой. Найдет себе другого творца. Пусть Женя и говорит, что это невозможно.

– Творец, – Рома хмыкнул, – звучит как бог.

– А мы и есть боги! – слепота не лишила Женю энтузиазма. – Маленькие, начинающие, но боги.

– Да-да, – Рома закатил глаза. – Лучше скажи, как отсюда выбраться, с острова твоего.

– Скоро дойдем до деревни, там попросим провести нас в Школу магии и боевых искусств.

Рома нахмурился.

– Деревни? Школа? Так ты знаешь дорогу?

– Немного. Если ты никуда не сворачивал и мы идем прямо, то выйдем к деревне Воды.

– А сразу сказать вера не позволяет? – рассердился Рома.

– На острове четыре деревни: Воды, Огня, Земли и… Какая четвертая – забыл.

– Воздуха?

– Точно!

– Что еще?

– Э-э… Проклятые дебри, стихийный лес, долина страждущих, смертельная роща, пророчье поле, откуда мы идем, озеро и школа.

Каким должен быть остров по площади, чтобы разместить в себе столько добра?

– А еще мы в Тихом океане, – добавил Женя и наконец замолк.

– Остров как называется?

– Остров.

– Прямо так?

– Ага.

– Ну, связь хоть есть? Интернет?

– Не знаю.

– Порт, причал? Как сюда люди добираются?

– Я же говорил, ты чем слушал! Сюда можно попасть только трансформировавшись!

– Может, телепортировавшись?

– Не знаю я!

На том допрос был закончен. Рома понадеялся, что Женя прав, и они скоро выйдут к деревне. И не к дикарям, а цивилизованным гражданам, желательно знающим английский язык и что такое унитаз и горячий душ.

****

Все вокруг выглядело размыто, так что Света просто закрыла глаза и расслабилась, чувствуя, как халат приятно облегает тело.

Женя оказался прав. Они вышли к деревне, где их заприметили, судя по голосу, семья из женатой пары и двух-четырех детей. Они говорили по-русски, как и все жители острова. Потому что остров, понимаете ли, русский. В Тихом океане, тропический, ага.

Их приютили и накормили, как родных. Потом отправили в баньку, приговаривая, что святая вода очистит от проклятий русалки, а это она навела на них слепоту, и через час-другой восстановит зрение.

На кухне царил уют, такой домашний, что Света чувствовала себя как никогда спокойно. Поначалу она чуть не расплакалась, когда ей в руки дали банан, ведь именно завтрак с бананом должен был ждать ее мать. Позже все-таки разревелась, и ревела долго и громко. Хотела домой, к маме. А если начистоту, то по отцу она скучала не меньше, пусть он и не проявлял к ней никакой любви.

Может быть, теперь, когда Светы в их доме нет, отец понял, насколько пренебрегал отношениями с дочерью. И тоже горько плачет.

Казалось, прошла вечность с того дня, когда они очутились на пляже. Та жизнь, тот март – их давно смыло океаном. Их смыло еще теми волнами, под которые засыпала Света в родной кровати в последний раз.

После бани ей полегчало. Действительно: париться – то же, что поход к психотерапевту. Рома и Женя были рядом, и это воодушевляло и успокаивало куда сильнее милых голосов женатой пары.

Женя вел с ними беседу, говорил, что они хотят вернуться домой. Мужской голос подтвердил: да, для этого понадобится дойти до Школы. Но они провести их туда не согласны. Говорит, слишком опасно. Там, понимаете, чертовщина творится. И вряд ли кто живой есть.

А все из-за острова. Каждый год весной у него начинается, как выразился женский голос, простуда. В Школе находится магнит, который приманивает зло, и вот всякая нечисть слетается туда, подобно бактериям. Недели через две должно пройти. Тогда и в путь-дорогу всей семьей готовы проводить. До того дня – ни шагу.

Чего таить, Света хотела вернуться еще и в родную школу. Туда, где куча знакомых лиц, весело галдящих или внимающих учителям. Изучение новых тем и параграфов – это так повседневно, а Света тянулась именно к повседневности.

Но, чтобы вернуться на родину, ей предстоит посетить иную Школу. И уж вряд ли она будет ждать, когда нечисть соизволит оттуда уйти.

Глава 9. Хранители

Каждый раз, когда Жанна выглядывала в окно, ей мерещился кролик с грозным, убийственным взглядом. Сложно сказать, сколько часов она спала и спала ли. Всю ночь она с настойчивой постоянностью вскакивала с постели и всматривалась в окно, переводила взгляд на часы и возвращалась ко сну.

Трудно принять правду: аватары с легкостью опытных шарлатанов перевели неудобную им тему на более выгодную. Куда проще обвинить несчастного человека в том, что он не совершал, чем признать несостоятельность системы.

Ангел-хранитель намеревался похитить ее жизнь. Вышвырнуть источник магии из сосуда-подростка. Зачем? Почему?

Жанна провела остаток ночи и начало утра в бешенном беспокойстве. Чем дольше тянется время, тем меньше вероятность, что творцы живы. Без помощника-книги, своей обложкой готовой подсказать состояние каждого из них, было не по себе.

Защитник из отдела преступлений пришел к Жанне в половине восьмого. Серебряная мантия для него, высокого, была слишком коротка, и Жанна не могла не упрекнуть в этом.

– Новую партию с подходящий размером завезут только через два года. Застряла на таможне, – объяснил он. – Ношу какая есть. Зовут меня Владлен Титомирович, очень приятно. Так в чем суть дела?

Мало того, что у Жанны вскружилась голова от еще одного странного имени, так этот Владлен еще и сел на ее кровать без разрешения. В мантии, которая где только ни бывала! А на ботинки, к счастью, не испачкавшим ковер, смотреть аж тошно.

Жанна рассказала все как есть, не утаив ни мельчайшей детали. И то, как она взлетела над сугробами и погналась за кроликом, и то, какого цвета были волосы ее дяди Радислава, когда он вручал ей «Творцов стихийной магии». Уж его золотистые локоны она запомнила превосходно.

– Судя по всему, твой дядя, препод из ШМиБИ, и украл эту книжонку, – подытожил Владлен. – Скажи на суде то же, что рассказала мне. Слово в слово.

Так Жанна и поступила. Повторила в точности всю историю с ангелом-хранителем, пару раз лишь приукрасив, чтобы выставить себя немножечко жертвой, и про дядю.

Судьей был некий тучный пожилой человек, вот-вот готовый отойти в мир иной. И Жанна бесилась с его бесконечно долгой болтовней о формальностях судебного заседания.

– Подсудимая задала резонный вопрос, – протянул он, – где сейчас ее ангел-хранитель? Требую его в зал немедленно!

Холодная тишина в зале продлилась несколько минут. Ожидали появления хранителя, да вот он не объявился. Тогда-то и зашушукались некоторые аватары. Происходит недоброе. Хранители всегда должны объявляться на суд по первому зову – в одно мгновение.

– Хм, – судья свел брови, и они тут же утонули в складках на лбу, – ваш хранитель, подсудимая, или мертв, или… Прошу отдел ангелов-хранителей провести расследование немедленно.

– Ваша честь, – поднялся со стула аватар в бежевой мантии, – это невозможно. Все наши сотрудники заняты сбором плановой внеплановой статистики по подопечным.

– Не волнует. Приоритеты! – рявкнул судья.

– Но… Мы… У нас в прошлом квартале сократился штат в три раза, и рук катастрофически не хватает! Хранители взяли нагрузку в четыре раза больше нормы. Это беспрецедентно!

– Тогда поставьте в очередь задач! И замените подсудимой хранителя. Немедля!

– Будет-с сделано, – человек в бежевой мантии сел на место.

Тут с места поднялся импозантный мужчина с усами, моноклем и распахнутой серебряной мантией. Это был обвинитель.

– Раз мы заговорили о расследованиях… Жанна, ответьте, что вас связывает с другими творцами?

– Не отвечай, – шепнул Владлен.

– На прошлой нашей встрече вы назвали их своими друзьями, – продолжил обвинитель. – При этом артефакт «Творцы стихийной магии», как бы мы к нему ни относились, утверждает, что они в опасности. На острове, где, гипотетически, находятся оные, прошла страшная стихийная буря. Плюс ко всему ваш хранитель не выходит на связь. Вопрос! А не причастны ли вы, Жанна Михайловна, к покушению на вашего хранителя и творцов, или, как вы их назвали, друзей?

По всему залу зашумели. Не только Жанну поразило обвинение.

– Это где ж это видано – своего ангела убивать? – воскликнул кто-то.

– Протестую! – вскричал защитник. – Это к делу не относится!

Чувствуя, как по телу разливается гнев, Жанна напряглась, чтобы сдержать эмоции. Не хватало, чтобы ее способности вырвались из-под контроля и расшвыряли тут всех. Признают как неуважение к суду. Но все же ветер поднялся, сметая со столов бумаги.

– К порядку! – судья застучал молотком. – Порядок в зале! Тишина!

Когда все вернулись к спокойному состоянию, Владлен протянул Жанне стакан с желтой жидкостью.

– Что это?

– Зелье. Успокоит твои нервы.

Жанна вежливо швырнула стакан на пол, и зелье расплескалось в ногах обвинителя. Уже спокойно она поднялась и спросила:

– Как вас зовут?

– Герц Жан Яков, – ответил обвинитель.

Жанна, стараясь удержать дрожь в ногах от страха и негодования, по-ледяному прошипела:

– Обращаюсь ко всему суду, ко всем аватарам. Раз вы так захотели поиграть в нелепые обвинения вместо того чтобы спасать жизни творцов, я обвиняю вас всех в дискриминации! Да, вы, Жаны, Феодоры, Владлены и Зейлы, обвиняетесь в том, что допускаете в вашу дремучую, бюрократическую аватарию только тех волшебников, чьи имена звучат необычно!

Жанна с шумом выдохнула. Она сама едва ли ожидала, что сможет выговорить столь длинное, пламенное предложение. Не зря книг много читала – научилась общаться витиевато.

– Хорошо, – судья развел руками, призывая к миру, – давайте вопрос о возбуждении ваших расследований перенесем на следующее свободное окно. В одиннадцать часов ноль пять минут сегодняшней датой.

На этом Жан откланялся и вернулся на место. Поднялся Владлен.

– Прошу вызвать свидетеля, дядю Жанны – Королева Радислава Германовича.

И он вошел в зал суда. Совсем не таким, каким его помнила Жанна. Его золотистые локоны исчезли – вместо них строго прилизанные черные волосы. Когда-то добрые и светлые глаза потемнели и посуровели. А с губ не слезало ехидство. Одежда на нем – полная противоположность тому, что ассоциировалось с ним у Жанны. Раньше он носил яркие, броские свитера, модные в те времена джинсы. Теперь: черный свитер да черные туфли под черными брюками. Поверх всего – мантия. Черная. Дядя не удосужился взглянуть на племянницу – прошел молча и горделиво на скамью для допроса.

– Назовите ваше имя, – обратился к нему судья.

Жанна с недоумением посмотрела на защитника. Зачем спрашивать имя того, кого только что назвали?

– Формальность, – улыбнулся Владлен.

– Королев Радислав Германович. Известен как Раксон.

– Род деятельности?

– Бросьте, – усмехнулся Радислав, прямо глядя на судью, – вы прекрасно знаете, кто я.

Судья ответил суровым взглядом.

– Ладно. Я преподаю боевое оружие, магические бои, артефакты, демонологию и некромантию в Школе магии и боевых искусств имени Ярославы Судьбиной, ныне покойной. Степени магистра теоретико-практических наук и боевых искусств.

– Подсудимая утверждает, что вы подарили ей артефакт класса А «Творцы стихийной магии», когда она была ребенком. Вы можете это подтвердить или опровергнуть?

Радислав впервые посмотрел на Жанну. Холодный взгляд, горькая усмешка. Ни теплой тебе улыбки, родная, ни сочувствия в глазах. Родственники – они такие.

– Да, я подарил ей эту книгу.

– Получается, украли ее вы, а не она?

– Спятили? Было б у кого красть. Я купил «Творцов» на ярмарке списанных артефактов. Которую организовали вы, между прочим. Что, система дала сбой, и вы забыли списать проданный артефакт?

Радислав громко рассмеялся. Звучал смех жутко и неестественно.

Судья тут же потребовал проверить информацию в базах, действительно ли артефакт выставлялся на продажу и когда. Запрос был обработан в считанные минуты и вот уже судья выносил решение:

– Из-за отсутствия доказательств преступления с Радовой Жанны Михайловны, творца Воздушной стихии, снимаются все имеющиеся обвинения. Судебное заседание окончено. Перерыв до одиннадцати ноль пяти.

Удар молотком.

Жанна вместе с Владленом и другими переместилась на другой этаж дерева.

– Это называется трансформацией в пространстве, – мягко сказал Владлен. – Посиди здесь до суда.

Защитник трансформировался из комнаты, но Жанне то было и нужно. Она отыскала взглядом дядю.

Радислав беседовал с одним из аватар в серебряной мантии. В момент, когда он пожал ему руку, Жанна поняла: сейчас или никогда.

– Всего доброго, – сухо произнес Радислав, укутываясь в мантию.

Жанна взмыла в вверх и понеслась к дяде. Нельзя опоздать.

Ее рука сжимает его руку – успела. Их охватывает приятный теплый холод, и они исчезают в воздухе.

****

Замок – первое, что приходит в голову человеку, попавшему в ШМиБИ. Современный замок – если человек внимательный. Высокие потолки и древние, как сами стены, лестницы, не скроют камер слежения, свежевыкрашенные в коричневый оконные рамы длиной под три метра и москитную сетку за ними. А робот-пылесос, проделавший огромный путь по коридору, лишь для того чтобы уткнуться в пятку Жанны, и вовсе охарактеризует Школу как продвинутую.

– Вот стоило тебе цепляться! – разозлился Радислав, отдергивая руку. – Чего тебе не хватало? Жила бы себе обычной человеческой жизнью, бед не знала. Но поперлась на зов приключениям!

Жанна похлопала глазами для вида удивленного не добродушием дядюшки. Что ее удивляло больше: могильный холод, пробиравший до костей.

– Решила геройствовать? Возрадуйся: попав сюда, обратно ты просто так не выберешься.

– Почему?

– Остров не отпустит. Он никого просто так не отпускает.

– Так тому и быть, – решила Жанна. – Помоги мне найти творцов.

Радислав вздохнул так, словно у него судороги.

– Доведешь ты нас до каления. Упала на мою седую голову. Пойдем.

Он повел ее вдоль коридора.

– Что значит «обычной жизнью»? – нашла на что возмутиться Жанна. – Я, вообще-то, творец, мне такое не положено.

– Меньше зазнавайся.

Жанна почувствовала, что робот-пылесос вновь уткнулся ей в ноги. Она попыталась взлететь, но не получилось. В магии ей еще упражняться и упражняться.

Они прошли мимо двери с табличкой: «Студенческий совет ШМиБИ». Жанна, находившаяся в плохом настроении, высказалась:

– Почему в аббревиатуре первая «и» с маленькой? Какая-то дискриминация союзов!

– Чувствую, в будущем ты станешь верховнейшим аватаром отдела по защите ущемленных и обделенных, – съязвил дядя.

– Такой отдел есть?

– Нет.

– А должен быть!

Радислав привел Жанну к массивным дверям. Достал из кармана ключи и отпер их.

– Вроде школа магии, а ворота открываются по-человечески. Ну дела.

Жанне хотелось ныть и жаловаться. И знать бы с чего такое настроение. Суд выиграла, на остров попала. Идеально для радости.

– Магия – самое ненадежное, что есть на свете, – со всей серьезностью ответил Радислав.

– Почему тебя называют Раксоном?

Они вышли наружу. Ветер мгновенно взъерошил рыжие волосы Жанны, словно радуясь встрече.

– И знают ли мои родители, что ты волшебник?

– В магическом сообществе принято говорить «вед» вместо «волшебник». И прекрати задавать вопросы. Я отведу тебя в студгородок.

Всю дорогу Жанна допрашивала дядю, а он, пусть и нехотя, отвечал. Он поделился общеизвестным секретом: прозвище наделяет веда особенной силой. Его нужно заслужить. Обычно в побоище. Иногда оно само привязывается к человеку и следует за ним по пятам, с каждым его произнесением наделяя мощью. Такой мощью, что и остров позавидует.

Остров, оказывается, живой. И имя у него славянское: Остров. Хороший, добрый многовековый парень. Вот только заточен в тело годовалого ребенка и носится по всей местности на руках сумасшедшей недорусалки. У которой вместо хвоста ноги с копытами. Славянские русалки – это вам не европейские. Страшные существа, непредсказуемые. Встретишь в поле – и не знаешь, добра ли от них ждать, зла. И живут на острове русскоязычные народы. В основном те, кто так и не заслужил вернуться в человеческое общество. Самим людям сюда не попасть – остров сам себя защищает от ненужных глаз.

И школ на острове в самом деле две. Одна для коренных островитян – тех, кто родился тут. Туда ходят до четырнадцати лет, ничем серьезным не занимаются. А потом – пожалуйте в ШМиБИ на пятилетнее обучение с профессиональной подготовкой и многопрофильными дисциплинами.

На первом курсе студенты познают основы теории и практики магии и боевых искусств. А основа основ сего мира на Земле – стихии. В других мирах – что-то другое. На втором курсе много творческих практик. Творчество неоценимо важно для любого, кто хочет стать богом и создавать свои миры.

Тут, конечно, у Жанны голова вновь кругом пошла. Про миры она и в книге читала, но чтобы создавать их самому? Вот уж фантастика!

Третий курс – лучшее время для общительных студентов. Они приобщаются к разным культурам, учатся находить язык с кем угодно. Будь то растение, животное, гости из других миров или даже внеземная раса. На четвертом курсе завершается обучение боевому искусству, студенты становятся мастерами чего пожелают: тхэквондо, ниндзюцу, муай-тай, хапкидо, каратэ и прочего. В качестве особой награды отличники приручают уникальных питомцев, которые разделят с ними жизненный путь. Это не кошки с собаками, а мифические животные, такие как драконы. На пятом студенты проходят практику: становятся временными ангелами-хранителями.

Жанна будет вынуждена забыть про российские школы. Теперь ШМиБИ – ее источник знаний, а остров – второй родной дом.

Но ежегодно весной приходит островная депрессия, и сюда слетаются всякие твари, готовые сожрать все население. Они облепляют Школу, словно комары человека, и так и сидят по несколько недель. Всему виной – магнит в подвале Школы. Это древнее сооружение, представляющее собой культурную ценность. Аватары внесли его в список защищенных магических сооружений и любой, кто попытается его уничтожить, понесет суровое наказание.

– Поэтому я в перманентном конфликте с аватарами, – заявил Раксон. – Из-за магнита всегда существует угроза жизни тысячам островитянам. Если какая-то система ставит культурное наследие выше жизни хотя бы одного человека, то долой систему!

Они прошли через широкие ворота из железных прутьев на территорию студенческого городка. Десятки, а то и сотни, двухэтажных домов протянулись вдоль улицы.

– Тебя они тоже невзлюбили. Ты слишком дерзкая, активная. А им по душе рабочие-трудяги, готовые к бесконечным бумажным работам.

Двенадцать домов они прошагали мимо, а на доме номер тринадцать остановились. Раксон позвонил в дверь.

Открыла им девушка, худая и вспотевшая, держа в руке гирю.

– Приветики, – она расплылась в широкой улыбке и пропустила внутрь.

– Жанна, это Лена, старшекурсница. Вы поживете какое-то время вместе.

Жанна изучила домик. Он предназначался для четырех студентов и был более чем пригоден для жизни: на первом этаже – просторные гостиная, зал, кухня, еще один зал, два туалета, прачечная комната, кладовая для продуктов, на втором – четыре спальни, и в каждой по ванной комнате и гардеробной. Таких общежитий в России не сыскать.

Тем не менее, Жанна испытывала некоторое разочарование. Все слишком человеческое.

– Я посоветуюсь с коллегами, что делать с творцами, и вернусь, – пообещал Раксон, – а ты пока займи себя чем-нибудь. Отдохни или в интернете зависни. Вы же, дети, это любите.

Последнюю фразу он бросил с усмешкой.

Обрадованная наличием интернета, Жанна бросилась к ноутбуку, только и ждавшем включения. Спальня, в которой ее разместили, расслаблению никак не способствовала, и Жанна решила почитать новости. Вот что-что вызывало у нее напряжение и злость, так это вовремя не прочитанные заметки излюбленных изданий.

Пробежавшись по ленте новостей, Жанна заметила ошеломляющее совпадение: за последние три дня в мире стало слишком много бед. Только о том и пишут: все очень плохо.

Что, если ангелы-хранители перестали спасать подопечных от несчастных случаев? Нет, даже хуже: восстали против людей!

Жанна просидела за ноутбуком три часа, потрясенная собственными догадками. Когда Раксон вернулся, она услышала его лишь со второго раза.

– Выдвигаемся, – повторил он.

Прежде чем покинуть спальню, Жанна выглянула в окно. Ей снова померещился кролик.

Глава 10. Неопалимый

Знакомо каждому: засыпать под утешительные мысли, что завтра проснешься в нужном месте, в нужное время и нужным человеком. И просыпаться, с горечью понимая тщетность молитв.

Света подняла упавшую подушку и прислушалась. За стенкой скрипнула кровать. Наверное, проснулся Рома. Еще в жизни до острова, в той жизни, что незаметно становится прошлым, Рома предпочитал просыпаться как можно раньше. В идеале – до рассвета. Приобрел он эту привычку благодаря маме Светы, на себе познавшей пользу ранних подъемов.

– Ром? – прошептала Света в стенку.

– Угу, – ответил он. – Женька спит.

Друзья вышли из комнат и встретились на кухне, совмещенной с залом. Они планировали прогуляться по деревне, прежде чем завтракать, но без друга не решились. Поэтому покрыли стол скатертью, как их учила хозяйка, и пожелали еды. Остров снова исполнял их желания. Точнее, желания всех деревенских жителей, Жени и Светы. Рома пролетел и на этот раз.

– Не печалься, друже, – сказала Света, предлагая Роме тарелку с креветками. – Саня прав. Со временем ты преодолеешь барьер и доверишься острову.

Саня – хозяин дома. Веселый и трудолюбивый мужичок. Он рассказал им, что многие, впервые попав сюда, получали проблемы на свою голову из-за собственного скепсиса.

– Раз мы такие сильные и всемогущие творцы, то почему не можем сами переместиться куда угодно? – вздохнул Рома, наливая ромашковый чай. – В этой вашей магии нет логики.

Света пожала плечами. Нет так нет. Больно она важна, эта логика.

По словам Сани, магия имеет свои законы. Один из них: взял чужое – отдай свое. За полученные на пляже побрякушки, пусть они и разлетелись во все стороны, Свете придется расплачиваться временем, проведенным на острове. Вряд ли она и Женя выберутся отсюда до того, как окончат Школу. На пятом курсе их заставят отработать все «заказанное» – нарядят в хранительские костюмы, если они есть, и отправят следить за людьми. А недостаточно будет – поселят в здешней деревне.

Вот так легко они попались на крючок.

Роме повезло: вернуться домой ему проще, чем остаться.

Поев, Света пожелала, чтобы грязные тарелки и чашки в миг исчезли. Когда стол был чист и скатерть собрана, она провела рукой по лбу, словно все утро у плиты и мойки стояла, не разгибая спины.

– Фух! – выдохнула она.

Оставлять Женю спящего или будить – решил все случай. Света выглянула в окно и заприметила дымчатого котенка, мельтешащего среди куда-то спешащих деловых жителей. Нет, Света не могла ошибиться: это был тот самый котенок, что у школы!

Без лишних слов, она выбежала на улицу, а Рома за ней. Котенок только того и ждал. Завидя их, он помчался прочь.

Света побежала за ним, разрезая жаркий воздух.

– Куда ты? – пыхтел в спину Рома.

– Это у него лапка раненая была!

– Ты помнишь, что сказал Александр?

Она помнила рассказ хозяина об ангелах-хранителях. Вплоть до детали. Веды, а так называют волшебников, умеют обращаться в тотемных животных. Будучи хранителями, они почти все время находятся в облике зверя. Вполне вероятно, котенок, бабочка и летучая мышь, которых они видели, – их хранители.

Котенок остановился. Подождал, пока Света и Рома подбегут ближе. И снова бросился со всех лап.

– Мог бы и в человека обратиться, – проворчал Рома, опережая Свету.

Они бежали мимо домов, к слову, приличных, ухоженных. Некоторые из них – многоквартирные. Цивилизация на острове совсем не деревенская, а даже ультрагородская.

Света чаще всех задавала вопросы Сане о жизни и быте магов, то есть ведов. Ее это интересовало больше, чем кого-либо. Как они пользуются магией. Читают ли заклинания, проводят ли ритуалы, и если да, то как. Когда она спросила, в каком телесериале лучше всего отражена их магия, Саня рассмеялся. Он сериалы не любил, а вот его жена Настя с радостью ответила: ни в каком. «Зачарованные», на которых выросла мама Светы и сама Света, – и те близко не стояли. Из-за чего Света сильно расстроилась, а Рома попытался утешить: «Ты слишком романтизируешь колдовскую науку».

Рома, конечно, молодец. Едва они оказались на пороге дома, он тут же спросил, есть ли у них интернет. Оказалось, что есть. Но выйти на связь с родственниками не получилось: остров бунтовал. Смотри сериалы, слушай музыку в режиме онлайн, но писать родным – не смей.

Людей в деревне полно, и все постоянно куда-то спешат. Поэтому на бегущих Рому и Свету никто не обращал внимания. Кроме, может быть, петуха, единственного, что напоминало о деревне. И тот пытался их заклевать.

Наконец они завернули за угол и оказались в тупике. Коричневые кирпичные стены, выстроенные полукругом, создававшие хоть какую-то прохладу. А на земле – десятка два животных. Котенок среди них.

– Мышь! – Рома кивнул на летучую мышь, перелетевшую к ним через стены. – Бабочки не хватает для полного комплекта.

Морфо дидиус могла быть просто бабочкой, а не хранителем.

– И зачем мы здесь собрались? – Света села рядом с животными.

На нее глазели собаки, волк, скорпион, черепаха, сова, кошки, попугай, удав и даже непонятное крылатое существо, походившее на ручного дракона.

Тут вокруг летучей мыши поднялось облако пыли в два метра длиной с хлопком, какой бывает, если взрываешь бумажную бомбу. Когда пыль слегла, перед друзьями уже стоял высокий парень. Он убрал с лица назад длинные черные волосы; под солнцем сверкнули их красные корни.

– Я Костя.

Он протянул руку. Точнее лапу мыши, которая продолжала преобразовываться в человеческую кисть.

Света поднялась и пожала руку, как подобает. Рома снисходительно глянул на Костю, тем и обошлось.

– Я твой хранитель, Роман. И у нас проблемы...

Он не успел договорить, как снова поднялось облако пыли. На этот раз обратились в человека все. По большей части выглядели они мрачно, а экипировка не предвещала ничего хорошего.

– Вам нужно…

И снова предложение осталось незавершенным. За стеной со страшной силой загрохотало. Даже земля затряслась, и Света едва устояла.

– Бежим за мной! – закричал Костя.

Света почувствовала, как ее хватает за плечо светлоголовая девушка и смотрит прямо в глаза. Зрачки как у кошки. Добрый-добрый взгляд и в то же время обеспокоенный.

Толпа хранителей окружила друзей и вместе с ними помчалась прочь из тупика. По всей деревне раздавались взрывы, грохот, кричали люди, то ли от боли, то ли от ярости. С неба сыпалась земля, а по стенам домов бежали трещины.

– Что происходит? – спросила Света девушку.

– Позже, – кратко ответила та. – Заберем Женю. И отсюда со всех ног.

Поднялся сильный ветер. Света сразу вспомнила, как на пляже гнуло пальмы, и внутренне сжалась от ужаса. Она вцепилась в руку Ромы, надеясь, что это поможет ей выжить.

Стена слева вдребезги разбилась, забрасывая всех осколками кирпича. Света чихнула. В глаза попала пыль, и она заморгала до слез.

Они выбежали на площадь – и перед ними развернулась панорама. Десятки людей атаковали друг друга и еще больше бежало в разные стороны. Одни силой мысли вскидывали противника в воздух высоко-высоко и пускали в свободное падение. Другие метали из ладоней шары огня и металла. Кто-то взывал к ветрам отвадить врага, кто-то – смеялся, и смех просачивался ядом в уши.

Несколько хранителей отбилось от группы, чтобы защитить жителей. Они тотчас подключились к бою, выделывая пассы руками, взмывая вверх и обстреливая чем-то невидимым.

– Давай-давай, – девушка намеревалась быстрее пробежать площадь.

Но Света услышала знакомый голос. В суматохе было не разобрать, откуда идет зов, и Света остановилась, чтобы внимательнее разглядеть людей. Среди них должен быть Саня.

– Не стой на месте! – разозлилась девушка и больно сжала ей руку.

Наконец Саня отыскался – его опрокинули в бурлящий фонтан.

– Я нужна ему!

Света вырвалась из хватки и метнулась к человеку, который один раз не отказал им в помощи и даже приютил. Если она оставит его в беде, то всю жизнь будет себя винить.

Мимо все летало и кружилось. Земля под ногами дрожала, и ей казалось, что она ходит на крутящемся шаре. Стоило ей добежать до фонтана, как над ней нависла огромная тень. Света подняла голову и обомлела: человек с огромными черными крыльями смотрел прямо на нее.

Со всех сторон Свету окружили. Крылатый человек упал вниз и все покрылось мраком.

****

В комнате прямо на кровать разбилось окно, и Женя с дрожью и тяжелым дыханием проснулся. В его ногах лежала выбитая рама и осколки стекла. С улицы тянуло холодом и в то же время смогом. Что-то горело.

Приподнявшись, Женя не увидел снаружи ничего, кроме все застилающего дыма.

Следующую минуту он хаотично бегал по дому, пытаясь припомнить, куда он с друзьями собирался утром. Конечно, куда бы ни собирался, выход один – на улицу. Вот туда ему и не хотелось. Звуки, как ему казалось, пальбы зажигали в нем пламя желания спрятаться где-нибудь в погребе и пробыть среди солений недели две.

– Без паники! – велел Женя себе. – Что бы сделал деда?

В моменты опасности люди иногда не знают, как себя вести и что делать. Вот тогда и полезно вспомнить о тех, кто бывал в похожих ситуациях. Дедушка прошел через многое и дожил до своих лет. А это, в нынешнее время, многое значит.

Что сделал бы дед – на то у Жени храбрости не хватит. Он взял бы что покрепче и попер в разведку. Один за всех и все за одного: если уж вся деревня на войне, то стоять в сторонке, обжидать, когда все закончится, стыдно и непростительно.

– Храбрости не хватит, как же! – возмутился Женя на страх, приютившийся где-то в груди.

Он загадал самурайский меч. Слишком тяжелый, чтобы нестись с ним в атаку. Тогда Женя отыскал в доме молоток и с ним встал у двери. На раз-два откроет.

Раз. Сердце едва поспевает качать кровь. По спине бежит холодок.

Два. Он хватается за ручку, и тут дверь слетает с петель и падает на пол. Перед ним – три суровых парня, точно не здешних.

Один взмахивает пальцем, и молоток с Женей разлетаются по разные стороны. Спине пришлось тяжко: повезло упасть на жесткий край дивана. В висках застучала боль.

Женя не заметил, как все трое оказались рядом с ним. Тот, что посередине, схватил его шею и сдавил. Жизнь просачивалась наружу вместе с воздухом.

Он не знал, как спастись. Пожелал, чтобы вредителю на голову упала железяка, но пусто. Пополз рукой к мечу – смертельно далеко. Брыкался босыми ногами – да толку, если он не успел надеть шипованные ботинки. А меж тем силы покидали его, их было мало даже на подумать.

Но силы вернулись вместе с гневом, едва он услышал с улицы крик:

– Одного творца схватили! Свету!

Перед его глазами пронеслось все, что он видел на острове: сытный обед из ресторана на огромном подносе, Света, бегающая за попугаями, Рома перед океаном с протянутыми руками, ураган, разметавший по пляжу песок, смартфон, улетающий вдаль, змея в джунглях, русалка с ребенком на руках.

Не время умирать.

Парень опоздал: он уже не мог убрать руку с шеи Жени. Огонь пробежался по рукавам рубашки и, парализованного, охватил полностью. Другие двое принялись тушить заклинаниями, но и их охватило пламя. А через три секунды – ни больше ни меньше – весь дом был в огне.

Женя чувствовал жар: огонь бежал по его телу, сжигал изнутри и снаружи. Но он не сгорал. Одежда, что была на нем, – дотла. Но тело оставалось невредимым.

И где-то в закутках памяти он услышал отголосок знания, которое получил из флакона: творцы в своей стихии не умирают. Огню не взять Женю, Воде не властвовать над Светой, как и Земле не забрать Рому.

Крыша обвалилась. Женя, опустошенный, словно вылил из себя весь гнев вместе с огнем, спокойно выбрался из завалов. Прошел немного от того, что было домом, и рухнул без сознания.

Очнулся он, когда понял, что его голова трясется и бьется обо что-то мягкое. Несколько мгновений понадобилось, чтобы догадаться: кто-то несет его на руках.

– Я живой, – прокашлял он.

И тут же свалился на землю. Под ним захрустели ветки. Рома, как настоящий друг, протянул руку, помогая Жене подняться. С ними был какой-то парень с двухцветными волосами и девушка с кошачьими зрачками. А вокруг – лес.

– Не стоим, двигаемся, – сказала девушка. – Дальше я тебя тащить не собираюсь.

Девушка и парень побежали. Рома кивнул, мол, все правильно, верь им, и потрусил за ними.

Женя нагнал их и спросил:

– Где Света?

– Взяли, – девушка оглянулась назад и пару раз что-то выпустила из руки. – Я Маша, твоя хранительница.

– А вернуться за Светой?

– Поздно. Мы не знаем, где она. Просто беги, ладно? Еще сто метров – и ускоримся заклинаниями.

– Что с деревней?

– Потом вопросы.

Спасительная операция, не иначе. Женя хотел развернуться и бежать на поиски Светы, но он боялся бросить Рому. Наверняка они сейчас искали бы подругу, если бы могли. А не зная, что там творится, лучше не лезть.

– Куда хоть бежим?

– В Школу, – ответил парень. – Зови меня Костей.

Женя замедлил бег, чувствуя, как горькое чувство подбирается к горлу. Когда ноги отказались бежать окончательно, он прислонился лбом к дереву и зарыдал.

Он не хотел ничего из того, что теперь имеет. Будь проклят тот день, когда они втроем пошли в школу помогать с уборкой. Будь проклят тот март, что уже позади, как и вся жизнь. Все, что он тогда хотел, – прийти к Роме домой и у него отоспаться. Все.

Но щедрый Дедушка Мороз наградил его и друзей почетным титулом и отправил в ссылку на недотропический мифоостров. Словно мало им обычной жизни, словно жаловались они на что-то. Словно ему, Жене, было недостаточно компьютерных игр, фильмов про ниндзя, кота Бориса и утреннего юмора деда.

Теперь им приходится беречь себя, потому что никто другой этого не сделает. Любой шаг на этом острове может стать последним. Здесь нет аптек и медицинской помощи. Нет связи с внешним миром. Зато дикая природа, еще более дикие люди, похитившие Свету, и монстры в Школе магии – этого в достатке.

Женя глотал слезы и повторял про себя вопрос: за что? За что им все это? И где-то в собственной речи он слышал тихое «ни за что». Люди не выбирают, кем и каким родиться. Чем наградили – тем и пользуйся.

– Жень…

Рома дернул его за футболку. Сейчас Женя заметил, что кто-то загадал ему одежду прямо на него. Наверное, та девушка, что несла его на руках.

– Жень… Пойдем.

Женя отстранился от дерева. Вытер слезы. И пошел прочь, оставляя за собой обуглившийся ствол и пылающие ветви.

Если со Светой что-то случится, он сожжет весь остров дотла.

Глава 11. Любовь

На территории Школы никто никаких кроликов не замечал, а значит Жанне привиделось. Эта мысль утешала, но и настораживала. В обмане зрения приятного мало.

Она шла на южный пляж вместе с дядей, еще каким-то преподом со смешным именем Мерин и четырьмя студентами – Вованом, Леной, Игорем и Мариной. Несмотря на жаркую погоду все, кроме Жанны и Марины, были, мягко говоря, тепло одеты. Как сказал Мерин, шедший в длинной серой мантии поверх черных брюк и коричневого свитера с нелепыми узорами, любой первокурсник знает морозильное заклинание. Наложи на себя – и жара нипочем. Дядя Раксон добавил, что, применяя чарующую магию, следует аккуратничать. Ненароком себя и во ледышку превратить можно.

Марина в коротких шортиках и маечке бегала вокруг Игоря, целовала в щечку и всячески на что-то увещевала. Жанна всякий раз отворачивалась: влюбленные ее смущали.

– Могла бы себя и культурнее вести, – упрекнул Вован Марину. – Да что уж, кобру проще человеком сделать, чем тебя.

При первой встрече с Вованом Жанна подумала, что ему она доверилась бы не глядя. Он излучал светлое, умиротворенное настроение и был похож на буддиста. Белый китайский халат с иероглифами на нем лишь усиливал впечатление. Такой добренький девятнадцатилетний юноша с огромным пузом и мощными ногами на деле же оказался тем еще язвой.

Жанна многое не понимала. В чем смысл носить теплую закрытую одежду, заклиная себя, – лишь лепесток с огромного цветка вопросов. Вот, например, почему нельзя трансформироваться по острову? Если он и правда живой, ему в радость бесконечные шаги по нему, поломанные ветки, раздавленные муравьи? Люди на нем как вши на голове! Или вопрос помасштабнее: коли остров такой весь из себя опасный, то почему бы не открыть ШМиБИ в другом месте? Чем Россия и соседние страны плохи? Нет, обязательно нужно в тропики! Отсюда даже письмо родным не напишешь без позволения господина Острова.

Топая через лес позади отряда, Жанна возмущалась парадоксу: остров в плену у людей, а люди в плену его. Изживают друг друга как могут. Бесстыдники!

Раксон, когда они выходили из студенческого городка, сказал занятную вещь: какие-то там датчики зафиксировали запредельную активность острова вдоль пляжа. Современные магические датчики, получается, у них есть, а самолета, вертолета или, на худой конец, воздушного шара, – тут извините, бюджетный мешок опустел. Какой позор: веды не наколдовывают деньги. За счет чего они вообще живут?

Дядя говорил, остров исполняет желания. И на южном пляже кто-то многовато захотел. Кто, как не новоприбывшие? Ну да, значит, огорошил ее, племянницу свою, новостью про джинна-остров, и именно поэтому пешком повел в поход!

Сомнений нет, Жанна, хорошенько расстаравшись, взлетела бы и в миг очутилась на пляже. Но кто ж ей позволит? Она, конечно, и разрешения спрашивать не собиралась, да Раксон предупредил: там может быть опасно.

Истинная причина недовольства Жанны – несогласие с преподами Школы по другому поводу. Она убеждала и приводила доводы, что хранители взбунтовались и охотятся на творцов. Мерин так наглости набрался и давай смеяться. «СМИ настроены на негативную повестку дня» – его ответ. А под конец набрал в поиске ютуб-канал и напутственно сообщил: «Ты в праве выбирать, какие новости смотреть, а тут показывают только хорошие».

Повезет учиться в ШМиБИ, Жанна обязательно поговорит с директором о профпригодности этого преподавателя. Мелкую заметку об этом в своей памяти она сделала.

Берег был все ближе: с него доносился неистовый рокот волн.

– Надейся, что ты права, – сказала Лена. – Раксон и Мерин в два счета справятся. Сколько б хранителей ни было.

– По сути хранители – это неудачники, – подхватил Игорь. – Троечники, которые хотят всего здесь и сейчас.

Жанна им не ответила. Когда она познакомится со своим новым ангелом-хранителем, обязательно попросит, чтобы он уберег ее от жажды загадывать желания.

****

Остров полюбил Свету, пусть она об этом не догадывалась. Он помешал похитителям уйти с ней, по доброй воле переместив их в начало пути любого новоприбывшего – на пляж.

– Какого дьявольского огня мы все еще здесь? – возмущался смуглый парень, стягивая с себя рваную, тлеющую футболку.

Человек с крыльями бережно уложил связанную веревками Свету на песок. Он понимает: с творцами следует обходиться почтительно. Насколько позволяет ситуация.

С двумя парнями, пинавшими свою одежду, было яснее некуда. А вот с крылатым у Светы возникла проблема: вроде мужчина, а вроде и голос девчачий.

– Остров не отпускает творцов, – пояснил человек.

– И что теперь? Как мы ее в заложниках держать будем, если сами таковы?

«Ах, вот кто я! – подумала Света. – Ну ничего, я вам покажу!»

Она повернула голову, чтобы удобнее наблюдать за тем, как волны прибегают на берег и возвращаются в океан. Стоило оно того – играть в благородство?

На будущее Света решила усвоить золотое правило: береги в первую очередь себя. А спасать кого-то, кто сильнее тебя, вроде Сани, – большая глупость.

Да и с чего вдруг у нее возникло желание помочь Сане? Там, на родине, ее с трудом заставляли убираться по дому. Она считала – это не ее забота. И за пьяным отцом, если он насвинячит, отказывалась прибирать. Только маме готовила завтраки и ужины, и то предполагалось как взятка, чем ухаживание. Умеренно горячий суп и свежий хлеб всегда сглаживали реакцию мамы, если у Светы в дневнике появлялась тройка. В школу мылить стекла она пошла исключительно по маминому настоянию. Друзья на нее так не влияли, как мать.

Волны шипели, как и Света, ощущая в воздухе угрозу. Они, похожие на языки огня, пытались добраться до Светы, помочь ей, но слишком далеко она лежит.

– Не убивать же ее, – ворчал один.

– Че б и нет, – отвечал другой.

– Тогда мы ничем не лучше людей, – спокойно говорил крылатый.

Света попыталась приподняться, но веревки были такими тугими, что давили с жуткой болью.

– Кто вы?

Ей не ответили. Крылатый с легкой грустью улыбнулся и отошел в сторону, подзывая к себе остальных. О чем-то хотел посекретничать.

От судьбы не денешься. Какой сегодня день? Пятница? Впрочем, явно неблагоприятный для родившихся под знаком скорпиона.

Света вслушивалась в шепот. Тихий, шипящий или даже шелестящий шепот. Слова разбирались с трудом. Все, что было понятно, сводилось к одной фразе, повторяющейся из раза в раз: «Света, сюда». Звали ее точно не похитители – их голоса были куда более различимыми.

Света забегала взглядом. Листья, деревья, паук, спускающийся по паутине. Он? Нет. Кто-то другой. Но вокруг, кроме недоброжелателей, никого и не было.

Шипящее «Света, сюда» становилось громче. Волны зашли дальше, чем до этого – их языки пены захватывали сухой песок.

Чем быстрее волны росли в размерах, тем скорее до Светы доходило: никто ее не звал. «Света, сюда» – всего лишь звуки океана.

Когда волны достигли угрожающих размеров, похитители засуетились. Крылатый поднял Свету на руки и взлетел. Другие склонились напротив океана. Какой-нибудь трюк решили сделать. Отпугнуть силу Воды или еще что.

Но Света свою возможность не упустит. Ни за что. Она взглянула в лицо крылатого и представила, как кровь внутри него закипает. Творцу Воды подвластен любой живой организм, в котором есть хоть немного жидкости.

Точнее, Света так верила.

– Угомонись, – прорычал крылатый, – а не то скормлю демонам.

Демонов и всяких чудищ Света не боялась. На дух не переносила – может быть. Когда живешь с отцом-алкоголиком, привыкаешь к монстрам под кроватью – те то и дело сочувственно норовят подсунуть носовой платок.

– Напугал, – съязвила Света.

Вдвоем они наблюдали, как внизу маленькие человечки нелепо сопротивляются нарастанию волн. Поднимался сильнейший ветер, и песок норовил попасть им в глаза и уши.

Брызги долетали до ног Светы, и она подумала, что крылатый взлетит выше. Этого не произошло. Наоборот: его руки разжались. Света, как была обвязанной веревками, так и помчалась бревнышком на землю.

Падение минуло: волна щупальцем обхватила ее тело и швырнула к себе в океан.

На беду, веревки не развязались, желание, обращенное к острову, чтобы он помог ей с этим, не исполнилось. Захлебываясь, Света пошла на дно.

Безусловно, открытые водные пространства пугают многих людей, но только не Свету. Океан она полюбила. И надеялась: это взаимно.

Тьма поглотила ее, но уже через мгновение она ощутила под собой мокрый песок и скатывающуюся со спины волну.

И как после такого не верить во взаимную любовь?

Выплюнув из себя жидкость, Света перевернулась на спину. Над ней нависли две мордочки. Вполне себе человеческих: девушки с пушистыми рыжими волосами.

– Привет, я Жанна, это Марина, – улыбнулась та, что на вид помладше. – Я творец Воздуха. А ты?

Света расплылась в счастливой улыбке.

Глава 12. Коридоры

Признаться, Рома был рад упасть на прохладный плиточный пол Школы. Пот сходил с него литрами – такая вот жара, что и мерзляку достала.

Женя приземлился рядом, хватаясь за сердце – оно, того и гляди, выскочит. Хранители Маша и Костя что-то бормотали на только им понятном языке, отчего на них с высоченного потолка лилась вода, как будто с лейки.

Добрались они до ШМиБИ за считанные минуты – большое спасибо заклинанию ускорения, которым, как пояснила Маша, на острове пользоваться нельзя.

Рома себя не винил, что бросил Свету. Он прекрасно понимал, что помочь ей было нельзя: Саня, упавший в фонтан, как наживка, приманил творца в ловушку, где, спору нет, ждали.

– Сердце… – просвистел Женя, едва переведя дух, – ноги… голова-а-а.

Костя и Маша замолчали. Вокруг них завертелся горячий вихрь.

– После душа надо посушиться, – сказал Костя. – Этому приему на втором курсе учат.

– Чего ж не на первом? – усмехнулся Рома.

– Первакам дают историю и теорию магии, – на полном серьезе ответил хранитель. – и духовную анатомию. Их мозг взрывается уже на вводных лекциях, там не до навыков!

Рома сел поудобнее, чувствуя, как отлипает свитер от стены. Настороженно глянул вдоль длиннющего коридора. По нему катался круглый робот-пылесос.

– Кто те люди? – спросил Женя.

Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, о ком он.

Маша и Костя переглянулись.

– Давай ты, – сказала Маша.

Костя кивнул и жестом руки пригласил Рому и Женю последовать вдоль коридора.

– Мы идем в лаборантскую. Школа сейчас пуста.

– Мы заметили, – проворчал Рома.

Ему всегда для спокойствия надо было поворчать. Жизненная необходимость, сформировавшаяся еще в раннем детстве. Мать говорила, что он сердиться научился быстрее, чем ходить. И прежде чем сесть к игрушкам, он долго и нудно тарабанил, пыхтел, сопел и лишь затем, успокоившись, принимался играть. Как-то раз мать поделилась с Ромой, уже подростком, секретом: она подозревала, что он болен аутизмом, потому он такой отстраненный злюка. На что Рома ответил: «Вообще-то, мам, ученые доказали, что все мужчины предрасположены к аутизму».

– Всех загнали в Австралийский университет, – продолжил Костя. – Но несколько преподавателей и студентов остались патрулировать Школу.

– Патрулировать? – со страхом переспросил Женя. – От кого?

– Обычная практика, – ответила хранительница с кошачьими зрачками. – Ты же лечишь своего кота, когда у него блохи?

Рома издал смешок.

– Я… воздухом поперхнулся, – солгал он.

А потом как захохотал. Не сдержался. Хохот пронесся эхом по всему коридору. Получается, в Школе завелись блохи? Громадные, жирные и жадные блохи, которых надо истреблять из огнестрельного оружия?

– Не смешно, – Костя недобро глянул на Рому. – В подвале Школы есть опасное сооружение, раз в год притягивающее монстров. Нас могут поджидать вампиры-муравьеды, бешенные цикады, дикие лопухи, бесы-шарлатаны.

Рома расхохотался еще громче. Вампиры-муравьеды? Это мертвецы, жрущие муравьев или муравьеды, пьющие людскую кровь? Что одно, что другое – усмеяться можно. А дикие лопухи – что за десятое чудо света?

Смехом заразилась Маша, а за ней и остальные. Порой юмор здорово облегчает жизнь со всеми ее трудностями.

– Костик, ты когда научишься сразу к делу переходить? – Маша ущипнула хранителя за щеку. – Часть ангелов-хранителей знает, что в ШМиБИ засел демон сомнений – Кисловей. Трагедия в том, что этот демон завладел умами хранителей.

– Как? – удивился Рома. – Он же здесь, а вы… А вы где?

– Вот то-то и оно. Мы везде. И на острове тоже. Кисловей всеял в местных недотеп недоверие к людям. К своим подопечным. Одним простым вопросом: а достойны ли люди спасения?

Да, веселого в таком вопросе мало. Рома никогда не задумывался, достоин ли он чего-либо. И вовсе не потому, что знал правильный ответ заранее. У каждого свой взгляд на то, чего ты достоин. Но эти взгляды разные и не должны влиять на твое мнение или решение. Нравится девочка, хотя она считает, что ты не достоин ее внимания? Возьми и докажи ей обратное.

– Хранители постоянно видят плохие поступки людей, – сказала Маша.

– При этом плохих людей не бывает, прошу заметить, – добавил Костя.

– Ага, – с вызовом ответил Женя, – поэтому ваши собратья сейчас мочат деревенских жителей. Поэтому они схватили Светку. Вы абсолютно правы, плохих людей нет!

– Они под влиянием Кисловея, – укорил его Костя. – Плохие вещи случаются. Но все они – результат неправильного обращения с личностью.

– Профессиональный хранитель никогда не задумается над тем, следует ли спасать старушку от грабителя, даже если она сама по молодости грабежом промышляла.

Рома словам хранителей не верил. Что-то они темнили. Нельзя просто так взять и науськать грамотного человека против целого человечества. Что-то здесь другое.

– Понятненько, – Рома цокнул языком, что обычно предупреждало коварный вопрос. – А творцы им на что?

Костя и Маша переглянулись вновь, в этот раз нервно.

– Скажи ты.

– Нет, ты скажи.

К облегчению обоих они дошли до двери в лаборантскую. Костя пальцем начертил в воздухе руну и отпер дверь.

Внутри пахло лавандовым маслом. Комната была захламлена письменными столами и десятками компьютеров – и ноге негде просунуться. Не лаборантская, а серверная какая-то.

Костя сел за компьютер, подключил его к розетке, торчавшей из пола.

– Я свяжусь с директорием, – сказал он.

Маша вздохнула и запрыгнула на стол.

– Слушайте, пацанчики. На вас, творцов охотятся, чтобы взять в заложники.

Хотел было спросить Рома, кому они сдались, да промолчал. Видимо, есть кому.

– Дело вот в чем…

Маша немного смутилась, замялась. Материализовала в ладони зеленое яблоко и надкусила. Потом продолжила:

– У нас зарплату урезали, а нагрузку увеличили. Мы ж тоже люди, есть хотим. И демон, как назло, удачно подвернулся. Как тут бойкот не устроить? Аватары совсем кукухой поехали: уверяют, что хранить людей – наш долг.

– Призвание, – поправил Костя.

– Да. Мы и рады служить людям, но кто послужит нам? Я домой прихожу – хоть бы яблочный огрызок недоеденный найти.

– А наколдовать? – спросил Рома.

– На острове – пожалуйста. А вне? Но это полбеды. Большинство готово перетерпеть, отмучиться, служба-то не вечная, но сколько времени у нас отнимает весь процесс!

Маша возмущенно взмахнула руками и случайно выронила яблоко. Мыслью вернув его в руки, она протерла недоеденное.

– Вот представьте: студент зачет не сдал и злющий домой идет. Идет себе, ничего не видя, никого не слыша, и прямо на красный светофор! Вот тут-то подключаюсь я. Спасаю нерадивого. А потом что? Трансформируюсь в аватарию, отдел ангелов-хранителей, занимаю свободную компьютерную кабинку и начинаю заполнять докладную. Кого я спасла, от чего, во сколько по местному времени – все доложить! Распечатываю, иду в офис главного. Он проверяет, не нарушила ли я чего. Ставит подпись. Дальше иду к секретарю, ставлю печать. Отправляю верховнейшему.

Рома нахмурился, а Женя присвистнул. Кажется, они отреагировали на ее слова по-разному. Женя наверняка считает такую систему вопиющим недоразумением, но Рома видел в ней логику. Докладываться все-таки надо, и чтоб главный обязательно проверял. Хранители, видать, считают просиживание за написанием докладных бессмыслицей, да зря. Хорошее дело – отчитываться о проделанной работе. Для статистики полезно.

Статистику Рома любил.

– Написали бы прошение об автоматизации процесса, да и все, – пожал плечами Рома.

– Я еще не закончила. Мало того, что с бумагами возиться, еще и ходить на ежедневные совещания принуждают. И на ежевечерние, еженедельные, ежемесячные, каждосезонные и годовые тоже! А во внеурочное время – хочешь или не хочешь – будь добра ходить на курсы повышения квалификации. Какие нам курсы, когда мы все на почти круглосуточном дежурстве! Я даже спать разучилась, потому что неделю бодрствую на кофеклинаниях!

Маша, снова уронив яблоко, спрятала лицо в ладонях и зарыдала. Протяжно заскрипел стул – с неохотой поднялся Костя, чтобы обнять коллегу.

– Ну-ну, – шептал он.

– А еще вас, эгоистов, защищать приходится, – всхлипывала Маша. – Против своих друзей сражаться!

– История действительно слезная, – с наигранным безразличием сказал Рома, – но ответ на свой вопрос я так и не получил.

– Хранители думают, что аватары пойдут на уговоры, когда в их лапах вы, – ответил Костя.

– Лапах чьих?

– Хранителей. Вы же сосуды магии, за вас и выкуп хороший. Они требуют отставки верховнейшего, повышение зарплат, сокращение рабочих часов и еще что-то там.

– А если аватары на сделку не пойдут?

Костя прижал крепче утихнувшую Машу, а затем отпустил. Он отряхнул с себя крошки незаметно загаданного печенья.

– Тогда вас убьют вместе с магией.

– Такое невозможно! – воскликнул Женя. – Остров говорил…

– Остров не всезнающ, – резко прервал Костя. – Несколько хранителей-магологов нашли уязвимость в магическом коде. Есть способ запереть магию в вас. Навсегда… А теперь пойдемте. В директории молчат, значит Школа пустует.

Они вышли из лаборантской и застыли от удивления.

Величественный старо-современный коридор, который они видели раньше, преобразился. Потолки спустились вниз, стены прокрасились в белый, а пол покрыл линолеум.

Рома решил, что в ШМиБИ это в порядке вещей, но, глядя на лица хранителей, резво разубедился.

– Чую, добром это не кончится, – сказал Костя.

– Чувствуете запах? – Маша потянула носом. – Больницей несет.

Она права: пахло так, словно коридор заполонили стерильные бинты и резиновые жгуты.

Костя повел вдоль коридора. Рома старался быть к нему максимально близко; своих ангелов надо держать на коротком поводке. Женю он не терял из виду, чувствовал за него ответственность.

Рома игнорировал вползающую в голову вопросы: а как там Света, хорошо ли с ней обращаются? Пускаться в мыслеигры он не намерен. Лучше действовать, да поскорее.

О каком магическом коде говорил Костя – вопрос поинтереснее. Значит, не все потеряно, и магия, может статься, вполне научна. Вдруг у нее есть своя альтернатива ДНК?

Ничего не понимая, Рома, Женя и хранители побежали по бесконечным коридорам. Там, где раньше был выход, висело зеркало. Периодически они натыкались на медсестринские посты, с отсутствующей медсестрой, но непременно висящим на спинке стула халатом. И продолжались коридоры, с десятками дверей, на которых висели таблички – номера палат.

Школа оказалась больницей. Женькина фантазия так бы не заморочилась, а он тот еще фантазер.

Костя и Маша, бежавшие впереди, постоянно взмахом руки открывали двери в палаты, и они все, как на подбор, были одинаковы: по шесть не застеленных коек, но с ровно уложенными одеялами и подушками, столько же тумбочек, на которых лежали лотки со шприцами, жгутами, бинтами и иглами.

В какой-то момент им бегать надоело. Остановились у палаты номер сто шестнадцать.

– Сильная магия, – выдохнул Костя. – Я бы сказал, демоническая.

– Шутишь? – изумилась Маша. – Чарующая магия, элементарно же!

– Выбрала бы вместо некромантии демонологию, знала бы повадки некоторых демонов.

– То есть, этот хоспис – повадка?

Маша недобро прищурилась, чем стала еще более похожа на кошку.

– Здесь демон сомнений. А он из земного клана Буддхартхана. Что значит…

Он замолчал, позволяя Маше продолжить, но та непонимающе ждала вывода.

– Это значит, что вместе с ним могут быть соклановцы – демон иллюзий, демон страданий, демон желаний и демон страхов. Эх, ты!

– Я боюсь больниц, – пискнул Женя. – Простите.

– Видишь, – сказал Костя.

– Русачка тебя отметелила бы за банальность.

Рома понимал, что страхи из ниоткуда не берутся. Чаще всего они – результат неудачного опыта. В детстве царапнула кошка – добро пожаловать, кошкофобия. Царапала систематически – годы лечения у психотерапевта, пожаловать добро. Хотя с годами, конечно, – загнуто. Люди получают фобии невероятно легко, но не подозревают, что так же легко могут от них избавиться.

– А вообще, друг, это поправимо.

Он потащил Женю в палату. Женя пытался убежать, но Костя, поняв, чего добивается Рома, помог его затащить внутрь.

– Побеседуем? – Рома улыбнулся.

Он опустился вместе с Женей на койку. В семье Ромы беседами по душам не кичились, но ни отец, ни мать психологами не являлись. Все, что собирался проделать, он вычитал в научно-популярном журнале, которому доверял как себе. То есть где-то на три четверти.

Первым делом Рома спросил, откуда у Жени этот страх. Был ли несчастный случай с ним в детстве, встречал ли он неприятных людей в больницах или поликлиниках. Женя сосредоточенно размышлял над ответом, а потом выдал: все наоборот. В больнице лежал близкий ему человек – папа. Женя часто проходил длинные светлые коридоры, чтобы навестить его и рассказать, как у него дела и что было в новой серии супергеройского мультика. Здоровался со знакомыми медсестрами, которые к нему давно привыкли; они угощали его шоколадкой или соком. Каждый раз, когда он открывал дверь к отцу, тот, непременно держа в руках газету, ему улыбался.

Рома тяжко вздохнул.

Все сложнее, чем он думал. Отец Жени умер на больничной койке, за минуту до его прихода. Там, у двери в палату, где мальчик узнал, что потерял отца, и зародился страх.

Страх, что больница заберет у него кого-то еще.

Рома прикусил язык. Назвав это банальностью, он мог обидеть друга. Сказав, что это поправимо, – задеть еще сильнее. Мысленно поблагодарив его за откровенность и отругав себя за невнимательность, Рома закрыл глаза в попытке вспомнить, как действовать при подобного рода страхе.

Рецепт лечения здесь прост: объяснить Жене, что больница не убивала отца, а старалась спасти ему жизнь. Убедить: то, что он воспринимает как черное, во истину белое. И в доказательство этому научить его не бояться. Как с первого раза он научился страху. Уколоть витаминами в ягодичную мышцу, предложить гематоген, измерить давление – сделать все, что может подкрепить его убеждение «больница есть друг».

Одна проблема: страх потери близкого не уйдет. Разве что демону да Косте известно, что произойдет, если Рома ему поможет. Ведь больница – всего лишь маска.

Рома открыл глаза. Сказал:

– Прости… Я не знаю, как помочь.

Солгал. Ради общего блага. Пусть будет маска. Пусть будет надежда, что она спрячет истинный страх от демонической сущности.

– Ничего.

Немного помолчав, они поднялись с койки и вышли в коридор.

– И все-таки я права, – Маша дернула Костю за ухо. – Это чарующая магия. А что демон ею пользуется – ничего удивительного.

В душе Ромы зияла пустота. Происходившее здесь – не шутки. Не иллюзия, не компьютерная игра, но и не убежище избранных в ядерной войне. В магию он продолжал не верить. Вопреки всему. Продолжал удивляться поступающим знаниям. И все сильнее склонялся ко мнению, что лежит в психиатрическом отделении, где с ним играет коварное воображение.

Быть может, это воображение только что умерло. И он обречен скитаться по бесконечным коридорам до конца своих дней.

Глава 13. Ненастоящая

Выбор – вот что определяет человека. Говорит окружающим, какой ты без фальши.

Света думала, что знает себя, а потому, после краткого знакомства со спасшими ее ведами, героически решила: срочно пора возвращаться в деревню. Рома и Женя нуждаются в их помощи.

Не сказать, что Света хотела туда вернуться. Возможно, от деревни и места живого не осталось: воочию наблюдала, как коварные ангелы-хранители разрушают дома. Но друзьям нужна помощь, а она не из тех, кто бросает своих на произвол судьбы. Да и Жанна с преподами из ШМиБИ спросили, где творцы Земли и Огня.

Раксон применил короткое заклинание из одного слова, которое Света толком и не расслышала, и двое хранителей превратились в животных – воробья и крокодила. Тот, что с крыльями, образ не поменял. По догадкам преподов, он дитя человека и внеземной расы, из-за чего магия на него действует иначе.

Мерин связал крылатого той же веревкой, которой была связана Света, подогнул ему ноги и толкнул лицом в песок. Он обратился к Раксону:

– Ты отведи пленных в темницу, а мы с творцами отправимся в деревню Огня. Свяжись с остальными, скажи, что случилось. А я созову аватар, но после того как разделаемся с этими…

Зло взглянув на крокодила, воробья и крылатого, Мерин поманил группу за собой.

Манеры у новых знакомых, конечно, странные, подумалось Свете. У них и телефонов нет, чтобы связаться с другими? Дал прогресс людям мессенджеры – а волшебники их игнорируют.

Как только они скрылись в лесу, Мерин всех остановил.

– Думаю, это не тот случай, когда мы должны следовать правилам.

Марина, Игорь, Вован и Лена согласно закивали. Жанна и Света переглянулись.

– Я заколдую нас на ускорение, чтобы быстрее добежать до деревни. Жанна, Светлана, будьте внимательны!

Света почувствовала легкость и приятную, ненавязчивую щекотку. Ей захотелось незамедлительно бежать, прыгать, танцевать и смеяться. И она побежала.

Воздух свистел в ушах, кусты шлепали по рукам, земля пружинила под ногами. Деревья легко оббегались, прямо как в «тетрисных» гонках. Если мчаться еще быстрее, то немудрено и взлететь.

Мысли тоже ускорились. За недолгий пробег Света прокрутила в голове все, что с ней произошло за последние дни. И вывела: какой же удивительный этот мир магии! Понятное любому школьнику устройство стихий, служивших фундаментом мироздания, – запредельно простое и в то же время с кучей особенностей. Вот, к примеру, остров исполняет желания, потому что черпает магию из источников. Но источники – творцы, и их главные, самые сильные желания исполнены не были. Или, опять же, остров запрещает по нему перемещаться и ускоряться – с чего вдруг?

Объяснить странности Света вряд ли могла, но уж точно знала: магия эволюционировала мир. Здесь тебе и долгий путь развития от простого к сложному и куча недостатков, несовершенств. Нет ничего, что осталось бы без объяснения эволюцией.

Всю жизнь в волшебство Света верила не зря, ох не зря: теперь она в своей стихии, как рыба в воде. И прощаться с магией ей не хотелось.

Едва они добежали до деревни, Света вспомнила родителей. Само собой, она и не забывала их, просто вопрос измучил: как они там, без нее?

С этим вопросом она и обратилась к Мерину, который шел впереди вдоль пустынной площади.

– Аватары создают в таких случаях дубли. Будет твоим родителям Светка, точь в точь ты.

– А куда она денется, когда я вернусь домой?

– Домой ты не вернешься.

Света вздрогнула. То ли от слов Мерина, то ли от вида разбитого фонтана, где какое-то время назад находился Саня.

Над крышами полуразваленных домов гаркнул крупный черный ворон. Он подлетел ближе, а встав на лапы, обратился в молодого человека в испачканном кровью комбинезоне.

– Айда скорее, – позвал он.

Свете вновь пришлось бежать, на сей раз без ускорения. Оказывается, мышцы ног перенапряглись от предыдущего забега. Вскоре она упала. Жанна помогла ей встать, но от группы они отбились. Мерин, по всей видимости, посчитал лишним останавливаться ради творца Воды.

– Болят? – сочувственно спросила Жанна.

– Еще как.

Боль действительно отзывалась в ногах, да так, словно это не мышцы потянулись, а кто-то недобрый взял и разломал ноги надвое.

Жанна, крепко держа Свету, повела к ближайшему крыльцу – пожалуй, единственному невредимому во всей деревне. Благо, она была больше и крепче Светы, и помочь ей не составило труда. Вдвоем они сели на ступеньки.

Света вытянула ноги и стала их тереть в попытке унять боль.

– Я помогу, – Жанна возложила руки над головой Светы. – О, силы стихий, исцелите творца вашего. Как источнику процветать, так сосуду здороветь.

Она повторила заклинание несколько раз, прежде чем Света почувствовала тепло по всему телу и легкость в ногах.

– Подействовало! – засмеялась Света. – Как ты этому научилась? И почему твои заклинания так отличаются от их?

Под «их», конечно, она подразумевала остальных ведов, которые или пели на непонятном языке или проговаривали какое-нибудь словце, как в книгах о Гарри Поттере.

Они пошли в сторону успевших скрыться Мерина и его старшекурсников. Под ноги то и дело попадали осколки, щепки и прочие останки домов.

– Наверное, творец Воздуха может что угодно сказать, лишь бы вслух, – ответила Жанна, – и стихия услышит зов. Думаю, я сделала так, что вы оказались здесь. У меня была магическая книга о нас, и я использовала ее перед зеркалом, чтобы вас спасти. Я читала, с помощью зеркала веды перемещаются в пространстве и времени. И между мирами.

Разбитые магией дома тянулись и тянулись. Целехонькие показались нескоро, но все же они были. У большого и длинного здания из кирпича, выкрашенного в зеленый, Света и Жанна увидели толпу людей, в том числе знакомых.

Навстречу им вышел Мерин.

– Все хорошо, – сказал он. – Нападавшие взяты в плен, угрозы больше нет.

– А где Женя и Рома? – спросила Света.

Мерин нахмурился и предложил им зайти в здание.

Внутри веселились деревенские жители. Они шутили, смеялись, пили ромашковый чай, закусывали кокосовыми чипсами и распевали песни. Пахло победой.

– Эти хранители такие недоучки, – смеялся один.

– Ага, – подхватывал другой, – видел, как я того, пузатого, уложил? Ох, молодежь, ничему не учится!

– И надо было им кровопролитие устраивать?

– Молодые, своенравные. Им магией чесать хочется, а не в судах, как положено, своих прав добиваться.

И хохот, и хохот стоял!

– Двое творцов пропали вместе с их хранителями, – сказал наконец Мерин. – Хорошими хранителями. Переживать нет необходимости, они, скорее всего, направились в Школу.

– Тогда срочно туда! – решила Света.

Но Мерин закачал головой: нет, не ей решать.

– Я сейчас начну вызывать аватар, это важнее. А сейчас, извини, я должен поговорить кое с кем без лишних ушей.

И он ушел.

– Ах, мои уши – лишние?! – возмутилась Света.

Она почувствовала, что за руку ее кто-то щиплет. Жанна.

– Пойдем выйдем, – шепнула она.

Они выскочили из здания, и Жанна тут же повела Свету за угол подальше от людей.

– Отправимся в Школу вдвоем, – сказала она. – Сама видишь, им не до нас. Я была права, и хранители устроили заварушку. Наших друзей надо срочно спасать!

Света смутилась, услышав «наших» из уст малознакомой девушки.

– Как вдвоем мы доберемся? Сами же сгинем!

– Не сгинем, я дорогу немного запомнила. И вообще… Я попробую взлететь, и мы полетим.

– Мы?

– Ты худая, а я крепкая, удержу на руках!

Света выглянула из-за угла. Саню или кого-нибудь еще из деревенских знакомых она не заметила, и просить о помощи особо некого. Конечно, кто-нибудь обязательно согласился бы провести их к Школе.

Вот только Саня говорил: в Школу пойдет только смелый камикадзе. Опасно там быть, ведь у острова сложный и болезненный период, когда к Школе нечисть так и липнет. Нет, вдвоем они точно не справятся. Идти туда – смерть искать.

– Послушай, – сказала Жанна. – Ждать нельзя. Я звала в прошлый раз аватара, а он пришел только на следующий день! И здесь столько же прождем! К тому же, Раксон должен быть уже там. Ему можно довериться.

Света побоялась признаться: она боится.

Боится идти неизвестно с кем неизвестно куда, зная, что конечная точка кишит монстрами. А здесь люди, которые с легкостью ее защитят. Да, ее, не Женю и не Рому. Но ведь в первую очередь нужно думать о себе, правда?

– Как хочешь, – резко вдруг сказала Жанна. – Оставайся, а я пошла!

Жанна медленно, позволяя Свете передумать, зашагала в сторону леса.

Света думала, что знает себя. Она верила, что никогда не бросит друзей в беде. И что в итоге? Смотрит в спину Воздушного творца и мучается с выбором: уйти или остаться.

«Домой ты не вернешься» – вспомнились слова Мерина. Ей уже не увидеть маму. Готовить завтраки ей будет совсем другая Света. Фальшивка.

Света неуверенно шагнула в сторону Жанны, которая успела скрыться за одним из домов. Почему-то фальшивкой она чувствовала себя.

Она шагнула еще. И еще. А затем побежала, боясь, что Жанна взлетит без нее.

Да, она выбрала путь к друзьям, которые, возможно, будут единственными, что связывает ее с прежней жизнью. Но в душе Светы возгорелась тьма, ведь ей стало ясно, кто она есть на самом деле.

Совершенно очевидно, что выбор не определяет человека. Не говорит окружающим, какой ты весь из себя герой или злодей. Потому что истинные решения порой расходятся с реальным положением дел.

Из двух решений она выбрала самое удобное – остаться. Предала друзей. И тем не менее, вслед за Жанной, бросилась их спасать.

Глава 14. Пир у стены

Долго ли, быстро, но Женя, Рома и их хранители отыскали старую, заброшенную библиотеку. Чары демона на нее не действовали, и она оставалась приличной школьной библиотекой, даже когда все остальное погрязло в «больничном стайле». По словам Кости, ее никто и ничто не сломит – слишком уж древняя в ней магия.

– Еще когда Школа находилась в виде набросков на бумаге, первые жители острова заложили под библиотеку фундамент, – рассказывал Костя. – Что они при этом использовали – до сих пор загадка. Но ни одно заклинание или зелье здесь не работает. Могущественное место!

– Хоть где-то знания превалируют над мракобесием, – хмыкнул Рома.

Он плюхнулся на мягкий потертый диванчик, на котором успел устроиться поудобнее Женя.

– Здесь есть кулер с водой? – спросил Рома.

Женя его понимал: пить хотелось смертельно.

Тем временем Маша и Костя забегали среди книжных стеллажей.

– Помогите найти книги по демонологии! – крикнул Костя. – Кисловея и демона страхов бить будем!

– Удачи, – саркастично бросил Рома и не шевельнулся.

А вот Женя вспрыгнул, как схватил первый попавшийся табурет и как бросил его в окно!

Вдребезги разлетелось стекло, протяжно завыла сигнализация. От такого звона любая нечисть разбежится.

– Надоело! – выдохнул Женя. – Я сюда больше ни ногой!

И он аккуратно принялся выдергивать остатки стекла. Если в морочной больнице они не могли выбраться через окна, то тут уж точно повезет.

– Почему на окнах нет решеток? – удивился Рома. – На первом-то этаже. Или грабители не знают, что библиотека не защищена магией?

– Она защищена! – запротестовал Костя. – Ее отсутствием.

– Точнее магией, которая незаметна и малоизучена, – поправила Маша.

– Магия в том, что магии нет, – заключил Костя.

– Половина выпускников посвящает свои диссертации этому месту, – добавила Маша. – У нас квота такая. И если пишут о библиотеке меньше половины, отдел наук аватарии штрафует Школу и обвиняет ее в антиостровной политике.

Женя вытащил последнее стеклышко, бросил под ноги. Выглянул наружу. А снаружи – красота: солнце заливает поле и леса неподалеку, а легкий ветерок приятно охлаждает кожу.

– Не торопись, – окрикнула Женю Маша. – Нам без знаний и помощи с демонами не справиться. Отправимся к магниту, когда найдем способ устранить заразу.

– Или дождемся Раксона, – предложил Костя. – Он демонолог.

Женя перестал их слушать, а потому все равно полез в окно.

– Вот и торчите среди древности, а я домой.

Хранители рассмеялись.

– Как ты домой попадешь?

– Построю лодку и уплыву!

Это он, конечно, не всерьез. Понимал, что остров его не отпустит. Но ждать у моря погоды, когда Светка в беде – худшая затея.

С другой стороны, ему хорошо известно, что спешка ни к чему хорошему зачастую не приводит. Женя родился с диким, горячим нравом, он не властвовал над своими эмоциями, а они во всю его эксплуатировали: толкали на незамедлительные поступки. И горький, как противный шоколад, опыт все настойчивее стучал в голове: «Нельзя спешить», «остановись», «облей себя холодной водичкой, может, подумаешь».

Женя замешкался.

– Ромыч, со мной?

– Я, как твой хранитель, – начал Костя, – настаиваю, чтобы…

– Конечно, – Рома сполз с дивана.

Они спрыгнули с окна. Безопасная зона осталась позади.

– Куда идти? – спросил Рома.

Из библиотеки вылезли и хранители. Оставить своих подопечных они, видимо, опасались.

– В директорий, – ответил Костя.

Директорий был возле Школы, так что добрались до него друзья быстро и без привычного утомления, которое стало обязательным спутником почти всех их последних прогулок. Снаружи он напоминал небольшой ангар с арочной крышей для самолетов «кукурузников», а внутри типичное государственное учреждение с кабинетами и конференц-залами.

Уже в вестибюле Женю ждало большое открытие. К ним подлетел небольшой металлический шар и пропищал:

– Добро пожаловать в директорий. Чем могу помочь, ангелы-хранители Мария Гризнякова, Константин Маргаринов и добры-молодцы Евгений Смельнов, Роман Никонов?

– Это что, компьютер какой-то? – охнул Женя.

– Да, – сказала Маша. – Списанный, устаревший экземпляр с одной из содружественных планет.

– Содружественных… чего?!

– Ты думал, мы одни во вселенной?

Женя, мягко выражаясь, фанател от компьютеров и прочей современной техники. И при виде маленького шара-компьютера он не мог уже думать ни о чем другом.

– Красота-а-а, – лепетал Женя, пока Маша оттаскивала его от устройства.

Костя отмахнулся от говорящего летающего компьютера и застучал ботинками по паркетному полу.

– Ну эту Землю! – выдал Женя. – Дайте мне космический корабль, и я улечу к тем, кто создал это чудо!

– Тебе там вряд ли понравится, – сказала Маша. – Кругом пустыня, без слез не взглянешь.

– Откуда знаешь?

– В санатории путевку брала. Будешь хорошо учиться, тоже туда отправят.

Дальше Женя шел с улыбкой до ушей и громким звуком «ЫЫЫЫ».

Костя провел их в служебный отдел, где повсюду висели сенсорные панели. Мини-рай для Жени.

– Приставки только не хватает для полного счастья, – продолжал блаженствовать Женя.

Рома шикнул на него.

– Мы на задании, а не на экскурсии.

На одной панели Костя набрал пароль и вошел в систему.

– Я ищу в базе данных наших демонов, – объяснял он свои действия.

Через несколько секунд искомое нашлось. Женя, терявший зрение из-за частых бессонных ночей за компьютером, приблизился к экрану поближе, чтобы прочитать мелкий текст.

«Имя: Кисловей.

Сущность: демон сомнений.

Геолокация: подземный мир, земной клан Буддхартхан.

Легенда: Жило вселенское существо Всё. Однажды оно заболело и стало распадаться в Ничто. Когда оно стало Ничто, появились четыре демона – бывшее Всё. Демон страхов Соловгус, демон привязанностей Момонт, демон удовольствий Семон и демон сомнений Кисловей. Стали они искать новых существ, похожих на Всё, чтобы превращать их в Ничто. И только Ничто могло сразить демонов, превратив их во Всё.

Источник легенды: «История магии», авторство Лей Ащанской.

Справка: один из четырех демонов ранга SSS, которого может привлечь магнит Острова. Как и полагается любому представителю SSS-ранга, Кисловей ходит со свитой (список свиты не прилагается, т.к. эти существа ранга F-C, опасности для ведов не представляют, значения и интереса для научного сообщества не имеют). Победить его нельзя, но, на взгляд теоретиков, можно изгнать. Каким способом – неизвестно. Наиболее логичный вариант – уничтожить огненного жеребца, с которого Кисловей никогда не слезает.»

К тексту прилагалась картинка: на состоящем из пламени коне восседал всадник. С ногами и руками, и даже головой. Человеческий такой прикид, только лицо закрыто шлемом.

Второй текст повествовал о демоне страхов, чуть менее известном как Соловгус, который мало чем отличался от предыдущего. Одного поля ягоды, разве что первый на коне.

– Отлично, – сказал Женя. – Где кнопка «взять квест»?

****

Спускаться в подвал Школы Рома решил исключительно из-за друга. Кому захочется лезть по трухлявым скобам, как в каком-нибудь канализационном люке, в сырость и мрак?

Наверное, был и другой вход, раз даже конь сюда пробрался, но Костя убедил, что лучший вариант – «аварийка».

– Знаете, для аварийного выхода этот путь будет наименее полезен, – пыхтел Рома, чувствуя, как дрожь пробирает его насквозь.

Хоть два свитера надевай, а то и куртку зимнюю, пуховую. Околеть можно!

Наконец сандалии Ромы достигли земли. Сырой, больной и грустной. Кажется, эта земля обречена не видеть света всю оставшуюся жизнь.

Маша выпустила из пальцев огоньки, и они тут же осветили очередной коридор: белые стены с плесенью тут и там, паутину вдоль потолка, сброшенную змеями кожу на полу.

Впереди что-то гукало.

– Сова? – поинтересовался Женя.

– Что-то другое, – с опаской ответил Костя. – Держитесь позади нас.

Так они и стояли, вслушиваясь. К ним приближалось нечто неумолимо грозное, крупное и быстрое.

– Никак табун варваров, – сказал Женя и направил в сторону коридора ладони.

Да, Жене было чем похвастаться – стрелять огнем он научился. А Роме что делать? На пару с землей дрожь унимать?

«Эх, вот бы сейчас домой, в тепло, дуть согретый морковный сок, да литературу читать», – думал Рома.

Что показалось по ту сторону коридора – это Рома объяснить никак не мог. Какие-то забинтованные оранжевые мумии, плоские, как бумажные листы.

– Кто это?

– 2D-фантомы! – крикнула Маша и тут же ослепила всех яркой вспышкой из рук.

2D-фантомы. Дожили, господа.

– Крутяк! – Женя восторгался и бросал в мумий фаерболы. – Хадоукен! На тебе, на! Серюкен! Получай!

Фантомов наваливалось все больше и больше, но хранители с Женей успешно защищались.

– Ромыч, подключайся! – засмеялся Женя.

Ну да, самое время воспринимать нелепое аниме-представление как игру. Об этом Рома мечтал с самого детства. Да-да, ага, конечно.

Рома полез по скобам наверх, к выходу, считая это самым выигрышным решением, как его что-то обожгло. Он оглянулся – фантомы прорвались и летят прямо на него. А долетая, разбиваются, как о какую-нибудь преграду. Точно бумага напарывалась на костер.

Жгло похлеще, чем крапивой. Рома упал на землю, скорчился, закрыл голову руками, а корпус ногами. Жуткие существа с визгом проходили сквозь него, оставляя после себя демоническую боль и ожоги.

Потом все закончилось. Шум еще стоял призраком в ушах, но никого вокруг, кроме Жени и хранителей, не было.

– Вставай, недотепа.

Маша схватила его за руку, но он тут же ее отдернул. К красным следам на коже прикасаться больно.

– Путь чист, миссия выполнена, – Женя продолжал валять дурака, – где мои золотые за мобов?

Часто родители Ромы недоумевали, почему их сын дружит с теми, кого приходится терпеть. Они спорили. Мать утверждала, что Рома самодостаточен и умен, и общаться с геймерами и эзотериками – то же, что баловство. Однажды ему наскучит общество Жени и Светы, и все пройдет само, как простуда. Отец брызгал слюной, обвиняя мать в косноязычии. Рому он поощрял, утверждая, что человеку следует общаться с разными людьми. Если он хочет познавать мир во всем его многообразии, конечно. Терпение облагораживает, говорил отец.

Рома тяжко вздохнул. Друзья – не ручки, их не выбросишь лишь потому, что они пишут недостаточно тонко.

Стараясь обступать засохшую кожу пресмыкающихся, Рома спросил:

– Интересно, если мы – источники магии, а следовательно демоны подпитываются нами, то почему бы нам просто не перекрыть им кислород? Ну, каналы, по которой пускают магию то есть.

– По той же причине, почему твои желания не исполняются, – ответил Костя. – У демонов нет отдельно проведенной линии, по которой они получают трафик. Ты словно водопад: из тебя льется магия и растекается по всему миру. Ты как в небе туча. Во всю планету. Которая прорвалась, но не истощается. У кого-то есть при себе надежный зонт, а кому-то намочиться только в радость.

Получив исчерпывающий ответ, Рома замолчал. Костина метафора ему понравилась, и он даже подумал, что, может быть, хранитель из него правильно подобранный.

Коридор постоянно вилял, и Рома был готов к тому, что он никогда не закончится. Но уползающий холод и подступающая духота взращивали сомнения на этот счет. Молча друзья продвигались вперед, пока хранители не встали.

– Тшш! – Маша строго приказала молчать и выглянула за очередной угол.

Оттуда доносился приглушенный низкий хохот вперемешку с шепелявым бормотанием. Играла музыка, то ли гармонь, то ли еще что.

– Пируют, – шепнула Маша.

Естественно, Рома не поверил. Он присел и выглянул сам.

Слабый нервами, наверное, выплеснул бы содержимое желудка, увидев творившееся. Коридор кончился – дальше был полукруглый и просторный зал. Десятки монстров разных форм и обличий сидели на скамьях у длинного, как шея жирафа, стола. Их пасти раскрывались в адском ржании, кто-то еще умудрялся в этот момент облизывать рыло раздвоенным языком. Они хватали со стола рогалики, бублики, сосиски и прочую ерунду и бросали на сотни острых зубов. Двое дрались из-за того, что один из них стянул баранку с рога другого. Во все стороны плескалась выпивка, разъедая некоторым шкуру или прожигая землю. Мелкие бесы прыгали рядом со стеной, лобызали на удивление растущую траву вокруг нее, всячески пресмыкались, склоняли головы и восторженно урчали. На праздничном столе прыгали пузатые и крылатые существа, танцевали под музыку, а между делом остервенело вгрызались в прожаренную тушку кабана.

Демоны сомнения и страха сидели бок о бок. Соловгус на железном троне, а Кисловей на улегшемся коне. Жеребец, как и завещано информацией из справочной, горел красным пламенем. Сомнительно, что это существо живое, еще сомнительнее возможности его убить. Не снимая шлемов, демоны вливали в себя литры кипящей жидкости и живо болтали на своем языке. Их речь больше походила на рычание, рокотание и хрипение, а по тону проглядывались дружеские, а то и братские нотки.

Планов у хранителей меньше, чем единица, поэтому Рома нервничал. Прежде чем выйти из директория, он упирался, уверял, что плохая, очень плохая идея – идти без подготовки. Вот что они собираются делать? Сжечь коня?

– Видите ту стену? – прошептал Костя. – Магнит. Местный Стоунхендж.

– Мы ее разбить должны? – заинтересовался Женя.

– Спятил? – возмутилась Маша. – Только попробуй – остров тебя в клочья раздерет!

– И что же делать?

– Не знаю.

– Может, заказать ракету и бахнуть?

Костя и Маша одновременно цокнули, словно Женя сморозил глупость вселенского масштаба.

– Остров – свободная от оружия территория, – терпеливо объяснил Костя. – Никто и жалкого пистолета загадать не в силах.

– Ну да, Волан-де-Морта убивать из базуки тоже было бы нечестно.

Соловгус осушил литровую кружку и с мощным стуком поставил ее на стол. И в следующую секунду взгляды демона и Ромы встретились.

Рома инстинктивно отпрянул назад, спрятавшись за угол. Их заметили. Их заметили! Он затрясся от страха.

Хранители и Женя вовсе не догадались, что произошло.

– Пожар! – вскричал шепотом Рома. – Мы спалились!

– Нас заметили, – дошло наконец до Кости.

Мало того им было, что в лапы демонам попались. Так еще и с другой стороны, с которой они пришли, им навстречу полетели розоватые сферы. Рома вжался в стену, вспомнив боль от 2D-фантомов. Едва сферы приблизились, он расслабился, спрятал лицо в ладонях и рассмеялся. Громко и безумно.

Никакие это не сферы. Десятки пятнадцатисантиметровых женщин с крыльями в розовых платьишках. В простонародье известные как феи.

– Феи! – смеялся Рома, осознавая, что начинает сходить с ума. – Уму непостижимо!

Уняв смех, Рома перевел дыхание и снова взглянул на летающих феечек. В руках они держали палочки-леденцы. Они размахивали ими, и вокруг расцветал воздух. На землю падали мелкие лепестки красных роз и конфетти.

– Я думала, вы – вымерший вид, – выразила феям свое удивление Маша.

Те пискляво захихикали, напоминая комаров.

Три экземпляра сказочных персонажей подлетели к Роме и потянули за пальцы.

– Давай танцевать! – пищали они.

С демонского пира донесся стук копыт, и Рома резво подскочил. Тут уже не до фей с их плясками. К ним приближался Кисловей, а это, на минутку, реальная угроза превратиться в ужин.

Рома, Женя и хранители медленно отступали назад, но жар вместе с монстром неумолимо достигали их. Феи от страха попрятались за спиной Ромы.

«И вот зачем, спрашивается, они взялись здесь, если трусят?» – подумал Рома.

Пылающий конь с всадником в рыцарском доспехе выглянул из-за угла и остановился. Взгляд Кисловея тяжестью упал на Рому.

И Рома заулыбался. Он нашел ответ на свой вопрос. А раз так, то нашел и способ изгнать это нечистое стадо с острова.

Глава 15. Разбитое сердце

План Жанны был прост: быстренько скрыться в лесу, а там уж, крепко обхватив Свету, взмыть в небо. Но и в него протиснулись трудности.

– Все нормально, я ее знаю, – сказала Света.

Кого ее? Да в белом платьице и с соломенной шляпой женщину. С распущенными русыми волосами, большой грудью, которую хоть на плечи забрасывай, и грациозными копытцами.

Вот кто их встретил, едва Жанна и Света вошли в лес.

– Она дитя хранителя леса и владычицы озера, – объяснила Света. – Мы зовем ее по-простому: русалкой. А ребенок на руках – человеческий облик острова.

Многое «Творцы стихийной магии» утаили от Жанны. О том, что остров – это годовалый мальчик, там ни слова. Да что уж сетовать, может, информация в книге устарела. Артефакт же списали. Не прокачали, не обновили – вот и в ведро кинули.

Русалка скромно улыбнулась и опустила взгляд в землю.

– Остров хочет поговорить с вами, о великие!

Жанна скрестила руки и важно заявила:

– Нам некогда.

– Нет, – поспорила Света. – Мы выслушаем остров.

Русалка осторожно усадила ребенка на землю и отошла поодаль.

– Склонитесь перед ним, – велела она.

Смирившись с очередной палкой в колесе, Жанна сидя разместилась напротив Острова. Света – по ее правую руку. Остров молчал, удивительно большими синими глазами всматриваясь в их лица.

– Мне нужна ваша помощь, – произнес он неожиданно громогласно и взросло. – Я поделюсь с вами своей историей. Вы готовы?

Жанна даже не переглянулась со Светой. Чего уж непонятного – деваться им некуда, готов или нет, дела не решает. Жанна кивнула.

– Тогда слушайте… Много веков назад, когда на меня впервые высадились люди, я был крепок и здоров. Леса мои были гуще, звери упитаннее и довольнее. Я был молод и красив собой, как любой другой ненаселенный людьми остров. Я мечтал о любви: грезились мне свидания с обворожительной соседкой-островиней. Я ухаживал за ней, просил о внимании. Никто не мог лишить меня веры, что своего я добьюсь. Пока однажды не пришли люди. Они восхитились моей красотой и немедленно принялись за освоение. Они рубили леса, ловили животных. Строили сначала ночлежки, пристани, а потом, когда достаточно изучили местность, перебрались сюда насовсем. Так появилась первая деревня. Они называли себя ведами и называют так до сих дней. Я горел. Я задыхался. Они устраивали кострища в честь очередного празднества. Каждый день. И как-то раз они наведались в самый мой центр, к моему сердцу. Вырубили все вокруг, сожгли каждый кустик. Голая земля – вот что оставалось после них. Они не успокоились, у них была цель. Великая, как они думали, цель! Вскопали землю. И построили круг, разделенный стеной посередине. Прозвали его колодцем, а чуть позже стену магнитом. Одна часть колодца источала светлую магию, другая – темную. Стена не позволяла им смешаться, и веды верили, что так сохраняют баланс во всем мире. В те времена мало кто знал, что магия не бывает черной или белой. Она по природе нейтральна. Глупые люди сливали в два колодца одну и ту же воду и сами же ее окрашивали. Я зачах. Стена колышком была вбита мне в сердце. Я начал давать сбой. Прекрасная островиня утратила ко мне интерес, и я исчез из виду. Вместо меня люди видели только океан. А годы спустя случился первый приступ: энергия «темной» части колодца стала биться в стену, а энергия «светлой» улетучиваться. Так стена прослыла магнитом. Каждый год магнит притягивал злые силы, и каждый год их становилось больше. Моя молодость высасывалась страшными существами. Но людей это не остановило. Они основали еще три деревни и построили Школу. Предки тех, кто строил колодец, догадывались, что строился он неправильно. Да, темная его часть построена верно: верх скрыт от неба, а низ доступен земле. Но светлая часть ничем не отличается, а должна была быть закрытой от земли и открытой небу. Предки не сделали ничего, чтобы изменить строение. И было поздно. Предугадывая новый приступ, они собирали пожитки и перемещались на это время. Я умирал. Ни о какой любви с островиней мечтать и не смел. Меня изрубили, моих зверей изловили. Магнит продолжал быть гвоздем мне в сердце, моими оковами, моими кандалами. Моей обузой. Я ничего не мог поделать. Меня не видели и не слышали. И тогда, в очередном приступе, я возжелал стать человеком, чтобы понять, что вами движет. Я возжелал так сильно, что молился творцам долгую ночь, а наутро открыл глаза в этом теле. Вы видите перед собой годовалого ребенка, но знайте – я есть человечество. Я есть вы.

Жанна готова была опротестовать его выводы: разве ж у людей бывают настолько большие глаза? Но спор – дело тонкое, и она предпочла оставить собственное мнение в папке «никогда ею не сказанное».

– Есть одна магия, способная мне помочь. Ваша магия. Вы – облики стихий, а вместе единое целое. Непобедимое и всемогущее целое. Я сердечно умоляю вас, творцы, уничтожьте магнит. Уничтожьте стену. Веды знают, что магия подобна прозрачному ручью. Зависит от человека, темной ей быть или светлой. Магнит для вас не более чем памятник, а для меня – смерть. Я заточен в теле малыша, я скован и заперт в темнице вашими, люди, стараниями. Так исправьте же ошибки. Верните меня к жизни. Разбейте оковы. Я хочу быть свободен!

Говорил остров устами ребенка складно, прямо как надо. Но настораживало Жанну то, что он просил их пойти на тяжелейшее преступление – уничтожить значимую для культуры ведов ценность.

– Только скажите, что согласны, и я перенесу вас к нему.

Жанна ломать голову не стала. Сразу кивнула, сказала «да, согласна». Когда встает вопрос о выборе между хорошим, но наказуемым и плохим, но поощрительным, она беспрекословно отдавала голос за первое. К тому же, ее дядя высказывался против магнита. Да и в Школе они окажутся быстрее, чем если бы полетели.

Света кивнула тоже. Вот и молодец. Спасти остров или оставить все как есть? Выбор между правильным и неправильным – не выбор. Ни к чему ей знать, что за уничтожение стены их жестоко накажут.

– Там, у магнита, вы должны объединить силы. Направьте вашу энергию на стену – и она разрушится. Удачи вам. Надеюсь, больше не увидимся!

Жанну подхватил воздух, и она поняла, что трансформируется. Но трансформировалась она медленно, как и Света. Они успели увидеть, как дитя хранителя леса и владычицы озера подняла ребенка и скрылась с ним за деревьями. Уже потом лес завращался со страшной силой, сменяясь на темноту подвала.

Глава 16. По щелчку

Первое, что посетило мысли Жанны, когда она ощупывала под собой почву, так это сомнения в словах Острова. Что-то ей подсказывало: магнит не кол, а само сердце, и уничтожать его чревато гибелью всего живого, что здесь осталось.

Руки Жанны столкнулись с руками Светы.

– Страшно как, – шепнула Света. – Темень – это не мое.

– Тоже думаешь, что магнит должен оставаться целым?

– Нет! Это гланды острова. Лучше их удалить, раз он столь часто подхватывает ангину.

– Мы очень рискуем!

– Да что ты?! – рассердилась Света. – Как спасать моих друзей – так ты горазда жизнью положиться.

Жанна прикусила язык и призадумалась. С тьмой что делать? Не будут же они слепыми блуждать в поисках загадочной стены! Вместе с лучами света испарилась уверенность в том, что здесь, в сырости, подействует импровизированное заклинание на освещение.

– Озари нас, свет, лучами солнца согрей, пусть темнота станет добрей, – выдавила из себя Жанна.

Не подействовало. Права оказалась.

– Остров, лампу!

В мгновение помещение озарилось ярким светом: с потолка свисали большие светодиодные лампы.

– Спасибо нашему джинну.

Стена оказалась далеко не величественной, а типично трухлявой, готовой вот-вот обкрошиться полностью. Ее и без магии разрушить – дело пяти минут, если взяться за кувалду.

Сомнения терзали Жанну мелкими страхами-комариками: как только стена обвалится, рухнет потолок. И остров не поможет им выбраться живыми из завалов. Это она и Света будут виноваты в том, что Школу закроют, а выплеснувшаяся из колодца магия распространится по всему миру и, подобно радиации, оставит в живых лишь тараканов.

– Остров говорил, что мы должны объединить силы, – Света взяла Жанну за руку. – Попробуем?

Жанна изо всех сил старалась поверить в то, что поступает правильно. Что Остров был честен с ними и его намерения исключительно благие. Но как сохранить веру, когда за последние дни все пошло с ног на голову? Ее преследовал кролик-«убийца», настоящий ангел-хранитель. Дядя Радислав больше известен как Раксон – и он всю жизнь скрывал от нее, что умеет колдовать! Этот добрый дядечка подсунул ей артефакт, то ли украденный, то ли купленный на рынке. Аватары, описываемые как умнейшие веды во всем могущественном мире, плюнули в нее. И ладно бы образно, нет – буквально! Без суда и следствия схватили и потащили невесть куда, в место, которое даже не на Земле. И эти молодцы-удальцы даже не соизволили ее отыскать, когда она вместе с Раксоном трансформировалась из аватарии. Хорошо отношение к творцам, ничего не скажешь.

Света направила ладонь в стену. Жанна повторила движение за ней. Представила, как стихия Воздуха циркулирует в ней, продвигается с плеча в предплечье, а оттуда к кончикам пальцев.

Результат – никакущий. А вот у Светы вылетела мощная струя воды. Давление потока было настолько сильным, что стена искрашивалась.

– Потрясающе! – выдохнула Света. – Действуй тоже!

Жанна отпустила руку Светы и с усталостью в голосе сказала:

– Я не могу.

– Все ты можешь. Смотри, как хорошо у меня выходит. Вперед, творчиха!

Чувствовалось, что Света старается подбадривать, но сомнения вконец одолели Жанну и почти убедили, что действовать надо с точностью наоборот: не разрушать, а сохранять стену.

– Прекрати, – попросила она.

– Да что с тобой не так?

Света опустила руку, последние капли упали на землю, где воды было столько, что мочили обувь не хуже океана. Жанна уже готова была с ней спорить, как они обе отвлеклись на шум.

– Ничего себе, – Света вплотную подбежала к стене. – Знатную дыру я проделала.

Брешь, пробитая водой, позволяла услышать голоса по ту сторону стены. Жанна, аккуратно передвигая ноги в луже, чтобы никто не услышал хлюпанье воды, приблизилась к бреши и заглянула.

Увиденное ее потрясло. Она отвернулась и, прикрыв рот, удивленно засмеялась. Через две секунды все сомнения отпали. Стену нужно рушить: сама судьба свела всех четырех творцов в одном месте.

****

При виде фыркающего и ржущего коня, Женя прикинул возможные концовки их миссии. Первая – самая удручающая. Жеребец сожжет их адским пламенем, и останутся от них только скелеты, как напоминание будущим приключенцам о том, что надо грамотно оценивать свои силы и выбирать подходящий способностям уровень сложности. Вторая – повеселее. Он закажет морковку и скормит ее, чем заслужит статус лучшего друга. Возможно, конь потом даст прокатиться на себе. С позволения Кисловея, разумеется. Но третья концовка была реалистичнее всех: состоя из чистого пламени, жеребец должен подчиниться творцу Огня. Стоит Жене приноровиться – и исчадие в миг исчезнет, а за ним канет в Лету и Кисловей.

Человекоподобный демон сомнений заговорил низким голосом:

– Что же вы боитесь? Или думаете, сожрем мы вас, своих гостей?

Шпрехает на русском языке. Видать, демоны от природы билингвы, а то и полиглоты.

– Так мы гости? – ухмыльнулся Рома.

С чего же ухмылка не слезает с его лица – Жене оставалось догадываться. Но мозг был занят более значимым: пытался мысленно уговорить жеребца подчиниться.

– Вы – творцы, – Кисловей говорил медленно, но зычно. Каждое слово, каждый звук показывали его как искуснейшего риторика. – Мы, темные создания, чтим и уважаем вас. На уважении многое строится в нашем клане.

– А по-моему, вся иерархия монстров выстроена ужасом, а не уважением, – с вызовом сказал Рома.

– Я, как твой хранитель, – начал Костя, – прошу незамедлительно…

– Замолкнуть, да-да, – закончил за него Рома. – Но вот что меня интересует…

Рома неожиданно вышел вперед. Феи, пусть и пища со страху, поспешили за его спиной. Рома предупредительно цокнул.

– Почему мне кажется, что вы нас поджидали?

– Роман, я отвечу на все твои вопросы. Но позволь для начала пригласить тебя и твоих друзей к нашему столу.

Женя сглотнул. А есть-то хотелось. Он как проснулся – так и куска хлеба в рот не клал. Со стола, где буянили мелкие демоны, донесся запах жирного, сочного, хорошо прожаренного мясца.

– Вынуждены отказать, – выпалила Маша и крепко ухватила Женю за локоть.

Локоть обожгло. Маша, по доброте своей, что-нибудь с ним да сделала. Защитную руну начертила или иное того же рода. Женя мысленно поблагодарил ее за то, что его не бросает. Могла бы, могла бы ведь вместе с Костей взять и испариться в воздухе! Что им, хранителям-то?

– Жаль. Беседа получилась бы… живая.

Женя не любил паузы в конце фраз, поэтому раздражился:

– Просто скажи, что вам от нас нужно.

– Мы хотим показать новым творцам, что тьма их ждет. Переходите к нам. Будьте сторонниками зла. И вся вселенная будет нашей!

Убедительности в его словах было мало. Детсадовец – и тот умелее будет, а так звучит в духе телевизионной пропаганды.

– У истинной магии не бывает ни злой, ни доброй стороны, – ответил Женя.

– И откуда ты такой умный? – надменно спросил Кисловей.

Ответил Рома, с гордостью:

– С кем поведешься, от того ума наберешься.

– А если и делать выбор, то мы за доброту! – выкрикнул Женя как можно громче, чтобы даже Соловгус услышал.

– Доброта? – Кисловей рассмеялся. – Ты хорошо убедился в честности светлой стороны? Аватары вами, глупышами, крутят, как вздумают. Они настолько запутались в собственной системе представления мира, что им уже не до вас. Им ни до кого.

– Не слушайте его, – прошептал Костя.

Женя подумал: а что же они стоят? Побежали бы назад, и, может, успели бы подняться наверх. Вряд ли мелкие феи с палочками-леденцами им навредят.

Кисловей продолжил поносить ведов и аватар на чем свет стоит:

– Они вас предадут при удобной возможности. Они не знают ни чести, ни веры, ни преданности. Аватары загнали себя в конуру, нагроможденную правилами. Забудьте об их добрых намерениях. Все, чего они добиваются – руководить мировым порядком. Но у порядка, как у луны, две стороны...

– Вообще-то, с луной вы ошиблись, – фыркнул Рома.

Что-то с Ромой было не так. Он то и дело фыркал, ухмылялся и поглядывал на трясущихся от страха фей. В его зеленых глазах сверкала отвага. Ни страха, ни презрения.

Только два изумруда отваги.

– Вы сами должны выбирать: мрак или свет. А не недалекие аватары, посягающие на вашу свободу. Они подавляют ваши способности, а мы, демонская кровь, возвеличим вас – и да убоятся творцовой силы боги!

– Мы поняли, – мягко сказал Женя. – Но наш ответ остается прежним. Нет. Я видел то, что делают злые силы. И видел, что делают добрые.

Кисловей с шумом вдохнул воздух, которого и так было мало – огненный конь сжигал кислород будь здоров.

– Видел, говоришь? Посмотри на это.

Он снял с себя шлем. Усталое лицо Кисловея было испещрено шрамами.

– Вот что делает ваше добро. Уродует. Я заслужил каждый шрам в битве с теми, кому я не сделал ничего плохого. Они наградили меня болью. Они всех награждают болью. И своих, и чужих. Не ждите, что светлые придут к вам на подмогу, если попадете в беду. Вы же видите, что здесь, со мной, вы совершенно одни? Поймите: аватары считают, что ничего вам не должны. Но вы должны будете им. Однажды они придут по ваши головы и попросят отплатить долг.

Вот такой он – демон сомнений. Владея ораторским искусством, вешает спагетти на уши. «Усомнись, усомнись, усомнись в светлой стороне. Поменяй местами белое с черным. Усомнись, наконец, в себе и стань уязвимым» – весь его посыл.

– Взгляни на этих милых бесят. Разве они заслужили жить во мраке, не чувствуя тепла солнца? Что они сделали людям, раз те их боятся и гонят? Запомни, парень: мы – хорошие, аватары – плохие. Вы поспособствуете нам выбраться на поверхность, к солнцу и луне – как же я по ним скучаю! – а мы подарим вам и всем вашим близким жизнь вечную и безгорестную.

– Не проймешь!

Женя прыгнул на коня. Огонь приятно щекотал, конь ржал и пытался высвободиться из объятий – Женя навис на его шее. Треск пламени вблизи шумно гремел, из-за чего было трудно разобрать, что выкрикивал Рома. Кисловей выхватил из воздуха меч и направил в лицо Жени. А вот его слова были услышаны:

– Сам напросился.

Он замахнулся. Конь встал на дыбы. Ноги Жени оторвались от земли.

Женя умолял существо перестать сопротивляться и признать в нем хозяина, творца своего. Но неугомонное ржание свидетельствовало о бесполезности мольб.

Понесся меч. Еще секунда – и будет конец игры.

Женя зажмурился. Секунда проскочила мимо.

Он упал на землю. Открыл глаза.

К счастью для него, действительно разыгралась концовка. Не одна из трех, о которых он мыслил ранее, а другая – четвертая.

****

Сомневаться во всем – для Ромы процесс естественный, даже приятный. По утрам он несколько раз проверял портфель: все ли там собрано. На уроках критиковал методики обучения, если те казались ему неэффективными. У кассы всегда проверял чек и пересчитывал сдачу. Дома досконально изучал каждый бытовой вопрос: правильно ли он моет посуду, промывает крупу, умывает лицо. Какими движениями следует мылить руки – Рома выучил наизусть еще в шестом классе, подписавшись на сообщество студентов-медиков.

Сомнение – это польза. В чем в чем, а в этом Рома не сомневался.

Магия, конечно, штука шибко нелогичная. Но даже в ней ничего не бывает просто так. Рома гадал, да никак не разгадывал таинственное появление фей. Пока не встретился взглядом с Кисловеем.

В мозгу щелкнуло: «Да ты, Ромка, гений!».

Еще бы, ведь феи – плод его страхов. В зале среди своей свиты сидит демон, умеющий превращать ужасающие фантазии в реальность. А чего Рома боялся? Нет, феи тут ни при чем.

Рома боялся того, что волшебство действительно существует. Ему легче сомневаться в происходящем, воображать, что их разыгрывают, но стоит поверить в магию – и вся его система взглядов рухнет. Все, во что он верил, а к вере он добирался упорством, обратится в прах. Роме заново предстоит изучить сложно устроенный мир.

Вот тебе и феи, которые, как думала Маша, вымерли. Самое волшебное, что только может представить сознание Ромы. Отсюда и смех – защитный механизм психики. Его мозг попросту сломается, если начнется осмысливать мир, в котором Рома – творец.

То-то его желания не исполнялись.

Нет худа без добра. По крайней мере, на сей раз.

Рома понимал, что следующее, о чем он попросит прячущихся за спиной женщин, может не сработать. Потому что просьбу должен услышать он сам, ее сам и исполнить. Посредством фей, правда. Но он же творец, а значит какая разница, разве нет?

Когда Женя бросился на коня, Рома скомандовал:

– Феи! Убейте демонов!

– Мы слишком слабые, – запищали те.

– А я говорю – сильные. Дотроньтесь до меня, источника Земли. Взмахните палочками да ударьте каждого по разу – они в миг исчезнут! Верьте!

«Нет никого сильнее меня», – подумал Рома.

Крылатые дамочки уже исчезли бы, управляй ими Соловгус. Но они облепили всего Рому, а затем полетели, как он и велел, в зал. С писком, розовой пылью, падающими лепестками роз и конфетти.

Две феи вовремя ударили леденцами коня и Кисловея. Те оба исчезли в пламени, а меч демона рухнул рядом с ошеломленным Женей.

Хранители кинулись за феями, а Рома поспешил к другу.

– В порядке?

Женя кивнул.

– Что это было?

Вместо слов Рома предпочел картинку. Он повел Женю за угол, где уже стояли хранители, разинув рты. Наблюдали бойню.

Феи яростно летали за скачущими от ужаса мелкими бесами, неумолимо достигали их и били леденцами. Бесы то исчезали в появляющемся огне, то превращались в лепестки ярких желтых цветов и конфетти. Те демонята, что прыгали возле стены, истошно завопили и побежали прятаться за спину Соловгуса. Доблестные феи изгнали их, а может даже уничтожили, тут как посмотреть, вместе с предводителем – тот, видимо, сильно опьянел и принял фей за чертиков.

Монстроподобных существ становилось меньше, а лепестков и конфетти – все больше.

Когда все закончилось, в зале стихло. Феи окружили Рому, хихикая. Ждали приказа. Рома мысленно поблагодарил их, и они растворились в розовом дымке.

Рома предчувствовал вопросы. Он был уверен, что они полетят на него как от Жени, так и от Кости с Машей. Но что он ответит? Поймут ли его? Если совсем по-честному, отвечать ему не хотелось.

А хотелось упасть на какой-никакой матрас и продрыхнуть часов десять.

Он боялся самого себя. Боялся, что в нем заключена стихия Земли, которая наделяет его силой, способной по щелчку пальцев смести полчища демонов. Этот страх сверхъестественного разъедал Рому все те дни, что он пробыл на острове.

Всемогущество – обуза для любого благородного человека. Пусть Рома и не совсем всемогущ. Пусть он один из четырех или восьми творцов, а ответственность за мир делится между ними поровну. Все равно – обуза, да еще какая.

Рома хотел прожить отпущенное совсем не так, как предначертано. Обычным среднестатистическим гражданином. В меру порядочным. Даже руководящие должности его не привлекали, хотя командовать он любил. Роль неформального лидера – пожалуйста, вещь приятная. Но официально, во всеуслышание стать творцом, которому обязательно будет тяжко всю оставшуюся жизнь? Спасибо, это лишнее.

Поделать тут нечего. Кто он есть, тем и останется. И это пугало.

Рома приготовился услышать вопросы. Вместо них раздалась одна реплика:

– О наших приключениях фильм лучше не снимать, – сказал Женя. – Мы концовку слили!

– Мальчики! – донеслось из-за стены.

Света?

Только сейчас Рома заметил, что в стене появилась небольшая пробоина. Из нее выглядывала голова подруги.

– Русачка!

Друзья, наступая на конфетти и чуть не поскальзываясь на лепестках, подбежали к Свете. Рядом с ее головой появилась еще одна – рыжая.

– Привет, я Жанна, – улыбнулась голова. – Я творец Воздуха. Наконец мы встретились!

– Слушайте, мальчики, – восторженно затрещала Света, – важное дело. Надо эту стену изничтожить!

Резко вмешались хранители.

– Что? Ни в коем случае! – запротестовал Костя.

– С ума сошла, малявка? – взъярилась Маша. – Да вас потом на костре сожгут без керосина!

– Нам сам остров велел, – зашипела Света. – И мы послушаем его.

– Если вы это сделаете, магическая защита острова падет! – перешел на крик Костя. – Хотя бы посоветовались со старшими! Что же это делается, а?

Костя заходил вдоль стены, хватаясь за голову. Так переживать за какую-то стену? Уму непостижимо.

Рома наклонился поближе к бреши и прошептал:

– И как нам это сделать?

– Направьте свою энергию – она и разрушит, – ответила Жанна. – Сделать это мы должны вместе.

– Мы не позволим! – Маша больно вцепилась в плечи Ромы. – А ну отошли от магнита!

– Магнита? – засмеялся Женя. – Какого магнита? Я его не вижу!

Россказни про магнит Рома помнил, да и Женя от самого острова информации о нем нахватался. Пожалуй, девчонкам стоит довериться.

Рома навел ладони на стену. Женя пальнул огнем в Машу, и та отпряла в сторону.

Из пальцев просочились желтые лучи. В свою очередь Женя запустил струю пламени. Стене – хоть бы что.

Костя попробовал остановить их заклинанием, но Женя вовремя загадал непробиваемое и звуконепроницаемое стекло и разжег вокруг землю. Хранители к ним подберутся, спору нет. Вот только скоро ли?

Магниту от атак творцов ни тепло, ни холодно. То ли не научились еще боевому делу, то ли энергии выплескивают мало.

«А с чего вдруг энергию с рук пускать? – подумал Рома. – Я же не насмотрелся дешевых сериалов, где из ладоней только и пуляют. Головой надо!»

Он нагнул голову и подался вперед. Но тепло по телу продолжало бежать в пальцы рук. Голова наотрез отказывалась выпускать хоть искорку.

– Что ты делаешь? – спросила Жанна.

– Мыслю нешаблонно! – ответил Рома и затряс головой.

К его «флешмобу» присоединился Женя: он затряс ногами, стараясь выпнуть из них огонька. Эффективности с этого еще меньше: если стена хотя бы крошилась, то теперь ничего.

– Стойте! – выкрикнула Жанна. – У меня есть идея.

Через несколько секунд по ту сторону раздались удары возле бреши. Она стала увеличиваться в размерах. Приглядевшись, Рома увидел танцующие в воздухе кувалды.

– Мысль интересная, – подумал вслух Рома, – но на практике…

– Часа два придется долбить, чтобы разрушить весь магнит, – закончил за него Женя.

– Нет, не то, – выдохнула Жанна, будто это она орудует кувалдами. – Сейчас все поймете.

Когда дыра увеличилась достаточно, через нее пролезла Жанна. Вслед за ней – Света.

– Так что за идейка? – улыбнулся Женя.

– Обнимашки, – невозмутимо сказала Жанна.

Рома не совсем ее понял, поэтому переспросил.

– Нам надо объединиться, и тогда магнит будет разрушен, – объяснила она.

Рома обниматься не особо любил, даже с друзьями, хотя знал, насколько это полезно. Ученые, ведь, доказали. А тут впускать в личное пространство какую-то незнакомку, которая еще и выше на голову!

– Капу-у-у-уста! – Женя полез обнимать девчонок.

Тяжко вздохнув, Рома присоединился.

Едва они вчетвером обнялись, из их голов повалил ослепляющий белый свет. Он захватил все пространство, так что ничего, кроме белого цвета, видно не было. Рома почувствовал, как тепло разливается по телу, но это ощущение – больше, чем просто приятное. Ему стало так легко, словно всю жизнь он тяжело проболел и только сейчас выздоровел. Его охватила радость, похожая на радость того, кто с рождения был слеп, но впервые узрел все краски мира.

Минуты спустя свет вернулся им в головы. Стена напрочь отсутствовала, точно ее никогда и не строили.

Обезумевшие от этого хранители что-то гневно выкрикивали, но Роме до них не было дела. Грядущие скандалы перестают что-либо значить, если знаешь: то, что ты сделал – не зря.

И где-то там, в тропиках, дитя владычицы озера и хранителя леса вместе с Островом на руках спела последнюю песнь, а после превратилась в миллионы серебряных искр и разлетелась по разные стороны.

Остров исцелился. Остров свободен.

Эпилог

Апрель на острове – совсем не весна, а жаркое, изнуряющее лето. Тяжко учиться в таких условиях русским подросткам, привыкшим к суровой зиме. После того как «депрессия» острова сошла на нет, студенты и преподаватели вернулись из Австралии и продолжили курсы. Творцы в этом не участвовали – ждали следующего учебного года. Но и они ощущали тяготы учебных будней.

Что ни день – то новое открытие. Студенты не занимаются магией, они ею дышат. Заговаривают предметы, превращаются в животных, ритуалят, проводят природоочищающие обряды. От обилия волшебства, у творцов устают и глаза, и мозг, и другие части тела.

Один раз первокурсник наслал на Рому ледяную тучу, так творец Земли простудился. Слег с температурой на два дня, сам Мерин его ромашковым чаем отпаивал. А еще говорят, в тропиках невозможно простудиться.

За уничтожение магнита все четверо должны были понести наказания, но Жанна на пару с дядюшкой умудрилась уладить конфликт. Аватары виноваты в том, что творцов чуть не убили подверженные влиянию демонов хранители. И чтобы не начинать многолетние судебные тяжбы, обе стороны пошли навстречу.

Более того, руководство отдела ангелов-хранителей сменилось. Костю повысили до заместителя начальника, а Машу отправили лечиться на экзотическую планету – у той разыгрался стресс, и теперь ей положен двухлетний отпуск. Штат хранителей увеличили, а еще им выплатили компенсации в пятидесятикратном размере зарплаты, которую предварительно повысили в три раза.

В целом подобные изменения – заслуга Жанны. Она объявила, что собирается стать политиком, но уже сейчас начинает активную борьбу с несправедливостью. Никто и ничто ее не остановит, ведь еще столь много нужно сделать.

Вот и бегает по судам Жанна. Следит за тем, чтобы веды с редкими именами не имели особых привилегий, когда устраиваются на должности в аватарии. Дискриминация людей по именам недопустима.

С аватарами продолжает судиться и Раксон. Те придрались к «Творцам стихийной магии». Говорят, не продана книга, хоть и была выставлена на ярмарке списанных артефактов. А раз не продана – получается, что украдена.

Женя нашел себе излюбленное дело: ухаживает за животными. Сдружился он с профессором зоологических наук, самой Марьянко Станиславой Владимировной, известной в магическом научном сообществе своей диссертацией об аномалиях двукрылых драконов. К драконам, кстати, Женю она не пускает. Слишком рано. Ему бы научиться ухаживать за ящерицами.

Рома тоже нашел за чем поухаживать: постоянно засиживается в оранжерее да в садах. Полюбил общаться с растениями. Утверждает, они поумнее многих людей будут. В шутку, конечно.

А вот Света себе дело не отыскала. Не по душе ей на острове. И Рому постоянно подкалывает: мол, предатель он, раз зиму на лето променял, родину на райский уголок. По дому она тоскует. Понимает: туда нельзя. Уже поздно возвращаться к родным, когда с ними живет ее дубль – точь-в-точь Света, что и не отличишь. И дубль этот – очень даже живой человек, который думает, что он есть настоящая Света.

Остров теперь виден простым людям, и причалить к его берегам может кто угодно. Жители и преподаватели пока думают, что предпринимать. Выходов немного: покинуть остров или скрыть его от глаз лишних. Все усложняется тем, что другой остров неподалеку с каждым днем становится подозрительно ближе. Никак та самая островиня решила связать свою жизнь с Островом, вот и движется в его сторону.

Сбежать с него – да пожалуйста, но Света на это не пойдет. Не бросит друзей и магию. Только не после того, что она пережила. Так что приходится ей смириться с ролью творца и готовиться к Школе.

Да и сбежала бы она к семье, вытурила оттуда Свету-2, никуда от себя она не делась бы. И аватары ее просто так не отпустят в люди: впереди испытание Восьми.

С какими трудностями столкнутся творцы на том испытании и как изменится их жизнь, когда они получат по амулету стихий, – другая история.

История, которая изменит мир к лучшему.

Пока им есть еще чем заняться: нужно оживить природу, вернуть острову его естественную красоту. Совместными усилиями, жители и творцы с этим справятся.

Но справятся ли с похожей задачей жители всей планеты? Им, как никому другому, уповать на всемогущество творцов не приходится. Ответ зависит от того, насколько люди готовы перестать елозить в подгузниках по Земле-матушке.