Твари

Глава 1

Луноводный заливисто рассмеялся. Так громко, что на молодой иве хором затрепетали узкие листочки. Беляна нахмурилась и ухватилась за ладанку на шее, достала полынь, растерла в пальцах. Листочек упал на озерную гладь, и водяной осклабился, а толпившиеся позади него мавки тут же отплыли подальше.

— Вновь травой обвешалась, красуня? Осторожная ты.

— С такими как ты разве иначе можно? — строго спросила Беляна. — Все морочишь. Глаза застить да ум затуманить норовишь.

— Таков уж я есть, — улыбка Луноводного стала лукавой. — Неужто не нравлюсь тебе, Белянушка?

— Я не за тем пришла, — отрезала Беляна, чувствуя, что даже кровь прабабки-Берегини в ее жилах начинает уступать его чарам. Нужно поспешить. — Дай ответ.

—Ответ, говоришь? — в блеклых глазах водяного вспыхнули недобрые искорки. — Ответ будет тем же. Приведи живого человека в мои воды. Тогда и получите девку назад. Другой платы я не приму.

Он ухмыльнулся, облизнул губы, обдал Беляну хитрым взглядом, быстро развернулся и нырнул. Перед ней мелькнули белая коса, оплетенная лентами из цветов и трав, бледная спина с оголенными ребрами и лопатками, похожими на поломанный плетень, сквозь которые виднелось нутро. Следом блеснул на солнце чешуйчатый хвост, и Луноводный скрылся из виду.

Беляна досадливо поджала губы и поспешила домой. Делать нечего. Придется все же прибегнуть к волшбе, о которой говорила Всеслава. А для этого надо сходить в соседнюю деревню, к Яромиловой семье. В своей-то всех кур наперечет знают. Будут потом спрашивать, на что ей. А эти поди не пожалеют одной для родимой дочки.

—Яромил! — Беляна едва не побежала, завидев его, но Всеслава дернула ее за рукав рубахи, напоминая о том, что они тут не одни.

В соседнюю деревню подружки отправились сразу, как Беляна вернулась из леса. Благо и предлог нашелся. Бабка Рада велела Всеславе к ее племяннику зайти за обещанной зайчатиной.

Улыбался Яромил будто исподволь. Он быстро осмотрелся вокруг и поманил Беляну за собой. Всеслава лишь покачала головой и отправилась выполнять бабкино поручение. Беляна же птичкой порхнула к Яромилу, силясь скрыть восхищение и надеясь, что он заметит новую рубашку с яркой вышивкой и пестрое яшмовое монисто. Для него ведь надела.

—Яромил, погоди. Куда мы?

— Тише ты. Дело такое, лучше, чтоб не подслушали. Пойдем к нам в избу. Поговорим.

В избе Беляну встретили Яромиловы родители. Странно, конечно, что среди дня Богомил не в поле или огороде, да и Ждана тоже вроде бы ничем не занята. Глядели они ласково, с надеждой и какой-то неловкостью, точно извиняясь за скромное угощение. Беляне налили квасу с дороги освежиться, принялись осторожно расспрашивать, что ей твари из озера наговорили. Еще бы они не были к ней добры, ведь Беляна им пообещала попробовать выручить Бажену. Пришлось все рассказать, как есть. Правда, от этого уже ей самой стало неловко. Заметив, как мигом помрачнели у всех лица, Беляна затараторила:

—Погодите печалиться! Всеслава мне помочь обещала. Есть один старый ритуал, который может помочь нечисть обмануть.

Пока она объясняла, все снова оживились.

—Значит, говоришь, куриное сердце нужно? — спросил Богомил, точно веточку какую подхватывая топор.

Неужто и Яромил таким же сильным станет через несколько лет? Беляна вдруг потупилась. Не те мысли. У них горе в семье, а она кроме Яромила и думать больше ни о чем не может. Кивнув, она подтвердила:

— Да. Вы уж зарубите, если не жалко.

— Мы для нашей Баженки ничего не пожалеем, никого, —Богомил слегка прищурился, поглядев на Беляну. — Жди. Сейчас принесу. Яромил, пойдем. Подсобишь.

Яромил послушно отправился за отцом, бросив на Беляну пристыженный взгляд. Стыдно видать стало, что при ней им отец помыкает, как дитем малым. Ждана тут же подлила Беляне еще квасу, осторожно огладила ее плечо и светлую, почти совсем белую косицу.

—Откуда у тебя только такие волосья чудные? — покачала головой хозяйка.

— Это у нас у всех от прабабки. Слыхали поди, что она из Берегинь была? — доверчиво откликнулась Беляна, довольная тем, что понравилась матери Яромила.

—Слыхала.

Ждана печально улыбнулась и отвернулась к печи, открыла заслонку, чтоб проверить, как там каша. Оттуда сразу пахнуло жаром и топленым салом. Беляна вздохнула. Когда-нибудь и она станет хозяйкой в своем доме. Может, им с Яромилом всей деревней точно такую же избу и срубят? За мечтаньями и не заметила, как Яромил с отцом вернулись. Рукава у обоих подвернуты, но руки уже чистые, без крови. Куриное сердце Богомил завернул в свежие лопухи.

— Вот, —он положил сверток перед Беляной на выскобленный стол. — Ты уж постарайся нашу Баженку вызволить. Мы уж тогда… Да чего уж. Ничего не пожалеем. Найдем, как отблагодарить.

—Важней семьи ничего для нас нету, —тихо сказала Ждана, и в глазах ее Беляне почудилась жалость. С чего бы так?

— Да мне ничего не нужно, —смутилась Беляна и посмотрела на Яромила, а тот лишь поспешил отвести взгляд.

— Так уж и не нужно? — усмехнулся Богомил, заметив, куда она глядела. Потом взгляд его сделался серьезен. — Ладно, про то потом, позже. Теперь в пещеры, значит? Может, Яромила с тобой отправить? Не дело девкам одним ночами по таким местам бродить.

Как бы ни хотелось Беляне согласиться, а никак нельзя было. Всеслава сразу сказала, что только отведет ее в колдовские пещеры, а дальше она сама должна справиться. Покачав головой, Беляна взяла сверток с куриным сердцем и, коротко попрощавшись, вышла на двор. За плетнем ее уже ждала Всеслава.

—Добыла? Идем тогда. Нам еще до пещер добираться, а мне потом и до деревни. Поспешить надо бы.

Пещеры наводили, пожалуй, еще больше жути, чем озера с нечистью. Лес хоть подавал голос стрекотом, пением, треском ветвей да шорохом листьев. Тут же царила тишина. Разве что ветер порой тихо подвывал, залетая сквозь большие провалы наверху. Из-за них тут было светло, даже солнце в полудень иной раз заглядывало. Тогда тени жались к углам и становились еще чернее.

— Лепи, —велела Всеслава и указала на бадейку с только что замешанной ею глиной. — Я много помогать не могу. Сама знаешь, если бабка почует, что затеяли, так ведь поедом съест. Мне ж пока сильную волшбу нельзя творить, а я вот, ввязалась. А коль буду волшебствовать — точно почует.

—Большую надо? — спросила Беляна, погружая пальцы в глину.

— Ну… —Всеслава задумалась. — Чтоб с дитенка. Годков этак двух. С большой возиться долгонько, да и вдруг твари заподозрят чего?

— Они нам не поверят, —покачала головой Беляна. — Луноводный знает, что человека мы б ему никогда не отдали.

— Чары наложим. Скажем — хворая, —тут же сообразила Всеслава. — Он ведь сказал, что живого человека надо. Хворая же тоже живая. Не прицепиться будет. Ему-то все одно, кого мавкой обращать, здоровую или нет.

— Хммм…

— Ты же хочешь за Яромила замуж? — не выдержала Всеслава. Под ногтями у нее темнела глина, губы поджались в раздражении. Беляна знала, что она взялась помочь не только из дружбы. Бабка пока не дозволяла Всеславе сильно волшебствовать, а той уже больно хотелось самой сильную волшбу попробовать.

— Хочу.

Мигом потупившись, Беляна порозовела. Она со вздохом вынула из бадейки кусок побольше и положила на камень.

—Значит, лепи. Начинай с головы. Бабка когда рассказывала про эту волшбу, говорила, сверху надо делать.

Беляна принялась вылепливать голову. Поначалу та выходила то слишком круглой, то сплющенной, но вскоре дело пошло на лад. Сидевшая рядом Всеслава одобрительно кивала и подбадривала, теребя кончик толстой черной косицы. Уже ближе к закату Беляна наконец закончила. Девочка вышла какая-то тощенькая и кособокая. Всеслава присмотрелась к обманке и, рассеянно почесав конопатый нос, сказала, что так даже лучше. Хотели ведь хворой представить. Теперь точно походит.

Не успела Беляна опомниться и толком оттереть пальцы, как подруга достала из мешка сверток из лопушиных листьев, осторожно раскрыла и сунула ей в руки.

— Вот. Клади в грудину.

На мгновение Беляна заколебалась, а потом в памяти всплыло печальное лицо Яромила и его слова: «Как Баженку твари в озеро заманили, матушка с отцом места себе не находят. Наша ведьма говорит, чтоб к нечисти не совались. Даром что она тетка отцова, а и то вторит, что дело погибельное. Не отдадут уже сестрицу или плату такую запросят, что в жизни не разочтемся» В груди тоскливо защемило. Если выйдет Яромилову сестрицу вернуть, тогда он точно ее, Беляну, полюбит по-настоящему и сватов зашлет. И отцу придется согласиться, даром что соседняя деревня и полдня ходу. Что Яромилу она и так глянулась, Беляна точно знала. Сколько раз он поглядывал на нее на гуляньях, в хороводах иной раз норовил рядом встать, пряником узорным с ярмарки угощал. Правда, дальше дело отчего-то никак не шло, но теперь-то все уж точно заладится.

Сжав губы, Беляна достала из шероховатого свертка прохладное куриное сердце и положила его внутрь небольшой ямки на груди глиняной обманки.

—Теперь кровь, —подсказала Всеслава, подавая ей свой ведьмовской нож.

Беляна легонько полоснула по пальцу и поморщилась. Кровь быстро закапала в ямку. Когда закончили, Всеслава сунула ей пару листочков подорожника, заставила нажевать и приложить к ранке. Потом обмотала тряпицей, чтоб не нарвало до дрожухи.

— Ладно выходит. Пора мне, а то бабка хватится, —Всеслава встала и добавила прежде чем оставить Беляну одну. — Ты теперь там сверху глиной замажь. И не забудь — из пещер ночью ни ногой...чего бы ни привиделось. Сама знаешь, какой тут лес вокруг, да и озера мавьи недалеко.

Когда Всеслава ушла, в пещерах сделалось совсем пусто. Снова навалилась густая тишина. Беляна развела костерок, чтобы согреться и разогнать густеющие с каждой минутой сумеречные тени. Глиняная кукла лежала на каменном полу. Неподвижная, пока еще не живая. Пока. Представив, как обманка вдруг садится и смотрит на нее, Беляна поежилась и передвинулась, чтоб не сидеть к ней спиной. Всеслава говорила, что это древняя волшба, древней поди и не бывает. И опасная. Но попытаться все равно согласилась. По правде говоря, упрашивать долго ее не пришлось. Слава же из ведьмовского рода и до колдовских штук охочая побольше, чем запойный до браги.

Хоть бы только помогло. Спасли бы Баженку, и тогда Яромил бы точно…

Пересохшая ветка треснула в пламени, и стены пещеры, будто волной, окатило гулким эхом. Оно покатилось и дальше, в самую глубину, туда, куда свет от костра уже не доходил, и затихло. Беляна поглядела наверх. Небесная синева понемногу густела, темнела, а вокруг все также не было слышно ни звука, кроме мягкого треска веток в огне.

Кукла лежала. Все такая же мертвая болванка из глины. Знала Беляна, что сейчас она не оживет. Для этого надобно, чтоб обманка пробыла в колдовских пещерах целую ночь. Только вот тишина и темень все одно невольно заставляли опасаться. Казалось, будто ночь стекла сюда с небес, облепила каменные стены и затаилась, присматриваясь к ней. За пределом кольца рыжеватого света мира словно бы не стало совсем. Будто растворился в темноте, стал далеким и ненастоящим. Беляна вздрогнула, точно очнулась вдруг. А сама-то она настоящая еще? Не обернулась зверем или птицей? Она вяло вытянула вперед руку, сжала и разжала пальцы. Нет, на месте. Настоящая. Пришлось тряхнуть головой, пощипать щеки прежде чем в голове прояснилось.

Пещеры морочили. Молча, без единого шороха. Может, такой и должна быть сильная да старая волшба? Беляне до того с ней встречаться не приходилось. Так, заговоры да простое лечение видела со стороны, но такое колдовство она до сего дня не встречала.

— Я не боюсь, —неожиданно произнесла Беляна и смело уставилась в кромешную тьму впереди. Про себя же подумала: «Во мне кровь Берегини. Она защитит»

Пещеры ничего не ответили. Тьма все также густела у стен. Ни живая, ни мертвая — никакая, пустая. Жуткое все же место, но ей придется просидеть тут с куклой до утра и трижды смазать кровью ее глазницы. Перед взором вновь выплелся облик Яромила, черные волосы, глаза с прозеленью, и у Беляны отлегло от сердца. Вот ради чего она тут, ради кого. Размотав тряпицу на порезанном пальце, она подошла к глиняной обманке, слегка поддела ранку ножом и принялась обмазывать кукле глаза. До рассвета было еще очень далеко.

Проснулась Беляна едва начало светать. Так закоченела, что как бы и впрямь трясуха не пристала. Она села, потерла глаза и тут же взвизгнула, услышав рядом глухое мычание.

Это была обманка. Ожила, выходит. Беляна осторожно подошла к ней и всмотрелась.

—Мммммм… Ммм! — мычала кукла, напоминая большого копошащегося жука, никак не могущего перевертаться со спины на брюхо.

—Язык-то забыли, — охнула Беляна.

А может и так обойдется? На живую-то после чар Всеславы все одно обманка станет похожа.

Прикасаться к кукле не хотелось. Все же гляделась она какой-то странной, жутковатой. Но Беляна пересилила себя и помогла ей сесть, а потом подняться на короткие ножки. «Уродица» — подумалось ей. Немая обманка перестала мычать только когда Беляна взяла ее за руку. Трогать осклизлые глиняные пальцы было противно. Оставаться дольше в пещерах тоже не хотелось. Беляна вынула из мешка и сложила в углу подношения — благодарность той силе, что помогла ей оживить обманку, и потянула куклу к выходу.

Возле пещер нетерпеливо топтался Яромил. Завидев мычащую, точно корова, глиняную уродицу, он невольно отступил назад и коснулся ладанки на шее.

— Это… —начал Яромил, смешался и добавил. — Совсем на человека не походит. Разве такая обманет тварей?

—Погоди, —поспешила заверить его Беляна. — Всеслава еще чары на нее наведет. Будет как дитенок.

— А твари, они сквозь чары не разглядят?

— Не должны. В обманке сердце, еще жизнью пахнет, кровью.

Разговор прервала выбравшаяся из кустов Всеслава. Она окинула Яромила подозрительным взглядом:

— Ты зачем тут?

— Да я… —он отчего-то смутился, а потом ответил чуть ли не злобно. — Мамка с батькой тревожатся. Я и подумал — дай схожу. Сегодня же полная луна. Стало быть, сегодня и обмен.

—Сегодня, —уже более миролюбиво подтвердила Всеслава.

Уродица вновь подала голос, и все уставились на нее.

— Про язык позабыли, —тоскливо вздохнула Всеслава. — Ладно, так оно правдивей будет. Скажем — немая да хворая сиротка. Все одно не жилица.

— Как бы не отказались, —сказала Беляна и мазнула по Яромилу встревоженным взглядом. Тот теперь глядел на глиняную куклу с до странности спокойно и хмурил брови, будто раздумывая о чем-то.

— Нрав у Луноводного превредный, но слово свое он держит, —заверила Всеслава, заставив Беляну поморщиться от звука его имени. — Надо только знать, как с ним толковать. Так бабка говорит. А неплохая обманка вышла. Эй, ты, Глинка, пойди-ка ближе, —позвала она куклу и присела на корточки.

Глиняная уродица тотчас заковыляла к ней на кривоватых ножках. Наверное, дар в ней почуяла, потому и потянулась. Всеслава положила руку обманке на голову и принялась нараспев читать заклинание. Слова срывались с губ ведьмы серебристыми нитями и прилипали к подсохшей глине, пока не спеленали уродицу полностью. Та не сопротивлялась, даже мычать не стала. Только пошатнулась и едва не упала. Всеслава подхватила ее и осторожно положила на траву, потом трижды хлопнула в ладоши над куклиной головой, и Яромил с Беляной охнули. Перед ними на траве лежал ребенок. Девочка открыла глаза, обвела их глуповатым взглядом и тихо промычала что-то неразборчивое.

— Ох, и правда совсем как живая, —восхищенно протянула Беляна.

Яромил явно тоже был удивлен, но старался не подавать виду. Взгляд его сделался нетерпеливым и серьезным. Беляне и думать не надо было, что у него на уме. Баженку увели уже три недели назад. Луноводный так и сказал — до исхода полнолуния обменять еще будет можно, а потом девочка окончательно превратиться в мавку. То-то Яромил и тревожится. Сестрица как-никак. Да еще и младшая.

— Ну, вот, —опять заговорила Всеслава с довольной улыбкой, явно гордясь своей работой. Она помогла обманке встать. — К ночи чары подновлю — никакая нечисть не различит.

Беляна поглядела на Яромила с робкой улыбкой и сказала:

— Я сама к вам Баженку приведу, как обменяем.

Тот встрепенулся, оторвал взгляд от ковыляющей по поляне обманки и кивнул:

—Спасибо. Пойду я. Родителям вести принесу. Они ждут.

Яромил отер выступивший под челкой пот, глянул на разгулявшееся с утра солнце и развернулся. На краю поляны спохватился, подбежал обратно и сунул Беляне в руки расшитое полотенце с несколькими пирожками. Сверток был еще теплым. В воздухе повеяло капустным духом.

—Матушка велела тебе передать. С утра напекла. И ей тоже дай угоститься.

Он кивнул в сторону Всеславы, увлеченно наблюдавшей за глиняной куклой. Та покачивалась, пытаясь угнаться за бабочкой, и восторженно мычала. Беляна проводила Яромила тоскливым взглядом и тихонько вздохнула. Поскорее бы вернуть Баженку. Тогда уж он точно поймет, какая Беляна хорошая, заботливая. Потом родители меж собой потолкуют, а там и свадьба не за горами. Осталось дождаться заката, когда нечисть просыпается, и можно к озерам идти Луноводному на поклон.

Перед глазами, будто живое, появилось знакомое лицо с хитрым прищуром бледных глаз, то ли серых, то ли голубых. Никогда Беляна разглядеть толком не могла их настоящий цвет. Больно переменчивые они у него. И правда как водица. «И чего он вечно меня дразнит? —с досадой подумалось ей, — Прицепился репьем» Она трижды сплюнула в сторону, подержалась за висящую на шее лунницу, а потом отправилась угощать пирожками Всеславу. На уродицу Беляна старалась не глядеть. Отчего-то теперь, когда кукла стала так похожа на человека, ей стало совестно за участь, которую ей уготовили.

В лесу темнело рано и быстро. Разлапистые ели, широковетлые сосны, рясные осины и березы росли густо, перекрывая почти весь свет. Всеслава с Беляной подожгли обмотанную промасленными тряпками ветку и пошли к озерам, едва на небе появились бледно-розовые пятна заката. Уродица плелась рядом, держась за руку Беляны подсохшими глиняными пальцами и молчала, лишь изредка издавая удивленное мычание. Днем Всеслава показала ей, как собирать букеты, и обманка с восторгом принялась дергать все, что попадалось ей на глаза. Чертополох, сокирки, кусок коры со смоляной слезкой, опавшая ветка с засохшим паучьим гнездом — чего только не набрала. Когда попробовали отобрать, уродица начала мычать и топать ногами так, что Беляна перепугалась — вдруг развалятся? Пришлось разрешить, и теперь глиняная кукла таращилась по сторонам, размахивая своим букетом, с которого уже осыпалась половина цветов.

К озерам вышли уже в темноте. Над черной водой тут и там светились бледно-желтые огоньки. Нечисть шалила. Мавки и водяные приманивали светляков своими чарами, и те неспешно кружились над их головами. Однако, почуяв людей, твари затихли, вперили в берег любопытные глаза.

— Где Луноводный? — осторожно спросила оробевшая вдруг Беляна. Одно дело говорить с нечистью днем, когда они слабее, и совсем другое — ночью, когда весь лес в их руках.

—Здесь, где ж еще мне быть? Тебя жду, Белянушка, —раздался из-под старой ивы игривый голос.

Луноводный сидел на толстом изогнутом стволе, лениво болтая в воде бледными ногами. Длинные, до самых колен, белые волосы ниспадали вперед, скрывая чресла. Человеком, значит, решил сегодня показаться? Беляна сначала смутилась его виду, а потом насторожилась. С чего это он? Хотя, на шее лунница и ладанка со свежей полынью, да и Всеслава рядом. Нечисть обычно рядом с ведьмами особо куролесить и людям головы дурить не отваживается.

—Я...мы привели тебе человека на обмен, —несмело произнесла Беляна и подтолкнула вперед уродицу, которая таращилась на светляков, раскрыв от удивления безъязыкий рот.

Что если заметит? Луноводный с плеском нырнул в озерную воду и через миг уже показался напротив Беляны. Он окинул ее и Всеславу подозрительным взглядом. На уродицу, казалось, даже не взглянул. Да и к берегу близко подплывать не стал.

—Хорошо, —спокойно сказал водяной, потирая безбородую щеку. Потом махнул кому-то позади. — Приведите девку.

Сердце Беляны заколотилось быстро-быстро. Еще рано. Рано радоваться. Сначала пусть Баженка на берег ступит. Всеслава стояла чуть позади, держала наготове пучок полыни. Над озером расползлась в стороны паутинка облаков, и округлая полная луна одновременно появилась и на небе, и на воде. Водяной не глядя протянул руку к отражению, окунул в самую середку, разбрызгал вокруг, и вся поверхность озера вдруг засветилась. Это было так красиво, что Беляна на миг позабыла, зачем они здесь. И тут из воды показалась голова Бажены.

Девочку принес на руках один из водяных и положил на берег. Едва она оказалась на земле, как тотчас открыла глаза и села, глупо таращась вокруг, точно только что пробудилась.

— Ну? — усмехнулся Луноводный.

Всеслава подбежала к Баженке, отбросила траву, помогая девочке встать на ноги, а Беляна вновь ухватила притихшую уродицу за руку и потянула к воде.

—Пойдем. Посмотри, как красиво, —увещевала она куклу, чувствуя себя такой виноватой, будто та и впрямь была настоящей, живой.

Шла уродица неспешно, но не противилась. Когда они обе уже стояли у самой кромки, Беляна легонько подтолкнула обманку.

— Иди.

Уродица сделала шажок. Зашуршало под кривыми ногами каменистое дно. Еще один — вода тихо всхлипнула под ее ступней. Еще шаг, и тогда Беляна развернется и побежит вместе со Всеславой и Баженкой. Подальше от этого нечистого леса и озер, от этого взгляда с недобрым прищуром, который как увидишь , так потом долго из снов не вытравить. Куколка шагнула еще раз. И тут Беляна ощутила, как кто-то толкает ее в спину.

От неожиданности она не удержалась и полетела в воду. Где-то рядом раздался громкий плеск и девичий вскрик. Окунулась она с головой, а когда вынырнула и дернулась к берегу, Луноводный обхватил ее сзади, прижав к себе холодными руками.

—Теплая. Живая. Берегинина кровь. Моя теперь. Согреюсь наконец.

—Пусти! — затрепыхалась Беляна. Глаза залепили мокрые волосы. — Ты же обещал. Уговор!

—Обещал, —усмехнулся Луноводный, развернул ее к себе и сдвинул со лба мешавшие ей пряди. — Да не тебе одной.

Хватка его была крепкой. Беляна беспомощно заозиралась вокруг. Взгляд зацепился за размокавшую в озере обманку, нелепо мычащую, пока вода утягивала ее на дно, на стоящую на берегу притихшую Баженку, на две фигуры рядом с ней.

—Яромил!

Он сжал зубы и холодно сказал:

—Извини. У нас тоже был уговор. Куклой его не обманешь.

Поглядев на Луноводного, Яромил и Богомил разом склонили головы:

— Мы сделали, как ты хотел. Теперь уйдем, а твои твари и ты сам не будете больше заманивать в свои воды никого из нашей деревни и отпустите Баженку целой и невредимой.

— Цена уплачена, —кивнул Луноводный, не обращая внимания на бьющуюся в его руках, точно рыбка в сетях, Беляну. — Две жизни за одну и обещание.

Две жизни? У Беляны похолодело на сердце. Она закрутила головой. Только теперь заметила, что Всеславы не видать. Чуть поодаль мавки подняли из воды ее неподвижное тело и потащили к Луноводному. Тот повернул голову и коротко поцеловал ее в губы. Глаза Всеславы раскрылись, коса сама собой распустилась, рассыпав по водной глади темные гладкие пряди. Она вдруг рассмеялась. Мавки и водяные взяли ее за побледневшие руки, закружили в хороводе, увенчали голову колдовскими цветами с озерного дна.

—Всеслава… — пробормотала Беляна, а потом медленно обернулась, и глаза ее в ужасе расширились.

—Потерпи немного, Белянушка, — улыбнулся Луноводный, глядя на нее с жестокой лаской. — Берегинина кровь. Всегда будешь теплой, даже мавкой. Со мной будешь, в моих озерах...всегда.

Он быстро опустил ее под воду. Беляна закричала, затрепыхалась, а потом замерла. Луноводный приподнял ее голову над водой, коснулся губ нежным поцелуем, расплетая рукой ее светлые косы, давая новую жизнь. Взгляд Беляны ожил. Луноводный подхватил на руки ее ослабевшее тело, стащил с шеи ладанки, выбросил на берег, а потом окинул уходящих людей быстрым взглядом.

Богомил уходил, крепко держа дочку за руку. Яромил шел перед ними, пробираясь через кусты, спеша уйти прочь от нечистых озер. Лунный свет мазнул по ним, точно прощаясь, и на шее девочки высветились белые кости хребта. Луноводный тихо рассмеялся и нырнул, прижимая к груди долгожданную добычу.