"Цып, цып, цып, хвостатенький!"

Глава 1

– Возду-у-уух! – истерично завопил кто-то на колокольне и в следующее мгновенье оттуда донесся беспорядочный звон.

– Драко-он!!! – испуганный бабий визг перекрыл даже тревожный набат.

Крестьяне, дружно сажавшие огороды, медлить не стали – бросились врассыпную. Хоть и местный захватчик, много лет столовавшийся в этой деревне, но всем известно, что с хищниками шутки плохи: цапнет, не присматриваясь, – свой или чужой перед ним.

К тому моменту, когда налетчик, размеренно помахивая крыльями, приблизился к деревне, на улицах уже никого не было.

– Что-то он еле летит! – ехидно крикнул со своего чердака дед Ковыль. – Так и до вечера к нам не доберется.

– Разжирел! Вон, брюхо-то какое надутое, – отозвался пастушок Фелька из окна голубятни.

– Ты б слезал оттуда! – нахмурился дед. – Зацепит ненароком – слетишь вместе с башенкой. Гляди, крылья у него какие! Полдеревни одним взмахом снести может.

Пастушок послушно исчез из окна, но спускаться не стал, затаился за стеной. Где еще такой обзор найдешь? Все хорошие места, небось, уже заняты. Кто же из деревенских пропустит такое развлечение как прилет дракона?

Но опасения деда Ковыля оказались напрасными: на этот раз ящер до них не дотянул, рухнул раньше, на площади перед местной корчмой.

– Грррр-аааауууууу! – раздался тоскливый вой, когда клубы поднятой им пыли наконец улеглись.

Оторвав голову от земли, зеленый гад судорожно дернулся и слабо полыхнул сгустком пламени. Кусты, растущие слева от корчмы, густо задымились.

– Эй! Полегче там! – возмутился из окна староста, а по совместительству – хозяин корчмы.

– Да ты разве не видишь, что он лыка не вяжет? – храбро высунулась из-за сарая бабка Сакуниха. – Снова драконьего кактуса нажрался, аспид проклятый!

– Тяфф! Тяфф!!! – из-под бабкиных ног выскочила мелкая, очень длинная собачонка, странного зеленоватого окраса.

– Такся! Назад!!! – взвизгнула бабка. – Зажарит же гад!

– Тяфф-тяффф! – настырная собачонка храбро подбежала к носу дракона и теперь отважно лаяла прямо ему в ноздрю.

Тот недовольно поморщился. От неугомонной несло болотом: тиной, разлагающейся травой и прочими останками. Похоже, столь нетипичный оттенок ее шерсть приобрела именно там.

– Гар-ррррчхи! – не выдержал агрессор.

Мощным потоком воздуха собачонку снесло обратно, к бабке.

– Ладно, выходим, – распорядился староста. – Раз псинку жрать не стал, значит, совсем ему худо. Не хватало еще, чтобы сдох на центральной площади.

Из погребов, из-за домов и сараев начали показываться крестьяне. Площадь быстро заполнялась народом, спешившего полюбоваться на безвредного дракона.

– Да сколько же это будет продолжаться?!! А?! – первой подала голос Сакуниха. – Который раз он уже так прилетает? Что мы ему – шпиталь, что ли? Скажите, бабоньки, права я али нет?!

«Обижаться за жизнь» бабка умела, да и соседей подбить на «притензийи старосте» ей ничего не стоило. Вот и сейчас толпа сразу же отозвалась, возмущенно загомонила-зашумела.

– И кто же это удумал вокруг его пещеры кактусов насадить? Поотрывать бы ему все, этому кактусятнику! – не унималась Сакуниха.

– Да какой-то же алкоголик, небось, и постарался! – донеслось из толпы. – Мало того, что сами, чуть что, глаза заливают, и животинку безвредную споить решили!

– Не кричи, старая! – дед Ковыль уже деловито направлялся к страдальцу.

По его хмурому лицу Фелька понял, что выпад против алкоголиков старику не понравился. Бабам только дай повод – будут еще неделю мужикам головы грызть да пьяным драконом глаза колоть.

Умело прощупав выпиравшее из-под ребер брюхо, дед Ковыль недовольно поморщился:

– Д-ааа, дела… Помочь бы ему надо – ведь окочуриться может. Дракон-то он не плохой, никогда не зверел, брал по-божески. Да и не место ему здесь лежать – еще дурно станет, гадить начнет прямо на площади.

– Поможем, конечно, – согласился староста. – Как не помочь? Все-таки столько лет к нам прилетает.

– Только не тут!!! – неожиданно громко завопила старостиха. – Вначале оттащите его куда-то! Иначе сами деревню отмывать будете!

– К огородам его отволокём, – прогудел подоспевший дьяк. – Если что – на удобрение пойдет. Хоть он, хоть его отходы.

Мужики дружно загоготали в ответ: налет дракона превращался в бесплатное развлечение.

– А что с ним, дяденьки? – любопытный пастушок осторожно потрогал драконий хвост.

– Обдуло его, да и набрался прилично. Небось, с самого утра кактусовые бутоны жрать начал. Влажных, с росой да с колючками нахватался, вот желудок и стал.

– А как мы его лечить будем?

– Ты – никак! – рыкнул староста. – Тебе стадо пора выгонять.

Фелька поспешно скрылся в толпе, подальше от сердитого старосты. На душе было радостно: в кулаке он уносил драгоценную добычу – незаметно отковырнутую чешуйку дракона. Сегодня паренек и так не в накладе остался, а на то, как лечат драконов, можно будет и в следующий раз посмотреть.

Когда отрезвленный всем миром дракон прокашлялся и про… избавился от кактусового яда, его так же всем миром долго гоняли по лугу, заставляя взлететь. Уставший и ослабевший налетчик все норовил прилечь где-нибудь в кустах, но бабы строго-настрого приказали не оставлять в деревне похмельного буяна. Мало ли что!

Лишь только лениво взмахивающая крыльями тушка скрылась за лесом, к «ароматным» кучам, щедро разбросанным по лугу, начали подтягиваться крестьяне с мешками и тележками. Драконье удобрение всегда высоко ценилось, а кактусовое вообще считалось универсальным средством – вредители его специфический запах на дух не переносили.

– А дракону-то нашему долго не жить, – сказал дед Ковыль, помогая старосте укладывать на телегу мешки.

– Ага, – поддакнул тот. – Видел, как летает? Низко-низко, на бреющем. И дышит тяжело, аж посвистывает.

– Ожирение. И алкоголизм в ранней стадии, – деловито подтвердил дед. – Он же не бывает нигде. Нажрется с утра пораньше и дрыхнет.

– Да он так все продрыхнуть может! И набег, и чужого дракона, и разбойников…

Староста даже остановился, испуганный внезапной догадкой. «Ихний» дракон столько лет охранял деревню, что жители успели расслабиться, забыть, как это – прятаться от очередных «гостей» по лесам, а потом возвращаться на дымящееся пожарище.

– Надо срочно что-то делать…– почесал в затылке Ковыль.

Ночью дракону спалось плохо. Крестьяне чем его только не заливали, пытаясь запустить желудок, отказавшийся переваривать колючие бутоны. Судя по мерзкой отрыжке, и теплым рыжейным маслом, и прогорклым коровьим, и какой-то особо вонючей дегтярной смесью. Есть не хотелось, живот все еще болел, язык сох, из-за чего он то и дело вставал хлебнуть воды.

Уснуть несчастному страдальцу удалось только под утро. Обессилевший, он проспал до самого обеда.

– Бр-ррр? – вопросительно проворчало где-то на дне живота, лишь только глаза ящера открылись.

Дракон внимательно прислушался к собственным ощущениям. Ура! Нигде ничего не болело, и отрыжка прошла.

– Бр-ррр… Ик!

Живот был абсолютно пуст и это агрессору не понравилось – есть хотелось все сильнее.

До зарослей кактуса, самого быстрого и самого доступного перекуса, он не дошел. Его внимание отвлекли запахи, доносившиеся с площадки для жертвоприношений. Похоже, кто-то недавно приходил с дарами. Гора плодов и какая-то туша не могли появиться здесь сами по себе.

Завтрак удался на славу! Мясо было нежным, жирненьким, а моченые яблочки и тыквы, хоть и прошлогодние, но вкусные. Дракон не удержался, съел все, что было, и снова лег спать.

В следующий раз огнедышащий страж проснулся от дикого шума. Спросонья ему показалось, что он все еще лежит на лугу у деревни, в окружении орущих людей, пытающихся влить в него какое-то мерзкое варево.

Не раздумывая ни минуты, дракон вскочил и, отчаянно взмахнув крыльями, взмыл практически вертикально вверх – лишь бы подальше отсюда. Уже в воздухе он вспомнил, что давным-давно добрался домой и успел не только отдохнуть, но и плотно пообедать. Жаль только, что утром пожадничал, умяв все сразу – в животе сильно закрутило. Но останавливаться и приземляться никак нельзя было, с высоты он хорошо видел, что в зарослях у его пещеры затаились крестьяне. Избавляться от лишнего «груза» пришлось прямо на лету.

– А ведь все получилось, как и задумывали! Теперь даже искать ничего не придется – сейчас он прямо здесь все свое «сокровище» и сбросит, – довольно сказал дед Ковыль, наблюдая, как улепетывает дракон, на ходу метя свой путь увесистыми лепешками.

– Только как мы энто удобрение аж отсюда везти будем? – озадаченно спросил кто-то из мужиков. – Мог бы и поближе к деревне сбросить.

– Увезем! – уверенно сказал староста. – Знаешь, сколько за него на завтрашней ярмарке дадут?

– А мы не сильно его пугнули? Вдруг он назад больше не вернется?

– Вернется, куда он от нас денется? Где его еще так кормить будут?

Действительно, разобравшись, что к чему, дракон передумал улетать. Сделал большой круг над лесом и вернулся назад, в свою пещеру. Там и пролежал, изредка попыхивая огнем, пока мужики собирали ценное сырье.

На ярмарке драконье удобрение разошлось вмиг, хоть цену продавцы выставили «кусачую». Брали по немного, для опрыскивания, но торговля шла бойко. Вместе с весенним теплом проснулись и насекомые-вредители, от которых, как известно, лучше всего защищает смесь выдержанных тухлых яиц и драконьего кактусового навоза, разведенная прошлогодним березовым соком. В том, что товар кактусовый, не сомневался никто – то там, то сям в сырье виднелись ошметки колючих бутонов.

Староста, распределяя вечером барыши между товарищами, предложил им всерьез заняться прибыльным делом – пока время горячее и драгоценный навоз с руками хватают. Бабам, конечно, не очень понравилось, что в самую страду их мужья будут за драконом гоняться. Сакуниха даже заикнулась об «энтих алкоголиках, которым лишь бы на огород не идти», но дед Ковыль ей быстро рот заткнул, сказав, что и их семья может поучаствовать. Хоть мужиков у них в доме, считай, и нет – муж Сакуньей внучки, учитель, вряд ли захочет в навозе руки пачкать – но младшая Сакунька такая… бойкая молодуха, что дракон ей сам весь навоз отдаст, без возражений.

Ежедневные тренировки быстро принесли свои плоды. Через несколько дней, заслышав знакомый шум, дракон уже не пугался. Он вальяжно выходил из пещеры, приветствуя крестьян легкими огненными всполохами, лениво поднимался в воздух и, неторопливо помахивая крыльями, летел прямо к деревне. Немного покружив, прицеливаясь, сосредоточенно «бомбил» пастбище и луг, а потом возвращался к себе.

Здесь его уже ждали вкусняшки – крестьяне умели быть благодарными. Правда, от регулярных полетов производитель ценного товара заметно похудел, зато колики больше его не мучали.

Глава 2

– В одной далекой-далекой галактике на одной очень холодной планете... – начал монотонно бубнить учитель.

– В одной… далекой… – нестройным хором подхватили ученики.

Фелька разевал рот вместе со всеми, но кричать особо не старался – все равно в общем галдеже Сопат Ванович ничего не разберет. Да и не важно ему это – сам еле сдерживается, чтобы не зевнуть.

Учитель в их школе был не из местных, чем деревня втайне гордилась. Когда-то молодым и неженатым «шпечиалистом» приехал из волости. Звали его диковинно – Сосипатр Урванович, да и сам он был как «не от мира сего». Например, любил поздним вечером бродить по лугу, задрав голову и разглядывая небо. Если встречал кого, непременно останавливал и начинал втолковывать что-то. Рассказывал совсем непонятное: о каких-то звездах, далеких планетах, цивилизациях. Собеседники, и слов таких не знавшие, в беседу с ним, однако, вступали охотно, даже радостно. Ведь трезвые люди в потемках, по мокрой от вечерней росы траве, гулять не будут. А подвыпившие селяне, бредущие из корчмы, сами жаждали общения.

Как быстро выяснилось, Сопат Ваныч был существом безобидным и очень добрым. Высказавшись, своих случайных товарищей не бросал, всегда разводил их по избам, из-за чего несчастных случаев по деревне – утопов, заблудов и прочих неприятностей – стало заметно меньше.

Правда, со временем учитель свой пыл немного растерял, по лугу уже не бродил. Объяснялось это просто: внучка бабы Сакунихи, грудастая и бойкая на язык деваха, «пожалела неприкаянного». Вся деревня, затаив дыхание, следила за тем, как юная Сакунька загоняла в свои силки «молодого». Свадьбу сыграли шумную: все те же односельчане дружно явились на венчание «проследить, чтобы не убег». Впрочем, Ванович и не собирался бежать – бренная жизнь интересовала его мало.

После свадьбы бабы приготовились наблюдать за новой «камедией» – перевоспитанием учителя. Зная характер Сакуних, они не сомневались, что обсудить будет что. Увы, их надежды не оправдались: молодой муж оказался послушным, жене не перечил, потому ссор в их семье не добавилось. А что Сакунихи между собой разборки регулярно устраивали – к тому уж давно все привыкли.

Вот только по лугу гулять ему запретили категорически: «Неча собак по ночам пугать, дома дел полно!» Но в отместку Ваныч вытребовал себе право сидеть по вечерам на лавочке, собственноручно вкопанной в конце сакуньего огорода.

Надо сказать, женатая жизнь пошла Сосипатру Урвановичу на пользу – он поправился, остепенился. Правда, давешнего блеска в глазах уже не было, но на лавочку ходил исправно – сюда теперь полдеревни приходило погутарить да подремать после корчмы. Заодно и подождать, пока собственная благоверная, терпеливо дежурившая дома, устанет ждать родного забулдыгу, сковородку свою на крюк повесит да спать ляжет.

­

– Фелька!!!

Длинная линейка учителя звонко щелкнула о парту прямо перед носом деревенского пастушка.

– Повтори, что мы сейчас сказали! – сердито рыкнул Сопат Ванович.

Паренек начал медленно подниматься из-за парты, напряженно прислушиваясь к шепоту за спиной. Это же надо было так задуматься!

– Кактусы!.. Ножки… – изо всех сил шипел сосед, не сводя глаз с учителя.

– Было так холодно, что земля промерзла и кактусы часто шевелили своими ножками-корешками, чтобы вода в них не застывала, – бойко оттарабанил Фелька.

– Ладно, садись! – махнул линейкой учитель. – Но, чтобы мне не зевал!

Фух! Кажись, пронесло…

Хорошо, что у Ваныча на целую школу всего три книги, и эту сказку о замерзших кактусах ученики давно выучили наизусть. Фелька, слушая ее, часто думал, как это – жить там, где постоянно холодно? Все-таки интересно было бы хоть одним глазком посмотреть. А то он дальше своей деревни никуда и не выбирался. А зимы у них слабые – снег, конечно, выпадает, но сразу же растает, лишь грязи добавив.

Когда уроки закончились, пастушок быстренько подхватил свою сумку и одним из первых выскочил из школы. Вот только снова не успел – спина Котьки, внука дела Ковыля, маячила уже за оградой.

– Котька, подожди! Вместе пойдем, – крикнул он, припуская что есть духу.

Друг поджидал его за густыми зарослями шелудивой акации – дерева, сбрасывающего свою кору огромными лохмотьями. То, что школьники регулярно обдирали стволы до белой древесины, похоже, шло ему только на пользу.

– Покурим? – деловито предложил младший Ковыленок.

– Не хочу, – мотнул головой Фелька. – У меня потом в горле дерет – воды не обопьешься.

– Как знаешь.

Пока Котька прикуривал, пастушок отступил чуть в сторонку, чтобы дымом на него меньше тянуло. Ковыленок подмешивал в табак сушеные цветы буркуна, от чего запах самокруток становился сладковатым. Хотя его дед выращивал такой ядреный самосад, что и буркун мало помогал.

– Слышь, Коть, а ты бы хотел побывать там, где всегда холодно?

– Зачем? Я ж не дурной!

– А вообще где-нибудь?

– Не знаю. Мне и здесь хорошо.

Мысль о том, чтобы выбраться хоть куда-нибудь, не давала Фельке покоя еще несколько дней. Когда же, как не сейчас? Когда вырастет да женится, поздно будет куда-то рваться. Вон, Сопат Ванович на что заводной был, а и того младшая Сакунька уездила. Может, с ним посоветоваться? Он, как-никак, городской, хоть где-то бывал. Пожалуй, мысль дельная!

В кустах, недалеко от лавочки, пастушок притаился заранее. Он хотел поговорить с учителем с глазу на глаз, без чужих ушей. В деревне, ежели прознают, что пастушок «хвантазиями» интересуется, засмеют так, что до осени на улицу не покажешься – огородами придется ходить. Да и сам Ваныч к его вопросам неизвестно как отнесется.

Ждать было не очень удобно. Ветка, которую Фелька пригнул, чтобы на сырую землю не садиться (холодно еще, весна), все норовила разогнуться, выскользнуть из-под него. Вдобавок с луга драконьим навозом несло – никак от смрадного духа не увернуться, хоть воротом лицо закрывай! Сегодня «агрессор» поздно вечером прилетал, мужики пока не успели ценный продукт оприходовать. Запах был свежим – ядреным, забористым, от чего в носу нещадно чесалось.

Сопат Ваныч явился не сам, из-за его ног вдруг выскочила шавка бабы Сакунихи и с громким лаем рванула прямо в кусты к Фильке. Тот от неожиданности дернулся, ветка из-под него выскочила, и пастушок оказался на земле. Еще и расчихался в придачу – у земли запах был совсем невыносимым.

– Такся, кто там? – переполошился учитель.

– Я, Сопат Ваныч…

– Фелька, ты, что ль?

– Ага…

Хоть встреча получилась и не очень «тилигентной», все вышло даже к лучшему. Пока Ваныч к нему пробирался, пока отцеплял его штаны, которые на сук напоролись, завязалась беседа. Пока оттаскивал вредную Таксю, узнавшую паренька и нахально лизавшую его в щеку, даже посмеяться успели. Потому вопрос о путешествиях прозвучал сам собой, как бы невзначай.

– Поехать-то хорошо бы… Вот только на чем? – вздохнул учитель. – Для такой дальней дороги полудохлая лошаденка не подойдет. Надо бы пару хороших.

– А пешком?

– И сколько мы идти будем? Я же при должности, мне отлучаться надолго нельзя.

Фелька удивленно разинул рот. Значит, Ваныч пойдет с ним? Так запросто, ни у кого не спросясь? Во дает!

Псинка, воспользовавшись его замешательством, вновь набросилась на пастушка.

– Да иди ты! – отпихнул ее паренек. – И чем от нее так смердит?

– Она днем в чан с гороховой бражкой нырнула. Неужели не видишь, что позеленела вся?

– Больно нужно мне к ней присматриваться!

Низенькую, длинную собачонку Фелька не очень любил – визгливая, сил нет! Как и баба Сакуниха. А сейчас еще и вонючая. Будто мало ему драконьих запахов!

– Придумал! Я знаю, на чем мы поедем. Дракона оседлаем!

Учитель недоверчиво посмотрел на него:

– Как же мы его поймаем?

– Без проблем! Петлю сделаем и на голову накинем. Шея у него длинная, не соскользнет!

– А ты сможешь?

– Смогу! Только бы помог кто, самому несподручно.

– Я помогу! – глаза Ваныча подозрительно заблестели.

Где взять веревку, способную удержать дракона, придумали почти сразу.

– У деда Ковыля возьмем, – предложил учитель. – Ту, которой он своего козла привязывает. Она в деревне самая прочная.

– Как же мы к козлу подойдем? Он же злющий и с рогами.

– Котьку попросим. Вы же с ним дружите?

– Ага… – идея учителя все больше нравилась Фельке.

Дед Ковыль плел лучшие веревки в округе – прочные, гибкие. Он вымачивал их в каком-то особом растворе, от чего они хорошо скользили. То, что надо, для ловли дракона!

С козлом даже связываться не пришлось. Следующим вечером Котька вынес им «на лавочку» моток совсем новой веревки.

– Отличная привязь! – бормотал Фелька, пробуя завязать петлю. – Думаю удержит!

– Кого хошь удержит! – бубнил рядом Котька.

В подробности пастушок своего друга не посвящал. Все равно тот ехать никуда не собирался, чего зря языком трепать? Но в обмен на веревку пообещал раздобыть сладкого городского табаку. Все знали, что Фелька не курит, хоть и пробовал. Ну не понимает он, как можно этот ядучий дым добровольно глотать! Из-за того Котька поверил ему сразу: если достанет, как обещал, сам пробовать не станет, другу все принесет. Потому нахваливал свой товар как мог.

– А вам для чего надобно? – неожиданно спросил «продавец».

Фелька замялся, не зная, что сказать. Ни врать не хотелось, ни правду говорить.

– Дракон! – вдруг крикнул учитель. – Сюда летит.

Мальчишки подняли головы и увидели приближающуюся тушу, размеренно махавшую крыльями.

– Он же был уже сегодня, – удивился Котька. – И вновь летит.

– Может, обожрался чего и снова ему приспичило? – предположил Филька.

– Это наш шанс! Другого может не быть, – забормотал учитель. – Прячемся там! Здесь он нас сразу учует!

Сопат Ваныч первым побежал к дальним кустам. Пастушок, не раздумывая, рванул вслед за ним, на ходу сматывая веревку. Котька, не спрашивая ни о чем, поспешил следом за ними.

– Дай сюда! – дернул веревку учитель, когда они немного отдышались от бега.

– Зачем? – удивился Фелька, но моток отдал.

– Сейчас… Сейчас… Все сделаем…

Паренек удивленно посмотрел на него. Длинные пальцы мужчины ловко выплетали какой-то узел, глаза его блестели лихорадочным огнем, губы кривились в ехидной улыбке. Никогда раньше дети не видели его таким.

«Неужто, от Сакуних хочет сбежать? Те такие, что допекут», – вдруг мелькнула догадка.

Но размышлять им было некогда – ящер уже приближался.

– Главное, не спешить! – горячо шептал учитель. – Он сейчас пока приземлится, пока траву притопчет, чтобы не торчала, пока умостится – сразу его не надо будет отвлекать. А как присядет, выскакиваем все вместе и петлю на голову бросаем. Он всегда головой к земле пригибается, будто спрятаться хочет.

Ванычу они поверили сразу. Агрессор давно облюбовал удобно утоптанную площадку у лавочки и часто использовал ее для своих дел. Учитель каждый день мог его видеть, даже пытался гонять вначале, но быстро махнул рукой на эту затею. Староста ведь тоже вначале ворчал, что мужики к лавочке каждый вечер сходятся, пастбище вытаптывают, а теперь был даже доволен – аккуратно собрать ценное удобрение с ровно утоптанной площади все же легче, чем из бурьянов выгребать.

– Так вы, что ли, эту тварь ловить собрались? – удивленно пробормотал Котька. – И зачем? Неужто думаете, что сможете из него еще больше навоза выдавить?

– Тихо! – шикнул на него Ваныч. – А то спугнем.

Дракон уже снижался, держа курс на любимую площадку.

Все произошло так, как и предсказывали. Выждав, пока гость осмотрится, пристроится, они с дружным улюлюканьем выскочили из огорода. Перепуганный дракон, только-только начавший расслабляться, резко метнулся в сторону, пытаясь взлететь.

– Держи его! Уходит!!! – отчаянно заорал Котька.

Фелька торопливо вскинул руку с зажатой в ней веревкой… и промахнулся: петля попала не на голову. Блеснувшей в лунном свете змеей она скользнула вниз, мимо шеи. Почувствовав легкий шлепок, рассерженный зверь дернулся, сделал непонятное движение, будто пытаясь взлететь, но лишь ухудшил ситуацию – загогулина на крыле подцепила петлю.

Еще один взмах – и дракон окончательно стреножен. Теперь петля плотно охватывала крыло, не давая ему раскрыться. Ящер рванулся, понял, что стреножен и издал свой самый угрожающий рык:

– Грррау-уууу!

Разворачиваясь мордой к лесу, он отчаянно полыхнул сразу из двух отверстий: огнем из пасти и совсем другой субстанцией – с противоположной стороны.

– Не пускай!!! – уворачиваясь от мощного залпа завопил Ваныч.

– Держи!!! – закричал Котька, войдя в раж.

Фелька ничего не ответил. Изо всех сил вцепившись в веревку, он еле успевал переставлять ноги: дракон метался по всему лугу, пытаясь вырваться из ловушки. И если сразу пастушок бегал за ним по утоптанной площадке, лишь кое-где проскальзывая по лепешкам агрессора, то сейчас он вынужден был мчаться напролом через траву, колючие сорняки и невысокую поросль молодых кустов, которую еще не успели объесть вездесущие козы.

– Дракося… Дракося…. Цып-цып-цып, хвостатенький! – из темноты, прямо перед носом дракона, внезапно вынырнул Котька, призывно помахивая какой-то веткой. – Твои любимые кактусы.

– Грррр! – утробно ответил зверь и метнулся в другую сторону.

– Йех! – крикнул Котька, метко прыгая на натянутую струной веревку.

Ему удалось сбить не только дракона – на землю повалились все, включая Фельку и учителя, с опозданием вынырнувшего из-за куста и прыгнувшего следом.

Ящер опомнился первым. Вскочив, тварь собралась бежать, но на веревке висело уже трое. Заметно припадая на заарканенное крыло, он протащил их несколько сотен метров и остановился.

– Гррау-ууу! – раздался над лугом протяжный тоскливый вой.

– Мужики! Нашего кормильца убивают!!! – раздался где-то рядом заполошный визг бабы Сакунихи. – Да что же это делается!

– Пускаем его… А то нас тут… затопчут! – шепнул Котька.

Он никак не мог отдышаться после быстрого бега.

Отчаянно мотнув головой, паренек вскочил и первый, пригибаясь, рванул к речке. Фелька, облегченно разжав руки, поспешил за ним.

Дракон, почувствовав, что повод ослаб, снова попытался взлететь, не обращая внимания на третьего охотника, вцепившегося как клещ.

– Держу!!! – отчаянно завопил Ваныч, изо всех сил дергая вниз взмывающую веревку.

Как ни странно, уставший дракон покорился ему. Теперь он просто мотался из стороны в сторону, даже не делая попыток уйти. Но учитель упорно не желал отпускать добычу. В тот момент ему казалось, что мечта всей его жизни сосредоточена именно здесь, в ускользающем хвосте веревки.

– А Ваныч-то наш какой боевой оказался! – рассказывал соседям на следующее утро дед Ковыль. – У дракона вечером живот прикрутило, он и прилетел второй раз. И нет, чтобы сразу домой вернуться. Дурной, пошел по лугу в потемках гулять, да и запутался в чью-то привязь. Взлететь не может, бегает, орет дурным голосом. Учитель первым его заметил, со своей скамейки. Мало того, что словил дурношлепа разъяренного, еще и держал, пока подмога не подоспела. Всем миром еле распутали зеленого гада. А то бы до утра задавился на смерть.

– Да как же вы его развязали-то? – встряла любопытная старостиха. – Он же никому не дается, разве, когда окосевший совсем.

– А мы его на гороховую бражку подманили, – довольно ухмыльнулся Ковыль. – Сакуниха пожертвовала целую бочку. Говорит, сил уже нет ждать, когда перебродит, смердит на весь двор. Она же, небось, нормальный горох на брагу переводить пожалела, какого-нибудь подплесневевшего отварила. Зато дракон доволен остался, сразу продукт оценил, даже запахом не побрезговал.

– Эх, поспешили! – сетовал Фелька, пытаясь вытащить из штанов застрявшую еще с вечера колючку, никак не желающую покидать насиженное место. – Теперь мы его так просто не поймаем, сторожиться он будет.

– Ничего, Фел, первая попытка редко бывает удачной, – учитель потрепал его по вихрастому затылку. – Теперь мы пойдем другим путем!

– Каким?

– Будем не силой ловить дракона, а приручать его. Прикармливать. А когда он к нам привыкнет, оседлаем его и полетим!

– Куда?!

– В галактику!

Учитель приосанился, а глаза его блеснули каким-то нездешним светом. Хотя, может быть, Фельке это только показалось.

– А Котьку с собой возьмем?

– Конечно, возьмем! Только, пусть курить бросает – дракон-то запаха табака дюже не любит.

Глава 3

Ночное нападение изрядно напугало огнедышащую тварь: несколько дней дракон вообще не появлялся в деревне. Мужики, которые вначале лишь добродушно подсмеивались над происшествием, сейчас не на шутку обеспокоились. Одно дело – собирать драгоценное сырье чуть ли не в собственном дворе, другое – возить его неизвестно откуда. Еще и бабы, недовольные регулярным отсутствием мужей, прибавили жару. Начинались сенокосы, на полях и в огородах дружно вылезали первые сорняки, а вместе с ними появились и прожорливые вредители. Дел и без «навозного заработка» хватало, некогда было за всякими дикими тварями бегать.

Староста, мужик настырный, конечно, снарядил «навозную экспедицию» к драконьей пещере, не забыв о щедрых дарах агрессору. Но охотники вернулись лишь под вечер с весьма скудным уловом не первой свежести. Как они рассказали, при встрече ящер вел себя совершенно по-другому: людей близко не подпускал, на приношения даже не посмотрел, сразу же взмыл в небо. Пока крестьяне его поджидали, побродили вокруг пещеры, осматриваясь. Судя по следам, отхожее место у зверя было не здесь, удалось найти лишь давние кучи, мало пригодные для продажи.

Дракон вернулся к своей пещере не скоро, уж и солнце к закату клониться начало. Мужики его терпеливо ждали, не уходили. Надеялись, что раз уж все равно день пропал, так, может, хоть свежим сырьем удастся разжиться.

Но вредный производитель, издалека приметивший знакомую телегу, стоявшую на полянке, решил не рисковать почем зря. Сделал круг над пещерой, приветственно полыхнув пламенем по самому высокому дереву, и устремился дальше. Дежурные наблюдатели, лишь незадолго до того покинувшие свой пост, только языками поцокали, глядя, как догорает такая удобная верхушка, на которой они просидели не один час, высматривая хозяина пещеры.

Однако, далеко тот не улетел, приземлился чуть выше. Спикировав прямо в ручей, деливший лес на две части, дракон поднял целую тучу брызг. Хоть и деревья вокруг, шум был далеко слышен. Вылазить из воды ящер не стал, так и плескался, недовольно ворча на весь лес. Время от времени из его пасти вырывались яркие языки пламени, видные даже сквозь заросли.

– Он, что там делает? Побаниться решил? – хохотнул кто-то из мужиков. – Впервые вижу, чтобы агрессор купался!

– Уходить нам придется, – дед Ковыль даже сплюнул от огорчения. – Не банится он, нам угрожает. Потому и шумит так, и огнем плюется. Если не уберемся от его норы подобру-поздорову, придет сюда разбираться.

Ссориться с драконом не рискнул никто. Пес с ним, с навозом, здоровье дороже. Покидали на телегу мешки с тем немногим, что удалось у пещеры собрать, да и поспешили домой, стараясь лишний раз не оглядываться.

Сопат Ваныч нашел Фельку на пастбище. Заприметил его сразу – паренек лежал в траве, разглядывая облака. Погода была хорошей, скотина вела себя прилично, можно было позволить себе побездельничать. Второй пастух, кривой Евул, сидел с противоположной стороны стада, от огородов.

Тихо подкравшись к пастушку, учитель вместо приветствия рявкнул во все горло, чтобы Евул тоже услышал:

– Ты почему в школу не ходишь?!

Задремавший было Фелька, вскочил на ноги и перепугано оглянулся вокруг. Увидев, что все коровы на месте, ни одна не шкодничает, он облегченно вздохнул и лишь после этого повернулся к учителю.

– Уроки почему пропускаешь? – грозно нахмурясь, переспросил тот.

– Так, это… Пастьба началась… Некогда мне… – растерянно залепетал парнишка.

Вопрос учителя застал его врасплох. Всем известно, что школа – занятие зимнее. Как начинается работа в поле и на огородах, так и уроки прекращаются. Конечно, этой весной Ваныч еще учеников не распускал, некоторые продолжают к нему ходить. Но у Фельки ведь и должность серьезная – пастух. Изголодавшаяся за зиму скотина ждать не станет, пока он за партой рассиживаться будет.

– И ваших тоже пасу… – кивнул он в сторону Цветки и Рыжки, любимиц старой Сакунихи.

Взглянув на коров – однорогую шкодливую Цветку и флегматично пожевывающую огромную Рыжку, Сопат Ваныч слегка порозовел. Сегодня они уже виделись с Фелькой, утром. Учитель эту парочку сам же на пастбище и выгонял. И как он мог забыть? Неловко получилось…

– Так ты того… Совсем, значит, ходить уже не будешь? – переспросил, лишь бы не молчать.

– Ну да… Летом не буду… Осенью, значится, приду… Как подмерзать начнет да снег первый выпадет.

Фелька никак не мог взять в толк, что учителю от него нужно. Он и прошлой весной в школу не доходил, и осенью поздно на уроки пришел. Понятное дело – пастух!

Сопат Ваныч вновь оглянулся по сторонам. Евул, потеряв всякий интерес к появлению учителя на пастбище, снова задремал. А больше людей вокруг и не было.

– Я это… Насчет дракона посоветоваться пришел, – подступив ближе, шепотом сообщил он Фельке.

– А-ааа… – облегченно протянул пастушок. – Так бы сразу и сказали… А что с ним?

– Так мы же его приручать хотели… А он теперь и не прилетает совсем. Надо что-то делать.

– А зачем? Сейчас лето будет, живности полно вокруг, грибов всяких-разных, плодов. Драконьи кактусы в рост пойдут. Ему-то какой интерес приручаться, коль он и так не голодает? Лучше давайте зиму подождем, тогда он сам придет.

– А в другую галактику ты тоже зимой полетишь? – строго спросил учитель.

Фелька лишь сокрушенно вздохнул в ответ. Понятное дело, что в дорогу лучше летом отправляться. Не в зимнюю же распутицу! Вот только учителю хорошо говорить, он школьников через несколько дней распустит – и свободен. А у пастухов работа лишь начинается.

День выдался беспокойный. После обеда дядька Евул предложил отогнать стадо в ближайшие перелески – переждать дневную жару. Но там они долго не удержались – как выяснилось, мошкара в этом году была ранней, голодной и злой. Не разбирала, где корова, а где пастух, набрасывалась на любого. Пришлось возвращаться на луг, а перед этим бегать, собирая и отгоняя подальше раззадоренных укусами коров. Иначе противные мошки раскусали бы и скотину, и людей до язв.

Только к вечеру пастухи смогли присесть, когда стадо слегка успокоилось, перестало бесцельно шнырять по всему лугу, норовя заглянуть в огороды.

Да и после пастьбы Фелька освободился не скоро. Пока скотину в деревню пригнал, пока хозяевам раздал, пока домой добрался, пока матери по хозяйству помог… Приплелся к учительской лавочке уже в потемках. Хорошо, что месяц взошел – дорогу освещал.

Паренек еще издалека услышал торопливый говор – учитель кому-то что-то втолковывал.

«Ну вот, принесло какого-то забулдыгу впереди меня! – подумал раздосадовано. – Теперь сиди здесь до глубокой ночи, выжидай, пока он домой отправится!»

– Доброго вечерочка вам! – крикнул из темноты.

Мало ли о чем взрослые мужик между собой гутарят, не хорошо будет, если подумают, что подслушивал. Лучше заранее дать знать, что он к ним идет.

– Фелька пришел! Наконец-то! – обрадовался учитель.

– Ты где был так долго? Я уже замерз ждать, – обозвался его собеседник.

– Котька! – обрадовался пастушок, узнав голос друга. – А чего же ты не закурил, чтобы согреться?

– Так я ведь бросил! – важно отозвался тот. – Чтобы дракона запахом не спугнуть. Ты мне городской табак теперь не неси, не дразнись почем зря.

– Да-да, как дракона будем приманивать, лучше другим чем-то пахнуть, вкусным для него, – подтвердил учитель.

– Чтобы сразу на месте и сожрал, перепутав с обедом? – ехидно поинтересовался Фелька.

День был длинный, тяжелый и ему совсем не хотелось обсуждать какие-то «прожекты». Лучше бы они зимой это затеяли.

– Нет, обед мы ему повкуснее должны принести, – запальчиво возразил учитель. – Чтоб на нас ящер и не глянул.

Он будто бы и не замечал того, что его ученику совсем уже не интересна ловля дракона. Даже в темноте Фелька видел, как блестят от возбуждения глаза Ваныча.

– Давайте думать, чем его подманить?

– Ему бы поросёнка дохлого кинуть аль кусок туши покрупнее… Да чтобы слегка лежалой, с запашком… – уверено начал Котька. – Да хоть мешок требухи! Она по теплу вмиг подтухнет.

– Где ж ты сейчас возьмешь требуху? – усомнился учитель. – Кто ж в начале лета, когда корма вокруг вволю, скотину резать будет? Перезимовали уже, чего ее зря переводить?

– Он на бражку тогда хорошо пошел, – задумчиво сказал Фелька. – Наверное, любит такой запах – подбродивший. Не зря кактусы жрет как полоумный.

– А это идея! – обрадовался учитель. – Кактусы сейчас уже не те, колючки жесткие стали, не такие, как ранней весной. Значит, он их меньше стал есть и на бражку должен приманиться.

– Осталось бражки раздобыть! – заключил Котька.

– Это я организую… – задумчиво отозвался учитель. – Как мы ее только на место доставим?

Ребята молчали, не зная, что ответить. Ковшик бражки дракону не понесешь – он его и не заметит, а полную бочку доставить будет весьма непросто. Дороги к драконьей пещере-то нет! Да и не захочет туда никакая лошадь идти, к зверю в логово. Но ведь бочка – не мешки, по частям к ящеру под нос не перетаскаешь.

– Ладно, придумаем что-нибудь. Вы пока никому ничего не говорите. И без меня не делайте ничего. Я сам вам позже скажу, когда к дракону идти будем. Как готово все будет.

Против такого расклада Фелька и не думал возражать. Довольный, что самому делать ничего не надо, он устало пошагал домой. Ночь уже поздняя, а ему ведь завтра рано скотину выгонять.

Несколько дней от Сопат Ваныча не было слышно никаких вестей. Не то, чтобы Фелька сильно печалился этим, но все-таки интересно было, придумал он что-нибудь или нет. Конечно, пастушку слабо верилось, что им удастся приручить дракона – все-таки тварь дикая, да еще и огромная какая, опасная. Но даже посмотреть на драконью пещеру было бы любопытно. Дальний лес считался запретным, детей туда не допускали, стращая «огнедышащим извергом», и раньше паренек там никогда не бывал.

Пришел к нему учитель только перед очередными праздниками, за пару дней. Снова вышел прямо на пастбище, зная, что Фельку он здесь точно найдет.

– Твои на праздничную ярмарку будут ехать? – спросил, ничего не объясняя.

– Не знаю… – растерялся Фелька. – Вряд ли. Отец обещал за меня скотину попасти, выходной мне дать.

– Вот и хорошо! – обрадовался учитель. – К дракону как раз съездим.

– А как же… – растерялся паренек. – Это же надолго… А что я родителям скажу?

– Ничего не говори, я сам с ними договорюсь.

Довольный Сопат Ваныч, не дожидаясь ответа, развернулся и пошагал прямо через пастбище, сокращая дорогу домой. Глядя, как он легко перескакивает через коровьи лепешки, Фелька подумал, что их наставник еще очень молодой. Раньше пастушок никогда не задумывался о возрасте учителя, а сейчас до него вдруг дошло, что Ваныч не на много старше их с Котькой. Выглядит только солидно, как и положено «городскому шпечиалисту».

Вечером, когда вся семья ужинала, сидя на пороге дома («Чего летом, в теплынь, керосин жечь? И при луне мимо рта не пронесешь!»), мать сказала Фельке:

– Сопат Ваныч сегодня приходил, пока ты коровы пас. Разнарядка ему из волости пришла какая-то. Вредителей считать, что ли. Приказали, чтобы учителя школьников собрали да по лесу с ними походили. Места, где бабочки гнездятся, будете искать. На праздниках в лес и пойдете.

– Ага! – буркнул Фелька, не отрывая глаз от миски с теплой похлебкой.

Уж очень проголодался пастушок за день, а варево было вкусным – с первыми грибами, которые он сам насобирал вчера в перелесках.

Глава 4

Шум, доносившийся с Сакуньего двора, был слышен, наверное, на полдеревни. Не то, чтобы Сакуниха сильно ругалась, скорее, командовала кем-то.

Фелька прибавил шагу. Если успеет, поможет чем учителю, тогда и выедут пораньше, по росе. Не хотелось бы в жару ехать, лучше в лесу к тому моменту укрыться.

От мошкары и прочих клещей мать обкурила его каким-то на редкость вонючим углем. Еще и с собой мешочек дала – в лесу дымить. Кроме того, склянку мази, что для скотины намешала, выделила. Конечно, мошку это средство очень хорошо отгоняло, но Фельке совсем не хотелось им пользоваться. Мать чего туда только не положила – и деготь, и сало прогорклое, и какие-то травяные настойки добавила. От коровы смердело почище, чем от собачонки Сакунихи, мошка за сотню шагов их Березку облетала.

Пастушок не знал, нравится ли дракону такой запах. Хорошо, если нет. А если сочтет его вкусным, что тогда? Вон, на смердючую бражку как накинулся!

К учителю Фельке пришлось проталкиваться сквозь толпу. Бабы, наверное, как с утра коров выгнали, так и осели здесь. Не смогли пропустить бесплатное представление, которое устроила Сакуниха. Оно и понятно – мимо таких воплей мало кто спокойно пройдет, не поинтересовавшись, что происходит.

Посреди двора стояла телега, в которую был запряжен молодой вол Сакуних. Он и раньше был флегматичным, а за эту зиму превратился в большое, на редкость ленивое и неторопливое существо. На телеге была укреплена широкая бочка, вокруг которой ходил Сопат Ваныч, подгоняя и закрепляя крышку.

– А я тебе говорю – рванет! Оно ж бродит как раз! Аж шумит! – вопила Сакуниха.

– Не рванет, бабушка. Не беспокойтесь, вол плавно ходит, – увещевал ее учитель. – А коль рванет – тоже ничего страшного. Не велика ценность.

– Так бочку же разорвет! И телегу загадит. И тварь бессловесную зазря испугает!

– Его испугаешь, а как же! Его и дракон не испугает, не то что – какая-то бочка.

– Люди добрые, да что же это делается! – заголосила Сакуниха. – Он же что только удумал! Солод в бочке развел, да и накидал туда всякого! И тыкв квашеных позапрошлогодних, и яблок моченых, забродивших, и обрезков свеклы сахарной, подгнившей. Еще и на солнце выставил! Говорит, бабочек-паразиток будет на эту болтушку приманивать. Да там же у него сейчас бонба бродит! Он это как везти начнет, как переколотит то, что в бочке, оно все разом и рванет!

– Ну и что? Главное, чтобы из деревни успел выехать, а там – пусть взрывает! – крикнул кто-то из толпы.

– Слышь, Ваныч, ты только мимо нашего огорода не ехай! Нам такое удобрение не нужно, – докинул из-за плетня другой остряк.

– А энто даже интересно… ферверк!.. О! – прошамкала девяностолетняя старуха-соседка.

– Так вы, бабушка, вместе с ними и садитесь. Езжайте, не ждите, а то пропустите интересность! – весело предложила какая-то молодуха у нее за спиной.

Старушка неожиданно ловко для ее возраста обернулась и под дружный гогот замахнулась на веселушку палкой.

– Я те дам! Ишь… надумала на бонбе меня прокатить!

Фелька стоял, раскрыв рот, и только успевал переводить взгляд с одного лица на другое. Давно его соседи так не веселись. Знамо дело – праздник, долгожданный отдых!

– Ты уже здесь? – шепнул ему на ухо Котька.

Увлеченный представлением, пастушок даже не заметил, как друг вошел во двор.

– Во, Сопат Ваныч дает! Во, конспиратор! – горячо зашептал друг. – Так всех увлек этой бонбой, что народ даже не интересуется, на кой ляд нам сдались эти бабочки.

– Думаешь, он специально?

– А ты думаешь, нет?

– Не знаю… Я больше думаю, как мы будем с этой бонбой ехать. По колдобинам да по жаре. Солнце-то уже высоко.

– Так давай ему командовать, чтобы выезжали. Повеселили народ – и хватит.

На телегу никто и не собирался садиться. Какой смысл скотину зря нагружать? С утра было еще прохладно, дорога петляла в тени деревьев – само удовольствие, а не путь. Зато назад будут возвращаться уставшие, по жаре, вот тогда с удовольствием и прокатятся.

А после того, как «добрые» соседи расписали им отнюдь не радужные перспективы их путешествия, друзья вообще поглядывали на свой груз с опаской. То, что «бражку» расплещут – полбеды, но случайно искупаться в ней не хотелось никому. К счастью, вол шел очень спокойно и до леса им удалось добраться без происшествий. «Драконье лакомство», конечно, попахивало, но не так уж и сильно.

Первое беспокойство их «транспорт» начал проявлять уже на подходах к дальнему лесу: вол все чаще стал останавливаться, будто пытаясь дотянуться до сорняков, призывно зеленеющих вдоль дороги. Да и подгонять его становилось все сложнее – скорость строптивой скотины заметно снизилась.

– Чем вы кормили его с утра, что он постоянно оправляется? – не выдержал Фелька, заметив очередной раз поднимающийся хвост.

Свои дела Сакуний волик делал неторопливо и основательно, впрочем, как и все остальное. Поэтому остановки «по нужде» каждый раз растягивались минут на пять, не меньше. Паренька это раздражало – он с жадностью поглядывал на высившиеся впереди холмы, желая быстрее туда добраться. Фелька никогда не бывал в тех краях, лишь издалека видел темную полосу, когда пас стадо на дальнем выгоне. Ему казалось, что драконий лес должен быть каким-то необычным, жутковато-волшебным.

– Не знаю, – пожал плечами учитель. – Возле него бабка обычно ходит, я не вникаю.

Ребята ничего не ответили Сопат Ванычу, лишь поморщились недовольно. Понятное дело, учитель – городской, со скотиной никогда дела не имел. Но мог бы и больше интереса проявлять к хозяйству, раз уже женился, решив осесть здесь.

«Что же могло произойти?» – лихорадочно соображал Фелька. Не похоже, чтобы живот у вола заболел, траву хватает с обычной жадностью. И прошли они не так уж и много, как для молодой, здоровой скотины.

Значит, их «транспорт» просто не хочет идти и тянет время, как может. Неужто, следы дракона где-то учуял? Мог, конечно. Ящер, наверное, часто здесь бывает – пещера-то его совсем рядом!

Но ведь они даже до леса еще не дошли, до опушки не меньше пяти сотен шагов! А что же дальше будет? Если эта туша упрется, они ее и втроем с места не сдвинут!

Ожидая, когда вол закончит, пастушок внимательно рассматривал его. Бабка Сакуниха живность свою жалела, хоть и орала на неё по всякому поводу. Наверное, это ее любимчик. Аж блестит – такой сытый и довольный жизнью. Скорее всего, и о вкусе хлеба знает не понаслышке. Не может быть, чтобы бабка его никогда не баловала – как-никак, труженик.

Развязав свою котомку, паренек нащупал хлебную четвертушку – мать щедро отмахнула от каравая, собирая ему тормозок в дорогу. Поколебавшись, отломил немалый шмат и помахал перед носом у вола:

– Будешь?.. Будешь?.. На!

Тот, учуяв запах хлеба, даже морду вытянул и длиннющий гибкий язык высунул, пытаясь ухватить лакомый кусочек. Но Фелька и не собирался ему сразу все отдавать – выделил лишь половину, а остальное сунул назад, в котомку. Демонстративно помахал торбой и сказал:

– Остальное в лесу получишь!

Да и пошел вперед, не оглядываясь. Пусть вол сам решает, нужен ему хлеб или нет.

Телега тот час затарахтела – «транспорт», не раздумывая, двинул за приманкой. Фелька на всякий случай прибавил шагу: рога у вола выросли немаленькие, еще нагонит, да и заденет ненароком. Тарахтение стало громче – любимец Сакунихи тоже ускорился. Пастушок уже почти бежал, но и преследователь не отставал, громко сопел сзади.

Чувствуя всей спиной, что преследователь уже догоняет, Фелька обернулся прямо на ходу и крикнул:

– Ваныч, придерживайте его!

– Да я держу! – крикнул учитель. – Только не очень получается!

Котька, поняв в чем дело, не стал медлить: подскочил к Сопат Ванычу и потянул на себя вожжи, притормаживая упрямую скотину. Помогло это мало: вол, конечно, снизил скорость, но лишь немного. Уж больно вкусный хлеб пекли в семье Фельки!

Так и вбежали они в лес: первым торопливо рысил пастушок, его спешным шагом догонял вол, вмиг растерявший свои спокойствие и неторопливость, а рядом с упрямой скотиной едва успевали переставлять ноги учитель и Котька, повисшие на вожжах будто луковицы в вязанке.

В лесу, притормозив у первого же толстого дерева, Фелька ловко юркнул за ствол. В пылу погони вол пробежал мимо него, но быстро сообразил, что впереди никого нет. Остановился, растерянный, поднял голову и вытянул морду, втягивая воздух. Пастушок, боясь, что он сейчас заревет (не хватало еще дракона о своем прибытии оповестить!), подбежал к нему и с размаху ткнул оставшийся кусок:

– На, бесстыжий! Совсем меня уморил.

В тот же миг паренек почувствовал, как большой мокрый нос дыхнул ему в руку теплым воздухом и хлеб мгновенно исчез.

– Иди уже, хватит с тебя! – Фелька попытался увернуться от назойливого длинного языка, но вол и не думал отворачиваться, продолжая шарить по его одежде. Наверное, бабка приносила угощение в кармане передника – именно туда, ниже пояса, настырная скотина и норовила лизнуть. Котомку, спрятанную за спиной, никто даже и не пытался искать.

Учитель вместо того, чтобы помочь, лишь растерянно смотрел, как его «гужевой транспорт» бесцеремонно обыскивает Фельку. Друга спас Котька – выхватил у Ваныча палку, которой тот подгонял вола, и легонько стукнул по настырной морде:

– Что, не слышал? Хватит с тебя! Ишь, разохотился!

Вол не стал упрямиться: в последний раз шумно фыркнул Фельке в живот и потянулся к ближайшей груше-дичке, густо облепленной мелкой завязью. Но пастушок не дал ему даже понюхать ветки, отогнал палкой подальше, на заросший травой пригорок:

– Не надо тебе груш, рано их еще пробовать!

Молодая земляничная поросль показалась волу вполне равноценной заменой, и он начал на весь рот хватать аппетитные листики. Конечно, Фельке было жаль еще зеленых ягод, но все равно собирать их сюда никто не придет – далеко и страшновато. Пусть хоть скотина порадуется.

– Зря ты так рано остановился! Надо было ближе к пещере его подвести, – проворчал Котька. – А теперь его от этой травы не так просто будет оторвать, проголодался в дороге.

– Ничего, мы пока его от мошкары намажем и обкурим. Сакуниха, похоже, с утра его мазала, да когда это было?

Действительно, вокруг разгоряченного вола уже собирался рой кусючей мелочи, а два слепня даже попытались сесть на спину, но безуспешно – хвост с длиннющей кисточкой на конце мотался как заведенный.

– Сопат Ваныч, давайте вола мазать! – крикнул Фелька.

Учитель, озабоченно осматривавший бочку, обернулся на зов:

– Вы видели? Из-под крышки уже пена выступила! И воняет здорово.

– Ничего, – махнул рукой Котькой. – Это ее немного растрясло, пока бежали. Тут уже совсем чуть-чуть проехать осталось, да по тени. Довезем! Лучше мазило несите, а то мошкара вашего вола заест.

– А я его забыл… – растерянно развел руками Сопат Ваныч.

Ругнулся пастушок не очень громко, но услышали все. Конечно, нехорошо было при учителе так выражаться, но уже сил не хватало сдерживаться.

Это же надо было додуматься поручить Сопат Ванычу такое ответственное дело, как подготовку к походу на дракона! Он же городской, несмышленыш бестолковый! О самом важном даже не подумал.

Фелькиной склянки да плошки Котьки хватило лишь на то, чтобы намазать самые уязвимые места вола. Пока друг вместе с учителем натирали скотину вонючими снадобьями, пастушок достал сверток с углем и спросил:

– Будем пытаться зажечь?

– Нет, – деловито сказал Котька. – Не надо времени терять. Посмотрим, может, мошкары здесь меньше, чем у нас. Чувствуешь, как сквозняком тянет? Должно сдувать немного. Сопат Ваныч, вы потеряли что?

– Родник ищу… – растерянно отозвался учитель.

– Зачем?

– Руки помыть.

– Та мы все одно мыло не взяли! А в лесу оно не растет, – не удержался Котька от подколки.

Беспомощность учителя начинала раздражать и его. Тут каждый комочек мази на вес золота, а с его рук еще полплошки можно наскрести! И вместо того, чтобы тщательно вытереть ладони об спину вола, а потом – о траву, в густой тени все еще мокрую от росы, он ищет, где бы их помыть. Может, ему еще и полотенце выдать?

Место, в котором обосновался дракон, само по себе было жутковатым. Цепочка густо поросших деревьями холмов протянулась на много верст, но этот был самым необычным. Например, здесь постоянно гуляли сквозняки – и откуда только брался ветер в таком дремучем лесу? Ручей, весело журчавший между деревьями, тоже удивлял: разве на вершине может находиться источник?

Говорили, будто внутри холм весь изрыт ходами, и сквозняки эти вырываются из-под земли. А вместе с ними частенько выдувает на поверхность и всякую нечисть, особенно лютующую по ночам. Будто в самой серединке холма находится огромное озеро, которое питают талые воды с вершины. А естественная каменная чаша, в которой оно находится, настолько плотная, что не дает воде нормально впитываться. Потому она давно переполнена, и этот ручей – лишняя вода из того мертвого подземного озера.

Конечно, Фелька понимал, что все это – байки для любопытных детей. Надо же было их чем-то припугнуть, чтобы не совались в дальние леса. Горные лесные массивы тянулись очень далеко, сюда выходил только узкий передний край. Зайдя с этой стороны и углубившись, легко было заблудиться, плутать многие дни, так и не выйдя к человеческому жилью. С другой стороны, если бы все было так страшно, как рассказывали, мужики бы сюда за драконьим навозом не ездили.

Постоянный шум деревьев раздражал, заставлял все время оглядываться. Да и вол капризничал – шел все медленнее, упорно норовя свернуть в сторону, с накатанной мужиками просеки. Хоть мошкары здесь почти не было, а в проплешинах между деревьями встречалась вполне аппетитная трава, упрямцу это место заметно не нравилось. В итоге телега совсем остановилась: ни призывное помахивание горбушкой, ни сердитые возгласы, ни удары палкой, не могли сдвинуть своенравную скотину с места. Мало того, от постоянных рывков пена из бочки полезла еще сильнее, из щелей под крышкой вырывался заметный дымок.

– Толку не будет! – рассерженно махнул рукой Котька. – Не пойдет он дальше.

– Возвращаемся? – не подумав, ляпнул Фелька.

– Как так возвращаемся?! Мы же почти дошли! – возмутился учитель. – Слышите, драконом пахнет? Он совсем рядом, чуть-чуть осталось!

Пастушок повел носом. Действительно, в воздухе чувствовался очень слабый звериный дух.

– Потому вол и не хочет идти. Что он – совсем дурак, самому в пасть дракону переться? Агрессор не будет разбирать, кто здесь обед, а кто – только извозчик. Цапнет самого аппетитного и спасибо не скажет, – авторитетно заметил Котька.

Как будто в подтверждение его слов, вол тяжело вздохнул и еще сильнее понурил голову.

– Если дракон рядом, может, здесь бочку сгрузим? Крышку снимем, бражка завоняет, агресор на нее сам и придет. У него же нюх! – предложил Фелька. – Чего к пещере с грузом идти?

– Правильно! – поддержал его учитель, довольный тем, что пастушок передумал возвращаться.

Закинув вожжи на передок телеги, он первый подбежал к бочке. Но схватиться за нее не успел: почувствовав, что его уже никто не удерживает, вол мгновенно ожил и начал решительно разворачиваться назад.

– Ты куда??? – завопил учитель, еле успевший отскочить от неожиданно поехавшего колеса.

Вол и не думал его слушаться – этот странный лес ему совсем не нравился.

Пытаясь остановить его, раздосадованный Сопат Ваныч широко замахнулся палкой, которую все еще держал в руке, и со всей дури влепил вредной скотине по огузку. Громко и возмущенно заревев, вол со всех ног рванулся вперед, разворачивая телегу еще сильнее и вынуждая учителя отступить дальше, в колючие заросли драконьего кактуса.

– Грау-уууууу! – разнесся по холму мощный рык хозяина леса. Дракон решил навести порядок в собственных владениях.

Любимец Сакунихи, услышав страшный рев, а затем – треск сминаемых кустов, сдавленно мекнул, нервно взбрыкнул задними ногам и прибавил ходу. Он мчался по прямой, не разбирая дороги, со всей прытью, на которую только способна была его раскормленная тушка. Склон здесь был достаточно крутым, потому колеса быстро набирали скорость. Упряжь тянула вола вперед, телега норовила подтолкнуть сзади, и очень быстро стало непонятно, кто кем управляет.

– Бочку отдай!!! – заорал ему вслед окончательно сбитый с толку учитель.

Его напарники тоже не стали ждать, пока ящер появиться перед ними – припустили следом. Было ясно, что в этот раз никто никого приручать уже не будет.

Ценный груз оказался закрепленным на совесть – бочка, немилосердно подпрыгивавшая на встречных камнях и кочках, чудом удерживалась на телеге. Отчаянно дымя и шипя бурой пеной, она неслась вниз, распространяя по лесу ядреный бражный аромат.

– Грауууу! – раздался новый вопль. В этот раз он был не таким грозным, скорее, предвкушающим.

– Скорее! – отчаянно взвизгнул учитель и прибавил ходу.

Все дружно последовали его совету, но в следующий момент волу пришлось затормозить. Двинувшись напролом через очередные кусты, он совершил роковую ошибку – телега застряла. Испуганное животное, не желая останавливаться, изо всех сил рванулось из капкана. Несчастная бочка все-таки сорвалась с телеги и понеслась вниз, оставляя после себя на земле широкий след из примятой поросли, а воздухе – густой шлейф ядреного аромата.

Вол, избавившись от тяжести, разумно не стал догонять свой груз, свернув в сторону, прочь из коварных зарослей. Компания дрессировщиков драконов поспешила за ним, логично рассудив, что любимец Сакунихи в комплекте с телегой ценнее, чем бочка с бражкой, потому догонять следует его. Это их и спасло.

В следующее мгновение шум и треск настиг беглецов, и мимо них тяжело прошагал дракон, ведомый ароматом, доносившимся из бочки. С вытянутым вперед носом он напоминал ищейку, идущую по следу.

Лишь только ящер скрылся в кустах, раздался негромкий хлопок и в небо взметнулся столб чего-то очень ядучего. По лесу поползли клубы какого-то непонятного тумана, не дававшего нормально дышать.

– Уходим в другую сторону, ­– коротко бросил Котька и припустил вслед за волом, не ждавшим, пока люди решат, что им делать.

Поравнявшись с перепуганным животным, все еще волочащим телегу, паренек ловко перехватил вожжи, намотавшиеся на передок.

– Стой!!! – дернул сердито. – Не спеши! Дракон уже ушел.

Как будто в подтверждение его слов до них донесся еще один вопль – приглушенный, как из-под земли. Похоже, агрессор искал вожделенную бочку в каких-то дремучих дебрях.

К счастью, в этот момент телега снова застряла – одно из колес споткнулось о большой камень – и волу пришлось остановиться. Измотанный в гонке, он уже и не пытался вырваться из ловушки.

– Это не я… Это не мое так шарахнуло… – забормотал подоспевший к ним учитель.

– Знамо дело… – буркнул ему Котька. – Потом разберемся, что к чему. Сейчас вола подальше надо увести. И тихо, без криков.

Глава 5

Они не стали ни спускаться вниз, ни уж, тем более, выходить на открытое пространство. Двинулись параллельно кромке леса, подальше от того места, откуда доносилось приглушенное ворчание дракона. Спустились в овражек, разделявший два холма, пересекли его, вновь поднялись выше и вновь спустились, оказавшись в точно таком же овражке. Но, в отличие от предыдущего, деревьев здесь было не много, а вот сочной густой травы – предостаточно. Чем вол и воспользовался: остановился на полянке и принялся с аппетитом пастись, не обращая никакого внимания на злой шепот возмущенных людей. Громко кричать и махать палкой они теперь побаивались.

– Давайте здесь остановимся, – первым не выдержал Котька. – Место скрытное, сквозняком запахи тянет вниз, в другую сторону. Если вола не трогать, сам он реветь не будет. А дракон вряд ли будет нас искать, ему бочка интереснее. Все равно придется пережидать, пока ящер успокоится и в пещеру вернется.

Никто ему не возражал – все дико устали и хотели отдохнуть перед длинной дорогой обратно. Пока Котька с учителем разводили небольшой костер, Фелька отыскал на телеге путо, которое бабка Сакуниха предусмотрительно привязала к брусу. Пастушок распряг и спутал волика, разрешив ему самостоятельно бродить по полянке – скотине тоже надо передышку дать. Жаль, до драконьего ручья так и не добрались, не напоили его. Хотя, неизвестно, что за вода в том ручье, может, вредная для домашней твари.

После обеда Котька с учителем завели «вумную беседу», а Фелька начал мостить себе лежбище на телеге. Укутывая груз, Ваныч щедро наносил сюда длинной сухой соломы. Конечно, бражка немного расплескалась, но пастушок отобрал мокрые пучки и подбросил их в костер. В ответ огонь сердито зашипел, повалил густой дым – такой ядучий, хоть волика от мошкары обкуривай.

– Интересно, что же все-таки там взорвалось? – задумчиво пробормотал Котька, глядя на вновь разгорающееся пламя.

– Это не бочка! – торопливо открестился учитель. – Я туда ничего такого не бросал.

– Может, сходим посмотрим? Сами, без телеги?

– Можем! – загорелся учитель. – Заодно и бочку заберем. А то Сакуниха мне голову прогрызет, если посуду назад домой не привезу.

– От вашей посуды там рожки да ножки остались, – рассудительно заметил Фелька. – Если сама не разбилась, по кочкам прыгая, то дракон ее доломал, лакомство добывая.

– Тогда хоть обручи от бочки надо забрать. Они ведь железные! Знаешь, сколько стоят?

– Знаю. Но я с вами не пойду, устал очень. Все равно вола нельзя одного оставлять, попасу его.

Глядя, как исчезают за деревьями белые рубахи напарников, Фелька лишь улыбнулся. Вот подобрались компаньоны – два сапога пара. Только что стонали, как они устали, бегая от дракона, а стоило забрезжить вдали новому приключению, мигом с места сорвались. Оно и понятно: оба в деревне сидят целыми днями, нигде, считай, не бывают. Учитель к школе привязан, Котьку дед Ковыль муштрует. А Фелька каждый день по околицам с коровами мотается, то в одной стороне их пасет, то в другой – все ж не на одном месте.

На драконьем холме было тихо. Похоже, ящер вернулся к себе или вовсе улетел. Но все равно разведчики старались передвигаться как можно тише, переговариваясь еле слышным шепотом и жестами.

Дорогу они находили безошибочно: ядовитый туман уже рассеялся, дышать было легче, но вонючим сквознячком откуда-то еще тянуло. Вот на этот запах и шли, аккуратно огибая вершину и вместе с ней пещеру дракона.

Заросли в этой части леса были заметно мельче, да и деревья потыканы не так густо. А вот смрад заметно усилился, хоть и не был таким ядреным как во время взрыва. Да и пятна какие-то им вдруг начали попадаться – уж очень подозрительные на цвет и запах.

Через несколько минут меж кустов и вовсе забрезжил просвет – впереди показалась полянка. Учителя Котька не пустил вперед, не рискнул. За сегодняшний день он не раз мог убедиться, что Ваныч – совсем «зеленый» путешественник. Еще и в другую галактику собрался лететь, с таким-то опытом!

Суровым голосом он приказал напарнику держаться поодаль, не выскакивать первым ни в коем случае, а сам подобрался к краю поляны, приник к стволу потолще и осторожно высунул голову.

Увидев, что перед ним раскинулось, Котька даже присвистнул от удивления. Вот, значит, куда они забрались! Оказывается, именно здесь располагалось то самое таинственное «сопло», о котором так любил рассказывать дед Ковыль. В детстве, слушая его байки, совсем маленький Котька представлял себе всамделишный нос, торчащий из земли и громко сопящий в обе дырки. Но позже дед растолковал, что так называют очень глубокую дыру в холме, неведомо кем и когда пробитую.

Хорошо, что вол, упустив бочку, в другую сторону свернул. А то мог бы с перепугу сюда сигануть, от дракона удирая. Тогда бы Сакуниха живыми их точно не оставила!

Осторожно оглядевшись по сторонам, Котька убедился, что дракона поблизости нет. Да и что ему делать здесь? Вряд ли он такой дурак, чтобы в дыру, вглубь, забираться. Хотя, надо глянуть ближе. Может, они, сами того не желая, в ловушку его заманили? Обидно будет, если такой большой и сильный ящер погибнет по их дурости.

Кивнув учителю, чтобы подходил ближе, паренек начал расстегивать ворот рубахи. Придется на всякий случай лицо прикрыть – воняло из сопла немилосердно.

– Пойдемте, заглянем в ту дыру. Вдруг дракон туда из-за нас свалился? – торопливым шепотом растолковывал Котька учителю. – Только к краю сильно подходить не будем. Ведь ежели кто упадет туда – костей не соберет. Люди бают, что сопло здесь дюже глубокое. Жаль, вожжи не догадались прихватить, обвязались бы сейчас. Рот и нос рубахой прикройте, чтобы голова от смрада не закружилась.

Ваныч не возражал, лишь головой кивал согласно, внимательно слушая наставления ученика.

Вдвоем они осторожно выдвинулись из деревьев. Хорошо, ветер по простору гулял, развеивая немного вонь, а то бы задохнулись оба еще на подходах – такой дух тяжелый стоял. И пятен, тех самых – подозрительных, здесь было уж очень много, вся трава забрызгана. Недалеко от сопла Котька хотел на землю лечь и ползком подобраться, чтобы случайно не обрушить нависающий над бездной край. Кто его знает, что тут за обрыв, с какими «сюпризами»! Но потом побрезговал, не захотел рубаху белую пачкать.

– Ну и коктейль! – непонятно выругался учитель, первым заглянув в яму.

Вырвался все-таки вперед, хоть Котька его и предупреждал!

– Так вот он где укромное место себе устроил! – растерянно пробормотал парнишка, разглядев, что именно бурлило внизу, на дне сопла. – То-то мужики удобрение не смогли насобирать!

– Это ж сколько лет он сюда…

– Грау… – раздалось недовольное ворчание откуда-то издалека, от пещеры.

– Уходим! – распорядился Котька. – Не хватало, чтобы дракон нас тут застукал и вниз скинул. Не хотелось бы утонуть в этом… «сокровище».

– Так что же там все-таки взорвалось? Я так и не понял, – спросил Фелька.

Они уже ехали назад, с комфортом расположившись на телеге. Сытый, отдохнувший вол охотно шел домой, а они вели неторопливые беседы, любуясь медленно проплывающими мимо окрестностями.

– Навоз драконий рванул. Ящер кактусов много жрет, а они сладкие. Вот оно и забродило там, в сопле, – пояснил Котька.

– Получается, так любое де… удобрение может сработать? Я ж теперь в сортир буду бояться зайти – а вдруг взлетит, когда я этого…

– Не взлетит! – рассудительно возразил учитель. – Условия не те.

Ученики удивленно уставились на него.

– Какие еще условия? – переспросил Котька.

– Взорвалось не само… удобрение. Взорвался газ, который из забродившего продукта выделяется. В обычном сортире он сразу ветром развеивается, а в той яме копился долго, выход не мог себе найти.

Ребята непонимающе уставились на Ваныча. А учитель, увлеченный новой интересной темой, даже руками начал размахивать, пытаясь объяснить, что к чему. Глаза его лихорадочно блестели, кепка сбилась далеко на затылок, на высоком лбу проступили капельки пота.

Фелька, конечно, мало что понял из его объяснения – уж очень много мудреных слов Сопат Ваныч говорил. Но Котька потом ему растолковал, что к чему.

Учитель сказал, что дракон пользовался той каменной ямой много лет. Место там дикое, люди на его гору если и ходили, то только по одной тропе, с другой стороны. А чтобы таинственное «сопло» по лесу искать – таких храбрецов не было, никто не хотел агрессора зря гневить. Это сейчас дракон таким смирным оказался и с людьми подружился, когда здоровье его прикрутило. А раньше ведь и подступиться к нему боялись.

Да только драконьи отходы, копившиеся столько времени, похоже, никуда не девались – не было снизу для них достаточно широкого выхода. Еще и вода в них стекала, когда снег таял. Понятное дело, что влага-то долго стоять не будет, найдет куда просочиться, но все равно полностью эта куча никогда не пересыхала.

Тот ядовитый дым, который вырвался, когда бочка в дыру рухнула – он из навоза вышел. Дракон ведь много лет туда ходил, вот оно со временем и начинало бродить, слегка пованивая. Основной дым внутри оставался, не мог себе выход, потому что сверху новое «добро» регулярно добавлялось. Ящер только на некоторое время прервался, когда мужикам удобрение поставлял. А бражка учителя, в драконью уборную свалившись, дымоход-то и пробила. И все, что годами там копилось, наверх устремилось. Хорошо, сопло очень глубокое, не все долетело до верху. А то бы половину леса забрызгало.

– Ух! – только и смог сказать Фелька, выслушав объяснения обоих. – Вот это мы устроили! А чего же он только в одно место вдруг решил ходить? Хотя мужики говорят, и у пещеры его метки были.

– Вот именно, метки! – учитель даже палец указательный поднял, будто на уроке объяснял. – Дракон у нас чистоплотный, никогда в деревню грязным не прилетал. Наверное, ему не нравится, когда вокруг его пещеры воняет. Поэтому он там только чуть-чуть оставлял, чтобы зверье дикое отпугивать.

– А может, ему нравится это место? – предположил Котька. – Проплешина большая, даже с воздуха попадать удобно. Может, он этот… снайпер!

– Может, и так, – согласился Фелька. – Только не рассказывайте никому об этом. А то нас засмеют, что мы драконью уборную взорвали. Из-за невинной бражки полдеревни взбудоражили, а такую историю и в соседних будут…

– Смотрите, дракон за нами летит! Догоняет, что ли? – вдруг перебил его Котька. – Но мы же далеко отъехали, это уже не его территория.

– Да он не нас догоняет, второго дракона. Их там два. Видите, второй над тем лесом кружит?! – встревоженно добавил учитель.

– А второй откуда взялся? – удивился Фелька. – Здесь ведь только один живет.

– Не хватало, чтобы они воевать начали и поубивали друг друга! Без защитника же останемся.

– Если бы хотели драться, огнем бы уже плевались, – рассудительно заметил Котька. – Они будто играют, просто гоняются друг за другом.

Друзья зачарованно наблюдали за странным танцем драконов, пока те не скрылись из виду. Что это был за второй дракон, откуда появился в их краях, они так и не смогли придумать.

Весть о втором драконе сразу взбудоражила деревню. Сакуниха даже простила Ванычу потерю бочки. Удостоверившись, что ее любимец вол вернулся домой в целости и сохранности, она сразу же переключилась на обсуждение с соседями сногсшибательной новости.

По домам путешественники разбрелись не скоро – их снова и снова заставляли в подробностях рассказывать о странном танце драконов, выдвигая все новые и новые предположения.

В этой суете никто и не вспомнил о бабочках, на которых якобы ездил охотиться учитель со школьниками. А сами они благоразумно помалкивали о том, где были и что делали в этот день.

Глава 6

После праздников лето вступило в полную силу – наступили по-настоящему теплые дни. Начался сенокос, огороды и поля требовали внимания, поэтому о каких-либо «прожектах» пришлось забыть. Крестьяне еще долго обсуждали появление второго дракона, но искать его никто и не собирался – не до того было. Тем более, «их» агрессор вскоре сам начал наведываться на луг, на свое любимое место. Пересердившись на людей, он вновь вспомнил о вкусностях, которыми его здесь угощали.

В первый свой прилет ящер выбрал крайне неудачное время – перед непогодой. Из-за окружавших их деревню лесов крестьянам было плохо видно, что творится в небе. Но порывы поднявшегося ветра приносили такой свежий запах дождя, а сумерки сгущались так быстро, что сомнений не оставалось – наступает гроза.Когда отблески молний стали заметными и отсюда, в деревне уже вовсю возили сено, спеша спрятать его под крышу. На «спасение укоса» выбежали все, способные держать в руках грабли.

Вначале Фелька во всеобщей «сенной лихорадке» участия не принимал – был на пастбище с коровами. Но потом, из-за непогоды, они решили загнать стадо раньше. Случись буря – и трусливая скотина не захочет идти домой, предпочтет перестоять где-нибудь в перелеске. А вместе с ними и пастухам придется мокнуть под дождем, любуясь молниями да слушая раскаты грома.

«Раздача коров» затянулась: во многих усадьбах никого не было, приходилось самим следить, чтобы корова зашла в сарай, или, хотя бы, загнать ее во двор и закрыть калитку. Смотреть на небо было некогда.

Чтобы не терять времени зря, Фелька, не особо оглядываясь по сторонам, рванул домой напрямик, через пастбище. Надо было помочь родителям управиться с сеном до дождя. Внимательно глядя под ноги – здесь вам не дорога, во что угодно вляпаться можно – он обогнул Сакуний огород и выскочил на открытое пространство. Поднял голову… и замер, чувствуя, как бешено колотится сердце, норовя выпрыгнуть из груди.

Недалеко от учительской лавочки, буквально за несколько десятков шагов, к нему спиной стоял ящер, что-то старательно вынюхивая на земле. Судя по запаху, прилетел он сюда не «пустой», а с подношением, которое уже успел оставить на утоптанной площадке.

– Драааакооон! – закричал перепуганный пастушок.

Агрессор даже хвостом не пошевелил в ответ.

– Чего ты орешь?! Чего ты его пугаешь?! – донесся откуда-то со двора еле слышный голос Сакунихи. Наверное, на сеновале была, не иначе. – Он давно уже тут. Пусть погуляет, не до него нам сейчас!

– Так он же… – растерянно забормотал пастушок. – А вдруг съест кого?!!

– Не съест, он бочку из-под соленых огурцов вылизывает. Рассол уже весь выхлебал, алкоголик!

Только сейчас Фелька заметил, что дракон принюхивался не просто так: перед ним стояла пузатая бочка, которую он для удобства затащил в кусты – чтобы не каталась по всему лугу.

– Чего стоишь? Чего смотришь? – возмутилась Сакуниха. – Беги родителям помогать, дождь вон какой находит. Дракон и без тебя справится!

– Но этого же мало…

– Не мало! Старостиха ему мешок битой птицы вынесла – у них гуси чем-то потравились. Иди уже отсюда, не дразни дракона, пока палкой тебя не достала!

Как Сакуниха собралась доставать его с сеновала, Фелька решил не спрашивать. Если и старостиха знает, что дракон здесь, беспокоится не стоит. Женщины и сами, без него, разберутся. Слегка изменив направление, парнишка, что было духу, припустил через луг – может, успеет до дождя родителям помочь.

Уже из своего двора, с чердака, куда складывали сено, он увидел, как дракон летел к себе домой. В своей пасти тот что-то держал.

«Бесформенное какое-то, ни ног, ни головы. Наверное, мешок старостихи, – подумал пастушок. – Странно, а ведь раньше он все здесь, на месте, съедал».

– Чего зеваешь? Сено принимай! – донесся сердитый окрик матери, и Фелька мгновенно забыл о драконе.

В следующий раз агрессор явился в более удачное время – в воскресенье, среди белого дня. Крестьяне заметили его издалека и начали дружно сбегаться к пастбищу.

– Чего с пустыми руками бежите? – орала на всю улицу старостиха. – Понравилось навоз на дармовщинку получать?! Несите, у кого что есть, не все же нам одним его прикармливать!

Люди ее слушались, хватали все, что под руку попалось.

Дракон тем временем неторопливо приземлился на облюбованный участок и деловито прошелся по нему, старательно оставляя свои метки. Он уже не стеснялся при всех метить территорию, наоборот, будто гордился собой.

– Хороший дракоша! Хороший! – подбадривала его Сакуниха. – Давай еще, нам все пригодится!

Но к дракону она и не думала приближаться – предусмотрительно любовалась им издалека, из-за сеновала.

– Да хватит уже! – ворчала где-то рядом с ней младшая Сакунька. – Пожалей его, сколько можно?

– Пусть старается! Хороший дракоша, хорооооший!

– Эй, бабы! Припасы куда складывать? – проорал какой-то мужик. – Я в пасть к нему не понесу.

– Там и бросай! Он сейчас закончит свое дело и по всему лугу искать пойдет. Что и не для него прятали – все найдет, он не ленивый. Хороший дракоооша! Молодец, что снова начал прилетать, некогда нам за тобой бегать!

Дракон будто понимал, что ему говорят: ходил, будто красуясь, даже хвостом довольно повиливал. Он заметно изменился за последние дни – выглядел очень довольным, да и вел себя на редкость миролюбиво.

Когда закончил свое дело, предупреждающе рыкнул, полоснув огнем по придорожной крапиве, и начал осторожно подбираться к сваленным у дороги подаркам. Увидев, куда он направляется, бабы и дети с дикими визгами бросились врассыпную. Мужики, в отличие от них, отступали под прикрытие сараев спокойно, «солидно».

Приблизившись к подношениям, дракон принюхался.

– Бражку ищет, – прокомментировал дед Ковыль. – Не до бражки нам сейчас, ближе к осени прилетай!

– Ты уж совсем его в алкоголики запиши! – возмутилась Сакуниха. – Ты его когда последний раз пьяным видел? То-то же! То он весной баловался, а сейчас остепенился. Хороооший дракоша!

Тем временем «хороший дракоша», закончив обнюхивать подарки, повел себя самым странным образом. Подзакусив первыми попавшимися снопами какой-то кормовой зелени, он начал отбирать особо вкусные (с точки зрения дракона, конечно) подарки и складывать их в одну кучу. Отобрав пару небольших, и лишь слегка подтухших, тушек, он добавил к ним полмешка свежей требухи, принесенной лично колбасником, после чего задумался. Выбрав снопик молодой сладкой зеленой кукурузы, он аккуратно водрузил его сверху. Полюбовавшись получившейся горкой, ящер развернулся и начал методично уничтожать остальное.

– А то почему не ест? – удивился кто-то. – Аль побрезговал?

– Оставляет! На сладкое, – обозвался дед Ковыль.

– На десерт! – подтвердил Сопат Ваныч откуда-то из-за его спины.

Действительно, расправившись с подарками, дракон довольно икнул (лишь угол сарая слегка опалил, а так – без последствий) и вновь посмотрел на ранее отобранную кучу. Походив вокруг, он разинул пасть и начал аккуратно примеряться к ней.

– Да прям так сверху и кусай! Чего думать-то? – донесся веселый бабий голос.

– Подожди ты! – шикнул на нее староста. – Он, похоже, с собой хочет это унести.

– Так что же он нас-то не предупредил? Мы бы ему тормозок заранее собрали! И увязали бы, чтобы нести ловчее было.

Ящер не обращал никакого внимания на крики людей. Как ковшом подцепил снизу зубами горку еды, мотнул слегка головой, перехватывая ее поудобнее челюстями, и пошел на взлет.

– Интересно, кому это он подарочек-то понес? Не иначе второму… – задумчиво пробормотал дед Ковыль.

– Или второй… – уточнил учитель.

«Драконий подарочек», похоже, пришелся по вкусу, поскольку в следующий раз драконы прилетели уже вдвоем. Время выбрали скрытное – вечернее, почти ночное, но Ваныч их все равно заметил. Боясь упустить такое диво, в свою избу с радостной вестью не заскакивал, лишь в окошко потарабанил тревожно и сразу же побежал назад – любоваться парочкой.

Перепуганные бабы, уже ложившиеся спать, выскочили к нему на огород в одних сорочках. Но на учителя не сердились, наоборот, похвалили. Странное дело, они будто и не отлучались никуда, а скоро уже все знали эту новость. Полдеревни сбежалось на пастбище. Люди, взбудораженные известием, сами хотели посмотреть на второго ящера. Близко подходить боялись, чтобы не спугнуть, останавливались в окрестных кустах.

– Такое событие, такие гости нагрянули, а нам и угостить их нечем! – волновалась Сакуниха.

– Та погодь ты! Он ее только на разведку привел, разве не видишь? – успокаивал ее дед Ковыль.

– А чего же не по-людски пришли? Среди ночи!

– Потому что драконы! Днем бы люди сбежались сюда всей деревней, перепугали бы молодую! А ей и так все непривычно!

– Так угостили бы, она бы враз и привыкла, – не унималась баба. – А так она понять не может, чего он сюда летает. И ничего нет наготовленного, как назло!

Внезапно кусты, в которых они сидели, тревожно зашуршали – кто-то пробирался поближе к ним.

– Тише там! Спугнешь! – цыцнул на неизвестного дед Ковыль.

– Я к вам по делу, посоветоваться. Как вы думаете, им горох можно? – раздался мужской хрипловатый голос. – У меня там стожок покошенного стоит, корове молодого накосил, а она захворала, побоялся сразу давать. А теперь и подавно не хочу – трава-то постояла уже сложенная, привявшая да взопревшая, не годится скотине.

– Давай! – согласился дед Ковыль. – Ничего им не будет с того стожка, огнедышащим.

– Так указать им надо! Пока сами по огородам не пошли в поисках ужина.

– Давайте, я укажу! – раздался звонкий голос откуда-то из ближайших зарослей бодяка.

– Это кто там у нас такой храбрый? Ты, что ль, Фелька?

– Я, дедушка.

– Ну, попробуй. Только близко не подходи к ним, не дразни зря. Дракон-то наш нынче – жених, за невесту и обидеть может.

Но Фелька и не собирался подходить к ящерам. Аккуратно обогнув их по дуге, он приблизился к стожку и старательно поворошил палкой слежавшийся горох. изнутри дохнуло теплом как из печки – не высушенные толстые стебли начинали уже подпревать.

– Мрааау… – раздался приглушенный рык дракона.

Пастушок поспешно отскочил в огороды: вытянув вперед морду, ящер шел прямо на стожок, привлеченный заманчивым запахом. Его подруга старалась не отставать.

– Какая она холеная все-таки, – заметила баба Сакуниха, наблюдая из своей засады, как драконы с аппетитом поедают горох.

– Наверное, и навозу немало производит… – поддержал ее староста из соседних зарослей.

Глава 7

При свете дня дракониху удалось рассмотреть не скоро. Стеснительная, похоже, попалась. Хотя прилетать агрессоры стали часто, время они норовили выбрать скрытное, темное. Сообразительные твари быстро разобрались с тем, где искать приготовленную для них еду. Причем, новенькая оказалась даже смышленее. Вдвоем с ней дракон чувствовал себя вольготнее в «своем» углу, который практически сразу окрестили «драконьим выгоном». После того, как молодая подпустила к себе Фельку, принесшего лично ей охапку свеженакошенного зеленого овса, ящер тоже перестал побаиваться людей.

А вот сами крестьяне близко подходить к драконам опасались. Все-таки тварь дикая, мощная. При этом неразумная, от большой любви огнем полыхает точно так же, как и по злобе. Пастушку крепко досталось за ту выходку от родителей – и за храбрость безрассудную, и за переведенный овес.

Припасы для дорогих гостей обычно готовили заранее. Сносили в одно место, не очень далеко от учительской лавочки. Собирали постепенно, за несколько дней, потому ящерам и неважно было, когда являться, днем или ночью.

Как ни странно, тяга драконов к подпорченной еде оказалась весьма кстати. Если раньше, например, могла возникнуть проблема, куда деть коварно издохшего от неизвестной болячки поросенка, то сейчас его смело несли к Сакуньему огороду, не тратя время на тайный вынос в лес и прикапывание бренных останков.

Вот люди и приносили – и днем, и вечером. А некоторые вообще повадились по ночам подбрасывать. Особенно те, кому было жизненно необходимо миновать бдительную таможню в лице Сакунихи и старостихи.

Ох, и накричались же обе подруги, командуя подвозом провианта! А ругательств сколько новых выдумали! Соседям ведь дай волю, навезут такого негодного, что и ящеры побрезгуют. Живо выделенный закуток в помойку превратят. Кто там будет разбираться, драконьи это харчи или нет? Уже подванивает так, что даже не самые капризные поросята пятачки воротят? Значит, пора нести на корм агрессорам!

Поняв, что бабка со старостихой не всегда справляются с нарушителями, Сакунья внучка решила взять на себя присмотр за питанием ящеров. И дело сразу пошло на лад. Всего лишь раза три, не больше, пришлось Сопат Ванычу ночью в засаде посидеть. (Ему же все равно за небесными светилами следить надобно, вот он и за драконьей кучей заодно присмотрел. А что при этом не на лавочке сидел, так даже лучше – из кустов-то звезды ярче кажутся).

Нет-нет, учитель ни за кем с вилами не гонялся и даже в разговоры с тайными подвозчиками не вступал. Не его это дело! Молодая жена сама к провинившимся с утреца наведывалась. Пораньше, пока не проснулись и не уехали в поле. Застигнутые врасплох, сонные после ночной вылазки, хозяева долго не сопротивлялись. Тем более, что улики – еще пованивающие отходами телеги и тачки – никто из них и не собирался прятать, оставляли прямо во дворе, проветриться и подсохнуть. Потому могли сразу же, не откладывая, в обратный путь к Сакуньему огороду и отправляться, чтобы забрать домой сгруженное ночью непотребство.

Нескольких таких поездок вполне хватило для наведения порядка. Баба Сакуниха так кричала, встречая нарушителей, что вся деревня была в курсе, кто и что подбросил в драконью кучу этой ночью.

Как-то само собой получилось, что Сакуниха и старостиха стали главными по драконам. Хотя нельзя сказать, что соседство с драконьим выгоном оказалось таким уж удобным.

Конечно, удобрение – дело прибыльное, староста спит и видит, как ящеры ему новых производителей наплодят. Но уж больно ядреный дух у заработка – если не навозом, то подбродившими кормами с луга тянет. Как на регулярное довольствие агрессоров поставили, днем, в жару, Сакунихе на огород хоть не показывайся – прямо, газовая атака какая-то! А когда ветер сильный, то и во дворе душок стоит. И это у известной на все село чистюли!

Баба Сакуниха долго терпела неудобное соседство, не хотела зря скандал поднимать. Оно и понятно, такие вопросы должен староста решать, а он за драконами аж трусится. Старостиха – ее закадычная подружка – конечно, сторону мужа примет. Не хотелось бы и с ней горшки побить из-за каких-то там агрессоров!

Последней каплей стал волик Сакунихи, вернее, его прожорливость. Спокойный и неторопливый, раньше он никогда не доставлял особых хлопот своей хозяйке. Мог целыми днями лежать на пастбище, привязанный хлипенькой веревкой, в ожидании вечера. Знал, что нет смысла грызть жалкие остатки вытоптанной скотом травы, – на ночь все равно накормят вкусненьким. Бабка его не обижала, кормила вволю своего трудягу.

Сейчас же вола будто подменили. Учуяв дурманящий запах очередной кучи зеленой падалицы, вывезенной для драконов, он легко рвал любую привязь. Далеко не убегал, всегда останавливался у склада припасов. Отогнать потом массивного упрямца было очень нелегко! Со временем, разбаловавшись на драконьих харчах, вол чуть ли не каждый день стал проверять содержимое «дарственной кучи». Дважды объедался так, что пришлось и его спасать.

Решив, что наконец появился повод для «сурьёзного разговора», Сакуниха начала караулить старосту, чтобы переговорить с ним наедине. Подловила его в тот самый миг, когда он, оставив свои штаны на камне, полез в пруд, в прибрежное болото, заготавливать матерьял для плетения луковых кос. Понятное дело, без порток любой мужик чувствует себя не совсем уверенно, а потому куда сговорчивее, чем в них.

Увы, ее задумка не сработала. Рогоз в этом году уродился на славу, поэтому старосте ничего не стоило спрятаться в особо густых зарослях, откуда он и вещал своим густым басом. Просьбу Сакунихи о переносе драконьего выгона он отверг сразу. Мол, раз драконам так нравится гулять возле ее огорода, пусть туда и ходят. Неизвестно, удастся ли их переманить на новое место, а отвадить от деревни можно легко.

Расстроенная бабка собралась было уже уходить, даже спиной к старосте повернулась, когда тот ее остановил:

– Слышь, Сакуниха, нам на деревню дали еще одну «лисензию». Пивную. Только пиво должно быть не пьяным.

– Это как? – удивленная бабка даже обернулась.

– Ну у нас же в деревне уже есть одна, алкогольная…

– Ты случайно не про ту сейчас вспомнил, которая у вашей семьи?!

Баба Сакуниха даже руки в боки уперла, так взволновал ее этот вопрос. Именно благодаря «лисензии» корчма старосты оказалась такой прибыльной.

– Про ту, – не смутился староста. Его вообще мало что могло смутить, даже в такой, бесштанной, ситуации. – Потому вторую такую и дали, которая для непьющих.

– А мне что с того?

– А то, что бражка у тебя самая вкусная всегда выходит. Вот я и подумал…

– Знамо, что вкусная… – фыркнула Сакуниха. – Рази ж с ней кто так возится, как я? И Ваныч пару рецептов, в книгах вычитанных, подсказал. Только мне некогда с тобой время зря терять, вола стеречь надо да за кучей приглядывать. Вновь нанесли всего, а драконов давненько не было.

Бабка демонстративно обернулась к старосте спиной.

– Так я ж о драконах поговорить и хотел, – бросил он ей вслед. – Это сейчас их кормят с радостью – излишки все равно куда-то девать надо. А зимой ты чем их баловать будешь, когда корма все на строгом учете? Они ж к тебе под двор просить придут.

– И придут!!! Век бы их не видеть! – взвилась Сакуниха. – Приманили на мою голову, а сами – в кусты. А мне теперь разбирайся с ними! Видишь ли, место им удобное только возле меня!

– Ну чего ты? Чего ты? – миролюбиво забубнил староста. – Вы тоже не в накладе остаетесь, с навоза хорошую прибыль имеете. А я тебе предлагаю еще больше.

– С чего больше? С «не пьяной» лисензии? И что мне с ней делать? На гвоздик в уборной повесить? Или ты хочешь сказать, что за сладенькую грушевую или яблочную водичку мне кто-то деньги платить будет? Жди! Разбегутся! Или ты мне свой документ хочешь отдать, а этот себе взять?!

– Ну ты не кипятись, не кипятись…

Но разошедшуюся Сакуниху теперь и дракон бы не остановил.

– Я не кипятюсь!!! Как обмен устроим, вообще шелковая стану, слова худого ты от меня не услышишь. Только портки не забудь надеть, как за своей лисензией побежишь. А то еще забудешь… на радостях.

– Ну до чего же вы вредные все! Одно слово – Сакуньи бабы!!! – не сдержался староста. – Я ж тебе серьезное дело предлагаю! Ты дослушай, а потом орать будешь.

– А с вами, ежели не покричишь, толку не будет! Никто не посмотрит…

– Молчи! А то Ковылихе отдам! – рявкнул староста.

– … что мы несчастные, одинокие… – продолжала возмущаться Сакуниха. Но тут до нее дошло, о чем говорит староста. – Какой Ковылихе?! Зачем Ковылихе?

– Затем, что она без крику разговаривает, – устало проговорил староста. – Заказ у меня есть для тебя. На сладкую водичку. Для корчмы.

– Ась? – переспросила баба, подозрительно сощурившись.

– Тогдась! Вечером ко мне приходи, поговорим.

– Угусь! – радостно кивнула Сакуниха и, развернувшись, поспешила прочь.

Передышка в разговоре оказалась для нее очень кстати – предложения о странной лисензии баба никак не ожидала. До вечера она как раз успеет собраться с мыслями, да и Ваныча не мешало бы порасспрашивать, что за «не пьяное пиво» имел в виду староста.

Глава 8

Для Фельки лето промелькнуло что один день. Как закончились праздники, как навалилась работа – голову некогда было поднять. Вечером только и мечтал быстрее до сеновала своего добраться и рухнуть, засыпая на ходу. Потому и драконов почти не видел: они все так же прилетали по ночам. Крестьяне, налюбовавшись на зеленую парочку, быстро перестали им дивиться, на лугу ящеров уже никто не подстерегал. Тем более, вели они себя культурно, в огороды не забредали, довольствуясь вкусненьким из своей кучи.

С Ванычем и Котькой тоже не часто приходилось встречаться. Баба Сакуниха, получив лисензию, быстро пристроила зятя к делу. По ее заданию он ходил по лесам и полям, заготавливая какие-то особые травы. Один раз даже на базар специально ездил, выискивая таинственные «ингридеты». Но ничего не нашел, сказал, не продают здесь такое.

В лес его бабка одного не пускала: «городской, заблудится ищщо». Потому ходил он в паре с кем-то, чаще всего – с Котькой. Поначалу дед Ковыль не очень хотел внука отпускать – работы и дома хватает, но Сопат Ваныч пообещал показать своему ученику редкие и от того дюже целебные растения. И слово свое сдержал. Котько исправно таскал домой мешки с пучками каких-то трав и честно сушил их на чердаке. В целебную их силу дед Ковыль верил мало, но в табак потихоньку подмешивал. Говорил, нравится, когда махорка по-разному дымит.

Учитель подошел к Фельке, когда тот обрывал лесные орехи в посадке у пастбища. Зеленоватые еще, конечно, натрясти никак нельзя, но уже вполне съедобные.

– Твой отец подменить тебя не сможет? На один день ты мне нужен, – сразу же спросил Ваныч.

– Так, у него и своей работы полно, – растерялся пастух. – А вам зачем? Никак, снова к драконам поехать надумали?

– Нет, не к драконам. Мы с младшим Ковыленком и так регулярно к ним наведываемся. В город хочу тебя взять. За книгами для школы надо съездить, староста бричку выделяет. Сказал, чтобы парочку учеников себе в компанию взял, посообразительнее. Вот я вас с Котькой и зову.

Услыхав такие новости, растерянный Фелька лишь глазами захлопал, разинув рот. Получается, его друзья все-таки не бросили свою затею? Потихоньку приручают драконов?

А с чего это вдруг староста решил книги в школу покупать? Столько лет тремя обходились – и хватало. А тут даже свою бричку выделил с этой целью. Чудеса!

– Ты что молчишь? – переспросил Ваныч. – Не хочешь ехать?

Чтобы он и не хотел? В город???

Он, что, совсем дурной?! Когда еще такая возможность выпадет своими глазами все повидать?

– Хочу, конечно! – торопливо закивал головой Фелька. – Только мы, наверное, за один день не управимся.

– Управимся! – махнул рукой учитель. – Дорога не сложная – прямо да прямо, еще и указатели везде. А там надо будет только в две лавки зайти, быстро обернемся. Так поедешь?

– Поеду! Обязательно поеду!!!

По дороге туда они почти не разговаривали. Все трое напряженно следили за дорогой, чтобы не заплутать случайно. Но учитель был прав – путь оказался на удивление простым. Как выехали на наезженный тракт, так никуда и не сворачивали.

Фелька едва успевал головой крутить, так ему хотелось рассмотреть все вокруг – и дворы в чужих деревнях, и скотину, привязанную у ворот, и незнакомых людей. На поля да леса он поглядывал со скрытой ревностью: а вдруг какая местность лучше его родной окажется? И вздыхал облегченно: нет, не лучше.

В городе, к стыду своему, Фелька растерялся чуть ли не до испуга. Уж очень людно да шумно здесь было. Потому старался возле учителя держаться, не отходить ни на шаг. А тот будто и не замечал ничего. Взъерошенный, раскрасневшийся, глаза блестят от возбуждения – он торопливо перебегал от лавки к лавке, придирчиво выбирал товар и азартно торговался с лавочниками.

Покупками Ваныч остался очень доволен, даже на выезде купил ученикам по городскому пирожку «из сэкономленных». Котька свой съел, а Фелька не тронул, сестренкам гостинец сберег. Положил к себе в котомку, в платок к городским леденцам завернул.

Лишь когда каменные дома остались далеко позади, пастушок немного успокоился, перестал напряженно головой вертеть.

– Ну как, понравилось в городе? – спросил их учитель.

– Понравилось! – обернувшись, блеснул зубами Котька, сидевший на козлах. – Жить можно!

– А я не знаю, – честно признался Фелька. – Шумно очень.

– Это с непривычки, – успокоил его учитель. – Потом шум перестаешь замечать.

– Вы лучше расскажите, чего мы накупили? А то родители спросят, за чем ездили, а я и сказать толком не смогу. Там, в холстине, что за штуки?

– Циркуль, угольник и линейка специальные, для доски. Буду старших геометрии учить. Староста ведь на школу деньги выделил, с навозных барышей. Мужики просили, чтобы я землемерству самых толковых обучил. Чтобы городского специалиста не возить всякий раз, когда понадобится.

– А учебников каких набрали?

– Хочешь посмотреть? Бери, заодно и я полюбуюсь. Все равно, дорога длинная.

Фелька вначале засмущался: как это, в дороге книжки читать? А вдруг ветер или колдобина? Так ведь и порвать не долго. Да и руки не очень чистые, весь день в пути. Но потом все-таки не выдержал.

Пастушок тщательно вытер руки о штаны и аккуратно развязал тяжелый узел. Сверху лежала толстая бордовая книга, на обложке которой был нарисован мордатый ящер.

– Дра-ко-но… – по слогам начал читать Фелька.

– Эту староста просил купить, – охотно пояснил Сопат Ваныч. – По секрету сказал, что мечтает драконов разводить.

– Ишь, хитрый! – покачал головой Фелька. – Разводить! А их он спросил, сами они захотят у нас разводиться?

– Захотят! – отозвался Котька. – Не зря ведь дракониха гнездо мостит!

– Какое гнездо?!

– Свое, – отозвался Ваныч. – В пещере у себя. Мы, правда, толком его не разглядели. Она не любит, когда чужие в пещеру заглядывают.

– Так вы и в пещере у драконов были?

– Почти! – хохотнул Котька. – У края постояли, а потом еле ноги унесли, когда агрессорша нас учуяла.

– Не подпускают они к себе близко! Все еще чужие мы для них, хоть с пустыми руками и не приходим, – вздохнул рядом учитель. – Одна надежда – на бабкину бражку.

– Так разве она для драконов ее делать будет? – удивился Фелька. – Я думал – для корчмы.

– И для корчмы, и для драконов. Староста обещал платить ей за драконью, с навозных денег. Только, говорит, чтобы не пьяная была! Чтобы дракона от кактусов отучить, а к нам крепче привязать. А то весной вновь загуляет.

– Хитрый! – мотнул головой Фелька и взял вторую книгу.

– Ре-це…п…ты на-пи…т…ко-в. Ко…к…те…ли… Сопат Ваныч, что здесь написано? Никак не пойму.

– Это книга о зельях всяких. Для Сакунихи.

– Так она же читать не умеет!

– А зачем ей читать? Она варить будет, а что туда класть, я ей сам перескажу.

Третья книга оказалась еще более странной. На ней была нарисована собака зеленого цвета, а возле нее – какая-то таинственная машинка, с ручками и рычагами.

– Зе-лё-ный пё-с Та-к-с, – прочел Фелька. – А это про кого?

– Это я себе купил. На свои деньги, – почему-то покраснел учитель. – Читать буду, уж очень интересной показалась.

– Толстая, – уважительно сказал пастушок. – До следующего лета хватит.

Дальше шли учебники для школы, среди которых затесалась и книга со сказками. Ей Фелька обрадовался больше всего – история о кактусах была, конечно, интересной, но за несколько лет успела порядком надоесть.

Домой они прибыли поздно вечером. Хоть и темно уже было, встречать их чуть ли не вся деревня выбежала. Все-таки поездки в город не каждый день случаются!

Покупки для школы вызвали много разговоров. Особенно понравилась небольшая картина, которую Ваныч лично всю дорогу на руках держал, оберегая от тряски. На ней было нарисовано поле, холм вдалеке, густо поросший лесом, и дракон, парящий высоко в небе.

– Это я для класса, чтобы стены украсить. Вы же не против? – оправдывался учитель перед старостой.

– Не против. Картина-то хороша! – крякнул староста. – Жаль, только один ящер нарисован.

– Так я и краски, и кисточку купил, – Ваныч вытащил очередную торбочку. – Дракониху сами дорисуем.

– Только не толстую рисуй, а то потом драконята не поместятся! – крикнул кто-то из толпы под дружный гогот соседей.

– Да-аа, с такими книгами нашим драконам скоро никакого неба не хватит, – подмигнул староста, потрясая «драконоведением». – Молодцы! Все правильно купили. Ежели навозное дело и дальше так пойдет, осенью еще поедете. Школа – дело нужное.

Домой Фелька добрался глубокой ночью. Даже ужинать не захотел, сразу спать отправился. Но сон уже успел сбежать. Лежа на охапке пахучего сена, паренек смотрел в непроглядную темень и думал о драконах. Ишь, дракониха-то умная оказалась. Еду берет, а близко к себе не подпускает. И дракона своего, небось, подучила. Хотя, и не удивительно: Котька никогда не умел с животными дружить, а Ваныч – и подавно. Вот наступит осень, пастьба закончится, он сам попробует с ними подружится. Неужто и его не подпустят?

Глава 9

Через полтора года

Фелька беспокойно переминался с ноги на ногу, стоя у шелудивой акации. Уже все ученики по домам разбежались, а Котьки все нет. Завтра они договорились идти в драконью пещеру, надо бы договориться, кто что берет. Пока сухо да солнечно, дождей и грязи нет, стоило бы наведаться туда. Считай, уже больше года ящеры прилетали по очереди – то он, то она. Ясное дело, высиживанием малышни были заняты, потому вдвоем и не могли отлучаться.

Как ни старались друзья, яйца драконьи им так и не удалось углядеть – агрессоры свое гнездо ни на миг не оставляли. Но по подсчетам Сопат Ваныча, драконята у них должны были зимой появиться. Как считать, он в книге старосты вычитал – на редкость полезная оказалась покупка.

Поджидая друга, пастушок думал о том, как изменилась жизнь в их деревне за последние годы. Нынешней осенью покупатели за драконьим навозом каждый день приезжали. А в выходные даже очереди из телег выстраивались. Это учитель придумал, чтобы очередь была. Как раз после того случая, когда два мужика чуть не подрались, выясняя, кому первому товар брать. Оба хотели кактусовый, а того уже мало оставалось.

Вначале удобрением на площади перед корчмой торговали, недалеко от лавки. Но потом староста предложил на въезде в деревню сарайчик поставить, чтобы дух навозный в сторону сдувало. Тогда же и продавца общинного назначили.

То, что у крестьян лишние деньги завелись, стало заметно сразу же. Многие начали строится, обновлять свои подворья. А в этом году и школа расширилась, уже в двух избах учеба идет. Ведь к ним теперь из других деревень тоже приходят, на землемера хотят выучиться.

Для одного Сопат Ваныча учеников теперь много получается, не справляется он сам. Потому Котьку поставили младших учить, про буквы да арифметику рассказывать. Ковыленок ведь старше Фельки, той весной закончил в школе штаны протирать.

Ваныч даже на лавочку свою перестал выходить – времени совсем нет. И в школе хлопот полно, и дома. Сакуниха своим покупателям никогда не забывает сказать, что у нее строго по науке зелья варятся. «Сам учитель за этим следит!» После того, как бабкиной «Драконовке» (так она свою сельтерскую зовет) дали диплом на городской ярмарке, Сакунихи совсем загордились. И есть чего: теперь раз в неделю к ним из соседнего шахтерского поселка приезжают, берут «Драконовку» и кактусовое ситро. Старая Сакуниха всем говорит, что для управы покупают, уж очень тамошний голова ее сладкую воду любит. Правда, бабкины соперницы разнюхали, что эти возничие в обычном трактире работают, но никто тому и не удивился. Разве голова может самолично две бочки воды за неделю выпить?

Хозяйство свое огромное они повывели, Сакунихе ведь теперь некогда, у нее – «хвабрика»! А Сакунья внучка не успевает сама, да и не особо рвется. После того, как у них с учителем дитенок появился, совсем барыней стала. Как-никак, жена «городского специалиста»!

Котька вышел из школы, когда Фелька уже собрался уходить. Хоть друга и сразу увидел, не спешил, шел степенно, как и положено помощнику учителя.

– Ты чего так долго? – недовольно проворчал пастушок.

– С Ванычем беседовали, – важно ответил Ковыленок. – Будем рейд проводить.

– Чегоооо?

– По избам с ним будем ходить, безграмотных переписывать. Староста поручил для взрослых читальню открыть и потихоньку их грамоте там учить.

– И где ж староста ее будет открывать? В корчме, што ль?

– А хоть бы и в корчме! Парадная зала все равно обычно простаивает, не так часто там гуляют. А грамота – дело нужное! Вот ты знаешь, почему навозом теперь только один человек торгует?

– Почему?

– Потому что односельчане наши проторговались! Староста говорит, несколько человек к нему приходило с жалобами на заезжих купцов. Мол, обманули, мало денег дали. Только где же их теперь искать, ежели они давно уехали? Вот и решено арифметике и письму всех подряд учить, не только детей! Чтобы сами могли свое дело вести.

– Так ты теперь к драконам и не поедешь?

– Обязательно поедем! Вместе с Ванычем завтра утром выдвигаемся. Сакуниха ему поручила этой весной побольше кактусовых бутонов заготовить. Даже волика нам даст, чтобы привезти смогли.

К драконьей пещере пошел только Фелька, друзья остались в кустах ждать его сигнала. Вола вообще спрятали в самом низу, чтобы не дразнить ящеров его запахом. Пришлось, конечно, перетаскивать драконий провиант на плечах, но зато сделали это тихо, не шумели почем зря.

Агрессор оказался злопамятным. Как они не старались, так и не захотел к себе близко никого подпускать. Наверное, сильно обиделся за то, что охотиться на него когда-то придумали. А вот драконихе чем-то глянулся пастушок. Пару раз ему даже удавалось потрогать хозяйку пещеры, пока она его подарки ела.

Взяв огромную вязанку сушеных кукурузных стеблей, Фелька волоком перетащил ее прямо ко входу в логово. Оставил здесь, специально громко пошуршав, а сам отступил подальше.

Дракониха вышла быстро – наверное, голодная была. А вот дракон не показывался – похоже, улетел куда-то.

– На, ешь! – ласково сказал пастушок. – Мы еще моченые тыквы вам привезли.

– Гр-р… Мррра-у… – каким-то непривычным, мурчащим голосом, ответила ему дракониха.

Фелька хотел было обернуться, чтобы махнуть друзьям (бочонок с тыквами тяжелый, самому сложно будет докатить), но вдруг услышал странные звуки.

– Мрр-ри… Гррру… – раздалось тоненькое из глубины пещеры.

Паренек почувствовал, как его сердце вначале замерло, а потом сильно забилось в предчувствии. Неужто, драконенок?!

Действительно, в темноте что-то зашевелилось, зашуршало. Он замер, боясь спугнуть малыша.

Но зверь уже почувствовал запах чужого: угрожающе заворчал, из его пасти вырвался небольшой сгусток пламени. Очень слабая, почти прозрачная вспышка осветила неясный маленький силуэт. По сравнению с родителями, ящер был небольшим, скорее всего, совсем кроха.

Фелька осторожно попятился назад. Дракониха и не смотрела на него, спокойно продолжала хватать стебли. Но неизвестно, как она себя поведет, если ее детеныш надумает выйти наружу.

– Бочонок ей кати, вкусненького предложи! Мы тебе подтолкнем! – послышался из кустов громкий шепот друга.

Правильно! Кукуруза для драконенка не годится, слишком жесткая, а моченые тыквы могут и понравиться. Надо поспешить, пока он снова не спрятался.

Увы, бесшумно доставить угощение не удалось – слишком тяжелой была бочка, хоть и небольшая. Как они не старались, драконы, напуганные странными звуками, отступили назад, в глубь пещеры.

Фелька и Котька аккуратно установили бочку возле недоеденной кукурузы, сбили с нее крышку, после чего отступили подальше в кусты.

– Там есть кто-то еще? – нетерпеливо спросил учитель.

– Один малыш точно есть!

– Тише вы! – цыкнул на них Котька. – Снова идут!

Действительно, стоило им только замолкнуть, из темноты пещеры появилась дракониха. Привлеченная вкусным запахом, она сразу направилась к бочке.

– Грр-р… Мр-ри… – послышалось ей вслед жалобное поскуливание.

Но мать и не думала оставлять своего малыша без подарка. Аккуратно вытащив зубами одну тыкву, дракониха не стала ее есть. Отнесла на порог пещеры, после чего вернулась назад.

– Вот он! Вышел! – торжествующе прошептал учитель.

Котька совсем неуважительно двинул своего начальника кулаком в бок. Молчи, мол!

Увы, драконенок так и не показался им из-за тыквы. Но время от времени он видели, как мелькает чья-то лапа. Даже блестящий нос с дырочками-ноздрями один раз удалось разглядеть.

– Хочет свою добычу в пещеру втянуть, а она – круглая, не ухватить! – не сдержался, прокомментировал Котька.

– Ничего, мать ему поможет! – зашептал учитель. – Он все равно сам еще не ест, родители жёванкой кормят.

Действительно, тщательно вылизав бочку, дракониха вернулась к пещере и подцепила носом тыкву, пытаясь закатить ее внутрь. Изнутри донесло сердитое шипение, на мгновение мелькнула чья-то блестящая спина с маленьким аккуратным хвостиком.

– Грр-рры… – послышалось негромкое, но очень сердитое ворчание.

– Он играться тыквой хочет, а она ему не дает, – прокомментировал учитель.

– Ну все, цирк закончился! Она его кормить пошла, – заключил Фелька, когда драконы спрятались внутри пещеры.

Действительно, больше ящеров они в тот день не видели. Из пещеры никто не показывался, только иногда доносилось приглушенное рычание вперемежку с тоненьким повизгиванием. Когда они, набрав кактусовых бутонов, возвращались назад к телеге, в логове драконов было тихо, лишь слышались очень тихие странные звуки, похожие на похрапывание.

– Теперь надо чаще к ним наведываться, – задумчиво сказал учитель, когда они уже ехали назад.

– Почему?

– Маленький зверь быстрее к человеку привыкает. А за ним уже и родители ручными станут.

Глава 10

Сопат Ваныч оказался не прав: драконенок рос пугливым, людям на глаза не спешил показываться. Может быть, если бы они наведывались чаще, звереныш и привык бы к ним. Но поход к драконьей пещере занимал практически целый день, потому выбирались они сюда не часто.

В деревне известие о драконьем малыше восприняли с радостью. Пополняется племя производителей! Но в лес к ящерам никто не рвался – далеко, да и жутковато там. Навоз и так под дом доставляют, чего зря ноги бить?

Зато драконам теперь охотнее вкусненькое носили, особенно дракониху старались привечать. Будет мать довольна – и дитёнку с ней будет хорошо. Когда ящеры начали уносить с собой часть корма, это приняли как добрый знак: младший растет, родители начали и его подкармливать нормальной пищей.

За работой незаметно промелькнула весна, галопом промчалось жаркое лето. Наступила пора сбора урожая – самое хлопотное, но и самое радостное время.

Фелька был со своей семьей на огороде, когда тревожно зазвонил-загудел колокол.

– Агрессоры летят!!! – раздался заполошный бабий визг где-то на улице.

– Прячьтесь все! – встревоженно распорядилась мать.

Младшие так рванули к дому, что только пятки засверкали. Фелька хотел было припустить за ними, но в последний момент остановился. Какие агрессоры? Драконы, что ли? Так чего от них убегать? Наоборот, надо тачку под товар освободить.

А может, лесные разбойники какие появились? Так они летать не умеют. Да и не особо рвутся в их края – весть о деревне, сумевшей приручить двух драконов и торгующей драконьим навозом, далеко по волости разошлась.

Пастушок, приставив ладонь козырьком ко лбу, внимательно всмотрелся в небо, в сторону драконьей горы. Действительно, через некоторое время вдали показались две точки – драконы приближались парой, как давно уже не летали. Время от времени один из них изрыгал сгустки пламени, издалека казавшиеся яркими точками. Напряженно вслушавшись, Фелька смог разобрать угрожающее «Граууу!»

– Чего это они такие сердитые? Аль напугал их кто? – обеспокоенно спросила мать.

Она тоже не стала уходить с огорода, стояла рядом с сыном, глядя в небо.

– Не знаю, – неопределенно двинул плечами пастушок. – Побежали на луг, они скоро туда приземлятся.

– Ты беги первый, а я поросят в сарай загоню на всякий случай. Только не подходи близко к ящерам! Злые они какие-то сегодня!

Фелька лишь головой мотнул в ответ и припустил что было духу с огорода.

Так он и знал! Все удобные наблюдательные кусты уже были заняты! Односельчане, похоже, не тратили время на пустые разговоры, сразу сюда побежали. Растерянный, паренек остановился недалеко от Сакуньего огорода, встревоженно оглядываясь вокруг.

– Фелька, иди сюда! Мы здесь!!!

Приглушенный шепот доносился откуда-то из-за срезанной кукурузы, составленной в круг для просушки. Когда пастушок подошел ближе, он увидел, что высокие стебли образовали подобие шалаша, из которого выглядывал Котька. Аккуратно забравшись внутрь, Фелька осторожно раздвинул листья – драконий выгон и гора подготовленного для ящеров провианта были прямо перед ними.

– Гррааау!!! – вновь донеслось сверху.

Драконы были уже совсем близко.

– Точно у них что-то случилось, раз так орут, – заметил Котька.

– А ведь орет и огнем пышет только один. Дракониха молчит, – раздался рядом с Фелькой тихий голос Сопат Ваныча.

– Она молчит, потому что у нее пасть занята. Агрессорша что-то несет, – заметил паренек.

– Да! И я вижу! – поддержал его друг. – Хвост какой-то из пасти свисает.

Ящеры тем временем начали снижаться. Пока они приземлялись, Фелька напряженно вглядывался в ношу драконихи, а внутри уже чувствовался неприятный холодок…

Нет, не может такого быть! Ему, наверное, показалось!..

Но из головы не шли слова Котьки: «Хвост свисает». Значит, и друг это заметил!..

Надо самому проверить… Что толку сидеть здесь и гадать?

– Фелька, ты куда?!! – раздался отчаянный крик учителя.

Но ученик не слушал его, что было духу несся к приземлившимся драконам. Уже на ходу пастушок понял, что не ошибся, что его нехорошая догадка подтвердилась, но где-то глубоко в сердце теплились остатки надежды: а может, неправда? Может, он обознался?

– Грррау…. – очередной раз взревел ящер.

Но пламенем в это раз не полыхнул. И рычал как-то без угрозы, будто извиняясь.

– Фелька, что у них там? Вновь мужик чего-то обожрался, о помощи нас просит? – дед Ковыль тоже отметил непривычно тихий голос дракона.

– Нет, не он… – печально отозвался паренек. – Драконенок ихний… Того…

– Да как же это?!! – мгновенно отреагировала Сакуниха и разразилась пронзительным воплем. – Бабоньки, за что?!! Такой же хороший уродился!!!

– Цыц, баба! Не время орать, – оборвал ее дед Ковыль. – Подожди, Фелька, я сам гляну. Может, не совсем еще подох.

Ближайшие к выгону кусты зашевелились, из них кряхтя начал выбираться дед.

– Гррраау!!! – в два горла предупреждающе рыкнули драконы.

Мимо Ковыля-старшего, по обе стороны, пронеслись два ярких сгустка пламени. Сухой бурьян и ветки вокруг мгновенно задымились, а дед так и замер спиной к агрессорам, с поднятыми вверх руками.

– Понял! Понял!!! Отступаю на тыловую позицию! – громко сообщил он и неожиданно ловко нырнул обратно в кусты.

Фелька, воспользовавшись тем, что драконы отвлеклись, подступил ближе к драконенку, лежавшему на земле.

Ура! Малыш, услыхав его шаги, слабо пошевелился!

Но, присмотревшись, пастушок понял, что вряд ли ему оставалось жить долго. Глаза у звереныша были закрыты, из них непрерывно текли слезы. Дышал он с трудом: из широко раскрытой пасти вырывались прерывистые всхлипы и вздохи. При этом спина его ходила ходуном, а кончик хвоста подрагивал.

– Ну что там?! – не выдержал дед Ковыль. Из кустов он уже не высовывался, да и разговаривал совсем тихо.

– Сдыхает… Дышит с трудом… Как его папаня тогда, – поведал Фелька.

– Так, может, и его маслом залить? Или чем-то другим от кактусов? – заросли, в которых скрывался дед, подозрительно зашевелились.

– Гррррауууууу! – незамедлительно взвыла дракониха.

– Сижу!!! Сижу на месте! – донеслось покорное из кустов.

– Не… это не кактусы, – продолжал рассказывать пастушок. – Перегаром от него не воняет и огнем не полыхает. Батя тогда все синим огнем плевался, а этот совсем не огнит.

– А ты ему живот пощупать не можешь? Тебя драконы, похоже, не боятся. У него голодную ямку надо проверить – может, обдуло его, съел чего-то не того? – не унимался дед. – Я скажу, как ее искать.

– Попробую!

Увы, подойти ближе Фельке не удалось – путь ему преградил тонкий сгусток пламени, изящно обозначивший границу между ним и маленьким дракончиком. Агрессорша зорко следила за своим малышом.

И тут случилось невообразимое!

Предупреждающе рыкнув, дракон приблизился к своей подруге и начал отгонять ее подальше в луг, закрывая собой драконенка, а вместе с ним и стоявшего столбом пастушка. Мать, конечно, сопротивлялась, утробно порыкивала и пыталась обогнуть назойливую преграду, но пламенем плеваться перестала.

– Ну, ящер дает! – раздался восхищенный голос Котьки. – Фелька не зевай, пока он ее отвлекает!

Осторожно подобравшись к драконенку, паренек присел возле него на корточки.

– На спину его переверни! Чтобы живот увидеть, – скомандовал дед.

Выполнить приказ оказалось не так уж и просто. Валявшийся безвольной тряпочкой малыш, лишь только почувствовал на себе чужие руки, что-то сердито квакнул и начал судорожно извиваться. При этом он отчаянно молотил лапами, пытаясь зацепить острыми когтями Фельку.

– Гррррр! – мгновенно отреагировала дракониха.

– Грр-ах!!! – осадил ее муж.

– Оййй! – взвизгнул лекарь-самоучка, когда маленький, но верткий хвост, хлестко проехался по его руке.

– Да не тяни ты его за …! – выругался дед Ковыль. – Хватай под ребра, да и давони по животу со всей дури! И бросай сразу же на землю, а сам – беги! Пока дракониха не пальнула вдогонку.

Разозленный пастушок одной рукой ловко ухватил малыша за шкирку, вторую подсунул под живот и с размаху прижал его к себе.

– Кве! – возмутился больной и со всей силы шарахнул доктора хвостом пониже пояса.

– Да иди ты! – вскипел Фелька, хорошенько поддав коленом снизу.

Тельце малыша оказалось неожиданно легким – получив толчок, он буквально подскочил вверх, после чего всем животом плюхнулся на руку пастушка.

– Ава…к!!!

Из пасти дракончика вдруг выскочило что-то круглое и упало вниз.

– Агрры-ии! – басом взревел возмущенный больной, щедро изрыгая пламя вперемешку с какой-то на редкость вонючей жидкостью.

– Фу!!! – не сдержался целитель, проворно отскакивая назад.

Дракончик, почувствовав, что хватка его противника ослабла, изо всех сил толкнул Фельку задними лапами в живот и рыбкой нырнул вниз. Пастушок от неожиданности не удержался, отчаянно взмахнул руками и упал на спину. Это и спасло его: пламя, выпущенное драконихой, прошло по верху, никого не зацепив.

– Грррраууууу! – мать спешила на помощь своему малышу.

– Гриииии! – пищал зверёныш, со всех лап улепетывая к родителям.

– Спаслииии!!! – радостный вопль Сакунихи перекрыл даже крики ящеров. – Драконенка спасли!!!

Если кто-то думал, что драконы сразу же улетят, он глубоко ошибался. Убедившись, что с младшим все в порядке, ящеры дружно направились к заветной кучке. А дед Ковыль, поняв, что его уже никто не сторожит, поспешил к Фельке.

– Ты как тут, герой? – спросил он, подавая руку пастушку.

– Не герой он, а дурак первостатейный, – раздался из-за дедовой спины голос Фелькиной матери. – Вот отец ему ремня задаст, чтобы впредь не вздумал к самим драконам соваться!

– Ты, мать, погоди! – осадил ее Ковыль. – Он у тебя агрессора спас! Сам! Знаешь, что это значит?

– Что?

– Что он зверей лечить способен, и домашних тварей тоже. Правда, Ваныч?

– Конечно! – с готовностью подтвердил учитель.

– Значит, надо Фельку в обучение отдать, чтобы был у нас в деревне свой лекарь для коров и прочей живности. А Сопат Ваныч пусть этому поспособствует.

– Ага… – только и сумел сказать подошедший к ним учитель.

– Фелька, будешь учиться? – спросил Ковыль.

– Ага… – слегка ошарашенно ответил пастушок.

– Вот и порешали вопрос! – довольно сказал дед. – А теперь давайте посмотрим, что же нашего драконенка чуть не убило.

Паренек недовольно поморщился. Не хватало ему еще разглядывать то вонючее пятно! Кому надо – пусть сами смотрят! Он уже налюбовался.

– Агла-я-я-я-я-я! – вдруг раздался над лугом возмущенный крик деда Ковыля. Он орал так громко, что даже драконы обернулись.

– Чегой тебе? – ответил ему звонкий бабий голос, донесшийся откуда-то из толпы крестьян, волочивших новую порцию драконьего провианта.

– Чей это кабачок? Ась?!!

– Наверное, не мой, – безмятежно ответила Аглая.

– Как не твой?!! Только у тебя такие круглые растут! И такие твердые!!! Драконёнок им-то и подавился.

– А зачем ему родители мои кабачки жевать разрешили?! Они сами-то куда смотрели? Иль мне еще и за драконами приглядывать прикажешь?

Фелька не стал ждать, чем закончится скандал, тихонько отошел в сторону и направился к знакомой кукурузе. Осторожно залез в сноп и замер, любуясь драконьим семейством. Какой все-таки красивый у них малыш. Его драконёнок!

Глава 11

Когда у деда Ковыля появлялась «мысля», он становился до противного настырным. Вот и с Фелькой так получилось.

Конечно же, родители и слышать не хотели, чтобы отдать его куда-то учиться. Как-никак, старший сын, помощник, деньги в семью приносит. И отпустить его на год или даже два в училище, в город? Да где ж это видано, столько времени на книги переводить?

Даже обещание старосты заплатить за науку не помогло. Даже Сопат Ванычу, ходившему к ним домой каждый вечер как на службу, не удалось убедить упрямую крестьянскую пару.

Поняв, что без его помощи толку не будет, дед Ковыль, никому ничего не сказав, взял это дело в свои руки. Поехали вместе со старостой будто на ярмарку, а сами направились к коновалу из соседней деревни. И сразу же с ним о деле и договорились!

За мешок драконьего навоза (не дешево, между прочим!) знахарь согласился взять Фельку в ученики, на год. С условием, что на выходные и праздники его будут домой отпускать, к родителям.

Для решающего разговора в Фелькином дворе собралось чуть ли не полдеревни – те, кто не вместился, с дороги забор облепили. Дед Ковыль специально перед тем по дворам ходил, поддержку собирал.

Отец, завидев столько народа, перепугался не на шутку: не случилось ли чего? Зато мать, углядев деда, воинственно размахивающего посохом, сразу смекнула, что к чему. Но ругаться не спешила. Ковыль, предвидя такой оборот, привел с собой самых горластых баб. Пытаться перекричать их – пустое дело.

Так, всем народом, и удалось уговорить Фелькиных родителей. Хотя, если подумать, сомнений никаких и быть не могло. Коновала этого в деревне хорошо знали, не раз звали, когда случалось что. Снова-таки, дело, считай, домашнее, не куда-то в дальние дали сына забирают, на глаза появляться будет. А если толковым окажется, выучится ремеслу, в родной деревне сразу уважаемым человеком станет.

Конечно, вначале Фельке страшновато было в чужую деревню, к чужим людям в обучение уходить. Но знахарь оказался мужиком не злобным, ученика без провинности не бил. Правда, тот и сам старался изо всех сил, помня, что он здесь не просто так – староста за него навозом заплатил!

Детей своих у коновала не было, в избе места хватало всем. Баба его сразу выгоду свою смекнула – как-никак, бесплатный помощник появился, да еще и работящий, не ленивый. Без дела у них Фелька никогда не сидел. Зато и кормили теперь его до сыта, даже разъелся малость. Знахаря, считай, каждый день к захворавшей скотине звали, а уж там, на месте, хозяева старались их потчевать самым лучшим, да по рюмочке обязательно подносили.

Правда, был у коновала один грешок: не всегда он меру мог соблюсти. Потому по дороге назад обычно засыпал прямо на телеге. Но и тут баба его довольна осталась. Раньше, бывало, попобегает по деревне, разыскивая своего непутевого мужа, которого лошадь куда только не завозила. А сейчас ученик его прямо домой, без ненужной задержки, доставлял.

Фелька же, наоборот, старался к выпивке не прикасаться, как ни уговаривали. Говорил всем, что отец у него больно строгий, не разрешает еще. Обычно такое почтительное отношение к родителям вызывало у селян уважение, и они не приставали особо.

Но ежели говорить по правде, нельзя сказать, что до того времени Фелька ни разу «горькой» не пробовал. К ним на пастбище, бывало, выносили по случаю, так что возможность у него такая была. Вот только удовольствия в ней он не находил никакого. Кроме того, была еще одна причина чураться рюмки. Сопат Ваныч как-то сказал ему, что если он у коновала отучится, а потом несколько лет в деревне поработает, опыта наберется, да еще и мозги не растеряет при этом, выпивать не начнет, то учитель попытается его дальше на учебу направить. В эту… как его… академию народную. Конечно, нельзя сказать, что книги очень манили Фельку, но в город поехать хотелось. Может, он там и привыкнет, не так шумно ему покажется, как в первый раз? Да и сестренки к тому времени подрастут, мать с отцом, может, не будут так противиться его учебе.

Потому он и вникал изо всех сил, старался понять, что и зачем они делают. Коновал, видя такой интерес, тоже рассказывал и показывал все охотно, со временем поручая ему все больше и больше.

Хоть и реже теперь стал Фелька дома бывать, но с драконенком они виделись даже чаще.

Как ни странно, тот случай еще сильнее людей от драконьей горы отпугнул – никому не хотелось под огненный залп рассерженного ящера попасть. Еще и староста страху нагонял, рассказывая, что агрессоры – умные твари. Если им что надо, сами прилетят и попросят. А раз не прилетают, значит, не хотят никого видеть. И если унюхают возле своего дома запах человеческий, не будут разбираться – свой пришел или разбойник лесной ходит. «Ведь не зря же тати из наших лесов разбежались! Драконы свое дело знают!» – потрясал он кулаком на очередном застолье.

Бывший пастушок тоже в тот лес больше не ходил. Пока домой из соседней деревни доберешься, пока родителям поможешь, пока наговоришься с ними – некогда в дорогу отправляться. Но драконенок сам начал прилетать на луг. Наверное, понравились ему здешние подарки. Да и дракониха уже не так свирепо его от людей берегла, запомнила, что помогли им когда-то. Вначале в пасти своей малыша приносила, а как подрос, на крыло встал, начала специально сюда манить, чтобы быстрее окреп, хорошо летать учился.

В первый раз агрессорша, конечно, рассердилась, увидев, как Фелька к ним приближается. Но малыш, завидя своего знакомого, фыркнул радостно и, вытянув в его сторону морду, напряженно повел ноздрями. Однако, паренек и не собирался близко подходить, сделал вид, что не замечает драконов. Бросил на землю тяжелющий мешок с нарубленными ломтями тыквами (самые желтые выбирал, самые сочные) и сладкой свеклой. Неторопливо распустил завязку и начал вытаскивать по куску, бросая их от себя как можно дальше. Конечно, сладкоежка-дракончик не смог устоять перед лакомством – подкрался осторожно и стал хватать один за другим, приступая все ближе и ближе. А Фелька будто и не заметил его: разбросав всю тыкву, забрал мешок и ушел, оставив малыша доедать лакомство.

Несколько таких встреч – и драконенок осмелел настолько, что без страха заглядывал к Фельке в мешок, проверяя, много ли он в этот раз принес. Соседи лишь диву давались, как драконы его не трогают. Действительно, дракониха могла жаром полыхнуть, если что не по ней было, но будто в шутку пугала – всегда пламя стороной его обходило. А на других могла рыкнуть серьезно, как на чужих.

Глава 12

На обучении у коновала Фелька даже не один, два года пробыл. К концу первого односельчане все чаще стали обращаться к нему за помощью. Сообразили, что он уже что-то понимает в своем деле. Староста, со стороны понаблюдав за его работой, ничего ему не сказал. Прямиком отправился к ним домой, с родителями говорить. Убеждал, что их сын оказался способным, учеба ему хорошо дается, а, значит, надо его подольше у знахаря подержать, чтобы побольше секретов ремесла выведал.

Мать к тому моменту и сама разобрала, что теперь к ее сыну относятся с уважением, как к «шпечиалисту», потому не особо противилась. И отца уговорила отпустить Фельку еще на год.

Когда новоиспеченный «звериный знахарь» вернулся домой, драконенок успел вымахать в полноценного ящера. Худоват, правда, был, как и всякий подросток, потому против своих родителей выглядел хлипенько. Но это было лишь на руку заядлым «укротителям драконов». Да-да, Сопат Ваныч своих идей не оставил, и за дружбой Фельки и драконьего малыша следил внимательно. А когда увидел, как его бывший ученик тихонько взбирается на спину строптивому ящеру, загорелся пуще прежнего.

– Если мы сможем приручать драконов, мы получим неоценимое экономическое преимущество. Проблема транспорта для нас не будет существовать! Мы сможем поставлять драконий навоз чуть ли не по всей стране! – возбужденно бубнил он Фельке в ухо, сидя с ним вечером на своей любимой лавочке.

– Где ж мы его столько наберем? На всю страну-то!

Когда учитель начинал что-то заумно рассказывать, Фелька мгновенно отключался. Просто- переставал его слышать – сказывалась школьная привычка. Вот и сейчас он был рад, что уловил хоть что-то и может с умным видом вставить «свои пять копеек».

– К тому моменту добудем! Мы же не сразу их грузы приучим возить, время должно пройти. А дракониха нам еще драконят наплодит.

– Да тут бы хоть одного объездить, – недоверчиво протянул Фелька, потирая исколотую спину.

Сегодня драконенок был не в настроении и сбросил своего друга почти сразу, даже не поднявшись толком. Слетев с него, Фелька угодил в густой куст шиповника, благодаря которому и не ушибся. Но исцарапался при этом сильно.

Наверное, надо будет еще одной веревкой в следующий раз привязываться. То седло, которое он смастерил, пока не очень удобное.

– Научи меня летать на драконе!

Сопат Ваныч проговорил это с таким жаром, что Фелька даже вздрогнул. Задумавшись, он совсем забыл о том, где сидит и с кем разговаривает.

– Чего???

– Помнишь, мы хотели в другую галактику полететь? Теперь у нас есть такая возможность! Драконов оседлаем – и вперед…

– Да я и сам пока толком не летал. Так, поднялись над лугом, да сразу и приземлились. Даже не знаю, получится ли…

– Вот как получится, так сразу и научи! Хорошо?

– Хорошо…

Увы, от Сопата Ваныча было не так легко отделаться. Учитель, вспомнив о давно забытом «прожекте», загорелся своей идеей пуще прежнего. Даже привез из города учебник по изготовлению конной амуниции. Книга оказалась кстати – по ней, с помощью учителя, Фелька понял, как можно улучшить драконье седло. Но настырность, с которой Ваныч стремился оседлать драконенка, начинала раздражать.

Не выдержав, он поделился своей проблемой с Котькой.

– Да посади ты его на дракона, раз он так хочет! – посоветовал ему друг. – Пусть попробует вначале, каково это – драконом управлять, а затем уже в дорогу собирается.

В последнее время Ковыленок-младший мало интересовался драконами, его все больше занимали девушки. Вернее, одна из них – с огромными синими глазами и толстой русой косой. Дело продвигалось к свадьбе, поэтому в экспериментах учителя ему некогда было участвовать.

– Но только мне скажи, когда будете пробовать. На такое и я хочу посмотреть, – ехидно улыбнувшись, подмигнул он Фельке.

– Скажу! – пообещал тот. – Заодно и поможешь.

Ладно, если и Котька к ним присоединится, можно попробовать покатать учителя. Посмотрим, как дракоша нового седока поймет.

Драконенок взмыл в небо сразу же, как-только услышал знакомое «ннно!». Рванул с такой скоростью, что Фелька даже рот разинул от восхищения.

Вот это да! Ему бы самому так прокатиться!

Своего друга ящер на такую высоту ни разу не поднимал. Дракону было интересно играть с Фелькой, а не лететь неизвестно куда. Потому он вечно вертелся, норовил, балуясь, слегка достать седока хвостом или дотянуться до его рук языком. Поднимался он совсем невысоко и сразу же спускался на землю.

– Куда это агрессор его понес? – удивленно спросил Котька. – Еще к себе домой отвезет… А возвращаться тогда Сопатычу как?.. Ночь на дворе.

Опыт они проводили тайно, поздно вечером, скрываясь от любопытных глаз соседей и, самое главное, языкатой бабы Сакунихи. Она бы точно не одобрила полет своего зятя.

К счастью, драконенок не собирался далеко улетать. Заложив крутой вираж, он лихо развернулся высоко в небе и полетел обратно. Резко снизившись, промчался прямо над их головами, чуть не задев пузом и лапами.

– А-ааа…уууу! – донесся до них голос Сопат Ваныча.

– Чего это он? – спросил Фелька.

– Не знаю! – пожал плечами Котька. – Наверное, рад, что наконец-то летит.

Тем временем драконенок вновь набрал высоту и стал резвиться, откровенно наслаждаясь полетом.

– А Ваныч не упадет с него? – озадаченно спросил Котька.

– Я, вроде бы, крепко его привязал… – неуверенно ответил Фелька.

– …и-иииите! – донеслось с неба, когда дракон очередной раз пронесся над ними.

– Может, остановить его? – предложил Котька. – Сопат Ваныч уже поездил чуть, а захочет – еще раз сядет.

– А как?

– А как ты обычно его останавливаешь?

– Тпрууууу! – что было силы заорал Фелька и понесся по лугу, вслед за удаляющимся ящером.

– Тпрууууу! – подхватил Котька. – Он тебя оттуда не слышит, сильнее кричи!

Их голоса дракон услышал не сразу, разобрал, лишь нарезая очередной круг. Но среагировал мгновенно: сложил крылья и камнем начал падать вниз.

– Иииииииииииииии… – донесся до них отчаянный вопль учителя.

– Тпрууууууууууууууууууу! – так же отчаянно заорали в два голоса друзья.

– Да что это тут делаииссси?!! – добавила свою ноту баба Сакуниха, выныривая из огорода как призрак в безлунную ночь.

Дракон, услыхав чужой голос, резко сменил направление: мгновенно расправил крылья и взмыл ввысь.

– Ойййй!

Такой крутой вираж оказался для учителя последним: вылетев из седла, он сделал кульбит в воздухе и врезался в драконью кучу.

– Кто энто тут хулюганит?!! – немедленно включила звук Сакуниха. – Я те дам, паршивец!!!

– Бежим! – дернул друга за руку Котька и припустил первым.

Остановились они уже с той стороны луга, в чьем-то саду.

– Зря мы… – выдавил из себя Фелька, едва отдышавшись от быстрого бега. – Ваныч там…

– Мы… эта… бабу переждем. И пойдем… искать..

– Ага…

– Не надо искать… – вдруг донеслось до них с луга.

– Ваныч!!!

Парни со всех ног бросились к учителю. Живой и вполне целый, он достаточно бодро двигался к ним – подальше от возмущенной Сакунихи.

– Как вы?! – спросил Фелька.

– Ничего! Только вымазался сильно – жарко сегодня было, куча уже подгнивать начала…

Пока добрели до речки, пока постирали одежду Ваныча, пока он сам выкупался – полночи прошло. Драконы давно улетели, крики Сакунихи стихли, а они никак не могли насмеяться.

– А Ваныч такой: «И-иииии!» А Фелька: «Чего он?» А я: «Нравится ему!» – заливался Котька.

– А я думаю: «Прыгать пора! Лишь бы не в навоз!» – вторил учитель.

– Так он вас в кучу в отместку сбросил! В гнилую!!!

Фелька лишь поддакивал им, чувствуя, как постепенно холод, сковывавший сердце, уходит прочь. Всё-таки, хорошо, что Сопат Ваныч так легко отделался, не расшибся. Всякое могло случиться.

Втроем они дружно дошли до ворот Ковылей, где Котька нырнул в свою калитку. На развилке учителю надо было сворачивать, и они остановились, собираясь прощаться.

– Слышь, Фелька. Сказать я хотел… – вдруг замялся Ваныч.

– Что такое?

– Не полетим мы… В галактику.

– От чего же?

– Укачивает меня сильно на драконе… морская болезнь!

Выпалив это, учитель развернулся и быстрым шагом помаршировал к своему двору. А Фелька смотрел ему вслед и улыбался. Все-таки, чудной он у них, Сопат Ваныч! Но хороший, очень хороший.

Уже лежа на своем сеновале, Фелька вдруг подумал, что Ваныч – не тот человек, который от своего отступится. Ежели не на драконах, так на чем-то другом полетит. Может, не сейчас, но потом – уж точно. Когда его собственные дети подрастут. Старшему Сакуненку уже четыре года, не так долго ждать осталось.

Спалось Фельке в эту ночь крепко. Снилось, будто летит он на своем драконе по небу, а вслед за ним летят Ваныч и Котька. Несет их какой-то огромный белый шар. И Фелька точно знает, что шар этот летит от специального дыма. Того самого, которым они тогда драконью уборную взорвали, когда бочка с брагой утопла.

А рядом, на старших драконах, летят староста и дед Ковыль. Дед почему-то сердитый, кричит: «За дорогой смотри, Фелька! Не зевай!» А Фелька ничуть не сердится на него: ведь это так здорово – лететь по небу!

Конец

2019-2020 гг.

Вторая книга цикла о Хвостатеньком https://author.today/work/152160

С драконенком, персонажем книги "Цып-цып-цып, хвостатенький", читатели также могут встретиться в книге "Зелёный пёс Такс и Три мертвеца на один сундук" https://author.today/work/91814