Цвет твоих глаз

Глава 1

С тех пор как появился мир, сколько люди помнят свою историю, каждый из них знал: когда ты встретишь свою вторую половинку, ты увидишь её в цвете. Вот только Хранители – рыцари Ордена, поклявшегося охранять людей от напастей с сумеречной стороны, принимая эликсиры, ослабляют эту связь, и они никогда не узнают, что встретили свою избранную.

Пока Каен, рыцарь-сенешаль, покинувший орден, медленно справляется с ломкой и остатки эликсиров покидают его организм, он замечает, что мир перестал состоять из оттенков серого, цвета просачиваются сквозь сумрак. Где-то он встретил свою вторую половику, но не узнал об этом. Он может только надеяться найти её теперь. И благодарить Небеса за дружбу, которая зародилась между ним и ведьмой из Тёмных земель – странной девушкой, которая всегда оказывается рядом и приходит ему на помочь. Он просто задаётся вопросом, почему Миренга всегда выглядит такой грустной рядом с ним.

Глава 1

Каен наблюдал, как ведьма неторопливо вошла вслед за леди Мэв. Он мог физически чувствовать, как магия растекается вокруг гостьи. Она выглядела более, чем ухоженно, для кого-то, кто долгие дни провёл в дороге и скитаниях. На ней не было обычной, полагавшейся всем монастырским ведьмам, глухой длинной мантии, только кожаный дорожный костюм, состоящий из узких брюк и безрукавки, подпоясанной вызывающе красным ремнём. Из-под безрукавки виднелись воздушные рукава белой блузки – как ни странно, несмотря на погоду, не покрывавшие её молочных плеч. Ей должно было быть холодно. Она заговорила, и спаси его Источник – как патетично звучало каждое слово! Ведьма обвела их всех взглядом и замерла, когда её глаза остановились на Каене.

Он задавался вопросом – может ли она определить, что он был Инквизитором, также легко, как любая местная колдунья, едва взглянув на него.

Был.

Неудивительно, что всем остальным так трудно об этом забыть, когда он и сам едва ли мог. Ведьма перестала болтать и просто посмотрела на Каена.

- Прошу прощения?

- Миренга, это сенешаль Каен Эскалибус. Он курирует наш гарнизон и поведёт наше войско, если мы пойдём в атаку на Сердце Бури. Тебе предстоит работать с ним над планами наступления. Это проблема?

- Нет, - сказала Миренга через мгновение. – У нас не будет проблем с совместной работой, не так ли, сенешаль? – выражение её лица изменилось, когда она заговорила, смягчилось. Вся бравада, с которой она вошла, казалось, растаяла. – Держу пари, мы составим пару, предназначенную судьбой.

- Странный оборот речи, даварская шутка? Ведь вы из Давара, с Туманных Островов, верно? – Каен пропустил, говорила ли леди Раймина об этом что-нибудь. Но она произносила слова так же, как его старые знакомые из Тёмных Земель и несколько работорговцев, которых ему приходилось допрашивать. Её волосы также были уложены скорее на южный манер, и украшения были слишком изысканными для севера. – Я не понимаю, почему у нас должны быть проблемы с совместной работой, если вы действительно хотите служить делу клана Мэв.

Её улыбка потухла, и Фиделия, другая советница Раймины, прочистила горло. Каен понял, что, возможно, его слова прозвучали несколько грубо.

- Простите ещё раз, как вас зовут? – он протянул руку, и Миренга на мгновение как будто смутилась. – На Севере мы пожимаем друг другу руку в знак приветствия, - объяснил он.

- О, прикосновение, да, конечно. Конечно, ты бы хотел прикоснуться ко мне, в таком случае… - Миренга снова улыбнулась и протянула руку в ответ. – Миренга из дома Магуайер.

- Архимаг?

- Просто маг, - сказала она так, как будто ожидала, что кто-то поймёт разницу.

- Дочь архимага, ожидается, что вы унаследуете титул после отставки или смерти старшего Магуайера, хотя ваши собственные образование и знания так же заслужили уважения.

- Именно так, - Миренга смотрела на их сцепленные руки. – Мы объявим об этом сейчас?

- Да, - Каен повернулся к леди Мэв. – Я буду работать с леди Миренгой над планами атаки Сердца Бури. Хотя это будет непросто, это крепость, которая знаменита как одно из самых укреплённых мест на всех островах, даже больше, чем королевская резиденция в Дариоме.

- Я верю в вас, сенешаль, - она улыбнулась и повернула голову, свет свечи блеснул на серёжках в её по-эльфийски изящном ухе. Они были прекрасны, но именно сегодня он смог думать только о том, сколько боли они должны были ей причинить.

- Итак, есть новости о мятежных Инквизиторах?

Олвик покачал головой, и они продолжили совещание, пока не исчерпали все возможности и не составили все планы, которые могли. Леди Раймина упомянула, что вечером собирается совершить обход войск, и спросила, не хочет ли Каен присоединиться. Они делали это вместе пару раз, но сегодня идея ему не понравилась. Ему стало интересно – какого цвета у неё глаза, и он предположил, что если бы они были родственными душами, он бы уже знал.

В Карибде он слышал истории о том, как дева Карин увидела своего избранного в первый раз и закричала: «Святые Яйца, так вот как на самом деле выглядит белое и светящееся дерьмо?». Карин клялась, что этого не было, но так или иначе баллады писали историю за неё.

И поскольку он остался здесь последним, очевидно, он должен был привести в порядок Ставку Командования. Он начал это делать, когда услышал, как за спиной кто-то прочищает горло. Каен оглянулся.

- О… леди Миренга.

- Просто Мирен, я настаиваю, учитывая… обстоятельства.

- Вы о том, что мы будем работать вместе?

Миренга рассмеялась, и это был весёлый звук, который нечасто услышишь в окружённой врагами маленькой крепости. Каен положил руки на рукоять своего меча и стал ждать, чтобы выяснить, в чём состоял юмор. Смех Миренги затих.

- Сенешаль? Теперь мы одни, мы можем поговорить откровенно.

- Конечно, хотя после всех тягот вашего путешествия, полагаю, разговор о тактике может подождать до завтра.

Миренга выглядела озадаченной.

- Каен, какого цвета мои глаза? Мне всегда было интересно.

- Ах… - Каен понимающе кивнул. – Извините, это то, о чём вам лучше спросить кого-то другого. Я пока не встретил свою избранницу. Приношу свои извинения, я всё вижу только в сером, - он наблюдал, как Миренга втянула воздух, как будто тонула. – Мирен? – он потянулся к ней, но девушка отступила. – Вам плохо?

- Просто всё это интригует меня, вот и всё, - сказала Миренга через мгновение. Каен мог наблюдать, как она берёт себя в руки, собирает кусочек за кусочком, и при этом никак не демонстрирует того, насколько разбитой она была мгновение назад. Но затем она выпрямилась, улыбка вернулась на место, вся первоначальная бравада вернулась. – Завтра. О тактике. Хорошая мысль. Просто немного устала. Здесь так холодно…

Каен быстро написал несколько строк на клочке пожелтевшего пергамента.

- Вот, отнесите это коменданту. Это тот парень, который стоит во дворе возле палаток. Он подберёт для вас более тёплую одежду.

- Моя благодарность, - откликнулась Миренга, бросив на него последний взгляд, который Каен не смог прочитать.

Он закончил прибираться в комнате, а затем запер дверь. Завершив по дороге ещё несколько дел, Каен, в конце концов, добрался до своей палатки. Шкатулка с эликсирами стояла в сундуке на земле. Прошло два месяца, по словам целителя, с которым он консультироваться. Первый этап его очищения должен был окончиться в эти дни. Он знал, что впереди долгий путь в шесть месяцев или около того, поскольку его органы всё ещё продолжают расщеплять то, что было в крови и осело в мышцах, проникло в кости. Он знал, что следует ждать приступов боли и обжигающей жажды, но это уже не имело значения.

Шесть месяцев. Может быть, целых восемь или девять, когда он зависел от этой дряни почти десять лет.

Но он был свободен, эликсиры никогда больше не коснутся его губ.

Он был бы свободен…

Ходили слухи, что эликсиры отравляли Хранителей, так что они никогда не находили своих родственных душ, что Пыль блокировала связь. Что Церковь хотела, чтобы поборникам её веры никогда не приходилось выбирать между служением вере и связью с другой душой. Но даже после всего, что видел, он не мог поверить, что Церковь может быть настолько жестокой.

Когда Каен засыпал, он удивился, что думал о пергаменте как о пожелтевшем. Он не знал, как выглядит жёлтый. Но теперь, похоже, начал понимать. Странно. Мысль была забыта до того, как смогла закрепиться в его памяти.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как Миренга приехала сюда. Замок Мэв стоял на самом высоком утёсе, нависавшим над бурным океаном серверных островов.

Вот уже год, как над материком свирепствовали жестокие битвы – те, что далеко на востоке называли «Бурей Чернобога», а здесь, на западе, именовали просто – Небесным Штормом.

Никто не знал, что именно послужило началом катаклизмов и войн, теоретики строили концепции, искали объяснений… Там, откуда пришла Миренга, там, где правила древняя магия нарда фейри, не было принято размышлять о подобных вещах. Дети фейри привыкли делать то, что хотели, здесь и сейчас.

И её мать сказала бы, что поэтому Миренга покинула родную страну, но было что-то ещё.

Миренга не хотела подчиняться, это был факт. Гордая дочь Сумеречного двора, наследница самой древней крови на всех Призрачных Островах, она не привыкла слышать приказов.

Но здесь, на земле людей, происходило нечто большее, чем хотела думать её мать. Здесь изначальные силы готовились сойтись в такой битве, после которой могло не остаться ни живых, ни мёртвых.

Миренга поняла это не сразу. Она ходила по этой земле, бродила беглянкой среди людей, смотрела на них. Смотрела на их вождей и на тех, кто направляет их жизни.

И чем больше она видела, тем больше приходила к выводу, что не может оставаться в стороне.

Пока в один прекрасный день её дороги не пересеклись с леди Райминой.

Миренга знала – верила – что Раймина пытается сделать. Как множество доблестных воинов сражалось с Бурей на материке, так и Раймина пыталась изгнать тьму с окрестных земель. И Миренга почувствовала, что хочет пойти за ней.

Она тогда ещё не знала, что ждёт её в замке Мэв.

«Течёт ли в нём тоже древняя кровь?» - задавала она себе вопрос, стоя на крепостной стене и глядя на башню, в которой едва теплился огонёк. Сенешаль Каен работал каждую ночь. Миренга видела этот свет каждый раз, когда шла из таверны в комнаты, предназначенные ей Райминой. Она знала, что он не спит и не пьёт, как многие кругом. Она не знала только, что именно заставляет его вести ту жизнь, которую он ведёт.

Глава 2

Каен знал, что присутствие в замке дочери Дикого Народа должно было выбить его из колеи.

Ему было тридцать, и из этих тридцати лет семнадцать он провёл в Ордене Хранителей.

Это было образование, созданное последователями Нового Бога, пришедшими на Острова с материка.

Острова всегда были вольным местом, где не было ни единого короля, ни единого закона. Никто никогда не мог завоевать их, волны нашествий разбивались о скалистые берега, армии завоевателей терялись в плотном тумане. И дети фейри дольше, чем где бы то ни было, оставались здесь на своём месте.

Но всему однажды приходит конец. То, что не сумели сделать ни варвары, ни Древняя Империя, в конечном итоге сделали проповедники.

Многие из них почили здесь, среди холмов, удобрив собой древние курганы и став даром кровожадному и яростному Древнему Народу.

Однажды всё в мире достигает критической массы. В один прекрасный день миссионеры Ордена Солнца создали здесь свой первый монастырь, они везли с континента доспехи и оружие, которых не было у местных жителей, и день за днём, поколения за поколением Орден Хранителей наводил здесь порядок, разрушая Древнюю Веру, искореняя друидов и вахов, новой кровью перекрывая древнюю алую реку, текущую к тронам Древних Сил.

Чем больше власти собиралось в руках Хранителей, тем реже можно было встретить на острове мага, разгуливающего свободно и не стесняясь демонстрировавшего свою силу – такого, как Миренга. Все знали, что магия берёт свои истоки в древней крови, крови фейри, обильно текущей в венах местных жителей. Но даже самые могущественные из них в конце концов устали противостоять текущему с материка потоку стали и военной мощи. Они ушли за горизонт, туда, за Рассветное море, и укрыли свою новую обитель туманами, которые больше не защищали гавани Элриу.

Очень редко наследники древней крови навещали теперь обычных людей. А те маги, что ещё бродили по островам, несли в себе лишь жалкие крохи древней силы. Но даже они по закону не имели свободы – едва увидев любого такого верным Солнцу предписывалось всеми силами способствовать тому, чтобы маг был доставлен под стены монастыря Хранителей.

И вот… Она была тут. Просто была. И ей явно было наплевать на местные законы и также, похоже, на волю Ордена, который сейчас, перед лицом Небесного Шторма, едва не раскалывался на части.

Замок Мэв был твердыней, стоящей особняком от того хаоса, который принесла на Острова грядущая Буря. Первые звоночки того, что назревало, расцветали тут и там небольшими восстаниями, и локальными войнами, разрывами, ведущими «на другую сторону», неспокойными духами, бродящими ночами по перекрёсткам и мертвецами, встающими со своих погостов.

Хранители – те, кто по мнению Каена должен был защищать людей от всей этой мерзости – были заняты лишь собственной войной с магами и еретиками, обезумевшими, переставшими бояться смерти и во всю рвущимися на волю из тех монастырей, где пытались держать их воины Ордена.

Для этого, для того чтобы они могли противостоять злу, идущему из-за границы мира, воинам ордена везли с материка эликсиры, дававшие им силу – но медленно убивавшие их изнутри, делавшие их навсегда привязанными к воле Ордена и запасам этих зелий.

И Каен был таким воином, был рыцарем, поклявшимся бороться с тем, что Орден называл злом, и, как и все они, радостно глотал жидкую магию, которая позволяла ему изгонять духов, заставлять замолчать магов, дававших ему защиту от этого колдовства.

Он делал это и верил в то, что делал, пока количество крови у него на руках не стало таким большим, что он уже не был уверен, что способен видеть что-то кроме неё.

То, что Орден не думал о Буре и был занят только своей борьбой, стало лишь последним запоздалым аргументом. К тому времени, когда понял это, он уже принял решение покинуть стены монастыря, даже если это означало медленную смерть без эликсиров.

И он нашёл замок Мэв – место, где Каен собирался провести свои последние месяцы в борьбе с тем запредельным злом, которое стоило того, чтобы умереть на этой войне.

Леди Рамина была аристократкой и чародейкой, ведьмой, всю жизнь скрывавшейся от таких, как он. Она была отступницей, в чьих жилах, как и почти у всех в этих стенах, текла древняя кровь.

Она принимала таких же отшельников и отступников, бродяг и потеряшек, если кто-то из них мог принести пользу в грядущей борьбе. Рамина не была одержима, нет. Она просто много времени провела на материке, видела, во что превратила его Буря, и не хотела такой же судьбы для островов.

Каен с самого начала чувствовал себя странно среди этих людей, настолько противоположных всему тому, во что он верил последние пятнадцать лет. Но он был настолько разбит и потерян, когда вошёл в эти ворота, что по большому счёту ему было уже всё равно. Иногда он думал, что готов принять любую веру, хоть древнюю, хоть новую, если она покажет ему хоть какую-то надежду впереди.

Рамина Мэв была суровой и непокорной в одно и то же время. Она решила для себя, что не будет пытаться изменить весь мир – пусть воины материка сами противостоят хаосу, льющемуся из всех щелей мироздания, она исправит то, что происходило на островах.

План был приблизительно прост: во-первых, собрать союзников, которые умели бы воевать и хотели воевать со злом. У Мэв была планка: она не хотела видеть в рядах своего войска кого бы то ни было, кто причинял зло людям, будь они магами или Хранителями, текла в их венах древняя или юная кровь. Конечно, она не искала идеала, но здесь, в замке, не было ни насильников, ни садистов. Убийцы и воры, впрочем, встречались.

Она также не принимала тех, кто был совсем бесполезен, кто не умел владеть мечом, магией или как-то обеспечивать быт замка, потому как считала нечестным и бессовестным рисковать жизнями тех, кто умрёт после первого же выпада мечом.

Наконец Рамина благоволила сильным, упорным личностям, готовым всегда и везде стоять за свои принципы, даже если эти принципы самой Рамине казались неправильными.

И так вышло, что Каен, в каком бы печальном состоянии он не пребывал, отвечал всем её параметрам. Настолько, что Рамина не только сделала его сенешалем, но и с удовольствием проводила с ним время, приходила за советом и играла с ним в шахматы во внутреннем саду.

Однако были вещи, которые Рамина не знала – Каен не хотел, чтобы она их знала. Его отношения с эликсирами были одними из них. Рамина, казалось, существовала от порядков Ордена так далеко, что ей и в голову не приходил этот вопрос.

И то, что Каен не прозрел, не увидел ни единой краски в мире, сколько бы она не держала его за руку, и сколько бы не приходила за советом – было ещё одной вещью, которую они никогда не пытались обсуждать. Было ли Рамине всё равно? Каен не знал. Но Каену никогда не было всё равно.

Он знал, что есть люди, которые находят любовников или даже вступают в брак, проживают почти счастливую жизнь, никогда не увидев мир в цвете.

Сам он относился к числу тех дураков, кто никогда бы не связал свою жизнь абы с кем. Кто не стал бы проводить ночь или даже целовать кого-то, кто не заставлял его сердце петь.

Каен слышал, что люди на материке вовсе не имеют истинных пар, что они всю жизнь идут по дороге вслепую, хоть и видят цвета с рождения. Он не понимал, как может существовать такая жизнь. Не знал, как бы он жил, потеряв этот последний ориентир, когда и без того уже так заблудился в собственных маяках.

Прошло уже почти полгода с тех пор, как Рамина начала собирать войско, чтобы дать отпор сумрачным тварям и грядущей Буре.

Каен, наравне с Олвиком и Фиделией – её ближайшими советниками - был одним из первых, кто поддержал её – насколько бы непохожи они ни были.

Однако Рамина, безусловно, не собиралась останавливаться на достигнутом. Она много путешествовала, уделяя внимание тому, чтобы привлекать на свою сторону не только лордов и небольшие независимые братства, но и отдельных личностей, ярких, исключительных и могущественных. Таких как… Миренга.

При мысли о туманной ведьме сердце Каена снова дрогнуло и забилось чуть быстрей. «Это чары или просто моё одиночество?» - задал он себе вопрос уже в который раз.

Миренга, безусловно, была эффектна. Трудно было представить человека, который не обратил бы на неё внимание. Она была яркой, даже оставаясь в оттенках серого. Каждое движение её летящих рук, каждый шорох её бессовестно роскошной юбки – всё в ней зачаровывало, заставляя Каена думать о том, как несовершенны они, смертные, в сравнении с наследниками Древнего Народа.

Миренга была не только красива, но и могущественна – Каен отлично понимал, почему Рамина решила привлечь такую женщину на свою сторону. И кроме того, она была образована, хорошо разбиралась во всём, что касалось как Древнего народа, так и обитателей «другой стороны», и магии в целом. Каен знал, что до прихода сюда она вела исследования, связанные с разрывами в материи мира, которые теперь появлялись всё чаще, выпуская наружу озлобленных духов. И знал, что многие её близкие соратники из прошлой жизни теперь должны были стать им всем злейшими врагами.

Миренгу, казалось, почти не беспокоило это обстоятельство. Лишь изредка, когда они обсуждали очередную вылазку и вспоминали кого-то из её знакомых, на лице колдуньи мелькала тень горькой грусти – и исчезала так быстро, что вряд ли её мог заметить кто-то, кто не рассматривал бы её также пристально.

Иногда ему хотелось приблизиться к ней и спросить об этом, но Каен никогда не решался. У него всё ещё было слишком много других проблем – подготовка войска, многие в котором, несмотря на все усилия Раймины по отбору лучших, едва знали с какой стороны взяться за меч. Обустройство укреплений – потому что замок Мэв до недавнего возвращения хозяйки десятки лет простоял пустым, разграбленным и почти разрушенным. Составление планов – потому что Раймина была духовным лидером, она вдохновляла и направляла своих людей, но… Откровенно говоря, она никогда не командовала войском, тем более на войне.

И если уж совсем откровенно, сам Каен тоже никогда этого не делал. Он был хорошим солдатом, хорошим рыцарем и хорошим офицером. Он даже несколько месяцев возглавлял отделение Ордена в почти опустевшем, разрушенном духами городе на одном из северных островов. Но… Он никогда не водил настоящее войско в бой. До сих пор.

Глава 3

Каен застонал, расправляя плечи.

- Создатель, напомни мне причину, по которой я ушёл из дома присоединился к Хранителям…

Он вытянул руки над головой, и что-то ударило его по спине, заставив щёлкнуть позвоночник, толи очень неправильно, толи очень правильно. Каен на мгновение замер, опасаясь пошевелиться.

- Было ли это желание поработить магов или просто красивая броня?

Каен слегка фыркнул и отвернулся, решив считать этот выпад хорошим началом разминки.

- Мне было тринадцать, Миренга. Ни то, ни другое вообще не посещало мои мысли. В основном это было… - он замолчал. – Тебе что-нибудь было нужно?

- Нет, но теперь мне любопытно, что это было? Почему ты присоединился к Хранителям? – Миренга устроилась на куче щебня, которую Каен выгребал из местной часовни в знак своего раскаянья. То, что считалось крепостью, досталось им в удручающе печальном виде. Многие здания были наполовину разрушены и иногда засыпаны землёй до второго этажа. Людей было не так много, чтобы шиковать, но Каен в любом случае не считал себя в праве отдавать приказы солдатам и при этом отсиживаться в тепле. Он разгребал завалы наравне со всеми, а откровенно говоря – раза в два больше, потому что это помогало ему отвлечься от последствий отказа от эликсиров.

Миренга явно не страдала подобными муками совести. Она устроилась на насыпи, закинув ногу на ногу, как будто это был самый лучший шезлонг.

Каен опустился на ступеньки, прислонился к колонне и позволил себе испытать облегчение, когда та не провалилась под его спиной. Он смотрел на сад, который сёстры-монахини во всю приводили в порядок. Разрушенная беседка могла стать прекрасным местом для молитв и размышлений через несколько месяцев.

- Сенешаль? Почему вы это сделали?

- Они выглядели… героями. Я рос в маленькой деревеньке и ненавидел работать в поле. Мой отец был хорошим человеком, предлагал отдать меня в ученики к конюху тана или к деревенскому кузнецу… Но все мои мысли были направлены только на рыцарей храма.

- Почему не армия короля?

- Стражи, казалось, помогали больше… Я хотел помочь сохранить в безопасности не только королевство, но и весь мир. Они казались такими преданными и благородными… - Каен закрыл глаза. – Это были мои молитвы Создателю, обращённые в плоть. Я был удивительно странным ребёнком.

- Зная то, что ты знаешь сейчас, если бы я могла отправить тебя назад, поговорить с юным Кеем, что бы ты сделал?

- Ты действительно могла бы такое сделать? Ты сказала леди Рамине, что потребуются ещё десятилетия работы, чтобы вернуться в прошлое по крайней мере на неделю, – он посмотрел на колдунью, вгляделся в её странно блестевшие глаза. – Ложь, чтобы защитить себя?

- У неё и так достаточно поводов для беспокойства. Я видела, к чему это может привести и не заинтересована в повторении. Но я могла бы кое-что сделать и без особого труда. Год, возможно, хоть и не десять, как я сказала. Ответь на вопрос, сенешаль. Что бы ты сделал?

- Я полагаю… - Каен посмотрел на сад. – Я бы сказал ему: «следи за левой, мать твою». Он всегда забывает смотреть за левой рукой, и это причинит ему больше боли, чем он может подумать сейчас. И ещё: «будет темно, но не важно, насколько темно. Не становись льдом и вернёшься к свету».

- Лучше тебе стать кузнецом?

- Это только заставило бы меня ещё больше упереться. Незнакомец говорит не делать того, о чём я мечтал, и кроме того… я бы не хотел это менять.

- Правда? Даже после всего, что ты пережил? После того, сколько крови было пролито твоей рукой?

- Отсюда и послание: «Будет темно». И «Не становись льдом». – Каен слегка улыбнулся, глядя на сад, суетящихся сестёр, споривших о том, где полезное растение, а где сорняк, на коричневую вспаханную почву, - Допустим, я не становлюсь Хранитлем. И не заканчиваю тем, что сижу здесь. Но кроме этой крепости нет места, где я предпочёл бы быть.

- Ты мог бы придумать что-нибудь потеплее.

Каен рассмеялся.

- Ты должна была получить более тёплую одежду от коменданта! Я точно помню, что говорил тебе обратиться за ней.

- Я ношу её в полевых вылазках с леди Раминой. Но здесь, когда на мне так много всего, это странно ощущается на коже. Я всё ещё не привыкла к тому, что весь этот мех мешает движениям, - Миренга встала и прислонилась к колонне напротив него. – Ты не хотел бы отменить всю ту боль? Ты не ненавидишь себя?

- Нет, в том-то и дело, Мирен, что я наконец перестаю ненавидеть себя. Я вижу очертания того, кто я есть, кем я мог бы быть как часть этого нового мира. И я не окажусь здесь, рядом с тобой, если вернусь и скажу ему присоединиться к армии короля. Скорее всего, тогда я умру под Пиклендом от руки орды сумрачных тварей. Вместо того чтобы выкарабкаться из это вйны, пусть замученным и почти мёртвым, и наполовину сломленным из-за плена. В основном мёртвый лучше, чем полностью мёртвый, - Каен поднял глаза и ухмыльнулся Миренге. – Кроме того, если бы я вернулся и не оказался здесь, кого бы ты беспокоила своими бессмысленными философскими вопросами?

Миренга мягко рассмеялась. Она выглядела ещё лучше, чем в прошлую встречу, после своего долгого путешествия по заснеженным пустошам, которое наверняка было тяжёлым для мага. Каен знал, что все две недели, что они с Раминой выбирались из ловушки времени, она произносила заклинание за заклинанием, чтобы растопить снег на тропинке или согреть спутников, которых едва знала.

- Сенешаль, - начала она и тут же оборвала себя. – Неважно, просто ещё один бессмысленный вопрос, а ты и так потратил на меня достаточно своего времени. Люди будут искать тебя, уже скоро. Ты всегда кому-то нужен.

- Действительно, - Каен уже сейчас мог видеть посыльного, пробиравшегося к ним через сад. Он встал и смахнул палый лист с плеча Миренги. – Если я не увижу тебя до того, как леди Рамин снова заберёт тебя с собой… то просто желаю удачи.

Миренга замерла от прикосновения, и на мгновение Каену показалось, что в её глазах появилось что-то вроде надежды, но затем это исчезло. Он задавался вопросом, была ли эта девушка одинока? У неё похоже, не нашлось особо близких друзей здесь, в чужом краю. Внезапно он понял, как много замечал в отношении неё. Он покрутил в пальцах зелёный лист. – Я обосновался в северной башне, если вдруг понадоблюсь…знай, где меня искать.

- Зачем мне могучий командующий гарнизоном?

- Тебе решать, - это всё, что он смог сказать в ответ. Посыльный был уже рядом.

- Сэр, вы срочно нужны сэру Олвику.

- Конечно, - Каен опустил лист и вежливо кивнул чародейке. Он последовал за гонцом, сосредоточившись на том, что нужно было сделать дальше, и не замечая, сколько зелени увидел в саду.

Рамина собирала «узкий круг» в небольшой комнате без окон, которая находилась позади тронного зала. В этот самый узкий круг как правило не входил никто из людей, сопровождавших её в путешествиях – только штабные советники, такие как Каен. Кроме него здесь были Олвик, глава тайной канцелярии, и Фиделия – главный дипломат крепости.

Олвик был человеком, скорее всего, из знатной семьи. Он пришёл в замок с равнин и мало рассказывал о себе. Их переговоры о назначении его на новую должность велись за закрытыми дверьми. Каен, однако, немного знал о нём: Олвик сотрудничал с ним и с его Орденом до того, как Каен оттуда ушёл, и Каен знал, что скорее всего Олвика уговорил присоединиться тот же самый человек, что и его. Олвик был светловолос, поразительно невинен на вид для свей профессии, нежен лицом и худощав. Каен знал, насколько обманчива большая часть этого впечатления, потому как Олвик настолько ловко орудовал ножами, что закованному в латы воину лучше было не вставать у него на пути.

Вторая постоянная участница этих совещаний – Фиделия – была эльфийкой. Что можно было бы считать довольно странным для этой должности, да и вообще для этих мест. Здесь, на островах, эльфы встречались редко, до Мирокрушения их населяли свои загадочные народы, мало общего имевшие с эльфами с материка. Однако Фиделия была родом с юга, из небольшой торговой республики, где раса и происхождение значили меньше, чем деньги. Её семья некогда была богата, но те времена, по-видимому, окончились. Теперь отпрыскам приходилось искать своё место в мире, где их капиталом служили в основном благородные манеры и богатые семейные связи. Фиделия была черноволоса и смугла, так что распознать в ней эльфийку можно было только разглядев острые уши, которые она при необходимости умело скрывала замысловатыми головными уборами.

Рамина считала её близкой подругой, и как подозревал Каен, у них с Фиделией было куда больше общего, чем у него самого с любой из них.

Каен был северянином. Его волосы имели соответствующий холодный светлый оттенок. Уйдя из Ордена он с удовольствием распрощался с необходимостью коротко стричь их, чтобы не мешали надевать шлем, и теперь кончики прядей падали ему на спину. Каен был куда более широкоплеч, чем Олвик, и привык решать проблемы не хитростью или переговорами, а прямым ударом в лицо.

Впрочем, Рамина всегда говорила, что подобные привычки хорошо уравновешивают остальную их компанию – от чего, впрочем, не прибегала к его советам чаще. Рамина не любила терять людей, а это значило в большинстве случаев избегать прямых столкновений и честного боя, которые предпочитал Каен.

Она вошла в зал последней – по обыкновению собранная, её густые чёрные волосы были заплетены в замысловатый низкий пучок у затылка, и даже пара прядей, прикрывавших виски казалась выпущенной нарочно. Рамина не любила носить женские платья – за исключением случаев, когда этикет не оставлял ей выбора – и сегодня тоже на ней были узкие брюки и небольшой узкий камзол с золотыми пряжками на груди, больше пригодный для верховой охоты, чем для домашних посиделок. Остановившись на своём обычном месте между двух стрельчатых окон, Рамина скрестила руки на груди и коснулась подборка. Задумчиво переступила с ноги на ногу, видимо, решая, с чего начать.

- Фиделия говорит мне, - наконец произнесла она. – Что наше дипломатическое положение можно признать… сносным.

- Я говорю, что нас перестали ненавидеть на всех островах, - быстро уточнила эльфийка. – И что скорее всего нам не удастся вытянуть больше подкреплений из восточного региона, из земель которые расположены наиболее близко к замку Мэв. Однако…

- Однако, - перебила её Рамина. – На западе и на юге нас, мягко говоря, недолюбливают. Чтобы решить эту проблему кардинально, нам нужно провести переговоры с низинными королями, а они, в свою очередь, вряд ли станут нас слушать, пока мы не продемонстрируем им, что представляем серьёзную силу.

На этом месте она посмотрела на Каена, который тут же приподнял бровь.

- Предлагаете провести боевые манёвры у их границ, леди Мэв? – уточнил сенешаль.

- Мало, - отрезала Рамина. – Здесь и здесь, - она обвела области на карте кончиками пальцев – свирепствуют междоусобные войны, порождённые всем нам известными проблемами. Когда друиды восстали, сметая монастыри, где были заперты, их примеру последовали другие носители древней крови, которые веками находились в полном подчинении у местных лордов. Теперь они требуют вернуть им земли, некогда принадлежавшие предкам. Мы можем продемонстрировать королям наши возможности, поддержав ту или другую сторону.

- Вы хотите вмешаться в это самостоятельно? – слегка удивлённо поинтересовался Каен. С его точки зрения это был неразрешимый конфликт, в который вообще лучше было бы не лезть.

Рамина, вопреки обыкновению, в ответ покачала головой.

- Дело в том, - она вздохнула. – Что по моей просьбе некоторые мои друзья, включая Миренгу и Олвика, взялись изучить ход Бури на материке. И мы сделали вывод, что закрыть разрывы, которые открываются «на ту сторону» главам континентальных Орденов каждый раз удавалось, благодаря особым способностям – от магической крови Рамара из Братства Равновесия, до амулета душ, который использовала Каллира из Ордена Зимнего Солнца. Последнее обнадёживает, потому что насколько мне известно, у меня нет никакой особенной крови. Однако если что-то, что поможет нам залатать разорванную сущность мира, может быть материальным предметом – кто бы его не сделал – мы можем попытаться найти нечто подобное, чтобы привести в порядок и наши земли. Итак… Я беру команду и отправляюсь на материк, чтобы узнать больше о подобных артефактах. В идеале – найти один из них, - она обвела соратников уверенным, но слегка вопросительным взглядом. – Мне нужно, чтобы за это время вы сделали всё возможное, чтобы не усугубить ситуацию. А именно – Каен, тебе предстоит подготовить военную операцию в низинах. Лично я, как ты догадываешься, сочувствую древнему народу и предпочла бы поддержать восстание. Но если вы трое до моего отъезда сумеете убедить меня в том, что нужно оказать помощь человеческим королям – так тому и быть.

Глава 4

Миренге почти нравилось ближайшее окружение Раймины. Не советники, решавшие политические вопросы – политические дела всегда были для Миренги больше необходимым злом, чем личным увлечением. Дома мать очень тщательно следила за этой частью её образования… Но привить любви к власти так и не смогла.

Миренга была романтиком. Она с детства норовила выкроить кусочек времени и уйти любоваться на туманы, отделявшие их волшебные острова от обычных, человеческих. Каждый раз надеялась рассмотреть там что-то, чтобы узнать и понять, что на самом деле представляют из себя люди.

Что ж… замок Мэв был не тем местом, с которого стоило начать, но тем, на котором можно было закончить.

Вокруг Раймины собрались, кажется, представители всех сил, какие только можно было отыскать на островах. И некоторые – включая саму Миренгу – которые на островах не встречались.

Её дружина, по священной традиции, включала в себя девять человек.

Саму Раймину – чародейку-отступницу, не так уж хорошо обученную, зато склонную к экспериментам и любознательную. Раймина Миренге нравилась. У леди Мэв были чёрные, довольно коротко подстриженные волосы, и склонность носить мужские костюмы. И если бы не некоторая её грубость и не определённое пренебрежение этикетом, Миренга почти готова была увидеть в ней родственную душу.

Второй примечательной участницей их сомнительных путешествий – а дело заключалось в том, что Раймина на большую часть своих не очень разумных поисков отправлялась лично, в компании небольшого отряда – так вот второй запоминающейся персоной в этой так называемой дружине была Дева Элина.

Дева Элина была послушницей одного из множества монастырей, имевших большую власть на всех островах, оплота «новой веры», пришедшей с материка и воплотившей в себе все страхи местных перед древним народом. Элина была настоящей послушницей – ни рыцарем, как Каен, и не воспитанным при монастыре магом. И это не мешало ей таскать на спине, поверх серого покаянного рубища, двуручный меч. Миренга иногда задавалась вопросом: в чём эта дева на самом деле каялась? И была ли она вообще девой?

Третья участница их святого полка девой не была точно. Её звали Нахейра и она была наполовину демоницей и бывшей проституткой.

Миренга таяла, выслушивая долгие диалоги этих двух лучших подруг своей сюзеренки, в которых Элина обычно пыталась наставить Нахейру на путь истинный, а Нахейра старательно сводила разговоры к вопросам о том, какие позы Дева предпочитает в постели. Иногда Миренге очень хотелось выспросить технические подробности того или иного пируэта, который поражал даже её фэйрическое воображение, но она держалась.

Остальные пятеро были мужчинами. Если, конечно, можно считать мужчиной голема. Вообще-то не совсем голема, а древнего духа, которого маги островов заточили в хрустальное тело, но от этого не менее твёрдокаменного и упорного. Джарим был знатоком потерянных технологий древних эльфов, тех, что ушли под землю в хрустальные дворцы. Но о прошлом своём рассказывать не любил, в основном ограничиваясь фразами о том, что Буря есть зло, которое грозит уничтожить весь (вообще весь) мир.

Падший рыцарь Камил был одним из самых любимых спутников Раймины. Ни от кого не укрывались те взгляды, которыми она одаривала этого стойкого, мрачного черноволосого мужчину. Глядя, как развиваются их отношения, Миренга не могла не думать о том, что Раймине, похоже, в принципе нравятся рыцари. О её давней дружбе с Каеном гудела вся таверна и весь тренировочный двор. И о том, почему в последнее время они перестали осматривать войска вместе – тоже. Миренга старалась просто об этом не думать.

Ещё там был целитель, Марий. Как положено добрым магам – светловолосый и мягкий. В свободное от исцеления время он хорошо работал саблей и изо всех сил нёс свет веры всем, кому не успела донести его дева Элина. Марий был магом, но магом воспитанным при монастыре и, похоже – весьма верящим в его постулаты.

Миренге он нравился, но она не всегда могла найти с ним общий язык, потому что для Мария фэйри оставались чем-то вроде демонов, и его было крайне трудно разубедить.

Самым добрым «товарищем» Мария во всех дискуссиях был Тайлен. Аристократ и явный претендент на руку Раймины, ни разу не рыцарь, и вообще человек не способный следовать каким-либо правилам и кодексам, он сочетал в себе мастерство владения рапирой с талантами мага, и все старательно делали вид, что он абсолютно точно не может быть отступником, просто потому что герцоги не бывают отступниками.

На него Раймина тоже поглядывала с интересом, но Миренга поставила на Камила любимые серёжки – когда Нахейра предложили сделать ставки. Так что теперь она старательно болела за падшего паладина.

Наконец в дружине был варвар. Просто варвар. Ульбриг, массивный блондин с очаровательно заплетённой в косы бородой, который с дружиной высадился на островах около года назад, и теперь считал, что его бог-Грифон благословил его на этот бесконечный бой.

Это был плохой день. Достаточно плохой, чтобы Фиделии, оставшейся в замке вторым лицом после отъезда Рамины, пришлось освободить его от обязанностей, и Каен нашёл тихую и тёмную комнату в обычно пустом закоулке замка. Это был редкий солнечный день, и все крыши ослепительно сверкали. Но в этой комнате не было окон. Она была маленькой и прохладной, что приятно ощущалось на его разгорячённой коже. Прошло около шести месяцев, целители сказали, что это тот момент, когда всё должно пойти на лад.

Но этого не происходило, забери их всех Проклятье Духов. Этого не было. На мгновение ему захотелось изменить ответ, который он дал Миренге, когда они впервые разговаривали в саду. Он бы вернулся в прошлое, чтобы стать фермером или рыбаком. Рыбак не чувствовал бы себя так. Он свернулся в клубок в маленьком гнезде из одеял и подушек, которые принесла ему Фиделия, когда они выбрали комнату, которая не вызывала бы у него тошноты.

Он задавался вопросом: будет ли это концом его как командира? Каен надеялся, что нет. Он действительно надеялся на это. Просто надеялся, что боль прекратится.

Раздался стук в дверь, едва слышный стук по дереву, но для него это прозвучало как удар молота. Фиделия сказала, что зайдёт с бульоном и целебным настоем. Это мало что поменяло бы, но было лучше, чем ничего. Он даже не потрудился открыть глаза.

- Войдите.

- Расслабься, Каен, - голос ведьмы звучал тише, чем он когда-либо слышал. Миренга всегда вела себя так, словно выступала на сцене – но не сейчас. – Раймину отвлекли дела, она попросила меня принести тебе это.

Каен открыл глаза, и даже пара зажжённых свечей показались ему слишком яркой. Он поморщился и снова опустил веки.

- Я задую свечи, Каен. И собираюсь создать слабый магический свет. Хорошо?

- Мне всё равно, - Каен знал, что его голос звучит слишком резко, учитывая, что Миренга была рядом, чтобы помочь, но чьи-то когти настойчиво царапали его мозг. Он чувствовал слабые отголоски магии и предпочёл бы держать глаза закрытыми.

- Я обещаю, что станет лучше, - заверила его Миренга и он услышал, как она ставит поднос. – Раймина не сказала, но я предполагаю, что у тебя мигрень. У меня в своё время было несколько таких. Паршивое дело.

- Это не похмелье, Мирен, - Каен прижал ладони к вискам. Затем рассмеялся, потому что вдруг осознал, что ломка действительно была своего рода похмельем. Он смеялся до тех пор, пока не закашлялся, что заставило его потянуться за ведром, поставленным рядом на такой случай, и откровенно говоря, он испытал облегчение, когда его вырвало. Он осмелился открыть глаза и успел заметить в собственной желчи лёгкий блеск, ниточку бледно-голубого, как его эликсиры. Пыль покидала его кровь, продолжала выводиться из его организма. Возможно, этот приступ будет последним – промелькнуло в голове, но он тут же вспомнил, что уже думал об этом раньше. Каен накрыл ведро заранее приготовленной ароматизированной тканью, чтобы запах Пыли не достиг его ноздрей, не соблазнил.

Ему хотелось бы думать, что независимо от того, как низко пал, он был бы выше этого отвратительного искушения.

- В Башне, где я проходила обучение, честно погружалась в тренировки с головой, пока однажды краем глаза не увидела мерцающие огни. А затем была ослепляющая боль примерно на тридцать шесть часов. Так что я не думаю, что это было похмелье. Я думаю, что ты слишком много работал, слишком мало отдыхал и ел, и это вызвало у тебя эту мигрень.

Каен медленно осознавал сказанное. У Миренги была слава непредсказуемой, легкомысленной женщины. Не той, кто мог корпеть над книгами до потери сознания.

- Не по своей воле, - вынужден он был признать через некоторое время. Каен мог держать глаза открытыми, магический свет был мягче, чем огонь свечей, но зелёный цвет причинял боль его глазам. – Ты можешь изменить цвет этих огней? Зелёный слишком жжёт.

Он был настолько выбит из колеи, что даже не понял, что означали его слова. Свет изменил оттенок, пурпурный выглядел намного мягче на фоне серой гаммы стен, которую он видел обычно, он хорошо дополнял синее платье, в которое была облачена чародейка.

- Ты не в своей обычной одежде.

- Выпал снег. Мне пришлось пожертвовать тем шикарным декольте и надеть что-нибудь потеплее. Это платье более привлекательное и лёгкое, чем то, что я ожидала найти, и всё же относительно тёплое.

- Ткань, которую ткут у нас в Кайте, тонка, но из тёплой шерсти. Я написал сестре, чтобы она прислала немного сюда, в крепость. Для тебя.

Миренга подошла ближе, помогая Каену сесть.

- Я неправильно сказал ей цвета, в которые нужно её красить? Подумал, что ты будешь красиво смотреться в синем. Она прислала мне пять писем, советуя выбрать другой цвет для покраски. Почему – я не знаю. У неё намётан глаз в такого рода вещах, так говорят люди, которые видят цвета.

- Откуда ты мог знать, что я буду красива в синем, Каен? – в голосе Миренги была странная настойчивость.

- Я не знаю, это просто догадка. Как я уже сказал, у меня нет родственной души, всё серое, - он взял предложенную ему воду и был доволен, когда стакан опустел. Затем выпил зелье и поморщился. – Оно почти не помогает.

- Как долго длятся твои мигрени?

- По мере того, как это прогрессирует, всё меньше и меньше. Максимум до вечера.

- «Это»?

Каен выругался.

- Я был Инквизитором. И я больше не принимаю эликсиры, - он ждал вопросов, которые должны были последовать, у Миренги всегда были вопросы. Но в комнате царила тишина, она лишь поднесла миску с бульоном к его рту. Даже четверти того, что он выпил, было слишком много, и его снова затошнило. Рука Миренги, поглаживающая его спину, была тёплой. Каен просто лёг, совершенно измученный. – Целители клянутся, что осталось всего несколько месяцев. Мне нужно продержаться ещё немного.

- Так и будет, - пообещала Миренга, как будто у неё была сила это устроить. Каен позволил себе на мгновение поверить в эту уверенность. – Почему синий, Каен?

- Ты бы хорошо в нём смотрелась. И…

- И?

- Я помню, когда я был маленьким, может быть, в восемь? На именины отец подарил моей матери синюю шаль, или позже она сказала, что та была синей… Я просто знаю, что она заплакала, когда увидела её, и он выглядел таким счастливым. Позже Миа объяснила, что синий – важный цвет. Ты важна, поэтому я сказал ей сделать тебе что-нибудь в синем.

- Ты знаешь, почему он важен?

- Нет?

- Я объясню это в другой раз. Тебе следует отдохнуть. Мне нужно провести кое-какие исследования относительно эликсиров, я не доверяю здешним целителям.

- Они пытаются, Мирен. Не многим удалось зайти так далеко, - он свернулся калачиком. – Синий тебе действительно идёт.

Магический огонёк замерцал и погас.

- Откуда ты знаешь это, Каен?

- Потому что я иногда вижу цвета вокруг тебя, - боль и целебный отвар быстро погрузили его в сон.

К вечеру ему стало лучше, и только тогда он задался вопросом: что Миренга делает здесь, в замке? Она с самого прибытия стала одной из любимых спутниц Раймины, и конечно же, они вместе отправлялись на материк.

Собравшись с силами и выбравшись из своей холодной продуваемой всеми ветрами башни, он сумел добраться до тронного зала, где выяснил, что Раймина с отрядом вернулись ещё ночью. Он собирался отправиться на её поиски, когда придворный бард едва не силой развернул его в сторону ставки командования.

- Остальные советники уже собрались, - пояснил он. – Ждут только тебя.

Там, в потайной комнате за троном, действительно уже стояли и Олвик, и Фиделия. Фиделия неторопливо перечисляла достижения, которых добилось войско за время отсутствия Раймины.

Каен только и сумел что смущённо потереть лоб. Он отлично знал, что этот доклад должен был делать он.

Раймина, впрочем, заметив его, посмотрела на сенешальа без злости и даже с улыбкой. На лбу королевы мерцала серебряная диадема с крупным сапфиром, изысканный камень отчётливо светился всеми оттенками сумерек.

«Это магия», - подумал Каен. «Это магия, потому что не может быть, чтобы я…»

Он не успел додумать эту мысль, потому что Раймина обратилась к нему:

- Я рада видеть тебя, Каен.

- И я… - Каен кашлянул. – И я вас.

Он не знал, что ещё может сказать.

- Вижу, ваше путешествие увенчалось успехом.

Раймина, продолжая улыбаться, довольно кивнула.

Она принялась рассказывать о тех следах древней магии, которые они отыскали на континенте. О легенде о древних амулетах, потерянных богами. О том, как им удалось вычислить пещеру в болотах, где был похоронен один из них.

- Сумеречная Диадема не может просто закрывать разрывы, как это делают некоторые другие артефакты, - сказала она уже более задумчиво. – Но она исцеляет землю, которая находится вокруг.

- Поэтому она лежала среди гниющих болот? – Олвик насмешливо приподнял бровь.

Раймина хмыкнула и бросила на него быстрый взгляд.

- Конечно это место было зачаровано, а её сила спала. Но об этом я расскажу как-нибудь потом. Итак, - она многозначительно опустила обе ладони на карту. – У нас есть оружие против Бури и у нас есть сила, чтобы заставить прислушаться Низинных Королей. И я полагаю, настало время перейти к делу.

- Ты знаешь, как мы сможем противостоять Буре?

- Пока ещё нет, - Раймина уклончиво повела головой. – Но я знаю, где нам искать ответ. В конце недели мы отправляемся на бал в Приморский дворец.

Глава 5

- Спасите меня Древние Боги, Фиделия, я ужасно выгляжу в этом красном! – пожаловалась Раймина. – Он меня смывает.

- Откуда вы это знаете, миледи? – спросила Фиделия чуть насмешливо. – Вы всегда говорили, что у вас нет родственной души.

- Возможно, это как-то связано с половинкой зуба дракона, которую носят и она, и сэр Камил, - Олвик возился с застёжкой на плаще Каена, пока все они проходили последнюю примерку. – Если, конечно, я не ошибаюсь, ибо с чего я взял, что эти события имеют что-то общее друг с другом?

Каен заметил, как розовый румянец выступил на щеках хозяйки замка.

- Я не верю в предопределённость родственных душ, - пробормотала она, защищаясь. – Мы создали самих себя, ни один бог не создавал нас родственными душами – это сделали мы.

Розовый стал ещё ярче на фоне серости её кожи, но это был прекрасный контраст с синим на её поясе.

Подождите.

Стоп.

Розовый.

Синий.

- Я вижу, как ты краснеешь, - выпалил он.

- Да, мы все видим, что она краснеет, и это очаровательно, хотя нашей леди придётся быть поосторожнее с этим в столице.

- Но она розовая! Её щёки розовые! – Каен схватил её за плечи. – Твоя щека, вот здесь, розовая, - он провёл пальцем по линии её подбородка, а затем понял, что позволяет себе вольности. – Мои извинения, просто… Вы розовая. Пояса голубые, а щёки розовые.

- Каен, - Фиделия ахнула и улыбнулась. – Ты встретил свою вторую половинку, почему ты нам не сказал?

- Я не знал, - Каен оглядел комнату. Он понял, что может видеть и другие краски тут и там. – Я… - он опустил взгляд на собственный костюм. – Я не понимаю, не могу понять, - он посмотрел на друзей. – Пояса голубые, румянец на щеках Рамины розовый, а в стекле есть голубизна. Тут и там. Но это всё, что я вижу. Всё остальное остаётся серым.

- Это ненормально, - обеспокоенно сказала Раймина.

- Нет, подожди, это правда так, - вмешался Олвик. – Ох, мне так жаль, Каен…

- Жаль чего? – Каен не понимал, что могло сделать лицо его всегда хладнокровного друга таким печальным. Олвик всегда контролировал малейшие проявления чувств. Что он мог знать? Понимание пришло к Каену в одно мгновение. Взгляд тайного канцлера стал ещё более виноватым, когда Олвик увидел, как сенешаль соединяет кусочки. – Эликсиры блокируют мою способность распознать родственную душу, да?

- Это так, - признал Олвик.

Каен посмотрел на свой пояс. На щёку Раймины, которая снова стала серой. Он очень спокойно разделся до белья. Вежливо поклонился и даже не забрал одежду, в которой пришёл. Он просто не мог вынести ощущения чего-либо на своей коже в этот момент.

- Удачного дня, - сказал он. Каен шёл с высоко поднятой головой по замку, который в основном всё ещё оставался серым, несмотря на мелькавшие тут и там цветные пятна.

Они просачивались, очевидно, уже давно. Он не замечал ни их, ни глазевших на него людей, вообще ничего, пока возвращался в свою башню, опираясь только на мышечную память. Когда он добрался до комнаты, то понял, что почти всё на столе имеет цвет. Он закричал от ярости и столкнул все вещи на пол. Только вес стола помешал ему опрокинуть и его.

Его дыхание было хриплым, и он был близок к тому, чтобы зарыдать.

Посыльный открыл дверь и через мгновение снова закрыл её. Каена не волновало, какие слухи сейчас ходили по замку. В Углу стоял старый деревянный щит, и он схватил его, ударил им о каменную стену, он бил и бил, пока тот не раскололся и не порезал ему руку. Каен уставился на кровь. Тёмно-красную. Конечно, он мог видеть кровь.

- Сейчас там снаружи большущий переполох, люди задаются вопросом, не одержим ли ты.

- Не сейчас, Мирен.

- Что происходит, сенешаль, решил сменить обстановку?

Он не мог. Он пытался не кричать на людей, на магов, потому что помнил ужас в их глазах там, в Монастыре, но он просто не мог.

- Оставь меня в покое, Миренга! – взревел он и уставился на ведьму взглядом, который, как он знал, заставлял людей плакать. Миренга просто изогнула бровь, и весь его гнев разбился о ледяное выражение её лица. Он рухнул на пол там, где стоял, и привалился спиной к ножке стола.

Миренга села рядом с ним и спокойно вытерла кровь с его руки.

- Тебе действительно идёт синий.

Он понял, что именно его Миренга носила чаще всего в эти дни в замке, если только она не разбирала новую партию книг или не расслаблялась в таверне. Он вспомнил, что чародейка однажды надевала его в и в таверну, но кто-то пролил на него немного эля, и Миренга чуть не спалила весь зал от ярости.

«Моё синее платье, ты, ублюдок! Я убью тебя!» - пообещала она. И ей поверили. С тех пор Миренга не надевала синий в таверну. Но, как правило, это платье было на ней, когда она приходила к Каену.

- Что ж, все, кто могут видеть цвета, так и говорят, - Миренга говорила немного странно, как будто это была не совсем правда. Он знал, когда она лгала, потому что тогда их взгляды встречались и взгляд Миренги становился прямым и неподвижным. Миренга никогда не была такой спокойной, если говорила правду.

- А как считаешь ты?

- Мой дорогой сенешаль, у меня разве есть родственная душа? Хах, как будто родился тот, кто меня достоин, - Миренга встала. – Итак, что всё это значило? Снова симптомы отказа? В этот раз лучше, чем в прошлый.

- У меня есть родственная душа.

- Конечно, кто бы сомневался, и однажды ты встретишь её. У тебя случилась истерика просто потому, что судьба не торопится?

Каен подвинулся так, чтобы ножка стола оказалась у него за спиной.

- Я встречался с ней, Мирен. И я даже не знаю, когда и где.

- Я не понимаю, но думаю, что изменение цвета мира было бы довольно значительным показателем того, что это случилось, - колдунья смотрела почти со злостью, прежде чем её лицо приняло своё обычное саркастичное выражение. – Знает ли она, насколько ты рассеян? Что даже не заметил, как весь мир стал расцветать прямо у тебя на глазах? – он мог сказать, что Миренга готовится разразиться тирадой, и хотя в большинстве случаев Каен находил это забавным, сегодня вряд ли смог бы это вынести. Каен вытер слезу, и этот жест, казалось, прервал колдунью на полуслове. – Каен?

- Эликсиры. Церковь знала, что эликсиры, которые они дают Хранителям, блокируют связь душ. Сколько женщин и мужчин там отвергли свою истинную, потому что Орден хотел от них полного повиновения? Но я… - он замолк, не в силах договорить.

- Ты отказался от эликсиров, но требуется год или даже два, судя по тому, что мне удалось вычитать, чтобы они полностью покинули твоё тело, при том что ты принимал их больше десяти лет. И за прошедшее время ты освободился от них достаточно, чтобы твоё сердце узнало твою вторую половинку, и с тех пор ты постепенно стал видеть цвета, но так медленно, что даже не осознавал, что видишь их – до сегодняшнего дня.

Каен кивнул, потому что, конечно, Миренга со всеми её словами смогла так быстро собрать всё воедино.

- Где-то за последние восемь или около того месяцев я встретил свою вторую половинку, и она где-то там, думает, что она одна, - голос Каена дрогнул на последнем слове, и он увидел, как рука Миренги протянулась и сжала его руку. – Она думает, что я не хотел её, или что ещё хуже – что мы – тот редкий случай, когда родственная душа есть только с одной стороны.

Он обнаружил, что по щекам текут слёзы, но не потрудился вытереть их. – Я не могу – никто не заслужил такой боли, которую я ей причинил. Но я это сделал. Даже если я выясню, кто это был, она никогда не захочет меня после того, что я сделал.

- Она будет желать тебе вечно, я обещаю. А теперь достаточно. Это не к лицу ни тебе, ни клану, хотя, конечно, я как и все наслаждалась твоим видом, когда ты проходил по замку полуголый.

Каен опустил взгляд и только сейчас заметил, что на нём до сих пор нет ничего, кроме белья.

- Создатель. Забери. Меня. Обратно.

- Извини, боюсь теперь тебя не пустят во врата Рая, потому что все там видели, как ты разгуливал по замку в одних панталонах средь бела дня, - Миренга ухмыльнулась ему, и это немного развеселило Каена. – Ну вот. У нас слишком много дел, чтобы надолго погружаться в депрессию. И я держу пари, - Миренга сглотнула. – Держу пари, когда ты снова встретишь свою вторую половинку, мир расцветёт для тебя, и ты узнаешь её.

- Я ценю это, - Каен протянул руку и притянул колдунью в объятья. Ткань её плаща приятно касалась его обнажённой кожи, и Миренге тоже было приятно прикасаться к его обнажённому телу. Через мгновение он заставил себя отодвинуться. – Мне нужно одеться. Создатель, мне нужно извиниться перед Райминой и Фиделией.

- Они поймут, - пообещала Миренга. – И действительно, сенешаль, тебе следует задуматься о броне горцев, ну знаешь такой, где больше ремней чем стальных пластин. Тебе бы очень пошло.

- Платье тебе идёт, я рад, что ты его носишь. У меня есть полдюжины писем от сестры, которые у меня не было времени прочитать, вероятно в них говорится, что я отправил слишком много денег, чтобы заплатить за ткань или что-то в этом роде.

- И что-то в этом роде, - согласилась колдунья. – Удачного дня, сенешаль. Всё будет хорошо.

Он наблюдал, как она уходит в водовороте красок и заметил, что после её ухода всё стало намного тусклее. Но, конечно же, это не могло быть то, что пришло ему в голову. Потому что Миренга не была застенчивой и наверняка сказала бы ему что-нибудь.

И потому что Каен был не тем человеком, которому могло так повезти.