Цена охоты
Глава 1
Объект: «Альфа». Отчет №1.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО
Сержанту Л. вживлен ретровирус «Волк-1».
Цель — повышение физических показателей.
Реакция удовлетворительная. Наблюдается легкий жар.
Психоэмоциональный фон стабилен.
Из Архива лаборатории XY13
Дорога заняла четыре дня, вымотав всадников и их лошадей до предела. Они скакали, почти не смыкая глаз, питаясь в седле сушёным мясом и пресными лепёшками, вдыхая пыль дорог и сбивая жажду в сухом, словно пересохшее русло реки горле, глотком тёплой воды из походных бурдюков. Шесть недель непрерывной погони. Полтора месяца, в течение которых след зверя петлял, терялся и уводил их всё дальше на север, в безлюдные, поросшие непролазным хвойным лесом предгорья у Рейхсвальдийского тракта.
Сумерки спускались на землю стремительно и густо, словно чернила, разбавленные в воде и разлитые по промокашке неба. Последние лучи солнца цеплялись за остроконечные пихты и сосны, отбрасывая длинные, искажённые тени по земле. Для отряда охотников это было на руку — тьма прятала их от любопытных глаз посторонних, но и зверь также растворялся в ней.
Лидер отряда, Бьёрн — рослый человек, средних лет. В чьём облике сила и самообладание находились в идеальном равновесии. Его короткие темные волосы, аккуратно зачесанные назад, даже после долгого перехода казались лишь слегка тронутыми влагой. Черты его лица выразительные и четкие, с высокими скулами и прямым носом говорили о решимости, однако легкая тень задумчивости в темных, внимательных глазах и едва приоткрытые губы выдавали привычку к глубокому анализу. Его мускулистое и тренированное тело двигалось с кошачьей грацией, человека, чья жизнь проходила не под открытым солнцем полей, а в сумраке лесов. В нем чувствовалась грубая мощь, сосредоточенная энергия хищника, знающего цену каждому своему движению.
Осадив лошадь, он подал условный знак рукой — сжимая раскрытую ладонь в кулак и резко опустив её вниз. Отряд мгновенно остановился и замер. Лошади, вымотанные долгой скачкой, почувствовали передышку и тяжело задышали. Их бока ходили ходуном, словно кузнечные меха. Воздух наполнился хриплым сопением и терпким запахом лошадиного пота.
Бьёрн спрыгнул. Взял свою вороную кобылицу под уздцы и грубой, шершавой ладонью успокаивающе провёл по её шее, покрытой мокрой пеной.
— Тихо, Гроза, тихо. Всё, девочка. Отдыхай, — его голос, низкий и с заметной хрипотцой, был полон успокаивающей доброты к могучему животному.
Остальные шестеро членов отряда тоже спешились, двигаясь с отработанной, утомленной слаженностью. Все они являлись лучшими специалистами в своем деле, из тех, кого он смог подобрать под эту специфическую и смертельно опасную задачу.
Клаус, опытный разведчик и мастер маскировки, худой и жилистый, моментально исчез в сумерках, чтобы заняться осмотром прилегающего периметра. За ним последовал Герхард, один из лучших следопытов Цитадели, с лицом, изрезанным морщинами и ветром.
Молодой и меткий лучник Ларс с пронзительными, зелеными глазами тут же начал искать возвышенность с хорошим обзором для стрельбы.
Молча разматывал тонкую, почти невидимую нить Эйрик. Мастер по установке засад и ловушек, ограждая лагерь первыми сигнальными растяжками.
Ещё в отряд входили Тир и Ингрид. Тир — низкорослый и крепко сбитый воин, незаменимый в рукопашной схватке и ближнем бою. Сейчас он что-то ворчал себе под нос сквозь густую бороду и снимал поклажу с замыкающей вьючной лошади.
Ингрид же была из искателей Цитадели — особой роты, занимающейся поисками реликвий и изучением утраченных технологий. Хрупкая на вид девушка с твёрдым, спокойным взглядом, волевым подбородком и короткой стрижкой. Она повсюду возила с собой сумку, полную зелий, бинтов и острых инструментов, выполняя в отряде функции полевого медика.
— Тир, Ингрид — на вас лагерь! — сказал Бьёрн, передавая поводья ему. — Ларс! Подстрели что-то на ужин. Надоело вяленое мясо, — раздал краткие указания воин и, накинув на себя потёртый походный плащ, выдвинулся в сторону одинокого загоревшегося в далеке огонька местной гостиницы.
Двигался Бьёрн бесшумно, научившись этому у Клауса. Каждый его шаг продуман, каждая ветка, которая могла выдать его присутствие предательски сломавшись под ногой, обойдена. Он внимательно изучал местность, стараясь не упустить ни одной детали. Вот! Почти у самого постоялого двора — собачья будка, но самого пса не слышно и не видно. Непорядок. Чуть поодаль — кусты примяты, рядом на коре сосны — длинные, тонкие засечки. Следы когтей. А в воздухе, сквозь запах дыма и жареного мяса, едва уловимо пробивается тот самый знакомый, еле-еле уловимый мускусный запашок.
Обойдя двор по широкой дуге, охотник зашёл с тыла, со стороны скрипящего на ветру, словно старая телега амбара. Он замер, прислушиваясь и принюхиваясь. Из окон главного дома доносились голоса и стук деревянных кружек. Люди в корчме разговаривали. Негромко. Разобрать слова было невозможно. В этот момент его ноздри уловили какой-то неприятный запах. Не рискуя быть обнаруженным, воин отошёл и направился дальше, ища источник зловония. Скользнув в тень открытого амбара, он почти сразу нашёл то, что искал. В дальнем углу, на свежей соломе, лежала изуродованная туша крупного дворового пса. Бьёрн присел на корточки, без эмоций изучая останки. Атака молниеносная и чудовищно мощная — всего один укус в загривок, который практически сразу отделил голову от тела. Рёбра разворочены и сломаны, а весь ливер… выеден. Вокруг туши на утоптанной земле отпечатались чёткие следы не лап, а скорее огромных, деформированных ступней с когтями. Охотник сопоставил факты:
«Один укус… Мгновенная смерть. Такой точности и мощи я раньше не видел. Обычно оборотни рвут свою жертву в клочья, поддаваясь звериной ярости. Этот… этот действует по-другому»
— Не повезло тебе, пёс, — тихо прошептал он. — Только ты мог его учуять. Только тебя он не смог бы провести.
Пройдя по следу, Бьёрн убедился, что тот не уходит в лес, а остается на постоялом дворе. Видимо, ликантроп тоже устал и решил передохнуть, затаившись и прикинувшись одним из посетителей.
Охотник внимательно ещё раз осмотрел гостиницу и поняв, что у неё имеется только один четко оформленный выход и вход, который легко просматривается с их временного лагеря, принял решение направляться обратно.
Возвращаясь, Бьёрн едва не задел сигнальную ловушку, умело натянутую между деревьями — работу Эйрика. Он молча отметил про себя мастерство товарища. Аккуратно обойдя её, воин услышал, как откуда-то из кустов в темноте трижды гукнул филин. Это Герхард предупреждал членов отряда о возвращении их командира.
За время его отсутствия, члены отряда разбили лагерь и уже разожгли бездымный очаг, над которым Тир торопливо готовил на вертеле несколько общипанных птиц, добытых Ларсом, а Ингрид разливала по кружкам терпкий травяной чай с брусничным листом. Бьёрн скинул плащ и молча опустился на землю у огня, протянув к нему замерзшие руки. Наступала осень и ночи становились холоднее.
— Смотрю вы уже обустроились, – похвалил он группу, потирая друг о друга озябшие ладони.
Заметив это Ингрид тут же подала ему кружку с дымящейся жидкостью и одно приготовленное бедро с запечённой картошкой на тарелке.
— Благодарю, — его голос смягчился. Их пальцы ненадолго встретились, и в его глазах мелькнула тёплая и нежная искорка, тут же погашенная суровой реальностью окружения. Он быстро и с жадностью принялся за еду, только сейчас осознав, насколько голоден.
— Ну, командир? — нетерпеливый, но всегда прямой Тир прервал тишину, поворачивая вертел. — Есть что-то?
— След есть. Свежий. Зверь тут, — ответил Бьёрн, отпив из кружки горячего напитка и вытерев рот тыльной стороной ладони.
Ларс, спустившийся с дерева, хмыкнул, и тоже, потирая замёрзшие руки, радостно сказал:
— Наконец-то! Я уже начал думать, что мы гоняемся за призраком.
— Он на постоялом дворе, — продолжил командир, не отрываясь от еды, и в лагере повисла тишина. — Сожрал хозяйского пса, чтобы его не обнаружили, и спрятался среди постояльцев. Скорее всего, до завтрашней ночи никуда не двинется. Будет здесь. Пса переваривать. В стойле я насчитал с десяток лошадей. Народу немного, но он есть.
— Хм… Раньше они никогда так не делали, — погладив свою бороду задумчиво сказал Тир и перевернул кусочки птицы над огнем.
— Хитрый, тварь! — выругался Клаус, появившись из темноты так внезапно, что даже Бьёрн вздрогнул.
— Умен, — покачал головой Герхард, стоящий неподалеку и прекрасно слышавший разговор. — Ничего не скажешь. Чувствует, что мы на хвосте, — являясь самым возрастным в отряде, он подошел к огню и с наслаждением лёг на поваленное бревно, наконец-то расслабив мышцы затекшей спины.
— Это проблема. Как мы его выманим оттуда, не подняв паники? Просчитаемся — будет резня... — заключил Эйрик, не отрываясь от настройки какого-то хитроумного механизма. Насколько помнил Бьёрн, он возился с ним чуть ли не с самой Цитадели
«Что-то изменилось, — потёр переносицу Бьёрн, передавая Ингрид пустую тарелку. — Или мы чего-то не знаем. — он помолчал, глядя на огонь. — Стандартная тактика. Она всегда срабатывала... Но сейчас… Что-то не так…В любом случае, что нам остаётся? Пока будем придерживаться этого: готовим засаду, выманиваем и гоним в ловушку. Но как его выявить? — он допил чай до дна и слил остатки заварки на землю — Ладно!»
— Завтра в полдень заявимся на постоялый двор как обычные путники, — подытожил Бьёрн. — Эйрик, Ларс — с рассветом найдёте в лесу место для засады и подготовите всё. Мы выкурим его оттуда и погоним его прямиком к вам.
— Интересно, каким образом? — проворчал Тир, снимая с вертела мясо. — Устроим допрос каждому?
— Именно это, мы сейчас с вами и придумаем, — заговорщицки произнес командир, собравшимся вокруг костра. — У нас есть целая ночь, чтобы подготовиться. Я думаю, что мы будем использовать их природную слабость к серебру…
Под утро Бьёрн сменил Ларса в дозоре. Небо на востоке только-только начало светлеть, окрашиваясь в грязно-серые и сиреневые тона.
— Ничего? — тихо спросил Бьёрн Ларса, поднимаясь на импровизированную вышку, сложенную им из веток.
— Ничего, — зевнул тот. — Тишина. Пара человек выходила по малой нужде и всё, — дополнил свой ответ лучник, спускаясь вниз и разминая замершее тело, усилено разгоняя холодную кровь по венам делая широкие махи руками. — Еще волки выли недалеко в лесу.
— Понял, — кивнул Бьёрн.
— Послушай, командир. Я тут пока в дозоре стоял размышлял. Не кажется ли тебе этот оборотень каким-то странным? Обычно они сторонятся скопления людей, а этот сам в гостиницу полез. Да и бегает он от нас уж больно резво и долго. На моей памяти это, пожалуй, первый случай такой затяжной охоты.
— Нет. Не кажется. — стараясь не показывать, что его тревожат такие же мысли ответил охотник.
Он давно уяснил, что сомнения в группе могут привести к печальному результату во время охоты и поэтому постарался развеять их, продолжив:
— Обычный монстр. Просто мы загнали его в угол и теперь у него нет другого выхода кроме как прятаться среди людей. Сегодня мы его поймаем и на этом охота закончится, а сейчас иди, поспи пару часов. Я подниму тебя перед рассветом.
Ларс кивнул и поплёлся к лагерю. Бьёрн остался один в тишине, и сомнения, которые он так старательно гнал от себя, накрыли с новой силой.
«Вот и Ларс заметил... Значит, мне не кажется.Может предупредить Цитадель на всякий случай?»
Он достал портативный коммуникатор — редкий и ценный артефакт Старого Мира, выдаваемый только командирам групп для экстренных случаев. Маленький серебряный прямоугольник со стеклянным дисплеем и набрал на нем текст сообщения. Затем немного поразмыслив и кое-что дописав оправил его. Сзади послышался шорох. Воин обернулся.
— Ингрид? Ты чего не спишь? — удивлённо посмотрел он на девушку, убирая устройство связи.
— Тревожно мне что-то! — ответила Ингрид, беря его под локоть и подсаживаясь рядом. Бьёрн и Ингрид были вместе уже около года, и глядя на неё, он до сих пор не мог понять, что она в нём нашла? Изначально грубый, холодный и склонный к действию, он полностью менялся, стоило ей лишь на него посмотреть или прикоснуться. Всегда нежная и рассудительная, она представляла собой полную противоположность его натуры. Однако противоположности притягиваются, и в конце концов он перестал себя мучить этим вопросом. Да это и не важно. Бьёрн любил Ингрид. Любил больше всего на свете и готов горы свернуть, лишь бы быть с ней.
— Я как вспомню, что эта тварь устроила в Корбелле... Аж не по себе становится. — поёжилась девушка и сильнее прижалась к нему.
Корбелл. Небольшая Борисфейская деревня, где они впервые столкнулись со зверем. Тогда ему удалось уйти, оставив после себя множество растерзанных трупов, но то была не их вина. Местный староста не внял советам группы и решил с отрядом сельчан в одиночку самостоятельно загнать монстра. Считая, что это лишь очередной крупный мутировавший хищник и что десять крепких мужиков с косами и вилами без проблем справятся с этой проблемой, и незачем ему потом выплачивать налог Цитадели. Как итог — десять разорванных в клочья трупов, разбросанных по веткам, словно новогодние игрушки. Казалось, что чудовище даже поглумился, оставив голову старосты на суку смотреть невидящим взглядом на тела своих односельчан. Тогда группа Бьёрна не успела, и им оставалось лишь броситься в погоню за ним.
Бьёрн повёл могучими плечами, проклиная человеческую глупость и жадность, и успокаивающе сказал:
— Не переживай. В этот раз всё будет по-другому.
Он сказал это настолько обыденно и спокойно, что Ингрид вздохнула с облегчением. Несколько мгновений они молча смотрели на просыпающийся лес. Яркая линия зари начинала светлеть на востоке, вставало еще теплое осеннее солнце, ласково растапливая бриллианты ночной росы. А потом она тихо, почти шёпотом, произнесла:
— Я должна сказать тебе кое-что, Бьёрн. Я... я беременна.
Он замер, словно поражённый молнией. Слова повисли в воздухе… Он повернулся к ней, и в его глазах, привыкших видеть лишь опасность и смерть, отразился внезапный, страх. Не за себя. За неё. За них.
— Как?.. Когда?.. — выдавил опытный охотник, и голос его внезапно осип.
— Мы, женщины, чувствуем такое, — улыбаясь, начала говорить Ингрид. — Я хотела сказать тебе после охоты. Да и в Цитадели перед отъездом подтвердили, сказав, что срок пока небольшой, и поэтому мне пока разрешили полевую работу.
Бьёрн не нашёл слов. Он просто потянулся к ней и прижал к своей груди так крепко, словно пытался защитить от всего того зла, что притаилось в тенях этого мира. Впервые за долгие годы его глаза заслезились, будто от холодного ветра, и почти незнакомая слеза счастья скатилась и застыла на щеке, оставив морозную корку. В это мгновение первый луч солнца тронул край леса, окрасив макушки деревьев в золото, и ночь отступила.
Бьёрн слегка отстранился от нее, посмотрел в ее ясные глаза, а затем встав, приподнял девушку и поцеловал. Ее губы, не смотря на морозное утро были горячими и слегка солоноватыми, но от этого еще более прекрасными.
«Всё будет хорошо», их губы безмолвно разомкнулись.
— Всё будет хорошо, — прошептал он и, прижимая ее к себе, начинал кружить. — Обещаю.
В уголках глаз Ингрид выступили слезинки женского счастья, и она рассмеялась. Они спустились к лагерю, держась за руки, словно двое детей, и пошли будить отряд. Впереди их ждала охота.
Объект: «Альфа». Отчет №7.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Мышечная масса объекта увеличилась на 18% без изменения режима питания.
Силовые показатели превысили расчетные на 22%.
Побочные эффекты: обострение обоняния и слуха.
Объект жалуется на «фантомные запахи.
Из Архива лаборатории XY13
Глава 2
Объект: «Альфа». Отчет №13.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Зафиксирован неконтролируемый всплеск агрессии во время тестов на выносливость.
Объект сломал тренировочный манекен, имитацию двери
и нанес легкие травмы двум техникам.
Подавлен транквилизаторами. Требуется коррекция формулы.
Из Архива лаборатории XY13
Утром Эйрик с Герхардом ушли в лес для поиска подходящего места для засады. К счастью, оно оказалось расположено недалеко от корчмы, и, провозившись там часа три, они доложили Бьёрну о готовности и показали место. Затем, ещё раз повторив план, они остались ждать и заняли условные позиции. Ларс тоже присоединился к ним, удобно расположившись на верхних ветках многовековой пихты. Ближе к обеду вторая часть отряда выдвинулась к гостинице.
Бьёрн шёл впереди. Его большая, более двух метров ростом, фигура в потёртой кожаной куртке и с боевым молотом за спиной внушала одновременно страх и доверие. Он не любил мечи. С их сложной техникой фехтования, уколами и порезами. Предпочитая грубую, сокрушительную мощь одного решительного удара. Шрам через бровь и отросшая за время охоты щетина на крепкой челюсти довершали образ человека, видавшего виды. Но не смотря на свой опыт и заслуги, он еще не дорос до возможности стать паладином. Элитным воином Цитадели, которому доступны все ресурсы ордена, в том числе оружие старого мира. Слева от него, поспевая широким шагом, двигался Тир — низкорослый, но невероятно широкий в плечах воин, чья бычья шея и колючий взгляд из-под густых, насупленных бровей обещали скорую и жестокую расправу любому, кто встанет у него на пути. Справа, почти бесшумно ступая, крался Клаус одетый в тёмную, облегающую одежду. Замыкала группу Ингрид в практичном дорожном плаще, с аккуратной сумкой через плечо.
Таверна стояла у самой трассы, как немой свидетель иной эпохи. Старое довоенное здание из серого армированного бетона и ржавеющей строительной арматурой, оно пережило и Войну, и Долгую зиму, превратившись из придорожной гостиницы в крепкий опорный пункт на границе имперских земель.
Её форма — простая и угловатая, вытянутая параллельно когда-то гладкому, а ныне потрескавшемуся и проросшему жёстким бурьяном асфальту Рейхсвальдийского тракта. Стены, толщиной в два кирпича, несли на себе шрамы времени: выщерблины от осколков, пятна копоти и рыжие подтёки ржавчины, стекавшие со стальных балок каркаса. Окна первого этажа забраны металлическими коваными решётками, а на крыше, словно венец былого величия, торчал искривлённый остов довоенной антенны.
К главному зданию, как паразиты к телу древнего исполина, жались более поздние пристройки: низкий, приземистый амбар из тёмного, почти чёрного дерева, с покосившейся кровлей из гофрированного железа; добротный погреб с массивной бетонной плитой входа, обитой потертыми листами жести; и хозяйственный барак, сложенный из шлакоблоков и обломков бетонных плит, где, вероятно, хранились дрова и инструменты.
Над входом висела вывеска, некогда яркая, теперь облезлая табличка с грубо выведенными белой краской буквами — «Гнездо Вепря». Под ней болталась на цепи резиновая автомобильная покрышка — имперский символ гостеприимства, оповещающий путников, что здесь можно найти кров и еду.
Воздух вокруг обладал густым и многослойным ароматом: сладковатый дымок жжёного дуба из трубы смешивался с едким запахом дизельного генератора, стоящего где-то сзади, и свежим, смолистым благоуханием хвои от окружающего леса. От самой гостиницы веяло теплом, жиром с жаровни, запахом кислого пива — классическим духом имперской глубинки, где цивилизация всё еще цеплялась за островки былого комфорта.
Это был не просто постоялый двор. А форпост — место, где заканчивалась власть Аэрии и начинался настоящий, дикий Север. И каждый, кто останавливался здесь, будь то купец, солдат или охотник, понимал — дальше только холод, руины и тишина, нарушаемая лишь воем ветра да вскриками неведомых тварей.
Бьёрн открыл дверь и на мгновение замер в проёме, давая глазам привыкнуть к полумраку, а себе оценить обстановку. Его медленный, будто принадлежащий медведю взгляд, прошёлся по каждому лицу из присутствующих, выискивая, оценивая, вычисляя. За ним, отодвинув плащ с плеча и открывая рукоять большого топора, шагнул Тир. Клаус просочился словно тень, растворился у входа, прислонившись к притолоке. Ингрид, со скромно опущенными глазами, спокойно прошла к стойке.
«Гнездо Вепря» внутри представляло собой просторный зал с низким, закопчённым потолком, подпертым массивной центральной балкой, на которой висели гирлянды засохших трав и пучки чеснока — дань местным суевериям против нечисти. Стены, сложенные из грубого камня и потемневшего от времени дерева, играли тенями от пляшущего пламени большого камина из дикого бута. Его очертания занимали всю дальнюю стену. В неровном свете поблёскивали старые, довоенные фотографии в пластиковых рамках, изображающие суровых людей у грозных военных машин, и поблёкшие имперские знамёна с орлом, держащим в когтях шестерёнку и молот. Основное пространство занимали тяжёлые, грубо сколоченные столы и такие же лавки. Под ногами холодный и твёрдый пол — голый, местами потрескавшийся бетон, на котором кое-где лежали потрёпанные, самодельные половики из сшитых шкур.
Слева от входа тянулась барная стойка — мощная, основательная гряда, выложенная руками древнего каменщика из грубого, неотёсанного природного камня. Скреплял её не цемент, а прочная, серая глина, выдержавшая не один десяток зим. Поверхность камня за долгие годы покрылась сколами, потертостями и тёмными пятнами пролитой жижи. Она выглядела словно крепостная стена, за которой находился крепко сбитый мужчина средних лет, с начинающей лысеть головой — хозяин таверны. На ней стояло несколько глиняных кувшинов с вином, деревянные бочонки с самогоном и пара жестяных кружек для тех, кто пил тут же, не отходя от «источника». Никакого блеска, лишь суровая, утилитарная прочность, характерная для всего в этом краю. Пока Бьёрн привыкал к полумраку, он успел отметить всех присутствующих.
В углу, за отдельным столом, сидело двое купцов, они о чем-то интенсивно спорили — один из них в бархатном камзоле с имперской булавкой, второй в скромном, но добротном кафтане, сшитым по последней моде Арзанграда. Рядом с ними — трое охранников в кожаных дублёных куртках, все при оружии. У стены, за пустой кружкой, ютился тощий проповедник в поношенной с пятнами жира рясе, с алчными фанатично блестящими глазами. А у камина небрежно развалился молодой щеголь в кружевах, с напудренным париком, и одним усталым слугой напротив себя. Наконец, в самом дальнем углу, отгородившись от всех, сидел нелюдимый тип в тёмном, потертом плаще с капюшоном, надвинутым на глаза.
Бьёрн устало улыбнулся и, несмотря на то что улыбка вышла весьма натянутой, направился к стойке, радушно кивнув хозяину. Гости и постояльцы корчмы, на мгновение затихшие при виде новых посетителей, увидев и оценив спокойный настрой вновь прибывших, расслабились и вернулись к своим делам.
Представившись отрядом наемников, возвращающихся после успешного задания и перекинувшись парой фраз, охотник выяснил, что хозяина гостиницы зовут Отто, а хозяйку — Марта. Они владеют и обслуживают это заведение в третьем поколении, а помогают им в этом их старший сын Вильгельм и младшая дочка Астрид.
— Да. Ночи на две. Помыться и постираться. Что-то горячее и выпить на четверых, — донёсся низкий басовитый голос Бьёрна от стойки.
И затем на стойку звонко упало несколько серебряных монет. Воин специально уронил их таким образом, чтобы они издали как можно больше шума, а сам проследил за реакцией постояльцев. Серебро было редкостью, но не диковинкой. В основном люди рассчитывались медяками, но средней руки торговец мог запросто себе позволить иметь несколько таких монет. Да и наемники любили сорить деньгами, ведя разгульный образ жизни. Так что такое поведение не портило их легенду, а даже наоборот подкрепляло ее. Купцы, дородные и лощёные, лишь на секунду прервали свой оживлённый спор о ценах на сталь, и снова погрузились в беседу. Их охранники оценивающе посмотрели на монеты, а затем на самих пришельцев, но оценив размеры Бьёрна и суровый внешний вид Тира, предпочли остаться при своих. Проповедник сглотнул и проявил больше интереса. Он будто испытал греховное искушение и от желания даже потёр запотевшие руки о рясу. Молодой дворянин фыркнул, демонстративно закатив глаза — для него это была жалкая сумма. А нелюдимый охотник в дальнем углу, лицо которого скрывал капюшон, и вовсе не пошевелился, лишь его пальцы на столе чуть сжались. Охотник отметил про себя каждую мелочь.
Хозяин принял монеты без лишних слов и даже с некоторой жадностью, суетливо убрав их со стойки. Про себя Бьёрн сразу отмел его из списка подозреваемых.
Время начало обратный отсчёт до ночи. План пришёл в движение. Пока Тир громко и небрежно расспрашивал хозяина о дороге, Клаус, пристроившись у камина, завёл тихую беседу с проповедником, заказав тому кружку дешёвого пива. Ингрид, делая вид, что помогает Астрид накрывать на стол, ловко и как бы между делом выспрашивала у девушки подробности о постояльцах и тех, кто недавно прибыл.
— ...а я им говорю, нет спасения вне Церкви! — бубнил захмелевший с одного стакана проповедник, обращаясь к Клаусу. — А тот, в углу, вообще не общается! Сидит, словно каменный идол! Я ему! Сын мой окажи помощь нуждающимся! А он и бровью не повел. Одним словом, грешник!
Клаус делал вид, что внимательно слушает, а затем сунул проповеднику серебряную монету в руку:
— Для верующих.
— О! Сразу видно праведного человека. Благодарю тебя, сын мой! — священник с силой сжал монету и тут же убрал её в карман рясы.
Ингрид тоже не теряла времени даром.
— Да вот, на посмотри. Видишь, какое интересное плетение, — указала она на заинтересовавшую Астрид серебряную цепочку у себя на шее, как бы случайно выпавшую, когда она выставляла на стол деревянные тарелки. — Можешь подержать, не бойся.
Девочка взяла, протянутую ей, цепочку в руки и, поднеся поближе к глазам, принялась внимательно разглядывать ее. Бьёрн так же это отметил.
К этому времени Астрид и Ингрид закончили накрывать на стол, и теперь на нём стояло несколько простых, но вкусных блюд. Вдобавок — небольшой кувшин с прохладным квасом.
— Клаус, Тир — идёмте поедим! — скомандовал Бьёрн, и рассредоточившийся отряд снова собрался в одном месте.
Охотник изначально выбрал самый отдалённый стол у противоположной стены, чтобы их приглушённый разговор не могли расслышать посторонние. Отряд молчаливо ел. После длительной диеты, на вяленом мясе и воде местная кухня была выше всяких похвал.
— Ну! Что думаешь командир? — оторвавшись от еды, тихо спросил Тир.
— Хозяин и дочка — точно нет, — так же сдержано ответил Бьёрн, отставляя на край опустевшую тарелку. — Никакой реакции на серебро.
— Священник тоже нет, — спокойно произнес Клаус.
— Теперь надо бы проверить этого щеголя, — посмотрев в сторону дворянина обозначил командир и того в капюшоне в дальнем углу подытожил он, отрывая себе кусок пирога и запивая его квасом.
— Хозяйка! — голос Германа, высокомерный и гнусавый, разрезал гул голосов в таверне. — Мне бы «Железного эля»! А не этой кислой бурды, которую вы здесь пьёте.
Марта, проходившая мимо с подносом грязных кружек, вздохнула, закатила глаза и остановилась.
— Возможно, есть в погребе, ваша милость. Сейчас схожу и принесу вам, — буквально стиснув зубы, прошипела женщина.
По всем внешним признакам было явно видно, насколько сильно достал её этот посетитель.
— Постарайтесь на этот раз не притащить чего-нибудь, пахнущего погребной плесенью и тоской, — бросил он ей вдогонку, громко вздохнув и откинувшись на спинку скамьи, а затем, повернувшись к слуге продолжил: — Представляешь, Хьюго? Цивилизация закончилась буквально в паре дней езды от столицы! Эти люди живут в каменном веке, жуют коренья и запивают их собственной мочой. Жалкое зрелище.
Он вёл себя как человек, уверенный в своей полной безнаказанности. Его комментарии, хоть и не адресованные напрямую никому, кроме слуги, произносились достаточно громко, чтобы их слышали за соседними столами. Он с откровенным презрением оглядывал зал, его надменный взгляд задерживался на потрёпанной одежде, на грубых лицах охранников и купцов, на простой еде на столе, знаменах на стенах. Каждый его жест: небрежное поправление кружевного манжета, пренебрежительное отодвигание железной кружки — вызывал у окружающих раздражение и отвращение. Но больше всего задевали его колкие и ядовитые, понятные только ему, шуточки.
Поэтому Бьёрн даже не удивился, когда один из охранников купцов, крепко сбитый молодой парень по имени Ганс, проходя мимо стола с кружкой воды и услышав в свой адрес очередной едкий комментарий, специально задел край плаща Германа, смахнув дорогую ткань со спинки скамьи на пыльный пол, а потом наступил на нее грязными сапогами.
— Эй, смотри, куда прешь, огр деревенский! — взвизгнул Герман, вскакивая с исказившимся от брезгливости и гнева лицом.
— Это ты мне?! — фальшиво ухмыльнулся Ганс, но в его глазах уже плясали озорные огоньки.
— Тебе, тебе подмышка волосатая! Этот плащ стоит дороже, чем вся эта гнилая лачуга! А ты мне его испачкал! Морда козлорожая! — заистерил дворянин багровея.
От таких оскорблений глаза охранника налились лютой злобой. Он с силой сжал кулаки, посмотрев в сторону купцов, но те оживлённо о чём-то болтали, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, с головой погрузившись в обсуждение новых пошлин и тарифов. Тогда он резко схватил дворянина за горло и уже был готов впечатать кулак ему в челюсть, но Тир тут же оказался между ними, перехватив его руку и оттесняя наёмника грузным плечом на счастье дерзкого дворянина.
— Эй, друзья, зачем драться? — успокоил их воин. — Давайте лучше выпьем и поедим. Хозяин! По кружке пенного от меня, — жестом привлек внимание Отто и продолжил. — А вы, молодой человек! Оцените местные жареные колбаски. Вот, у меня и прибор, подходящий для вас, как раз имеется.
Тир демонстративно с силой, вонзил в столешницу кинжал с посеребрённой рукоятью, а затем грозно зыркнул на юношу. Тот, мгновенно оценив изменившийся расклад, попятился и покосился в сторону своих товарищей ища у них поддержки. Его братья по оружию напряглись, положив руки на рукояти эфесов, но один из купцов вовремя отвлекся от разговора и наконец вмешался.
— Ганс, успокойся! Мы здесь не для драк! Иди проверь лучше лошадей.
Молодой охранник вопросительно посмотрел на старшего группы, тот одобрительно моргнул, показывая всем своим видом, что тому лучше подчинится и Ганс бурча себе что-то под нос поплёлся на улицу, зло хлопнув дверью. Столкновение было исчерпано, но ядовитый осадок остался в воздухе, густой, как дым от плохого табака. Дворянин, всё ещё пунцовый от ярости и испуга, выпрямил свой помятый, испачканный плащ и, кивнув Тиру жестом, в котором смешались обида и нежелательное признание его силы, буркнул: «Благодарю… наверное». Он не стал больше рисковать и, отодвинувшись к своему слуге, уткнулся в кружку, демонстративно игнорируя окружающих.
Тир молча выдернул кинжал из столешницы, оставив на дереве свежий треугольный шрам. Он метнул взгляд на Бьёрна — короткий, ясный: «Разрядил». Воин ответил едва заметным кивком. Уже отходя от стола Тир, сделал то, ради чего затеял весь этот спектакль — ткнул посеребренной рукояткой своего кинжала в шею дворянина и сказал:
— Ещё раз спровоцируешь и я лично выбью тебе зубы.
— Как ты смеешь? Дикарь! — начал дворянин, но видимо всё-таки осознав реальность угрозы не стал продолжать и Тир вернулся за стол.
Бьёрн же отметил, что реакции на серебро не было – ни шипения плоти, ни даже легкого раздражения и вычеркнул дворянина из списка подозреваемых.
И тут раздался пронзительный, истеричный крик со двора. В зал ворвалась Марта, белая как полотно, с окровавленным подолом юбки.
— Бруно!
Объект: «Альфа». Отчет №19.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Рост волосяного покрова ускорился. Зубной ряд демонстрирует признаки реформации:
клыки удлинились на 3 мм. Объект сообщает о «металлическом привкусе» во рту.
Психостабильность в норме.
Из Архива лаборатории XY13
Глава 3
Объект: «Альфа». Отчет №25.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Реакция на серебро. При контакте с серебром во время медосмотра у объекта проявилась
мгновенная воспалительная реакция, похожая на термический ожог.
Протокол дополнен: все инструменты и окружение должны быть лишены серебра.
Из Архива лаборатории XY13
Хозяин с сыном тут же сорвались с места и подбежали к Марте.
— О боги, что это было?! Нашего Бруно! — растерзали!.. — выдавливала сквозь слёзы женщина трясущимся голосом. — Я... я вышла за элем, а затем решила п... п... покормить пса, но нигде не могла его найти. А... а... потом я зашла в амбар... А там... Там он... — тут её начало трясти, и она отчаянно зарыдала.
Хозяин, схватив топор, выбежал вместе с сыном на улицу. Клаус нырнул следом за ними, стараясь не упускать их из виду. Марта продолжала причитать, сидя в испачканной кровью одежде. Понимая, что случилось что-то плохое, к ней подошла Астрид и тоже заплакала. Охранники обступили купцов и беспокойно переводили взгляд, реагируя на изменившуюся обстановку. Купцы резко засобирались, но пока ещё не ушли. Проповедник неистово молился и с опаской смотрел по сторонам.
Бьёрн молча про себя выругался: «Как не вовремя. А ведь всё так неплохо начиналось».
В этой суматохе охотник встретился глазами с человеком в капюшоне, и в его взгляде на какое-то мгновение мелькнул злорадный, звериный блеск. А потом Клаус, появившись словно из-под земли, тихо прошептал Бьёрну на ухо:
— Старик Отто и сын пошли в лес, — я не рискнул идти за ними дальше.
Командир кивнул.
Хрупкая нить расследования рвалась на глазах. Купцы уже поднимались из-за стола, собирая свои вещи. Охранники мрачно смотрели по сторонам, готовые в любой момент броситься к выходу, прикрывая хозяев. Проповедник замер в молитвенной позе, а дворянин с болезненным интересом наблюдал за хаосом, судя по всему, его эта суета только будоражила. Бьёрн понимал — ещё минута, и контроль будет утрачен. Оборотень уйдёт, прикрывшись паникой невинных.
Он переглянулся с Тиром и Клаусом. Кивок. Решение было принято.
Охотник выпрямился во весь свой огромный рост. Его голос, низкий и властный, громыхнул под низкими потолками таверны, как удар грома:
— Всем оставаться на местах! Никто никуда не уходит!
Зал замер, все взоры устремились на него. Бьёрн сделал паузу, давая словам осесть в наступившей тишине. Его взгляд прошёлся по каждому из лиц, а потом он продолжил:
— Мы — охотники из Цитадели, — теперь в его тоне слышалась не только уверенность, но и власть. — и мы здесь, потому что тот, кто уничтожил жителей деревни Корбелл, а также растерзал пса, сейчас находится в этой комнате. Оборотень. И он прячется среди вас.
Тишина стала гробовой. Бьёрн не сводил с людей своих пристальных глаз, следя за реакцией, выискивая малейшую трещину.
Первыми опомнились охранники купцов. Они мрачно переглянулись. Их предводитель, рослый детина со шрамом на щеке и перебитым носом, сделал шаг вперёд. Его рука легла на рукоять меча.
— Цитадель, оборотни? — он хрипло рассмеялся, но смех был сухим. — Сказки для детей у печки. Какие ваши доказательства? С чего мы должны вам верить? Для нас вы пока просто вооружённые незнакомцы. А может, это вы разбойники? Ведь до вашего прихода пес был цел. Я лично еще вчера днем давал ему кости.
Его люди напряглись, и обнажили оружие. Их агрессивное недоверие было почти осязаемым. В воздухе запахло настоящей опасностью. В ответ Бьёрн, Тир и Клаус тоже достали оружие. Ингрид же предпочла ретироваться за спины мужчин и прижаться поближе к каменной стене.
Купцы засуетились. Тот, что постарше, с седеющей бородкой и умными, испуганными глазами, поднял руки в умиротворяющем жесте:
— Господа, прошу вас, остыньте! Мы все здесь цивилизованные люди, — он повернулся к Бьёрну, и в его взгляде читался чистый, неприкрытый расчёт. — Мы, конечно, готовы помочь... Чем сможем. Но мои люди правы. Доказательства? Процедура? Мы не можем просто так поверить вам на слово. Наши жизни и имущество под угрозой.
В дальнем углу, тень ухмыльнулась.
— Хорошо, — сказал Бьёрн. — Только без резких движений.
Он медленно завёл руку во внутренний карман куртки и достал инсигнию Цитадели. Напряжение немного спало, и тут вдруг внезапно проповедник вскочил, его тощее тело трепетало от экзальтации.
— Слава Истинному Свету! Я знал! Я чувствовал смрадную нечисть среди нас! — он почти падал на колени перед Бьёрном. — Да озарит блаженный свет ваш темный путь! Пожалуйста. Очистите сие место от скверны! Войны Цитадели!
Дворянин медленно, с театральной неспешностью, похлопал в ладоши.
— Браво! Настоящее представление! — произнёс он, и его голос прозвучал с нескрываемым ехидством. — Прошу, продолжайте, мастера сыска. Ваши подозрения? Интересно, до чего додумались умы, привыкшие рубить с плеча.
Дверь в корчму скрипнула и внимание всех тут же приковал к себе дверной проём.
Вильгельм стоял в дверях, тяжело дыша. Его лицо было землистым, зрачки расширены от пережитого. Рубаха и штаны были в грязи и темных, влажных пятнах. На плече у парня, волоча ноги, висел его отец, Отто. Хозяин таверны был почти без сознания, одна из его рук была перекинута через плечо сына. Второй же Отто держался за живот, прижимая окровавленную тряпку, сквозь которую проступало что-то темное и пугающее.
— Отец… — выдохнула Астрид её голос дрожал.
— Нас атаковали в лесу… Какое-то чудовище… Отец его отогнал, но сам… — Вильгельм сам готов был вот-вот сорваться, его тело напряглось, едва сдерживая рыдания.
Марта, забыв про гибель пса, с криком бросилась к мужу. Астрид, рыдая, последовала за матерью. Суета и крики на мгновение отвлекли всех. Бьёрн, Тир и Клаус инстинктивно переместились, чтобы контролировать выход и обстановку в зале. Именно в эту секунду охотник взглянул в дальний угол. Стол был пуст. Человек в капюшоне исчез. Там, где сидел нелюдимый незнакомец, осталась лишь наполовину полная кружка и перевернутый стул.
«Проклятие! — мысленно выругался Бьёрн. Он воспользовался суматохой! — его мозг активно работал. Исчезновение Отто и сына. Раненый отец. Труп пса. Исчезнувший подозреваемый. Всё указывало на одно: Монстр атаковал Отто, чтобы отвлечь внимание, а его сообщник — тот самый тип в капюшоне — скрылся. Логика подсказывала, что они имели дело с двумя оборотнями, действующими сообща. Если это правда, то всё гораздо серьезнее, чем они предполагали.»
— Клаус, периметр! — обрывисто скомандовал Бьёрн. — Проверь, но далеко не уходи.
Клаус кивком показал, что понял, и бесшумно выскользнул за дверь.
Тем временем Марта и Астрид, с помощью внезапно проявившего участие проповедника и охранников купцов, укладывали стонущего Отто на один из свободных столов. Люди инстинктивно столпились вокруг него. Любопытство брало верх над осторожностью. Ингрид, забыв о собственной безопасности, уже была рядом, ее сумка с медикаментами раскрыта.
— Дайте мне место! Я должна осмотреть рану! — ее голос прозвучал достаточно громко, чтобы все расступились.
Бьёрн подошел поближе, его опытный глаз мгновенно оценил повреждения: рана на животе была глубокая и рваная, оставленная зубами огромного хищника.
«Странно! Как правило, никто не выживает после укуса и нападения оборотня. Должно быть, его что-то вспугнуло, или старику просто невероятно повезло.» — подумал воин.
Пока Ингрид промывала и зашивала рану, Бьёрн отвел в сторону Вильгельма. Парень был на грани.
— Что случилось? Где вы были? Опиши того, кто напал. — медленно и вкрадчиво начал опрос Бьерн.
— Мы… мы… п… пошли п… проверить кап… капканы на окраине леса, — запинаясь, заговорил Вильгельм.
— Отец п… предположил, что тот, кто задрал п… пса, мог п… попасться в них. — И тут вдруг из чащи… оно выскочило. Б… б… большое, мохнатое… Глаза г… горят. Отец у… успел схва… ти… ть т… топор, отбивался… Я… я… испугался, и сначала п… побежал за п… помощью, п… потом, не найдя никого п… поблизости и п… переживая за отца, решил вернуться. Но отец уже был такой, а т… твари и след п… простыл. — Юноша окончательно сломался, осел и заплакал, Бьёрн успокаивающе положил ему руку на плечо.
В это время Ингрид, перевязывая Отто, встретилась глазами с ним и едва заметно покачала головой. Ее взгляд красноречиво говорил: «Рана серьезная, с такими не выживают».
Клаус вернулся так же тихо, как и ушел.
— Ничего. След обрывается у кромки леса. Командир! Сумерки сгущаются, скоро будет совсем темно.
Бьёрн обдумывал ситуацию. Она вышла из-под контроля. «Монстр, обладающий невиданной ранее хитростью, сумел их переиграть. Один скрылся, и возможно, с ним ещё один, что до этого не происходило ни разу. Сразу две особи в одном месте, действующих сообща. Оставлять группу разделенной — смертельная глупость».
— Клаус, — Бьёрн поманил его рукой и зашептал на ухо, — найди Эйрика, Ларса и Герхарда. Скажи им, что засада отменяется. Пусть возвращаются сюда и как можно скорее.
Клаус скользнул в наступающие сумерки, и тяжелая дверь «Гнезда Вепря» захлопнулась за ним. В зале воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь хриплым, прерывистым дыханием Отто и подавленными всхлипами его семьи.
— Его нельзя так оставлять, — со знанием дела заявила Ингрид, снова наклоняясь над раненым. — Он потерял слишком много крови. От холода и шока может не выкарабкаться. Нужно перенести его в постель, под одеяло.
Бьёрн кивнул, осмотрев присутствующих. — Тир, поможешь? И кто-то ещё. Нужно нести осторожно.
— Я помогу, — неожиданно предложил старший из охранников купцов, детина со шрамом.
— Как зовут? — Спокойно спросил Тир.
— Ульрих.
— Бери за ноги, ты повыше. Так будет удобнее поднимать его по лестнице.
Проповедник, всё ещё бледный, но собравшийся с духом, тоже сделал шаг вперёд: — И я… я помогу. Да прибудет с ним милость истинного света!
Быстро нашлось прочное одеяло. Аккуратно, с предельной осторожностью, они перекатили стонущего Отто на импровизированные носилки. Марта, со страдальческим лицом, переживая за мужа, неотрывно следовала за ними, когда процессия двинулась по скрипучей лестнице на второй этаж, в жилые комнаты.
На пороге она сделала над собой усилие, собралась и обернулась к детям. Её голос дрожал, но звучал повелительно: — Вильгельм, Астрид. Займитесь подготовкой к ужину. Люди не должны остаться голодными. — В её глазах читалась не только забота о гостях, но и отчаянная попытка вернуть хоть каплю нормальности в этот кошмар.
Дети, согласно семейному укладу империи Борисфея, где слово отца и матери — закон, не смели перечить. Молча взялись за работу. Девушка с красными от слёз глазами принялась нарезать хлеб и колбасу, её брат, всё ещё взволнованный, подавил слезы и начал растапливать в очаге большой чугунок с похлёбкой. Запах еды, обыденный и успокаивающий, медленно вытеснял металлический запах крови.
Бьёрн и Ингрид, обследовав место, где сидел таинственный незнакомец, обнаружили под лестницей вторую, едва заметную дверь ведущую прямо на улицу. Затем охотник обнюхал стакан незнакомца. Тот пил обычную воду, ничего необычного.
Внизу возле стола собрались все оставшиеся. Купцы — старший, представившийся Готтфридом, и его более молодой коллега Конрад. Их охранники – Ульрих, вернувшийся после переноски Отто, и двое его подчинённых. Проповедник, отрекомендовавшийся братом Теодорихом. И молодой дворянин, который, наконец, назвался Германом фон Ауэ, и его слуга Хьюго.
Объект: «Альфа». Отчет №31.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Инцидент 7-B. Объект в состоянии стресса спонтанно проявил признаки ускоренной
регенерации — глубокая рваная рана на предплечье затянулась за 42 минуты.
Потенциал превосходит все ожидания.
Военное командование требует ускорить программу.
Из Архива лаборатории XY13
Глава 4
Объект: «Альфа». Отчет №38.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Первая полная трансформация. Произошла непреднамеренно, во время сеанса психологических нагрузок. Мы потеряли контроль. Объект превратился в гибридное существо ростом 2.3 метра, с признаками Canis Lupus. Физическая сила превысила возможности измерительного оборудования. Сдерживающие титановые наручники удержали его. После
введения критической дозы седативных агентов тело вернулось к антропоморфной форме.
Из Архива лаборатории XY13
Атмосфера была напряженной. Тени от огня в камине плясали на стенах, удлиняясь и искажаясь, словно живые существа. Каждый шорох за окном, каждый скрип заставлял людей вздрагивать и хвататься за оружие.
— Итак, — начал Бьёрн, — теперь вы знаете, кто мы. И почему здесь. Оборотни — не сказка. Это реальность, уродливая и смертоносная опасность.
— Но… как такое возможно? — робко спросил брат Теодорих, осеняя себя знаменем.
Ингрид вышла вперёд.
— Перестаньте считать это чем-то маловероятным! — ее голос прозвучал твердо и безапелляционно. — В Цитадели мы давно изучаем их происхождение, особенности и способы убийства. На данный момент нам известно, что это генетическое уродство, болезнь, мутация. Последствие экспериментов Старого Мира. Существо, в котором смешались человек и зверь. Они сильны, быстры и обладают ускоренной регенерацией. Их по-прежнему можно убить, отрубив голову или проткнув жизненно важные органы, например сердце.
Люди внимательно слушали Ингрид, а брат Теодорих даже открыл рот. Она сделала паузу, чтобы набрать воздуха, а затем продолжила.
— Видите ли, оборотень не может отрастить руку или ногу. Увечье останется, но раны смертельные для обычного человека для них не критичны. Однако у них есть уязвимость, которую мы используем против них. Это острая реакция на серебро.
Купцы неосознанно потянулись к своим кошелькам, где у них скорее всего имелось несколько серебряных монет.
Ингрид выдержала паузу, глядя на собравшихся, а затем продолжила. — Их метаболизм не может его переносить. Прикосновение к чистому серебру для них — это как ожог раскалённым железом. Драгоценный метал нарушает их связь со звериной сущностью, причиняет невыносимую боль, останавливает их регенеративные способности.
— Что? — не понимая, переспросил Ульрих.
— Заживление ран, — уточнила Ингрид, заметив, что термины слишком сложны для понимания окружающих.
Реакции были разными. Герман фон Ауэ аристократично поднял бровь, в его глазах вспыхнул нездоровый, научный интерес, и он даже проникся к искательнице. — Значит, легенды имеют под собой основу? Фасцинант!
Брат Теодорих побледнел ещё больше, его губы беззвучно шептали молитву, а пальцы сжимали шестерёнку, висевшую на шнурке, у него на шее. Готтфрид и Конрад мрачно переглянулись, для них это была ещё одна рисковая переменная в их торговых уравнениях. Охранники скептически хмурились, нервно поглаживая рукояти оружия.
— Раньше, когда мы имели дело с оборотнями, они всегда действовали по одиночке и старались избегать мест скопления людей, в основном действуя прямолинейно и полагаясь на свою физическую силу. Именно поэтому мы действовали инкогнито. Пытались, не привлекая вашего излишнего внимания выявить его, отсечь от людей и затем ликвидировать. Но этот оборотень ведет себя несколько по-другому, и я склонен считать, что сейчас мы противостоим сразу двум тварям, — дополнил имеющеюся информацию своими выводами Бьёрн. Он медленно, почти ритуально, вынул из-за пазухи инсигнию Цитадели. В свете огня отполированная серебряная печать с символом ветвистого дерева вспыхнула холодным, чистым блеском, мгновенно приковав к себе взоры всех окружающих.
— Двум особям? — Глаза Ингрид расширились от удивления.
Бьёрн бросил на нее короткий взгляд, и она тут же смолкла, понимая, что своими следующими словами может посеять панику и без того в напряжённой атмосфере.
— Сейчас я почти уверен, что среди нас его нет, но для собственного спокойствия каждый из вас подойдёт и прикоснётся к ней, открытой ладонью. — Обвел рукой всех присутствующих в зале воин. — Это не обряд веры, это проверка, для нашего общего выживания. А потом мы продолжим. — И, протянув инсигнию вперёд, поставил ее на стол Бьёрн.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и тяжёлым дыханием людей. Первым, к всеобщему удивлению, шагнул вперёд Герман фон Ауэ.
— О, с превеликим удовольствием! — C насмешливым ехидством он приложил ладонь к серебряному диску, держа её так несколько секунд. — Видите? Ничего. — Интенсивно жестикулируя, он продолжал. — Чистейшая кровь фон Ауэ! — Выдав кривой реверанс, он отошел и противно улыбнулся, затем последовал его слуга.
За ним, бормоча молитвы, подошёл брат Теодорих. Его пальцы дрожали, когда он коснулся инсигнии, но и он выдержал прикосновение, облегчённо выдохнув. Купцы и их охранники подходили по очереди, с суровой решимостью солдат, выполняющих необходимый приказ. Каждый жест, каждое движение Бьёрн фиксировал. Его мышцы были напряжены, как у тигра перед прыжком. Он готов был в долю секунды обрушить молот на голову любого, чья кожа хоть на мгновение задымилась бы или покраснела. Наконец, подошел Вильгельм и, сжав зубы, положил на серебро свою грубую, трудовую ладонь. Никакой реакции.
Когда последний из присутствующих прошёл проверку, Бьёрн убрал инсигнию. Напряжение в зале заметно спало, но не исчезло вовсе. Оборотня, по крайней мере, очевидного, среди них не оказалось. Но это означало лишь одно — оборотень, или оборотни, были снаружи. В тёмном, наступающем лесу.
— Ингрид, сходи к Тиру, скажи, пусть проверит хозяйку. — После того как девушка удалилась, Бьёрн обернулся к людям и продолжил. — Теперь мы можем доверять друг другу, — глухо произнёс Бьёрн. — Теперь мы знаем, что наша цель — там. Он ткнул пальцем в сторону входной двери, намекая на присутствие оборотней в лесу. — Исходя из своего анализа и опыта, я думаю, твари ходят неподалеку, а раз так они обязательно попробуют проверить нас на прочность. И мне кажется, эта ночь будет долгой. Очень долгой, и хорошо бы нам к ней получше подготовится.
Началась суетливая, но организованная работа. Корчму готовили к обороне. Охотник выдернул с кухни готовящего похлебку Вильгельма, переложив организацию ужина на Астрид и вместе с отрядом Ульриха отправил их в амбар для сбора материалов. Ульрих и его люди, привыкшие к дисциплине, стали костяком подготовки. Они таскали из амбара тяжелые мешки с зерном, чтобы забаррикадировать наиболее уязвимые участки корчмы и грубые, нестроганые доски, которыми укрепили входную дверь. По всему было видно, что это опытные воины, недаром евшие свой хлеб.
Сам же Бьёрн, осмотрев зловещую дверь под лестницей, почувствовал холодный укол в груди. Он пропустил ее, сконцентрировавшись на главном входе. — Как же я тебя не заметил? — проворчал он, проводя рукой по грубым доскам. — Эйрик с Герхардом сейчас бы слюной изошли. — Он развернулся к залу. — Касается всех! Если хотим встретить рассвет, работать должны все. Ульрих, — осмотрите склад, посмотрите, что еще может пригодится. — Вы! — указал он сразу на обоих купцов. — Очистите подоконники от хлама, подготовьте их к обороне, уберите мебель и прочую утварь. Ничего не должно мешать бою. Брат Теодорих, Герман, вскипятите воду, нарежьте бинтов из простыней для перевязок и пусть слуга уберет место, где лежал Отто. Организуйте госпитальный угол.
Герман решил было повозмущаться, но упершись в суровый взгляд Бьёрна молча пошел делать то, что ему было велено. Брат Теодорих выпросил у Астрид кастрюлю, поставил ее на треногу возле камина и начал кипятить в ней воду. Тем временем Герман принес чистые простыни, и они вместе принялись нарезать их. Купцы вовсю убирались возле окон. Отодвигая стулья, лавки и столы. Перенося с подоконников предметы декора, глиняные горшки и занавески. Бьёрн же взялся за злополучную дверь под лестницей. С остервенением, вбивая длинные, прочные гвозди, принесённые со склада Вильгельмом не только в косяк, но и наискосок, в пол и стену, превращая её из двери в единый монолит. Каждый удар его молота отдавался в зале, словно звук набата. В какой-то момент вернулась Ингрид, её лицо было задумчивым и серьёзным.
— Марта? — спросил, не отрываясь от работы воин.
— Реакции на серебро нет, — тихо ответила она. — Но её состояние… Бьёрн, она в отчаянии. Смотрит в одну точку, почти не реагирует. Тир остался с ними, чтобы хоть как-то поддержать ее мораль. Говорит, что Отто бредит, что-то про «синие глаза» …
Бьёрн мрачно кивнул. Приняв к сведению информацию о Марте, а также состоянии Отто, сильнее всадил в древесину очередной гвоздь.
— Бьёрн. Есть еще кое-что. — Ингрид слегка замялась, не зная, нужно ли отвлекать командира и говорить об этом, но потом продолжила: — Отто! Меня тревожат его раны.
— А что с ними? — вбив еще гвоздь, спросил Бьёрн.
— Его рана какая-то странная и совсем перестала кровоточить. Я, конечно, не полноценный медик Цитадели и прошла лишь вводный курс по основам оказания первой помощи, но, по-моему, это не нормально, что кровотечение так быстро остановилось, — закончила Ингрид.
— Хорошо будет время, я обязательно подойду. Что-то еще? — спросил воин.
Ингрид продолжала стоять и смотреть на него. — Бьёрн. Я... Я боюсь. Целых две особи… — сказала Ингрид дрожащими губами, и слезы двумя тонкими струйками потекли из ее глаз. — Монстр, который привел нас сюда! Он не такой как все! Он хитрее и опаснее… Мне страшно… прошептала Ингрид.
Бьёрн отложил молот в сторону. Встал, подошел и обнял ее. Постояв так некоторое время и почувствовав, что Ингрид успокоилась и перестала вздрагивать, он мягко отпустил ее и сказал. — Я убью этого зверя, как и обещал. Его и еще одного. Сколько бы их не пришло сюда. Ничего не поменялось. Мы закончим охоту и вернемся в Цитадель, и ты родишь мне двух сыновей и дочку. И мы будем их воспитывать. И доживем до глубокой старости.
— Честно? — выдохнула Ингрид, вытирая заплаканное лицо.
— Честно, — ответил Бьёрн и снова поцеловал ее. Как тогда перед рассветом.
— А теперь успокаивайся. Вытри слезы, чтобы никто не видел, и иди помоги Астрид с ужином.
Объект: «Альфа». Отчет №39.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Объект не помнит инцидента. Жалуется на кошмары и «ощущение клетки».
Его человеческий разум остается доминирующим,
но мы фиксируем появление второго, звериного паттерна мозговой активности.
Из Архива лаборатории XY13
Глава 5
Объект: «Альфа». Отчет №44.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Объект научился вызывать трансформацию по желанию. Контроль над звериной формой составляет приблизительно 78%.
Его интеллект не страдает, но усиливаются хищнические инстинкты.
Из Архива лаборатории XY13
Работа кипела. Даже Герман фон Ауэ, к всеобщему удивлению, не саботировал процесс. Каждый был при деле. Все готовились. Когда же последняя щель в главной двери была забита клиньями, а решётки на окнах первого этажа проверены на прочность, в зале воцарилась странная, зыбкая тишина. Их маленькая крепость была готова. Оставалось лишь ждать осады.
И тут Астрид, стоя у лестницы, потирая запачканные едой руки об кухонный фартук негромко сказала своим детским голоском.
— Ужин готов.
Люди, измотанные и нервные, молча потянулись к большому обеденному столу, который Ульрих и его воины перенесли к камину. Астрид и Вильгельм расставили миски с дымящейся похлёбкой, куски хлеба, сыр, колбасу и кружки с квасом. Первые минуты ели в гробовом молчании, прислушиваясь к каждому шороху за стенами.
Но постепенно, по мере того как желудок наполнялся горячей пищей, напряжение и тревожность отступали. Первым нарушил тишину Ульрих.
— Как то, под Арзанградом, — начал он с легкой улыбкой, — мы попали в жуткий шторм. Пришлось трое суток отсиживаться в трюме «Старой графини». Условия там были гораздо хуже.
— Помню, помню, — сказал один из охранников по имени Ленц.
— Там еще дыры были размером с кулак в этом старом корыте, через которые при каждом ударе волны нам заливало воды. — Да, — подхватил Ульрих. — Мы на третьи сутки там как рыбки в аквариуме плавали.
— Точно «Старая графиня»! Название соответствовало этому корыту, — намекая на пошлый образ, добавил Ленц.
И мужчины рассмеялись шутке, понятной лишь им одним. Этот смех окончательно разрядил обстановку и разговор пошёл живее. Готтфрид и Конрад заспорили о надежности того или иного торгового маршрута, но теперь в их голосах сквозила не жадность, а профессиональная солидарность перед лицом общей беды. Брат Теодорих, успокоившись, начал рассказывать притчу о стойкости духа, и его слушали уже более внимательно. Лишь Герман фон Ауэ со своим слугой, отодвинув пустую миску тихо перешептывались на известные лишь двоим темы. Но он больше не отвешивал своих язвительных комментариев, и на том спасибо. Даже Бьёрн почувствовал, как в его груди ледяная хватка неопределенности отступила и чуть ослабла. Эти люди, такие разные, теперь были сплавлены одним делом. Ополченцами, готовыми защищать своё убежище. И в этот самый момент, когда в зале впервые за весь день наступило спокойствие, снаружи раздался оглушительный и нервный стук в главную дверь.
Тишина рухнула в одночасье. Стул опрокинулся. Кто-то вскрикнул. Охотник был у двери раньше, чем остальные успели вскочить. — Кто?! — его голос был тревожным и опасным.
— Пожар 38! Прокричал из-за двери Герхард!
И Бьёрн, услышав кодовую фразу, тут же распахнул засовы. В проём, заливая пол тёмными пятнами, ввалились три фигуры. Герхард. Его лицо было искажено напряжением и все в поту; было видно, что он весь путь тащил на себе Эйрика. Тот стонал, одна нога его была наскоро перебинтована и из-под повязки сочилась кровь. За ними, пятясь, впрыгнул Клаус, его одежда была кое-где разодрана, выдавая нелёгкий маршрут отступления, а в руке он сжимал меч, с которого на пол падали рубиновые капельки крови. — Быстро закрывай! — прокричал он Бьёрну.
Тот с силой захлопнул дверь и тут же принялся вгонять массивные засовы на место. — А Ларс? Где Ларс? Что с ним? — встретившись взглядами со своими товарищами, потребовал доклада командир.
— Они окружили его! Много! Он прикрывал отход. Мы не смогли… — печально опустил глаза Герхард.
А затем словно в ответ на его слова, снаружи, из гущи приближающейся темноты, донёсся протяжный, торжествующий волчий вой. За ним второй, третий, сливаясь в жуткий, многоголосый хор.
Атака началась.
Они обрушились на «Гнездо Вепря» с яростью урагана. В тяжелую дубовую дверь что-то огромное врезалось с такой силой, что засовы клацнули и жалобно заскрипели, а со старых стен осыпалась вековая штукатурка. Снаружи словно сталь по камню заскребли когти издавая мерзкий скрежет. Послышался утробный, гортанный рык, от которого в сердцах людей зашевелился страх. Решетки на окнах задрожали под ударами мохнатых лап, а стекла со взрывом и треском посыпались внутрь, ложась россыпью из маленьких осколков на бетонный пол. В проемах замелькали клыкастые пасти и когти, вырывающиеся из темноты.
— К окнам! — скомандовал Бьёрн.
Ульрих со своими людьми, действуя слаженно и четко, бросился к проемам. В их действиях чувствовалась имперская выучка. Воздух наполнился звоном стали, громкими криками и чавкающим звуком режущегося мяса. Мечи рубили и кололи конечности, вырывающиеся из тьмы. Охранник Ленц, отрубивший косматую лапу, получил ответный взмах когтей — ему распороло предплечье. Второй, Ганс, отбивая атаку у следующего окна, с криком отшатнулся, получив страшный удар по плечу.
— Держаться! — прогремел голос Бьёрна, но его взгляд был прикован к двери. Дерево трещало по швам, и доски вот-вот грозили вывернуться наружу. — Она не выдержит!
Он рванулся вперед, перевернул стол, за которым они только что ужинали, — на пол посыпалась посуда, — и всей своей двухметровой массой впечатал его в дверь, упершись в древесину, ощущая, как она вибрирует под чудовищным напором. — Доски! Подпереть! Всем, что есть! — закричал он через плечо.
Вильгельм и Готтфрид бросились выполнять приказ, прилаживая к столу оставшиеся балки и вбивая их в пол. В это время Клаус, отступив в тень, достал из заплечного рюкзака свой складной арбалет и начал вести огонь на поражение. Хорошо смазанный и отлаженный механизм щелкал с холодной точностью. Болты с серебряными наконечниками со свистом рассекали воздух, впивались в желтые глаза и раскрытые пасти, мелькавшие в оконных проемах. Каждый его выстрел сопровождал сдавленный собачий визг боли. Серебро жгло плоть оборотней, заставляя их отскакивать от окон.
Герхард аккуратно положил Эйрика и присоединился к бою, не подпуская оборотней слишком близко, со стороны Клауса. Ингрид, пригнувшись, перебегала от одного раненого к другому. Используя бинты, нарезанные Германом и братом Теодорихом из госпитального угла, она наложила тугую повязку на руку Ленца, шипящего от боли, и вправила плечо Гансу под его же сдавленный стон. Воздух стал густым и тяжелым, пахнущим потом, кровью и страхом.
Атака закончилась так же внезапно, как и началась, натиск ослаб. Последний отчаянный рык за дверью, несколько отдалившихся ударов, и наступила звенящая, неестественная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием защитников. Они отбились.
Люди, обливаясь потом, с трясущимися от адреналина руками, смотрели друг на друга, не веря, что первая схватка позади и они все целы. Корчма устояла.
— Раненые? — первым нарушил тишину Бьёрн, всё еще не отходя от двери.
— Пустяки, командир, — скрипя зубами и сжимая свою перевязанную руку, проговорил Ленц. Ганс молча кивнул, бледный, но держащийся.
— Они отошли, — доложил Клаус, бесшумно появившись у одного из окон и всматриваясь в непроглядную тьму. — Но ненадолго. Сейчас снова попрут.
Бьёрн медленно отошел от двери. В голове не укладывалось… «Стая? Целая стая?» Его взгляд скользнул по изможденным, но решительным лицам. Первое испытание было пройдено. Но все они интуитивно понимали, что это был лишь первый прилив волны. И этот прилив повторился, обрушившись с утроенной силой. С новой яростью затрещала дверь, а у окон снова замелькали тени.
— Не подходить близко! Рубить из глубины зала! — скомандовал Бьёрн, но его слова потонули в общем хаосе битвы.
Именно в этот момент купцы, Готтфрид и Конрад, поддавшись суматохе боя, совершили роковую ошибку. Пытаясь лучше разглядеть, что творится снаружи, они на шаг приблизились к одному из окон. И этого оказалось достаточно. Из темноты, словно стальные пружины, выбросились две мохнатые лапы. Когти впились в плечи Готтфрида, прежде чем он успел что-либо вскрикнуть, и могучее рычащее тело рвануло его на себя, выдернув через решетку вместе с обломками рамы и клочьями плоти. Конрад, застывший в шоке от увиденного, получил удар по голове, размозживший череп, и безжизненно рухнул. Всё произошло так быстро, что никто даже не успел среагировать.
— Нет! Господи, нет! — завопил брат Теодорих, отшатываясь от окна, с неистовством осеняя себя дрожащей рукой знамением. — Это кара! Кара господня за грехи наши! Мы все умрем здесь, в этой проклятой обители греха! Плоть… О, Свет! Истинный свет! они убили их! — Его голос сорвался в истерическую молитву, перемешанную с рыданиями. Он упал на колени, закрывая лицо руками, и его тело сотрясали конвульсии.
И тут, словно поддавшись всеобщему безумию, молодой Герман фон Ауэ, до этого трусливо жавшийся в углу, внезапно воспрял духом. Возможно, вид крови и смерть купцов вскружили ему голову, пробудив что-то в его крови предков-воителей, о которых он только читал в книгах и которыми так гордился.
— На! Получи. Мерзкое отродье! — с театральным криком он выхватил свою тонкую шпагу и сделал нелепый, но эффектный выпад к соседнему окну, целясь в мелькнувшую во тьме тень. Это действие стало для него последним. Из темноты, словно бич, метнулась лапища размером с лопату. Удар был столь стремителен и мощен, что голова аристократа с напудренным париком просто исчезла с его плеч, превратившись в кровавый туман. Безголовое тело постояло секунду, затем медленно осело на пол.
— ГОСПОДИН! — закричал слуга Хьюго и в отчаянии бросился к телу. Но тварь уже проламывала решетку. Вторая лапа впилась когтями в грудь старика-слуги, и он был вытянут наружу с коротким, обрывающимся визгом. Его тело было утащено во тьму и оттуда послышался победный звериный вой.
Оборотни тут же попытались расширить образовавшуюся брешь. Одна из тварей прыгнула и вцепившись в решетку могучими лапами начала интенсивное ее раскачивать. Метал скрипел и стонал под напором и в конце концов не выдержал и сломался. Решетка начала отходить, открывая всё шире оконную щель. И вот в образовавшийся брешь уже протиснулась мохнатая голова с горящими ненавистью глазами. Понимая, что оборона сейчас вот-вот будет прорвана, Бьёрн метнулся к твари. И двумя размашистыми ударами своего молота сломал сначала лапу, а затем размозжил голову одной из тварей. Удивительно, но хищник был еще жив, но оказавшийся рядом Герхард, шагнув вперёд, ювелирно ткнул мечом в область сердца добил его. На мгновение проём был очищен.
— Назад! Все назад! Отойдите от окон! — проревел Бьёрн, занимая место погибших, его спина была прямой, а взгляд — смертоносным.
Корчма превратилась в бойню, с настоящей, невымышленной смертью, которая только что забрала четыре жизни всего за несколько секунд.
Твари снова отхлынули, оставив одного из своих висеть на прутьях вырванной с мясом оконной решетке, но в наступившем затишье не было и намека на отступление. Это была перегруппировка, зловещая и неспокойная.
Объект: «Альфа». Отчет №50.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Объект задает вопросы. Стандартные протоколы дезинформации не работают.
Его восприятие и интуиция обострены до сверхъестественного уровня.
Он чувствует ложь.
Из Архива лаборатории XY13
Глава 6
Объект: «Альфа». Отчет №55.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Объект демонстрирует признаки лидерства. Подопытные животные в соседних клетках проявляют к нему несвойственное почтение и подчинение. Возможно, мы создали не просто солдата. Мы создали новый вид хищника, стоящего на вершине пищевой цепи.
Из Архива лаборатории XY13
Клаус, не отрываясь, всматривался в густую тьму за окном. Его пальцы не выпускали арбалет и слегка подрагивали, сказывалось боевое возбуждение.
— Движение, — коротко бросил он и, поймав мелькнувшую тень, нажал на спуск. Трос щёлкнул, болт с серебряным наконечником улетел в ночь, но лишь звякнул о камень где-то вдали.
— Дерьмо! — выругался Клаус.
Он быстро взвёл механизм снова, поймал другую цель — и снова промах. Выстрел был точным, но тварь в последний момент отпрыгнула, будто зная куда прилетит болт. Снова выстрел и опять всё повторилось с тем же результатом.
— Клаус, прекрати, — голос Бьёрна прозвучал негромко, но со стальной, приказной ноткой. Он сам наблюдал за происходящим в щель между досок, тяжело дыша после схватки. Облачко пара вырывалось из его рта в холодный, ночной воздух — Они выманивают у тебя боеприпасы.
— Да как такое возможно? — не повернувшись, прошипел Клаус, его обычно бесстрастное лицо исказило раздражение.
— Я сам не понимаю, но верю своим глазам. Они сознательно держат дистанцию. Вынуждают тебя стрелять на пределе и промахиваться.
Клаус понял, что командир прав и с неохотой опустил арбалет.
Бьёрн отступил от окна и направился к Ингрид. Он шел и мысли роились в его голове, а глаза оценивали обстановку. «Как такое могло произойти? Целая стая мыслящих, способных быстро обучаться хищников, действующих сообща… С таким не то что отряд Бьёрна — с таким, пожалуй, никто в ордене не сталкивался». — Он посмотрел в сторону.
В углу, за стойкой, брат Теодорих непрестанно бормотал молитвы, но они давно превратились в невнятное подвывание. От него тянуло резким запахом мочи — страх окончательно сломал его, и он, обоссавшись, забился в самый дальний угол, где до этого трясся Герман фон Ауэ вместе со слугой.
«А что, если это изначально не было никакой случайностью? Что если оборотень не бежал, а заманивал их сюда, но для чего? Для чего тогда эти атаки? Нас как будто специально сюда загнали и для чего-то держат. Всё как-то слишком сложно и запутано?»
Подойдя к стойке, воин заметил, как Вильгельм, сидя на полу, прижимал к себе плачущую Астрид. Лицо парня было белым, как больничная простыня, а желваки напряжены. К его чести, несмотря на весь тот кошмар, что тут происходил, он держался. Охотник, несколько раз в своей жизни сталкивался с таким типом людей, которые кажутся со стороны невзрачными и даже готовыми при первой опасности побежать, но в критический момент находят в себе силы перешагнуть свой страх и стать опорой для других. Юноша как раз был из этой породы. Редкость. Он украдкой сжимал одной рукой рукоять отцовского топора. Второй же успокаивающе гладил Астрид по волосам.
«Из него может получиться отличный рекрут... Я что-то упустил… Что-то важное …»
Ингрид, склонившись над Эйриком, меняла ему повязку на ноге. Разведчик был бледен, его дыхание стало хриплым и прерывистым.
— Рана серьезнее, чем я думала, — тихо сказала она Бьёрну. — Он потерял слишком много крови.
Несмотря на это, Эйрик, стиснув зубы от боли, по-прежнему сжимал в руках тот самый хитроумный механизм, который собирал ещё в лагере. Его пальцы машинально скользили по металлическим деталям, будто в этой работе он искал спасение от страшной реальности. В какой-то момент, когда Бьёрн отвернулся, он, с силой сжав механизм, передал его Ингрид, прошептав что-то ей на ухо.
«Пес. Как отвлекающий маневр. Затем раненый Отто. Стоп. Отто! Что там Ингрид говорила».
Охотник повернул голову и посмотрел в сторону, где держал оборону Ульрих. Он сидел со своими людьми — Ленцом и Гансом. Они молча перевязывали свои раны. Никто из них не говорил ни слова.
«Укус… Синие глаза… Остановившееся кровотечение…» В голове у Бьёрна всё сложилось в чудовищную картину. Они ошибались. Все они, охотники Цитадель, все эти годы ошибались… Думая, что имели дело со сломленными, одичавшими созданиями, созданными во времена древней эпохи. И не замечали тот факт, что есть источник. Тот, кто может производить себе подобных. Тот который может их организовать. Другой. Тот, кто не просто кусал. Он обращал. Раненый Отто…Неестественная рана… «ТИР! МАРТА! ОДНИ НА ВЕРХУ С НИМ!» — мысли закружились в голове у Бьёрна, превращаясь в один большой водоворот. Одно было ясно нужно спешить.
— Ульрих. Командование на тебе. Если снова попрут, держите оборону любой ценой. Клаус, Герхард за мной! Схватив свой молот, он со скоростью гепарда устремился на второй этаж. Охотники последовали за ним.
— ТИР!!! — кричал воин, пробегая по коридору. В этот момент дверь вылетела наружу, отбросив его к стене. На полу с перегрызенным горлом валялась Марта, а рядом лежал Тир, зажимая рваную рану на груди и выставив вперед свой топор. Существо, которое некогда было хозяином таверны, а теперь больше походило на смесь человека и волка, в ярости кинулось на Бьёрна.
Удар пришёлся по кожаной куртке, смягчив его, но инерция отбросила Бьёрна к стене. Прежде чем перевоплотившийся Отто смог добить его, из полумрака коридора коротко щёлкнул тетивой арбалет Клауса. Болт со свистом вонзился в плечо твари, и та, взвыв от боли и ярости, развернулась к новой угрозе.
Этой секунды хватило. Охотник, оттолкнувшись от стены, с рёвом обрушил на предплечье чудовища град ударов своего молота. Кость хрустнула. Ряд ударов, ещё более мощный чем первые, пришёлся на пораженное болтом плечо, практически превращая искалеченную конечность в бесполезный отросток плоти, безвольно висящий вдоль тела.
— Есть! — не крикнул, а прошипел Бьёрн, бросая взгляд на Тира. Тот, истекая кровью, поднялся и кивнул. Они поняли друг друга без слов и начали методично оттеснять чудовище к комнате, где лежала растерзанная Марта.
С улицы послышался вой, а затем тяжелые шаги по крыше. Сзади Тира с оглушительным треском обрушилась часть потолка. И из образовавшегося проёма, осыпая всё вокруг щепками и пылью, посыпались мохнатые тени. Оборотни прорвались через крышу, отрезая их с тыла. Единственный путь к отступлению теперь был через коридор, в котором всё еще находился обратившийся Отто и где, упираясь спинами в стену, стояли Клаус с Герхардом. Именно за их спинами маячила спасительная узкая лестница, ведущая вниз, к остальным.
Ситуация стала катастрофической: спереди — искалеченный, но от того не менее опасный Отто, сзади — стая, валящаяся через пролом с потолка. Они оказались в западне.
— Вперед! Прорываемся через него! К лестнице! — проревел Бьёрн так громко, что его крик заглушил вой оборотней.
Они с Тиром, словно единый организм, ринулись вперёд, на звероподобную тварь Тот, лишённый одной конечности, не мог парировать вихрь атак с двух сторон. Молот Бьёрна и топор Тира работали в унисон, оттесняя чудовище. Ещё немного — и проход к своим был бы свободен.
Однако в последний момент, когда до Клауса и Герхарда оставалось каких-то два шага, Отто извернулся, сделал отчаянный выпад и его когтистая лапа, проскочив под защиту Тира, впилась в него, пробив плечо. Раненый воин вскрикнул, не удержав равновесия, и чудовище, со всей силы швырнуло его прямо под ноги оборотням, в дальнем конце коридора.
— Командир, уходи! — крик Тира прозвучал как приказ.
Воин хотел было броситься за ним, но опытный Герхард остановил его, покачав головой.
— Уходим командир! Он дает нам Шанс! Не будем обесценивать его жертву.
Бьёрн с неохотой признал правоту слов Герхарда, и они с тяжелым сердцем отступили.
Тир сражался. Поднявшись, он всадил топор в шею ближайшему ликантропу, отшатнулся, приняв на себя удар когтей, и снова рубанул. Это был его последний бой, смелый и отчаянный, Он встал непреодолимой стеной, которая на драгоценные минуты загородила проход стае.
Этих минут хватило. Бьёрн, Клаус и Герхард, отскакивая, рванули к лестнице. Захлопнув за собой тяжёлую дверь, они услышали, как за ней рычание и звуки борьбы сменились победным рёвом стаи и жутким чавканьем. Отряд отступил, но лишь для того, чтобы попасть в еще более ожесточенное сражение.
Едва забаррикадировав дверь и наскоро подперев её обломками мебели, трое охотников ринулись вниз, на звуки боя. Положение дел было критическим.
Ульрих, отчаянно сражался, на его левом боку четко отпечатались следы укуса. Из открытой раны медленно текла кровь, но он всё ещё стоял, отбиваясь от наседающей на него твари; его удары стали тяжёлыми и медленными. И лишь неумолимая жажда к жизни удерживала его на ногах. Тела Ганса и Ленца лежали рядом в лужах собственной крови — один со вспоротым горлом, второй с развороченной грудной клеткой. Рядом, у стены, лежало бездыханное тело Эйрика. Судя по всему, он скончался от кровопотери. Его глаза были закрыты, а руки сложены на груди. Должно быть это Ингрид оказала последние почести павшему товарищу. Вильгельм, с искажённым от страха и отчаяния лицом, сражался как одержимый. Он сорвал со стены старое имперское знамя и использовал его как копьё, яростно коля в проём окна, где всё ещё висело тело убитого оборотня, не позволяя другим тварям расширить брешь.
Ингрид, прижимая к себе рыдающую Астрид, сидела на полу, пытаясь хоть как-то укрыть девушку от того ужаса, который происходил вокруг. Её собственное лицо было серым и застывшим, было видно, насколько ей страшно, однако ее руки крепко держали дрожащие плечи Астрид. Рыдания девушки и истеричные вопли брата Теодориха, забившегося в самый тёмный угол, сливались в один жуткий хор отчаяния.
— Клаус, Герхард. К окну! — скомандовал Бьёрн, мгновенно оценив обстановку, и они бросились на подмогу Вильгельму. Клаус, экономя каждый болт, стрелял с убийственной точностью, а Герхард длинным мечом отсекал слишком близко подбирающиеся лапы.
Бьёрн же рванулся к Ульриху. Видя, что тот вот-вот падёт, он схватил из камина котел с кипящей водой, поставленный туда Теодорихом и плеснул кипяток в одного из монстров. Тварь взвизгнула и завыла от боли. Затем подхватил огромное, пылающее полено и с размаху вонзил его горящий конец прямо в разинутую пасть оборотня, наседающего на раненого охранника. Плоть зашипела, запахло горелым мясом и паленой шерстью. Чудовище, заскулив, отпрянуло, дав Ульриху драгоценные секунды передышки.
Люди держались из последних сил, казалось, ещё немного — и последняя защита рухнет.
И в этот момент раздался жуткий вой.
Объект: «Альфа». Отчет №59.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Инфекционный потенциал. Объект укусил техника во время забора крови. Техник скончался. Вскрытие показало начало неконтролируемой клеточной мутации, идентичной ранним стадиям трансформации у сержанта Л. Вывод: штамм «Волк-1» контагиозен.
Протоколы биобезопасности ужесточены до максимального уровня.
Из Архива лаборатории XY13
Глава 7
Объект: «Альфа». Отчет №61.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Зафиксирована аномальная острота слуха. Объект точно повторил детали моего разговора с техником о содержании файла. Разговор велся в смежном помещении при закрытой герметичной двери на пониженных тонах. Его слух теперь способен улавливать частоты и громкость, недоступные человеческому уху. Чувства продолжают обостряться.
Из Архива лаборатории XY13
Он был иным. Низким, леденящим душу, полным древней, неоспоримой власти. Этот звук пробирал до костей, ворошил самые глубинные и первобытные инстинкты самосохранения. На мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина, и даже оборотни за окнами притихли.
А затем массивная, укреплённая столом и досками входная дверь с грохотом вылетела из косяка, оставив голый дверной проем, как будто ее там никогда и не существовало. В облаке щепок и пыли возникла огромная, белая фигура.
Зверь был выше любого оборотня, которого Бьёрн видел ранее. Его шерсть была цвета грязного снега, а глаза горели холодным, разумным голубым огнём. Клыки размером с человеческий палец торчали из огромной слюнявой пасти. Он медленно шагнул в помещение, и остальные оборотни последовали за ним, двигаясь вдоль стен. Так входит монарх со своей свитой. Хищник. Альфа — хищник. Люди инстинктивно попятились к барной стойке изготовившись к последнему бою.
Лишь священник остался скулить в своем обоссанном углу.
Смерть пришла за братом Теодорихом без ярости, с почти что скучающим презрением. Один из оборотней, проходя мимо него, даже не замедлил шага. Мохнатая лапа на мгновение метнулась в сторону, и жалкий вскрик священника оборвался вместе с его сломанной от удара шеей.
Альфа пристально смотрел на отступающих, не издавая ни звука, а затем развернулся и медленно направился к выбитому дверному проёму. Его свита расступилась. Казалось, что Альфа зверь пришёл лишь для того, чтобы засвидетельствовать их кончину, а всё остальное происходящее здесь ему не интересно.
В ту же секунду, едва его очертания скрылись в начинающем светлеть небе, стая сорвалась с места. Тишина взорвалась яростью схватки.
— Ульрих! — крикнул Бьёрн, но было поздно. Трое тварей набросились на раненого воина. Когти впились в него, отрывая от группы, и оттащили к стене. Короткая, ужасающая борьба, и его тело было разорвано на части.
Герхард, мастерски фехтуя, пытался прикрыть отступающих Вильгельма и Клауса. Он колол и рубил, уложив одного точным ударом в открытую пасть и отрубив лапу другому, но его взяли числом. Меч вырвали из рук, и через мгновение он исчез под грудой мохнатых тел.
К Бьёрну засевшему за массивной стойкой, невозможно было подступиться. Он стал последним очагом обороны, а когда к нему присоединился Клаус, их сопротивление стало еще отчаяннее. Каждая тварь, пытавшаяся перемахнуть через стойку или обойти, натыкалась на сокрушительный удар молотом или на точный удар меча. Они сражались, как настоящие воины Цитадели, островок отчаянного сопротивления в бушующем море когтей и зубов.
— ВСЕ НА ПОЛ! ЗА СТОЙКУ! — внезапно пронзительно прокричала Ингрид.
Её голос, кристально чистый и звонкий, словно звон бьющегося хрусталя, прозвучал на другой волне, которую могли слышать только люди и перекрыл грохот боя. Бьёрн инстинктивно рванул Клауса вниз. Вильгельм и Астрид рухнули вслед за ними. Ингрид, доставшая из сумки тот самый хитрый механизм, который ей передал Эйрик перед смертью, с силой выдернула чеку и швырнула его в центр зала, в самую гущу наступающей на них стаи.
Последовала ослепительная вспышка и оглушительный, давящий удар по барабанным перепонкам. Воздух загудел, и каменная постройка содрогнулась, прикрывая их от адского вихря, наполненного свистом сотен разлетающихся во все стороны посеребрённых шариков.
Наступила оглушенная тишина. Глубокая и звенящая.
В ушах стоял звон. Бьёрн первым поднял голову. Звуки медленно возвращались в мир. Он, прищуриваясь от оседающей пыли, осмотрел зал. Там, где секунду назад кипела схватка, теперь была скотобойня. Оборотни, бывшие в эпицентре, были буквально разорваны и изрешечены, их тела превратились в кошмарное месиво. Те, кого задело краем взрыва, бились в предсмертной агонии, словно оглушённая рыба на берегу. Серебро, нанесенное на шары, слезало и проникало в кровь разъедая их изнутри, причиняя страшные муки.
«Так вот на что тратил свое жалование Эйрик. Он подарил нам шанс! Единственный и последний.» — понял Бьёрн.
— Прорываемся! ВСЕ ВПЕРЁД! — он рванулся, с силой подхватывая под руку Ингрид. И они побежали. Сначала покачиваясь, а затем всё более уверено, сквозь дым, кровь и предсмертные хрипы, к разбитому входу.
Они вывалились из прокопчённого ада «Гнезда Вепря» в ледяную, предрассветную мглу. Бьёрн, не разбирая дороги, бежал впереди, его могучее тело и молот, залитый кровью и сажей, расчищали путь сквозь частокол деревьев, сбивая мешавшие сухие ветки. За ним, спотыкаясь о корни и хватая ртом холодный, колючий воздух, неслась Ингрид. Рядом, как тень, двигался Клаус, его обычно бесстрастное лицо было искажено гримасой предельной усталости, было видно, что даже ему было тяжело и силы заканчивались. Замыкали Вильгельм и Астрид, которые постоянно спотыкались и падали, сильно тормозя отряд.
Вырвавшись на опушку, где они оставили лошадей, люди замерли. Картина была ясна и безмолвна. Их скакуны лежали в неестественных позах, их бока были вспороты, а гривы слиплись от запекшейся крови. Пахло смертью и кишками.
Сбежать не получится, — хрипло констатировал Бьёрн, и в его голосе впервые за всю ночь прозвучала усталая безнадёга. Но она длилась лишь мгновение.
— Что? Что это за белый монстр? — отдышавшись, начала говорить Ингрид. — Я никогда не видела таких огромных и сильных особей.
— Я тоже. Он другой. Я думаю, он и есть источник. Прародитель, — тяжело дыша, ответил Бьёрн.
— Это полностью изменит представление Цитадели о первопричинах появления оборотней в нашем мире. Осталось только выжить, чтобы сообщить об этом. Подытожил Клаус.
— Это ты точно подметил, — сказал Бьёрн.
— Что будем делать, командир? — с надеждой спросил Клаус.
Охотник, осмотрев отряд и оценив ситуацию, лихорадочно искал выход. «Убежать не получится. Астрид и Вильгельм не смогут держать их темп. Что остаётся? Разделиться. А дальше? Отвлечь на себя увести стаю за собой, в надежде, что они за ними не погонятся, предпочтя охотников как более приоритетную цель. Куда? В голове мелькнула мысль. Засада. И Бьёрн зацепился за нее. Вряд ли Герхард и Эйрик сняли ловушки и разрядили засаду. Шансы выбраться были призрачны, но что им оставалось делать?!» — Он с горечью вспомнил павших товарищей, однако времени горевать не было.
Он подошел к Вильгельму и, встав напротив него, озвучил свой план. Вильгельм хмурился и нервно мотал головой. Однако спорить с Бьёрном было бессмысленно, и в конце концов, он кивнул и взял Астрид за руку.
— И запомни, идите строго на запад. Как только доберешься до Цитадели, покажешь им это. — С этими словами он вложил в его руку инсигнию. — Тогда вам дадут кров и защиту. Расскажешь им обо всём, что здесь произошло. Вильгельм — это очень важно. Наверное, самое важное, что ты мог совершить в своей жизни. А теперь идите, мы отвлечем их на себя. Клаус Ингрид Бегом. К засаде!»
Они рванули в чащу, туда, где должны были быть подготовленные позиции. По дороге, в кустах, Клаус наткнулся на жуткую находку — поцарапанный лук Ларса и разбитый колчан с рассыпавшимися стрелами. Клаус, не говоря ни слова, лишь сжал челюсти и, подобрав оружие, двинулся дальше.
Светало. Ночь отступала, но её чёрная пелена цеплялась за землю. И из этой пелены, сзади, донёсся знакомый, ненавистный вой. Стая оправилась от взрыва и начала погоню. Вой нарастал, приближаясь.
«Быстрее!» — бросил Бьёрн, уже видя впереди знакомый участок леса — то самое место, где Эйрик и Герхард готовили засаду.
Они влетели на небольшую поляну, и Бьёрн резко остановился, заставив чуть ли не столкнуться с ним остальных. Он замер, его ноздри расширились, втягивая воздух. Он почуял неладное. Тишина. Слишком уж мёртвая тишина. Ни щебета птиц, ни привычного фона леса.
И тут из-за ствола многовекового кедра, словно из самой тени, вышел он. Тот самый незнакомец в тёмном плаще, что сидел в дальнем углу корчмы. Его лицо по-прежнему скрывал капюшон. Но сейчас Бьёрн отчетливо чувствовал угрозу, исходящую от него.
— Не думал, что вы сможете вырваться из моей ловушки. Удивили. — Закончив фразу, он скинул капюшон, и глазам выживших в предрассветных сумерках предстал мужчина с длинными темными волосами тронутых проседью, которые были слегка волнисты и ниспадали на плечи. Его лицо с темными выразительными бровями, правильными чертами, прямым носом, четко очерченными скулами и губами, выражало серьезность и задумчивость. Во взгляде светло-голубых глаз можно было увидеть решимость и глубину бездонного ледяного озера.
— Кто ты? — стараясь не показывать своего волнения, спросил Бьёрн. — Я раньше никогда не встречал подобных тебе...
— И не встретишь, — спокойно ответил незнакомец. — Его глаза холодно изучали Бьёрна с легким любопытством.
— Я первый. И, возможно, единственный в своем роде.
— Это ты создаешь оборотней? — присоединилась к беседе Ингрид, с ходу поняв замысел Бьёрна отвлечь внимание хищника разговором. Пока они говорили, Клаус, словно дым, начал смещаться вправо, растворяясь в предрассветных тенях подлеска.
Альфа повернул к ней голову, и на его идеальных чертах мелькнуло некое раздражение.
— Создаю? — Он произнес слово с оттенком брезгливости.
— Нет. Я... даю шанс обреченным.
— Шанс? — не отступал Бьёрн, краем глаза отмечая, что Клаус уже почти скрылся из виду.
— Ты превращаешь людей в монстров. Это твой так называемый «шанс»?!
— Я даю жизнь там, где её не должно быть! — и голос Альфы прорезала звериная нотка. Он сделал шаг вперёд.
— Прокажённые, гниющие заживо от болезней, от которых ваши лекари отворачивают свой нос, предлагая лишь яд, чтобы прекратить мучения... Раненые, которых вы бросаете умирать в канавах... Я даю им силу. Силу жить.
— Жить? — Ингрид сглотнула.
— Мы видели, как они «живут». Они теряют себя, свой разум. Превращаясь в зверей, теряя остатки человечности.
— Такова цена, — невозмутимо парировал Альфа.
— Да, не все могут усмирить голос зверя внутри. Слабые волей и духом... ломаются. И тогда такие как вы приходят и добивают их, как бешеных псов. В его голосе послышалось рычание. — Он снова посмотрел на Бьёрна, и в его глазах блеснули льдинки.
— Но те, кто по-настоящему силён. Кто борется и сражается, они остаются со мной. И становятся моей семьёй. Они мои дети. И я устал терять их из-за вас. Вы! Охотники из Цитадели не делаете различий между ними. Всегда беря их числом, загоняя по одному, не давая и шанса на спасение. Какого это оказаться на их месте? Почувствовать всё то, что переживали они? — Он торжествующе оскалился.
Бьёрн с Ингрид замолчали, воспоминания о минувшей ночи и о тяжелых потерях тяжким грузом обрушились на них.
И тут Бьёрн понял, что вой, доносившийся от стаи, стих. Он повернул голову и осмотрелся.
Из леса, из-за деревьев, на опушку выходили люди. Десятки людей. Мужчины, женщины. Разных возрастов. Большинство абсолютно голые, некоторые в лохмотьях одежды. Их тела белели в предрассветном зареве, как мраморные изваяния. Они двигались, бесшумно абсолютно не чувствуя холода морозного утра, глаза были пристально устремлены на Альфу, полные невыразимой преданности и покорности. На многих из этих тел Бьёрн увидел страшные отметины — свежие, воспалённые раны, усеянные крошечными шариками. Было видно, какую они доставляют боль, но казалось, что в присутствии Альфы никто не обращает на это внимание. Это были те, кто выжил после устройства Эйрика. Они стояли, враждебно смотря на них, едва сдерживая агрессию. Но как будто подчиняясь невидимому приказу Альфы держались на расстоянии.
— Твоя семья? — голос Бьёрна прозвучал резко, как удар камня о камень. Он повернулся обратно к Альфе, и в его глазах не осталось ничего, кроме лютой ненависти.
— Ты показываешь мне этих... тварей, — обвел он рукой стоящих вокруг, — называя их своими детьми, надеясь на что? На жалость!? А как же те, кого они растерзали. Деревни, вырезанные под корень. Дети, которых твои «спасённые» утащили в ночь. Твоё милосердие, — Бьёрн выплюнул это слово, смачно сплюнув на землю, оплачено реками крови невинно убиенных. Ты не даруешь жизнь. Ты плодишь монстров. Ты — враг человечества. И никакие сладкие речи этого не изменят.
Тень досады и гнева скользнула по лицу Альфы. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот миг из чащи, сбоку, прозвучал короткий, резкий и тихий щелчок тетивы. Клаус не стал ждать исхода спора. Стрела погибшего Ларса, с серебряным наконечником, призванная пронзить сердце Альфы, вылетела с беззвучной смертоносной скоростью, но Альфы уже не было на том месте. Он двигался с такой нечеловеческой быстротой, что превратился в размытое пятно. Человеческий глаз не поспевал за ним. Стрела просвистела впустую, вонзившись в ствол дерева.
Объект: «Альфа». Отчет №67.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Физиологические показатели продолжают стабильно расти. Мышечная плотность увеличилась еще на 5%, скорость регенерации превысила базовый человеческий уровень в 8 раз. При этом объект демонстрирует полный контроль над агрессией во время плановых осмотров. Создается обманчивое впечатление полной управляемости. Однако расшифровка ЭЭГ показывает постоянную высокоамплитудную активность в лимбической системе — скрытая, сдерживаемая ярость.]
Командование требует ускорить работы по созданию первого подразделения. Новые подопытные на основе усовершенствованной формулы демонстрируют рост силы и агрессии, но нестабильны. Большинство не могут вернуться в человеческую форму после первой трансформации, оставаясь зверями.
«Альфа» по-прежнему единственный, кто сохраняет контроль и стабильность.
Из Архива лаборатории XY13
Глава 8
Объект: «Альфа». Отчет №73.
Дата: [ЗАЧЕРКНУТО]
Нападение на комплекс. Внутренний периметр. Воют сирены. Активирован. Протокол «Стирание». Я должен уничтожить все данные. Но я не могу. Это величайшее научное достижение. Я скопировал ядро исследований на портативный носитель. Возможно, однажды эти данные станут трамплином для эволюции человечества.
ВЗЛОМ СИСТЕМ БЕЗОПАСНОСТИ.
(Запись с аудио лога)
Голос д-ра Эмерсона: они целенаправленно выводят из строя питание! Охрана, ко мне!
Звуки взрывов, автоматической стрельбы.
Голос: они прорываются в блок «Дельта»!
(Запись с камеры содержания «Альфа»)
Испытуемый «Альфа» встает. Прислушивается к стрельбе. Происходит трансформация
Дверь его камеры внезапно открывается. Аварийный протокол деактивирован.
Из Архива лаборатории XY13
Больше не было ни споров, ни разговоров. Осталось только действие. Воздух наполнился звуками, трущихся друг о друга, деформирующихся костей и рвущейся на части плоти. Гигантский белый зверь, возник там, где несколько секунд назад стоял человек. А затем он сделал один молниеносный прыжок через поляну к стрелку.
Клаус, несмотря на все свои умения, ничего не успел сделать… Лишь инстинктивно подняв руки в защитном жесте. Который уже не имел никакого значения. Огромные лапы с длинными когтями, острее хирургической стали, вонзились в его грудь и одним чудовищным рывком — разорвали надвое. Не было ни крика, ни предсмертного хрипа. Только ужасающий звук рвущегося мяса и ломающихся рёбер. С таким звуком разламывают куриные кости за столом. А затем раздался хлюп выпавших внутренностей и две симметричные половинки тела рухнули на землю, заливая пожухлую траву алым.
Альфа стоя над дымящимися останками, а затем повернул свою морду к Бьёрну. Его голубые глаза, всё такие же ясные и разумные, сияли на морде хищника холодным, безразличным огнём. В них не было злобы. Была лишь простая, неоспоримая истина хищника. «Теперь ты добыча, а я охотник!»
Увидев, с какой чудовищной легкостью Альфа разорвал Клауса, Бьёрн закричал. В его крике смешались вся ярость, боль и отчаяние прошедшей ночи. Он вспомнил всех, кого потерял: Тира, героически пожертвовавшего собой; Герхарда, сражавшегося до последнего и исчезнувшего под грудой мохнатых тел; Эйрика, истекавшего кровью у стены, но давшего им шанс на спасение. Ларса. И вот сейчас — Клауса.
Больше он не думал, а существовал лишь как орудие мести. Воин побежал и его молот просвистел в воздухе, описывая смертельную дугу, направленную прямо в висок снежного чудовища.
Альфа спокойно встретил атаку, не став уклоняться, а выставив вперед блок собственной лапы. Когти, звонко скользнув по металлу от навершия к рукояти, высекли сноп искр.
Стая, окружавшая поляну, замерла. Никто из них не вмешивался в личную схватку их прародителя. Они лишь наблюдали за поединком. Словно толпа римских плебеев за схваткой в Колизее.
Тем временем Ингрид, молча, с лицом, полным решимости, и желая помочь своему мужчине, делала то, чему ее учили и что подсказывали ей женские инстинкты. Бросившись к останкам Клауса, она подобрала перепачканный кровью лук Ларса. Ее замершие пальцы лихорадочно нащупали крепкую тетиву, а потом отыскали среди останков Клауса единственную оставшуюся стрелу.
Альфа атаковал, его когти вспороли бедро Бьёрна. Охотник стиснул зубы и перекатился, выставив перед собой молот, на который тут же обрушился мощный удар могучей лапы. Бьёрна теснили. Удар, еще удар. Он отступал под натиском первого оборотня и всё чаще Альфа находил бреши в его обороне. Он как будто играл с ним. Так кошка играет с пойманной мышкой, понимая свое полное превосходство над жертвой.
Бьёрн осел. На его теле не осталось живого места, всё оно было в гематомах и мелких порезах. Силы иссякали, подтачивая волю к сопротивлению.
Ингрид прицелилась, ее руки дрожали, однако взгляд был ясен и тверд. Выстрел!
Стрела прошла по касательной распоров Альфе подреберье. Тот вздрогнул, а затем метнувшись к Ингрид, наотмашь ударил ее.
Удар был страшен. Бьёрн услышал: глухой, мягкий звук, словно били по мешку с песком. Ее тело, легкое и хрупкое, отбросило, словно щепку. Она перевернулась в воздухе и бесформенным комком рухнула в густые заросли папоротника у подножия старой ели.
Крик "Ингрид!" застрял в горле Бьёрна, так и не родившись. Воздух вырвался из его легких свистящим, хриплым булькающим звуком. Мир схлопнулся, оставив лишь белую, режущую глаза пустоту, в которую провалилось всё, что имело для него значение. Он замер, смотря на тело женщины, в которой была заключена вся его жизнь. Прежний мир умер для него в тот же миг, что и она, оставив после себя лишь беззвёздный вакуум. Разум, державшийся до последнего, порвался на части, не осталось больше ничего, кроме инстинкта убивать.
Он бросился вперед, больше не заботясь о сохранении собственной жизни. Теперь это была не атака, а самоубийственный торнадо. Ведомый ослепляющей яростью, гневом и чувством утраты, Бьёрн был неудержим. Он парировал ответный удар, ушел от следующего и, вломившись в мертвую зону Альфы, всей массой по широкой дуге обрушил молот на ребра противника. Прозвучал глухой удар, словно по пустой бочке. И впервые за весь бой Альфа зарычал от боли и отшатнулся. Больше Бьёрн не парировал, не уворачивался. Молот обрушивался на Альфу снова и снова, проламывая плоть, ломая кости. Зверь, ошеломленный такой яростной атакой, пятился и отступал. Поймав момент, охотник изо всех сил всадил навершие молота в оскаленную пасть Альфы. Раздался смачный глухой удар, и один из длинных, похожих на кинжалы, клыков сломался и отлетел в сторону, оставляя после себя кровоточащую дыру.
Боль привела Альфу в чувство. Его голубые глаза вспыхнули злостью, и он прыгнул вперед, сбив Бьёрна с ног, прижал его лапами к земле, и его пасть сомкнулась на правом плече Бьёрна.
Бьёрн почувствовал, как зубы проходят сквозь кожу, мышцы: кроша и пережевывая ключицу. Он услышал хруст измельчаемых своих собственных костей, а потом — рвущий звук отделяемой плоти. Горячая боль пронзила его, затмив всё на свете. Он увидел, как его собственная рука, всё еще сжимающая рукоять молота, отделилась от тела, отлетела в сторону, и описав в воздухе кровавую дугу рухнула на землю.
Захлебываясь собственным криком, который не мог вырваться наружу, он начал проваливаться во тьму. Мир поплыл перед его глазами, сузившись до фигуры древнего чудовища, который, тяжело дыша, стоял над ним, и кровь Бьёрна алела на его белой морде. Послышался треск автоматных очередей... а затем наступила тишина и покой.
Запись с персонального микрофона д-ра Эмерсона)
Д-р Эмерсон: Удерживайте позицию! Не дайте ему…
Голос охранника: ЧТО ЭТО?!
Рык, звуки рвущейся плоти, крики.
Голос «Альфы» (искаженный): Свобода.
Глава 9
(Статическая запись с сервера)
Крики. Автоматные очереди. Смешались с рыком и предсмертными хрипами. Слышны выстрелы и в ответ — звуки когтей, рвущих металл и плоть. Он убивает всех подряд.
(Запись с камеры блока «Омега»)
Взлом двери. Фигура «Альфы» замирает на пороге. Он смотрит на камеру содержания «Омега». Раздается сокрушительный удар по стеклу. Треск. Записи с этого блока прекращаются.
Бьёрн плыл в пустоте, она была мягкой, теплой и обволакивающей. Он медленно парил сквозь нее. Кругом было темно, но эта темнота не была страшной, а скорее наоборот успокаивающей. Подобная темнота приходит к спящему спокойным сном человеку. Его тело стало будто невесомым, ушла тяжесть и напряжение мышц. Не было ни боли, ни чувства голода, не было ничего из того, что он раньше чувствовал. Ощущалась лишь облегчённость и умиротворение. А затем он увидел приближающийся свет и ощутил жгучую боль в груди. Сквозь тьму. Послышались приближающиеся голоса.
— Этот живой! Позовите старшего группы.
— Кто вы? — Ничего не понимая, мысленно спросил Бьёрн, но ему не ответили. Провал и снова нежные объятья пустоты.
Опять грудь обожгло. Снова голос.
— Эй! Эй. Не вздумай мне умирать. Держись Бьёрн. Введите адреналин.
«Бьёрн. Кто это?»
А затем пришла боль и синие глаза!
Бьёрн вынырнул из пустоты подобно человеку, резко всплывающему с глубины за порцией спасительного воздуха. Держите его! ДЕРЖИТЕ! Все тот же голос. Боль поразила сразу все тело. Казалось, его сжигают заживо.
НЕТ!!! Завопил Бьёрн. Каждый сантиметр, каждая клеточка его тела горела огнем. Он отчаянно метался из стороны в сторону, но что-то его крепко держало, не давая высвободиться. Он взвыл от боли и с удивлением услышал не человеческий, а звериный вой. Перед взором снова возникли синие глаза, холодные и ледяные они внимательно смотрели на него, началась агония. Все тело пылало. Было такое чувство, что горит сама кровь, а затем он снова провалился в пустоту.
— Разряд.
— Приходит в себя.
— Хорошо. Стабилизируйте кортикостероидами и следите за его состоянием.
В этот раз боли не было. А скорее наоборот. Бьёрн почувствовал прилив сил и ужасное почти звериное чувство голода. Он открыл глаза и осмотрелся.
Он лежал на столе. В небольшом, но чистом помещении. Над ним горела режущая своим светом глаза яркая светодиодная лампа. Вокруг стояло сложное медицинское оборудование. Чей гудящий и пищащий звук начинал раздражать. Странно он почувствовал, как будто его чувства стали острее. Принюхавшись, он почувствовал запах препаратов, которые ему вводили, ощутил их послевкусие во рту. Бьёрн попытался встать, но обнаружил, что он скован и привязан крепкими кожаными ремнями к столу. Он попытался высвободиться, но они прочно держали его. Пациент пришел в сознание. Прозвучал электронный голос, откуда-то сверху и охотник услышал, как по коридору суетливо засеменили шаги. Пневматическая дверь в помещение открылась и внутрь зашел невысокий, сутулый человек в белом халате с большими очками на круглом лице.
— Здравствуй Бьерн. — Поприветствовал его человек. — Хорошо, что ты все еще с нами.
Из-за бьющего в глаза света воин не сразу понял кто с ним говорит, но его голос показался ему знакомым.
— Где я? — Спросил Бьёрн и удивился своему собственному голосу. Теперь он звучал иначе, да и говорить стало как-то сложнее.
— Ты в безопасности, в «Цитадели» — ответил незнакомец.
— Почему я связан? — проговорил Бьёрн, однако звук был такой словно он прорычал эти слова.
— На этот вопрос трудно сразу ответить, — уклончиво сообщил человек.
— Кто ты? Представься и вырубите это чёртов свет, — уже начиная закипать потребовал Бьёрн!
— О прости! — Засуетился тот и выключил основное освещение перейдя на дежурное.
Как только свет убавил свою яркость Бьёрн смог рассмотреть оппонента по лучше.
— Альфред? С удивлением произнес воин, узнав главу медицинской службы Цитадели.
— Да. Это я, — радостно сказал он.
— Альфред, что я здесь делаю и почему я связан? — Повторил свой вопрос Бьёрн.
— Как я уже говорил ситуация неоднозначная и требует объяснений.
Только сейчас Бьёрн обратил внимание на свое тело. Оно стало другим, ещё более массивным и покрытым короткой шерстью. Он опустил голову и осмотрел его более внимательно. Левая рука отсутствовала, вместо нее был смонтирован, металлический, биомеханический протез — артефакт старого мира. Невероятная редкость и ценность. Правая же представляла смесь человеческой конечности, со звериной лапой. Первые фаланги пальцев руки оканчивались крепкими и мощными когтями.
— Что со мной...? ЧТО ВЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ!!? — Закричал Бьёрн.
— Пожалуйста успокойся! — Попытался смягчить шок человек, но Бьёрн уже никого не слушал, пытаясь разорвать ремни и вырваться из заточения.
Альфред не долго наблюдал за Бьёрном, а затем спокойно вызвал через внутренний линк охрану с обслуживающим персоналом и те, вколов ему лошадиную дозу седативного, вырубили его.
Очнулся он уже в камере.
Теперь не было ни раздражающего звука, ни света. Только холодные каменные стены и стальные прутья решетки.
Он взвыл и с силой ударил в стену, затем бросился на ограждение пытаясь сломать его.
Безрезультатно.
Осознав неэффективность своих попыток, он встал напротив кровати, откинутой у стены, и завыл.
— Ну. Успокоился? — прозвучал властный голос, как будто бы отовсюду.
Бьёрн не сразу понял, как он не заметил этих двоих. Однако воины спокойно подошли к решетке выйдя на свет из темноты поста наблюдения.
— Магистр Александр? — От неожиданности Бьёрн отступил назад.
Этих двоих знала в лицо вся Цитадель. Да что там. Многие сильные мира сего почтительно склоняли голову в их присутствии.
Александр являлся главой ордена уже более двадцати лет. Это был мужчина средних лет с короткой стрижкой и седыми волосами. Его лицо овальной формы с четко выраженными скулами выражало серьезность и сосредоточенность. Из-под густых бровей смотрели темные внимательные глаза с пронзительным взглядом. Никто до него не управлял орденом так долго. Все тетрархи признавали его непререкаемый авторитет.
Второй же, следовавший за ним словно его тень, Михаил. Воин размерами не уступавший Бьёрну — чемпион Цитадели. Он резко контрастировал с магистром. Темные, длинные и волнистые, его волосы как будто слегка растрепаны. Придавая ему немного небрежный, но в то же время мужественный вид. А аккуратно подстриженная густая борода только подчеркивала этот контраст. Ни один воин в мире не мог сравниться с ним в мастерстве владения оружием. За все то время что он носил этот титул никто так и не смог одолеть его на арене.
— Альфред доложил мне, что ты пришел в себя и сохранил ясность своего сознания. Признаться, я сомневался в успехе. Однако вот ты здесь. Стоишь слушаешь и не пытаешься разорвать меня на части Живое доказательство, что чудеса случаются. — Он посмотрел в сторону. Михаил, поняв без слов поднес и поставил складной стул. Александр присел, внимательно осматривая Бьёрна. Охотник тоже присел на край кровати.
— Удивительно! Ты действительно сохранил рассудок. — Он потер свое рукой затылок. Простой человеческий жест, однако, даже в нем было столько силы и могущества, что Бьёрн непроизвольно сглотнул.
— Насколько понял у тебя есть вопросы? — Бьёрн кивнул, и магистр продолжил. — Что ж я постараюсь на них ответить, но только после того, как ты меня выслушаешь.
Бьёрн кивнул, давая понять, что принимает условия.
— Хорошо. Тогда начнем. — Александр несколько секунд помолчал будто бы собираясь с мыслями, и лишь потом заговорил:
Где-то год назад, изучая архивы Цитадели, наши искатели натолкнулись на любопытную информацию о лаборатории XY13. В ней говорилось об особо секретных экспериментах Старого Мира по созданию в ней суперсолдат. После этого туда была послана разведгруппа. Целью экспедиции был сбор данных и их анализ. Согласно расшифрованным базам. В лаборатории содержалось некоторое количество подопытных, над ДНК которых работала группа лучших генетиков. Они пытались скрестить и привить человеческому виду определенные «полезные» качества животных. Из доклада следовало, что наиболее перспективными считались два образца: «Альфа» и «Омега» Как нам стало известно, для испытуемого «Альфы» использовали биоматериал Волк-1, по «Омеге» информацию всё ещё расшифровывают.
Бьёрн молчал, впитывая слова. Его взгляд, горящий из-под нахмуренных бровей, был неподвижен.
— Сопоставив данные, искатели предположили, что появление оборотней в нашем мире не спонтанная мутация. А происходит она именно из этой лаборатории и являются следствием экспериментов, проводимых в ней. И что проект «Альфа» скорее всего и есть источник. Нулевой пациент. «Прародитель», который не подвержен звериному безумию рядовых особей.
— Источник... — прошипел Бьёрн, чувствуя, как звериная ярость начинает закипать в нем при упоминании об «Альфе»
— Поняв это, мы начали отслеживать необычные случаи, когда оборотни вели себя не так как обычно. Принимая доклады от охотников, мы выделили ареал в районе Рейхсвальдийского тракта как наиболее вероятную зону обитания «Альфы». Оставалось лишь дождаться, когда оборотень проявит себя.
— Поэтому, когда от тебя пришла информация о необычном поведении преследуемого тобой зверя. Я незамедлительно приказал паладинам расконсервировать и используя «Сокола», выдвинуться тебе на помощь. К сожалению, из-за деградации технологий и нехватки ресурсов мы не смогли использовать его на максимальную мощность и прибыть вовремя для того, чтобы спасти тебя и твоих людей.
При этих словах Бьёрн закрыл глаза. Перед его внутренним взором всплывали лица Тира, Клауса, Герхарда... Всех, кого он привёл на эту бойню. Ком в горле застрял так, что стало трудно дышать.
— В спешке нам пришлось вступить в бой практически сходу. В результате которого было уничтожено огромное количество обращенных, но «Альфе» удалось каким-то образом уйти сквозь кольцо оцепления.
— УШЕЛ! — Бьёрн спрыгнул с края кровати и одним скачком преодолел расстояние до решетки. Но упершись в лезвие двуручного меча Михаила, опомнился и остановился.
Александр приподнял бровь и обменялся взглядами с Михаилом, тот убрал клинок в ножны, после чего магистр спокойно продолжил.
— Дети, которых ты послал были встречены имперским патрулем и переданы нам позднее. От них-то мы и узнали обо всем, что произошло в «Копыте Вепря».
— А Ингрид? — внезапно, тихо со скрытой надеждой спросил он, вцепляясь в прутья решётки так, что металл застонал. — Вы её нашли?
Магистр покачал головой, и в груди Бьёрна что-то окончательно и бесповоротно оборвалось, оставив после себя лишь горькую пустоту.
— Тебя же мы нашли истекающим кровью в том лесу с отгрызенной рукой. Командиром группы зачистки было принято решение транспортировать тебя в Цитадель. По дороге сюда ты несколько раз чуть не умер, но медики возвращали тебя к жизни. Когда же ты уже попал сюда. Альфред сразу диагностировал, что следы зубов слишком крупные для обычного оборотня и понял, что начался процесс твоей трансформации. Нам оставалось только убить тебя, но Альфред настоял на экспериментальном лечении. Из добытой информации в лаборатории XY13 он сделал вывод, что сможет остановить трансформацию используя процедуру «Inflammatio sanguis». И у него получилось! Фактически он спас тебе жизнь.
— Спас? — Бьёрн грустно усмехнулся, поднимая свою новую механическую руку и с ненавистью сжимая когтистую вторую. Он смотрел на себя теперь с нескрываемым отвращением.
Александр замолчал, глядя на Бьёрна.
— И что теперь? Мрачно спросил Бьёрн уставившись на Александра желтыми звериными глазами.
— Выбор за тобой. Ты можешь и дальше служить ордену уничтожая оборотней, а также помочь нам найти и убить «Альфу» Или…
— Или умереть. — закончил за него Бьёрн
Магистр молча кивнул и встал. Всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Единственное, Бьёрн. Когда будешь принимать решение подумай об этом. — Сказал он напоследок и достав что-то из набедренной сумки точным движением бросил предмет между прутьев решетки. Он звякнул, подпрыгнув на каменном полу. Бьёрн наклонился и подобрал предмет. Это оказался тот самый клык «Альфы», который он собственноручно выбил, когда погибла Ингрид. Осознание того, что он потерял не только любимую, но и их не родившегося ребенка черной волной накрыло Бьёрна. Он взревел так громко, что казалось его легкие разорвутся. В этот момент он уже сделал выбор…
(Последняя запись. Аварийный маяк.)
Д-р Эмерсон, шепотом, прерывисто дыша: Он выпустил «Омегу»… Они теперь на свободе. Все мертвы… и наши, и нападавшие… Они открыли врата. Спаси нас Бог.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге