Цена

Глава 1

Встречая лучи восходящего солнца, Микаш сидел у наспех собранной прошлой ночью тряпичной палатки и старательно наполнял кусок мятого пергамента очередной историей.

- Кхм, нет, - буркнул он себе под нос, нервно зачеркивая пером плод стараний предыдущих дней.

От мыслей о рукописи его отвлекло бренчание котелка, в котором он варил суп из свежепойманной рыбы и двух картофелин, любезно позаимствованных в последней посещенной им таверне. Подойдя к костру, пилигрим заметил у него своего приятеля Эденреда, аккуратно переливавшего бульон из котелка в свою медную кружку.

- Немой спутник что вор по утру, - произнес Микаш, смерив его недовольным взглядом, - оба бесшумны и скоры на чужой улов.

Эденред, завидев товарища, учтиво кивнул, улыбнулся и продолжил деловито наполнять свою кружку.

Потушив костер, Микаш сел возле своего немого приятеля.

- Сготовил по лучшему рецепту старика Хвата, - скромно произнес он, заметив нерешительность на лице Эденреда, чей взгляд был прикован к бульону в кружке, - говорят, на вкус… весьма сносно.

Взглянув еще раз на перечерканный мятый пергамент, Микаш обреченно вздохнул и, скомкав его в руке, засунул поглубже в походный мешок. В этот раз история получалась довольно сумбурная, да и не хватало деталей, которые позволили бы сделать ее более живой.

- Сдается мне, я еще не опоздал на трапезу? - послышался полусонный голос третьего пилигрима. Бронт выполз из своей палатки в одной рубахе и мешковатых штанах. На его лице застыло умиротворенное выражение, словно минувшая ночь одарила пилигрима приятным сновидением.

Оценив беглым взглядом объем оставшегося в котелке бульона, Микаш одобрительно кивнул и перелил половину содержимого в свою кружку.

- Прекрасно. Знали бы вы, каков мне снился дивный сон, эх…, - прозвучал наконец проснувшийся звонкий голос Бронта во время того, как он потягивался и разминал мышцы шеи.

Эденред закончил с бульоном и принялся искать ломоть оставшегося хлеба в мешке. Немой пилигрим был весьма искусен и опытен в походной организации, как заметили его спутники: он никогда не задерживал момент трапезы, всегда был скор на поиск пропитания (разумеется, если полем для поиска служил мешок), а также скрупулезно точен в выборе места и времени для сна. Другим пилигримам моментами казалось, что их товарищ и вовсе не нем, а лишь бережно блюдет молчание, дабы не взболтнуть лишнего. Но все это, разумеется, не более чем домыслы, которыми Бронт разбавлял сложные моменты их путешествия.

Подкрепившись и уложив все вещи в походные мешки, пилигримы были готовы продолжить свое пешее путешествие, которое насчитывало уже более двадцати дней. Они двигались с востока на запад, изредка устраивая привалы. Одной из ключевых задач днем было выбрать наиболее безопасную тропу, которая позволила бы им миновать опасных обитателей местных лесов, а также не привела бы в недружелюбное селение, где ошивались дезертиры ныне воюющих государств. Насколько слышал Микаш, на текущий момент шли кровопролитные сражения между двумя крупными королевствами, одним из которых являлась Ниагама – государство развитое и весьма серьезное в плане военной мощи. Последнее, чего хотели пилигримы во время своего путешествия, так это попасть в плен для выяснения обстоятельств их нахождения в этих краях.

Пробираясь сквозь густо заросшие лесные тропинки, путники то и дело натыкались на оброненные лоскуты ткани и прочие безделушки, принадлежавшие солдатам одной из враждующих армий. Судя по красиво вышитым на них гербам в форме полной луны, изображенной позади трех облаков, и следам от солдатских сапог, то были отряды Ниагамы, спешно передвигавшиеся по данной местности в поисках пропитания для своей армии. Сам факт обнаружения данных предметов не сделал путешествие пилигримов опаснее, чем оно было, однако заставил их занервничать и изменить свое текущее направление.

Мокрые от утренней росы ноги вели пилигримов сквозь незнакомые леса и поляны. Аккуратно уложенные осенью желтые листья покрывали маленькие тропинки, заботливо протоптанные целыми поколениями местных грибников и бортников.

Судорожно озираясь по сторонам, Микаш пытался воспроизвести в голове маршрут, которым еще по утру он планировал вести своих спутников в случае, если бы они не наткнулись на оставленные солдатами следы своего присутствия. Дорога вела пилигримов вглубь неведомого им леса, отличавшегося от предыдущего поистине гигантским размером деревьев, что лучи солнца погибали в бессилии прорваться сквозь их кроны.

Раскрыв перед собой набросок карты, Микаш внимательно искал их текущее местоположение.

- Мы зашли в Дурной лес, - тихо произнес он, проведя указательным пальцем по предполагаемому маршруту их путешествия. Согласно первоначальному замыслу, в это время они должны были уже добраться до небольшого селения Варка, где и планировали остановиться в одной из местных таверн.

- Чертовски скверно, - среагировал Бронт.

Что же, в текущих обстоятельствах пребывание в Дурном лесу не сулило пилигримам хороших новостей. Мало того, что местность эта была одной из самых труднопроходимых для трех пеших путников, так поверия и рассказы вокруг леса ходили самые занимательные, способные неподготовленного слушателя шокировать, а кого-то и вовсе напугать – не зря же он, в конце концов, прозван Дурным.

Блуждая по лесной чаще, пилигримы то и дело натыкались на все новые и новые предметы, некогда принадлежавшие то ли солдатам, то ли егерям, коим не посчастливилось выбрать себе это ремесло в здешних краях. Среди груды бесполезного хлама были различные тряпки, обрывки одежды, пустые мешки и прочие безделушки, на которых изредка виднелись следы давно засохшей крови, что могло наталкивать путников на не самые приятные мысли.

- Вы слышите? – прозвучал взволнованный шепот Бронта.

Прислушавшись к лесной тишине, Микаш не услышал ничего необычного – лишь шорох листьев, отдаленное пение птиц и… дыхание пилигрима прихватило от услышанного. То был шепот. Словно немой гул, он звучал в ушах со всех сторон и казалось, будто сотни собеседников беспрерывно шептали у самых твоих ушей, не давая уловить и обрывки фраз. Гул нарастал с каждой секундой, вызывая головную боль и панику. Казалось, словно от него уже не уйти, не скрыться, прикрыв уши ладонями. Пилигримы в ужасе бежали обратно, стараясь выйти на протоптанную ими тропинку, что привела их в Дурной лес, но найти несчастную дорогу назад не удавалось. Словно призраки, живые голоса следовали за пилигримами по всем уголкам леса. Ритмичный шепот то стихал, то сменялся тихим воплем, сплетенным из множества не то женских, не то детских голосов.

Завидев перед собой небольшой деревянный домик, пилигримы одновременно приняли решение скрыться там, предполагая, что внутри него голоса наконец прекратят преследовать их. Добежав до входной двери дома, Бронт с силой потянул за ручку. Дверь поддалась напору испуганных путников и открыла их обзору скромную лачугу егеря.

- Голоса. Они ушли, - сказал Микаш, осознав, что чувство паники, наконец, сменилось спокойствием от воцарившейся тишины, нарушаемой лишь изредка звучащим где-то вдали пением птиц.

- Что это было? Призраки? – Бронт, кажется, был до сих пор потрясен произошедшим и опасливо выглядывал из окна, пытаясь понять, не преследуют ли их обладатели тех самых голосов.

- Сомневаюсь.

Эденред лишь лениво потер уши, словно не веря произошедшему, после чего принялся осматривать лачугу, которая сильно отличалась от всех жилищ, что ему приходилось видеть до этого. Несмотря на малую площадь, домик был заставлен мебелью, досками и другими предметами, наличие которых в подобного рода жилье, с учетом его расположения, казалось абсолютно неуместным: табуретки, доски, столы и скамьи – словно здесь проживало свыше десяти человек. На стенах висели изящные картины, изображавшие различных господ в весьма красивых нарядах, не характерных для этой местности.

Изучая одну из таких картин, Микаш то и дело ловил себя на мысли, что изображенный на ней господин очень сильно подходил под описание одного из персонажей истории, которую ему доводилось некогда записывать, однако он так и не мог вспомнить кем же являлся этот господин.

- Стало быть, разместимся здесь? Испытывать судьбу очередной вылазкой в этот безумный лес до утра я бы не стал, - озвучил общую мысль, витавшую в воздухе с самого их появления в этом домике, Бронт. Не услышав возражений со стороны своих спутников, пилигрим достал из походного мешка небольшую палатку и постелил ее, словно простыню, прямо на деревянном полу.

Внезапно для пилигримов входная дверь шумно отворилась. В лачугу вошел мелкого роста старик, плотно укутанный во всевозможное тряпье, словно за окном бушевала зимняя метель. Он обвел взглядом путников, расположившихся по разным углам лачуги, после чего, как ни в чем не бывало, прошел к столу, уложив на него пару туш бездыханных кроликов.

Не готовый к такому резкому появлению незнакомца – хозяина жилища, Бронт резво встрепенулся с расстеленной палатки и учтиво кивнул старику, не найдя фраз, которые могли бы прозвучать уместно в сложившейся ситуации.

- Да сидите, - устало махнул рукой старик.

- Прошу нас простить за вторжение. Мы были вынуждены найти… убежище в этом лесу, да и ночлег нам бы тоже не помешал. Скажите, сколько мы можем заплатить вам за возможность заночевать в вашем доме? – аккуратно подбирая слова сказал Микаш.

Старик даже не удостоил пилигрима взглядом. Он лишь молча снял с себя пару накидок, промокнул руки в ведре с водой, вытерев ими лицо и бороду, после чего принялся разделывать туши принесенных им животных.

- Ночуйте себе спокойно, мне вы не мешаете, - прозвучал его безучастный голос.

- Премного благодарны. Как мы можем к вам обращаться?

- Звать меня Ройк.

Пилигримы молча наблюдали за стариком, каждый из своего угла, изредка переглядываясь, не рискуя нарушить воцарившееся молчание после представления старика. Им одновременно стало ясно, что Ройку нет дела до их имен, поскольку сам он молчание нарушать так же не торопился.

- Что же занесло троих квонтийцев в Дурной лес? – нарушил молчание Ройк внезапным вопросом. К месту будет сказано, что вопросом этим он сильно удивил пилигримов, поскольку по нескольким фразам и внешнему виду безоговорочно угадал их происхождение.

- Мы заблудились, - уклончиво ответил Микаш, - искали тропу до Варки, но не совладали с картой.

Ройк лишь с улыбкой глянул на пилигрима и продолжил молча разделывать добычу.

- Неужто захотели отведать знаменитого эля из Варки? – вновь прозвучал его голос, однако на сей раз в более дружелюбной манере. Старик явно знал, о чем говорил.

- О да, молва о божественном напитке простерлась столь далеко, что мы не имели ни малейшего права игнорировать его славу, - гордо подхватил Бронт.

Старик громко рассмеялся.

- Пробовал я как-то эль в «Пьяном борове». Вкусная то вещь, скажу я вам. Пьянит, правда, собака такая, что домой еле доковыляешь, но под рассказы местных, да под их фирменный картофель – ммм…, - Ройк закрыл глаза, вспомнив вкус угощений в одной из таверн Варки, - чудо это, словом, чудо.

Пока Бронт и Ройк увлеченно обсуждали вкуснейшие эли в их жизни, Микаш продолжил работу над рукописью. На этот раз ему предстояло в мельчайших подробностях описать то, что с ними произошло в Дурном лесу. Место это, разумеется, входило в длинный список тех, которые ему не терпелось посетить, но как изучить его, не сойдя с ума, он так и не понял. Покрытый тайной и множеством небылиц, лес манил Микаша, словно запретный плод, но сегодня пилигрим отчетливо понял, что сейчас не имеет возможности исследовать его. Стало быть, им предстоит двигаться дальше и поутру как можно скорее покинуть лачугу и пойти в сторону Варки, куда они и хотели пойти изначально.

- Я вам вот что скажу, Ройк, все-таки наука приготовления этого напитка является весьма-весьма сложной. Вы только представьте, это же сколько труда для производства промежуточных ингредиентов? – звучал на фоне голос Бронта.

- Ройк, скажите, а давно ли вы живете в лесу? – прервал душевную мужскую беседу Микаш.

- Хм, лет эдак двадцать точно.

- А чем занимались до этого?

- Да чем ни попадя, у нас, деревенских, любое ремесло пригодится: за домашним скотом приглядывал, охотился, собирал грибы, ягоды. Лучше спросите, чем не занимался, а я сразу на то и отвечу – в войнах местных я не участвовал и тем горд.

На глазах старика мелькнула едва уловимая скорбь, которую смог заметить лишь Микаш. Стало быть, даже егеря коснулись последствия кровопролитных войн Ниагамы.

- Это действительно заслуживает уважения.

Старик молча кивнул.

Закончив с приготовлением крольчатины, он любезно позвал пилигримов угоститься ужином. Рассевшись за столом, путники с нескрываемой радостью обнаружили, что вдобавок к крольчатине у Ройка нашлось немного эля.

- Давненько не приходилось мне так ужинать. Ваше призвание – быть королевским поваром, господин Ройк! – сказал Бронт, управившись с содержимым стоявшей перед ним тарелки и запив все это пинтой эля.

- Да куда уж мне, - скромно улыбнувшись промолвил старик.

Закончив с ужином, пилигримы поблагодарили Ройка и разлеглись по своим углам. Микашу не спалось, он все не мог понять, правильно ли они поступили, что не расспросили старика о голосах, что стали настоящим испытанием для них в лесу сегодня. С чего они взяли, что у них получится беспрепятственно покинуть этот лес? Что ж, теперь это предстояло узнать лишь утром.

Проснувшись посреди ночи, Микаш услышал шорохи в другом углу комнаты. Испуганно вглядываясь в кромешную темноту, он краем глаза уловил короткое движение у стола, с которого внезапно исчез охотничий нож, участвовавший в приготовлении их ужина. Холод мурашками прокатился по спине пилигрима. С такого расстояния он не мог разглядеть своих спутников, однако был уверен, что Бронт и Эденред крепко спали на своих палатках. Ракурс не позволял ему взглянуть на угол, в котором располагалась кровать Ройка, однако что-то подсказывало ему, что старика сейчас там нет.

- Да, я знаю, милорд. Но вы сказали, что вернете его, - услышал он шепот, доносившийся из-за спины, - моего дорогого мальчика…

Резко обернувшись, Микаш с ужасом обнаружил Ройка, стоявшего лицом к противоположной стене. В руках у него был охотничий нож, а сам он общался с картиной, которую пилигрим заприметил еще в самом начале их пребывания в этой хижине. Старик плакал, тихо всхлипывая и словно вымаливая что-то у изображенного на картине господина.

Микаш начал медленно подниматься с расстеленной палатки, дабы не издать ни единого звука. Сердце бешено колотилось, а в голове проносились пугающие мысли. Отогнав последние из них, Микаш собрался было подползти к Бронту, как заметил, что всхлипывания старика прекратились. Повернувшись в сторону картины, Микаш оцепенел от увиденного – Ройк медленно крался к нему, пожирая его взглядом неестественно широко открытых глаз, словно не замечал, что пилигрим не спит. Потеряв дар речи, Микаш вдруг почувствовал себя на месте Эденреда. Как в кошмарном сне, он пытался завопить от ужаса, однако голос подвел его. Будто вор, старик подбирался все ближе, занося над головой охотничий нож.

- Они вернут его! – вдруг закричал он, - Вернут моего мальчика!

Проснувшись от крика Ройка и увидев развернувшуюся сцену, Бронт и Эденред вскочили на ноги и бросились к двери, попутно ухватив за плечи оцепеневшего от ужаса Микаша. Пилигримы бежали на восток, туда, где через пару мгновений должно было начать всходить солнце, а им вслед все тем же шепотом звучали голоса, словно нагоняя их. Но стоило им пересечь небольшую речку, что разделяла лес на две половины, как голоса внезапно стихли, но пилигримы все продолжали и продолжали бежать, не доверяя ни воцарившемуся молчанию, ни приближавшемуся рассвету.