Трус

Глава 1

Нэйм был трусом. Одним из тех, что испытывали страх перед самой жизнью. Его пугало слишком многое: забота, внимание к собственной персоне, ответственность перед кем-либо, трудности и, разумеется, физическая боль. Надо ли говорить, что окружающие относились к нему с жалостью и омерзением. Впрочем, Нэйм и сам понимал, кем является. Он не старался обмануть ни себя, ни людей вокруг. Потому, когда началась война, и король распорядился о принудительном наборе мужчин в свою армию, наш трус без каких бы то ни было угрызений совести, надуманных отмазок и отговорок постарался уклониться.

Но как известно, война расползается очень быстро. Она, словно мгла с наступлением ночи, затрагивает всех и каждого. Без остатка. От неё не дождешься пощады ни для женщин, ни для детей, ни тем более для трусов. Сбежать и спрятаться Нэйму так и не удалось. По милости рекрутеров, его хорошенько отлупили и отправили в лагерь для новобранцев, где ему вручили тяжелый деревянный щит, длиннющее копьё и не совсем удобную кольчужную рубаху со старым мечом в придачу. Там ему наспех показали как пользоваться выданной экипировкой, после чего пожелали всего доброго и отправили на передовую, в самое пекло.

Следующие несколько месяцев можно описать двумя словами — животный ужас. Помимо бесконечных лишений и немыслимых физических нагрузок во время пути, постоянных издевательств от соратников и командиров, трусливому пареньку пришлось столкнуться ещё и с настоящим воплощением кошмара: бесконечными легионами живых мертвецов. В первую же ночь после присоединения к главному войску отряда, в котором состоял Нэйм, случилось сражение, а вернее сказать — бойня. Ожившие трупы, марионетки Некроманта, набросились на солдат королевства. Мертвецы не выказывали жалости. Более того, они не прекращали свой натиск ни на мгновение. Им были неведомы страх, боль, усталость. Единственное, что двигало этими куклами — это приказ, который был прост: «Убить всех вооруженных людей». Выбегающие из темноты окровавленные фигуры, вместе с душераздирающими криками раненых, навсегда запечатлелись в памяти несчастного Нэйма.

Но хуже всего был не вид разлагающейся плоти или отвратительный смрад, нет. Самым страшным было видеть, как тела вот-вот погибших воинов короля начинали биться в судорогах, а через мгновение оживали, присоединяясь к кровожадной орде неприятеля. Такое произошло и с единственным другом и защитником Нэйма, добрым парнем по имени Бак. После воскрешения он кинулся на трусливого товарища, едва не забрав его на тот свет. Лишь отсечение головы и последующее сожжение тела позволили Баку обрести вечный покой. Для Нэйма же он был потерян навсегда: отныне в темноте ему мерещилось бледное, искаженное яростью лицо и холодные руки погибшего друга.

Битва была проиграна. Люди бежали с поля боя. Бежал и Нэйм, который лишь чудом уцелел в этой кровавой резне.

В течение следующих нескольких недель треть солдат из отряда труса потеряли свои жизни от вспыхнувшей болезни неизвестного происхождения. Во всех бедах винили Некроманта, а кто-то перекладывал ответственность на командование, ссылаясь на отсутствие приемлемых для жизни условий, средств гигиены и качественной провизии. Напасть удалось победить лишь после изоляции всех зараженных. Но к тому моменту оборона была деморализована.

Ежедневно наблюдая за страданиями своих соотечественников, Нэйм постепенно привыкал к ужасам войны. От немыслимого количества трудностей и повсеместной мерзости — будь то гниль, кровь, ранения, болезни и смерть — весь мир воспринимался с ощущением тошноты. И эта тошнота порой сводила с ума, толкая на несвойственные его существу поступки. Так, однажды застав двух своих соратников за обсуждением плана по изнасилованию какой-то девушки, он кинулся на заговорщиков, избив обоих до полусмерти. За этот проступок командование назначило ему выговор и прилюдную порку, но спустя некоторое время всё же наградило орденом «За защиту мирных граждан». Своих действий Нэйм не стыдился, тем более, что ни один из сослуживцев больше не смел в открытую издеваться над ним. Тем не менее, он всё равно старался не оставаться в одиночестве и тем более встречать тех, кого успел обидеть.

После разгрома основных сил и дальнейшего отступления войск, отряду, где оказался и Нэйм, было велено встать аванпостом. Необходимо было держать оборону моста — единственную имеющуюся переправу через широкую реку. Согласно приказу, враг не должен был перейти через неё и прорваться вглубь страны. Король надеялся на перегруппировку, восстановление сил основной армии (вернее, её остатков). Ему хотелось остановить неприятеля здесь, воспользовавшись местностью. «Ни одна армия не переходила через эту реку. Мы не допустим такого и в этот раз!», с уверенностью заявлял король и его приближенные. И были бы правы, если бы враг был обыкновенным; был живым. Командование не учло, что нежить не нуждается в воздухе, как и не боится утонуть.

Перед рассветом, как раз во время того, как Нэйм стоял в дозоре, войско захватчика подошло к переправе. Тела мертвецов остановились на берегу, а после одно за другим посыпались в воду, словно брошенные тряпичные куклы. Часть из них опустилась вниз по реке, позже переплыв на другой берег и двинувшись по направлению к аванпосту, а другая осталась лежать на дне реки. Всего через несколько минут тел стало так много, что они образовали целую гору — новую переправу для транспорта, Некроманта и его союзников.

При виде этой страшной картины люди королевства вновь поддались панике и побросали свои посты. Во время отступления Нэйм, как ни странно, оказался в самом хвосте. Позади него был только юноша лет пятнадцати, которому тоже не посчастливилось стать частью этой истории. Он бежал изо всех сил, но стрела оказалась быстрее: она просвистела в воздухе и пробила его коленную чашечку, приковав его ещё по-детски непропорциональное тело к земле. Юноша истошно заорал и взмолил о пощаде. Обернувшись, обезумевший от страха Нэйм увидел его перекошенное от боли и ужаса лицо, по которому ручьем стекали слёзы. Внутри что-то щелкнуло, но он не остановился и продолжил бежать. Бежать изо всех сил.

Это лицо он вспоминал вплоть до того самого дня, когда оказался участником осады крупного города. К тому моменту, внешние крепостные стены уже пали под натиском врага. За две с половиной недели бесконечных боев, всякие силы на дальнейшую борьбу иссякли. Нэйма и его товарищей по несчастью выставили в авангард, приказав сдерживать неприятеля до появления конницы ордена Рыцарей Солнца, которые несомненно должны были помочь обороняющимся. Задача эта была не такой уж и трудной: всего-то требовалось следить за тем, чтобы изголодавшаяся по человеческой крови нежить не пробилась сквозь ворота внутренних стен замка. Хотя бы до рассвета.

Пока командование решало, каким способом можно сэкономить остатки воды и пищи, и как увести короля подальше от битвы в случае падения внутренних стен, Нэйм, вместе с десятком солдат, нес свой дозор у ворот, стараясь хотя бы немного восстановить силы и отдохнуть. Отрешенным взглядом он смотрел в пустоту, вспоминая лица погибших. Они преследовали его, мучали и не давали покоя. Они всегда были рядом.

Повисшую тишину нарушил треск дерева. Шум повторился. Затем снова, и снова. В воротах появилась первая трещина. Нежить скреблась, рвала дерево на части, стремясь пробиться внутрь. Осада продолжилась как раз в тот момент, когда люди ослабили бдительность. В образовавшихся отверстиях мелькнули черепа, покрытые сгнившей плотью руки. При виде заклятого врага и его неутомимой жестокости, воинами овладели чувства. Они бросились бежать; бежать со всех ног, в надежде укрыться в глубине замка. Они успели отойти на добрую сотню метров, когда вдруг один из них выкрикнул:

— Трус у ворот остался!

Все солдаты обернулись посмотреть на то, как одинокая фигура сдерживала прорывающихся мертвецов. Нэйм, с несвойственной ему яростью, крушил нежить ударами своего старого меча и круглого щита, телом закрывая проход внутрь замка. Один трус против целой армии. И надо сказать, у него неплохо получалось. Никто не мог сказать, почему он остался у ворот, но все знали, что в это мгновение он превзошел каждого из присутствующих. Те, кого это тронуло, вернулись, чтобы помочь ему в этой битве. Иные же сбежали, оставив своих товарищей на верную смерть.

Уже спустя полтора часа наступил долгожданный рассвет. Прозвучали звуки горна, который ознаменовал прибытие рыцарской конницы. Битва была окончена и раненый Нэйм, последний выживший из авангарда, рухнул без сил на гору поверженных им тел. Он и сам не до конца понимал, почему остался сражаться, но именно этот несвойственный его природе поступок позволил отвлечь внимание вражеского командования. Позже, по окончанию войны, прознав об этом случае, Некромант сказал: «Если бы все солдаты королевства были такими же трусами, как этот, то они бы никогда не знали поражений».