Тропа пламенных следов

1. Светлячок

«Любовь была раньше всего остального, и когда все исчезнет, останется жить одна лишь любовь.»

— Тысяча и одна ночь

Летний, едва терпимый дневной зной. Лес благоухает запахами тысяч цветов и древесины. Вокруг звенят цикады, сверчки и птички.

Молодая остроухая девушка осторожно раздвинула листья двух больших папоротников. Вся в поту и жадно хватающая горячий воздух, эльфийка двигалась через заросли.

Кирия, как всегда, гуляла по роще, недалеко от дома. За свои недолгие сорок пять лет девушка излазала окрестности вдоль и поперёк.

Эльфы, живущие в этом лесу, отличаются своей жизнерадостностью и заботой о природе.

И родители нашей молодой, даже несовершеннолетней девушки, не были исключением.

Проходя сквозь растения, мимо оврагов и пары обрывов, собирая и поедая по пути сладкие плоды с местных деревьев, она вышла к озеру у подножья резкого, но невысокого, метров двенадцати, утёса. О гладь воды с грохотом разбивался водопад, но до берега доходили лишь маленькие дуги волн.

Не боясь промокнуть, Кирия ступила в воду и поплелась по берегу пруда, ближе к утёсу, пробираясь ближе к водопаду, пока её лёгкая рубаха, снизу вверх, понемногу напитывалась водой.

Пройдя сквозь водопад, Кирия, в промокшей рубашке, с мокрыми волосами и блестящей под бликами света кожей, увидела всё ту же неизменную картину...

За водопадом, лежала пещера, на рельефном потолке, виднеется прозрачное дно истока водопада, сформированное каким-то подобием стекла, сверкающее в бликах солнца, мягко освещая внутренности пещеры мелкими струнами света, сплетающимися друг с другом в плавающие сети.

А со стеклянного чуда природы, медленно падают капли влаги, формируя внизу, небольшой пруд из влаги, стекавшей с потолка в гранитный бассейн веками.

— КИ-И-И-ИРИ-И-И!!! — раздался пронзительный визг из-под рубахи, только что промокшей до нитки. — Ты бы хоть предупредила!!! Я же мог так утонуть!!! — из кармана вылетел маленький, размером с большой палец пикси.

Кирия лишь улыбнулась выскочившему пикси, только что проснувшегося от свежего душа из ледяной воды с привкусом железа.

— Да как ты утонешь, всё равно всё стекло через ткань, Пак. — она попыталась тыкнуть его в мелкую мордочку пальчиком, но тот увернулся.

— Эй! — он отскочил от пальца. — Я же просил так не делать.

Она снова попыталась ткнуть его в нос, но он снова уворачивался, пока они не дошли до края пруда и она оступившись, с негромким визгом плюхнулась в пруд, прихватив своего маленького приятеля в кулачок.

Приподнявшись торсом, оставив ноги под водой, она рассмеялась, держа мокрого пикси у себя в нежных ручках.

Он встряхнулся, взмахнул крылышками и стряхнул с них воду и надул щёчки.

— Ну чего ты, Пак, — она улыбаясь, держала его на ладошках, — должен был уже привыкнуть... — она встала и подошла к краю, где начиналась большая глубина и села на край, на удивление, очень гладкий, будто его кто-то намеренно сточил давным-давно.

Она подняла голову, через воду сюда пробивались солнечные блики, преломляясь через таинственное стекло на дне озера, создавая ужасно красивое зрелище.

— И ты приведёшь сюда Рино? — он прищурился и ревниво посмотрел на свою хозяйку, садясь на выпирающий рядом камень. — Я же первый кому ты показала это место! Оно только наше!

Она улыбнулась маленькой прозорливой фее. И дёрнувшись, сбросила его с выступа, лёгким движением пальца и по-доброму усмехнулась.

— Да, во время фестиваля, — сказала она, когда маленький пикси вынырнул с ругательствами, — как раз будет новолуние...

Пак, недовольный приступами садизма хозяйки, взлетел и на этот раз выбрал выступ подальше от эльфийки. Мало ли что ей снова взбредёт в голову.

Капли тихо падали с потолка о холодную гладь прудика и камни рядом.

— Посидишь с мамой у прилавка, пока детки балуются в воде? — спросила она, повернувшись к пикси, убрав мокрые локоны за ухо.

— Но... — Пак надул губы и обиженно, с тихим эхом выпалил, — Но я тоже хочу на полнолуние поглядеть отсюда!

— Ну Пак... пожалуйста. Когда ещё возникнет такой шанс? — она подползла к эльфу.

— Да хоть через лет 100, вы как раз будете взрослыми! А я через эти 100 лет уже со старости помру!

— Ну Пак... мы, конечно, живём долго... — она вынула колени из воды, обняв и положив подбородок на них. — Но судьба редко идёт так, как мы этого хотим...

Самодовольная фея, повернулся на неё и подлетел.

— Ну хватит, Кири! — аккуратно он сел ей на колено, под левый глаз, — Ну прости... — принялся он извиняться. Он вздохнул:

— Ладно... отпущу я тебя одну с этим чудиком...

Кири улыбнулась и снова попыталась ткнуть пальцем в фею, но он вовремя отскочил.

— Но потом всё расскажешь! — он провёл контратаку, увернувшись от ещё одного выпада, подлетев к носу и проведя апперкот по носу эльфийке.

Кири от этого не было ни больно, ни сильно дискомфортно, скорее это ощущалось как слабый тычок пальчем.

Она рассмеялась, откинувшись назад в воду, окунувшись снова.

Её две чёрные косы расплылись, распушились.

Вскоре она вынырнула из холодной воды в тёплый воздух.

— А помнишь как мы сюда приходили совсем маленькие, тут тогда и воды было меньше!

— Ну... не сильно, и фута разницы не наберётся...

Остроухая эльфийка с загорелой кожей общалась с маленькой феей в этом изолированном от мира месте. Их слова резонировали о стены, не покидая их. Они болтали и резвились ещё долго.

В общем, отдыхали и расслаблялись в жаркий летний день.

***

Тихая звёздная ночь... могла бы быть сейчас, если бы не один из редких эльфийских праздников.

Деревня озарялась магическим и лунным светом через крону величественного леса. Острый молодой серп, смотрел на мир свысока.

Совы гудели, сверчки жужжали, а светлячки освещали путникам дорогу в темноте массивных крон.

Пак стоял на столе у небольшого шатра посреди главной улицы, среди ещё трёх дюжин таких же.

Он стоял наравне с явно неместным для этих краёв.

Низкий бородатый дворф, расспрашивал фею о чём-то, а он увлечённо отвечал ему и расспрашивал широкого карлика в ответ.

А тем временем...

Пробираясь через заросли, резвая дева, тащила за собой молодого эльфа в немного мешковатой одежде с множеством карманов.

— К-К-Кирия, куда мы так спешим? — немного шокировано спросил её ровесник, запинаясь о корни и камни, пытаясь угнаться за девушкой с которой успел провести значительную часть праздника.

— Скоро всё увидишь! — крикнула Кири, не останавливаясь. На ней было синее платьице, а с макушки, среди волос в чёрной косе, будто дождь стекали редкие серебряные цепочки с прозрачными камнями на концах. Они почти дотягивались до её ушей, а те что над лицом, лишь до лба.

Она выдернула Рино из лап родителей. Они погуляли по ярмарке какое-то время, как вдруг она, схватив его за руку, сорвалась в кусты и потащила его в лес.

И сейчас Рино пытался поспевать за ловкой девчонкой, явно спортивней него, проведшего свою жизнь среди книг, склянок и заклинаний.

Хоть и забрались они не так далеко от деревни, но здесь уже почти не слышно гомон толпы.

Сквозь плотные кусты, папоротники, овраги, она вывела Рино к её тайному месту.

Озерцо блестело от звёздного света, а месяц отражённый в нём расплывался от волн водопада.

— Воды не боишься? — повернулась она к худому пареньку.

Он же заворожённо смотрел на не самую спокойную водную гладь, наслаждаясь бликами лунного света в водопаде, но всё же медленно ответил:

— Не боюсь...

— Тогда раздевайся давай! Покажу тебе кое-что. — с нетерпением она легонько толкнула его в плечо, чтобы привести в чувства, и отошла. Уже собираясь переодевать платье, она повернулась и игриво крикнула ему, — Только не подсматривай... — и зашла за кусты.

Он чуть помялся, отвернувшись и пробубнил:

— Да не буду...

Он и сам отошёл куда-то в кусты, снимая и оставляя верхнюю одежду на достаточно крепкой ветке яблони, полной ещё только начавших становиться рыжими яблок.

Выходя в одном исподнем к пруду, Рино был встречен внезапным резким захватом за...

...руку.

Выскочившая из засады Кирия сразу потянула его вдоль берега, к водопаду.

Синее платье с украшениями сменилось простенькой полупрозрачной вуальной тканью, под лёгкими платками из которой, виднелось более плотное нижнее бельё, прилегающее к причинным местам.

— Осторожно. — тихо сказала она, медленно шагая, чуть пошатываясь, по узеньким гранитным камням у основания утёса, выглядывающим из воды. Но руку она не отпускала. — Не упади.

Скача по камням, она, отпустив руку Рино, исчезла в прыжке за водопад.

Рино обернулся.

От озера исходило тепло, накопленное за день, а с трёх изумрудных ив на берегу капали блестящие слёзы вечерней росы. А луна, что расплываясь в глади воды, смотрела ему в душу.

Вздохнув, он аккуратно прошёл через водопад, следом за девушкой, приведшей его сюда.

Пройдя через стену воды, намочив свои короткие волосы и одежду, он встал на достаточно ровную каменную поверхность.

Подняв взгляд, он увидел Кирию выжимающую свою мокрую косу на фоне, очень тускло освещённой переливающимися лунными бликами через воду, пещеры.

На полу и стенах отражалось водное течение, что было на поверхности, за стеклянным дном озерца.

Не отвлекаясь от волос, она спросила:

— Ну как тебе?

— Завораживающе. — поправлял он намоченные волосы на голове и двигаясь внутрь, ближе к девушке.

— Ага, странно, на самом деле, как эту пещеру ещё никто из наших не нашёл. — она повернулась и пошла к пруду, садясь на более менее ровный край, свесив ноги, чуть-чуть не достав до водной глади концами пальцев, а голову подняв к стеклянному пруду. — Ну хотя, фактически я её нашла, так что, кто-то из наших всё же нашёл её, а-ха-ха.

Он подошёл и присел рядом в паре дюймов. В темноте едва виднелось её лицо, освещаемое лишь лунным светом.

— Такое спокойное место, спрятанное за такими не спокойными водами... — прервал он тишину разбивающихся капель о пруд и приглушённо грохочущего водопада.

— Ага... — раздался девичий голос эхом. — Я нашла его случайно лет двадцать назад.

Они смотрели наверх, на прозрачное дно.

— Интересно... Как же она сформировалась... — Рино задумчиво смотрел, думая о возможном вулкане, который мог находиться где-то недалеко, но давно исчез.

Кирия начала напевать что-то. Рино повернулся, он впервые слышал эту мелодию.

И на кульминации через пару секунд, она замолкает и начинает падать лицом в пруд.

Рино срывается и пытается её поймать. Но в итоге сам падает в воду. Пытаясь выбарахтаться на поверхность, он почувствовал нежные касания на его груди.

Кирия, помогла ему всплыть и оттащила к мелководью. В конце концов, основной бассейн пруда глубже чем его окружающая часть, по прикидкам Кири, там футов 10.

— Я, конечно, рада, что меня почти спас, почти принц, почти на коне, но... — говорила она, вытянув Рино к мелководью. И добро посмеявшись, продолжила подкол, улыбнувшись. — Но ты хоть плавать умеешь?

— Да, умею... плохо, но умею...

— Ну-ну, дорогой мой, то-то я тебя спасла. — она продолжала улыбаться, пытаясь помочь выкашлять оставшуюся воду.

Рино повернулся к ней.

Глубокие, голубые глаза, мерцающие лунным светом в темноте.

В меру пухлые щёчки. Пухленькие, губы в улыбке.

И лишь гул водопада на фоне.

2

За водопадом, снаружи, царило безмятежное утро. Звенели птичьи песни, дятлы отстукивали свой ритм в стволы деревьев, выгрызая червей и других букашек из под древесной кожи, кроша её и оставляя глубокие раны на стволах.

Выпала утренняя роса. Свежий туман ещё гуляет меж деревьев. Желая поскорее обратиться облаками, эта бледная дымка всё тянется к кронам.

Звон разбивающегося водопада об озёрную гладь. Пара молодых эльфов, обсуждая что-то, выбрались из-за водопада со спальниками и покрытые водой. Отжав свои вещи и приложив немного простейшей магии, они чуть-чуть просохли, взяли вещи там где оставили и под расслабленные разговоры молодое поколение вечного народа шло сквозь лес, домой.

***

— Я вчера видел как сестра убежала в лес с кем-то под ручку, надеюсь она не натворила дел... — сказал двухсотлетний брат Кирии Закриель, хлебая травяной суп на птичьем мясе с сыром вприкуску, сидя в позе лотоса перед низеньким столом. — Да, конечно, я уже давно уехал от вас и не стоит вмешиваться в ваши дела, но... я всё равно за неё беспокоюсь. — он положил ложку на стол и взяв деревянную чашку ладонями испил остатки наваристого бульона с травами и волокнами мяса.

— Ничего, она ещё молодая, ей полезно познавать мир, особенно мир других, — ответила мать, вспоминая свои давние похождения, — подурачатся и вернутся, как и у тебя, этот ветер в голове быстро пройдёт.

Обед у эльфов был плотный, такой чтобы хватало до ужина, но чушью вроде завтрака они не забивали себе день, обедая раньше чем обычные народы.

Многие из чужеземцев, приходящих в лес, убеждёнными, что эльфы вегетарианцы, выходят отсюда с противоположным мнением. Может где-то на востоке, за Драконьим Хребтом эльфы и боятся ранить природу, но здешние эльфы живут в гармонии с природой, как её неотъемлемая часть. Они как хищники, не бояться убивать ради пропитания.

Ничего не предвещало беды, кроме странного запаха гари и сухого воздуха с севера.

На улице началась суета, через какое-то время вышли глашатаи, они собирали вокруг себя юношей, мужчин и заклинателей, в первую очередь друидов. До них дошли послы с северной границы.

Услышав усиленные магией зазывания Закриель бросил еду и одевая латы, начал прощаться с матерью.

— Мама, надо срочно найти Кири.

На улице поднимался шум, но хаос исходил только от небольшого количества приезжих, которые на удивление быстро начали уходить на юг. Многим авантюристам, вроде смуглых южан из Весперии, даже вещи собирать было незачем, ведь хороший путешественник всё носит с собой.

***

Полусухие Кирия и Рино рука об руку неслись домой. Посреди их мирной прогулки по лесу, их прервал горький запах гари и пепла из далека. Люди жгли лес и шли к деревне, весь лес это чувствовал.

Выскочив на практически пустые улицы, они разминулись, направляясь домой. Но как только Рино скрылся из виду, Кирия столкнулась со своей матерью посреди улицы.

— Кирия! — накинулась эльфийка, покрытая мерцающими письменами на руках, на дочь, обнимая её.

— Мама... — Кири прижала её за спину в ответ. — Слава богу что с тобой всё хорошо...

— Люди. Они жгут лес и идут сюда. Тебе нужно уходить, ещё пару дней и они будут тут. — она перебила дочь и держа её за плечи смотрела ей в глаза. — Зак ушёл на передовую, я иду к ним. Кому-то нужно лечить раненых и направлять природу против этих смердящих невежд.

Она отпустила дочь из объятий, взяла за плечи снова и поцеловала в лоб.

— Позаботься о Зайле, она дома, с Паком. Идите на восток к дедушке, он должен вас принять.

Она снова обнимает дочь, прижимая её к своей тёплой и родной груди, возможно даже, в последний раз.

***

— КИРИИИ!!! Ура! — вскричал маленький пикси, обнимая хозяйку в районе шеи. Он чуть отлетел и сказав — Нам пора, скорее, бери всё необходимое и уходим!

Родительский дом выглядел пустым, разбросанные вещи, брошенные в суматохе в угоду тех что важнее. В воздухе стоял едва уловимый запах вываренного мяса и брошенных тлеть в очаге углей.

Перед девушкой почти неизменный пейзаж, ступеньки на второй этаж, гостиная с очагом столом и стульями.

Из-за угла на лестнице выглянула остроухая сиротка, которую они с мамой пригрели. У Кирии в голове всплыл образ, как чумазая остроухая девочка в тряпках, покрытая болезненными язвами, синяками и травой, смотрит также на неё из-за угла. Сейчас же, чистые белоснежные волосы стелились из-за угла к полу, а серый глаз пристально смотрел на гостей, выглядывая из-за угла лестницы.

Кирия взбежала по лестнице и прижала к себе пригретую неродную сестру.

3. Туман

Герман Септа. Младший наследник барона Септы, никогда не рассчитывал на титул своего отца, ибо в очереди на трон баронства он был первым с конца. С братьями он мало общается и сейчас. Высшему обществу он предпочитал улицы, а высшее общество предпочитало его братьев. Не ладилось у него с этими напыщенными павлинами, не так как со слугами и простым людом. Пока его братья учились фехтованию у учителей на уроках, он сбегал и фехтовал на улицах крепости, зачастую с горючими жидкостями в крови.

И вот, дабы доказать свахам, что младший сын хоть чего-то стоит, отец послал Германа блистать на поле боя в отряде лучших из соседних баронств.

«Только вместо лучших, сюда понабрали детей титулованных вельмож и их прислугу.»

Языки пламени из пальцев Нинель прожигали путь перед отрядом, а растения налитые жидкостями неохотно подгорали.

— Милочка, а ты не думаешь что огонь нас только замедлит? — Люций легонько дернул девушку за плечо, чувствуя жар в нём даже через её кожаную броню.

Нинель прекратила извергать пламя из ладоней и повернулась к капитану, собираясь что-то сказать.

Почти двухметровый мужчина в не тяжёлых доспехах нависал над ней и по дружески улыбался.

— Нас же может отрезать пожаром, понимаешь? — начал он поучать чародейку и, проходя, вынув из ножен парные сабли, подстриг несколько лиан, приграждавших им путь стеной. — К тому же, так мы привлечём лишнее внимание остроухих, а это нам не нужно, для этого есть огненный фронт, который ведёт наш основной строй пиромантов. — он вздохнул и продолжил. — Я понимаю что тебе тяжело, но нужно сдерживаться, осталось немного.

Она сложила руки на груди и фыркнула, хоть и понимала что он прав.

— Вперёд, господа, мы не можем ждать, мы даже не добрались до тракта из их деревни... — Люций повернулся к своему отряду, простолюдин, высокомерная тихоня и бунтарь, вот же несчастье... «Мда, интересно, кто посчитал что это хорошая идея и что отцы этих двоих выменяли на место здесь...»

Пройдя через вычищенные Люцием заросли, они ступили в хлюпающую, поросшую мхом грязь.

— Твою мать... — пробормотал Карл, смотря вниз на ботинки.

— Что, запачкаться боишься? А столько хвастался что лес тебе нипочём. — захихикала Нинель, спокойно чавкая грязью своими новыми сапогами, пытаясь раздразнить Карла.

Карл лишь промолчал, перечить дочери своего господина не лучший тон, даже в таких условиях. Но Карла напрягла больше не грязь, а красящиеся, тяжело отмываемые жидкости из болезненного мха, травницы зовут его «Синяя сель». Простой же люд зовёт его «Прыщевик», за необычные полости с вонючим желтовато-синим гноем. Неосторожный путник, наступив на такой «прыщик», разбрызгивал накопленный внутри него гной и осовобождал запах тлена и гниения в округу, зачастую добавляя к этой смеси свой обед, которым синий мох не против полакомиться и доесть за странником, образуя ещё больше таких же полостей.

Карл вздохнул, уже представляя как сапог будет вонять этой дрянью и как долго его придётся отмывать... как бы запах в критический момент его не выдал... К счастью, на одежду не попало.

Он протянул руку за спину и провёл по оперению стрел, как бы пересчитывая их, проверяя не стащили ли мстительные лианы у него парочку из колчана.

Именно после этого вонь подкралась к его носу. Сдержав порыв рвоты, в его горле остался жгучий привкус желудочной желчи, который хоть и не был приятнее, но заглушал

Герман шёл по замшелой грязи, а его сапоги покрывались зелёно-земляными пятнами и кусками грязи. Он не был в восторге от этого, но и не считал это чем-то ужасным. К счастью вступить в прыщевик ему не было суждено.

Окружающие его смердили миром высокородным, только неуклюжий рядовой Карл, поставленный телохранителем леди Нинель, и был ему хоть как-то близок по нраву.

— Вперёд не идём. — воскликнул Люций, едва они прошли несколько шагов после живой преграды. — Впереди каньон, обойдём по краю.

Выйдя из замшелой лужи грязи, четвёрка поднялась по резкой каменистой возвышенности и зашагала между величавыми деревьями и их толстыми корнями, разрывающими землю и выглядывающими из неё местами, как гибкие брёвна, стелющиеся по земле.

Герман забравшись на один из таких у края, чуть обхватив нависающую над каньоном ветвь, заглянул вниз, оглядывая торчащие из стенок каньона корни и полузастывшие потоки грязи в каньоне, огибающие огромные грибы с человеческий рост. В какой-то момент, он разглядел дымку на дне, очевидно, это были споры этих же грибов, расстеливших свою грибницу. Некоторые из них, синевато-белые, пульсировали и их импульсы проносились светом под грязью и в стенах каньона, быстро угасая, видимо уходя в глубь.

— Герман, идём! — крикнула Нинель, смотря на поднимающееся облако спор идущее сквозь крону и окрашивающееся палитрой заходящего за горизонт солнца.

Лес мог бы благоухать и процветать, но сухой воздух с севера наступал. Многие птицы давно сбежали от одного из трёх огненных фронтов, ведомых северянами, так что помимо ветра, шелеста листвы и беззаботных насекомых, вроде сверчков, комаров и мух, здесь было тихо.

Герман осторожно спрыгнул с корня и нагнал своих товарищей, идущих по траве между камнями.

Карл ударил себя перчаткой по лбу и опустив перчатку, увидел лишь мокрое, кровавое место оставшееся от комара.

Темнело, отряд медленно, но верно приближался к цели, грибной каньон давно оборвался, камни по удалению от скалы, поредели и в конце концов остались лишь редкие малютки.

И вот, тракт показался. Четыре фигуры, сидели в кустах у обрыва, а меж деревьев виднелись светлячки, будто прикованные к тропе, летавшие вдоль неё. Птицы, по крайрей мере, ночные, отсюда уйти ещё не успели, совы пищат, накидываясь на очередную жертву,

Здесь воняло сыростью и дым почти не чувствовался.

— Итак, надо разбить лагерь и выжидать, костёр разводить не станем, до завтра потерпим, вроде бы здесь, в лесу не такие уж и морозы, как у нас. — заговорил Люций на корточках, — Пока перебьёмся пайками, охотится нет смысла, только себя раскроем. Будьте на чеку, это территория врага, они здесь как дома. — он вздохнул и сморщив лицо, от неудобной, для свежей мозоли на ступне позы, перенёс вес на вторую ногу и, сплюнув, продолжил говорить. — В общем, Нинель держит себя в руках, огонь не разводить. — Нинель вздохнула и поникла, понимая что скоро ей придётся терпеть не самое приятное для пироманта... перегрев. — Карл, подыщи хорошее место для лагеря, и где укрыться можно и где будет побезопасней, желательно какой-нибудь овраг. Герман, — он повернулся к нему, и взмахнув рукой в обратную сторону от тракта, начал командывать. — поищи хворосту и хороших веток с листьями, лагерь нужно укрыть.

Герман развернулся и зашелестел кустами, в унисон с Карлом. Обернувшись, он увидел как Нинель садится на достаточно плоский камень, скрестив ноги в специальной позе и положив ладони на колени, покрытые щёлковыми шароварами.

А капитан Люций тем временем, куда-то испарился.

Герман сплюнул накопившуюся в горле желчь, кажется за время пути он успел что-то подхватить, ибо его горло жжёт уже третий час, стоит поискать лечебных трав.

Он повернулся назад и зашагал по мягкой травке.

Казалось бы, цветёт жизнь, а среди неё такие твари как эльфы живут, наверняка, многие из местных такие же как они, высокомерные, наглые твари.

Не зря великий Ламир пошёл на них войной, его отец был тряпкой, так и не додумался пустить пиромантию в ход. С другой же стороны... выжигать целый лес... Сколько людей можно было бы накормить здешними ягодами, сколько животных погибнет от того что потеряет дом...

Он осторожно шёл, погрузившись в раздумья, оглядывая каждый камешек.

Казалось, будто эльфы могут поджидать их везде. Может даже прямо сейчас один из них или целый отряд следит за ними и ждёт лучшего момента для атаки.

Но если даже и так, то именно сейчас был бы лучший момент для этого, ведь они разделились, а по одиному, задавить противника всё же проще.

Увидев лежащее на другом дереве, дерево он дошёл до его основания, обнаружив интересный овраг. Дерево явно упало не по своей воле, скорее всего что-то, что врезалось ему в основание и разделило пень с верхушкой и является причиной. На пне виднелись следы от пары рог. Тут явно что-то водится, главное это не разозлить своим присутствием.

Он вынул небольшой топорик и, свалив дерево с другого, подошёл к его верхушке и начал обрубать крупные ветви, покрытые листвой. Обвязав несколько штук верёвкой у основания, рядом с сучками, он поднялся и начал тянуть их, чтобы вынуть из оврага. Он потянул раз, груз послушно начал шкрябать землю и поднялся, потянул два и поскользнувшись чуть не свалился обратно к веткам в овраг. Правая рука начала немного ныть, а кашель подошёл к горлу.

— Твою мать...

Он вздохнул и с третьей попытки всё таки затащил их на возвышенность. Сняв перчатку, он уже собирался размять руку, как резко обнаружил причину. Вздувшаяся, наполненная чем-то мозоль между большим и указательным пальцем, смотрела ему в ответ. Он снова выругнулся и напялив перчатку обратно, он потянул связку веток за собой левой рукой, стараясь приподнимать ветки и не оставлять так много следов за собой.

На подходе к тому обрыву, его встретил Карл уже без колчана, лука и в лёгкой одежде.

— Герман! — с облегчением тихо воскликнул он, — Неси за мной, лагерь там. — он позвал его жестом за собой и попытался взять у него верёвку. — Давай помогу.

Но Герман, махнув головой, сказал, — Донесу... — потом подумал о следах. — Ладно, бери, я пойду вернусь и постараюсь скрыть следы от этих веток.

Герман передал Карлу верёвку, присел у её основания и подтянул узел покрепче. И не зря, за время его «прогулки», узел знатно ослаб.

— Давай, я скоро вернусь.

***

Лес хоть и был опасным местом, но под покровом ночи, четыре странника, укрытые листвой, сидели в палатках, согреваясь.

Карл и Герман играли в карты, иногда шёпотом выругиваясь, на что ловили строгий холодный взгляд Люция, который сидел с мечом на коленях и медитировал.

Палатка же Нинель, была прикрыта и из неё так и тянулся тёплый воздух.

Пироманты буквально сжигали себя ради этого дара, сейчас Нинель могла бы заменить печь, и греть всех троих мужчин в лагере своим телом, но дворяне не могли так просто заявиться к женщине и раздедить ложе. И Люций за этим наблюдал, будто всевышний господ. На груди он носил крест и не прятал его. Культ креста пустил глубокие корни в культуру северян, даже драконья церковь так и не сумела в свой пятивековый расцвет вытеснить крест из умов Амарантцев.

— Герман, как тебе моя госпожа? — шёпотом спросил немного прыщавый малец Карл, выкладывая на противника даму монет.

Герман вздохнул.

— Даже спустя неделю пути, она не показала в себе ничего кроме вспыльчивости, высокомерия и вульгарности — холодно ответил Герман, выкладывая змея.

— Не знаю, по-моему, она милая... — Карл выложил из руки барона мечей, сдвигая даму к себе, на тыльный слой.

— Она тебя за человека не считает, а ты... — он вздохнул и выложил тень в тыл. — Пойдёшь за ней, станешь таким же как мой отец, заносчивым стариканом, сидящим на троне и думающем о запасах вина, а не о том что его крепостные голодают.

— Я бы лучше сидел на троне. — Карл выложил рыцаря щитов плечом к барону.

— Понимаю, но тебя и это не ждёт, пока не умрут её два старших брата и её дядя. — он улыбнулся, заменил тень из тыла змеем из сброса и выложил к нему рядом двух пехотинцев монет и мечей.

Карл посмотрел на карты в руке, посмотрел на их импровизированное поле на пеньке и с разочарованием бросил карты с руки на поле.

Они незатейливо разбрелись поверх остальных, вверх рубашками.

— Пойду воздухом подышу. — прошептал он сквозь зубы и поднялся из-за пенька.