Тронутый

Глава 1

За спиной Уоллета хлопнула тяжелая дверь Великого Архива. Низкие светло-серые облака переходили в стелющуюся по склонам дымку. Он сделал пару шагов к экипажу, глубокий горный снег напротив черного хода никто не расчищал уже неделю. С трудом переступая, он обернулся и снизу-вверх в последний раз взглянув на окруженные мягким пологом облаков башни Великого Архива, сел в экипаж.

Возможно, этого и следовало ожидать, Уоллету еще в детстве не везло в общении с людьми, он был не сдержан, и считал, что из вежливости говорить не так как думаешь – это лицемерие. И теперь это сыграло с ним злую шутку.

В одиннадцать лет у сироты Уолли живущего на попечении торговца из Золотой Бухты, прорезались магические способности, и когда он помогал приемному отцу с готовкой, он пролил несколько капель кипятка на руку, отскочив, мальчик замер в ужасе, боли он почти не ощутил, а от очага веяло морозом, огонь не горел, а суп замерз прямо в котле. Торговец послал письмо в Великий Архив, и уже через две недели, за мальчиком приехал экипаж, ему предстояло обучаться премудростям контроля над живущей в нем силой.

Однако судьба распорядилась иначе, спустя пять лет обучения, означенных далеко не одним замечанием со стороны старших магов и частыми ссорами со многими сверстниками, Уоллет вляпался в крупный скандал, где его чуть не спровоцировали, и он хотел было применить магию, чтобы отомстить. Этот момент был замечен одним из Четырех Императоров – архимагов основавших Архив. Устав гласил, что маги должны совершенствовать свой контроль не только над своими силами, но и над эмоциями, что часто проводилось в виде тренировок. За свой проступок Уоллету грозило изгнание, на его руке теперь красовалась Печать Молчания – след старого ритуала, закрывающего магические силы человека в его собственной душе. И теперь, он возвращался к названному отцу, в Золотую Бухту.

Через день пути, экипаж приближался горному хребту, название которого постоянно вылетало у Уоллета из головы, за ним заканчивалась Гиперборея, страна гор и вечного снега, которую, по непонятной для парня причине, облюбовали для постройки Архива древние маги.

Это то, что Уоллет помнил хорошо, теперь, блуждая среди покрытых шапками снега пихт, он уже сомневался в том, что же произошло, экипаж погиб, они попали в буран… или в грозу? Гроза зимой? Хотя учителя говорили, что так тоже бывает… В любом случае, он был один и его уже который день окружал растущий на горных склонах заснеженный пихтовый бор.

Было очень холодно, все то немногое съедобное, что Уоллет имел с собой, он уже съел, и теперь, с трудом переставляя ноги по глубокому снегу, он шел, как ему казалось, к перевалу за которым лежали земли, не покрытые вечными снегами.

Подняв голову, он увидел, что рядом с небольшим сугробом под старым деревом впереди что-то мерцало золотистым свечением, или даже похожим на огонь. Глаза слезились и Уоллет изо всех сил старался добраться до источника желанного тепла. Споткнувшись, он упал лицом в снег, и силясь подняться, думал только о том, что будь он все еще магом, он бы мог согреться сам, но теперь будет тепло, ведь осталось совсем чуток…

***

Все вокруг было еще страннее чем обычно. Берр помнил, что в мире людей было много растительности, она была зеленой, но сейчас вокруг он почти не видел такого цвета.

Когда-то Берр, будучи капитаном, командовал целым отрядом, и госпожа Ноктурна лично посылала его, как одно из лучших ее творений, на операции разведки и захвата в мир людей.

Люди называли их «демоны» и нападали первыми. Всегда. Они были облачены в белые и черные одежды или серебристые доспехи и владели ослепительной магией цвета их светила. Берр привык видеть их такими.

Но однажды, во время сольной разведки, он встретит небольшого человека в огромном для нее головном уборе, она поздоровалась с ним, абсолютно незаметно подойдя со спины, он не знал, что люди так умеют. Тогда он спросил почему она не нападает на него, на это человек сказала, что она «учится на ведьму» и потому «должна уметь общаться с демонами». Что значит «ведьма», внятно объяснить она не смогла. Немного поболтав с ним, она подарила ему маленькое зеленое прыгучее и громкое существо в емкости из чего-то прозрачного. Она назвала это «лягушкой в знак дружбы», затем бесследно растаяв в воздухе.

Эта странная встреча долго не давала Берру покоя, и без того часто по-своему трактовавший приказы госпожи, а то и используя методы, не принятые среди ее слуг демон, допустил то, чего великий Демиург Ноктуса не прощала никогда – своеволие. Он поделился сомнениями с другими, рассказав им про человека, который на него не напал и остался жив.

Кара была быстрой и неизбежной – Ноктурна лишила его воплощения и изгнала его душу на вечную ссылку в мир людей.

И теперь он слонялся в неизвестном ему месте, где все было покрыто белым, и деревья были одинаковыми.

И тут Берр увидел человека. Тот был закутан в плотные и многослойные одежды, и, хотя был молод, но изможден. Что-то в нем было похоже на ту, что «училась на ведьму», может этот человек смог бы помочь?

Человек поднял глаза и посмотрел прямо на Берра, его усталый взгляд просветлел.

- Свет… Должно быть это очаг…

Сделав еще пару неуверенных шагов, человек упал. Судорожно попытался встать, но тщетно.

Приблизившись, Берр понял, что человек умирает – тонкие призрачные лепестки его души взлетали и таяли, стремясь к небесам. Словно тогда, когда гибли его подопечные…

И Берр не может ему помочь, ведь теперь он даже не материален… В тщетной попытке сохранить хотя бы что-то, он попытался схватится своей сутью за разлетающиеся кусочки смертной души человека.

Лепестки тянули его во все стороны, и дух демона начал слабеть. Он изо всех сил пытался удержать и себя, и душу умирающего… пока все вокруг не погасло, канув в темноту.

***

Когда он открыл глаза, было зябко. Прохладный ветерок холодил кожу через намокшую мантию. Он сидел на слегка влажном круге земли посреди заснеженного бора, и только одна ветка, что склонилась над ним, была лишена снега - ее иглы слегка обуглились на концах.

Он удивленно поднял свою руку. Под ладонью все так же красовалась печать молчания. Шевельнув пальцами, он окружил ладонь пламенем.

- Я могу… ну да… Ведь печать запирает силы в человеческой душе, а как теперь назвать мою? Назвать меня… Я все понимаю, я… помню, да. Я – Белет.