Трон Нотариса

Глава 1

1.

Я лежал на своей мягкой, словно облако, кровати, закрыв глаза, раздумывал под песни чаек и звуки морского прибоя. Лёгкий холодок, сочившийся через кем-то приоткрытое окно, пронизывал тоненькое покрывало и касался моего тела. Я посильнее закутался в одеяло, спасаясь от холода. Теплее не стало. Окончательно замёрзнув, я вздохнул и, повернувшись на спину, наконец, медленно открыл глаза. Я сощурился: ослепительный солнечный свет падал через окно на великолепный изрисованный ковёр. Морской ветерок надувал изумительные шторы, переворачивал страницы моего пустого дневника. Перед тем, как начать новый день я сделал глубокий вдох и улыбнулся, почувствовав прекрасные ароматы магнолии, пиний, роз и прочих растений, цветущих в моем саду. Поднявшись с кровати, я накинул на себя халат и выпил стакан воды, который мои заботливые служанки принесли ночью. Меня сразу же наполнило жизненной энергией. Я подошёл к окну.

Из моего дома, находящегося на окраине столицы, открывался прекрасный вид. Да, конечно, природа Алавианских островов захватывала дух. Небольшие волны бесконечно пересекали голубое море. Оно омывало прибрежные скалы, оттачивая и полируя из них причудливые фигуры, омывало и серебристый песок, делая его всё более кристально-чистым. Пляж, наконец, заканчивался и плавно переходил в луг. Цветки зверобоя, словно золото, разлились по всей округе. Кое-где можно было увидеть азалию – кусты с великолепными красно-розовыми цветками.

Некоторое время я наслаждался видом. Ещё раз вдохнув глубоко, я задумался о насущных проблемах. Я улыбнулся. Сегодня у меня были грандиозные планы. Я уже представил, как исполняю их все.

Тут я услышал, как тихонечко отворилась дверь. Обернувшись я увидел робкие лица служанок. Они не смели зайти без моего разрешения.

– Входите, – произнёс я.

В комнату вошли две чернокожие рабыни. Девушки помогли мне одеться и подали завтрак. Я наслаждался: яичница с вином и фруктами оказались божественной пищей.

Тут нерешительным шагом в мою комнату вошёл Диппиус – муж моей сестры.

Он был ещё молод. Черные волосы и смуглая кожа указывали на принадлежность к марнам[1]. Парень относился роду Визалиев. Его отец, Превиус, носил громкое имя. Он, как я, являлся сенатором Республики. В сенате старик был уважаемым человеком. Однако, когда парню исполнилось десять лет, Превиус был вынужден на четыре года отправится в столицу из-за разгоревшейся войны. Воспитывать мальчика должен был приставленный Превиусом наставник. Однако он почти не выполнял свою работу, лишь создавал видимость этого, поэтому Диппиус в большей воспитывался матерью – добрейшей и застенчивой женщиной. Многие её качества передались парню. Он стал робким, нигде не находящим себе места человеком.

Диппиус неспешно подошёл ко мне. Глаза его всегда были слегка влажными, уголки рта опущены – он не был готов работать со столь влиятельным человеком как я.

Я слышал, что старик снова собирается жениться, чтобы вырастить достойного наследника. Диппиуса он использовал, как пешку. Также, как и я свою сестру. Я сам предложил этот брак. Он оказался полезен нам обоим: Превиус нашёл месту своему никчёмному сыну, я получил неплохие деньги и известность.

– Господин Аттиус, к… к тебе сенатор Луций, – взволнованно сообщил Диппиус, опустив взгляд.

– Что?! – нервно выпалил я.

– К вам Луций Тарпей, – откашлявшись, повторил Диппиус.

Я вздохнул, сжимая руки в кулак. Моё настроение стремительно упало к нулю. Я прибыл в столицу пораньше не для того чтобы в первый же день болтаться рядом со всякими патрициями.

– Что ему нужно? – спросил я, всё-таки удержав себя в руках.

– Н-не знаю, он просит, чтобы ты спустился к нему. Он ждёт вас в саду, – пробубнил Диппиус, и быстрым шагом ушёл, понимая, что сейчас на него выльется весь мой гнев.

Чёртов Луций наверняка пришёл, чтобы я помог ему с очередным поручением нашего консула! Как только я появлялся в городе, он сразу же начинал отвлекать меня от более важных дел. Меня это бесило. Я буквально кипел от злости.

Я вышел в коридор. Стены были обвешаны дорогими картинами, купленными мной у знаменитых художников Республики. В сопровождении своих легионеров я спустился на первый этаж. Все уже проснулись. Рабы выполняли свою работу: стирали, приводили дом в порядок, готовили, ремонтировали, строили и занимались прочими бытовыми делами.

– Аттиус, я бы хотел тебе сообщить, – Диппиус снова робко подошёл ко мне, оказавшись прямо у меня на пути. – Ваша сестра… она ушла пару часов назад. И больше не вернулась. Я всё ждал пока вы проснётесь чтобы сказать вам об этом.

Я нисколько не удивился.

– Девочка взрослеет. Наверняка у неё появились какие-то дела в городе, – усмехнулся я.

Диппиус остался в недоумении.

– Может мне выслать нескольких легионеров, чтобы они поискали её? – спросил он.

Я вздохнул.

– Винерия уже не дитя, за ней не нужно присматривать, – ответил я.

– Да, но в городе может быть не безопасно, – возмутился парень. – Я должен оберегать свою жену.

– Ты прав. Подожди ещё пару часов, если она не придёт, начинай искать, – заверил я и продолжил путь. – Пошли встретим Луция.

Мы вышли в сад, где нас ожидал патриций. Я медленно шёл и наслаждался красотой своего сада и ароматами растущих в нём цветов. Диппиус угрюмо смотрел себе под ноги, думая о том, как Винерия могла уйти куда-то, не сообщив ему.

Наконец впереди я увидел сидящего на скамейке Луция. Ему было около сорока лет. Сенатор был среднего роста, слегка располневший от деликатесов, которые любили богатые алавианцы. Волосы его были черными, он носил короткую бороду и усы.

– Приветствую тебя, Аттиус Гонелий, – почтительно произнёс Луций. – И тебя, Диппиус.

Парень снова опустил взгляд – сенатор не назвал его как подобает. Ему это не понравилось, но у парня не хватало смелости напомнить Луцию об этом.

– Здравствуй, Луций Тарпей, – поприветствовал я.

Мы присели рядом с ним. Луций, ворочая головой, рассматривал растения в моем саду и якобы восхищался его красотой. Любитель цветов – он владел одним из прекраснейших садов Республики. Мой сад для него был словно пустыня.

– Не утруждайте себя излишней учтивостью, – наконец, произнёс я. – Я прекрасно понимаю, что для вас мой сад слишком мал. Но он вполне устраивает меня, а это главное. К тому же вы прекрасно знаете, что я редко появляюсь в столице. Зачем мне тратить деньги… на сад?!

– Природа – самое прекрасное что есть в мире, почему бы не потратить деньги на прекрасное… – проговорил он.

Мы снова замолчали.

– Итак, какова цель вашего визита? – поинтересовался я.

– Цель? Неужели вы думаете, что я никогда не захочу просто так навестить старого друга? – обиделся Луций.

– Я не думаю, я уверен, – равнодушно ответил я.

Сенатор улыбнулся.

– Вы все такой же дерзкий и проницательный, каким я видел вас месяц назад, пока вы не уехали в свой Аллирис, – сказал он.

Я ухмыльнулся. Луций бросил короткий хитрый взгляд в сторону Диппиуса. Я уловил ход его мыслей.

– Диппиус, сходи пожалуйста за моим дневником. Я хочу записать туда кое-что. Я не полностью доверяю своим слугам, поэтому прошу тебя, – объяснил я, передав парню ключ от спальни.

Диппиус медленно протянул руку за ключом.

– Да, Аттиус, – опустив взгляд, ответил он.

Мы подождали пока парень уйдёт. Когда он скрылся за кустарниками наш разговор продолжился.

– Консул собирает самых доверенных сенаторов, для обсуждения особо важных дел. Геммел поручил мне и некоторым другим доверенным лицам созвать всех на совет, – продолжил в пол голоса Луций.

– Мы договаривались что совет будет через три дня! Какого черта я должен ехать туда сегодня?! – выпалил я. – В городе даже не все восемь сенаторов.

– Да, но того требуют обстоятельства., – заверил Луций. – Консул не доверяет всем восьми так как прежде. Кто-то уже пляшет под дудку Децимуса.

– Да ладно, неужели кто-то считает, что Децимус будет платить ему за верность больше чем Геммел? Децимус ведь не такой как мы, – удивился я.

– Они боятся за свою задницу. Неужели это не понятно? Они уверены что народ и большая часть сената выберет Децимуса, – произнёс Луций.

– А мы должны боятся за задницу Геммела? – усмехнулся я.

– Я бы на вашем месте был бы поосторожнее со словами. Иногда лучше не говорить лишнего. Слова, произнесённые не в том месте не в то время, могут вас погубить, – предупредил Луций.

На несколько секунд мы замолчали. Мы оба были рассержены.

– Во сколько начинается собрание? – буркнул я.

Луций вздохнул.

– Через час. Думаю, нам стоит поспешить. До дворца путь неблизкий, – ответил Луций.

Я стиснул зубы.

– Подождите меня во дворе, сенатор, – хмуро попросил я.

Злость наполнила меня изнутри. Всё моё существо желало прикончить консула вместе с Луцием. Быстрым шагом я направился обратно к себе.

По пути мне встретился Диппиус. Я пролетел мимо него, но вспомнив про дневник, я вернулся.

– Диппиус, прикажи легионерам подготовиться к моему отбытию и собрать отряд из трёх десятков человек, – выкрикнул я, выхватив дневник из рук парня.

Он так и остался стоять, не понимая, что происходит, пока я не крикнул: «Быстро!». Я поднялся на второй этаж в свою комнату. Вырвав страницу из пустого дневника и захватив перо, я начал писать. Письмо вышло почти на две страницы. Сложив его и привязав к лапе своего голубя, я прошептал: «Лети к Растусу»! И открыл окно.

Я поспешил вниз. Спустя некоторое время я оказался во дворе своего особняка. Луций уже был там.

Я сел в большую ездовую колесницу и вместе с сенатором и в сопровождении наших всадников мы двинулись в путь. Мой особняк в отличие от домов большей части богатых алавианцев находился в стороне от Патрицианского квартала Нотариса. Я решил, что мне не нужны незваные гости, в виде патрициев или богатых купцов. Поэтому купил крупный земельный участок с видом на море в Южном квартале города.

Путь, как и сказал Луций был неблизкий. Нам нужно было проехать почти половину города, а Нотарис был огромен. Наш путь проходил через три квартала: Южный, Центральный и Патрицианский. Южный квартал был самым маленьким из них. При этом он тянулся вдоль крепостной стены, и мы проезжали его поперёк.

Южный квартал в основном населяли мелкие патриции, семьи легионеров и люди малого достатка. Перед моим взором чередовались то новые, обустроенные дома, то обветшалая рухлядь. Я без интереса наблюдал за городом. Пока не заметил нечто необычное.

– Так мало людей… – начал я, приложив руку к подбородку и сделав задумчивый вид. – Куда все подевались?

– Да, когда я ехал к тебе, здесь было гораздо больше народа, – произнёс Луций, вытянув губы трубочкой и подняв глаза вверх, якобы размышляя.

Торговцы, сделав кислые мины, следили за своими лавками, пытаясь приманить редкого путника. Город опустел. Я уже думал, не началась ли там какая-нибудь чума.

Луций несколько минут понаблюдал за городом и затем снова завёл очередной скучный разговор.

– Как там дела у вас в Аллирисе? – полюбопытствовал он.

На секунду я замер. Такие вопросы заставали меня врасплох. Я не понимал какой дурак станет правдиво на них отвечать. Я мог рассказать Луцию о том каких прорывов достиг в экономике своего города, о том насколько выросла моя армия, но я не настолько глуп.

– Бывало и лучше. Винодельный бизнес не процветает, болезнь поразила немалую часть виноградников. Рабов почти не поставляют, – ответил я, скривив губы.

Конечно же я соврал. По выражению лица Луция, я понял, что он раскусил мою ложь. Кто, если не этот скупой толстяк внимательно следил за экономикой Республики? Он не мог не заметить моего подъёма. Наученный отцом, он постоянно копил деньги и всегда искал возможности их получить. Тем не менее Луций ничего не сказал про мою ложь.

– Хм, интересно, а как там ваш знаменитый Врен Шайт? – поинтересовался Луций.

Врен Шайт, с древне-аллирийского – Арена Мёртвых, огромный ринг в Аллирисе основанный коренными аборигенами ещё до зарождения Республики. Заколдованное место. Каждый, кто ступит в круг, живым уже не выйдет. В течение долгого времени мой род зарабатывал на этом месте устраивая здесь ужасные зрелища. Гладиаторов запускали в круг и тут же они сталкивались с древней магией предков. Публика, затаив дыхание, смотрела как рабы бьются с темными силами. Очень часто в Аллирис приезжали искатели приключений с Хора и даже Митранда. Один раз в город даже приезжали маги из Мелворгара, чтобы чистить это проклятое место от магии. Все они умерли. К счастью, проклятые твари ещё ни разу не выбиралась за пределы круга. Тем не менее я всё равно выстраивал легионеров и магов вокруг арены на время боя, во избежание непредвиденных обстоятельств.

– По-прежнему никто кроме Мейтары не покинул круг, – ухмыльнувшись, ответил я.

Луций усмехнулся.

– Хочу, но никак не посмотрю на это зрелище, – улыбнувшись сказал он.

Южный квартал подходил к концу. Город постепенно менялся. Дома становились лучше, людей здесь было больше. Но опять же. Слишком мало. Где все? В меня въелся этот вопрос. Я искал глазами людей, заглядывал в окна и двери, внимательно слушал и бубнил себе под нос: «Где все? Где все? Где все?» И тут краем уха я уловил звуки: «Да! Ура! Деци… наш… сул! Слава Дец...су»! Плечом я легонечко толкнул Луция.

– Ты слышишь? – поинтересовался я.

Луций вопросительно посмотрел на меня, затем он тоже что-то услышал и прислушался. Крики то затихали, то раздавались с новой силой.

Наша колонна завернула за угол большого дома, и мы выехали на главную дорогу, проходящую через весь Нотарис. И тут мне всё стало ясно.

В пятистах метрах от нас, скопилось огромное количество людей. Не меньше половины города собралось здесь, это точно. Несколько тысяч человек, словно стадо толпились на площади и ругались между собой. Я никогда не видел, чтобы жители Нотариса выходили на какое-либо мероприятие так массово. Я был ошеломлён.

Мы сперва опешили, а потом подъехали поближе. Так как вся центральная площадь была полностью забита, нам пришлось объезжать толпу вокруг. Передвигаясь по небольшим улицам, мы обогнули людское собрание и поднялись на холм и увидели всё как на ладони. Тысячи мужчин, женщин, стариков и даже детей скандировали: «Слава Децимуму! Слава Децимусу!». Я был поражён. Теперь я понял почему часть вернейших Геммелу сенаторов решила предать кормящую руку. Эта «армия» была настоящей властью. Эта армия была способна сдвигать горы.

– Неужели победа Децимуса над хорийцами настолько тронула народ? – не отводя глаз от зрелища, пробубнил я.

– Думаю здесь дело не только в победе Децимуса. Половине этих людей заплатили за участие в этом собрании, – произнёс Луций.

Сколько денег было вылито в это мероприятие я не представлял. Подстилки Децимуса купили половину городам города. Я опасался, что вся эта толпа двинется в сторону Соколиного дворца. Тогда Геммелу несдобровать.

Вдруг толпа почему-то затихла. Я внимательно смотрел на людей. Все они глядели на подиум и чего-то ждали. Вдруг я услышал бойкий юношеский голос:

– Мы все собрались здесь чтобы восславить претора Децимуса! Пусть живёт он вечно! Этот величайший человек спас Нотарис от неминуемой гибели! Если бы не он многие из нас были бы мертвы и ограблены. Он защитил нас от хорийцев, которые каким-то неведомым образом сумели подобраться к столице незамеченными и напасть. Но наш претор не испугался. Он взял волю в кулак и возглавил солдат спасших наши жизни. Децимус сумел победить двухтысячную армию одной единственной когортой! Он показал врагу на что действительно способны алавианцы. Его мастерство сражаться, превосходит опыт любого. Децимус защитил нас, наших жён и детей! Он настоящий консул! Он достоин быть нашим консулом! Слава Децимусу!

Люди долго скандировали «Слава Децимусу»! А затем снова притихли.

– Но только не глупец Геммел! Консул совсем сошёл с ума, оставив столицу без присмотра. Вместо того чтобы защищать Нотарис его легион защищал владения его дяди! Он настолько туп, что не различил ловушку чернокожих. Нам не нужен такой консул. Никто иной, как Геммел распустил солдат настолько, что хорийские корабли подобрались к столице незамеченными!

Протяжное «У-у-у» раздалось по всей округе.

– К сожалению, претор не разрешил нам сегодня отправится в Соколиный дворец и прикончить подлеца. Он не желает кровопролития, поэтому займёт власть только путём выборов. Через неделю вы все должны проголосовать за претора, и он возвысит Республику до небес! Он не станет делить богатства нашей страны между своими приспешниками как это делал Геммел. Не станет бездумно отправлять наших мужчин в земли хорийцев, где без чёткой стратегии их всех убивают. Децимус – наша надежда! Голосуйте за Децимуса!

От всеобщего «Да!» мне пришлось закрыть уши. Теперь я понимал, в какой ситуации оказался Геммел. Теперь он даже не мог купить голоса. Ему не на что было рассчитывать. Но консул не собирался отдавать кому-либо трон.

– Думаю, нам пора, совет начнётся через полчаса, –напомнил Луций.

Мы двинулись в путь, но я никак не мог отвести взгляда от толпы. Даже когда мы скрылись за домами, я всё ещё думал об этом мероприятии. Несомненно, Децимус выиграет выборы.

В своих раздумьях я и не заметил, как мы проехали через Центральный квартал и попали в наиболее богатую область города. Патрицианский квартал был самой красивой частью Нотариса. Начинался он причудливыми садами неизвестных мне патрициев. Ездить здесь для меня до сих пор было наслаждением. Когда мы проезжали одни замечательные усадьбы, начинались другие. Мне в глаза бросались то изумительные фонтаны с прозрачной водой, то необычные скульптуры из кустарников, то какие-нибудь редкие цветы, то золотые ограды. Дома имели самые разные формы: круглые словно, дворец, кольцеобразные, с садами внутри, ромбовидные, дугообразные и прочие.

– Мы почти приехали, – ткнул меня Луций.

И вправду, недалеко уже виднелись черные стены с золотыми узорами. Эти стены защищали Соколиный дворец. Спустя некоторое время мы подъехали к двору и перед нами предстала статуя Алавия Сокола, основателя Республики. Она была полностью из золота, только глаза были из сапфиров.

Статуя была сооружена согласно легенде. Основатель Республики был не просто человеком. Он умел обращаться в огромного, размером с поместье, сокола, поэтому в человечьем обличии в некоторых местах его волосы заменяли перья. В одной руке Алавия был длинный меч, а в другой всегда горело пламя.

Нас встретили солдаты алавианской гвардии. Лучшие воины Республики. Они носили ламеллярные панцирные доспехи. Чёрные чешуйки были уложены необычайно красиво, но в то же время так, что пробить доспех было не просто. На блестящем фиолетовом нагруднике было изображение чёрного сокола – символа Республики. На верху чёрного с Т-образным вырезом для глаз и дыхания шлема был яркий фиолетовый гребень. Гвардейцы носили черно-фиолетовые щиты и мечи с чёрной гардой. Кроме того, за щитами виднелись два пилума.

Гвардейцы попросили нас оставить колесницу, а охрану – остаться снаружи. Мы вошли во двор перед Соколиным дворцом. За статуей, между двух троп ведущих к дворцу, была череда изумительных хрустальных фонтанов. По бокам этих же троп была аллея кустарников, сделанных в виде древних Алавианских гвардейцев. Наконец мы вошли во дворец.

Огромные колонны удерживали массивный потолок. Стены были исписаны рисунками, изображающими всю жизнь Алавия Сокола с самого рождения. Здесь было показано как он объединил племена аборигенов острова Ниртис, а затем присоединил к себе острова Аллирис, Эдилия и прочие. Было показано, как он подчинил себе племена марнов и в конце концов из разрозненных племён аборигенов образовал единую республику.

Вскоре мы подошли к залу советов. Два гвардейца, опустив головы, пробубнили: «Вас ожидают», и мы вошли.

Огромный круглый зал наполняла тишина. Солнечный свет пробивался через витражи и, преображаясь в красный, синий и зелёный цвета, падал на пол. Почти все трибуны были пусты. Нет, это был не общий совет где участвовало около сотни сенаторов. Консул собрал лишь самых доверенных людей. В зале нас было четверо, не включая консула: дядя Геммела – Витус, Превиус и мы с Луцием.

Мы сели на свои места. Геммел молча стоял перед кафедрой, потупив взгляд. Длилось это довольно долго. Сперва я ожидающе смотрел на консула, но вскоре начал зевать от скуки.

– Вы все знаете, что грядут выборы, – вздохнув, наконец, начал он. Лицо его было побледневшим, уголки рта опущены. Говорил он медленно и нудно. – У нас всех большие проблемы…

Консул снова замолк.

Нет. Геммел не был политиканом и интриганом, как большинство из нас. Как большинство сенаторских детей наделённый всеми благами он ничем не занимался, никак не развивался. Будучи двоюродным братом предыдущего консула, Геммел быстро набрал популярность и народ выбрал его, ничего не смыслящего в политике.

– Претор Децимус получил одобрение большей части сената и народа за свои заслуги перед Республикой. Несомненно, большая часть голосов будет на его стороне, – продолжил за него претор Витус. – Многие из нас потеряют свои должности. Так что в ваших же интересах решить этот вопрос.

Претор был уже в глубокой старости. Волосы его были поседевшими, как и усы. Лицо покрыто морщинами.

Старик был дядей Геммела, и самым доверенным человеком нашего консула ещё тогда, когда Геммел только начал свою политическую деятельность. Я считаю, что именно он способствовал становлению Геммела на столь высокую должность. Он же всячески помог ему удержать эту должность. Кроме того, я запомнил, как состояние старика выросло за время правления Геммела.

Витус, как и Геммел принадлежал к роду Дериев. На Алавианских островах он был одним из богатейших людей. Претор владел крупными запасами золота. Также в его владениях велась активная торговля.

Старик смотрел на нас, ожидая, что мы что-то придумаем. Затем он вздохнул, закатывая глаза, и произнёс:

– Похоже мне придётся брать всё в свои руки. Я устраню его. Да так что нас в этом никто не обвинит.

Он зловеще ухмыльнулся.

– Легко сказать, – усмехнулся Луций.

Я засмеялся.

– Тогда что же вы предлагаете? – язвительно прошипел Витус.

Луций задумался. Он долго прокручивал в голове все варианты, но ничего не приходило ему в голову. Я же ждал пока

– У меня нет идей, – наконец сообщил он.

Витус хмыкнул

– И как вы собрались убивать Децимуса? – встрял Превиус. Глядя в глаза Витусу, он не скрывал своей насмешки над его идеей.

– Пока что мой план не готов. Однако есть мысли. Я найму дюжину лучших убийц, они проберутся в дом и избавят нас от претора, – объяснил он. – Убийцам отдадим метку какого-нибудь сенатора. Кто-нибудь из них обязательно умрёт. На трупе найдут ту самую метку и таким образом в этом обвинят не нас.

Я разочарованно цокнул.

– Что с вами претор? Как такой хитрый и влиятельный человек, как вы мог придумать столь примитивный план? Или это дело в возрасте? – съязвил я. – Дом Децимуса охраняется пятью десятками легионеров. Поэтому ваш план не увенчается успехом.

Витус нервно сжал губы. Он готов был разорвать меня на кусочки. Он не любил, когда ему кто-либо перечил. И считал себя главнее и важнее всех.

Наступила полная тишина. Никто не мог придумать достойный план. Геммел вздохнул.

– Если мы так будем сидеть, Децимус заберёт мой трон и тогда я доберусь до всех вас! Давайте же, придумайте что-нибудь! – завопил он.

Меня каждый раз чуть ли не вырывало от криков этой жирной свиньи. Он считал себя венцом, хотя на самом деле не стоил ничего.

– Мы проведём вброс, – предложил Превиус.

Всё внимание перевелось на неприметного смуглого сморщенного старичка, сидящего в стороне от всех.

Не смотря на возраст, он всё ещё оставался прекрасным интриганом. Я все ещё помнил его триумф. Отец внушил ему что Визалии – величайших из всех родов Марна. Именно поэтому он стремился отнять трон у предыдущего «короля» марнов и достиг своей цели, посредством сложных интриг и уловок. Никто, из известных мне людей не был способен на такое. Кроме меня самого.

Также, как и многие сенаторы я считался с его словом. Превиус очень часто выручал нашу продажную компанию из щекотливых ситуаций.

– При этом нам нужно стянуть все силы к Нотарису, чтобы не допустить восстания и удержать город, – продолжил он.

Мы задумались.

– Сколько сенаторов на стороне Децимуса? – полюбопытствовал я.

Тут Витус издал длинный печальный вздох.

– Почти три четверти сената, – пробубнил он.

Я присвистнул.

– Не боитесь, что все они приведут войска? Даже если каким-то образом мы сможем подготовить хорошую защиту, которая опрокинет легионы Децимуса, мы всё равно не выиграем. Децимус возьмёт город в осаду и будет держать её до тех пор, пока не соберёт нужные для штурма силы.

– Стянуть все силы, это не значит привести только Консульский и Четвёртый легион Витуса. Это значит привести все силы. И ваш легион, и мой и Луция, – отрезал Превиус.

– Боюсь этого всё равно будет мало, – промямлил Витус.

Зал наполнила тишина. Несколько минут мы сидели смотря друг на друга. И тогда я наконец решил раскрыть свои карты.

– У меня есть план получше. И я уже приступил к его исполнению, – произнёс я.

Все ожидающе смотрели на меня. Я хитро улыбнулся и продолжил.

– Децимус не будет участвовать в выборах, я вас уверяю, – сказал я, вызвав удивление всех присутствующих.

– Что за чушь? Как это возможно?! – воскликнул Витус.

Я вновь улыбнулся.

– Мой шпион, уже, нашёл подписи Децимуса. За несколько дней до выборов окажется, что некоторые из них поддельные, то есть, подписаны теми, кто уже давно умер.

Я поверг всех присутствующих в смятение. Будто бы я раскрыл формулу образования мира. Сенаторы и консул замерли, словно статуи.

– Ваш шпион молодец. Только если Децимуса не допустят до выборов, он поднимет восстание или приведёт войска и всё равно захватит власть, – спустя минуту произнёс Превиус и вновь погрузился в размышления.

Луций разочаровавшись во мне фыркнул и отвернулся. Остальные вздохнули и продолжили размышлять

– Я ещё не закончил, – сообщил я.

Внимание вновь обратилось на меня.

– Думаю многим из вас известно, что Аллирис занял высокое положение в области экономики. Знаете, на что я потратил большую часть дохода?

– Ну и на что же? – прошипел Витус, уставший от моих идей.

– Я образовал крупную сеть шпионов и диверсантов по всей Республике. Стоит только однажды оклеветать Децимуса, и об этом узнает половина Республики. Претор быстро потеряет любовь народа и поддержку сената.

Я вновь удивил всех. Тишина наполнила зал. Все были настолько удивлены, что не могли ни слова сказать.

– План действительно неплох. Что требуется от нас? – поинтересовался консул.

– Постойте консул… – начал Превиус.

– Молчать! – отрезал Геммел. – Если я сказал, что план неплох, значит он действительно неплох!

– Я бы не стал доверять Аттиусу, – также встрял Витус.

– Мне плевать, – прервал Геммел.

Я ухмыльнулся.

– Так что требуется от нас? – спросил Геммел.

– Практически ничего. Просто соберите на агитацию как можно больше людей, – ответил я.

И тут я встал и важно направился прочь из зала. Все смотрели мне вслед, ожидая что я вернусь и объясню всё поподробнее. Однако я ушёл и никто не попытался меня остановить…

2.

– Что такое мой герой? Ты чем-то встревожен? – хитро улыбнувшись поинтересовалась девушка.

Она прижалась к нему поплотнее, нежно повернула его голову к себе и чмокнула поцеловала в губы. Мужчина вяло отвернулся от неё. Они лежали в кровати полностью голые. Девушка, овившись вокруг парня, наслаждалась теплом его тела и улыбалась.

Свет свечей, зажжённых для большей романтики, едва просачивался через розовые занавески и освещал ложе. Простынь была смята, одеяло вообще скомкано в сторонке.

– Меня тревожат эти выборы, Винерия, – неохотно ответил Децимус.

Он был уже окрепшим, взрослым мужчиной. Короткая щетина придавала его лицу ещё больше мужественности. Голос его был твёрдым и даже немного грубоватым.

На лице его не было улыбки. Он неотрывно смотрел на пол, сквозь занавески, а мыслями был где-то далеко, далеко.

– Пока я здесь забудь о них, – сказала Винерия.

Она была прекрасна. Черные пряди волос свисали окутывали до талии. Тонкие губы стали влажными от поцелуев. Черные глаза были наполнены страстью.

Девушка попыталась повернуть Децимуса к себе, но он резко вырвался из её объятий и начал обуваться. Прекрасное личико накрыла волна грусти.

– Куда ты? – обиженно произнесла Винерия. – Ты что не любишь меня?

Децимус глубоко вздохнул. Тут же он набросился на неё прижал с силой к себе и стал страстно целовать в губы, в шею в грудь. Винерия жадно смотрела ему в глаза, требуя всё больше и больше любви. Она впилась ногтями ему в спину, но Децимус даже не почувствовал этого. Он медленно спускался к животу. Винерия долго стонала от удовольствия. Наконец Децимус отпустил её. Он поднялся с кровати, распахнув занавески.

Претор направился небольшому столику, усеянному разными бумагами. Взяв в руки перо, он принялся что-то писать. Винерия встав с кровати, медленно и изящно подошла к Децимусу. Она обвила его руками и поцеловала в плечо.

– Что это за бумаги, мой герой? – заигрывала Винерия.

Он молчал. Девушка поцеловала его в шею.

– Это подписи сенаторов. Двадцать пять сенаторов должны поддержать мою кандидатуру, и тогда я стану полноправным кандидатом в правители республики, – неохотно ответил претор.

Винерия вздохнула.

– Почему бы тебе просто не выйти к той толпе и не сказать: «Давайте прикончим этого гнусного ублюдка Геммела!» и повести толпу на Соколиный дворец.

– Винерия, как же ты не понимаешь? Представь сколько невинных умрёт. Ты думаешь эти люди убьют только Геммела? Ошибаешься. Эта толпа убьёт всех богатых, которые окажутся у неё на пути, и разорит их дома, оправдывая это тем что все они приспешники Геммела. Что они бедны, только потому что Геммел раздаёт все деньги знати и купцам, за голос на выборах. А сколько простых людей умрёт. Сколько детей потеряют своих отцов и матерей? Ведь Алавианская гвардия клялась защищать Соколиный дворец ото всех, независимо от того, разозлённые ли это горожане, или подлые хорийцы. А когорта алавианских гвардейцев, пусть даже не полная, это огромная сила. Вполне возможно, что они смогут защитить дворец.

– Но мне больно смотреть, как ты переживаешь из-за этих дурацких выборов, – воспротивилась Винерия.

Децимус вздохнул. Он сжал перо так, что оно переломилось пополам.

– Винерия, думаю тебе пора. Аттиус не должен узнать о нашем романе. Это может очень плохо кончится. Да и Диппиус может начать искать тебя, – едва сдерживая гнев сказал он.

Винерия тут же отошла от него. Она презрительно посмотрела на него, затем толкнула с такой силой, что, если бы Децимус не упёрся рукой в стол, он непременно бы ударился об него головой. Она фыркнула и подскочила к месту где валялась одежда.

– Вот как?! Прогоняешь меня?! Жалкий трон для тебя важнее чем я?! Тогда больше не жди меня здесь! – воскликнула девушка.

Она быстро оделась и пошла в сторону выхода. Децимус вздохнул и поднялся.

– Постой! Ты неправильно поняла! – крикнул он вслед.

Но дверь уже захлопнулась. Децимус оделся и рванул за Винерией. Он быстро шёл по тёмному коридору, ведущему в потайную комнату, из которой он только что вышел. Туннель был длинной не меньше двухсот метров и вёл далеко за пределы особняка претора. Поэтому Децимус надеялся догнать Винерию. Сандалии громко шлёпали по голому полу. Наконец он увидел быстро идущую впереди девушку. Децимус рванул за ней. Винерия завернула за угол. Вскоре претор добежал до этого угла и тут же на него прыгнула Винерия. Он едва успел поймать её за бёдра. Они поцеловались.

– Я лишь решила тебя проверить, Децимус. Это игра, – улыбнулась девушка.

– Позволь я тебя накажу за такие игры, – ухмыльнулся претор.

Они занимались любовью покуда хватало сил…

3.

Прошло одиннадцать дней. До голосования оставалось совсем немного. Воздух уже провонял краской, которой красили псефы.[2] Людей в городе стало гораздо больше – избиратели со всей Республики прибыли в столицу чтобы внести свою лепту в жизнь государства. Они останавливались на постоялых дворах и ругались со всеми подряд. По городу образовывались огромные толпы людей, через которых проехать было практически невозможно. Вся эта суета начинала надоедать мне, привыкшему к тихой и спокойной жизни в Аллирисе. Зато я как обычно радовался погоде. В этот прекрасный день ярко светило солнце, по ясному голубому небу летали стаи стонущих чаек. Погода была безветренной. Не было ни жарко, ни холодно. Я наслаждался, пока простолюдины сердились по пустякам.

Наконец, послышались звонкие удары колоколов. Это значило только одно – собрание скоро начнётся. Сегодня был день агитации. Кандидаты на пост главы Республики должны были выступить перед народом и объяснить людям, почему нужно голосовать именно за них. Они готовились рассказать о своей программе по улучшению Республики, к выполнению которой обязались приступить после выборов.

Люди засуетились ещё больше. Все спешили на арену. Сегодня её использовали как место для выступления. По всему городу начали образовываться огромные заторы. Люди словно муравьи бегали туда-сюда неизвестно зачем.

– Все готово? – спросил я, отводя взгляд от города.

Я был полон сил и энергии, ведь сегодня должны были исполнится мои грандиозные планы.

– Да, господин, сегодня будет жарко, – дьявольски ухмыльнулся Растус.

Силиец[3] был немногим старше меня. У него были черные волосы, короткая щетина. Растус был крепким, жилистым парнем.

Он являлся моим преемником. Когда я был отъездах, он управлял Аллирисом, только если не находился рядом со мной. Растус был мелким патрицием из Силиции, которого лишили всего из-за того, что он якобы имел дело с Чёрной Рукой[4].

Растус оказался очень умным и харизматичным. Он был ответственным и целеустремлённым. Именно поэтому я повысил его на столь высокую должность.

– Как там Аллирис? – поинтересовался я.

Мы стояли возле небольшой статуи на балконе. Весь город был как на ладони.

– Двенадцатый легион готов биться за вас, – прошептал мне на ухо силиец.

– Отлично, я не сомневался в тебе, Растус – похвалил я. – Думаю мне пора, а ты помни что мероприятие скоро начнётся.

Он кивнул. Я отправился на трибуны. Десятки тысяч человек наблюдали со своих мест за рингом, пока ещё пустым, ожидая начала агитации. Крики, ругань, смех наполняли арену и город. Я не представлял, как кандидаты будут выступать при таком шуме. Солдаты Консульского легиона уже прибыли в город и вместе с Алавианской гвардией они патрулировали на трибунах. В сопровождении двух легионеров я довольно-таки долго шёл вдоль них. Наконец я оказался возле сенаторских трибун. Я окинул их взглядом, пытаясь найти свободное место. На этих небольших рядах, рассчитанных на сто сенаторов, было около восьми десятков человек. Смуглые, белые, молодые, старые – все были здесь. В сенат входили шестьдесят представителей патрицианских родов, тридцать купцов и десять земледельцев. Все они отличались друг от друга. Патриции относились к мероприятию равнодушно. Большинство из них даже ни разу не посмотрели в сторону арены. Они обменивались рассказами о том, как хорошо в их владениях, сколько рабов они купили, сколько золота получили. Сплошная ложь. Купцы сидели величественно, сложив руки на груди, и скучающе смотрели в сторону ринга. Во взгляде их присутствовало некоторое презрение к простым, не богатым людям. Некоторые обсуждали торговые проекты, идеи и сколько можно на этом заработать. Сенаторы из простого народа, следили за всем очень внимательно, обсуждали происходящее. На мой взгляд они были единственными кого действительно интересовало это мероприятие.

Подойдя ближе к трибунам, я обнаружил что место рядом с Луцием свободно и занял его. Сенатор даже не обратил на меня внимания.

– Интересно, что произойдёт сегодня, не правда ли? – ухмыльнувшись, спросил я.

Луций смотрел куда-то вперёд. Брови его были сведены, рукой он удерживал подбородок.

– И всё-таки, как вы собрались оклеветать Децимуса? – поинтересовался он.

Я хитро улыбнулся. Моя рука потянулась в карман, и я достал оттуда сложенный листок.

– Все очень просто. Кое-кто из моих людей выйдет на арену за место диктора. Он прочитает это письмо, вместо той речи, которую выдаст ему Децимус.

Луций пристально смотрел на бумажку в моей руке.

– Можно взглянуть? – поинтересовался он.

– Конечно, – ответил я.

Я развернул листок и передал его сенатору.

– Вслух, – попросил я.

Луций начал читать.

– Здравствуй Мейтара…

После первых же слов лицо сенатора перекосилось. Это имя вселяло страх в сердца алавианцев.

– Дальше, – с ухмылкой произнёс я.

Луций продолжил.

– Я Децимус Вилвей, известный тебе как претор и лучший полководец Республики. Думаю, ты удивлён, что я пишу тебе. Возможно это покажется смешным, но я предлагаю тебе сделку. Условия очень просты. Ты помогаешь мне занять трон, я отдаю в твои руки Эдилию. Интересно, да? Ты спросишь: «Как я могу помочь тебе, глупец»? Все очень просто. Геммел отправил свой легион в Лотирас. В столице только одна когорта Алавианских гвардейцев. Илоний Алрей и Пиний Виларий пропустят твоих воинов в город незамеченными. Ты должен отправить в Нотарис две тысячи своих худших бойцов. Мои гвардейцы прикончат их, и я стану героем Республики, а затем и новым консулом. Ну а ты в конце концов получишь самый богатый остров и с их помощью овладеешь Хором[5]. Вот мои условия. Выбор за тобой…

Луций, выпучив глаза, смотрел на письмо. Брови его были приподняты, образуя горизонтальные складки на лбу.

– Откуда у вас это письмо? – удивился Луций. – Вы нашли его у претора?!

Я засмеялся.

Это моё письмо, – ответил я. – Вы всерьёз подумали, что я украл его у Децимуса? Ха-ха!

Луций обиженно фыркнул.

– Мне бы твоё воображение и хитрость, Аттиус, – возмутился он. – Ты слишком молод, чтобы быть таким умным. Это несправедливо.

Я важно сел, сложив руки на груди.

– Я долго шёл к такому уровню. Мне приходилось внимательно наблюдать за своим пьяницей-отцом. Я брал уроки из его ошибок и учился. Я думал о том, как бы можно было поступить на его месте в какой-либо ситуации, в которой мой отец оплошался. А таких случаев было много. До самой смерти отец ошибался, – гордо произнёс я.

Луций кивнул и похлопал.

– А как он умер? – полюбопытствовал сенатор. – Я слышал, будто он оступился и упал с большой высоты.

– Он не оступился, – угрюмо сказал я. – Он прыгнул сам.

– Но почему? – удивился Луций. – ему ведь было всего шестьдесят.

– Потому что был глупцом. Он нёс какую-то чушь про Врен Шайт, будто духи вырвались на свободу. Говорил, что нужно уничтожить наш главный источник дохода, потому что видите ли он опасен. Он обезумел, все время прятался неизвестно где. А потом просто взял и покончил с жизнью, – презрительно сказал я.

– Мрачная история… – скривился Луций.

Он обернулся к арене.

– Кажется начинается, – сообщил сенатор.

Люди притихли и стали смотреть на ринг. На арену вышли несколько десятков музыкантов. Загудели трубы, загрохотали барабаны. Какой-то бард запел священные слова – гимн Республики. Весь город тихонечко подпевал.

Затем музыка затихла и на арену вышел ведущий. Этот парень постоянно выступал на торжественных мероприятиях в Нотарисе. Он, как и Растус был силийцем. Даже их голоса были очень похожи.

– Приветствую вас, мужи и леди Нотариса, и вас гости из отдалённых островов Республики! Вы все прекрасно знаете, что сегодня за день. Сегодня кандидаты на пост главы Республики выступят перед вами, чтобы вы поняли за кого всё-таки нужно голосовать! Итак, на пост главы Республики есть всего три кандидата. Первый – конечно же наш прежний консул! Геммел Дерий! Поприветствуйте его! – начал диктор.

Геммел вышел на арену. Люди закричали «У-у-у!», опуская большие пальцы вниз. «Уходи! Глупец! Умри!» – кричали они. Геммел притворно улыбался. На самом деле он был готов прикончить всех, кто собрался на арене. Когда люди успокоились диктор продолжил.

– Второй – Квентин Норей! Известный полководец из Силиции!

Почти все люди промолчали. Известным Квентин явно не был. Насколько мне известно он был пешкой Геммела, которого он возвысил специально, чтобы более сильные кандидаты не претендовали на трон.

– Ну и наконец… – продолжил диктор. – Децимус Вилвей!!! Величайший полководец всех времён! Спаситель Нотариса!

«Да! Ура! Слава Децимусу! За Децимуса!» – раздалось по всему городу.

Три кандидата уверенно стояли перед кафедрами, убеждённые что победят. Я с улыбкой смотрел на них, ведь я знал, не победит никто.

Диктор ушёл и Геммел начал свою речь. Он пытался извиниться перед народом. В его речи постоянно встречались слова: простите, такого больше не повторится и так далее. Он обещал, что вскоре все изменится. Что он возвысит Республику до высот, каких она достигала при предыдущих консулах. Он убеждал всех отомстит хорийцам и захватит остров Хор. Утверждал, что он уже готовится к серьёзной войне с чернокожими. Но люди уже перестали верить в эти сказки.

Целью программы Геммела было в первую очередь улучшение жизни в Республике. Он обещал увеличение доходов, снижение цен на провизию, жилье и прочее. Кроме того, Геммел уверял что отныне людей будут защищать гораздо лучше. Меня уже начинало тошнить от всех этих обещаний.

Люди отвечали ему презрением. Слова его едва были слышны, а то и вообще терялись среди возмущённых криков жителей.

Наконец он остановился. Теперь выступать начал Квентин. Он говорил ну очень смешные вещи. Рассказывал, что, если люди выберут его он присоединит к Республике все известные государства, включая королевства гномов и даже остатки Эльфийской Империи. Все смеялись над этим, а он говорил столь уверенно будто так и будет.

Он собирался ввести законы, по которым каждый мужчина обязан был служить легионером. Всем остальным: торговлей, строительством должны были заниматься женщины. Получалось, что Квентин собирался полностью лишить человека прав и создать диктаторское государство.

Я конечно же вдоволь посмеялся. Такого бреда я ещё нигде не слышал. Квентину следовало идти не в консулы, а в театр, и играть в комедиях.

Теперь выступать готовился Децимус. Его программа должна была быть действительно интересной. Я прислушался.

– Дорогие алавианцы! – начал он. – Сегодня очень важный день. Я должен сказать вам, почему вы должны голосовать за меня. Но я не буду толкать длинные речи расхваливая себя и рассказывая какой я молодец. Вы это уже слышали. Я скажу лишь одно. Со мной Республику ждёт новое и достойное будущее! Новые победы и процветание!

Снова раздалось: «Слава Децимусу»! Скандировали это почти все, даже я, тот кто продался Геммелу, едва не закричал эти слова.

Тут вновь появился диктор. Походка его изменилась, да и роста поубавилось. Да, Растус уже прикончил ведущего и вошёл на арену в его обличии.

– Время пришло, – пробубнил я, усаживаясь поудобнее. Луций прислушался.

Растус подошёл к Децимусу. И тут он заговорил.

– Позвольте добавить кое-что от меня, – попросил силиец.

Децимус сперва удивился, а потом улыбнулся и сказал: «Конечно». Растус продолжил.

– Сегодня я бы хотел прочитать вам одно письмо.

Он откашлялся.

– Здравствуйте претор… – начал он. – Меня зовут Нумерий. Я житель вашего города, и мне хотелось бы отблагодарить вас за прекрасное обращение с нами. Вы не уподобляетесь другим патрициям Республики и не обижаете нас. Для вас мы не только рабочие руки. Я хотел бы выразить признательность за ваши подарки бедным и больным жителям города, за ваше доброжелательное отношение к нам – простым людям. Я бы хотел пожелать вам всех благ. Желаю, чтобы вы свергли проклятого беса Геммела. Здоровья вам и счастья, дорогой претор.

Я ехидно улыбнулся.

– Видите каков наш претор! Он достойный и справедливый человек! Он настолько хорош что даже простые жители любят его. Он принесёт нам мир и процветание! Он тот, за кого должны голосовать вы все! Да здравствует претор Децимус! – продолжил Растус.

«Да здравствует претор Децимус! Да здравствует претор Децимус!» – раздалось на весь город.

Растус был идеальным лидером. Он настолько взбудоражил народ что его почти не было слышно из-за восторженных криков людей.

– Децимус ваша надежда! – продолжил он.

– Спасибо вам, – с улыбкой произнёс Децимус. – Теперь я продолжу.

Растус ушёл. Я видел ошеломлённое лицо Геммела. Он потерял дар речи. Некоторое время Геммел стоял перед кафедрой, словно статуя. Затем он бросил враждебный взгляд в мою сторону. Это было «объявление» войны.

Краем глаза я уловил как Луций медленно поворачивается в мою сторону

– Аттиус какого черта? – пробубнил он. – Ваш человек не сделал то что должен был!

«Комедия окончена…» – подумал я.

– Он сделал именно то, что должен был, – ответил я, и резко поднялся.

Луций удивлённо посмотрел на меня, а затем поднялся и набросился.

– Чёртов предатель! – кричал он.

К счастью, я ожидал такой реакции и успел защититься. Я оттолкнул Луция с такой силой что он приземлился обратно на своё место и столкнул сенатора который сидел рядом с ним. Я решил покинуть трибуны.

– Держите его! – кричал Луций вслед.

Большинство сенаторов даже не обратило на меня внимание. Лишь некоторые попытались меня остановить. Я с силой бил их по рукам и отталкивал в стороны.

Наконец, я выбрался с трибун. И тут же земля под ногами затряслась так, что я упал с ног. Раздался ужасный громкий гул. Я закрыл уши руками. Резко трибуны начали проваливаться вниз одна за другой, словно домино, и тут же их поглощали огромные столбы пламени. Огонь пожирал всех, кто попадал под его ярость. Опоры, удерживающие трибуны на верху, разлетались в щепки, которые впивались в людские тела. Кто-то умирал мгновенно, а кто-то – в ужасных муках. Это было страшное зрелище. Щепки отрезали руки и ноги, кого-то совсем разрывали куски. Кто-то с ног до головы был объят пламенем. Лишь немногим удалось сбежать из этого ада. Не меньше половины Консульского легиона осталось лежать здесь. На этом моё знакомство с Квентином закончилось – он сгорел заживо.

Некоторые сенаторы попытались сбежать, но тут же несколько десятков одетых в чёрное воинов с ятаганами напали на алавианских гвардейцев, защищающих сенат и перекрыли дорогу к спасению. При этом большинство сенаторов ещё не поднялись после землетрясения, вызванного взрывом. Убрав руки от ушей, я услышал крики: «Что происходит?! Какого черта! Бежи-и-им! Тут кто-то взял меня за руку и попытался поднять.

– Господин, вставайте! – кричал Растус.

С его помощью я поднялся. Мы бросились прочь с арены. Воины в чёрном не обращали на нас внимания, и мы спокойно сбежали с трибун. Когда арена оказалась позади я окинул город взглядом. Люди в панике носились туда-сюда, давили друг друга. Легионеры были столько испуганы, однако большинство из них пытались помочь народу. Они старались как-то успокоить людей, перевязывали раненых.

Тут вновь из ниоткуда появились воины в чёрном, которые начали рубить всех, кого попало. Мы побежали прочь. Растус вёл меня по практически безлюдным улицам и переулкам. Вдруг я услышал крики и увидел сморщенного старичка, валявшегося на земле, которого окружили четверо одетых в чёрное. Рядом лежало несколько мёртвых легионеров. Этот старик был мне знаком. Сенатор Превиус.

– Растус, он нам нужен живым, отзови их, – сообщил я.

Силиец свистнул и неизвестные оставили сенатора. Мы подбежали к нему.

– Превиус, давайте с нами, Растус нас выведет! – крикнул я.

Сенатор был в шоке. Он даже не понял, что сейчас произошло. Мы воспользовались этим.

Превиус, что-то пробубнив, поплёлся за нами. Мы бежали около двух минут. Сенатор еле-еле передвигал ногами. Он слишком замедлял нас, однако, Растус вёл нас коротким путём, и мы успевали в безопасное место. Вскоре он сопроводил нас в какой-то переулок, где нас ожидали двое одетых в чёрное воинов с пятью конями. Они держали ещё одного сенатора, с мешком на голове. Он неразборчиво бубнил: что-то мешало ему говорить. Несколько минут мы восстанавливали силы после длительного бега. Когда все отдышались мы решили продолжить путь.

– По коням! – скомандовал Растус.

Он помог взобраться на лошадь сперва мне, а следом и Превиусу. Воины в чёрном привязали сенатора с мешком на голове к лошади и оседлали коней. Старик всё ещё был в состоянии шока и даже не заметил, что напавшие на него убийцы, были с нами.

Галопом мы поскакали следом за Растусом и воинами в чёрном. Мы ехали очень долго. По пути нам встречались испуганные толпы людей. Они в панике убегали во все стороны и при этом всё время кричали. Кто-то держал на руках погибшую жену, мужа или детей. Повсюду воины в чёрном творили ужасные преступления. Алавианская гвардия пыталась остановить их. Завязывались стычки. Лязг оружия раздавался на всю округу

Наш отряд уже подобрался к Южному кварталу. Здесь было довольно тихо, но все равно мы часто встречали испуганных и плачущих людей. Наконец мы добрались до моей усадьбы. Нас встретили несколько десятков легионеров и дюжина облачённых в чёрное воинов. Винерия и Диппиус также были здесь.

– Какого черта, Аттиус! – воскликнул наконец оклемавшийся Превиус.

– Я объясню все по дороге! Вперёд! – скомандовал я.

Превиуса окружили черные всадники и он был вынужден следовать за нами. Оказавшись в безопасности, мы погнали лошадей рысью. Людей стало гораздо меньше. По пути нам не встречался почти никто, лишь небольшие отряды Алавианских гвардейцев или легионеров.

Мы ехали не очень долго. Наконец, наш отряд прибыл в порт. Он был под контролем четырёх десятков Алавианских гвардейцев.

– Стоять! – приказал один из гвардейцев. До конца недели никто не имеет права покинуть город! Это приказ консула.

Вдруг из-за дома появился небольшой отряд легионеров, с пятью всадниками во главе. Четыре клибанария[6] и один в преторской одежде. Я узнал его. Это был Децимус. Увидев гвардейцев, он остановил отряд.

– Никто не пройдёт! – прокричал один из гвардейцев.

«Фиолетовые плащи» разделились на две группы и построились стеной. Такой строй было крайне сложно разрушить.

– Роний, пропусти нас, – попросил Децимус.

Он смотрел в глаза гвардейцу слегка прищурившись. Губы его были плотно сжаты.

– Если я сказал, что никто не пройдёт, значит никто не пройдёт! Ты прекрасно это знаешь, Децимус.

– Не вынуждай меня, – предупредил претор.

Гвардейцы стояли решительно. Без поддержки Децимуса нам никак не удалось бы их победить.

Тут Децимус медленно повернул голову и посмотрел на наш отряд. Его лицо перекосилось. Он увидел черных всадников.

– Аттиус? – едва слышно произнес он.

Вдруг среди гнедых коней показалась белая лошадь Винерии. Он и Винерия смотрели друг другу в глаза около минуты.

– Прости Роний, – прошептал он.

Он отдал команду и его отряд столкнулся с гвардейцами. Однако отряд был слишком мал и без нашей помощи легионеры долго не протянут.

Растус и Авл смотрели на меня, ожидая приказа.

– В атаку! – недолго думая сказал я.

Бой начался. Черные всадники улюлюкая рванули лошадей прямо на гвардейцев. Тут же в них полетели десятки пилумов. Черные плащи покрылись кровью. Все – и лошади и всадники попадали замертво, так и не добежав до гвардейцев. Легионеры начали окружать их. Гвардейцы бросили пилумы вновь, проредив строй. Легионеры ответили тем же. Солдаты столкнулись. Предсмертные крики и лязг оружия раздавались по всему порту. Кровь разбрызгивалась во все стороны. Каждый меч был красным. Гвардейцев становилось всё меньше и меньше. Легионеры стесняли их всё сильнее и сильнее. Однако они выдыхались быстрее гвардейцев и те понемногу расширяли строй. Их шансы начинали расти, однако пилумы вновь полетели в них. Почти все гвардейцы пали. Остальных один за другим убили.

Отряд Децимуса проигрывал. Гвардейцы постепенно окружали их, а те вынуждены были удлинять строй. Гвардейцы одного за другим убивали разобщённых легионеров. Децимус также сражался с гвардейцами, несмотря на то, что не имел при себе доспехов. Он пытался подбадривать бойцов, однако отряд уже был сокрушён. Клинков над головами становилось меньше и меньше. Спустя некоторое время почти все легионеры были ужасно убиты. Остались только два легионера и Децимус против восьми гвардейцев. Они продержались недолго – всего несколько секунд. Децимус успел пронзить одного гвардейца прежде чем его обезоружили. В этот момент достойный человек должен был отправить солдат на помощь претору. Но только не я.

Краем глаза я уловил, как что-то белое движется в сторону претора, и повернул голову.

Винерия понеслась прямо на гвардейцев. Не все успели среагировать. Двое из них были затоптаны лошадью моей сестры. Остальные оказались ошеломлены. Винерия остановилась.

– Прыгай! – крикнула Винерия Децимусу.

Он подобрал меч и ранил очередного гвардейца, прежде чем тот ударил его щитом по голове. Претор отскочил и забрался на лошадь Винерии, раньше, чем меч одного из гвардейцев достал до его ноги. Они рванули подальше от места битвы. Гвардейцы бросились за ними. Я отдал приказ и несколько пилумов вонзилось в спины бегущих гвардейцев. Остался лишь один гвардеец. Он бросился бежать. Растус тут же запрыгнул на коня и поскакал за ним. Всё закончилось предсмертным криком. Растус вскоре вернулся с отрубленной головой гвардейца.

– Уходим! – скомандовал я.

Оставшиеся легионеры сопроводили нас на заранее подготовленный корабль. Я смотрел вслед белому силуэту вдалеке. Децимуса также ожидал корабль. Мы поднялись на борт сняли якорь и двинулись в путь, рассекая водную гладь.

Глазами я провожал удаляющийся город. Вдали виднелась полуразрушенная арена. Столбы дыма поднимались над городом. Звон колоколов извещал весь город о произошедшем. Люди, кажется, всё ещё испуганно носились по городу.

Я окинул корабль взором. У правого борта стоял Превиус, совсем истощённый и напуганный. Рядом с ним стоял Диппиус пытавшийся хоть как-то поддержать своего отца. Слева, в стальном хвате одного из легионеров и Растуса дёргался второй сенатор.

– Тащите его сюда, – скомандовал я.

Сенатора приволокли на центр палубы. Растус осторожно снял мешок с его головы.

Яркий свет тут же попал в глаза Луция, привыкшего к темноте. Он долго щурился и пытался что-то сказать, но тряпка во рту мешала ему говорить.

– Вытащите, – приказал я.

Растус вытащил тряпку.

– А-а-а-а! Вашу мать! Чёртов свет! – звонко кричал сенатор.

Силиец пнул его, ругнувшись. Луций перестал орать, но продолжал скулить. Он испуганно смотрел вокруг, в поисках помощи. Его взгляд остановился на мне.

– Аттиус?! – глаза его залезли на лоб от удивления. – Чт… что это значит?!

– Развяжите его, – отдал приказ я.

Сенатора освободили, и он тут же встал. Он ещё долго продолжал скулить и тереть руками глаза.

– Аттиус, что происходит? – полюбопытствовал он.

В глазах его был страх и удивление. Лицо было поблёкшим, взгляд измученным.

– Мы спасли тебя из горящего города, – пробурчал я.

– Н-но, почему вы надели мне на голову мешок? – спросил он, заикаясь.

– Потому что времени было в обрез, и мне некогда было уговаривать тебя поехать с нами, – объяснил я.

Луций задумался.

– Стойте, а эти ребята в чёрном, они твои? – забеспокоился Луций.

Я вздохнул.

– Да это я их нанял.

Луций почесал брось

– А, а, взрыв… – начал о.

– Да это тоже моя затея, – прервал я.

Луций умолк. Он начал думать, что всё, что происходит сон: пытался ущипнуть себя. Мне наскучило смотреть на это беспомощное создание.

– Жду вас у себя, – заявил я и удалился свою каюту.

Здесь уже был накрыт стол, приготовлено вино и бокалы. Я сел на своё место и принялся ждать.

Первым вошёл Растус. Он молча сел рядом со мной. Мы осушили по бокалу вина. Мы некоторое время молчали.

– Растус, я бы хотел отблагодарить тебя, – начал я. – Этот взрыв… Это было сильно. Даже я, хоть ты и предупреждал меня что выполнишь мой приказ именно так, был удивлён.

Растус улыбнулся.

– Благодарю, господин, – произнёс он.

– Расскажи, как ты это провернул? – поинтересовался я.

– Это было сложно. Сперва я потратил кучу денег на взрывающееся масло. Хорошо, что это были ваши деньги, – ухмыльнулся силиец. – Нам пришлось несколько дней перевозить его под арену. Частенько мы были вынуждены убивать алавианских гвардейцев и легионеров, которые случайно оказывались на нашем пути. Мне пришлось нанять лучших людей чтобы провернуть все это.

Я восхищённо похлопал.

– Сколько ты хочешь? – уточнил я.

Растус замолчал. Мы смотрели друг другу в глаза. Вдруг на лице его выступила улыбка.

– Я хочу Аллирис, – выдал он.

Я был шокирован. Такого я точно не ожидал. Силиец метил слишком высоко. Однако он действительно был тем, кому я мог доверить Аллирис.

– Аллирис станет твоим. Но не позже того как я стану императором, – решил я.

– По рукам, господин, – ухмыльнулся я.

Силиец мне нравился. Он был похож на меня. Столь же дерзкий, умный и проницательный. Порой я даже начинал думать, что он хитрее меня.

Тут в каюту вошли Диппиус и Превиус. Старик уже почти пришёл в себя, однако Диппиус всё ещё шёл рядом с ним.

– Сенатор, Диппиус, присаживайтесь, – пригласил я.

Они присели рядом с Растусом и стали ждать. Я разрешил им налить вина.

– Как вы, Превиус? – полюбопытствовал я.

– Уже лучше, – прохрипел старик.

Мы приступили к еде. Растус ко всему относился ответственно. Даже обед он подготовил прекрасный.

– После совета я с вами больше и не беседовал, – начал я. – Как там дела у вас в Энарне?

– Ты же знаешь, Аттиус, я не люблю подобные вопросы. Ни один патриций за всю мою жизнь не ответил на этот вопрос честно, – протрещал Превиус.

– Я лишь проверял, насколько вы пришли в себя, – ухмыльнулся я.

Наконец в каюту вошёл Луций. Он шёл медленно и боязливо. Сенатор сел на другом краю стола.

Некоторое время все мы молчали, наслаждаясь пищей. Затем Луций откашлялся начал снова доводить меня вопросами.

– Куда мы едем? – начал он.

Я вздохнул.

– А вы как думаете? – съязвил я.

– В Аллирис, значит, – пробубнил Луций.

Тут он налил полный бокал вина и залпом выпил все. Я заметил, как он стал чуточку бодрее.

– И когда нас отпустят? – уточнил сенатор.

– А вы что в плену? – усмехнулся я.

Луций скривил губы. На некоторое время он умолк и накинулся на еду.

– Зачем вы устроили это? – спросил неожиданно он.

– Да, мне тоже интересно, – встрял Превиус

Я зловеще ухмыльнулся. Наконец, я раскрыл свои карты.

– А вы порассуждайте. Большая часть избирателей мертвы. Выборов не будет. Да и третий кандидат больше не жилец. Децимус не может поднять восстание и забрать трон без существенных потерь, ведь опять же почти половина населения города погибли. Поэтому он приведёт свои войска и возьмёт город штурмом, потеряв при этом значительную часть войска, лишившись многих союзников.

– Идеальное время для того, кто хочет захватить трон, – продолжил за меня Превиус.

На моем лице выступила улыбка.

– Хоть кто-то кроме Растуса меня понимает, – сказал я.

Превиус ощерился.

– Но в одиночку вы не сможете победить армию Децимуса, – продолжил сенатор. – Поэтому вы взяли нас с собой. Только я пока не могу понять, как вы собираетесь переманить нас на свою сторону.

Я хихикнул.

– Узнаете, когда мы прибудем в Аллирис

Вдруг Превиус закашлял. Все сперва смотрели на него, а потом перевели взгляд на меня будто я подсыпал ему яд. К счастью оказалось, что сенатор просто подавился.

– Все в порядке, отец? – полюбопытствовал Диппиус.

– Да… да. А ты, прекращай вести себя как женщина! Ты не обязан ухаживать за мной, для этого у Аттиуса есть служанки! – выругался Превиус.

Да это был тот Превиус, которого я знал. Гордый и самовлюблённый интриган. Он больше не нуждался в поддержке сына. Сына, который, по его мнению, не достоин отца. И Костяного трона в Энарне.

Диппиус отвернулся от него и стал молча смотреть в потолок. Руки, сложенные на столе, нервно сжимали друг друга.

– Вы в порядке? – спросил теперь я.

– Да Аттиус, только вот моё вино закончилось, – пробубнил он. – Диппиус, принеси мне вина.

– Да, отец, – произнёс парень и взял кувшин рядом со стариком.

– Идиот! Что я тебе только что сказал?! У Аттиуса есть слуги! Ты не должен заменять их – гаркнул сенатор.

Диппиус резко встал со стола и ушёл прочь. Превиус проводил его взглядом, а затем вновь накинулся на еду. Мы весь день просидели за столом…

4.

– Мы не нашли Децимуса, – сообщил претор, войдя в кабинет консула.

Геммел тут же раскрыл рот от удивления. Глаза его буквально залезли на лоб.

– Что? – переспросил он.

– Децимус сбежал. Все гвардейцы в порту мертвы, – уточнил Витус и присел на кресло недалеко от стоявшего Геммела.

– Старый болван! Как чёрт возьми, ты мог упустить его?! – выпалил Геммел.

Глаза его были налиты кровью, губы нервно сжаты. Он глубоко дышал через нос, словно бык и топтался из стороны в сторону, сжав кулаки.

– Ему помогли. В порту было сорок пять алавианских гвардейцев под командованием Рония. Этого более чем достаточно чтобы остановить любой отряд, который мог сопровождать Децимуса, – прошипел Витус.

Претор сидел напротив Геммела, стиснув зубы и сделав озлобленный вид.

– Кто ему помог?! – завопил Геммел.

Витус не вытерпел этот тон. Он вздохнул и ударил кулаком по столу. Геммел умолк.

– Что ты орёшь, идиот? Ты что, забыл, кто сделал тебя консулом?! Вот именно, это был я! И я точно также могу лишить тебя этого титула, глупец. Моя власть в этом дворце гораздо больше твоей, – съязвил он.

Геммел опомнился. Он вздохнул, плюхнулся в своё консульское кресло и впал в раздумья.

– Кто? – спросил, наконец, Геммел.

– Неважно. Децимус уже не так опасен. Все его союзники сидят здесь у нас в ловушке, беспомощные без своих армий. Он не соберёт большое войско, – заключил Витус.

Геммел задумался.

– Я бы не был так уверен. Мы всё ещё не нашли Аттиуса, Превиуса и Луция, – заверил он.

Витус хмыкнул.

– Думаешь они всё ещё живы? Превиуса видели в окружении «силийских дьяволов». Луция взяли в плен. Даже если они каким-то образом выжили, вряд ли они присоединятся к Децимусу, – рассказал он.

– А Аттиус? – полюбопытствовал Геммел.

– Ну да, Аттиус. Он словно испарился, – согласился Витус. Он держал руку у подбородка, а взгляд его был направлен вверх.

– Может это он всё и подстроил? Я видел с ним какого-то силийца, – предположил консул.

Они оба умолкли. Геммел нервно топал ногой по полу.

– Может быть. Кто бы это ни был он очень нам помог. А сейчас главное, что мы должны сделать – подготовить город к осаде, – решил Витус.

– Ты прав. Я прикажу всем воинам заняться подготовкой к обороне. Мы построим из Нотариса неприступную крепость, – решил Геммел. – Кроме того, некоторых купцов отпустим, чтобы они привезли нам провизию, на случай многодневной осады.

– И пусть привезут как можно больше древесины, – добавил Витус. – Мы забаррикадируем город так, что Децимус даже захватив стены не сможет взять Нотарис.

– Понял, – сказал Геммел.

Он взял бумагу и перо и начал записывать весь план по подготовке к защите города.

– Сколько у нас воинов? – спросил Витус.

– Из Консульского легиона осталось не больше семи тысяч, и две сотни гвардейцев, – ответил Геммел.

Витус печально вздохнул.

– Мало, – заключил он.

– Нужно завербовать всех людей что остались в городе, – сказал Геммел сделав ударение на «всех».

Витус умолк.

– Прям всех-всех? – спустя несколько секунд полюбопытствовал он.

– Да, и женщин, и детей, и стариков – всех, – повторил Геммел.

У Витуса глаза залезли на лоб от удивления.

– Мм… ну ладно, – пробубнил он.

Консул внёс некоторые корректировки в план.

– Всё записал? – поинтересовался претор.

– Да… да, – пробубнил консул.

– Пошли навестим наших гостей, – ухмыльнулся Витус.

Они вышли из консульского кабинета и направились в зал сената. Во дворце повсюду патрулировали алавианские гвардейцы – внутри не должно было быть никого из посторонних. «Фиолетовые плащи» проходили через каждый коридор, охраняли каждую дверь. В особенности зал сената. Вход защищали восемь гвардейцев. Они стояли гордо и твёрдо.

Из зала слышались озлобленные крики и ругательства. Геммела уже начинало от них тошнить. Гвардейцы расступились, и они с претором вошли внутрь. В центре зала построившись кольцом вокруг трибун, твёрдо стояли три десятка алавианских гвардейцев. Положив руки на рукоятки мечей, они давали всем знать, что чрезмерно нарушать порядок не стоит. Тем не менее большинство сенаторов что-то ворчали. Некоторые выкрикивали оскорбления с задних рядов. Геммел и Витус вошли в центр кольца, образованного гвардейцами. Консул подошёл к кафедре.

– Когда нас выпустят?! – выкрикнул кто-то из сенаторов.

Геммел победно улыбался.

– Пока не будет найден тот, кто устроил катастрофу, которую нам пришлось пережить вчера, – съязвил он.

Крики: «Выпустите нас! Мы не виноваты!» наполнили зал. Они сменились оскорблениями и прочей грязью. Геммел сперва терпел, но всё-таки он не выдержал.

– Тихо! – завопил Геммел.

Однако почти никто не услышал его. Тут гвардейцы обнажили мечи и все замолкли. Тогда Геммел заговорил.

– Вычислены имена сообщников тех, кто устроил взрыв, – произнес он, стиснув зубы. – Илоний Алрей, Пиний Виларий, Линий Олдрен! Казнить будем прямо здесь.

«Что?.. Какого чёрта!» – послышалось с трибун. Гвардейцы погнались за названными Геммелом людьми. сенаторы бросились прочь, однако, ушли недалеко. Гвардейцы скрутили их, выволокли с трибун и посадили рядом с кафедрой.

– Илоний Алрей, Пиний Виларий, Линий Олдрен, вы приговариваетесь к смерти за сообщничество жестокому убийству жителей Нотариса.

Три гвардейца встали напротив обвиняемых. Сенаторы молили о прощении очень долго, однако, гвардейцы не помиловали их. Мечи с неприятным треском рассекли плоть. Кровь плеснулась во все стороны. Головы упали под ноги гвардейцам.

Почти все, кто был в зале, смотрели на мертвецов, раскрыв рот от удивления. Никто не ожидал такого поворота. Сенаторы потеряли дар речи.

– Любой из вас может быть их сообщником. Все вы под подозрением. Поэтому, одно лишнее слово – и с вами может быть тоже самое, как и с этими предателями, – предупредил Геммел.

Сенаторы больше не сказали ни слова. Урок, преподанный консулом, был ясен всем.

– А теперь попрошу представителей купеческих родов спуститься сюда, – произнес Геммел.

Никто не пошевелился. Ни один купец не стал рисковать жизнью.

– Не волнуйтесь, никто вам ничего не сделает. Пока что, – сообщил консул.

Наконец, один за другим сенаторы, очень медленно спустились с трибун. Они встали рядом с Геммелом.

– Итак, я отпущу пятерых из вас, каждый из которых должен привести по десять кораблей с едой. Кто этого не сделает, будет объявлен врагом народа. Те же кто выполнит эту задачу получат соответствующую плату.

Каждый из сенаторов начал умолять чтобы отпустили именно его. Однако Геммел выбрал тех, кого ему было выгодно отпустить. Пять сенаторов в сопровождении дюжины гвардейцев покинули зал. Сенаторы снова взбунтовались. «Мы хотим есть! Дайте поесть» – кричали они. Геммел вздохнул. Вместе с Витусом он покинул зал.

– Не стоило поступать столь жёстко, – рассержено сказал претор. – Теперь у тебя ещё больше врагов.

– Плевать я на них хотел. Одним врагом меньше одним больше.

– Я не собираюсь расхлёбывать за тобой всё это, потому что ты не смог вытерпеть пару лишних оскорблений, – выпалил претор.

Геммел вздохнул.

– Уже ничего не исправить, – пробубнил он.

– Это верно, – кивнул головой Витус.

В сопровождении нескольких десятков гвардейцев они отправились готовиться к грядущей битве…

5.

Стоя на балконе своей виллы, я смотрел вдаль. Любовался огромными полями винограда. Восхищался изумрудной листвой невысоких деревьев и громадными гроздями сиреневого винограда. Тысячи рабов собирали грозди этого винограда и сотни повозок отвозили его в город на холме, видневшийся вдали.

Я был поражён видя перед собой эту «империю». Сколько сил я вложил в то чтобы построить её? Через сколько препятствий я прошёл? Какую часть души вложил чтобы я мог так как сейчас смотреть на это необъятное сиренево-изумрудное поле? Цене нет предела.

– Знаешь Аттиус, к черте эти сады. Каждый раз смотреть на одни и те же, пусть и прекрасные цветы. Мне нужны поля! Огромные поля роз! – пробубнил Луций.

Он, как и я наслаждался видом. Однако сенатор не видел всю картину так как я. Он не мог узреть тех горизонтов, какие виделись мне. Мне представлялись необъятные виноградные поля, сразу после того как я стану консулом.

Я хмыкнул.

– Это прекрасно, не правда ли? – улыбнулся я.

Луций всё также пристально смотрел на плантации винограда.

– А я ведь говорил – растения самое прекрасное что есть в жизни, – напомнил он. – Боюсь, правда, вскоре все эти растения будут принадлежать не вам.

Я бросил на него не понимающий взгляд.

– Некому вас поддержать. Никто вам не поможет. А вот выступить против вас готовы многие, – пояснил сенатор.

Я скривил губы. Мы продолжали смотреть на изумрудные поля.

– Вы же поддержите меня сенатор? – полюбопытствовал я.

Луций усмехнулся.

– После всего, что произошло? Вряд ли. Только если вы сможете предложить мне что-то такое… такое…

Тут он умолк и задумался. Я улыбнулся.

– У меня есть кое-что.

Луций ехидно засмеялся.

– Денег будет мало, – отрезал он.

– Кто сказал, что это деньги? – удивился я.

Луций с любопытством посмотрел на меня. Я вновь улыбнулся.

– Растус, – окрикнул я.

Силиец вышел к нам. Он поклонился мне и Луцию.

– Да, господин? – поприветствовал он.

– Луций хочет увидеть его, – сообщил я.

– Одну минуту, – сказал он и удалился.

Как и сказал, он появился через минуту. С тремя слугами, несущими на руках большой великолепный цветок.

Он был необычайно красив. И стебель, и сам цвет светились и переливались различными красками: то ярко-голубым, то сиреневым, то ярко красным, то зелёным. Внутри прозрачного стебля туда-сюда перетекала густая жидкость, в которой плавали различные блёстки. Сам цветок чем-то напоминал корону.

Луций не отводя глаз смотрел на этот цветок. Всей душой он влюбился яркое сияние растения

– Эльфийский Венец. Очень редкое растение. Я приобрёл его за пятую часть своих сбережений, – рассказал я.

Луций молчал. Всё его внимание сосредоточилось на «венце».

– М… Можно потрогать? – поинтересовался сенатор.

Я кивнул. Луций медленно подошёл к растению. Он плавно и легонечко касался руками некоторых участков стебля, потрогал каждый лепесток. Я победно улыбался.

– Он станет твоим, если ты присягнёшь и выступишь со своим войском на моей стороне, – сообщил я.

– Я согласен, – в эту же секунду ответил сенатор.

Я улыбнулся.

– Нужно подписать несколько бумаг, – уведомил я.

Луций ничего не ответил. Он продолжал любоваться цветком.

– Растус, – позвал я.

Силиец удалился. Спустя некоторое время он вернулся с бумагами и пером. Он передал их Луцию. Тот ежесекундно подписал всё не читая. Я хитро улыбнулся.

– Благодарю, – шепнул на ухо сенатору я.

Луций наконец оторвался от цветка.

– Думаю теперь мне можно вернуться в свои владения? – полюбопытствовал он.

– Да, Растус направит с вами отряд легионеров и слуг. Как только вы подберётесь к своим владениям, отправьте мне письмо, – добавил я.

Луций кивнул. Мы пожали друг другу руки и Луций, сопровождаемый Растусом ушёл. Я провожал его взглядом. Однако он вернулся.

– Аттиус, я чуть не забыл! – воскликнул он. – Ты же понимаешь… Что ты не купишь мою верность одним цветком?

Я скривил губы.

– Чего ты ещё хочешь? – хмуро произнёс я. – Деньги?

Он кивнул.

– Сколько? – прошипел я.

– Двадцать тысяч соколов, – ухмыльнулся он.

– Ты же понимаешь, что тебе придётся подписать ещё кое-какие бумаги?

Он снова кивнул.

– Теперь весь твой род будет принадлежать роду Гонелиев. Вы навечно станете нашими вассалами

Он задумался.

– К чёрту! Я согласен! Если и быть вассалом так только твоим!

Я удивился.

– С тобой поедут два корабля с золотом. Растус, неси бумаги, – приказал я.

Силиец принёс документы и передал их Луцию. Он подписал их и ушёл.

Мой взор вновь устремился к бесконечным виноградникам. Я снова оперся о перила и стал смотреть вдаль. Тут я услышал шаги и обернулся.

– Господин, – окликнул меня легионер. – Срочно идите за мной!

Я непонимающе хлопал глазами. Легионер рванул куда-то в дом. Одумавшись я последовал за ним. Я едва поспевал. Мы спустились на первый этаж и пошли в спальни. Я услышал грозные крики гвардейцев и оханье какого-то старика. Когда мы я увидел, трёх легионеров, схвативших Превиуса.

– Господин, вы говорили схватить его, если он что-то задумает, – напомнил один из них.

Сенатор дёргался в их руках и стонал.

– Пустите! – кричал старик.

Тут в комнату вошёл Диппиус. Он бросился к отцу, однако на его пути встал один из легионеров с обнажённым мечом.

– Отец! – прокричал он.

Тут из ниоткуда появились два легионера и скрутили парня.

– Что произошло? – полюбопытствовал я.

– Мы нашли у него это письмо, – сообщил легионер и передал бумажку мне.

Я развернул листок и начал читать.

– Эннерия, боюсь я сделал неправильный выбор союзников. Аттиус не остановится ни перед чем, – я читал медленно и выражением. – Он готов любым способом добиться своей цели. Сейчас я у него в плену. Луций Тарпей так же. Расскажи об этом Децимусу. Думаю, теперь он новая власть. А также собери войско на тот случай, если он решит захватить Энарн. Не уезжай оттуда пока не родится наш сын. Твой муж Превиус.

Лицо Диппиуса перекосилось.

– М… Можно взглянуть? – едва слышно произнес он.

Я кивнул. Легионеры отпустили парня. Я передал ему листок. Он внимательно изучил содержимое.

– Никто не сможет подделать почерк короля Энарна. Так ты говорил отец? Кто такая эта Эннерия? – спросил Диппиус.

– Не верь им! Это не моё письмо! – кричал сенатор.

Диппиуса уже было трудно переубедить.

– Видишь, Диппиус, он решил обменять тебя на какого-то парнишку, который родится от неизвестного ни мне ни тебе человека. Отец ли он тебе?

Парень был в гневе. Правда пока что он держал себя в руках.

– Ты не должен это больше терпеть, – сказал я. – Всё может измениться сегодня.

Диппиус непонимающе смотрел на меня. Я взял меч у одного из легионеров и отдал его парню.

– Сделай это, он считает, что ты недостоин править в Энарне. Пришло время доказать, что он неправ, – спровоцировал я.

– Нет, Диппиус, не слушай его! – кричал Превиус.

Легионеры сжали ему руки со всей силы, и он умолк от боли. Диппиус словно статуя стоял возле него держа меч двумя руками. Тысячи мыслей прокручивались в его голове.

– Если я смог прикончить своего ублюдка отца, который тянул наш род на самое дно, значит и ты сможешь! – не выдержал я. – Сделай же это!

Диппиус стоял неподвижно. Неожиданно он развернулся на меня. Я даже немного испугался. Вдруг он шагнул в мою сторону. Дрожь прошла по моему телу. Ещё три шага, и он мог добраться до меня. Легионеры не успели среагировать

Шаг. Ещё шаг. Я согнулся, пытаясь защититься. Легионеры бросились ко мне. Третий шаг я в страхе закрываю глаза и… Он развернулся и избегая легионеров рванул к Превиусу. Парень занёс меч над головой и ударил с разворота. Кровь блеснула во все стороны. Голова Превиуса упала под ноги парню. Диппиус так и стоял на месте, смотря в пол. Я наконец выпрямился.

– Хороший ход, Диппиус, – льстил я. – Ты застиг врасплох даже меня. Возможно в тебе есть скрытые таланты, которые раскроются, когда трон будет твоим. Теперь ты единственный, кто может стать королём Энарна.

Диппиус впервые за то время, которое я его знал, ухмыльнулся.

– Да, но на первое время мне нужна поддержка, – решил он.

– Не забывай, ты женат на моей сестре, а значит я помогу тебе. Только сперва ты должен помочь мне, – сказал я.

Диппиус задумался.

– Что я должен сделать? – поинтересовался он.

– Привести с собой свой легион и пойти со мной на Нотарис, – ухмыльнулся я.

Диппиус умолк. Мы смотрели друг другу в глаза.

– Я согласен, – произнёс парень…

6.

– Плохие новости претор, – сообщил один из легатов войдя в шатёр. – В армии среди солдат ходят неприятные слухи. Все говорят будто бы вы в заговоре с Мейтарой. Они на какое-то письмо, которое якобы было найдено у вас. Мне удалось добыть копию. Взгляните.

Децимус вздохнул. Лицо его не выражало радости. Он протянул руку и взял письмо.

– Здравствуй Мейтара, – тихо начал он, сделав озлобленный вид. – Я Децимус Вилвей, известный тебе как претор и лучший полководец Республики. Думаю, ты удивлён, что я пишу тебе. Возможно это покажется смешным, но я предлагаю тебе сделку. Условия очень просты. Ты помогаешь мне занять трон, я отдаю в твои руки Эдилию. Интересно, да? Ты спросишь: «Как я могу помочь тебе, глупец»? Все очень просто. Геммел отправил свой легион в Лотирас. В столице только одна когорта алавианских гвардейцев. Илоний Алрей и Пиний Виларий пропустят твоих воинов в город незамеченными. Ты должен отправить в Нотарис две тысячи своих худших бойцов. Мои гвардейцы прикончат их, и я стану героем Республики, а затем и новым консулом. Ну а ты в конце концов получишь самый богатый остров и с их помощью овладеешь Хором[7]. Вот мои условия. Выбор за тобой…

С каждым словом на лице Децимуса становилось всё больше и больше ненависти. Закончив чтение, претор разорвал письмо на мелкие кусочки и яростно махнул рукой, так что кусочки бумаги разлетелись по всему шатру

– Пусть каждый центурион объяснит своим легионерам, что это письмо – уловка врага, и нельзя ему верить. А если этого будет мало, пусть каждый центурион серьёзно поговорит со всеми солдатами своей центурии, – процедил Децимус.

Легат кивнул.

– Кстати, – начал тот же легат. – Эти слухи расползлись по всем Алавианским островам. В каждом городе бубнят об этом. Многие люди уже поверили в это. Особенно эдилы. Дуний Алрей настроен против вас.

Децимус достал меч и ударил им по столу, разрубив его пополам. Легат вздрогнул.

– И… ещё кое-что… – пробубнил он.

Децимус плюхнулся на свою табуретку. Он поднял меч напротив легата. Тот сглотнул. Легат молчал.

– Говори уже, – вздохнул Децимус опустив меч.

– Кгм… Аттиус… Он требует, чтобы вы вернули Винерию. Говорит, что, если через неделю девушки не будет в его дворце, Аттиус поведёт двенадцатый легион на Вилвей. Думаю, вам придётся отправить Винерию домой.

Децимус истерически засмеялся. Это продолжалось довольно долго. Однако он умолк.

– Напишите ему, что Винерия прибудет через две недели, как только я стану полноправным консулом Республики, – печально произнёс Децимус.

– И есть хорошая новость, претор, – он сделал короткую паузу. Децимус посмотрел на него с надеждой. – Геммел отпустил пятерых купцов из сената, каждый из которых обязался привести ему по десять кораблей с провизией, – начал легат. – Однако один из этих купцов посчитал действия консула оскорбительными. Он нанял две тысячи пращников и хочет отдать их под ваше командование.

Децимус наконец улыбнулся.

– Восемь тысяч легионеров, шесть тысяч застрельщиков и две тысячи пращников. Итого у нас восемнадцать тысяч воинов. Отлично. Сколько людей собрал Геммел?

Легат прикинул.

– По данным одних разведчиков: десять тысяч. Другие говорят цифры, приближённые к восьми тысячам, третьи насчитали одиннадцать тысяч. Из них треть – старики, юнцы и женщины. Консул насильно заставил их взять в руки оружие.

Децимус победно улыбнулся.

– Завтра начнём битву, время пришло. Пусть солдаты отдохнут и морально подготовятся. План битвы остаётся тем же, – скомандовал он.

– Да, претор, – сказал легат, ударив себя по груди.

Они вышли. Децимус ещё некоторое время сидел на своём стуле в размышлениях. Вскоре он пошёл в свой шатёр в надежде, что Винерия уже проснулась.

Подойдя к шатру, он не увидел охраны и услышал странные звуки. Войдя внутрь он увидел Винерию наклонившуюся над ведром и двух легионеров, спрашивающих: «Госпожа что с вами?!» Децимус подскочил к ней.

– Что такое?! – удивился он.

– Воды! – едва слышно произнесла она.

У неё была рвота. Децимус тут же подал ей большой стакан воды, который она выпила залпом.

– Позовите лекаря! – скомандовал претор.

Оба легионера ринулись по приказу претора.

– Как ты? – спросил претор.

– Кажется… хорошо… – ответила она.

Тут её вновь стошнило. Децимус не знал, что делать, но к счастью в это время в шатёр вошёл седой лекарь. Он дал ей какие-то микстуры и Винерии стало лучше.

– Что с ней? – поинтересовался Децимус у лекаря.

Лекарь сперва промолчал.

– Я не уверен, но возможно… – он сделал короткую паузу. – Я предполагаю, что, возможно, она беременна.

Децимус был в недоумении. Глаза его залезли на лоб от удивления.

– Но это не точно, – предупредил лекарь. – Я должен это проверить.

Децимус удивился ещё больше.

– Если она действительно беременна, то я знаю, как ей помочь. А так я пока что не могу знать, что с ней происходит.

Децимус умолк.

– А это больно? – спросил он.

– Ничуть. Я делал это уже сотню раз. Позвольте мне проверить

Децимус раздумывал несколько минут. Затем он вошёл в шатёр вместе с лекарем.

– Винерия, делай всё что он скажет, – произнёс он и удалился.

Децимус остался ждать. Он сидел недалеко от палатки в течение получаса и нервно топал ногой. Наконец он увидел доктора, вышедшего из шатра

– Я не ошибся. Она действительно беременна, – заключил лекарь, подойдя к претору.

Децимус сперва тяжело вздохнул, а потом улыбнулся и засмеялся.

Тут из шатра с опущенной головой вышла и сама Винерия. Она была побледневшей и с трудом передвигала ноги.

Децимус подошёл к ней и поцеловал в лоб. Он обхватил её за талию и легонечко прижал к себе. Она приподняла в голову и посмотрела в глаза претору.

– Винерия, я… я не могу поверить… это подарок судьбы, – улыбнулся он. – Ты не представляешь, как я рад!

Она улыбнулась через силу. Децимус поцеловал её. Он взял её на руки и медленно отнёс обратно в шатёр. Претор нежно положил её на кровать.

– За тобой будут ухаживать мои лучшие лекари, – наклонившись над её ухом прошептал он. – К чёрту Аттиуса. Теперь и ты и наш будущий ребёнок будете со мной навсегда…

7.

Небо затянулось серыми тучами. Откуда-то с моря постепенно приближался мерзкий моросящий дождь. Вот уже редкие капельки начали падать с неба. Они разбивались вдребезги то о землю, то о стальные доспехи легионеров. Противный стон буревестников раздавался по всей округе. Он затмевался командирскими голосами центурионов и солдатскими «Так точно!».

Восемнадцать тысяч бойцов непоколебимо стояли напротив столицы. Их было настолько много, что громадный их строй продлевался вдоль всей стены. Они были настроены решительно, готовые к битве и уверенные в победе. Воины не сомневались в опыте своего главнокомандующего.

Децимус в окружении когорты клибанариев стоял верхом на коне и ещё раз окинул взором всё войско. Чёткое распределение сил сулило ему победу. Впереди всей армии расположились когорты пращников. Благодаря своей огневой мощи они могли нанести серьёзный урон охранявшим стены врагам. Позади них построились двенадцать когорт пращников и чуть дальше столько же застрельщиков. По плану они должны были двигаться вместе: легионеры уверенно давят вперёд, а застрельщики прикрывают их градом копий. По флангам располагались две громадные треугольные осадные башни, к каждой из которых было приставлено по когорте легионеров. Благодаря своей форме эти башни могли запросто добраться до стен. Острый угол «равнобедренного треугольника» - башни был направлен прямо в образуемые стенами города углы. Позади застрельщиков, прямо перед Децимусом стояли две дюжины мощных онагров с инженерами и прочими мастерами. Катапульты располагались на достаточном расстоянии так, что выпущенные снаряды легко доставали до стен.

Вдали оставались несколько когорт легионеров и застрельщиков – резерв. Децимус оставил их на тот случай битва затянется, и солдаты устанут.

Взгляд Децимуса резко переметнулся на город. Стены уже были заняты гоплитами, чья сильнейшая фаланга была способна остановить любого. Если хорошенько присмотреться можно было бы увидеть отряды легионеров, патрулирующие город. Сам Нотарис был усеян баррикадами.

Децимус продумывал битву. Он пытался представить абсолютно все варианты развития событий. Так он стоял словно статуя, не отводя глаз от города минут десять. Легат, стоявший рядом с ним, уже устал от ожидания.

– Думаю пора начинать битву, – пробубнил он.

Децимус будто не услышал его. Он всё также пристально изучал оборону города

– Ты прав. Труби в рог, – коротко произнёс Децимус

Золотой рог прильнул к губам легата и на всю округу раздался сигнал к обстрелу. Тут же две дюжины онагров открыли огонь. Один за другим снаряды вылетали из «ковшей» и бились о стены города. Камни ломались на мелкие кусочки, дробились в песок.

Каждая из машин стреляла примерно в одну точку, поэтому стена постепенно разваливалась. Снаряд за снарядом вбивались в стену. Ещё несколько попаданий и брешь была бы окончательно пробита.

Однако Децимус недооценил ветхие стены Нотариса. Камни кончились, и небольшая часть стены всё-таки уцелела.

– Грузите бочонки! – скомандовал Децимус.

– Господин! Разведчики говорят, что Геммел отправил на стены ополчение! Консульский легион остался внутри города, – уведомил один из легатов.

Децимус задумался. Он никогда не разрешал своим воинам бить простых людей, но сегодня был другой случай Губы его нервно сжались, лицо судорожно задёргалось.

– К чёрту! Мне нужен этот трон! Труби в рог! – приказал претор.

– Но…

– Труби!

Он не выдержал и выхватил рог из рук легата. Прозвучал сигнал. Солдаты начали грузить бочонки и поджигать их. После этого онагры вновь открыли огонь. Бочонки падали на стены разбивались в щепки, масло расплёскивалось в стороны и тут же воспламенялось. Стены почти полностью были охвачены огнём. Сотни людей были объяты пламенем. Душераздирающие крики слышались из города. Почти все враги покинули стены.

– Рраа! – крикнул претор.

Шпоры впились в бока лошади, и она галопом поскакала в центр войска. Солдаты уже рвались в бой видя, как враг сдаёт позиции. Децимусу пришлось поспешить.

– Мужи и защитники Республики! Сегодня будет битва, которая решит, ждёт ли нас будущее или нет. И в первую очередь, зависит это от вас. Возьмёте ли вы волю в кулак или сдадитесь перед врагом. Но я знаю вас. Вы никогда не сдадитесь. Ведь вы мои воины! Я учил вас не сдаваться! Я учил сражаться до последнего! Я учил, что нет иного пути кроме победы! Даже те, кто видит меня впервые должны понять, что победа – единственный исход. Повторю ещё раз: нет иного пути кроме победы. Ведь так и есть, победа или смерть. Слава или позор. Вы должны выбирать. Всех вас ждут дома жены и дети. Сдадитесь – умрёте, поверите в себя – вернётесь домой. Это всё что я хотел вам сказать. А теперь, за наших жён, детей, за наших матерей! В атаку! – громко протараторил претор.

Усилиями легионеров огромные ступенчатые лестницы медленно покатились в сторону стен. Кнуты хлестнули по спинам волов и огромные осадные машины с грохотом сдвинулись с места. Два тарана начали приближаться к городу. С боевым кличем застрельщики и пращники рванули вперёд, чтобы как можно быстрее занять выгодные позиции.

Враг открыл огонь. Однако катапульты за стенами стреляли почти в слепую. Они целились приблизительно в лестницы и осадные башни, о которые благодаря удачному расположению и форме снаряды рикошетили и существенного урона почти не наносили. Децимуса решил немного изменить положение сил, и теперь противник не мог нанести существенного урона.

Когда войска почти добрались до города, Децимус прекратил огонь, чтобы не задеть своих. В это же время враг начал возвращаться на стены. Они всё ещё горели, поэтому противнику было вдвойне сложно защищаться.

Пращники начали плотный обстрел, не давая врагу и шансов остановить атакующих. Камушки ударялись о щиты оставляя на них существенные следы. Галька с огромной скоростью вонзалась в тела раздалбливая кости, мышцы, черепа. Большинство получивших попадание из пращи тут же падали замертво не издавая звуков. Другие орали от невыносимой боли, держась за раздробленную руку или ногу. Кровь разбрызгивалась во все стороны.

Тут к обстрелу присоединились застрельщики. Они бросали дротики пробивая щиты, попадая между ними, прямо во врага, разрушая строй.

Никто не мог остановить армию Децимуса.

Вскоре лестницы пристали к стенам. Один таран должен был вот-вот при помощи своей медной «бараньей головы» доломать брешь, созданную катапультами, другой уже ломал ворота. Застрельщики перешли в ближний бой, пращники ушли на фланги. Легионеры стеснили врага со стен. Битва наверху длилась недолго. Старик, женщины и дети были ничтожными бойцами.

Пращники и застрельщики заняли стены.

Внизу пробиться оказалось гораздо труднее. Легионеры напоролись на плотный строй гоплитов. Передние ряды легионеров отступали, однако задние ряды рвались бой и вытесняли тех, кто ближе прямо на пики. Пращники и застрельщики поддерживали атаку и перестреливались с занявшими позиции на домах вражескими стрелками. Каждый из вражеских гоплитов был с ног до головы в крови легионеров. Их строй был не разрушим, не смотря на поддержу со стен. Уже около тысячи окровавленных трупов – как вражеских, так и своих лежали под воротами. Реки крови текли прямо в канавы, которые тут краснели. Атака в центре оказалась гибельной.

Осадные башни, добрались до стен, и воины начали высадку. Однако они встретили ожесточённое сопротивление. Тяжёлая пехота не собиралась отдавать стены. Тем не менее правый фланг всё-таки с трудом был присвоен, а левый захватить не удалось. Одной когорты оказалось недостаточно.

Децимус тут же вместе с гвардией ринулся на левый фланг к башне, пока её не подожгли или не свалили. Конница вмиг оказалась на месте. Гвардейцы без труда расправились с защитниками и захватили направление.

По сигналу претора центр разделился на две части и воины пошли на фланги. Таким образом Децимус равномерно развивал атаку в его планах было захватить фланги, ударить в тыл и с помощью резервов разбить центральную часть армии врага.

Как оказалось, фланги врага были неплохо защищены. Однако Децимус успел грамотно отреагировать. Его солдаты заняли ключевые улицы и переулки приостановив вражескую контратаку. Бой затянулся.

Почти всё пошло по плану претора. Только центр был почти полностью потерян. Тем не менее в бой вступили резервы. Они были абсолютно «свежими» и поэтому бились гораздо лучше измотанных воинов Геммела.

Децимус понемногу овладевал ситуацией. Он постепенно расширял границы захваченных им частей города. Резервы и фланги стесняли врага все дальше и дальше.

Однако резервы попали в ловушку, заранее подготовленную Геммелом. Разделившиеся на два отряда воины оказались окружены, но Децимус вовремя отбил один из флангов и направил солдат на поддержку центра и теперь враг оказался окружён.

Лязг мечей, предсмертные крики, боевые кличи центурионов ещё долго наполняли город. Всё улицы были залиты кровью. Трупы валялись повсюду. Запах пота и смерти смешивался, превращаясь в губительную тошнотворную вонь. Солдаты едва могли дышать измученные битвой. Бой шёл несколько часов. Окружённые воины Геммела постепенно сдавали позиции. Их становилось всё меньше и меньше. Оказавшись полностью разбиты, они предприняли попытку бежать. Кто куда: одни забегали в дома и пытались оказаться позади окруживших их солдат и сбежать из города, другие пробовали забраться на крыши – большинство из них падали и разбивали насмерть – третьи бросались прямо на легионеров, в надежде что их пропустят. Все они были убиты. Войско Геммела потерпело поражение.

Семь оставшихся когорт вяло пошли на Соколиный дворец. Однако прежде чем начался штурм, ворота открылись. Около тысячи напуганных людей тут же побежали кто куда. Словно безумные, они бежали прямо на строй легионеров. Воины были вынуждены расступиться.

– Проверяйте всех! – заорал Децимус. – Консулом может быть любой из этих людей!

Децимус искал глазами Геммела среди толпы. Он успел просмотреть практически каждого кто пробегал мимо него. Солдаты останавливали всех, кто встречался на них пути и проверяли. Однако ни Геммела, ни Витуса он не встретил. Лицо его нервно подёргивалось.

Тут претор краем глаза увидел, как среди толпы появилась дюжина всадников, одетых словно обычные крестьяне. Они свернули направо и ускорили ход.

– Держать строй! Никого не пропускать! – тут же скомандовал претор.

Щиты сомкнулись, больше ни один человек не смог пройти. Люди кричали, рыдали, били в истерике по щитам. Кто-то пытался воспользоваться оружием, валявшимся на земле, и тут же получал ловкий выпад в голову. Битва перешла в резню. Децимус рванул в конец строя.

– Застрельщики! К воротам, быстро! – прокричал Децимус.

Он скинул с себя броню и всё оружие кроме двух пилумов и что есть мочи рванул в сторону ворот вместе с застрельщиками. Они уже расстреляли все копья, однако броня их была лёгкой и бегали они достаточно быстро.

Вскоре они оказались недалеко от ворот и Децимус увидел скачущих галопом всадников. Они были к воротам ближе, но лошади стали спотыкаться через баррикады, трупы, торчащие из-под них копья. Всадникам не удалось уйти. Они были окружены.

Тут же один из всадников, толстый, едва ходящий, подскочил к другому:

– Мы отдадим его живьём, если вы дадите слово, что мы сможем уйти! – завопил Витус приставив нож к горлу Геммела.

Децимус молчал. Он хотел, чтобы Геммел умер самой мучительной смертью, тем не менее он также не желал отпускать Витуса. Однако это единственный ход.

– Присягни, и я отпущу тебя, – неохотно произнес Децимус.

Витус задумался.

– Плевать, я согласен, – решил он…

8.

Я сидел в своём шатре и думал. Тысячи мыслей крутились в моей голове. Я любил сидеть в одиночестве и размышлять. Обычно в такое время ко мне приходили самые гениальные мысли. Закрывая глаза, я мог отчётливо представлять явления наперёд. Я продумывал сотни вариантов развития событий. Так я мог сидеть и размышлять часами, если никто не отвлекал меня.

Сейчас я думал о битве за Нотарис. Вот-вот я погрузился в чертоги своего разума. Вся столица была передо мной как наяву. Я просматривал каждую улицу, переулок, чтобы точно знать куда нанести удар.

Тут я услышал шаги и открыл глаза.

– Сенатор, могу ли я войти? – поинтересовался Растус.

Я вздохнул.

– Конечно. Только тебе это дозволено.

Растус вошёл внутрь и присел на кресло рядом со мной.

– Господин, всё идёт по плану. Децимус потерял уважение в глазах большинства людей. Ваша сеть шпионов работает прекрасно. В каждом городе Республики уже ходят слухи о предательстве Децимуса. Кроме того, во многих городах уже проходят митинги за то, чтобы претор отпустил Винерию, – сообщил он

Я ухмыльнулся.

– Девочка оказала мне незаменимую помощь. Теперь у меня есть повод для войны с Децимусом. Кроме того, те его честолюбивые поклонники, которые собирались сражаться за него, теперь обвиняют его в нарушении кодекса чести.

– Кстати, некоторые из ваших шпионов говорят, что Винерия беременна от Децимуса. Но это не точная информация.

Мои глаза залезли на лоб от удивления. Я умолк. А затем откровенно засмеялся.

– Нужно чтобы об этом узнала вся Республика. Пусть разносчики говорят будто Децимус изнасиловал её.

Растус дьявольски ухмыльнулся.

– Да господин, – сказал он и покинул шатёр.

Я был в восторге. Все сложилось лучше, чем я предполагал. Децимус сам себя загнал в ловушку.

Я закрыл глаза снова погрузился в раздумья. Едва я включил своё воображение, как Растус вернулся.

– Чуть не забыл, сенатор, эдилы собрали легион и идут сюда. Они хотят присоединиться к вашему войску. Дуний Алрей рассержен потому, что Децимус якобы хочет отдать его земли Мейтаре, – сообщил он.

Я на мгновение потерял дар речи.

– Растус, ты слишком часто меня радуешь, – льстил я.

Он улыбнулся. Растус ещё немного постоял рядом со мной, а затем решил уйти.

– Постой, – произнес я. – Отдай приказ. Мы продолжаем путь.

– Да сенатор…

9.

– Легионеры, построится! – скомандовал претор.

Солдаты, всё ещё измотанные после битвы за Нотарис, вяло выстроились на полуразрушенных стенах города.

– Претор, боюсь у нас нет шансов. Мы должны сдаться. Аттиус привёл слишком большое войско. Нам никак не победить, – произнес один из легатов.

Децимус молчал. Он смотрел на бесконечно огромную армию врага.

– Я больше не претор, теперь я консул, – отрезал Децимус.

Легат умолк.

– Эм… консул…

– Мы не сдадимся! – вновь отрезал Децимус. – Хватит болтать, вернитесь в строй!

Легат ушёл. Децимус в сопровождении алавианских гвардейцев спустился со стен. Оседлав лошадей, они поскакали в усадьбу Децимуса. Оказавшись во дворе, они спешились

– Ждите здесь, – скомандовал претор и вошёл внутрь.

Путь его вёл в оружейную комнату, где хранились самые необычные клинки, молоты, доспехи и прочее. И клинки со времён Алавия Сокола, и клинки с Митранда. Доспехи гномов и даже эльфов.

Децимус подошёл к неприметному щиту, из которого торчали два перекрещённых меча. Он дёрнул за один из этих мечей и потянул за него. Послышался грохот и в стене открылся проход. Никто не знал об этом месте, кроме тех, кто простроил этот дом. Децимус пошёл туда. Зайдя в проход, он потянул за кольцо внутри, и потайная дверь закрылась. Децимус шёл в полной темноте, опираясь о стены. Наконец он увидел свет в конце коридора.

Он пошёл к источнику света. Наконец он оказался в потайной комнате.

На стуле Децимус увидел Винерию, как ему показалось рыдавшую. Он подскочил к ней.

– Что случилось, любовь моя? – поинтересовался Децимус.

Она ничего не отвечала. Слезы медленно стекали с её лица. Она хлюпала носом.

– Винерия…

Тут она встала пошла к выходу. Децимус поплёлся за ней. Он обхватил её руками и повернул к себе.

– Что происходит?! – выкрикнул претор.

Вирения вновь зарыдала.

– Прости, – прошептала Винерия.

В её руке блеснул нож. Децимус не успел среагировать. Сталь вонзилась ему в левый бок и кровь потекла из раны. Винерия отскочила от претора. Децимус упал на пол. Он съёжился от боли.

– Почему?! – через силу произнёс Децимус. Рана заболела так, что он закричал.

Винерия зарыдала ещё сильнее.

– А… А… Аттиус… Он сказал, что… Что… убьёт меня и моего ребёнка… Если я этого не сделаю…

Децимус последние секунды ползал по полу. Вскоре силы покинули его, и он умер. Винерия ещё долго плакала над его телом. Затем она покинула усадьбу.

Битва уже шла полным ходом. Крики, лязг оружия раздавались на весь город. Всё было в крови. Войска Децимуса уже потеряли стены и ворота. Солдаты, павшие духом, умирали один за другим.

Наконец послышался сигнал о капитуляции. Аттиус взял город…

Эпилог.

День был прекрасным. На небе не было ни единого облачка. Ничто не лежало на пути яркого солнца. Оно нещадно припекало всех, кто не находился в тени. Среди голубого неба символично парил сокол. Город как обычно был наполнен людским гомоном. Пахло виноградом, окружавшим новую столицу – Аллирис.

Я стоял в дверях тронного зала в окружении алавианских гвардейцев. Сегодня я выглядел роскошно. Словно король. На чисто белом платье, окаймлённом позолотой висела красная узорчатая накидка. Свет едва заметно отражался об позолоченные сандалии

Тут я увидел Растуса, одетого также великолепно. Он подошёл ко мне.

– Господин, время пришло, – сообщил он.

Я ухмыльнулся.

Двери в тронный зал были открыты. Я вошёл внутрь. Сегодня здесь была вся знать, весь сенат. Все они начали хлопать, увидев меня. Я непринуждённо шёл по величественному ковру расстеленному по всему залу.

Пол аплодисменты я прошёл до самого трона. Претор Витус ждал меня там. Я подошёл к нему и сел на колени перед ним.

– Передаю корону Нотариса тебе, Аттиус Гонелий, – неохотно произнёс он и надел золотую корону на меня.

Я встал с земли и повернулся к публике.

– Сегодня знаменательный день! – начал я. – Отныне Алавианские острова больше не являются Республикой. Теперь мы единая, мощная, великая Империя! И я, ваш император! Я готов вернуть нашей стране былое величие. Мы ждали этого слишком долго! Время пришло.

«За Империю! За императора!» – долго раздавалось по всему залу. Я победно улыбался. Я добился цели…

[1] Марны – алавианцы, жители острова Марн.

[2] Псефы – камешки для голосования.

[3] Силиец – житель южного острова Силиция.

[4] Чёрная Рука – один из культов Тёмного бога. Находится на Алавианских островах.

[5] Остров Хор – остров, расположенный на юге от Алавианских островов. Родина хорийцев.

[6] Клибанарии – тяжёлая конница республики.

[7] Остров Хор – остров, расположенный на юге от Алавианских островов. Родина хорийцев.