Трое в Льнекфаре. Тернистый Путь

Первая Глава. Письмо из реального мира

С чего началась эта история? Почему мы оказались здесь?

Солнце почти скрылось за горизонт, когда я, Никита и Стас, как обычно, вышли прогуляться по шоссе и подышать свежим зимним воздухом. Но никто из нас еще не знал, даже в мыслях не мог представить, что мы не вернемся домой. Все было обыденно: все та же асфальтированная дорога, частично заметенная снегом после ночной бури; те же голые деревья, тоскующие по прекрасным летним дням; все то же серое небо, с которого падает легкий, мелкий снег, похожий на пепел. «Если все обыденно и не предвещает что-то странное, то есть ли смысл волноваться?» — спросил я себя. Нет, конечно, но иногда ответы на элементарные вопросы могут быть слишком непредсказуемыми и нелогичными. Я ошибся. Неожиданность на то и неожиданность, чтобы застать врасплох. Но можно было этого избежать? Не знаю. Прошлое более таинственное, чем будущее.

Мы шли прямо, болтали о всяком и не заметили, как дошли до старого заброшенного элеватора. Я уж хотел предложить повернуть обратно, поскольку понимал, что мы ушли очень далеко — от дома нас отделяло никак двенадцать километров. Но Никита загорелся желанием проверить ангар рядом с элеватором. Готов поспорить: если бы ворота ангара были закрыты, он бы не пошел туда. Невысокий, худой, бледный очкарик Никита лез в сторону ангара по рыхлому снегу, едва в нем не утопая. А Стас — крупный, сильный, смуглый, с большими карими глазами — вздохнул и пошел за ним. Я сначала огляделся. Пейзаж кругом мрачноватый, меланхоличный, неприветливый, словно хотел предупредить нас о надвигающейся опасности. Гул ветра и легкий снежный туман, закрывавший даль из стен деревьев и бесконечных полей, только дополняли этот пейзаж. Ни одной живой души, ни одной машины, ни домов. Только столбы с проводами напоминали о цивилизации. В общем, оставаться один посреди дороги я не хотел и пошел за Стасом.

Я видел, как в ангар зашел Никита, через минуту внутри оказался и Стас. Потом и до меня дошла очередь заходить, но я не сразу шагнул в ангар. Я смотрел на помещение с улицы и обнаружил, что Стаса и Никиты внутри нет. Я глянул на стены: там и маты, и какие-то дешевые цитаты про любовь и расставание, и чьи-то имена, прозвища; и порно, нарисованное кривыми руками — словом, тут искали себя в искусстве недалекие подростки или взрослые, по развитию далеко не ушедшие от подростков. На полу много было чего: обломки, штукатурная пыль, осколки бутылок, смятые пачки сигарет, использованные презервативы. Конечно, рисунки эротического содержания на стенах — вещи интересные и любопытные, но где Стас и Никита? Проходы в другие помещения были, но мои друзья не могли так быстро до них дойти — они располагались в конце этой «живописной» комнаты.

- Никита? Стас? - позвал я и прислушался. На удивление, эха не было. И звук был такой, будто раздался в маленькой комнатке, а не в огромном помещении ангара.

Ладно, возможно, они действительно в другом помещении. Я сделал несколько шагов вперед. Одному не хотелось оставаться. В центре помещения появился вроде зеленый шар, который мгновенно разросся и поглотил меня. Подробностей я не запомнил, да и не разглядел я толком ничего. Вот она, неожиданность. Казалось бы, простой заброшенный амбар, но кто ж знал, что так все случится. Дальше — темнота. Смех судьбы и гимн неожиданности. На этом моя земная история пока что заканчивается…

Вторая Глава. Смех судьбы становится громче

Я очнулся и услышал щебетание птиц. Сразу вспомнились летние походы в лес, когда мы с Никитой и Стасом на целую неделю уходили в лес и жили там с минимумом удобств. Кроме большой, просторной палатки, похожей на юрту, удобств, собственно, и не было. То ягоды с грибами собирали, то рыбу ловили, когда разрешено, - этим и питались. Часами бродили по рощам, болтая о всяком. Но шли мы не за приключениями и не за опытом выживания в экстремальных условиях. Нас, утомленных высокой нагрузкой в школе и разными бытовыми проблемами, привлекало пение птиц, которое очень хорошо успокаивало, как и сейчас…

А каких птиц? Зима же…

Я распахнул глаза и резко поднялся, приняв сидячее положение, бегло осмотрелся. Неподалеку, под скрюченной березой с желтоватыми листьями, как последний алкаш, лежал Никита, сжавшись в бесформенный комок. Стаса я не видел. Зато прекрасно видел сочную зелень, которая перемешивалась с желтыми и красными листьями. Я лежал в цветах, но они не похожи на те, что растут на наших лугах. Они яркие и по форме напоминают сердце. Среди этих красных, фиолетовых, желтых «сердец» я заметил обычные васильки. Цветочную поляну окружали рощи кривых берез. Небо серое и безоблачное, духота настолько невыносимая, что тяжело дышать, - кажется, собирается дождь.

Я встал и снова огляделся. Что же с нами произошло? Где мы? Это сон?

Внезапно возникший зеленый шар — единственная зацепка, которая поможет ответить на эти вопросы. Но бессмысленная в данном случае. Что такое «внезапно возникший зеленый шар»? Как он возник, из чего сделан, как поглотил нас? Ответ возник сам по себе: это магия, никак иначе. Бред, конечно, магии не существует. Но как-то ведь мы оказались здесь: летом в березовых рощах с неизвестными и красивыми цветами. Кстати, мы где все-таки?

На юга нашей просторной и необъятной Родины это не похоже как минимум из-за растительности. Такие крючковатые березы произрастают, насколько мне известно, на севере, в Карелии, где сейчас, как и у нас дома, зима. А трава — степная, только гуще и зеленее. Не примятая, не хилая, живая и мягкая — ни единого следа зимы или поздней осени. В общем, география в данном случае бессильна.

Сперва надо поговорить с любителем искать приключения на свой зад — с Никитой, потом нужно попробовать найти местных. Все на свои места и встанет. Но Стаса что-то не видно — это странно. Видимо, еще придется и его искать.

Я подошел к Никите, подергал его за плечо и сказал вставать. Тот пробормотал что-то нечленораздельное и, скорее всего, матерное и повернулся на другой бок.

- Никита, встань Ева Элфи идет.

Наносекунды хватило, чтобы он проснулся и пришел в себя. Он приподнялся на локтях и стал дико озираться по сторонам.

- Где? Где?!

Воспользовавшись моментом, пока он в себе и готов к разговору, я быстро объяснил ему, что мы явно не дома.

- Странно все это, - серьезным тоном сказал он и встал.

- Помнишь, как тут оказался? А Стаса видел?

На все мои вопросы Никита отрицательно мотал головой.

- А идеи, что нам дальше делать, есть?

- Не-а.

- Вечно на мне все. Надо осмотреться и найти хоть какое-то подобие жизни найти. А главное — найти Стаса.

- А как искать будем?

- Для начала осмотримся. Думаю, Стас находится где-то неподалеку.

- Хорошо. А как осмотримся?

- Молча. Походим по округе и, может быть, что-нибудь интересное увидим. Пошли.

Моего друга здешние пейзажи не так сильно поразили, как меня. Но он, на удивление, хорошо ориентировался среди них и не боялся залезать в места, куда я бы не сунулся. Мы прошли какие-то жалкие двести метров с той цветочной поляны, где очнулись, и оказались в совершенно другом месте: трава тут была черная, как уголь; цветов никаких не было, рельеф поражал здоровыми буграми и глубокими оврагами, в которых росли чудесные огромные деревья с толстым бурым стволом и пышной, мягкой, как лен, кроваво-красной листвой. Мы побродили по небольшой такой чаще в низине. Не знаю, какие ощущения были у Никиты, но я чувствовал себя там прекрасно. Эту чащу можно сравнить с осенним лесом: также опадают и покрывают землю плотным ковром, шурша, листья; сырой воздух, приятный холод, легкий мрак — все как я люблю. Не хватало только дождя и тумана.

Но вскоре мы вышли из чащи и оказались на голом бескрайнем поле. Из-за того, что чаща заканчивалась холмиком, поле было внизу, и теперь мы могли лучше разглядеть место, где оказались. Слева был комплекс каких-то огромных валунов, напоминающий Стоунхендж. Впереди был небольшой городок с массивными, толстыми, неприступными стенами. Наверное, это была какая-то крепость. Издалека точно определить не удастся. Но стены и дома я видел хорошо.

- Видишь ту деревню со стенами? - спросил я Никиту и указал пальцем на населенный пункт.

- Вижу, - задумчиво протянул он.

- Нам надо туда.

Я хотел было сделать шаг вперед, как вдруг заметил, что справа, за каким-то другим лесом, струился дым и рассеивался по небу. Он быстро развевался по ветру, не желая останавливаться, и все сгущался, затемнял небосвод, нес дух смерти. С той стороны, кажется, все с каждой секундой быстрее и сильнее разгоралось. Вдруг, где-то сзади нас, в лесу, что-то взорвалось. Мы с Никитой легли на землю. Меня оглушило. Сквозь невыносимый звон в ушах прорывались приглушенные визг коней и крики людей. В лесу, где мне так понравилось, творился настоящий ад. Я резко поднялся, не осознавая, что творю, ведь взрыв мог повториться, схватил Никиту за ворот куртки, помогая подняться, и решил бежать в деревню. Оставаться здесь было далеко не умным решением. Через несколько секунд снова прогремел взрыв, подняв в небо волну земли и снеся несколько деревьев.

- В деревню! В деревню! - срывался я, пытаясь перекричать череду взрывов, раздавшихся вновь в лесу и звон в своих ушах.

Мы побежали что есть мочи, будто бежали от самой смерти. Возможно, так оно и было. Ноги заболели в первые же минуты бега, организм выдохся, сознание путалось, но все равно что-то придавало мне сил бежать. Почему я нашел в себе силы спасти себя и друга? Почему я сейчас бегу? Может, кто-то вел нас к спасению. Никита в принципе быстрый и выносливый, поэтому бежал он без устали. Взрывы еще раздавались позади. Совсем скоро мы добежали до ворот.

Под стенами деревни я обессиленно сел на землю и посмотрел в сторону того прекрасного леса. Теперь и над ним под трескающиеся звуки огня развевалось черное знамя смерти — дым. Из чащи выбегали, кажется, люди в каких-то средневековых доспехах и красных одеяниях — издалека плохо видно, поэтому могу ошибаться. Да и не поверил я тогда своим глазам. Мало ли чего мозг выдает из-за стресса и страха. Но факт в том, что выбегали люди нестройными рядами, в панике; некоторые горели. Я смотрел, как по небу летит здоровое огненное пятно, словно метеорит, и падает в лес, снова вызывая взрыв и огонь. И при этом не свистит, как артиллерийский снаряд. Рвануло прямо на холме, где мы с Никитой до этого стояли, поэтому многих людей тут же снесло. До меня начало доходить, что попали мы в ж… жесткое положение.

А если Стас пострадал? Мы даже его не нашли.

- Ты как? - спросил Никита, пытаясь отдышаться после бегового «форсажа».

Я ничего не ответил, только легонько помотал головой и закрыл глаза, чувствуя, как быстро и сильно бьется сердце. Казалось, еще немного — и я отключусь. Но я остался в сознании. Только тело ослабло и отказывалось подчиняться командам мозга. Я чувствовал такую усталость, будто неделю работал в шахте без перерывов, и такую опустошенность, что депрессия казалась обычной грустью, которая разгоняется самым простым и глупым анекдотом.

Послышались незнакомые слова. Никита что-то быстро и беспорядочно заговорил, но его, видимо, никто не захотел слушать. Судя по сдавленному стону и тяжелому выдоху, его ударили в живот. А меня просто взяли за ворот куртки и поволокли по земле. Никиту — тоже. Я закрыл глаза.

***

И снова я прихожу в себя под щебетание птиц. Но на этот раз в какой-то темной комнате, а не в живописных местах. Я резко приподнялся на локтях и осмотрелся. Потолок высокий и треугольный, но с окнами, через которые в этот мрак поступал свет и свежий воздух. По углам валялось сено, стояли какие-то коробки и еще что-то, спрятанное под тряпьем. Также я обнаружил старые и запылившиеся сундуки с проржавевшими замками. Я встал и немного прошелся, чтобы убедиться, что со мной все хорошо, и заметил, что тут сыро, холодно и воняет мышиным дерьмом. Все указывало на то, что это был чердак.

В ушах ничего не звенело, сознание в норме вроде, ноги не болят, будто и не было взрывов на холме, безумного бега, оглушения. А может, те красные деревья, цветы в форме сердец, зеленый шар - все это сон? И сейчас тоже сон? Бывают же случаи сна во сне. У моего бывшего одноклассника было такое. Может, у меня тоже самое? Я сейчас проснусь, ведь это просто сон... Я проснусь, это сон... Я проснусь, я проснусь... К сожалению, это явь.

Никита лежал напротив меня на драном и грязном покрывале, под которым было сено. Он лежал на спине с закрытыми глазами и глупой улыбкой, при этом его грудь очень высоко поднималась при вдохе. Что ж, мы живы — уже хорошо. Только почему нас поместили на чердак? Почему нас вырубили? И почему я чувствую себя так, будто ничего не было? И где по-прежнему Стас? Столько вопросов и на все нужно искать ответы.

В этом чердаке столько окошечек, но почему-то все равно темно и холодно. Я посмотрел в одно из окошек и увидел только два больших деревянных дома, за которыми стоял частокол. Дальше за ним, вдалеке, был хвойный лес. Небо все такое же хмурое и серое.

Я услышал голоса снизу — незнакомые, чуждые, неприятные на слух. И в этот момент сразу же нашелся выход из этого холодного и мерзкого убежища. Это была здоровая деревянная дверь, которая еле поддалась мне, когда я попытался открыть ее. На удивление, нас с Никитой никто не запирал, словно ожидал, что кто-то из нас обязательно проснется и выйдет; только открыть эту дверь — тот еще геморрой, потому что она провисла.

Передо мной оказалась широкая лестница с перилами, на которых была замысловатая резьба. Я прошел несколько ступеней, чтобы увидеть всю комнату, в которую вошел, и никого не заметил.

Это была кухня, огромная, высокая, светлая. Идеально выбеленная печь была размером чуть ли не со стену и занимала треть кухни. Причем местами она была железная, а не каменная. Простенькие, но красивые цветные ковры с белыми узорами покрывали чистый и ровный пол. Большой стол с несколькими стульями, сделанные, судя по всему, из тех деревьев, что я видел в чаще, стояли посреди помещения. На стенах можно заметить ножи, ложки и тарелки. На подоконнике стояла ваза с какими-то цветами. Конечно, это не все, чем заполнялась эта необычная кухня, но больше я разглядеть не мог, потому что кто-то зашел на кухню и я испуганно отпрянул обратно к чердаку.

На кухню зашла девушка среднего роста, в простоватом белом платье, с длинными, прямыми серыми волосами. В ее руках был котелок. Я успел заметить ее милое, но серьезное лицо с зелеными задумчивыми глазами и… большие заостренные уши. Именно данный факт меня и испугал. Я отказывался верить, что это эльфийка. Я отказываюсь верить, что нахожусь здесь! Я сплю, я сплю… Это дурной сон, мне надо меньше писать фэнтези и читать фантастики! Я сплю…

К сожалению, это явь.

Она заметила мои резкие движения и посмотрела на меня с опаской, быстро прошла к печи, поставила котелок и выбежала из кухни. Интуиция подсказывала мне, что сейчас она кого-то приведет.

- Здорова, - послышался сзади голос Никиты.

Я обернулся. Мой друг стоял в дверном проеме, опираясь рукой о косяк. Куртки на нем не было, как и на мне.

- Привет.

- Че ты делаешь?

- Пытаюсь понять, где находимся. Ты как?

- Нормально. Такое ощущение, будто неделю спал. А ты? Когда раздался первый взрыв, ты был сам не свой.

- Будто всего этого и не было. Видимо, тут хорошо развита медицина. Слушай, Никита, у меня есть предположение, что мы серьезно влипли. Тут какая-то эльфийка разгуливает. Сейчас появилась и убежала, завидев меня. И еще эти леса странные, помнишь их? И деревня эта, и кони с какими-то солдатами в кольчуге. Либо это все какое-то реалити-шоу, либо мы на страницах очередного чтива с «АвторТудея». Магии и аниме только не хватает, тьфу!

- Чего?

Я махнул рукой.

На кухне появилась снова та эльфийка, но уже в компании двух эльфов. Один был низенький, лысый, смуглый, со страшным шрамом на все лицо, в красном балахоне и мечом на поясе. Другой - высокий, худощавый, седой, с надменным выражением лица, с серой кожей, в темном плаще. В руках у него была палка, кривая немного, с листочками, без всяких знаков или набалдашников.

Первый эльф что-то на своем языке сказал девушке, и та, бросив на меня и Никиту настороженный, но при этом любопытный взгляд, убежала. Второй, будто ничего не замечая, прошел к центру помещения, осмотрелся, а потом лениво перевел взгляд своих черных глаз на нас. Первый проследовал за ним и недоброжелательно посмотрел на меня с Никитой. У меня появилось ощущение, что мы недалеко от смерти.

- Подойдите, не бойтесь нас, - сказал на чистом русском высокий хрипловатым и низким голосом.

"Откуда этот плесневелый эльф знает русский?" - пронеслось у меня.

Мы с Никитой спустились к эльфам. Ощущение, что мы стали ближе к смерти, усилилось втрое. По лицам остроухих сложно было понять, зачем они пришли. «Каланча» с палкой все смотрел на нас с высокомерием, а в глазах «тумбочки» ясно выражалось презрение, смешанное с недовольством. Несмотря на вставшую на кухне напряженность, я старался сохранять спокойствие и готовился к предстоящему разговору. Никита встал позади меня и был очень тихим — значит, сильно нервничал. Теперь все зависит от нас, а не обстоятельств.

- Прошу садиться, - сказал высокий эльф и указал ладонью на стол.

Я сел за стол напротив низкорослого, высокий уселся левее сбоку от меня и теперь занимал ведущее положение за столом. Никита был справа от меня. Сначала царила тишина, но потом высокий прервал ее:

- Как ваше самочувствие?

- Хорошо. Спасибо. Мы очень быстро восстановились благодаря вашим лекарям, - отчеканил я.

Киран беззлобно улыбнулся и сказал:

- Анель сказала, что вы лежали без сознания три дня.

- Три дня?! - Мы с Никитой переглянулись.

- Да.

- А Анель - это та девушка, которая вас привела?

Высокий утвердительно покивал и сказал:

- Перед тем, как продолжить нашу беседу, прошу прощения за ту грубость, которую применили по отношению к вам гвардейцы Толона, и надеюсь, что наше знакомство не будет омрачено этим инцидентом.

В этой красивой фразе было много фальши, и высокий произнес ее, скорее всего, чтобы запудрить мозги излишней любезностью.

- Кто такой Толон? - спросил я.

Высокий легким и неторопливым движением руки указал на эльфа со шрамом.

- Местная служба безопасности?

- Можно и так сказать. По совместительству он еще и князь.

- А вы кто?

- Я разве не сказал? Простите. Я Киран, жрец, пророк, правая рука Толона.

- И что вам от нас нужно?

- Сначала позвольте узнать: вы явились из Зеленого Обруча?

- Помню, что мы зашли в какой-то зеленый шар.

- Значит, вы из Зеленого Обруча. А значит, вы появились здесь не просто так.

- Мы какие-то Избранные из трактата какого-то древнего мудреца, страдавшего маразмом и паранойей? Мол, придут люди из другого мира и в вашем мире все на круги своя вернут, потому что обладают какими-то могущественными силами?

Киран негромко посмеялся. Толон, видимо, уловив суть слов и смеха пророка, улыбнулся.

- Нет, никаких трактатов наши древние умы не писали, а вас как спасителей никто тысячелетиями не ждал. Иначе мы бы вас с хлебом да солью встречали, а не запирали на чердаке, подозревая в шпионаже и диверсии.

- В шпионаже и диверсии? Мы из другого мира пришли через… это… Зеленое кольцо… Или как оно там?..

- Зеленый Обруч.

- Да! Мы пришли из другого мира через Зеленый Обруч - случайно!

- И какие аргументы будут в пользу вашей версии произошедшего?

Я немного подумал.

- А не будет аргументов! Факт не нуждается в доказательствах. И вообще, почему это мы шпионы и диверсанты?

- Зеленый Обруч используется нашей гвардией в качестве быстрого перехода по миру. И наши враги это знают. И по счастливой случайности, если брать твою версию, в момент вашего перемещения в Чаще Огня проходили наши отряды. Зеленый Обруч привлек внимание вражеских катапульт и разнес их. А вы выжили, что наводит на мысли, что вы знали о войсках и обстреле и выбежали из леса, чтобы не погибнуть от рук своих же.

Киран говорил спокойным голосом, смотрел лукавыми глазами и чуть улыбался, словно знает все на свете и нас с Никитой видит насквозь.

Ответ ему пришел в голову сразу же, как только он закончил. Но я выждал несколько секунд.

- Если мы враги и шпионы, то почему побежали к вам? Мы бы наверняка знали, что нас убьют за это. К тому же, если бы мы были местные, то знали бы другие места для укрытия, а не бежали сломя голову к деревне, которую очень хорошо было видно с холма возле… Чащи Огня.

Киран помрачнел, отвел взгляд и стал стучать по столу своими длинными, крючковатыми пальцами. Никто из нас больше ничего не сказал, пока в разговор не вступил Толон, который, судя по интонации, что-то спросил у Кирана на здешнем языке. Шаман его выслушал, мрачно взглянул на меня и ответил Толону на том же языке. Мы с Никитой переглянулись; я заметил, что он был очень бледный от волнения. Князь повернулся ко мне и что-то сказал. Киран нам перевел:

- Толон хочет знать ваши имена.

- Меня зовут Павел, а моего друга — Никита.

Киран повторил имена Толону, и тот что-то буркнул.

- Что он сказал? - спросил я.

- Вас это не касается. Павел и Никита - странные имена для Льнекфара.

- Что такое Льнекфар?

- Так мы называем свой мир.

- И что это значит на нашем языке? И откуда ты знаешь наш язык? Толон явно на нем не говорит. И у меня есть подозрения, что ты единственный в Льнекфаре, кто знает наш язык.

"И еще без акцента говорит", - подумал я.

- Нет, не единственный, к вашему счастью. На вашем языке говорит целое племя на севере отсюда. А что означает Льнекфар? - Киран призадумался. - Пожалуй в вашем языке такого слова нет. А откуда я знаю язык? Это долгая и скучная история, в рассказе она не нуждается.

Толон что-то злобно пробурчал.

- Ладно. Мой друг прав. Мы действительно разговорились, пора решать, что с вами делать.

- Если можно, мы можем уйти из этого мира. Как говорится, простите, что побеспокоили. Мы не расскажем о вас. Все равно нам никто не поверит.

Никита ткнул меня в бок.

- А как же Стас? Мы не можем уйти без него. Не по-товарищески как-то.

- С вами был третий? - спросил Киран удивленно.

- Не совсем. В Зеленый Обруч заходили втроем, а вышли в Чаще Огня вдвоем.

- Я правильно понимаю, что вы хотите найти своего друга и вернуться в свой мир? Если вы, конечно, действительно из другого мира, а не диверсанты.

- Черт! Если бы мы были диверсантами, вы бы нас не спасали. Вот скажи, жрец, зачем вы сохранили жизни тем, кто подставил ваше войско? Значит, ты веришь все-таки нашей версии.

Киран еще больше помрачнел и запыхтел, не зная, что ответить. Я уже понял, что этот жрец пользуется тем, что мы не знаем его языка, а Толон не понимает наш. Этот боевой эльф явно не дурак; если бы он понял мои слова, то давно бы уже отпустил нас. Хотя у меня есть подозрения, что задержали нас с Никитой отнюдь не его люди. Киран сам придумал историю с шпионажем и науськал Толона. Он говорит от себя и переводит Толону явно не то, что я сказал. И нам слова князя толкует как попало, видимо.

- Толон не верит! Как этому кретину объяснить, что Зеленый Обруч представляет собой дыру в пространстве, которая может появиться как угодно и где угодно, а не только благодаря заклинанию?!

- Но мы говорим на чужом языке! У нас странные имена, странная одежда… Мы с трудом ориентируемся здесь. Думаю, ты заметил, что я плохо знаю названия мест. Я знаю, ты мудрый человек и лучше всякого видишь, где правда, а где наигранность и фальшь.

Толон внимательно смотрел на меня и на мои жесты. Скорее всего, он понимал, о чем я говорю, и потому в какой-то момент прервал меня и обратился к Кирану.

Дальше говорили эльфы. Мы с Никитой молчали. Вот именно сейчас решается наша судьба. Что я испытывал в эти мгновения, точно описать не могу. Это были двоякие ощущения. Вроде бы все внутри все пылает адским жаром, но при этом такой неприятный холод скользит и по телу, и по душе, что думаешь: все, остыл. Эмоции бурей проносятся по сознанию, но при этом опустошенность мглой стелется по нему. Отрешенность сцепилась с интересом, что будет дальше. Принятие смерти смешивалось с жаждой жить.

- Я поговорил с Толоном, - вздыхая, начал Киран. - Вы остаетесь жить…

Мы с Никитой выдохнули.

- Но ненадолго. Вы должны пройти испытание, чтобы мы могли вам точно доверять. Доверие тяжело заслужить, поэтому и испытание будет тяжелым, оно может стоить вам жизни.

- Какое испытание? - спросил я, чувствуя, как все внутри замирает.

- Конкретнее об этом завтра. Нам с Толоном и Советом нужно еще много обсудить насчет этой идеи, - сказа Киран, медленно и тяжело вставая со своего места и кряхтя. - А вы... готовьтесь.

Толон что-то рявкнул нам.

- У дома останется охрана, чтобы вы не сбежали, шпионы, - перевел Киран, даже не поворачиваясь к нам.

- Но мы не шпионы - сколько нужно это повторять?!

- Пока не пройдете испытание, ни единому вашему слову здесь не поверят, - злобно произнес Киран, чуть повернув к нам голову.

Киран и Толон вышли, оставив нас с Никитой наедине в молчаливой пустоте, которая прерывалась неугомонным смехом судьбы и гимном неожиданности. Мы живы - уже хорошо.