Тринадцать друзей Петровича

Глава 1

Лэйз и Кубик оказались у болот к полудню. Большая часть пути от Деревни Новичков на Кордоне до усадьбы Болотного Доктора была позади. Перед ходоками открылась величественная территория в сотни гектаров. Она была покрыта островками, поросшими невысоким кустарником, наполнена сырым мхом, гуляющим под ногами, словно водяной матрас, с “окнами” черной воды – от лужицы до небольшого озера.

Вдалеке, в прозрачном болотном тумане, просматривались ржавые конструкции давно почившего комбината по переработке торфа, вертикальная ферма заброшенной бурильной установки и ещё какие-то строения, напоминающие наблюдательные вышки. Усадьбы Болотного Доктора не видно: до неё ещё около пяти километров.

– Привал, – тихо сказал Лэйз, он шёл впереди. – Пообедаем?

– Давай, – так же тихо ответил Кубик.

Расположившись за деревьями в стороне от тропы, но так, чтобы эту тропу видеть, сталкеры достали термос и развернули бутерброды.

* * *

Карьера Лэйза и Кубика началась совсем недавно и складывалась вполне удачно. Они стали друзьями с самого “старта”: познакомились в поезде на пути в Зону, затем вместе давали кругленькую взятку полупьяному офицеру охраны периметра, вместе прибыли в Предбанник с сержантом-проводником, а потом оказались на Кордоне. В Зоне дружба – частое явление (пусть многие сталкеры в неё и не верят), убеждённых одиночек там тоже немало. Лэйз и Кубик решили держаться вместе, не сговариваясь. Вместе и всё.

Свои прозвища они получили в первый же день появления на Кордоне.

Кубик, он же 24-летний электрик и специалист по ремонту компьютеров Андрей Андреевич Постышев, в одночасье заработал своё прозвище, собрав кубик Рубика бывалого сталкера Волка, который возглавлял новичков на Кордоне. С этой головоломкой, как сам Волк потом рассказывал, он не расставался еще со времён Стрелка, который этот кубик тоже собирал. Тогда, вертя в руках вновь собранный потёртый куб, Волк ушёл на какое-то время в себя. Наверное, углубился в воспоминания.

Лэйз, он же 25-летний выпускник Киевской академии народного хозяйства Сергей Александрович Дементьев, учудил кое-что похлеще. Он купил у местного торговца Сидоровича полмешка картофеля, пару килограммов репчатого лука, бутылку растительного масла, специй и взял напрокат огромную закопченную сковороду. Несколько часов он начищал жаровню песком, окачивал водой из местного колодца, мыл и резал овощи. Развёл костер, соорудил в нем седло из кирпича и железных прутьев для сковороды, затем принялся жарить картошку с луком и специями, перемешивая её самодельной деревянной лопаткой.

Получилось у него складно. Аромат по Деревне Новичков пошёл такой, что к костру сбежались все её обитатели. Даже Сидорович, каким-то образом учуяв в своём подземном убежище запахи назревающего пикника, вылез на поверхность, что бывало редко. Торговец безвозмездно притащил десяток бутылок водки и большую упаковку пластиковой посуды.

Жареную картошку смели мигом, выскоблив сковороду чуть не до блеска, а дальше в ход пошли консервы, свежее и копченое мясо, сало местных кабанов, сухари, печенье, сладости, личные водочные запасы сталкеров: у кого что было. Разогревшись на свежем воздухе горячей едой, водкой и душевностью компании, Сидорович подарил новичкам ещё один ящик спиртного и несколько коробок всевозможной еды, устроив для Кордона аттракцион неслыханной щедрости. На этой вечеринке напился даже патруль с ближайшего блок-поста. Военные проезжали мимо и заехали на огонек большого костра с ароматами жареного мяса. Пикник получился отменным, вспоминали о нём потом ещё долго. А Лэйз отхватил своё пусть и картофельное, но звонкое прозвище.

Полтора месяца Лэйз и Кубик старательно и с интересом проходили сталкерскую учебную программу Волка. Ветеран наставлял всех желающих за скромную плату, делал это на совесть. Порой длительность практических занятий для молодых сталкеров доходила до 12-14 часов в сутки. В Зоне тогда было хорошее время: ни вооружённых конфликтов, ни катаклизмов. Выбросы происходили нечасто, волны мутантов обходили деревню стороной. Беспредельщики на Кордоне не появлялись, а изнывающие от скуки военные с блокпостов заезжали просто попить чаю, пообщаться и поиграть в нарды или карты на деньги, патроны, водку, артефакты.

А ещё со дня картофельного пикника Лэйзу и Кубику начал благоволить Сидорович. И благоволил он аккуратно, не демонстративно, чтобы не вызвать зависти у остальных. То продукты, патроны, новую хорошую обувь дешевле продаст, то артефактную мелочь купит по неожиданно высокой цене, то простенькое задание предложит (например, сходить с тачкой к военным, выменять на водку пару мешков картошки), а заплатит потом щедро.

При том о скупости и скользкости этого торговца в Зоне ходили легенды. Поэтому Лэйз с Кубиком спросили совета у Волка.

– Вы с ним аккуратнее, ребята, – ответил Волк, выслушав их рассказ. – Сидорович – неважный кандидат в друзья.

– Что, думаешь, ищет пути, как бы без мыла? – попытался пошутить Кубик.

Волк усмехнулся.

– Сидор – это и есть кусок мыла (какой формы – сами догадываетесь). Только он наполовину состоит из тротила. Грубить ему не надо, но и уши не развешивайте. Лапши для ушей у него много больше, чем китайской, которую он нам продаёт. Сколько он Стрелком крутил, пользуясь его амнезией. Другими тоже пользовался. Из-за него в Зоне много чего произошло: люди расставались с жизнью, группировки уменьшались в количестве. Взять Сидоровича за жабры не получается: делает свои дела тонко и продуманно и чаще – чужими руками. В Зоне он далеко не последний человек. Так что смотрите сами.

Однажды Сидорович вызвал обоих друзей к себе и предложил работу: первую большую ходку на болота, к Болотному Доктору.

– Плачу по две с половиной тысячи евро каждому, как вернётесь, – объявил торговец. – Работа простая, отнести вот эту посылку, – Сидорович указал на небольшой герметичный пластиковый контейнер.

– Мы не были на болотах ни разу. Может, лучше Волку сходить? – спросил Лэйз. Он хорошо помнил советы ветерана, под ложечкой неприятно сосало.

– Идти недалеко, сталкеры. Пятнадцать километров, десять – по Кордону, пять – по болотам, – торговец положил на стол увесистое плоское устройство с пятидюймовым экраном в плотной резиновой защите. – Это походный многофункциональный прибор. GPS-навигатор с вашим маршрутом, сканер биологической активности с радиусом действия в 50 метров, сканер аномальной активности, счётчик Гейгера. Очень дорогая штуковина, я дам его вам на время, в дополнение к вашим приборам. Бумажную карту, на всякий случай, вы тоже получите.

– Мы ни разу не ходили так далеко. А ну провалим дело? Ещё и двух месяцев нет, как в Зоне, – повторил мысль Лэйза Кубик.

– А начинать что, не надо?! Чего тут идти, а?! Маршрут в навигаторе проложен по готовой тропе, в стороне от лёжек мутантов и военных постов. Человеческой активности что у нас, что на болотах сейчас минимум. Я смотрел последние сводки от наблюдательных дронов: ни беспредельщиков, ни зомбированных, ни военных, ни боевых роботов. Серьёзных аномалий по этому маршруту немного, ну попадётся – прибор предупредит, болтик бросите, обойдёте. Выброс ожидается послезавтра, переждёте его у доктора. Вам потребуется часа четыре, чтобы пройти по Кордону, и два – по болотам, по их краю. Всё! Неужели Волк вас так ничему и не научил? Хватит носиться с ним и в «Красную Шапочку» играть! Пора и делом заняться!

– Дайте нам подумать немного. Пожалуйста. – Лэйз посмотрел на торговца, выдержал его взгляд.

– Что, Волку побежите жаловаться? – осклабился Сидорович. – Ладно, через два часа ко мне, за боеприпасами и пайком. По пятьдесят патронов дам бесплатно. Всё остальное – за наличные. Прибор можете взять сейчас, потеряете, повредите – высчитаю. Выход завтра утром. Идите.

Волк выслушал Лэйза. Минут пятнадцать он молча изучал карту в навигаторе Сидоровича, просмотрел весь маршрут.

– Задание неплохое, я бы на вашем месте пошёл, – резюмировал ветеран.

– Значит, соглашаться? – спросил Лэйз.

– Болотный Доктор не тот человек, вокруг которого Сидорович будет плести свои интриги. Думаю, здесь торговец элементарно заинтересован, чтобы вы до Болотника дошли и он получил посылку. Так что решайте сами, но я бы согласился.

– Волк, может тебе с нами, а?

– Не-е-ет, не пойду, не хочу, да и дел много. Или сами, или откажитесь. Но посоветую кое-что, если возьметесь. Крупной живности в той стороне сейчас мало, так что дробовики не берите. Короткостволы, ножи, по автомату Калашникова, по шесть магазинов патронов. Обзаведитесь глушителями и привыкайте ими пользоваться. В Зоне не как в обычном лесу, здесь на звуки выстрелов живность сбегается, а не наоборот. Стрелять умеете, ходить я вас тоже научил. Выброс ожидается послезавтра, в час-два ночи. Выходить на маршрут завтра, в шесть утра, к 12 часам дня будете на болотах, к 16 часам – у Болотника. Маршрут хороший, идите по навигатору, не спешите. На карте вот такими значками – Волк показал значок на карте прибора – обозначены места укрытия от выброса. Как прятаться – знаете. И помните, надёжный сканер аномалий – это хорошо, но и свои головы на плечах должны быть, а также болты, гаечки, камешки, палочки. И, конечно, многоразовый разрядник возьмите, а лучше два. На днях Сидорович партию новеньких получил от механика Генри на реализацию. По этому маршруту мелких гравитационных аномалий – как крупы. Перед выходом посылку для Доктора покажете мне, а Сидоровичу об этом говорить не нужно. Всё, удачи.

На следующий день, в шесть часов утра, сталкеры-новички Лэйз и Кубик отправились по своему первому маршруту в Зоне. Волк уже ждал их на западном выходе из деревни. Он осмотрел посылку Сидоровича, аккуратно потряс, молча вернул Лэйзу. Проводив своих подопечных первый километр, ветеран махнул им рукой.

– Вот и дипломная работа у вас, финал, так сказать, учебного курса молодых сталкеров от Волка, – произнёс он. – Оценки выставлю, как вернётесь, – Волк улыбнулся.

– А если… – начал было Кубик, но смолк под насмешливым взглядом ветерана.

Ещё раз махнув рукой, Волк повернул на север, к обширной старой аномалии, раскинувшейся на дне большого оврага, на поиски артефактов.

А Лэйз и Кубик двинулись на запад, в сторону болот.

* * *

До болот они шли почти шесть часов, как и предсказывал Волк.

Страшно одному впервые оказаться в Зоне. И вдвоем страшно. Пусть даже оба хорошо снарядились в поход и знают об опасностях от бывалого ветерана. Адреналин бил в голову, зубы легонько стучали, руки – потели, сжимая готовое к стрельбе оружие с воронеными насадками глушителей. А сердце прыгало при каждом шорохе, при каждом звуке. Недаром многие сталкеры помнят именно свой первый маршрут.

Так прошло два часа, никто не встретился, даже мышь, крыса не пробежала. А вот аномалий на самой тропе и вблизи неё попадалось немало: «Трамплины», «Карусели», «Воронки», слабенькие «Гравиконцентраты». Иногда небольшие, но коварные «Электры», жужжащие, словно воздушные высоковольтные линии в дождь, и компактные «Жарки», веющие обильным теплом, как из кузнечного горна. Прибор Сидоровича и сканеры сталкеров тихо вибрировали. С помощью специального поддерживающего устройства Лэйз, шедший впереди, закрепил прибор торговца у себя на разгрузке, что сделало более удобной работу с ним и освободило руки. А в случае опасной ситуации сталкер мог прищёлкнуть прибор, прижав его экраном к грудной разгрузке с помощью специального шарнира и фиксатора.

Маневрируя между аномалий, они сходили с тропы, останавливались, искали обход, а иногда и возвращались назад, чтобы поискать новый путь. Зато было тихо, спокойно. Ходоков сопровождало пение птиц, слабый ветерок дул им в лица. На небе – подсвеченные солнцем облака, совсем не обещающие дождь. Постепенно Лэйзу и Кубику стало казаться, что если бы не аномалии, то будто это и не Зона вовсе, а тихая украинская глубинка.

Прошло ещё несколько часов, сталкеров отпустило. Нет, они не расслабились, но зубы уже не стучали, руки не потели. Лэйз разобрался в настройках прибора Сидоровича. Теперь, если вблизи появится живое существо размером с крысу и больше, прибор должен сообщить об этом особым вибросигналом, интенсивность которого пропорциональна размеру биологического объекта.

И вот ближе к полудню повеяло запахами болотных испарений, через четверть часа Лэйз и Кубик вышли к болотам.

***

– Ну что, двинулись, – тихо скомандовал Лэйз, когда они закончили обед и упаковали вещмешки. Разговаривали они здесь, на маршруте, тише, чем обычно. Иногда почти шёпотом. Волк не раз повторял на своих занятиях: «Не шумите, ребята, в Зоне. Зачем вам лишнее лихо на маршруте?»

Лэйз достал бинокль, навёл его по направлению движения.

– Вот, вижу, – довольно сказал он. – Железная опора со спутниковой тарелкой, антенна Болотного Доктора, Волк рассказывал. Она будет нашим ориентиром.

Идти по краю болот было уже не так уютно. Слева – влажная гладь с островками кустов и окнами воды чуть не до самого горизонта. Справа – лишенная древесной растительности полоса подсушенного мха, переходящая в пологий трёхметровый вал с высокой стеной густого кустарника на нём. А перед сталкерами – плотная тропа. В прошлом, вероятно, старая дорога, используемая в зимнее время. Аномалий поубавилось, птиц не слышно, только шум ветра, гуляющего по кустам и редким кочкам осоки.

Впереди с прибором Сидоровича шёл Кубик. Лэйз сосредоточенно следовал за товарищем, постоянно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь, иногда прикладываясь к биноклю.

Так они дошли до развилки: вправо от их дороги по полосе мха уходила тропинка. Она тянулась до вала, взбиралась на него и исчезала в стене кустарника, в дыре, похожей на рукотворный проход – заросшую калитку в живой садовой изгороди.

Кубик остановился, мельком глянул в сторону тропинки, не спеша двинулся дальше. Посмотрел в направлении тропинки и Лэйз. И тут он встал, как вкопанный.

– Андрей, – тихо позвал он, – погоди.

Выхватил бинокль, посмотрел, рот его приоткрылся от удивления.

– Чего там увидел? – Кубик подошёл к другу.

– Возьми бинокль, смотри вон туда, – Лэйз указал рукой в сторону немного правее от дыры в живой изгороди. Кубик прильнул к окулярам.

– Ну чего? Кусты и есть кусты, – ответил он.

– Дальше за ними смотри.

– Дальше? Ну трава какая-то, трава и трава.

– Андрон, ты головой-то подумай, неужели ничего особенного не видишь?

– Та-а-к. Трава растёт дальше, за кустами. И получается… она выше кустов. Сильно выше! Кусты метра три–четыре, а трава эта, она все метров ш-ш-шесть-семь высотой! – зашептал Кубик, изумление Лэйза передалось и ему. – Слушай, я знаю, что это! Это ботва!

– Карота сатива или даукус сативус, – тихо ответил ему Лэйз.

– Э-э-э, чего?

– Морковь обыкновенная, её ботаническое название. Это ботва моркови, Андрей. Мы смотрим на морковную ботву высотой около шести метров.

– Слушай, может, это обман зрения, мираж, оптическое явление с мощным собирающим эффектом?

– Не знаю, друг. Пойдем, посмотрим, а?

– Э-э-э, Волк велел никуда не сворачивать, и Доктор ждёт. Давай в другой раз?

– Андрей, время есть, мачту с антенной Болотного Доктора уже почти без бинокля видно, успеем. Мы быстро! Ну, пожалуйста!

– Сергей, ты вот старшим заделался, а ведёшь себя, как ребёнок. Влипнем мы из-за тебя в какую-нибудь хрень, – тихо и укоризненно ответил Кубик. Он посмотрел на часы, пробежался по прибору Сидоровича. – Ладно, на полчаса. Но прибор тебе нести.

– Давай, – согласился Лэйз.

Друзья протиснулись через дыру в живой изгороди. Когда-то это был проход через стальную ограду, которая теперь почти развалилась и густо поросла кустарником. Калитки не было.

Взорам любопытных друзей открылся удивительный вид. На обширном прямоугольном участке когда-то окультуренной земли располагалось несколько построек. Слева стоял дом, невысокий, сложенный из тонкого красного кирпича. Рядом – колодец, далее – сарай, сделанный на западный манер.

Постройки стояли в небольшой низине, значительно ниже самой высокой отметки вала. Поле было слегка наклонено в сторону, противоположную от болота, как огромная ровная крыша какого-то фантастического подземного строения. Трёхметровая живая изгородь полностью скрывала дом и сарай от глаз тех, кто мог проходить по маршруту Лэйза и Кубика.

Приблизительно метров через двести участок земли вновь заканчивался живой изгородью, далее – полоса подсохшего болота и густой еловый лес.

Добротный, прочный дом не выглядел жилым. На вид ему лет сто. Прочные дубовые окна с цельными стеклами, орнамент из обрезков кирпича на стенах. А вот современная антенна радиосвязи на черепичной крыше добавляла диссонанс в архитектуру строения.

Аномалий вблизи дома не было, но сканер жизненных форм начал выдавать сообщения о помехах: неподалёку располагалось большое скопление аномалий, плохо влияющих на этот режим работы прибора. И оно оказалось именно со стороны гигантской морковной грядки, до которой было метров шестьдесят. Приборы сталкеров постоянно вибрировали, отлавливая присутствие десятков, а может, и сотен небольших аномалий. Друзья посмотрели на грядку, обоим стало не по себе. Это был не мираж и не наваждение. Перед ними, раскачивая на ветру морковными листьями, стоял шестиметровый светло-зелёный лес.

– И кто её ест, такую огромную? – тихо пробормотал Кубик.

– Не знаю, следов пока не видать, – Лэйз огляделся по сторонам. – Заглянем в дом?

Прибор Сидоровича выдавал множественные ошибки и сообщения, что россыпь небольших биологических объектов то есть, то их нет. Лэйз уменьшил радиус сканирования до пятнадцати метров, ошибочные оповещения прекратились. В доме, как показывал сканер, никого не было.

Входная дверь, похоже, была не заперта, в ней – десяток пулевых отверстий. Кубик потянул ручку двери, ушёл в бок, к стене, где уже стоял Лэйз с автоматом наизготовку. Тяжелая дверь, обитая медью и латунными гвоздями, мягко и без скрипа подалась.

Дом был заброшен. Сталкеры заглянули в просторную основную комнату. В дальнем углу – тяжелая дубовая кровать, застеленная примятым покрывалом. Всё покрывала серая пыль: дрова у камина, стол с чайной посудой и сахарницей, закрытый ноутбук на маленьком столике у окна, автомобильную радиостанцию у входной двери. Здесь были полки, шкафы, многоуровневая электрическая установка очистки воды, пустые ведра, в которых наверняка была вода. А еще маленькая химическая лаборатория, прибор для спектрального анализа и тяжёлая аккумуляторная батарея на стальном стеллаже у стены, провода от которой уходили в соседнее помещение, тянулись к компьютеру и радиостанции. И все это покрывал толстый годичный слой пыли.

Кубик аккуратно прикрыл за собой входную дверь. Подошел к ноутбуку, пощелкал выключателем инвертора – безуспешно – светодиод питания на компьютере не загорелся. Тогда сталкер, убавив регулятором громкость радиостанции, попытался включить её, тоже безуспешно. Проверил рубильники на батарее – включены.

– Батарея села от времени, – заключил он.

Кубик осторожно открыл узкую дверь в подсобные помещения дома, посветил туда фонариком. Там, в одной из ниш, располагался бензиновый генератор. Сталкер завозился с механизмом, что-то открыл, качнул, провернул. А Лэйз вытянул с полки над рабочим столом толстый журнал для ведения наблюдений, раскрыл.

– Сорт «Гейша», – прочитал он запись, сделанную шариковой ручкой. – Вес корнеплода 31 килограмм. Время восстановления потенциала разряженных аномалий – 15-20 минут. Интенсивность передвижения аномальных пятен в процессе выброса не существенна. Известных видов мутагенов в образцах корнеплода не обнаружено. Количество сахара повышенное. Среднее количество углеводов варьируется…

– «Гейша»! – вспомнил Лейз. – Это же сорт репы! Размер такой репы даже представить сложно!

К нему подошёл Кубик.

– Бензина много. Генератор, думаю, исправен. Тушенка там с неистёкшим сроком годности, запасы чая, кофе, сахара. Дом словно на консервации, – сообщил он. – Прикинь. – Кубик, сбросив всю серьёзность, шкодливо улыбнулся. – Я там финский самогонный аппарат нашёл! Видел как-то такой в продаже, штуку зелёных стоил! И несколько бутылей, а в них, если судить по запаху, – неплохой самогон. Похоже, хозяин баловался этим делом.

– Да, похоже. И наверняка гнал он его из сказочной репы с повышенным содержанием сахара, – задумчиво ответил Лейз. – Кто-то здесь жил, работал, вел наблюдения, гнал самогон, а потом съехал. Последним записям десять месяцев. Столько ценного и ничего не тронуто... Странно.

Кубик посерьёзнел.

– Может, просто никто не в курсе, что здесь усадьба, проходят мимо? Её же не видно с болот. Но да, ты прав, всё равно странно это всё.

Лэйз усилием воли погасил беспокойство, очередная волна любопытства подоспела вовремя.

– Давай еще немного осмотримся, – предложил он.

– Ты у нас старший, – ответил Кубик. – Я пока не возражаю. Ну, а если какая-нибудь тварь здесь болтается, особняк охраняет или популяция тушканов в подполье на тихом часе?

Оба посмотрели на экран детектора жизненных форм. Если верить прибору, по крайней мере, в радиусе 15 метров – никого крупнее мыши. Возможно, даже и тараканов нет.

Выйдя из дома, они осторожно двинулись к сараю. Приборы снова начали вибрировать: аномалии и помехи. Земля у сарая была неровная, будто изрытая маленькими мотыгами, а местами это были рытвины, как от ведущих колес спортивных байков, которые, срываясь с места, пробуксовывают.

– А это ещё что? – Кубик потрогал рукой в перчатке земляной желоб. – Лэйз, мне все больше здесь не нравится.

Напарник не ответил. Приблизившись к сараю, он дал другу знак «прикрывай» и потянул раздвижную створку ворот, закрепленную подшипниками в стальных пазах.

Сказать, что в следующую секунду Лэйз и Кубик испугались, – ничего не сказать.

Квадратное пятиметровое строение сарая содрогнулось и словно подпрыгнуло! Внутри него что-то происходило: нарастающее, непонятное, быстрое и пугающее своим шумом до самых кончиков волос! Свист воздуха, удар в боковую стену сарая, треск досок. Потом ещё и ещё удары в другие стены. Словно тяжёлые мягкие снаряды на огромной скорости носились внутри сарая, отскакивали от его стен и искали выход. И выходы в сарае, помимо раздвижных ворот, действительно были!

Сталкеры в ужасе отпрянули, упали навзничь и отползали от сарая, отталкиваясь от земли ногами. Двигаться так с вещмешками было крайне неудобно. Друзья, не мигая, смотрели на сарай и видели, как из левой его стены на уровне земли вылетело что-то тёмное, какой-то размытый непонятный контур. С огромной скоростью этот объект устремился прямо, прочь от сарая. Вот он угодил в аномалию, в крупную «Жарку». Болид в долю секунды прошёл сквозь нее, понёсся дальше и исчез в живой изгороди. Аномалии осталось только огрызнуться в ответ, выпустив несколько вертикальных огненных щупалец. А потом на десятки, сотни метров вокруг злосчастного сарая начали срабатывать аномалии, потревоженные вылетающими со всех его сторон непонятными объектами! Шум, треск стоял неимоверный. В пределах живой изгороди и за ней мгновенно просыпались и показывали свою силу «Воронки», «Карусели», «Электры», «Мясорубки». Вот в полусотне метров взвился мощный морозный вихрь редкой аномалии «Снежинка». «Электры» яростно трещали, «Лифты» швыряли в небо огромные куски торфа, «Воронки» с унылым неживым воем ловили подброшенное в воздух аномалиями-соседями и жадно всасывали себя. А у самой полосы елового леса особенно сильная «Карусель» злобно вырвала с корнем двадцатиметровую ель, раскрутила ее, словно фокусник – трость, и сломала ствол пополам, сложив вдвое! Потом сломала пополам уже полученное, потом снова и снова. А затем исполинское аномальное явление с грозовым грохотом разрядилось, далеко разбросав щепу и ветки перемолотого дерева.

Лэйз и Кубик убегали сперва на четвереньках, потом вскочили и сломя голову бросились бежать, заскочили в дом, заперли дверь на дубовый засов, забились по разным углам основной комнаты, чтобы в случае штурма через дверь открыть перекрёстный огонь. Заняв боевые позиции, они застыли, наведя на вход автоматы.

Прошло минут пятнадцать. Шум аномалий стих. В дом никто не ломился, а сканер биологической активности вел себя спокойно.

– Это что такое там было? – тихо нарушил молчание Кубик.

– Не знаю. Пойдем отсюда, Андрей. Хватит нам на сегодня приключений. Чёрт, никогда ещё так не пугался, – голос Лэйза дрожал от пережитого ужаса.

Они посидели в доме ещё минут пятнадцать, выпили понемногу сладкого чаю, косясь на вход. Успокоились. Кубик осторожно отпер дверь, выглянул из дома, осмотрелся, глянул в сторону сарая, кивнул Лэйзу.

В лучах выглянувшего от облаков солнца злополучный сарай выглядел как ни в чём не бывало, от него даже веяло каким-то фермерским умиротворением. Левая створка его ворот приоткрыта. Возможно, боковые и задняя стена были повреждены тем, что произошло полчаса назад, но спереди этих повреждений не видно.

Дойдя до живой изгороди, они посмотрели на гигантскую морковную грядку. Переглянулись. Лэйз молчал, любопытство неисправимого искателя приключений опять взяло своё, ужас отступил. Весь вид его говорил о разочаровании, что так и не посмотрел, не выяснил самого главного, того, что привело их сюда. Но он не хотел злоупотреблять терпением более осторожного товарища, понимал, что на сегодня его лимит на авантюры исчерпан.

Кубик глянул на часы, на напарника, на экран биосканера на его груди, вздохнул.

– Ладно, пойдём, выясним, что там растет, – сказал он. – Но если скажу «Уходим!», ты соглашаешься. Понял?

– Да-а-а, – выдохнул Лэйз и расплылся в улыбке.

К ближайшему морковному кусту им удалось подойти почти вплотную. Можно было потрогать затейливый лиственный орнамент папоротниковых листьев ботвы, которые пригнулись к земле. А вот дальше детектор аномалий зажужжал, как сердитый шмель, сообщив, что до пятна аномальной энергии остались считанные сантиметры.

– Так, – Лэйз что-то нажимал на приборе Сидоровича, – значки аномалий на экране новенькие, таких ещё не видел. Прибор показывает окружности, в них – знаки «плюс-минус». Ага, вот и пояснение. Аномалия «Унимагнит», от словосочетания «универсальный магнит», аномальное явление, имеющее вид энергетического цилиндра. Верхняя часть цилиндра располагается на уровне земли, нижняя – под землёй, на глубине от одного до трёх метров. Известные радиусы таких аномалий – до двух метров. Верхняя часть цилиндра аномалии прочно притягивает любой материал, любую биомассу. Этот вид аномалий существенно отличается от аномалий "Жадинка" и "Гравиконцентрат". В сравнении с последними «Унимагнит» в процессе своего срабатывания не является травмоопасным. Он оказывает уникальное притягивающее воздействие на тело, не создавая никаких негативных воздействий в отличие от массивной вакуумной подушки «Жадинки» или резкого увеличения веса тела при случайном попадании в «Гравиконцентрат». На какое-то время (в зависимости от мощности аномалии), «Унимагнит» может быть разбалансирован разрядным устройством на базе комбинированной сборки "Нейтра", разработанной инженером-механиком Генри и знатоком артефактов Химиком. Далее энергетический баланс цилиндра аномалии постепенно восстанавливается.

Лэйз вытянул из бокового кармана рюкзака разрядник, похожий на досмотровой металлоискатель. Сдвинул на корпусе вверх специальный бегунок, из фронтальной части устройства на пару дюймов вышли наконечники двух контактов из прочной легированной стали.

Нащупав зону окружности аномалии сухим стеблем ботвы, сталкер воткнул в землю разрядник и нажал кнопку пуска. Прибор негромко затрещал, мигнул несколько раз красным, а потом загорелся зеленым цветом.

Лэйз сверился с прибором: пара значков ближайших к ним аномалий «Унимагнит» поблекли. Он потрогал землю там, где только что была аномалия, стебельком, тот больше не притягивался. Руками в перчатках сталкер освободил от земли место, откуда выходил толстый сочный стебель морковной ботвы. И который раз за день изумился, увидев оранжевый кругляш корнеплода. На вид самый обычный, а вот размер его окружности – с мелкое столовое блюдо.

– Ну, что? – спросил Кубик.

– Сам посмотри.

Андрей опустил автомат стволом вниз, подошел, заглянул.

– О, боже. Сергей, может мы с тобой каким-то образом уменьшились? – то ли пошутил он, то ли спросил всерьёз.

Лэйз вскочил, глаза его горели азартом. Он расстегнул застежки рюкзака, сложил его на землю, отсоединил прибор Сидоровича, положил на рюкзак, забросил за спину автомат. И вцепился в стебли морковной ботвы, потянул вверх. Лицо его налилось кровью от напряжения.

– И-и-и-эх, – тихо просипел он. И корнеплод вдруг подался!

Кубик в этот момент обозревал окрестности. Повернувшись к другу, он испытал лёгкий приступ головокружения. Волна дежавю и детских воспоминаний захлестнула его. Лэйз стоял в обнимку с морковью размером не меньше полутора метров, что напомнило Кубику иллюстрацию из его любимой книги о приключениях Незнайки. На той картинке Незнайка тоже вытянул из земли похожую по размеру морковь и обнимал ее.

Ботва повалилась на Кубика. Чертыхнувшись, он увернулся, вцепился в нее и потянул на себя.

Друзья оттащили добычу в сторону от грядки, присели рядом. Кубик тоже освободился от рюкзака, с удовольствием повёл разгруженными плечами.

Навскидку овощ без ботвы весил килограммов двадцать пять.

– Непонятно, – заговорил Кубик, – обычную морковку, бывает, нелегко вытянуть, а ты такую в одиночку вытащил. Как так?

– Думаю, все просто. Наверное, эти овощи растут в энергетическом симбиозе с аномалиями «Унимагнит». Возможно, поэтому они такие большие. Быть может, аномалии отфильтровывают ядовитые вещества, радионуклиды и прочее. Корнеплоды пронизывают энергетические цилиндры аномалий. Если разбалансировать аномалию разрядником, то нижняя часть её энергетического цилиндра начинает интенсивно выталкивать корнеплод вверх, помогая мне тянуть. Предположил это, попробовал. Так и получилось.

– Слушай, ты молодец. И чего в аспирантуру не пошёл? А потом в какой-нибудь НИИ.

– Не думал об этом. Давай лучше добычу рассмотрим, – Лэйз достал боевой нож, незаточенной стороной лезвия соскоблил остатки земли на небольшом пятачке корнеплода. Срезал кусочек, проверил дозиметром. Достал универсальный сталкерский набор химбезопасности, капнул на морковный образец из фиолетового шприца, а потом еще из нескольких бутылочек. Ничего не запенилось, не поменяло цвет, не распространило неприятный запах.

– Кажется, чистый экземпляр, – сказал он. – Без нитратов и прочей ядовитой гадости. Попробую на вкус.

– Сергей, может ну её? Отравишься ещё, – Кубик огляделся, присел рядом с другом. – Давай лучше Болотному Доктору отнесём, уж он точно скажет.

– Да обычная морковь, только большая. И в журнале здесь видел записи, что бывший хозяин этой усадьбы выращивал вполне съедобные овощи, если смотреть их химический состав, – ответил Лэйз, срезал ещё один кусочек, почистил и, решившись, отправил в рот. Прожевал. Расплылся в улыбке.

– Вкусно! Хороший сорт, сочный и сладкий.

– Ладно, дай и мне, – попросил Кубик. Он повернулся к морковной грядке и, получив кусочек, принялся жевать. – Да, как у моих родителей на даче. Очень я любил из неё…

И вот тут зажужжал прибор Сидоровича! Устройство издало протяжную, сочную, донельзя тревожную трель сигналом, на который его настроил Лэйз. Потом снова и снова. Кто-то очень большой и очень опасный совсем рядом! Выронив недоеденный кусок моркови, Кубик обернулся. Следом, как приговорённый к расстрельной команде, медленно повернулся Лэйз.

Увидев того, кто к ним пожаловал, они мгновенно побледнели, а их сердца булыжниками упали, отчётливо и явственно ударив по пяткам.

***

Что может почувствовать бывалый сталкер, выбравшийся из десятков смертельных передряг и встретивший на маршруте химеру? Скорее всего, это будет ощущение конца жизни, стопроцентного, неотвратимого и, если повезёт, быстрого. А что при этом могут почувствовать два сталкера-новичка, которые химер видели только на картинках и слышали о них из рассказов ветерана Волка? Всепоглощающий ужас. Темный, холодный, вводящий в оцепенение. И понимание: вот она, смерть! А ещё, вероятно, будет обида, что всё заканчивается так быстро, уже на первом маршруте.

Химера – одно из самых опасных существ Зоны. Она создана, чтобы убивать. Размером со среднюю лошадь, но с львиным телом. Её лапы шире, мощнее, чем у льва, и совсем не кошачьи. О силе химер, их свирепости, скорости и способностях регенерировать при получении повреждений знает любой человек в Зоне. И далеко не многие оставались в живых после встречи с химерой.

Уникальная биологическая особенность этой твари – две головы. Первая – основная, занимающая место на теле там, где и должна быть. Это удлинённая пародия на львиную голову, но без гривы. Вторая – копия основной головы, но вдвое меньше, и выглядит как дополнение к первой, располагается на правом плече монстра. Зачем такому существу вторая голова? Этим вопросом в Зоне задавались все ученые без исключения. Самая простая версия ответа – два мозга лучше, чем один.

Как тварь подкралась незаметно? Это молнией проскочило в оцепеневшем от ужаса мозгу Кубика. Ведь он прикрывал, следил за обстановкой, отвлёкся всего лишь на полминуты – погрызть моркови. Быть может, тварь преодолела расстояние от живой изгороди до сталкеров одним прыжком и бесшумно приземлилась на свои мощные узловатые лапы совсем рядом с ними? Увидев её издалека, можно было бы попытаться добежать до дома, забаррикадироваться в нём. Но теперь поздно…

И сейчас двухголовое порождение Зоны находилось в нескольких метрах от двух новичков. Обе её головы оскалились плотоядно и торжествующе, показав острые, частые зубы. Химера издала рёв, пожалуй, самый страшный и душераздирающий из всех, какой Лэйзу и Кубику приходилось слышать. Рев, не похожий ни на что.

Но этот звук вдруг вывел Кубика из оцепенения! В Деревне Новичков он часами тренировался со своим оружием, учился вскидывать его из любого положения, доводя этот навык чуть не до автоматизма, и много стрелял. Волк посмеивался над ним, но сталкер продолжал тренироваться. И сейчас Кубик быстро, почти не ощущая вес оружия, вскинул автомат и полоснул по кошмарной гостье длинной очередью.

Химера для своего размера среагировала почти мгновенно. Она ушла в сторону, от хлыста красных трассеров, да так, что Лэйз, тоже вскидывающий автомат, оказался на линии огня у Кубика! Автомат Андрея захлебнулся, часть пуль ушла в землю, он чудом не расстрелял напарника. А химера, в половину секунды преодолев расстояние до сталкеров, развернувшись всем телом, толкнула их передними лапами.

Разгрузки и лёгкие защитные жилеты смягчили силу удара. Но толчок был так силён, что обоих сталкеров на секунду подняло в воздух, и с грохотом амуниции они отлетели на несколько метров в сторону ближайшего морковного куста, ударились о его ствол. Кубик упал на спину и намертво примагнитился всем телом к паре аномалий «Унимагнит». Лэйз растянулся рядом, вляпавшись в магнитные пятна частично, правой частью спины и левой рукой. Кубик глотал воздух ртом, дергался, тихо матерясь, из глаз текли слезы. Лэйз, неловко вывернушись, пытался вытащить правой рукой разрядник из большого кармана на левой стороне разгрузки. Он забыл сложить его обратно в рюкзак и инстинктивно пытался использовать этот шанс.

Химера попробовала пройти следом по траектории отлетевших от неё сталкеров – не получилось. Она чуть не угодила лапой в ещё одну магнитную ловушку, вовремя отдёрнула конечность. И тогда она стала искать другой путь. Маленькая голова твари вытянулась на гибкой шее, похожей на толстый металлорукав, и вглядывалась в грунт, словно сканируя аномалии. А основная голова смотрела на Лэйза и Кубика. Из лап химеры выдвинулись прямые лезвия когтей, похожие на острые пятидюймовые ножи. Хищник, обойдя морковную грядку, постепенно и осторожно приближался.

– Сергей! – Кубик кричал. – Вообще пошевелиться не могу! Достань «последнюю»! Пусть подавится!

«Последней» у сталкеров называли гранату для собственного подрыва в безвыходных ситуациях. Увы, в Зоне довольно просто угодить в неприятность, когда смерть покажется не самым плохим исходом.

– А, чёрт! – Лэйз взвыл от боли. Кожа с прослойкой мышц на правой части его спины оттянулась под действием аномалии и натянулась, как кожа барабана: так он изогнулся, чтобы достать разрядник. Получилось! До химеры метров пять, её маленькая голова всё так же тыкается в землю, основная смотрит на них. Лэйз воткнул разрядник в грунт, нажал на кнопку пуска. От боли в теле потемнело в глазах, затошнило. Действие аномалии исчезло.

Кубик со стоном, как восстающий из гроба мертвый, принял частичное вертикальное положение, выхватил из-под себя оружие. Из разгрузки он вытащил пулеметный магазин на 45 патронов, снаряжённый на крупных тварей: бронебойные патроны, чередующиеся с разрывными и зажигательными боеприпасами, поменял. Достал гранату с гарпунной головкой для подствольного гранатомёта, зарядил. Положил рядом с собой еще пару магазинов. Всё это Кубик делал, не сводя глаз с приближающейся твари, он словно преобразился, стал другим человеком: бледный, хладнокровный, загнанный в угол сталкер.

Лэйз тоже поменял магазин, положил рядом ещё один, сдвоенный, скрученный изолентой, и ручную гранату, применение которой здесь, на ровной местности, не обещало ничего хорошего. Напарники расположились прямо на грунте, где только что разрядили аномалию. Два автомата нацелились на монстра, пальцы легли на курки. Оцепенение схлынуло, только руки и ноги ещё дрожали, но теперь друзья решили дорого продать свои жизни. Очень дорого.

– Готов! – отчётливо произнёс Кубик.

Даже сейчас, в этой тяжёлой ситуации, справившись со своим ужасом, он уже не поддавался панике и так же признавал старшинство Лэйза, ждал его приказа. Химера пока не приближалась, топталась на месте. Попадать в магнитную ловушку она никак не хотела, это могло сделать её лёгкой мишенью. А чтобы пройти между аномалиями, ей нужно было места куда больше, чем человеку. Изобилие «Унимагнитов» стало преимуществом Лэйза и Кубика.

– Андрей, стреляю первый. Как замолкну – стреляешь ты, если будет и дальше приближаться, – скомандовал Лэйз. – Стараемся в головы, по возможности одиночными выстрелами.

– Понял!

– Три. Два. Один... – Лэйз не выстрелил, всмотрелся: происходило что-то непонятное.

Химера отступила на пару метров назад, стала осматриваться по сторонам. Изменения в её поведении заметил и Кубик. Где-то справа, а потом слева раздался свист воздуха, как тогда, в сарае. Услышала его и химера. Она вдруг встала на задние лапы столбом, как дачный кот, высматривающий своих оппонентов. При этом маленькая голова чудища вытянулась вверх на пару метров, обогнув шлангом гибкой шеи основную голову, и принялась вращаться на 360 градусов туда-обратно, словно датчик морского радара. Отборную неземную жуть этого зрелища было трудно переоценить. Руки Кубика, сжимающие оружие, побелели, Лэйза вырвало.

– Извини, – хрипло сказал он товарищу.

– Ничего, – ответил Кубик. – Что-то похожее, как в сарае, начинается.

Снова отчетливый свист воздуха, он пронёсся справа налево мимо стоящего столбом хищника. А потом химера получила сильнейший удар в открытое брюхо! Это была не пуля из крупнокалиберной снайперской винтовки, не ферромагнитная болванка из гаус-ружья, не снаряд из автоматической пушки и не граната с реактивным двигателем. Удар, судя по звуку, был чем-то не твёрже тела химеры, каким-то невидимым снарядом или объектом. И сила удара была огромна, а эффект неожиданности настолько удачен, что тяжелая тварь опрокинулась на спину, когти её задних лап, воткнувшиеся в грунт, взметнули вверх комья земли.

Хищница вскочила, взревела, взмахнула передними лапами, лезвиями когтей располосовывая воздух и землю вокруг себя. И получила следующий удар в правый бок. В этот раз химера устояла и ударила когтями в сторону, откуда только что прилетел невидимый снаряд, но безуспешно. Тварь провела ещё полтора десятка рассекающих ударов когтями по кругу, потом максимально сгруппировалась, прижалась к земле, напряглась, словно исполинская пружина. Её головы зыркали глазами во все стороны, пытаясь угадать, откуда будет следующая атака, чтобы ударить на упреждение или увернуться.

Свист! Химера подпрыгнула – удачно, под ней прошли сразу два или три невидимых снаряда, создающие за собой еле заметные пылевые хвосты. Она приземлилась на пару метров в стороне и повторить манёвр уже не успела: по её телу прошлась целая серия ударов. Три мощных, почти одновременных толчка слева опрокинули монстра на правый бок, а следом сразу несколько снарядов прошлись по её открывшемуся животу. Хищница взвыла от боли. Похоже, и её мышечной защите внутренних органов пришёл предел, а боль, как и все существа Зоны, она тоже чувствовала. Следующий удар настиг свирепую гостью, врезав ей по дополнительной голове и впечатав её в основную голову! Химера снова растянулась на спине, тут же опять вскочила, уже не с такой скоростью, и снова сгруппировалась. Правую переднюю лапу с когтями она по-кошачьи подняла в воздух, защищаясь. Ее маленькая голова бессильно висела на постепенно втягивающейся в плечо шее.

Так прошла минута, атаки не повторялись. Дополнительная голова хищника начала подавать признаки жизни, открыла глаза. Сейчас химере было не до сталкеров, и те в свою очередь не решались открыть по ней огонь.

Снова свист воздуха, потом ещё и ещё, эти звуки заставили свирепую гостью вжаться ещё сильнее в землю и по-кошачьи прижать уши. Но ударов не последовало, невидимые снаряды проносились мимо неё, совсем рядом, не нанося вреда.

И вдруг химера распрямилась. Она села, как огромная адская кошка, и… подняла передние лапы на уровень своей основной головы, широко растопырив толстые белесые пальцы. Лезвия её когтей начали медленно и демонстративно втягиваться. А затем она развернулась и с отборным кошачьим достоинством неспешно пошла прочь, к живой изгороди, в сторону болот. Шла химера уверенно, совсем не опасаясь, что её снова ударят или выстрелят ей в спину. И на сталкеров, провожающих её через прицелы двух автоматов, заряженных сотней патронов, она даже не посмотрела.

Когда до живой ограды оставалось метров десять, свирепая гостья легко и бесшумно перемахнула через неё и скрылась из виду.

***

– Слушай, – Кубик говорил медленно, устало, – мы ведь могли её и там встретить, по дороге. Конец бы нам тогда. Как думаешь, а это, кто оно или что там, которое мы в сарае разворошили, отпустит нас? Или тоже попытается сожрать?

– В прошлый раз отпустило, начало неплохое. Может, и теперь не тронет. У тебя кровь на руке, – ответил Лэйз. Он дрожащей рукой достал бинокль, прильнул к окулярам, быстро осмотрелся по сторонам.

– Наверное, об автомат поранился, когда мы пинка от четырёхглазой кошки получили.

– Аптечки в мешках, – Лэйз встал, ноги были ватные, – пойдём.

Через несколько минут друзья присели у гигантского корнеплода. Лэйз достал аптечку, тампоном промокнул кровь на руке Кубика, открыл бутылочку с перекисью водорода и почувствовал, что уже который раз за этот день у него на голове шевелятся волосы. И, возможно, седеют на глазах. Лэйз случайно увидел лицо Кубика, бледное, с выпученными глазами и дрожащими губами. Напарник смотрел ему за спину.

– Ку-уб, что т-там? – выдавил Сергей.

– Господи, – быстро, громко и на октаву выше, чем обычно, заговорил Кубик. – Ну, за что мне это?! Копался бы и дальше в убитом геймерами железе! Так нет, попёрся в Зону! Приключений захотелось! Мудаком был – мудаком и подохну! – он всхлипнул.

– Ку-уб! – Лэйз уронил бутылочку с перекисью, встряхнул друга. – За моей спиной?

– Да-а-а!

То, что на смену первого монстра не замедлил придти другой, было понятно. Но каким должен быть этот гость или хозяин морковного поместья, если даже у всегда уравновешенного, спокойного Кубика опустились руки с заряженным автоматом в них?

Лэйз выхватил гранату, ту самую, "последнюю". Как уже упоминалось, это особенная машинка с мощным зарядом, способная разметать хозяина гранаты в разные стороны. А человека или существо, находящееся рядом, ждет, скорее всего, та же участь.

Чеки у этой гранаты нет. Металлический колпачок из магнитного неодимового сплава надёжно закрывает круглую пластиковую кнопку. Нажал кнопку – и через пару секунд жди взрыва. Лэйз большим пальцем сорвал колпачок со стальной шайбы, тот примагнитился где-то ниже, на чугунной рубашке гранаты. И, погладив большим пальцем шарик кнопки, повернулся в сторону, куда смотрел Кубик.

От того, что он увидел на этот раз, его сердце повторно в пятки не ушло, нет. Лэйз не почувствовал очередную порцию рафинированного страха. Это было ощущение, что он стремительно и надёжно сходит с ума: настолько пугающе странной выглядела картина очередного происходящего.

В нескольких метрах от сталкеров ровным полукругом сидели полтора десятка существ. Точнее, их было тринадцать. Сидели они по-кошачьи. Величиной существа были значительно больше среднего кота и совершенно чёрные. Лишь глаза светлые, с круглыми жёлтыми зрачками смотрели на сталкеров. А всё остальное: короткая густая шерсть, мощные передние и задние лапы, продолговатые мордочки, носы, вибриссы, длинные уши – всё это отливало угольной чернотой.

– Зайцы? – вырвалось у Лэйза, поглаживающего пальцем кнопку гранаты. – Кубик, ты тоже видишь зайцев?

– Да-а-а! – рявкнул Кубик. Он устало, с видом прошедшего огонь и воду спецназовца, подтянул к себе автомат, положил его на колени, стволом к очередным гостям.

Следующие две минуты обе компании изучали друг друга молча. Фантазия Лэйза, качающаяся на качелях рассудка, рисовала яркие и мгновенные образы: вот сейчас они бросятся; вот этот, самый крупный, откусит ему ухо, а вон те двое, нет, трое начнут сгрызать его поседевший скальп. Главное, успеть нажать на кнопку «последней». А там – пусть грызут, если смогут.

Из полукруга чёрных зайцев медленно, будто понимая, что не надо делать резких движений, поднялся самый крупный. Он встал на задние лапы, принюхался, встал на четыре лапы, мягко ступая, подошёл к лежащему между сталкерами и ушастой компанией корнеплоду.

Вероятно, это был вожак. Он посмотрел на Кубика, потом на Лэйза, снова на Кубика и обратился к последнему… знаками. Заяц легонько постучал лапой по “брёвнышку” моркови, потом показал на себя, далее указующе обвел лапой своих сородичей и изобразил передними лапами и челюстями, что держит тонкую морковку и быстро её грызет.

– А? – только и ответил ошарашенный Кубик.

Заяц повторил свои знаки ещё раз и взглядом снова обратился к Кубику.

– Ч-ч-чего?..

Ушастый вожак с надеждой посмотрел на Лэйза.

– Андрей, они у т-тебя м-морковку просят, – дал подсказку другу Лэйз.

– З-з-зачем?

Тринадцать пар глаз посмотрели на Кубика озадаченно. Лэйз тоже взглянул на напарника с долей удивления. В обычной ситуации, услышав от него такой ответ на этот вопрос, Лэйз посмотрел бы на друга, как на идиота. Но абсурд ситуации слегка зашкаливал и больше, чем на лёгкое удивление, Лэйза не хватило.

– Они её есть будут, – снова дал он подсказку другу.

– Е-есть? – в глазах Кубика мелькнуло понимание. – Е-ешьте, конечно, хоть вместе с ботвой! В-вот. – Сталкер подтолкнул корнеплод ногой и отодвинулся от него.

Ушастая компания как по команде рассредоточилась по ботве. Зайцы схватились зубами за её стебли, оттащили корнеплод в сторону, лапами счистили с него подсохшую землю и принялись неспешно и с удовольствием грызть.

Несколько минут Лэйз и Кубик наблюдали за трапезой. Первый не выпускал из рук «последнюю» гранату, второй – свой автомат. Дышали они через раз. Рана на руке у Кубика снова начала кровоточить, кровь капала на одежду.

– Нас, кажется, контролер в оборот взял. Из этих, что Волк рассказывал, которые поиграть любят? – предположил Андрей. – Внушает говорящих з-з-зайцев, морковь с тебя величиной. И химеру приплёл. Сволочь.

О контролерах они слышали немало. Контролёры или псионики – существа не менее опасные, чем химеры. Внешне они похожи на людей, их лица – как обезображенное человеческое лицо из взрослых ночных кошмаров. Главное оружие контролёров – пси-атаки. Например, они на значительном расстоянии, из укрытия, могут взять под контроль одного из сталкеров и заставить его стрелять по своим товарищам. Такая вот диверсия: просто и страшно. Основные методы нападения контролёров – это быстрое биохимическое уничтожение основных мозговых центров в голове у человека или группы людей, после чего они безвозвратно становятся зомбированными безвольными куклами в полном управлении контролёра. Зомбированных подконтрольных сталкеров, военных, гражданских, а также животных и мутантов контролёры используют для своей защиты, создавая вокруг себя барьеры из них.

Среди контролёров попадаются особо изощрённые экземпляры, сильные и опытные, которые могут начать игру со своей жертвой. Занимаются этим они просто так, получая удовольствие и тренируя свои способности. Такой псионик может начать внушать человеку большой набор мироощущений, настолько полный, что подопытный человек оказывается в мире, созданном этим псиоником. Внушается местность, погода, животные, мутанты, предметы, ощущение времени. Человек может захотеть пить, найти ручей, начать утолять жажду из него свежей прохладной водой, не осознавая, что пьёт из грязного радиоактивного ручейка. И выход здесь один: если человек поймёт, что с ним происходит, а псионик на минуту ослабит свой контроль, можно попытаться лишить контролёра его игрушки. Чаще всего подконтрольному, но ещё не потерявшему своё самосознание человеку остаётся просто свести счёты с жизнью: пулей из пистолета, ножом, гранатой, а если повезёт – захватить с собой и псионика.

– Если вы окажетесь в такой ситуации, когда то, что происходит вокруг вас, слишком нереально и странно, – рассказывал им Волк, – попробуйте зажевать пару подушечек жевательной резинки (ветеран показал сталкерам маленькую цветастую упаковку), например, «Орбит». Все вы знаете этот вкус с детства, а контролер, играющий с вами, может его не знать. Если, разжевав несколько подушечек, вы не почувствуете того самого вкуса «Орбита», значит контролёру не удалось вам внушить вкус этой жевательной резинки, он его просто не знает. Если сможете – хватайте автомат, лупите из него по кустам вокруг себя! Если перед вами каменное строение, старайтесь уйти от него, бросив в его сторону гранату: псионик может скрываться там. Возможно, испугавшись взрыва, контролёр ослабит хватку или на время совсем отпустит вас. Бегите со всех ног, используйте любой шанс! Я никому из вас не желаю таких приключений, сталкеры, но вы должны понимать, что это возможно и может случиться с вами в любой момент. Будьте внимательны к тому, что происходит вокруг вас в Зоне.

Лэйз достал пачку жевательных резинок «Орбит. Тройная мята», ножом разрезал её пополам, протянул половину другу и всыпал в рот свои пять подушечек. Кубик принял свою порцию. Через полминуты жевания у обоих из глаз брызнули слёзы.

– А-а, пакость какая! – Лэйз закашлялся.

Всё его перенервничавшее нутро билось в истерике, отвергая донельзя знакомый мятно-сладкий вкус. Он никогда не любил эту жевательную резинку, и сегодня эта нелюбовь достигла критической точки. Кубик держался стойко, выкатив красные обильно слезящиеся глаза, он жевал с видом стойкого верблюда, готового в любой момент плюнуть.

Зайцы, жующие с большим удовольствием, с интересом смотрели на двух сталкеров, которые жевали что-то с явным отвращением.

– Не могу больше! – Лэйз выплюнул белый комок.

Следом это сделал и Кубик, перевёл дух.

– Ну что думаешь? – спросил Лэйз.

– Н-не знаю. Наверное, с ними, – Кубик кивнул на ушастую компанию, – нас здесь пока только пятнадцать, – он посмотрел на кровоточащую рану. – Надо бы воды попить. Состояние, будто стакан палёной водки в себя влил. И перевязаться.

Ушастый вожак тем временем осторожно приблизился к друзьям на пару метров, прислушался, всмотрелся, принюхался. Потом развернулся в сторону дома и… исчез со свистом воздуха, подняв облачко грунтовой пыли! Миг, и он был уже у двери дома, метрах в восьмидесяти от своих сородичей, повис на ручке двери, открыл её и юркнул внутрь. Через несколько секунд он вернулся обратно, так же мгновенно и со свистом возникнув из воздуха перед Лэйзом и Кубиком. В зубах у него был плотный полиэтиленовый пакет, он положил его на землю рядом со сталкерами и вернулся к своим сородичам.

Друзья переглянулись. Принесённый пакет не произвёл на них такого впечатления, как скорость, с какой передвигался заяц.

– Так это они, значит! Они! В сарае, с ан-номалиями всё это учинили и х-химере на-навешали, – Андрей нервно показывал на ушастую компанию пальцем.

– Зайцы умеют давать стрекача, – сосредоточенно ответил Сергей. Чтобы снизить нервное напряжение, он решил порассуждать: на большой земле это обычно помогало. – У обычных зайцев кратковременная скорость при рывке 55–60 километров в час. А эти каким-то образом могут носиться со скоростью раз в десять быстрее. На аномалии им плевать, аномалии не успевают их захватить. А бьют они, скорей всего, своими телами, максимально сгруппировавшись до формы мяча или чего-то подобного. Мышцы и кости у них должны быть ещё прочнее, чем у химеры. Допустим, если эти з-зайцы могут разгоняться до скорости 100 метров в секунду, то при их массе, например, в шесть килограмм, – Лэйз задумался, что-то вычисляя, – то при их массе вес удара будет больше тонны. А если учитывать то, что они отскакивали от химеры в момент удара и уходили на исходную с такой же скоростью, то вес удара много больше. За пару минут химера могла отхватить оплеух в сумме на 15–20 тонн. И ведь ушла после этого на своих четырёх.

Кубик устало вздохнул, посмотрел на друга, крепче сжал автомат. То, что рассказывал Лэйз, было удивительным и неправдоподобным, но у Кубика уже не было сил удивляться.

Лэйз притянул к себе пакет, принесённый ушастым вожаком. В нём оказались потускневшая от времени серебряная фляжка, полная какой-то жидкости, клочок ваты, несколько ватных дисков, бинт и плоская баночка из-под косметического крема с пластырной наклейкой. На наклейке – надпись шариковой ручкой «Подорожник». Внутри баночки – зеленоватая, остро пахнущая растениями мазь с мелкими серыми вкраплениями.

– Знаю, что это, – Лэйз принюхался, улыбнулся. – У Сидоровича в продаже есть, он показывал и даже разрешил понюхать. Это сложный лечебный препарат на основе вазелина, нескольких восстанавливающих артефактов и экстракта листьев подорожника. Измельчённые артефакты усиливают свойства подорожника в 30-40 раз. В итоге – мощное обеззараживающее, обезболивающее и заживляющее действие! Болотный Доктор, если не ошибаюсь, разработал. И стоит это очень дорого, артефакты задействованы редкие. Андрей, мы этим тебя обработаем, давай руку.

Напарник не стал спорить, и через пару минут рука была забинтована. Рана сразу перестала беспокоить, боль ушла. Лэйз сложил остатки перевязочного материала и баночку с мазью обратно, взял в руки фляжку, осмотрел, поскрёб ногтем клеймо.

– А это похоже антиквариат. Фаберже, девятнадцатый век! Дорогая штучка, – удивился он. – А здесь надпись. Так э-э-э… «Другу и соседу Ивану Петровичу Покровскому от Болотника. Живи долго, сосед». Подарок Болотного Доктора!

– Покровский Иван Петрович – хозяин этого дома? – спросил Кубик.

– Да, возможно, – Лэйз откупорил фляжку, осторожно принюхался. – Здесь, кажется, самогон.

– Ну-ка, – Кубик выхватил фляжку у друга, принюхался и опрокинул её себе в рот.

– Андрон, ты чего творишь?! Совсем сбрендил из чужих фляжек лакать? Козлёночком станешь!

– А-а-а! – Кубик закашлялся, слёзы уже какой раз за этот день брызнули у него из глаз. – Вспомни, как сам морковь, выросшую в Зоне, жрал, а я из-за тебя химеру прохлопал. У-у-у, крепкий, зараза, градусов шестьдесят! Но хороший, во! – он хохотнул, показал большой палец вверх.

Попробовал самогон и Лэйз, с усилием проглотил, зажал нос, пересилил жжение в горле. Содержимое фляжки начало действовать почти сразу: нервы, натянутые как струны, расслаблялись, шум в ушах от волн приливающей к голове крови постепенно стихал.

Лэйз достал бутылку воды, приложился, протянул воду другу.

– Я вот думаю, – снова принялся рассуждать он, – если это всё не контролёр, то получается, что ушастые аборигены интеллектом не меньше нашего. Химеру убедили убраться, именно убедили, не стали её увечить, а ведь могли. Морковь экспроприировали, у тебя разрешения спросили, лечебную мазь и самогон принесли.

Кубик оторвался от бутылки с водой, задумался.

– Да, пожалуй, – ответил он, – вот только мне всё время кажется, что у меня просто съехала крыша. Как думаешь, друг, они всеядные или всё-таки нам ничего не грозит?

– Не знаю, Андрей. Моё чутьё подсказывает, что не хищники они, но могу ошибаться, потому «последнюю» далеко не убираю, не хочу, чтобы меня ели живьём. Ладно, взвесим наше положение, – Лэйз что-то обдумал, продолжил. – Итак, до дома Доктора 4 километра. На наших КПК нет сети, и для связи они бесполезны. Выброс ожидается через 10 часов. За живой изгородью болтается химера, у которой с ушастыми аборигенами все решено, а вот с нами разговор не закончен. И здесь мы тоже пока в непонятном статусе: то ли как дорогие гости, то ли в качестве еды.

Лэйз посмотрел на часы: половина третьего. Кубик знаком попросил фляжку с самогоном, командир отрицательно покачал головой, завинтил фляжку, убрал в сторону, продолжил.

– Можно, если они позволят, пробраться в дом, запустить генератор, по радиостанции вызвать Болотного Доктора, посоветоваться с ним: помню его частоту, Волк говорил. Это если мы в статусе гостей. И ещё у меня есть идея. Займусь её исполнением прямо сейчас, чего время тянуть, будь что будет.

– Что задумал?

– Да всё просто. Если они разумные и если мы у них в гостях, можно попытаться договориться. Ты сиди здесь, наблюдай. Если что пойдёт не так, уж извини, друг, граната своя у тебя тоже есть. Но очень надеюсь, что моё чутьё меня не обманывает. Как бы этого хотелось, чёрт возьми. Ладно, давай ещё понемногу, – Лэйз протянул другу фляжку, потом отпил сам.

На всякий случай они пожали друг другу руки.

***

Лэйз забрал пакет с фляжкой и «Подорожником», неспешно направился к заячьей компании. Морковь значительно уменьшилась в размерах. А ушастые едоки отдыхали, прищурив глаза в лучах выглянувшего солнца.

Самогон из фляжки снял нервное напряжение, притупил страх, и, приближаясь к ушастой компании, Лэйз надеялся на лучшее: не создавали эти зверьки впечатления опасных хищников, которые могут забить до смерти, разорвать. Вот и сейчас они, увидев приближающегося к ним человека, забеспокоились, напряглись, кое-кто из них попятился – самые обычные, не привыкшие к людям зайцы. И всё-таки в Зоне часто всё иначе: форма может совсем не соответствовать содержанию.

Подойдя к зайцам на несколько метров, Лэйз непринуждённо присел на землю, положил перед собой пакет, придвинул его в сторону ушастой компании. Навстречу ему вышел вожак, приблизился.

– Спасибо вам большое, – сказал Лэйз, – нам это очень помогло.

Говоря это зайцам, он почему-то совсем не сомневался, что ушастые создания понимают его речь. Привычный здравый смысл с большой земли противился этому, но крепнущее в нём восприятие Зоны подсказывало, что он делает всё правильно.

Главный заяц посмотрел на пакет, что-то прочирикал своим, и ушастая компания расслабилась: кто-то принялся грызть корнеплод дальше, а кто-то растянулся на земле и прикрыл глаза.

– Скажите, уважаемые з-зайцы, – Лэйз решился поставить вопрос ребром, – я так понимаю, вам очень по вкусу здешняя морковь, но я не видел следов того, что вы пользуетесь урожаем. Чем вы тогда питаетесь?

Вожак подбежал к небольшому мясистому растению, похожему на лопух, потянул его передними лапами, выдернул. На нижнем конце оказался упитанный темный корень, похожий на имбирь. Главный заяц продемонстрировал его сталкеру, принюхался к корню, поморщился, аккуратно положил рядом с полусъеденным морковным корнеплодом. Далее вожак показал лапой на морковь и изобразил, что крадётся куда-то, медленно переступая лапами, и вдруг резко завалился на бок. Лёжа на боку, он сучил лапами, показывал, что пытается встать и не может. А потом вскочил, подбежал к одному из своих сородичей и повернул его боком к сталкеру, далее показал бока ещё у пары сородичей.

Лэйз присвистнул, тихо про себя чертыхнулся. У несчастных ушастых на боках отсутствовали части шкурок, черная шерсть и кожа были сорваны с мясом и сейчас эти раны превратились в огромные рубцы. Похоже, звёрьки, пытаясь дотянуться до моркови, угодили в аномалию «Унимагнит» и были вынуждены применить свои скоростные способности, нанеся себе серьёзные и болезненные травмы. В сталкере шевельнулось сочувствие. Лэйз любил животных, особенно кошек. А зайцы отдалённо похожи на кошек.

И тут Лэйзу в голову пришла идея, настолько неплохая, что он даже улыбнулся. Сталкер поманил вожака и всю заячью компанию. Тринадцать пар глаз удивлённо уставились на него.

– Пойдёмте со мной, – сказал он им, – я вам кое-что покажу. Вот увидите, вам понравится.

И пошёл в сторону морковной грядки, подобрав толстый сухой стебель от ботвы. Ушастая компания пошла за сталкером. Кубик, когда они проходили мимо, посмотрел на напарника так, словно тот подписал договор о выгодной продаже своей души, а про него, Кубика, забыл. Лэйз ободряюще подмигнул ему.

Лэйз просканировал грядку прибором Сидоровича. Как он и предположил, на морковной грядке были только «Унимагниты», другие аномалии здесь прибором не идентифицировались. Возможно, это была закономерность. Лэйз тщательно принялся прощупывать землю на предмет аномалий сухим стеблем сантиметр за сантиметром. Подбежал ушастый вожак и преградил ему дорогу: встал столбиком и замахал передними лапами.

– Я знаю про аномалии, – ответил ему Лэйз, – доверьтесь мне, всё будет хорошо.

Ближайший «Унимагнит» опять оказался почти у самого морковного куста, сухой растительный щуп прочно притянуло к земле. Заячья компания стояла поодаль напряжённо и с интересом наблюдала, вожак подошёл ближе.

Лэйз достал разрядник, как фокусник показал его ушастой компании, демонстративно выдвинул электроды, воткнул в грунт с аномальным пятном, включил. Затем убрал разрядник и сухим стеблем показал, что аномалия исчезла. По заячьей компании пронёсся чирикающий ропот, они встали на задние лапы и с интересом смотрели, что будет дальше. Сталкер, поднатужившись, выдернул корнеплод. Этот экземпляр оказался ещё больше первого, тяжелее килограммов на пять. Тяжело дыша, сталкер оттащил вторую добычу к первой. Когда Лэйз проходил мимо Кубика, тот улыбнулся ему, показал большой палец вверх.

Справившись с работой, Лэйз поманил к себе вожака, тот подошёл, остановившись в полутора метрах. Сталкер ещё раз знаками показал, как пользоваться разрядником, и положил его перед вожаком на землю.

– Это вам, – сказал он, – теперь вы сможете добывать овощи с грядки. Только не съедайте их все, оставьте немного на семена. А если потребуется кого-то освободить из аномалии, тоже используйте этот прибор. – Сергей придвинул разрядник к главному зайцу.

Вожак взял прибор в передние лапы, осмотрел его, выдвинул-задвинул электроды, потрогал кнопку включения, перехватил зубами ремешок и умчался к своей компании. Там он поднял его вверх, показывая всем и что-то чирикая им. Ушастая стая пришла в движение, окружила вожака, зверьки наперебой что-то говорили, трогали разрядник лапами.

А Лэйз вернулся к напарнику.

– Ну как? – спросил его Кубик.

– Думаю, мне удалось расширить их меню, подарил им свой разрядник и научил им пользоваться. Теперь они смогут осваивать гигантские корнеплоды, до этого у них плохо получалось, страдали от «Унимагнитов». Эта аномалия не такая безобидная, угодишь в неё без разрядника и вот: свобода в обмен на шкуру.

– Договорился, значит, – Кубик посмотрел на заячью компанию, потряс головой. – Разумные говорящие зайцы. Слишком это для меня. Как в страшном сне, где все детские сказки стали явью: говорящий колобок, говорящие деревья, говорящие пузыри, муравьи и улитки. Четыре сыночка и лапочка-дочка. Ой, мамочки…

– Андрей, и у меня сердце не на месте. Но что еще можно сделать в данной ситуации, я не знаю.

К сталкерам снова подошёл вожак, он принёс в зубах всё тот же пакет с фляжкой и подорожниковой мазью, положил. Друзья переглянулись.

– Спасибо, но мы не можем это взять, – ответил на жест зайца Лэйз.

– Слушай, а что если это Болотному Доктору передать? Может он дальше хозяину усадьбы вернёт, э-э-э, Покровскому? – предложил Кубик.

– Неплохой вариант. До Доктора бы ещё дойти, встретим химеру там, шансов точно не будет.

Ушастый вожак, стоящий чёрным столбиком и внимательно слушавший их разговор, ожил. Он показал лапой в сторону живой изгороди, скрючил на передних лапах пальцы, выпустив небольшие чёрные когти, оскалился, зарычал, показывая: там, на болотах – химера, опасно!

– Да, друг ушастый, химера, – ответил ему Лэйз, – но нам к Болотному Доктору нужно. Скоро выброс, а где спрятаться здесь, мы не знаем.

“Если следовать логике, здесь должно быть убежище от выброса, надо просто его поискать”, – подумал Лэйз. Выброс – это не такая большая проблема, а вот с химерой они могли здесь зависнуть надолго, ведь хищник в глубину болот не пойдет, он будет охотиться где-то здесь. И, может быть, адская двухголовая кошка терпеливо поджидает их у выхода из живой изгороди, как домашняя кошка – двух мышей.

Главный заяц начал снова что-то показывать, остальные двенадцать его сородичей медленно подтягивались к месту диалога. Им стало любопытно, о чем вожак так долго беседует с незваными гостями. Вожак взял два комка земли, сложил их рядом, показал на Лэйза и Кубика, потом на комки. У пары комков прочертил на грунте линию, в конце линии положил небольшой камень, рядом воткнул палочку. Потом быстро набрал ещё десяток маленьких комков и кругом обложил ими первые два комка, показал лапой на себя и своих сородичей. А затем вожак жестом изобразил, что вся эта комковая конструкция будет двигаться в сторону камня с воткнутой палочкой, встал на задние лапы и указал лапой в направлении дома Болотного Доктора.

– Ты что-нибудь понял? – спросил Кубик.

– Да, – Лэйз улыбнулся. – Они хотят нас проводить до дома Болотного Доктора.

– Если это всё-таки контролёр, то он – великий сказочник. Выдумщик, блин…

***

Оставшаяся часть маршрута прошла без происшествий, химера не заявила о себе. Ушастые сопровождающие не показывались на глаза сталкерам – они пробирались где-то рядом, скрываясь в кустах и высокой траве. У самого дома Болотного Доктора сопровождающие отстали. Только ветер гулял по кустам. А на севере горизонт начал окрашиваться красным – предзнаменование выброса.

Болотный Доктор был извещён Сидоровичем, встретил гостей радушно, отправил в баню. А когда друзья вернулись в дом, их ждал накрытый стол.

– Как Кордон? Как Волк поживает? Уже год там не бывал, – говорил Болотник, разливая себе и гостям красной настойки. – Про Сидора можете не рассказывать, в курсе.

– Всё хорошо, спокойно, мирно. Волк вам привет передавал, говорил, что навестит скоро с Тунгусом.

– Пусть заходят. У меня сейчас тоже спокойно, не стреляют. И работы немного. Дай Зона, чтобы так и было.

Выпили, закусили. Лэйз вытащил из вещмешка посылку, положил на стол. Доктор взял коробку, понюхал, потряс, отложил в сторону.

– Артефакты, барсучий жир и пачку денег Сидорович прислал, – пояснил он, – я ему мазь смешиваю от болей в спине, помогает. Неприятен он мне, если честно, обдираю его, как липку. Такую цену за свои мази ему заворачиваю, чтоб отстал. А он всё равно у меня заказывает. Хочет быть, как сейчас говорят, в тренде.

– Мы ещё кое-что принесли, – Лэйз выложил на столик рядом с Болотником пакет с антикварной фляжкой и «Подорожником».

Доктор развернул пакет, его большое, покрытое короткой седой бородой лицо вытянулось от удивления.

– Сталкеры, вы где это взяли?!

– В усадьбе с домом из красного кирпича, – ответил Лэйз.

– Так значит, вы...

– Нет! Мы не мародёры, в доме ничего не трогали. Нам этот пакет, – Лэйз запнулся, – нам его заяц принёс, чёрный, вожак тамошней заячьей популяции.

– Заяц?! – доктор удивленно переводил взгляд с одного сталкера на другого. – Скажите, а за каким хреном вы вообще туда полезли?!

– Скорее не за хреном, а за морковкой. Командир ботву увидел, – ответил Кубик. – Идём мы мимо живой изгороди, а он говорит: “Смотри, какая большая ботва торчит, шесть метров высотой!” И название сказал, как его, – Кубик сморщил лоб, вспоминая. – А! Карота сатива или даукус сативус, говорит. Пойдём, посмотрим. Ну, мы и пошли.

– Хм… Морковь обыкновенная, – произнёс доктор. – А ты откуда такое название этого растения знаешь? – Болотник снова обратился к Лэйзу.

– Да с детства, – ответил тот, – с раннего возраста к растениям и кошкам неравнодушен, бабушки приучили. Я на юге Украины вырос. Сколько себя помню, интересно мне с землёй было, выращиванием арбузов баловался, всё хотел ягоду на тридцать килограммов вырастить. Ещё тюльпанами и крокусами интересовался. В 13 лет на деньги с продажи луковиц себе электрический мотороллер купил. И на сельскохозяйственный факультет потом пошёл.

– А в Зону зачем?

– Денег хочу заработать, своё опытное цветочное хозяйство открыть. Есть кое-какие идеи по отбору и селекции, с детства их собирал. Земля у меня имеется, хорошая, по наследству досталась, но чтобы построиться, нужны деньги, много денег. А здесь, говорят, можно в одночасье разбогатеть.

– Угу-у. Или исчезнуть без следа! – вставил Доктор. – И что там сейчас на усадьбе?

– Заброшено, ничего не тронуто, всё в пыли, бензин в генераторе, самогон на полках. И морковь там выросла чуть не с нас величиной.

Доктор налил себе настойки, передал бутылку Лэйзу, выпил, посмотрел на сталкеров.

– Я вот одного не понимаю, – тихо сказал он, – чёрные ушастые друзья Петровича всем подряд не показываются, они чрезвычайно разборчивы в людях. Круглова неделю динамили, пока он там гостил и пытался их изучать. Так у него ничего и не получилось с ними, даже сфотографировать не смог. С чего они к вам-то потянулись?

– Мы не знаем, – ответил Кубик. – Дом осмотрели, потом к сараю пошли, а зайцы эти, видать, там живут. Напугались они и нас перепугали до полусмерти, стрекачей дали из сарая во все стороны, аномалии по всей округе разворошили. А потом, когда мы от страха отошли и гигантский морковный корнеплод вытащили (уж очень Лэйзу интересно было), к нам химера явилась.

– Химера?! – лицо Болотника снова вытянулось. – Какая она была?

– Здоровая, как лошадь, серого цвета с белесыми разводами, когти – как ваш нож для мяса. Я попытался её из автомата достать, так она отскочила и нам так врезала передними лапами, что мы метров пять летели, морковную ботву считали, угодили в магнитные аномалии, что там на грядке. – Кубик побледнел: воспоминания были ещё те. – Она давай проход к нам среди аномалий искать, а мы уже подрываться на гранате собрались. – Кубика передёрнуло, он налил себе полную стопку настойки, выпил, перевёл дух.

– И что было дальше?

– Лэйз разрядил аномалию, мы заняли оборону. Тут появились зайцы, они химеру от… отметелили. Точнее, зайцев-то мы еще не видели, летает что-то быстро и химеру в уязвимые места колотит с силой шар-бабы. И химера, конечно, впечатляет. И удар держит, и умная оказалась, показала зайцам, что сдаётся, и убралась обратно на болота.

Болотный Доктор включил свой планшет, что-то быстро набрал на нём, отправил.

– А фляжка как у вас оказалась?

Доктору ответил Лэйз.

– Когда химера ушла, зайцы к нам вышли всем скопом, сидят и смотрят. Мы со страху чуть снова себя гранатами не подорвали. Думали, или крыши у нас поехали, или опытный контролёр над нами решил поиздеваться. Их вожак знаками попросил подарить овощ, который мы там добыли. А в ответ он нам этот пакет принёс. У Кубика рука была повреждена, мазь подорожника очень кстати оказалась. Я пытался им вернуть фляжку и мазь, так не взяли. Ну, решили вам тогда отдать, на фляжке ваша надпись.

– Как же вы до меня добрались, зная, что химера где-то недалеко?

– Так, э-э-э, зайцы нас проводили до вашего дома, Доктор, – ответил Лэйз.

– Лэйз с ними договорился, с зайцами, – добавил Кубик. – Он им свой разрядник подарил и показал, как аномалии на грядке разряжать, чтобы овощи добывать.

Повисла пауза. Болотный Доктор удивлённо теребил короткую седую бороду, переводил взгляд с Лэйза на Кубика и молчал. Думал о чём-то своём. Молчали и молодые сталкеры, им было не по себе от реакции Болотника на их рассказ.

– Вот сколько здесь живу, – сказал Доктор, – ветераны, конечно, всякое рассказывали, но чтобы два новичка вляпались в такое, остались живы и невредимы. Мда…

Лэйз и Кубик переглянулись.

– Сколько страху натерпелись, лет на двадцать вперёд. А попадись нам химера на болотах, а не в усадьбе Покровского, конец бы нам, – ответил Кубик.

– Эти химеры водятся на ЧАЭС, а ваша случайно здесь оказалась, в портал угодила. Я предупредил людей на болотах. – Болотник посмотрел на экран планшета.

– Скажите, Доктор, а вы передадите фляжку Ивану Петровичу Покровскому? И нашу благодарность? – спросил Лэйз.

– Нет, сталкер, не передам.

***

Болотный Доктор достал из холодильника литровую бутылку водки, открыл, разлил по пустым стопкам. Поставил на стол стеклянную тарелку с солёными огурцами. Сел, выпил. Начал рассказ.

– Мы с Покровским большими друзьями были и соседями. Он здесь, как и я, с восьмидесятых годов прошлого века. Он по экологии работал, а я – по медицинской части. В Чернобыле пересекались, в Припяти. Когда на ЧАЭС случилась первая авария, он до последнего в Припяти оставался, пока там было возможно находиться, данные о степени заражения собирал, руководил дезактивацией. Но всё оказалось бесполезно, территория в две с половиной тысячи квадратных километров стала непригодной для жизни. Жена у него получила тяжёлую дозу радиации, заболела.

Он уехал с семьёй на большую землю, и почти двадцать лет мы не виделись. Сыновья его выросли, близнецы Стас и Тимур, стали военными, офицерами. Когда в 2006 году всё это здесь началось, они вошли в первое подразделение военных сталкеров. А в 2010 году пропали без вести где-то здесь, на болотах. Их вертолёт исчез без следа вместе с ними, пилотами и ещё пятнадцатью военными сталкерами на борту. Всё болото обыскали – никаких следов. Версия тогда была, что вертолёт попал в пространственно-временной пузырь.

Позже у Покровского умерла жена, и он появился здесь, на болотах. Рад я ему был. Он сказал, что пока останков сыновей не увидит, есть надежда, что они живы, а потому место его здесь, в Зоне, на болотах. Обошёл их вдоль и поперёк. После каждого выброса изучал фотографии с наблюдательных зондов и спутников, надеялся: вдруг где-то выбросило из пузыря вертолёт с его сыновьями. Верил он в это...

И в Зоне тогда неспокойно было: бандиты, наёмники, все друг в друга стреляют, группировки территорию делят. И волны мутантов каждые десять дней с ЧАЭС прут.

Поселился Иван Петрович на развалинах комбината по переработке торфа. Там рядом транспортный самолёт лежит, американский «Локхид», и Покровский наловчился из материалов фюзеляжа лодки клепать. С болот этих можно и по воде уйти, надо только знать, как. Заказчики у Ивана Петровича появились. Группировка «Чистое небо» лодки покупала, долговцы захаживали, свободовцы, вольные сталкеры. Даже беспредельщики обращались, но без своих методов, по-человечески.

И прозвали его Петровичем. Этим и жил Петрович, изготовлением лодок. Мне парочку сделал, до сих пор пользуюсь и даю взаймы, кому нужно.

Три года назад у нас случилось наводнение, дожди лили целую неделю, не переставая, вода поднялась на два метра. На болоте даже рыба появилась, самая обычная, ловили её удочками. Я тогда был вынужден на чердаке жить, и лодки Петровича были очень кстати, только на них по болотам и ходили. С едой и водой мне тогда военные сталкеры помогали, с вертолёта сбрасывали. И вот тогда мы с Петровичем особенно сдружились, он часто ко мне на лодке заходил. Артефакты завозил для обмена: на торфяном комбинате их много было.

Как-то пошёл он на лодке в южную часть болот, вернулся через пару часов, ещё одну лодку у меня попросил: побольше надо, говорит. И пару дней Петрович не показывался.

Вода начала спадать, Покровский появился, лодку вернул.

– Как обустроюсь, говорит, жду тебя в гости, Болотник, переезжаю я.

И место мне на карте показал, там старое растениеводческое хозяйство, никто на него не зарится: ни сталкеры, ни группировки. А место хорошее, сухое.

Через пару недель я его навестил. Он меня со своими ушастыми питомцами и познакомил, они ко мне вышли, показались. Оказывается, он этих зайцев, как дед Мазай, на островке нашёл. Мало того что вокруг ушастых вода была, так они ещё и аномалиями были блокированы. Два дня Петрович с аномалиями бился, разряжал и нейтрализовывал, вытаскивал зверьков оттуда. А потом вывез их в растениеводческое хозяйство.

И на вид не мутанты это вовсе, а новый, особенный вид Зона создала.

– До чего же черны, словно арапы, – Петровичу говорю.

Петрович смеётся.

– Мне, – говорит, – без разницы, какого они цвета. Главное, что хорошие, добрые и всё понимают.

Он усадьбу обустроил, дом, сарай отремонтировал, разбил огород для своих друзей. С овощами интересный эффект получился, они вошли в симбиоз с магнитными аномалиями, которые там водятся. Морковь, свекла, репа, имбирь сильно большие стали расти. Никаких мутаций в корнеплодах Покровский не обнаружил, а величиной они в несколько раз больше, чем самые крупные на большой земле. Он образцы и Сахарову отдавал, и Преображенскому. И француженка-ботаник Манон к нему со своим навороченным оборудованием приезжала. Пока ничего опасного в растениях не нашли.

А однажды Петрович рассказал, как на него бандиты попытались наехать. Пришли к нему на усадьбу сразу человек пятнадцать и предложили освободить хозяйство. Они там весёлую траву собираются растить, большие овощи в наше время не катят, витамины не в моде. Покровский вежливо им отказал, попросил уходить восвояси. Те ему оружием грозить, а он в доме закрылся.

То, что случилось дальше, сосед мне не рассказывал, не любил он драк и свар. И выстрелов я не слышал. Но бандиты вылетели с его усадьбы как пробки из бутылок. Кто на своих двоих, кто помогал себе руками, а кому просто… помогли. И ведь бандиты потом ко мне явились, целый день им носы, пальцы вправлял, давящие повязки на ушибленные ребра ставил и гематомы обрабатывал. Зайцы их отделали: в неполную силу били, аккуратно. Действительно, умные они и человечнее многих из нас.

– Кто, – спрашиваю, – вас так, сталкеры?

А у них там главарь с фонарём в четверть лица – мужик неунывающий – еще и с юмором оказался. Ответил.

– Да, здоровое стадо кабанов встретили, – говорит. – Подстрелить никого не удалось, вёрткие оказались, твари. Но зато как мы их отметелили!

Доктор в голос рассмеялся, его слушатели – тоже. Отсмеявшись – выпили.

– Скажите, Доктор, а есть шанс, что сыновья Покровского и остальные с того вертолёта живы? – спросил Лэйз.

– Не знаю, – ответил тот, – в Зоне ничего невозможного нет. Пространственно-временные пузыри существуют, сам видел и даже бывал в них. И знаком со сталкерами, которые специализируются на исследованиях этих пузырей. Время в них может тоже течь по-разному, быстрее или медленнее. Я никогда не был уверен в том, что сыновья Петровича погибли, и не буду сильно удивлён, если однажды их вертолет вывалится здесь на болотах или ещё в какой-то части Зоны. Так Покровскому об этом и говорил. Быть может, это и делало нас хорошими друзьями.

– Что было дальше?

– Десять месяцев назад в Зоне произошёл очерёдной вооружённый конфликт. Группировки «Долг» и «Свобода» снова что-то не поделили. Они тогда потеряли по двадцать человек с каждой стороны, а своих тяжелораненых привезли ко мне, десять человек. Везли четырнадцать, но четверых потеряли по дороге. Неисправимый народ, чёрт бы их побрал, никогда не понимал и не пойму, ради чего люди друг друга увечат. Я ведь годами живу в нейтралитете. Всё никак не соберусь повесить над входом в усадьбу плакат с дом величиной и надписью: «Засунь оружие себе в задницу, всяк сюда входящий!».

Эта неделя с ранеными была очень тяжёлой. Резали вдоль и поперёк, зашивали как портнихи, пуль и осколков целая горсть набралась, бусы можно сделать. Потеряли ещё троих, остальных вытягивали понемногу. Хорошо, что помощники были, несколько фельдшеров от группировок со мной остались. Врач в любой группировке тем и отличается от солдафона или боевика, что не ушибленный на голову. У врача обычно другие желания и умения, другое в голове. Мы сработались.

На шестой день вышел на крыльцо воздухом подышать и вижу: ушастые у крыльца сидят, все тринадцать, полукругом и на меня смотрят.

– Привет, – говорю им. – Вы чего тут?

Их старший вышел, подбежал ко мне, лапой за штанину дёргает, показывает: пошли, мол, с нами.

– Не могу, – отвечаю. – Полный дом раненых у меня, того и гляди перемрут все. Врач я.

В дом вернулся, попытался Петровича по радиостанции вызвать, не отвечает. Осмотрел пациентов, они более-менее в стабильное состояние вошли, на фельдшеров их оставил, вколол себе стимулятор и пошёл в усадьбу к Петровичу. Зайцы за мной следом. Так и шёл, как Дед Мазай-2.

Дом Петровича был закрыт, но я знал, где запасной ключ спрятан. Открыл, гляжу – хозяин на кровати лежит и как будто спит, но не дышит, холодный уже. Около суток прошло, как Покровский умер во сне: сердце отказало или тромб отвалился, или ещё что. Кажется, не самая плохая смерть, порадоваться за него можно, но… пусто так стало на душе. Пустота, а тяжела, как гиря. И близнецов своих не дождался.

Вынес я Ивана Петровича на улицу, положил на землю для его ушастых друзей, чтобы попрощались. А сам рядом сел у дома, фляжку свою достал. Зайцы обступили его со всех сторон, лапками своими теребят, за одежду дёргают: Петрович, вставай, мол, день уже на дворе, хватит спать, просыпайся!

Сижу я, смотрю, как они его разбудить пытаются, не понимая ещё своими ушастыми головами, что он уже всё, ушёл. И как накатило на меня! Слёзы ручьями хлынули за все эти 20 лет, что я в Зоне! Сижу в стороне и тихо реву, зубы стискиваю так, что челюсть нижняя чуть не выскакивает, чтоб ушастые не услышали! И реву! А те как будто вдруг поняли, что не встанет больше Петрович. Притихли, прижали уши, уткнулись ему в руки и в одежду мордочками и сидят неподвижно. И я в сторонке, огромный, как боров в сто тридцать кило, реву и остановиться не могу.

Я же думал, что выгорел уже давно внутри, обуглился, что ничто меня не проймёт. Чего ведь только в Зоне не видел! Видел горы трупов на ЧАЭС после первого и второго штурмов. Видел детей зомбированных, которые грызли тела своих родителей, когда пассажирский самолёт в Тёмной долине жёстко приземлился и угодил под выброс. Скольких мне пришлось избавлять от страданий шприцом, пулей, ножом – вот этими вот руками, потому что как врач не мог больше ничего сделать! Не мог! У человека взрывом НУРСа оторвало почти половину тела, и он кричит, кричит от боли. И я делал, делал то, что должен был. Делал! А эти ушастые просто своим видом, горем своим по Петровичу как будто что-то во мне оживили, какие-то шестерёнки снова запустили. И они крутятся теперь. И лучше мне с ними, крутящимися, много лучше.

Так и сидели мы часа два. Взял я потом Покровского, погрузил на тачку и катнул в один из термических разломов, что в усадьбе у него есть. Он как-то просил меня об этом, не хотел после выброса шатуном стать, боялся этого, унизительным считал. Всё сделал, как он просил.

Питомцев его к себе позвал жить, но они не пошли, остались на усадьбе у Петровича. Только время от времени я на пороге своего дома большие куски моркови, аккуратно обрезанные зубами, находил. Это они так со мной делились, Петрович научил.

Болотный Доктор разлил всем водки. Выпили. Лэйз смотрел в пол, Кубик вытирал пальцами красные влажные глаза.

– Растрогала меня ваша история, Доктор, – сказал он. – Для меня была бы честь с ним познакомиться.

За окном громыхнуло, Болотник посмотрел на часы.

– Через час выброс, – сообщил он.

– Выброс? – Лэйз удивлённо посмотрел на Болотника. – У нас информация, что после полуночи, в час-два ночи.

– Ошиблись ваши информаторы, – усмехнулся доктор, – в двадцать тридцать. Это бывает. Но ничего, всё предупреждены, в два часа дня было новое сообщение по сети. Будем надеяться, что никто под выброс сегодня не попадёт. Посидим ещё немного и пойдем вниз, в убежище, здесь будет опасно.

– Господин Болотный Доктор, – обратился Лэйз, – вы так больше и не были на усадьбе Покровского?

– Зови просто доктор, я ведь всё-таки врач. Нет, не был и не хочу идти, если честно, сердце не железное. И ведь у меня желание появилось: хочется дождаться его ребят, Стаса и Тимура, и остальных с этого злосчастного вертолёта. Так хотелось бы дожить до этого.

– А если попросить у Монолита?

Лицо доктора побледнело, зрачки его глаз стали чёрными и впились в сталкера, руки сжались в кулаки. Лэйз отвёл взгляд, с испугом поняв, что спросил что-то очень лишнее.

– Не глупи, сталкер, – тихо, с угрозой в голосе ответил доктор, – Монолит здесь не поможет, много больше потеряешь, чем свою жизнь. И тех, за кого попросишь, обречёшь на ту же участь.

Повисла неприятная пауза, за окном сверкнула белая молния. Но страшное мистическое преображение Болотного Доктора вдруг спало. Перед сталкерами снова сидел обычный человек большого роста лет пятидесяти пяти с короткой седой бородой и сильными руками, больше подходящими дровосеку, чем медику.

– Давай за Петровича выпьем, – предложил он. – Помянем. Пусть вы его и не застали, но удачно столкнулись с ушастыми результатами его жизненных трудов, так сказать.

Выпили, похрустели огурцами, помолчали. Болотник обратился к Лэйзу.

– Скажи-ка, сталкер, как тебя зовут?

– Лэйзом Волк назвал, когда…

– К чёрту прозвище. По имени как?

– А! Сергей.

– А друга твоего?

– Андрей, – ответил Кубик.

– Хорошо. Так вот, Сергей. А не хотел бы ты остаться здесь, заняться интересной работой по своему увлечению? Короче – научной деятельностью.

– Я? – Лэйз опешил. – Какой ещё научной деятельностью? У вас? Здесь?

– Погоди, – доктор поднял руку, – расскажу по порядку. Три года назад в Киеве открылся институт по исследованию аномальных явлений в Чернобыльской зоне отчуждения, аббревиатура НИИАЯ ЧЗО. Возглавляет его академик Камнев Павел Родионович. Мой давний приятель по университетам, не одно ведро водки вместе выпили.

– Камнев Павел Родионович? – Лэйз усмехнулся. – Помню его, он вёл у нас пару предметов. У меня спор с ним возник из-за Венериных мухоловок. Он сказал, что гигантские Венерины мухоловки теоретически невозможны, а я возразил: есть у меня идеи, как можно вырастить такое растение очень большим.

– Да что ты говоришь, сталкер! – доктор хлопнул в ладоши. – Вы даже встречались! Так вот, Покровский кое-чем помогал институту, вел исследования по выращиванию полезных растений в условиях аномальных воздействий, изучал вторичные аномальные проявления на флоре, разрабатывал таблицы мутаций и прочее. Но от полной нагрузки и разворачивания научной станции на территории своей усадьбы отказывался. Сейчас у института есть гранды, есть оборудование, а желающих поехать в Зону – нет! Боятся! Была одна кандидатка, которая, я уверен, с радостью согласилась бы. Француженка Манон, ученый-ботаник, но она сейчас на других проектах на неопределённое время. И тут ко мне приходишь ты, молодой сталкер Сергей по прозвищу Лэйз, заявляющий, что любишь копаться в земле, имеющий идеи в цветочной селекции, соответствующее образование, мечтающий о собственной цветочной ферме и на первом же своем маршруте клюнувший на шестиметровую морковную ботву на грядке Петровича! А теперь подумай, Сергей, подходишь ли ты на должность научного сотрудника НИИАЯ? Мне вот думается, академик Камнев тебя с руками оторвёт, с моими!

– А какое жалование у младшего научного сотрудника в этом и-и-нституте? – влез в разговор Кубик.

– Знаю кое-что, – ответил доктор. – От трёх-четырёх тысяч евро в месяц, плюс доплаты за всевозможные вредности, опасные полевые условия. Продовольствие, лечение, страховка, вооружённая защита. Всё это за счёт института. И, конечно же, официальный статус и разрешение на постоянное нахождение в Зоне.

У Кубика отвисла челюсть. Лэйз посмотрел на друга, хмыкнул. Кубик подсел к нему, пьяно зашептал на ухо.

– Слушай, Лэйз, ты возьми меня, а? Младшим к себе, я тебе пригожусь! Могу вездеход водить, в компьютерах разбираюсь, в электрике. И стреляю неплохо. Ты не смотри, что в химеру не попал, напугался тогда сильно, а так я… ик. Возьми, а? Это, в общем, вдвоём-то у нас вроде лучше всё получается, а? Живы до сих пор. А?

– Вот у тебя уже и младший научный сотрудник появился, Сергей, – весело резюмировал Доктор. – Причём не какой-то там левый. Вы с ним уже и в аномалиях побывали, и химере «пять» дали, и друзья Петровича вас приняли. Честно скажу, Сергей, не только для тебя стараюсь. С этой работой ты можешь многого добиться, свою цветочную ферму можешь здесь развернуть, что будет куда интереснее, чем там, за периметром. Но я ещё и за ушастых питомцев Петровича радею: жалко мне их смертельно. Человек им нужен рядом такой, как Петрович. А вы, стало быть, сталкеры Лэйз и Кубик, для этого подходите. Существа Зоны видят много больше. Подумай над моим предложением, сталкер Лэйз.

– Подумаю, – ответил Сергей. – Такие решения нужно принимать на трезвую голову, ответ дам завтра. Неожиданно это всё.

– Вот и хорошо, – подвёл итог Болотник. – Завтра, надеюсь, обрадую Камнева, а то он, наверное, ночей не спит, ассигнования и гранды у него киснут. Всё, сталкеры, водку, закуску с собой – и вниз! Через пятнадцать минут выброс! Подскочили все! Давай-давай быстрее! Мне тут свеженькие зомби даром не нужны! И не свеженькие тоже! Да на поднос всё складывай, Кубик! Колбасу забыл! Во, хорошо! Все за мной!

Тринадцать ушастых фигур сидели у окна, за которым на кухне вот уже несколько часов беседовали хозяин дома и два его гостя. Кто-то из зверьков сидел, максимально вытянув уши, кто-то стоял на задних лапах, держась передними за стену, почти приложив свои угольные уши к стеклу.

Начинался выброс, небо на севере налилось угрожающими багровыми оттенками, воздух, наполняемый аномальными энергиями, стал густым и словно неоднородным. По чёрным шёрсткам зайцев пробегали крупные искры статического электричества, иногда они проскакивали между ушей. Но питомцы Петровича не обращали на это внимания, они привыкли к выбросам, ведь те не приносили им никакого вреда, за исключением того, что делали их чуточку сильнее, и с каждым новым выбросом окружающий их мир становился им ещё немного понятнее.

И сейчас ушастые друзья Петровича стояли, сидели у окна и слушали, понимая почти каждое слово. Они терпеливо слушали, ожидая услышать слова, которые могли бы дать им надежду. Надежду на то, что в их совсем ещё короткой жизни в Зоне снова может появиться человек.

Человек, который может поселиться и жить рядом с ними, замечать их, разговаривать с ними, радоваться им.

Человек, которого можно будет защищать от любой опасности, кем или чем бы она ни была.

Человек, которого можно будет любить всеми своими заячьими сердцами.

***

А рядом с развалинами торфяного комбината, в полусотне метров от поверхности влажной земли, из огромного вращающегося пятна загустевшего воздуха выскочил вертолёт Ми-8ТВ.

Обдав болота резким звуком турбин, летательный аппарат едва не упал на землю, завалившись на правый бок. Пилотам удалось совершить почти чудо, выровняв машину, и сейчас экипаж выжимал из двигателей вертолёта всё возможное.

На максимальной скорости вертолёт, раскачиваясь то влево, то вправо, устремился на юг, уходя от высоких тяжелых волн аномальной энергии, набегающих на болота с севера.