Тридцать один скелет в шкафу нашего дома (Writober-2024)
Предисловие
Всем привет, кто попал на этот сборник! Осенний эксперимент, в котором очень хочу поучаствовать. Список тем, который меня вдохновил:
Пока ничего не обещаю, но октябрь - пора мистики, а у меня как раз тут была парочка идей про вампиров, и думаю, райтобер - просто идеальный челлендж, чтобы расписаться=)
Не обещаю, что не сольюсь.
Upd: Истории друг от друга слабо зависят, чисто технически можно читать с любой части. Но я рекомендую с начала, так как персонажи обрастают деталями постепенно, начиная с первой главы.
Глава 8 "я работаю на болоте" - филлерная. Ее точно можно читать отдельно. Никакой связи, кроме вампира в сюжете, вы больше не найдете.
1. Первый день летних каникул
Ненавижу лето.
В частности из-за того, что солнца становится чрезвычайно много. А еще потому, что в это время вся члены моей семьи перебираются жить в летнюю резиденцию, и каникулы безнадежно испорчены на целых три месяца. Вы скажете, так в чем проблема — пригласи домой друга? Разумеется, ни в чем — если только ему вдруг не надоела жизнь и он хочет ее закончить как-то по-особенному. Это я сейчас абсолютно серьезно.
Моя семейка — те еще приколисты.
– Кто сколько крови выпил в школе? Ну-ка, детишки! Побалуйте дедулю!
Нас трое – тех, кто учится в школе. Я, Анжела и Адриан. Все мы, разумеется, не настоящие братья и сестры.
– Мой год прошел хорошо! Я полакомилась пятнадцатью различными школьниками, – облизнулась Анжела. Лицо у нее было бледнее мела, а губы ярко-красные. Вдобавок ко всему, у Анжелы были пушистые светлые волосы и огромные голубые глаза, обрамленные длинными ресницами – милашка, одними словами. На вид – ангелочек, а за спиной она улыбается клыками в красных пятнах.
– Умничка! Ты все делала правильно!
– А я питался исключительно школьниками четвертой группы крови, – чопорно сказал черноволосый Адриан. Он был выше меня и шире в плечах, и в школу пошел только в этом году, хотя вампиром стал значительно раньше меня. Единственная разница, которая у нас была – воспитывался Адриан с рождения среди вампиров, чем невероятно кичился. Он бы никогда не пошел в школу, если бы Ольге (это наша незабвенная “мать”) не надоела его неграмотность.
– Ты будешь достойным вампиром! У тебя уже сформировался прекрасный вкус!
Адриан годо приосанился. Взгляд деда Антония остановился на мне.
– Чем похвастаешься ты, Егор?
– Ну… я ел стейки. И сырое мясо еще.
По залу прошли шепотки. Анжела брезгливо сморщила нос. Адриан и вовсе закатил глаза.
В нашей драгоценной семье я был той самой белой вороной, ведь я до сих пор не пробовал живую человеческую кровь. И не планировал, сконцентрировавшись на “заменителях”, таких как кровь животных. Лучше всего заходили стейки: мне казалось, иногда я даже чувствовал вкус мяса.
Вампирам из нашего Гнезда такое поведение казалось из ряда вон выходящим. Первое время дед Антоний то и дело пытался подсадить меня на настояющую еду и сделать, наконец, из меня мужика, но я сопротивлялся до последнего. Другие же махнули рукой – им же лучше, больше крови достанется.
Только дед Антоний все никак не сдавался.
– Оно и видно, что этим вашим фастфудом питался – щечки совсем розовые, непорядок, – проскрипел дед. – Ну, я тебя откормлю этим летом.
Взгляд деда не предвещал ничего хорошего. А я еще раз напомнил себе ничего не есть и не пить из рук кого бы то ни было в этом доме. Дед Антоний был хитер на выдумки. С него станется подменить мне стейк...
Да, это – моя семья. Они все вампиры. И я тоже.
Современные, я бы даже сказал, так как некоторые из нас даже ведут относительно человеческую жизнь, например, в школу ходят. Это я сейчас про себя. Я самый молодой среди всех, и вечно чувствую себя не там, где надо. Все вампиры моей семьи старше меня на сотню лет. Кроме Анжелы. Она – всего лишь на десять.
Когда я впервые оказался здесь, тут было невыносимо скучно. Все эти чопорные взрослые, застрявшие головами в прошлом веке, были просто ужасными собеседниками и компаньонами. Когда подвернулась возможность, я первым сбежал в школу. Все, только бы не иметь с этими родственничками ничего общего.
Хорошо, что Ольга – это мать нашего Гнезда – весьма прогрессивна для своего возраста, и согласилась с моим предложением. Более того, она отправила в школу Анжелу и Адриана, посчитав, что им тоже нужно вливаться в мир людей.
В школу я тоже не вписался, и везде преследовало ощущение, что мне чего-то недостает. Но даже так, это все еще было лучше семейных обедов.
А летом школы нет, и сбежать некуда. Еще и посещать семейные обеды приходится в обязательном порядке. Это было первое правило нашего дома – все члены семьи должны присутствовать на приеме пищи раз в сутки в полночь.
Вытянутый стол, словно бы вытащенный из какого-то исторического кино, и девять стульев. Красивых таких, с винтажными ножками из красного дерева, с пушистыми бархатными подушками и спинками. Стол сервирован по последней вампирской моде: граненые бокалы, сахарно-белые салфетки, по центру черной скатерти расположились красные свечи в позолоченных канделябрах. А сам зал примечателен тем, что сквозь высокие аристократические окна с неба сияет луна.
Ну, обычно. Сегодня облачно.
Во главе стола сидит, конечно же, Ольга. Прекрасная в своей холодности, выглядит она как бизнес-леди: вечно в закрытых офисных костюмах. Неофициальная мать нашего Гнезда, женщина-железо. Лучше с ней не спорить: поставки стейков организовывает именно она.
– Скучаю по старым временам, – вальяжно отваливается на спинку стула молодой человек примечательной внешности: золотые кудри, ярко-синие глаза. Лешу превратили в вампира в самом расцвете сил: уже не молод, но и не стар, идеальная середина. Вид у него, как всегда, парадный: в синем жилете и с распушившимся жабо на шее — одним словом, бессмертная классика.
– Раньше кровь была настоящая, теплая. А эта давно остыла, холодная, как моя тетка.
– Раньше и люди попроще были, – согласно пробурчал дед Антоний. – А потом революция, большевики и этот ваш Маркс, чтоб ему пусто было: знаете, как сложно жить самостоятельно, без своего поместья, полного розовощеких девиц-крепостных? Еще и работать на благо общества… Хорошо, что все закончилось. Предлагаю выпить за это.
Все, кроме меня, дружно сделали глоток из бокалов.
– Завидую я Анне Михайловне, – Леша посмотрел в сторону пустующего стула. – Графиня самый кошмар благополучно проспала.
– Бедняжка потеряла детей в Кровавой Бане, – хмуро сказал дед Антоний. – Не будем ее винить за столь долгий сон.
– Хочу еще крови! – Анжелка уже расправилась со своим бокалом. – Можно мне добавки?
Валентин, наш дворецкий, вежливо поклонился.
– Маленькая госпожа, вам больше не положено.
– Но я хочу!
– Могу предложить вам подкрашенной воды.
Анжела капризно зажала уши.
– Я совсем ослабла! Я даже в мышь до сих пор не превращаюсь! Все из-за того, что у меня такие маленькие порции! Вот у Адриана вполовину больше!
– Пока ты живешь в моем доме, ты будешь жить по моим правилам, – жестко ответила Ольга, вытирая губы салфеткой.
– В школе было лучше!
Анжела официально моя старшая сестра. Как это вообще возможно с ее характером?
Кстати, дозы крови на каждого рассчитывала Ольга. В этом она держала под контролем все Гнездо: если накосячил, кровь сокращается. Казалось бы – ну и в чем проблема? Поди да покусай людей.
Вот только кусать людей самостоятельно запрещалось до вампирского совершеннолетия.
– Как она там вообще живет? В классе еще не появилось новых вампирчиков? – полюбопытствовал Леша.
– Все строго по правилам, господин, – ответил Валентин. – Я присматривал за приемами пищи молодой госпожи.
– Правила еще эти дурацкие! – продолжала возмущаться Анжела. – Мне не нравится! Я считаю, что уже взрослая и могу самостоятельно решать, сколько крови могу пить! В школе Валентин все время за спиной считал, и здесь все по миллилитру высчитано! Надоело! Я – взрослая!
– Вот как? – невозмутимо спросила Ольга. – Значит, ты уже достаточно выросла, чтобы самой добывать пропитание?
– Именно! А эти старики просто привыкли жить за твоей спиной и пальцем не пошевелят, чтобы что-то поменять!
– Анжела, милая, не пори горячку… – начал было Леша. – Кажется, кровь ударила тебе в голову…
– Заткнись! Ты вообще – мямля! – распалялась Анжелка. – Тебе ведь тоже крови мало, но ты молчишь и делаешь все, как мамочка говорит!
– Вот как? Я смотрю, тебе не нравится жить на всем готовом, – прорезюмировала Ольга и, наконец, одарила сестренку строгим взглядом из-под темных бровей. – В таком случае… выметайся.
– Но… – Анжела наконец остановилась. – То есть?
– Ты же сама сказала, что стала взрослой, – голос Ольги резал без ножа. – Раз взрослая, то можешь идти и жить самостоятельно. Тебя ведь не устраивают мои правила?
Молчание.
– И уйду!
Анжелка гордо встала из-за стула и летящей походкой ушла прочь. Я ошарашенно проводил ее взглядом. Сестренка, конечно, всегда была немного прибабхнутой, но чтоб такое – в первый раз.
– Анжела, подожди! – бросился за ней дед Антоний.
Леша задумчиво посмотрел на пустующее место Анжелы и, поигрывая в руке пустым бокалом, авторитетно заявил:
– Она не протянет и трех дней.
– Я бы поставил на четыре, – сказал Валентин.
– Сколько?
– Половину обеденной крови.
– С тобой приятно иметь дело, дружище! – растянулся в улыбке Леша. – Эй, Егор, а ты не хочешь поставить? Скажем, на пару обедов?
Я криво ухмыльнулся. Ну да, моя-то кровь так и остается нетронутой в бокалах после каждого обеда. Уж не знаю, что с ней делает Валентин, но точно не пьет. Хотя я давно уже сказал Ольге, что буду питаться только мясом и стейками, но каждый раз мой бокал полон до краев.
– Давай, Егорка, ты все равно ничего не теряешь! – обольстительно улыбнулся мне Леша и подмигнул. – Сколько, думаешь, протянет наша принцесса?
– Наверное, день, – пожал я плечами.
– Твоя ставка?
– Ну, допустим, один обед.
– А может, два? – Леша все надеялся стрясти с меня побольше.
– Два, но если я выиграю – с тебя два стейка рибая.
– По рукам!
– Почему вы уверены, что Анжела не справится? – вмешался Адриан, впервые заинтересовавшийся беседой. – В школе она была весьма уверена. Я считаю, что она вполне способна выжить самостоятельно. Карина ведь справляется.
Карина – еще одна белая ворона нашего Гнезда. Лет пять назад она в пух и прах разругалась с Ольгой, и с тех пор я ее ни разу не видел. Вроде как она живет где-то в центре Москвы.
– Ставишь свой обед на то, что Анжелка не вернется в течение недели?
– Ставлю, – уверенно сказал Адриан. Леша гаденько ухмыльнулся и потер руки.
***
Больше всех за Анжелку переживал дед Антоний. Места себе не находил.
– Она ведь совсем маленькая, вдруг ее убьют? – разговаривал сам с собой дед, летучей мышью перелетая из угла в угол. – Анжелочка даже не умеет превращаться! А что, если на нее нападет чесночный маньяк? Анжелочка точно попадет в беду!
Я включил громкость посильнее: меня больше волновало, как Эрен справится с титанами.
– Пойдем ее спасать, – на плечо мне рухнула большая ладонь деда. – Свои мультики потом досмотришь.
– Может не надо? Анжела ведь сама сказала, она взрослая.
– Мало ли что дитя говорит! Ах, чует мое сердце старческое, беда с ней произойдет.
Сопротивляться непреодолимому желанию деда Антония спасти заблудшую душу было сложно. Я с сожалением посмотрел на экран ноутбука. Увы, "атаку титанов" придется отложить. А ведь казалось! Лето! Столько времени свободного!
Мы спустились в холл. На выходе столкнулись с Ольгой – она куда-то торопливо шагала на высоких шпильках.
– За Анжелу можете не переживать, – бросила она нам, уходя. – Мне только что из больницы звонили.
– Что случилось с Анжелой? – встрепенулся дед. – Ее кто-то обидел? Напал? Чесноком били и осиной лупили? А может, водой святой обливали?
Ольга хмыкнула.
– В современный век Анжела всего лишь оказалась в скорой по подозрению на аппендицит. Пойду спасать наше здравоохранение от официального открытия существования вампиров.
И ушла.
– Аппендицит, серьезно? – прыснула летучая мышь, все это время висевшая на потолке. – Ну Анжелка... Даже трех дней не протянула!
– Как ее вычислили? И почему подозрение на аппендицит? – недоумевала вторая мышь, чуть поменьше.
– Видать, соснула крови наркомана, – хмуро ответил дед. – Их на удивление много по ночам можно найти... Или алкоголика какого. От них всегда живот пучит.
– Вот раньше-то кровь лучше была, – мечтательно заметила мышь Леша. – Ничем не разбавленная, а сейчас... Фу. Кого не куснешь, то химия поганая, то алкоголь. Поэтому мы все и живем с Ольгой: она кровь качественную находит. У нее связи с кем надо. А еще она прикрывает наши задницы своим фирменным гипнозом. Это и называется семьей, Анжелка... Ну, она поймет еще. Ах, как я мог ставить на три дня! На день надо было, на день!
Я ухмыльнулся.
Даже от таких родственничков, как Анжела, может быть польза. Вон как удачно – аж два стейка выиграл!
Кажется, лето в этом году начинается хорошо.
2. Я знаю толк в историях
Сколько себя помню, а графиня Анна Михайловна всегда спала в своем гробу. И хотя за годы сна кожа у нее осунулась и сморщинилась, женщина все еще была подобна распустившемуся цветку.
Ее комната была оплотом тишины – именно так я и нашел это скромное убежище когда-то. И впоследствии часто приходил, чтобы спрятаться от приставучих родственников. А потом как-то в привычку вошло.
Мы вдвоем прекрасно проводили время. Она спала, а я читал мангу. Уходя, оставлял мангу на небольшом столике у окна. Потом, чтобы не вставать лишний раз, когда тома заканчивались, приносил с собой несколько книжек. Постепенно я наполнил небольшой шкаф в комнате томиками манги: сам того не заметив, комната графини стала для меня минибиблиотекой.
Иногда я смотрел аниме, но, разумеется, в наушниках. Будить вампиршу – себе дороже. Хотя, на мой взгляд, она бы не проснулась, даже если бы я дискотеку устроил. Слишком давно спит. Сто лет или около того. Такое иногда случается с вампирами, которые больше не хотят жить.
Вот только… Всему приходит конец. Даже такому, казалось бы, идеальному времяпровождению.
Одним днем я открыл дверь в комнату к графине, а она – стоит. И смотрит. На меня.
Понимаете, какой шок? Все равно, если бы какой-то, казалось бы, обычный предмет интерьера вдруг ожил! Конечно, не хорошо графиню сравнивать с вещью, но ведь она никогда не подавала признаков жизни! А дед Антоний говорил, что она вряд ли вообще проснется когда-то!
Так что да... Я был шокирован.
А в следующую секунду я обнаруживаю себя вдваленным в стену. Тонкая белая рука сжимает мою голову, а симпатичное лицо графини в подозрительной близости от шеи. Погодите, что она пытается сделать?!
– Стойте! Вампиры не питаются вампирами, так нельзя!
Острые зубы скользнули по моей шее, и она цокнула, отпуская.
– Почему у вас румянец на щеках, в таком случае? – недовольно спросила графиня. – Ах, неважно. Мне необходима кровь.
– Это к Валентину – у него там есть запасы на каждого.
– Валентин?..
– Наш управляющий. Его есть нельзя! – на всякий случай предупредил я вслед женщине, черной тенью выскользнувшей за дверь.
Машинально потрогал шею в месте едва не совершенного укуса.
Быть жертвой мне еще не приходилось. И, надеюсь, больше никогда не придется.
***
В кухонной зале у нас случилось недопонимание. Строго придерживающийся правил Валентин и голодная Анна Михайловна столкнулись в неравном словесном бою.
– Что это вы такое говорите! – возмущалась графиня, коршуном нависшая над невозмутимым управляющим. Валентин, будто бы его никак это не волновало, продолжал вытирать белыми салфетками посуду.
– Графиня, вы долго спали, и не знаете – теперь мы все кушаем в определенные часы.
– Вы – слуга – запрещаете мне обедать?! Произвол! Нахал!
Разъяренная Анна Михайловна открывала шкафы и тумбочки в поисках хотя бы баночки крови, но везде было пусто. Стуча туфлями на небольшом каблуке, она бежала от комнаты к комнате, сопровождая свои шаги ругательствами.
То тут, то там раздавались ее крики.
– Это полнейший кошмар! Ни единого человека-слуги, ни даже скляночки! Ах, бедная я, бедная!
Спустя полчаса голос графини исчез и дом снова погрузился в блаженную тишину. Женщина вернулась обратно в комнату, устало села на свой гроб и закрыла лицо руками.
Мне показалось, что ее плечи легко подрагивают. Нет, не показалось.
– Графиня?
– Не трогайте меня, любезнейший, – незамедлительно раздалось из-за бледных тонких ладоней. – Я в печали.
– Потому что не смогли найти кровь?
– Бьете по больному, мой мальчик. Ах! Очерствело мне все… Немного крови, и я бы больше никому бы не мозолила глаза… Легла б обратно в гроб да руки на груди сложила…
– Но вы же только проснулись, зачем обратно-то ложиться? – недоумевающе спросил я. – Вы спали сто лет, неужели вам не интересно, как изменился мир за это время?
– Что ты понимаешь, мальчик… Глаза б мои не видели этого мира. Я бы с удовольствием спала бы и дальше, но это омерзительное чувство голода… Мне снилось, как я томлюсь в изнеможении, постоянно, и эти видения различной вкуснейшей пищи... Мне казалось, что я снова чувствую вкус мятных пряников, соблазнительно мягких персиков, пушистых сдобных булочек... Ах, какое это мучение – быть вампиром! Ведь теперь мне ничто не любо, кроме крови... Лишь бы утолить это поганое чувство, и можно снова спать…
Я почесал голову.
– Может, вы хотите попробовать сырое мясо? Это, конечно, не кровь, но хоть что-то.
Графиня опустила бледные ладони и взглянула на меня.
– Предлагать такое… Как низко пал этот мир, что вампир предлагает мне перекусить сырым мясом! Какая безвкусица!
– Между прочим, зря вы так. Подобные блюда обычно подают в ресторанах, это мягкое мясо, потрясающе нежной структуры, насыщенной миоглобином… Вы много упускаете, графиня.
Женщина смотрела на меня, и в ее взгляде отразилась отчаянная борьба.
– В мое время приличные вампиры подобным не питались, – поджала губы Анна Михайловна. – Но, так и быть, я согласна вкусить это. Заморю червечка, как говорится…
По правилам, обеденной едой считалась только традиционная кровь. Никакого разнообразия. А вот стейки в эту категорию не попадали, и я мог есть их в любое время дня и ночи.
***
У Анны Михайловны даже клыки небольшие показались, когда она откусила рибай прожарки рейр.
– Что это? Так вкусно! – расхваливала графиня, за минуту расправившись со стейком. – Могу ли я попросить вас положить мне еще этого невероятного блюда?
Ладно, мне не жалко. Все равно эти рибаи достались мне нахаляву.
– Я всецело одобряю эту еду, – сказала Анна Михайловна, когда с “перекусом” было окончено. – Поразительно! Вампиры достигли невероятных успехов в искусстве готовки. Никогда бы не могла подумать, что снова почувствую забытый вкус мяса… Восхитительно. Я словно снова стала человеком…
Она расправила плечи, демонстрируя идеально ровную осанку, и добавила, уже мягче:
– Возможно, мир за сто лет все-таки может меня удивить. Так и быть, вы меня уговорили. Пободрствую еще немножко. А вы, мой милый друг, кем будете?.. Со всеми этими истериками я совсем забыла вас спросить...
– Егор, вампир на диете, – сказал я.
– Приятно познакомиться, Егор… Вы мне кажетесь хорошим вампиром. Может быть, вы побудете моим сопровождающим до конца этого дня? Я бы с удовольствием предалась бы новому. Может быть, вы посоветуете, что стоит увидеть после долгого сна?
– Ну, для начала, пока вы спали, изобрели Интернет…
***
– Мир сошел с ума! Теперь не нужно ездить в трясущейся карете на салонный концерт, чтобы услышать музыку? Всё это помещается в одну маленькую коробочку? Как же невообразимо!
Мы поменялись местами. Теперь я сидел, а графиня бегала вокруг меня, восклицая.
– А еще люди могут в сию же секунду получить свой портрет? Раньше нужно было позировать часами художнику, а теперь каждый может быть и художником, и моделью? Я решительно заявляю – мне нужна эта коробочка!
– Вы же хотели в гроб снова лечь, – съехидничал я.
– Я буду с вами совершенно откровенна: этот план устарел, – объявила Анна Михайловна. – Идемте! Я хочу увидеть этот прекрасный мир! Вы же мне поможете, верно?.
Отказываться было как-то неловко.
– А нам и не снилось, мой дорогой друг! Нет, кто бы мог подумать… – прощебетала графиня и, как бы между делом, подставила согнутую руку. Я недоумевающе посмотрел на нее.
– Возьмите меня под локоть, мой хороший! Это основы этикета, но я вас ни в коем случае не ругаю! В вашу прогрессивную эпоху это простительно. Ну-с, идемте же!
Взявшись за руки, мы чинно пошли вверх по винтажной лестнице. Графиня плыла, будто лебедь, а я старался не запутаться в ногах. Так медленно по лестницам я еще не ходил.
Мы миновали всего один лестничный переплет, и вдруг Анна Михайловна застыла.
– Господь Всевышний… Скажите мне, что вы тоже меня видите, и это все не мое воображение.
Я не понял, к кому она обращается. Всевышний тоже молчал.
– Мое отражение! – ахнула Анна Михайловна, бросая мою руку и стремительно подходя ближе. Огромное зеркало в винтажной раме услужливо показало стройную фигуру графини, обьятую бежевым платьем в рюшечках и складочках. Изящная белая ладонь коснулась зеркальной глади, соединяясь с отражением по ту сторону. – Мои руки! Мое лицо! Почему я себя вижу? Мой милый друг, мы что – в раю? Вы нарочно ничего не говорили мне, верно?
Я помялся с ноги на ногу.
– Насчет рая сомневаюсь… А отражение видно, потому что зеркала алюминием покрывают. А раньше они были покрыты слоем отражающего серебра, поэтому и не отражались вампиры раньше.
– Ах! Какой прогресс, фантастика!
"То ли еще будет", – подумалось мне.
Про спф-крем, интересно, в какой момент лучше рассказать?..
3. Ежевичный пирог
Спать, будучи вампиром – это забавно. Сердце у нас не стучит, кожа холодная. В доме все придерживались стандартного вапмирского стиля – каждый спит в своем гробу. У меня тоже был такой, хотя я ни разу не смог там заснуть.
Спал я в спальнике. К сожалению, на кровать денег у меня не было – это, кстати, повод задуматься и устроиться на подработку. Даже вампир может себе позволить работу!
Хотя старшие скажут не маяться дурью и просто загипнотизировать какого-нибудь миллионера. Легко им говорить.
Все вампирские штучки для меня так и остались сказкой – из-за того, что я так и не выпил ни разу человеческой крови. Она была как бустер и давала вампиру невероятные силы: гипноз, превращение в летучую мышь, недюжинные силы и скорость, а также... Аллергию на солнце.
Моя диета имела только один плюс – в отличие от остальных, я был менее подвержен губительному влиянию ультрафиолетовых лучей. В остальном же… я был обычным, слегка бессмертным, но ребенком. Ни одна из вампирских фичей не открывалась на этом этапе.
В общем, к чему это я.
Сплю я как-то себе спокойно, и вдруг слышу какой-то шорох. Открываю глаза – а надо мной стоит Адриан.
Я спросонья перепугался и заорал. Подумал вначале, что он пришел меня убить.
– Не ори, ты что – девчонка? – Адриан молниеносно зажал мне рот. Его движения я даже не увидел – вот они, вампирские фичи в действии.
– Ты что тут делаешь? – сбросил я руку. – Утром нельзя?
– Это вообще-то ты только по ночам спишь, – парировал Адриан. – Все остальные бодрствуют.
– Неважно, – я потер переносицу. – Что случилось?
– Егор. Я знаю, у нас были недоразумения. Я пришел извиниться за это, был не прав.
Да ладно?!
– Если это шутка, то я не понял, где смеяться.
– Нет, не шутка. Я понял, что вел себя высокомерно с тобой. Давай дружить.
Чего?!
Я на всякий случай ущипнул себя – авось, снится? Увы, нет. Извиняющийся за высокомерие Адриан все еще стоял передо мной. Еще и это "давай дружить". Адриан – и "давай дружить"? Там что, апокалипсис за окном начался?
– Тебе от меня что-то нужно.
– Нет. Я пришел с миром. Давай дружить. Сейчас.
Какое упорство! Я в восхищении. Теперь мне интересно, что могло случиться с Адрианом. Так странно он еще ни разу себя не вел!
– На нас сейчас не выпрыгнут наши родственнички со словами "розыгрыш"? – с подозрением уточнил я.
– Зачем им это делать? – не понял Адриан. – Дружить вампирскими законами не запрещено. Так что – каков твой ответ?
У, чувак, как все туго. Ладно. Будем считать, что убедил.
– Ну... Давай?
Адриан кивнул, словно бы только этого и ждал.
– Отлично. Съездишь со мной кое-куда завтрашним днем?
– Только не говори, что ты все это устроил ради этого...
– Обычно вдвоем ходят только друзья или возлюбленные, – добавил Адриан. – Но я не сторонник инцестов. Так что по-дружески жду тебя утром на улице. Никакие отговорки не принимаются.
И, как и полагается высококлассному вампиру, Адриан моментально обратился летучей мышкой, и, бесшумно хлопая крыльями, вылетел в приоткрытое окно.
Темнела жаркая летняя ночь. Старинные часы на стене показывали четыре утра.
***
Когда я вышел на улицу, Адриан уже ждал меня, сидя на месте водителя в черном ламборджини. Ни разу не видел, чтобы он водил. Я даже не знал, что у него есть права.
– Садись. Быстрее, – поторопил меня Адриан. Его черные волосы были прилизаны и уложены гелем, а сам он выглядел так, будто бы только что сошел с обложки какого-то модного журнала прошлого века. На нём красовался идеально выглаженный костюм-тройка. Галстук сидел так плотно, что мне стало жарко просто от взгляда на него.
– Серьезно? В костюме? Летом? – не удержался я.
– Это – бессмертная классика! – выдал Адриан, в голосе которого почувствовались Лешины нотки.
Мне, конечно, без разницы, как и во что одет братишка. Только вот я-то в своей обычной футболке с шортами. Надеюсь, мы не направляемся на какой-нибудь бальную вечеринку, иначе дружить нам с Адрианом осталось очень недолго.
Стоило мне пристегнуться, как он нажал на газ.
– Так куда едем? – полюбопытствовал я. Машина резво вылетела со двора и понеслась навстречу забитым дорогам. Утро было раннее, и все обычные люди спешили на работу. Адриан водил с грацией бога, бодро проскальзывая по скорости между автомобилями.
– В пекарню.
– Пекарня? Это еще зачем?
Образцовый вампир, в светлое время суток, да еще и в помещении с едой. Что я пропустил?
– Будем заказывать ежевичный пирог, – уголки губ Адриана дрогнули в едва заметной улыбке. Засмотревшись на него, девушка на соседней полосе едва не врезалась впереди стоящий авто.
Ну, тут ничего не поделаешь. Вампирская внешность по природе своей притягивает взгляды. Особенно популярны были те из нас, кто пил кровь чаще всего.
– Объяснишь, зачем тебе ежевичный пирог?
– Потом, – мастерски увильнул от ответа Адриан.
Мы аккуратно вкатились на парковку у небольшого здания с надписью “свежие домашние пироги”. Пока он парковался, я вышел из машины. Небо сегодня было затянуто глухими серыми тучами – того и гляди, дождь пойдет. За это я любил Москву – большую часть времени солнца здесь не было. Лучше, говорят, только Питер – но там уже другой клан вампиров обитает.
Из пекарни вышла старушка вместе с внучкой. Девчуля держала в руках пакет и восторженно принюхивалась.
– Бабуля, давай уже быстрее!
– Да иду я, иду, – сказала старушка, медленно спускаясь по ступенькам. – Надо бы еще в аптеку зайти…
– Остынет пирог! – захныкала девчуля и потянула бабушку за руку. – Давай лучше домой!
Эх, вероятно действительно вкусно пахнет. Я, к сожалению, не мог вспомнить уже, как именно пахли свежеиспеченные пироги. И сдобный хлеб. И вообще почти вся еда… По началу это было ужасно – телом я “помнил” запахи, но почувствовать уже не мог. Вместо этого пронзительно чуткий нос улавливал сладковатый, терпкий аромат свежей крови. Очарование случалось ровно до момента, когда я понимал, что его источником являются люди.
Смириться я так и не смог. В этом плане до того же Адриана мне было как пешком до луны: воспитанный среди вампиров, он вполне спокойно относился к особенностям пропитания.
Я бы долго еще ломал голову, с чего бы Адриан решил съездить в какую-то пекарню, да еще и со мной, пока, собственно, мы не зашли внутрь…
– Доброе утро! Что будете заказывать? – раздался из-за угловатого прилавка звонкий девичий голос. В ту же секунду мой собранный, всегда невозмутимый брат мигом растерял всю свою уверенность и как-то сжался. Минуту он стоял на месте, а потом вдруг развернулся и, не сказав ни слова, вышел.
Ну надо же! И такое бывает!
Внезапная трансформация всегда высокомерного “братца” в стеснительного школьника привела меня в абсолютный восторг. Что это за сила такая, которая в один момент может превратить его в “это”?
Девчонка вздохнула и посмотрела на меня.
– Простите… Вы – вместе с ним? – дождавшись моего кивка, она затараторила: – Понимаете, он уже в третий раз приходит! Но ничего не заказывает. Кажется, что его что-то смущает, но я даже не могу понять что! Может, вы мне поможете?
Глаза у нее были голубые-голубые, прямо как весеннее небо. Разве я мог отказать такой милашке?
– О чем ты с ней разговаривал?! – воскликнул Адриан, стоило двери за моей спиной закрыться. – Что она сказала? Она говорила... обо мне?
– Только не говори мне, что ты влюбился.
– Что? Нет! – уверенно ответил Адриан. Глаза его забегали, он поджал нижнюю губу. – Или да...
Приплыли. Влюбленного вампира мне только не хватало.
– Мне страшно с ней разговаривать. А вдруг она подумает, что я странный? Мне ведь значительно больше, чем ей… Я же просто старик!
– Конечно, ведь когда заходишь и молча выходишь, это совсем не странно, – съехидничал я.
Он смутился.
– В общем… – кашлянул Адриан. – Я хочу позвать ее на свидание. Ты теперь мой друг, так что… помоги мне это сделать.
– Сомневаюсь, что друзья таким занимаются.
– Есть такая пословица: “Беда не так страшна, когда есть друзья”. Так вот, у меня – беда.
– Твой вопрос не к другу, а к собственной смелости, – возразил я. – Будь собой, вот и все. Подойти и скажи все как есть.
– Не могу, меня язык не слушается. Смотрю на нее и все внутри сжимается. Лучше ты с ней поговори.
– Чувак, как ты это себе представляешь? “Здравствуйте, мой брат просит передать вам приглашение сходить с ним на свидание”? А может, ты и меня попросишь за себя и на свидании побывать? Эдак я и жениться могу вместо тебя, потому что у тебя, видите ли, “язык не слушается”.
Адриан молча буравил меня взглядом. Если бы мог – прожег дырку. Хорошо, что он всего лишь вампир, а не робот с инфракрасным лучом.
– Ладно, я это сделаю.
И, взяв волю в кулак, он бесстрашно вошел внутрь.
***
Наверное, читателю любопытно, почему такой великовозрастный вампир, как Адриан, теряется при виде девчонки. Уж за сотню лет можно было бы научиться вести себя как-то поизящнее с противоположным полом?
Дело вот в чем: не только графиня Анна Михайловна любит хорошо поспать. В 1918 году случилось событие, известное вампирскому сообществу, как Кровавая Баня. Именно тогда умер Носферату нашего Гнезда, а еще и тысячи других вампиров.
Тогда Адриан получил смертельное ранение, из-за которого семьдесят лет или около того проспал в гробу. К тому же, видимо, как-то тронулся немного психикой. Когда он проснулся, то не выходил из особняка ни под каким предлогом.
Однако с того времени утекло много воды. Сейчас он выглядит нормальным и даже ведет жизнь старшеклассника. Вот только страх общения с другими никуда не пропал. Неважно – вампир ли, человек – но Адриан предпочитает как можно меньше находиться в любом обществе.
Так что да… Влюбленность выстрелила не только внезапно, но и беспощадно.
***
Я искренне надеялся, что с проблемой “позвать на свидание” мы долго затягивать не будем. Но… я сильно просчитался.
Прошло всего пять минут, а в моей руке находился уже третий по счету килограммовый пакет.
– Постарайся в этот раз не покупать ежевичный пирог! – наставлял я Адриана, стоящего перед входом в пекарню. – Нам и первый был не нужен, так-то. Куда мы их все денем-то?
– Да, я понял, – буркнул Адриан, расправил плечи, открыл дверь… И вот он снова стоит передо мной с пакетом.
Левой, пока еще свободной рукой, я хлопнул себя по лбу.
– Ты ведь понимаешь, что ежевика уже лезет из всех щелей?
– В этот раз точно все получится, – вручив мне четвертый свежеиспеченный пирог, твердо сказал он. Резко втянув носом воздух, Адриан шагнул обратно за дверь.
И, наконец, вернулся без пирога. Но очень мрачный.
– Ты позвал, а она не согласилась? – догадался я.
Адриан качнул головой.
– Ты позвал, а она согласилась?
– Да нет же… У нее пироги кончились… Следующие только через минут пятнадцать будут, – вздохнул Адриан и схватился руками за голову. – Почему же так сложно говорить с девчонками!
Я мысленно поблагодарил Вселенную за то, что новых пакетов с пирогами не предвидится в ближайшее время. А ведь еще придумать надо, куда деть эти четыре!
– Ладно, у тебя есть время. Попробуй просто подойти к ней и сказать: "Привет, ты мне нравишься. Не хочешь пойти куда-нибудь?" Никаких пирогов. Только ты и слова.
Адриан тяжело вздохнул.
– Понимаешь, я ее вижу – и все. Пустота.
– Может, у тебя старческая деменция? Все-таки возраст уже немолодой.
– Заткнись.
– Вот я никак не пойму, а со мной ты как общаешься? Дар речи ведь не пропадает.
– Ты – другое дело. А она – это она… – философски выдал Адриан.
– Никогда бы не догадался! – возвел я глаза кверху. – Может, ты на мне потренируешься? Представь, что я – это она. Сейчас отрепетируем, и ничего не забудешь. Давай, сосредоточься.
Дверь отворилась, и Адриан инстинктивно отодвинулся. Буравя меня тяжелым взглядом, он выдал:
– Ты мне нравишься. Давай встретимся завтра в парке, погуляем?
– Ой… – от этого голоса Адриан чуть не подпрыгнул. За его спиной стояла та самая девчонка с прилавка и, краснея, ошарашенно закрывала рукой рот. – Простите… Я нечаянно вас подслушала.
– Вы-вы все не-не-неправильно по-по-поняли! – заикаясь, воскликнул Адриан.
– Я никому не расскажу, честно-пречестно!
– Не-не-не… – тут дар речи окончательно покинул Адриана, а следом и его самообладание. Тем же способом, что я уже видел ранее, он позорно покинул место словесного боя.
– Ну вот, он снова ушел, – вздохнула девчонка. – А я всего лишь хотела сказать, что, к сожалению, ежевика закончилась, и пирогов на сегодня больше не будет… Чтобы вы зря не ждали.
– Не переживайте, – сказал я. – Мой брат еще вернется.
А вот сможет ли он что-то сказать в следующий раз – это уже совсем другой вопрос. В борьбе "влюбленность против страхов" пока что с большим преимуществом вели страхи.
– Буду ждать, – улыбнулась девчонка и помахала Адриану, который уже сидел в машине, рукой. Тот тут же изобразил, что это его ни капельки не волнует, и вообще он никого не видел.
Надеюсь, в следующий раз он хотя бы спросит ее имя.
4. Мальчик с мечтой
Кухня днем обычно пустовала – здесь никогда не было ни еды, ни родственников. Помещение обычно было в полном моем распоряжении, где я мог спокойненько покушать свои стейки прожарки rare. Это было идеально – с одной стороны, настоящей крови в таком стейке не было, но из-за присутствия миоглобина я получал питательные вещества, а прожарка добавляла соку вкус. Это было единственной радостью после обращения в вампира: в отличие от стейков, любая другая еда ощущалась пустой. Как будто пакеты жевал.
В этот раз я обнаружил на кухне Лешу.
Леша – тот еще кадр. Из всех старых вампиров, он единственный, кто отчаянно любит изменившуюся Москву. И частенько пропадает по ночам в барах и клубах. В одежде Леша придерживается утонченного готического вкуса, и не забывает сообщать девушкам, что он – самый настоящий вампир.
Женщины в восторге от обаятельного и таинственного Леши. Кроме нашей семейки. Слишком развязно живет, не по традициям. Еще и разбалтывает каждому встречному о своей принадлежности к фэнтези-расе. Хорошо, что Лешу никто всерьез не воспринимает, он больше тянет на косплеера.
Я надел наушники, чтобы сосредоточиться на “атаке титанов”, как вдруг Леша махнул рукой перед моим лицом.
– Чего? – я стянул наушник.
– Выпей со мной.
Передо мной на столе стояла стеклянная бутыль “Абрау Дюрсо”. Леша откуда-то достал два граненых бокала и протягивал мне один, наполненный золотистой жидкостью. Я взял бокал, принюхался. Ничего, пусто. Как обычно. Запахи, как и вкус, давно пропали.
– Не почувствуешь, хотя коньяк медленно, но действует. Даже на нас с тобой.
– Тогда не буду. Мне нет восемнадцати.
Леша расхохотался.
– Малыш, тебе уже никогда не будет восемнадцать! Не стесняйся.
– Не хочу.
Леша залпом выпил свой бокал.
– Ну и к черту тебя. Хоть компанию составь.
– Случилось что-то важное?
– Да так… Соскучился по беседам с современными вампирами. Хотя ты очень молод, и вряд ли меня поймешь… Но это лучше, чем никто.
Все взрослые так говорят. “Ты не поймешь”, отмахиваясь рукой. Иногда говорят так те, кто просто не хотят рассказывать. А иногда, как Леша, соврешенно искренне и без единого подстеба. Леша немного помолчал и вдруг спросил:
– Ты ведь знаешь, что нам запрещено создавать себе подобных?
Еще одно интересное правило в нашем Гнезде. Пожалуй, самое странное из всех.
– Я знаю… Но я не понимаю, почему. Меня ведь и самого создали относительно недавно.
– Ты – другое дело, – покачал головой Леша. – Твое появление было шокирующей новостью, ведь разумных вампиров уже очень давно не появлялась…
– Как это? А как же Анжела?
– Анжела – уникальный случай. У нее амнезия, и она ничего не помнит, что было до того, как мы ее нашли. Быть может, она старше тебя не на десять лет, а на двести... Что, конечно, вряд ли, но имеет место быть. Так или иначе никто из нас может обратить человека в вампира.
– Разве не достаточно выпить всю кровь жертвы? – спросил я, и тут же смутился под насмешливым взглядом Леши. – Я такое в аниме видел… И в интернете так пишут.
– Ох уж эти ваши интернеты, – фыркнул Леша, наливая себе очередной бокал. – Как ты видишь – нет. Не работает. Правда в том, что после Кровавой Бани не осталось вампиров, способных создавать нам подобных. Последний, кто мог обратить человека в вампира без последствий, был наш Носферату – граф Орлов.
– И неужели никому не удавалось создавать вампиров кроме графа?
– Никому из нас.
Леша задумчиво посмотрел на бокал и, вздохнув, пригубил сразу из бутылки. Надоело наливать, видимо.
– Знаешь, я ведь тоже пытался создать вампира.
– ...
– Ее звали Настенькой. Она была красавицей и умницей. Но в один момент… заболела туберкулезом. Ты знаешь, как это ужасно выглядит, Егорка?
Не то чтобы я на самом деле знал, как это выглядит. Но боль в голосе, которая я услышал, говорила сама за себя. От туберкулеза тогда умирали.
– Глаза у нее потускнели, – продолжал Леша. Взгляд его смотрел куда-то в пустоту, за моим плечом. – Щеки впали. Кровавый кашель, который не прекращался. Мы перепробовали все лекарства... Но ничего не помогало.
Он на мгновение замолчал, потер шею, будто ощутил давний зуд от времени, которое прошло с тех пор.
– Я просил графа… Но он мне отказал. Это был тяжелый человек, ничего не делающий без выгоды. Кроме того, мы рассорились за некоторое время до этого… И он решил мне отомстить. Показать, что я – ничто без своего Носферату.
Леша сжал кулаки.
– Мне пришлось принять решение. Я не мог просто сидеть и смотреть, как она угасает. Я сделал ей предложение, которое никогда не сделал бы в здравом уме... И она согласилась.
Несложно догадаться, что произошло.
– Ты обратил ее, – тихо сказал я.
– Я… попытался, – отвел Леша глаза. – Влил ей свою кровь. Сначала она замерла, а тело ее стремительно охладилось. А потом, в полночь, Настенька открыла глаза… Ее красивые глаза ярко-зеленого цвета подернулись дымкой, на зубах выросли клыки. Первым делом она цвепилась в нашего сына… И выпив его до дна, растерзала того в клочья. Затем убила всех слуг в доме.
Леша одним движением допил весь коньяк и выкинул бутылку в мусорку.
– Таких вампиров называют проклятыми. Они ничего не чувствуют, у них нет разума, и есть только голод. Голод, который управляет ими, заставляет постоянно искать себе еду. Они не остановятся, будь их жертва беспомощным ребенком или же умирающим стариком. Они бездушные куклы, рожденные с одной-единственной целью: утолить голод.
Мне пришлось… убить ее… своими же руками. Я просто не мог поступить иначе… Она превратилась в чудовище, и умерла в тот же момент, когда я припал к ее шее. Ты знаешь, я до сих пор помню тот глухой стон, что вырвался из нее перед смертью. Я – чудовище. Я убил свою жену. Мне никогда не будет прощения.
Леша в этот самый момент выглядел просто ужасно, поникший, потухший. Он с болью смотрел на собственные ладони, точно бы все сказанное только что произошло прямо сейчас.
– Не думаю, что ты чудовище, – тихо сказал я. – Тебе пришлось сделать тяжелейший выбор.
– Я до сих пор виню себя за то, что убил ее, понимаешь? Пусть и безумная, она могла бы жить, до сих пор! Я бы приносил бы ей кровь, и может, однажды, разум вернулся бы к ней… Вот о чем я думаю.
Разум, да?
– Впрочем... Это невозможно. Проклятые с каждой новой кровью становятся все более неуправляемыми, Егорка… И Кровавая Баня это доказала. В конце концов, это они убили всех предыдущих вампиров. Даже смогли убить Носферату, самого сильного и могущественного из нас… А это о чем-то, да говорит.
На какое-то время на кухне воцарилось молчание. Я обдумывал услышанное, а Леша смотрел все так же в пустоту, погруженный в воспоминания.
Я уже собирался включить “атаку титанов”, как вдруг услышал:
– Ты знаешь… Не смотря ни на что, я верю… Что однажды мы поймем, почему мы создаем проклятых. Найдем лекарство, как спасти несчастных обращенных... И тогда, возможно...
Леша остановился на полуслове.
– Знаешь, забудь. Это все – просто старческий бред.
Иллюстрация: Леша
Публикую прям в 11 ночи. Еле успела. Тяжелая неделька выдалась, но зато завтра суббота! Юху!
5. Дом - там, где тебя помнят
Я умер в одиночестве, под мостом. В то время дома у меня не было, а сам я бродяжничал, сбежав из детдома. На улицах Москвы стояла осень, и я помню серые дожди, акварельными красками смывающие цвет золотой листвы.
Моя мать умерла годом ранее от рака. Тоже осенью. Наверное, это какое-то совпадение, не знаю. Отца я никогда не видел, а родственников – настоящих, я имею в виду – тоже. В детстве мне не казалось это странным, а мама никогда не рассказывала мне о своих родных.
Я не знаю, что случилось после моей смерти. Правда в том, что я голодал и уже потерял надежду на то, что что-то изменится. То время для меня как в тумане, и только огненно-рыжие листья, танцующие на ветру хороводы, отпечатались в памяти.
Я думал о том, какой тоскливой была моей жизнь.
– Выпей, тебе станет легче, – сказал кто-то.
Потом пустота.
И еще чуть позднее я открыл глаза, потому что сердце билось как ненормальное, а чувство голода буквально сьедало меня изнутри. Этот голод, он другой, он не сравнится с тем человеческим, живым голодом. Этот голод вяжет на языке, тянет мышцы и шепчет на ухо: ты на пиру, так возьми и вкуси!
От этого голода не умирают, от него всего лишь сходят с ума.
Сложно описать это чувство тому, кто никогда не испытывал. У человека от голода сводит живот, но это только вначале. Затем ты потихоньку привыкаешь, и перестаешь обращать на это внимание. Вместо этого начинает ощущаться слабость, падение веса, утомляемость, головокружение… ты словно затухающий маятник.
Голод вампира – это что-то на грани безумия, инстинктов. Не получив достаточно крови, реальность стирается, уступая место одному-единственному желанию “есть”. И какими бы моральными качествами вампир не обладал… на этом уровне голода разум выключается.
Легче, как обещал чей-то голос, мне не стало.
Просто я получил дар жить дальше. Жить вечно. Жить разумно было возможно, но с одним-единственным условием: я должен питаться кровью.
Тут начинались проблемы.
Не стоит говорить, что к такому методу питания я отчаянно сопротивлялся, но что может сделать только родившийся вампир? Ответ – ничего.
Все вокруг пахло сладким ароматом: малолетние дети, взрослые люди и даже старики – все они пахли просто изумительно. А как будоражаще кипело все внутри, если на детской площадке неаккуратный ребенок разбил себе коленку… Кажется, я напал на ребенка, подобно какой-то бешеной собаке, а его мать ударила меня стеклянной банкой из-под пива. Я был слабым малолетним вампиренышом, чуть сильнее остальных людей. Из-за того, что крови я так и не попробовал, удар вышел по-настоящему тяжелым. Я получил несколько порезов... и, находясь в безумии голодного проклятия, выпил своей же крови.
Она казалась горькой, а выпив ее, меня разрывало изнутри. Так было заложено природой – вампиры не должны пить самих себя. Я же попал в порочный круг безумия и голода и стремительно разрушал самого себя. Меня тошнило и рвало, живот болел, но я не мог остановиться, я поглощал собственную кровь.
Мне повезло: меня нашла Ольга. Она спасла меня от самоубийства, а, когда я очнулся и пришел в себя, то был уже в доме. Там же меня пытались заставить выпить крови – в этот раз уже настоящей... Но я не мог. От одного взгляда на бокал я понимал, что не смогу.
– Пей.
– Не хочу.
– Пей! – глаза у Ольги сверкнули золотом, и я, ведомый чужим сознанием, глотнул темно-красную жидкость из стакана. Закашлялся, захрипел: разум очнулся, пробуждая чувство отвращения. Половину я проглотил, вторую выплюнул.
Чуть позже меня стошнило.
– С ним что-то не так, – выдал Леша, и попробовал мне скормить еще немного крови.
Меня стошнило еще раз.
– Малыш, что с тобой? – недоумевал дед Антоний. – Почему ты не можешь просто выпить?
Увы, со мной произошла дурацкая вещь: разум отказывался воспринимать еду вампира, а новая сущность требовала крови. При этом я несколько раз впадал в состояние проклятого, становясь обезумевшим от голода, и все разы меня спасала Ольга, сильной рукой вливавшая в глотку несколько капель концентрированной человеческой крови.
Решение нашлось не сразу и подсказал его, как ни странно, Леша – он притащил с рынка свежего мяса, и кое-как, ругаясь всеми матерными и нематерными словцами, приготовил какое-то подобие прожареного стейка.
С каким аппетитом я ел, смотрели все. Леша даже попробовал присоединиться к моей еде, он даже изобразил улыбку, а потом, пока никто не видел, выплюнул все в мусорку.
– Добро пожаловать в семью, – сказал мне дед Антоний.
Стоит ли говорить, что чудаковатых взрослых я вовсе не считал семьей? Но они сделали хотя бы что-то, чего не сделали другие: они нашли, как мне жить дальше. В этом доме меня хотя бы помнили.
Семья?
Разве что вынужденные соседи. Но даже так…
Лучше, чем никто.
8. Я работаю на болоте
Это глава филлерная: она не связана с основной историей. Навеяно Ван Писом и Островом Сокровищ.
Из дневников неизвестного вампира.
Совершенно правдивая история, которую я бы хотел похоронить вместе со шхуной «Кассиопея».
Случилось это, когда я, вампир в третьем колене, пересекал море в направлении Англии на корабле с достойным капитаном Смитом. Этот человек был образцом спокойствия и уверенности, его лицо было иссечено морскими ветрами, а взгляд выражал непоколебимую волю. Он уже знал, кто я, и потому встретил меня без малейшего намека на страх.
— С почётом довезу, одна нога тут, другая там, — проговорил он с сигарой в зубах, после чего жестом приказал своим матросам спустить мой гроб в каюту. За его услуги я не пожалел приличную сумму.
Так я оказался на корабле. Ах, морские просторы! Гладь воды до горизонта, где не видно ни одного клочка земли. Вечная качка, глухой звук волн о борт. Одни бы почувствовали свободу. Но не я. Плавание я решительно не выношу: от постоянного движения судна у меня кружится голова, а желудок сводит в тугой узел. Когда ты вампир, такие слабости кажутся нелепыми, но против природы не попрёшь. Моё решение было простым и эффективным — залечь в гроб до самого прибытия и таким образом пережить это бесконечное путешествие.
Я завернулся в свой плащ, сделал последний вдох солёного морского воздуха и закрыл крышку гроба. Всё шло прекрасно — ровное покачивание вскоре убаюкало меня, и я погрузился в сон без сновидений. Время для меня не имело значения, и я был уверен, что пробуждение ознаменует долгожданное прибытие на сушу.
Все шло прекрасно... До определенного момента.
Проснулся я от того, что почувствовал резкий и отвратительный аромат перегара. Открыв глаза, я тут же понял, что на моём покое поставлен крест. Передо мной склонился не кто иной, как морской разбойник — пьяный, грязный, с кривой ухмылкой. У него был длинный, заплетённый в косу хвост, а изо рта несло перегаром так, что я пожалел, что вообще вернулся к этому миру.
— Йо-хо-хо и бутылка рому! — проорал он мне в лицо.
— Йо-хо-хо и литр крови! — ответил я.
Это был худший обед в моей жизни, начиная от ужасного привкуса этанола и заканчивая качкой.
Шум моря смешивался с грохотом падающих бочек, руганью и криками пиратов. Их корабль, по всей видимости, атаковал наше судно. К тому моменту, как я окончательно пришел в себя, стало ясно: пираты уже захватили контроль над шхуной «Кассиопея», а команда капитана Смита была убита. Об этом ясно говорил витавший в воздухе аромат свежепролитой крови. Вкусной, между прочим. За это я невзлюбил пиратов еще больше.
Это был полнейший кошмар. Они нашли бочки рому где-то на борту и уже вовсю отмечали свою «победу». Попытки объяснить этим людям, что им не стоит меня трогать, потеряли всякий смысл. Они были в таком состоянии, что мой приказ — будь он даже от самого короля — остался бы неуслышанным.
Питаться кровью, наполовину состоящей из рома, удовольствие сомнительное. Надеяться на пьяных джентльменов удачи… (*Точно удачи, это я вам авторитетно скажу — даже вампир побрезговал ими питаться). В общем, надежды на них не было.
Умереть в море от обезвоживания или отравления мне не хотелось. Мне хотелось поскорее вернуться на сушу, поскольку веры пиратам не было. Наклюкавшись, они превратились в ужасных собеседников. Им не было нужды спешить на сушу, из волновало только наличие бочек с ромом, коих на «Кассандре» почему-то было навалом. Доживут ли они до следующего дня — этим пиратам было глубоко неважно. Повезет — доживут. Вдвойне повезет, если они наткнутся на другой корабль с припасами.
Меня такое не устраивало. Первым же делом я выкинул бочки с ромом.
— Ты еще кто? — опохмелившись, попытался проткнуть меня шпагой протрезвевший пират по имени Джо. Убить меня ему, конечно же, не получилось. Я просто погнул ему шпагу.
Узнав, что перед ним стоит никто иной, как вампир, Джо испугался. Еще бы! Серебра на корабле не было, осиновом колом тоже никто не запасся, а чеснок и вовсе не тот товар, который они привыкли иметь на борту… Крестов нательных пираты не носили тем более. Хотя между нами, даже если бы кресты и были, то не сильно бы помогли. Уж не знаю, кто придумал байку о боязни вампира на кресты, но у автора явно хорошее чувство юмора было.
— Что тебе надо, сэр Вампир? Ты решил нас убить?
— Нет уж, живыми пригодитесь мне лучше.
— Тогда зачем вы избавились от рома?!
Я поднял брови. Джо гордо продолжил:
— Без рома, как без парусов — ни туда, ни сюда. Уж поверьте, никакая другая жидкость не даёт нам силы стоять на ногах, когда палуба качается под ногами, а шторм ревёт, как разъярённый зверь!
— Никакого рома, пока вы не довезете меня до суши.
На лице Джо отобразилось отчаяние и затем мрачная решимость. Что-то пробухтев, он наконец испарился, избавив меня от бессмысленных разговоров. Я подумал — какой я молодец. Теперь они довезут меня до суши, и я спасен. И чтоб я еще раз сел на корабль, нет уж!
Этим же вечером меня снова попытались убить. Мне даже надоело гнуть шпаги и отмахиваться от пуль (у кого-то обнаружился револьвер), и я провел воспитательную беседу теперь уже для всей команды. Никакого рома, пока они меня не довезут до сколько-нибудь приличного места.
Отвечая впоследствии — ром они все равно где-то находили, и я ломал голову, пытаясь понять, когда они успевают пьянеть. Хорошо одно — пьянели они исключительно по одиночке.
Следующим днем я стал свидетелем жуткой качки, грохота и ругани. Оказалось, что из пиратов матросы хуже некуда. Повезло, что они знали как поднимать паруса. Плохо, что никто не знал, куда плыть.
— И вы называете себя пиратами?! — схватился я за голову. — Если вы — пираты, то это море — вонючее болото!
— Зря вы недооцениваете силу рома, сэр Вампир — он скрасит любую лужу, — мрачно заметил Джо. — А куда плыть, у нас знал только капитан.
Ах да. Капитана на корабле не было — как не было и таблички «несъедобный для вампира» на том самом пирате, который меня разбудил. Но кто же знал?!
Лихие были времена. Чтобы выжить, мне пришлось воспользоваться усиленным нюхом.
— Плывем на север, прямо по курсу от нас есть люди! — рявкнул я.
— Есть, капитан!
В какой момент меня стали называть капитаном, я не заметил. Все мои мысли теперь сводились к одному: как бы поскорее покинуть этот чёртов корабль. Постоянная качка, грубые пираты, шум да грохот — всё это не подходило для моего утончённого вампирского вкуса. Но бежать было некуда, кроме как вперёд, куда ветер и запахи вели нас.
Во время нашего странствия мы наткнулись на остров — не какой-нибудь пустынный клочок земли, а самый настоящий остров сокровищ. Я должен был предполагать, что пираты не могли удержаться от охоты за золотом и сражений с другими шайками. В итоге я оказался втянутым в драку, но вовсе не потому, что меня интересовали деньги. Я понимал, что плыть еще придется долго. А снова объяснять, кто на корабле главный и почему ром не следует пить в моем присутствии, я не хотел. Поэтому тех, других морских разбойников, мы легко одолели.
— Мы — пираты Летучей Мыши, запомните это! — заорал Джо вслед удирающим противникам, гордо размахивая обломком флага, к Веселому Роджеру на котором в неизвестный момент времени подрисовали крылья.
Как-то раз нас накрыл яростный шторм. Волны с ревом бросались на корабль, словно пытались потопить его особенно жестоко, а небо хлестало нас потоками ледяной воды. Я мучился от морской болезни, лёжа в своей каюте, всем своим желудком ощущая, как судно кидает из стороны в сторону. Но пиратам было всё нипочём — они не просто игнорировали грозу, они радовались ей, как возможности для очередного пьяного безумия. Собравшись на палубе, вопреки всем законам здравого смысла, они громко затянули песни. Их голоса, смешанные с воем ветра, перекатывались по палубе и отзывались эхом в моей голове:
— Йо-хо! Громче, черти!
Что ж нам дьявол не рад?
Сдохнет он, от песни той
что поет пират!
Я не дьявол, но был бы не против, если бы они заткнулись.
Наконец, шторм утих, и я с трудом выбрался на палубу. Мокрые, грязные, но довольные пираты горланили что-то про очередную победу над природой. Я же был полностью измотан — качка, буря и эти вопли окончательно выбили меня из колеи.
Какое счастье было, когда я увидел неподалеку корабль с белыми парусами. Спасен, наконец-то, подумалось мне. Долететь до другого судна и спокойно добраться до берегов в приятной компании — что может быть прекраснее? А уж если там найдется не попорченная алкоголем еда, то и вовсе... прекрасно.
Однако мой полет не остался незамеченным — пираты, заметив летучую мышь, стремительно от них улетающую, воинственно заорали:
— За капитаном! На абордаж!
И, конечно же, они кинулись на ничего не подозревающий барк. Если бы летучая мышь могла закатить глаза, она бы это сделала. У меня просто нет сил снова объяснять этим болванам, что каждый раз их действия приводят к катастрофе. Судно, на которое они напали, было торговым, с минимальной охраной. Сопротивления почти не было, и моим пиратам быстро удалось пленить весь экипаж.
— Кто главный? — спросил Джо у сжавшихся в угол пленников.
Я даже обрадовался — вот, наконец, правильный вопрос! Надежда, что мои пираты могут быть хотя бы немного разумными, забрезжила в моем сердце. Может, не всё потеряно?
Но тут Джо продолжил:
— Где у вас золото и ром?
Ах нет, показалось. Этим людям не дано измениться.
Капитана несчастного барка они уже приготовились выбросить за борт, когда я вмешался, решив, что, несмотря на все усилия, навигатор нам всё-таки пригодится. Я велел оставить его на судне и заставил указать курс на ближайшую землю. Всё, о чём я мечтал, — поскорее оказаться на суше и забыть эти ужасные дни в море.
Когда мы, наконец, прибыли к берегам Англии, я с облегчением ступил на землю. Казалось, что кошмар пиратского плавания наконец-то подошёл к концу. Но стоило мне войти в первый же портовый город, как моё внимание привлекла странная листовка, прибитая к стене таверны. Присмотревшись, я почувствовал, как холод пробежал по моему позвоночнику.
На листовке красовалось моё лицо (совершенно непохожее, прошу заметить) с припиской: «Разыскивается опасный пират, известный как капитан Летучих Мышей». И сумма награды была… невообразимая. Моя голова оценивалась в целое состояние — так много фунтов стерлингов я и в руках не держал.
Проклятые пираты! Разумеется, в Англии мне теперь оставаться не было смысла.
Конец филлерной главы. Возвращаемся в московские будни, к главному герою Егору=)
16. Жди и слушай
Дождливым серым днем я почувствовал апатию. В душе поселилась пустота. Ничего не хотелось…
Возможно, виновата тусклая осень? Деревья только-только позолотили свои макушки, и тут с неба полился дождь. Тихий и неприятный, той самой концентрации, когда уже не моросит, но ещё и не ливень.
День, второй… Неделю.
Я внезапно “опустел”. Я не хотел смотреть аниме, не хотел читать, не хотел… ничего.
Осенняя хандра, скажете вы. Это было странно: меня словно окружала пустота, желания отсутствовали, и даже вечный голод как-то приутих и сжался. По инерции я готовил себе стейк, сопровождая готовку мрачным выражением лица и надеждой, что еда раскрасит внезапно потускневшие будни в яркие цвета.
– По-моему, ты заболел,– сообщил мне Леша, заставший меня на кухне.
– Вампиры не болеют.
– А ты и на вампира-то не похож.
Он как в воду глядел: на следующий день у меня поднялась температура и появился хриплый кашель. Ошарашенные родственники неуверенно переговаривались между собой: никто не мог понять, чем меня лечить.
Ведь вампиры не должны болеть. Это противоестественно. Единственные болезни, которыми может болеть вампир – это голод и депрессия…
Но я доказывал обратное.
– Выпей крови, она быстро поставит тебя на ноги, – проворчал дед Антоний.
– Нельзя ему крови, его в нормальном состоянии тошнит, а сейчас и вовсе хрень, – помотал головой Леша.
– Ах ты, безмозглая башка, – вздохнул дед, – дырявое корыто. Вот напасть! А может проверим, еще раз? Авось поможет! Вампира издавна только человеческая кровь могла на ноги поставить! Старинный рецепт, проверенный!
– Егорка у нас вампир вопросительный.
Дед Антоний почесал седую голову.
– В мое время лечили ваши хвори просто: кровопусканием.
– Ну это ты совсем загнул, – возмутился Леша. – Добить его хочешь, чтоб не мучился?
– Это не я, а ты загнул, Алексий! Кровопускать надобно девственницу…
– Где такую найти, ты подумал? Они в своих Вконтактах такое не пишут! А те, что пишут – точно уже не девственницы!
Дед и Леша негромко начали переругиваться, обсуждая возможные способы моего лечения. Я же тихонько мечтал о том, чтобы их идеи оставались лишь идеями. Мои родственнички, сжигая благовония, опрокинут Будду.
К моему счастью, они додумались позвонить Косте.
Ах да, кажется, читатель до сих пор не встречался с еще одним членом нашей семьи – Константином. Это и не мудрено – Костя появлялся в доме едва ли чаще сбежавшей Карины. В отличие от всех нас, у него была работа, на которой он и женился. Костя – ученый, сколько его помню, он никогда не вылезал из белого халата и всегда существовал с вечным шухером волос на голове. В семье Костя пользуется безграничным уважением, потому как более начитанного и образованного вампира попробуй еще отыщи. Он также известен в человеческом мире, и даже обладает почетным званием доктора химических наук.
Костя ответил емко и по существу.
– Оставьте Егора в покое. Ему нужен покой и отдых.
Ну а поскольку Костя был единственным, кто хоть что-то понимал в науке, все решили последовать его совету.
***
Слово "отдых" и "вампиры" плохо совмещается, это я понял уже давно. "Упокоить" меня решили по традициям, в гроб. Я попытался запротестовать, но меня, ослабевшего, не особо слушали и довольно быстро упаковали на посмертное ложе.
– Ты вообще протираешь свой гроб? – возмущался дед Антоний. – Стыдоба! Видела бы графиня!
– У меня есть спальник...
– Придумал тоже! Вампир должен спать в гробу, это даже людям известно!
Мне не хотелось спорить. Я подумал – ну и ладно, полежу, где положили. Тем более, что мелочный дед Антоний уже заправил мне постельное белье.
Дышать было странно: казалось, воздух, который проходит сквозь мой нос, очень горячий. Голова кружилась, намекая, что еще одного подъема на ноги выдержать она не готова.
– Последи, чтобы он поспал, а я пойду, поищу чего-нибудь для малохольного, – с этими словами дед Антоний усадил Лешу на соседний стул, а сам превратился в летучую мышь и был таков. Леша фыркнул, но сидеть остался.
– Может, пойдешь уже? – не выдержал я спустя десять минут. Присутствие Леши меня напрягало. Ну не привык я спать, пока рядом кто-то есть, и даже болезнь мне в этом не помогала.
– А вдруг ты помрешь тут, если я уйду? – хмыкнул Леша.
– Вампиры не мрут.
– А еще не болеют, но ты с самого рождения пытаешься оспорить факт своей расовой принадлежности. Может, и умрешь – температура у тебя явно ненормально высокая: аж целых двадцать градусов! Между прочим, на пять штук выше комнатной – где ты такое вообще видел?
Я промолчал.
– То-то же. Костя сказал тебе отдыхать, так что ты спи.
– Я не могу. Я не привык спать, когда в комнате кто-то есть.
– Ну… мой мальчик, могу рассказать тебе сказку.
– Я тебе не мальчик, – запростестовал я. – Я взрослый!
– Хорошо, будет тебе сказка для взрослых. Вот, например, популярная история о Золушке. Ее всем детям рассказывают, ты должен ее знать. Так вот… как бы Золушка звучала, будь это современная реальность?
Леша задумался. Я открыл было рот, чтобы сказать, что мне глубоко плевать, но Леша успел раньше.
– С чего там начиналось... Ах да! Жила-была семья: мать, отец и дочь – наша Золушка. Когда мать Золушки умерла, ее отец женился на другой. Женщина это была властная, а сам отец быстро исчез из жизни Золушки, спившись. Мачеха не любила Золушку и заваливала ту работой. И Золушка, которой отчаянно не хватало отцовского внимания, делала любую тяжелую работу. Все... лишь бы ее заметили.
Но вот прошло шестнадцать лет, Золушка выросла. Она легко переносила все невзгоды. А все почему? Потому что у нее были воображаемые друзья. Вроде бы по диснею это были мыши... Так вот, она рассказывала, как прошел ее день, а друзья-мыши ее утешали. В своей фантазии Золушка также придумала, что ее где-то ждет ее принц, только ее одну… Надо лишь еще немного потерпеть.
И вот, как-то раз, когда Золушке особенно сильно досталось от мачехи и ее дочерей, Золушка расстроилась. Так сильно расстроилась, что выпила папину бутылку коньяка, стоявшую у него в комнате.
“Я сама найду принца”, – решила Золушка и убежала из дома. Фантазия и реальность смешались: ей казалось, что она танцует на балу, а на самом деле она шаталась в ближайшем клубе. Симпатичный парень, который к ней подошел, показался ей Принцем. Выпив еще немного, они вдвоем провели вместе ночь в отеле, а на утро, когда алкоголь выветрился, Золушка сбежала, испугавшись сделанного.
Равномерный и густой, как патока, голос Леши подействовал на меня расслабляюще. Я и сам не заметил, как закрыл глаза.
– А как же туфелька? – сонно спросил я. – Ты забыл туфельку.
– Жди и слушай, – прицокнул Леша. – Туфелек не было. Были босоножки – дело было летом. Но босоножки потерялись в темноте ночи, и Золушка сбежала в тапочках. Сбежала Золушка в отельных тапочках, а Принц даже не запомнил, как она выглядела. Он оказался тем еще бабником, и никогда не знал отбоя от девиц. Так случилось, что босоножки завалились под его брошенную на пол одежду. В общем, проснулся “Принц” от звонка матери: та была в ярости. И в пылу ругани, Принц сказал – вот возьму, женюсь, и тогда ты от меня отстанешь. Мать сказала – не придумывай. А Принц взял и решил.
Женился он на первой попавшейся девушке – нашей Золушке, а нашел ее не по босоножкам, а по телефону, который Золушка-потеряшка тоже забыла взять.
Женились они, и жили долго… Не могу сказать, что счастливо. Скорее, жили так, как привыкли. Золушка продолжала убираться по дому, а Принц продолжал бегать по бабам. Только ни Мачеха, ни мать Принца больше не выносили им нервы – для этого теперь были они друг у друга. Ну, как тебе такая сказка?
Я не ответил – к собственному разочарованию, я уже заснул.
29. Воспоминание
– Можно ли создать полноценного, разумного вампира?
Такой вопрос любил задавать Костя. Следует сразу заметить, что ответов на него он не ждал. "Разумеется, нет, если ты не Носферату" – это так ему ответит любой вампир. "Но что такого особенного есть у Носферату, чего нет у нас? "– возражал Костя, и этим вопросом будил в вампирском обществе самые жаркие споры. Одни утверждали, что Носферату были особенными, и будучи так называемыми вампирами первого поколения, владели куда большим набором впечатляющих навыков, нежели мы. Другие заявляли, что не стоит упоминать всуе тех, кого уже нет: явление какого-нибудь неучтенного Носферату могло преломить политическую более или менее стабильную обстановку между Гнездами.
По секрету от Ольги и остальных, Костя проводил множество экспериментов. Его ум уже долгие годы занимал вопрос о создании разумного вампира, а результаты все еще были неутешительными. Мне же Костя клялся, что использовал для своих опытов только лягушек и лабораторных крыс. Видели бы вы мой ужас, когда я увидел вампирскую проклятую крысу – капля крови Кости превратила несчастное существо в бешеную тварь, не побоявшуюся отгрызть прутья железной клетки. Тварь не знала ни страха, ни боли – ей было чуждо все, кроме безумного голода.
Костя считал, что в составе крови Носферату должен быть некий дополнительный элемент, который он для простоты называл “активином”. Именно благодаря ему, существа могли превратиться в разумного вампира.
– Как вообще процесс превращения проходит? – бывало, увлекаясь, Костя разговаривал сам с собой. – Кровь вампира содержит в себе токсины, которые, попадая в организм, быстро распространяются по всему телу. С точки зрения науки, вампиризм похож на смертельный вирус: однажды заразившись, спастись уже нельзя – наступают необратимые изменения. Задумывался, зачем вампиру нужна кровь? Все потому, что кровь повышает метаболизм, и, так как это единственный способ питания, она кажется вкуснейшим десертом. Для вампира это как наркотик, именно поэтому существуют строгие законы о приемах пищи…
...
О том, что эксперименты Кости продвинулись далеко за пределы воображаемого я начал подозревать не сразу.
Случилось это, как ни странно, благодаря Адриану – спустя месяцы борьбы с самим собой, ему удалось побороть свою стеснительность, и с некоторого момента он страл проводить дни как человек, гуляя и наслаждаясь жизнью вместе с Ежевичкой – так я прозвал про себя ту девчонку, что работала в заведении с ежевичными пирогами. Адриан попал в сети влюбленности: противозаконные, пагубные, неестественные для вампира.
Люди для вампира всегда еда. Но в данном случае чувства возобладали над инстинктами. Надолго ли? Я не мог знать этого тогда. В сравнении с остальными я был слишком молод и не совсем понимал, почему чувства между вампиром и человеком считаются табу. Я хранил секрет Адриана, пообещав ему никому не рассказывать.
Знала ли сама Ежевичка о том, кто такой Адриан? Я не спрашивал.
Они встречались полгода, и за это время если кто и заметил странные отлучки Адриана в середине дня, то не показывал этого. Тем временем, отношения между Адрианом и Ежевичкой крепли, а в апреле Адриан сказал, что хотел бы с ней расписаться. Я заметил, что он сумасшедший, если желает привести человека в нашу семью, а Адриан ответил, что этого не будет и он собирается покинуть наше Гнездо.
Мы здорово поругались на эту тему. Оставлять Гнездо было неразумно – где он будет брать кровь, извините? Все это звучало в высшей степени глупо. Ужасно глупо.
Но в конце апреля случилось то, что перевернуло все с ног на голову. Случайности, они бывают. Ежевичку сбила машина и та в тяжелом состоянии попала в больницу. Медики бились над ней, но все было бесполезно.
Медсестра то и дело оглядывалась по сторонам – чувствовала, что она не одна в палате. А выходя, перекрестила дверь. Что я бы посчитал забавным, не будь я занят другими делами.
Адриан, обезумевший от ужаса, едва не скормил Ежевичке свою кровь, но я успел схватить его за руку.
– Не мешай! – рычал кузен, демонстрируя мне идеальные белые клыки. Он отпихнул меня легким толчком, а я врезался в стену и тяжело сполз по ней. Если бы не вампирское усиление, обошелся ли я без тяжелых травм?..
– Ты сделаешь из нее проклятое существо! Ты действительно хочешь этого?!
– Я хотя бы попыпытаюсь! Тогда она не умрет!
– Лучше смерть, чем быть безумным проклятым!
– Ты не можешь этого знать, Егор! Я и сам все понимаю… Но я не могу видеть, как она умирает. Не могу, понимаешь?! Скажи, что я должен сделать?! Оставить все, как есть, зная, что может быть я могу помочь? Оставить, зная, что не смог ее спасти? Ничего не делать – ты это предлагаешь? Скажи мне, Егор!
И тут я вспомнил про Костю.
– Да чем он может помочь?! – недоумевал Адриан, а я уже звонил Косте. Шесть долгих гудков, и по ту сторону трубки я услышал тихое спокойное “алло”. Быстро разобравшись в ситуации, Костя сказал:
– Держи Адриана, не давай ему совершить безрассудных поступков. Я скоро буду.
Костя приехал спустя сорок минут. Накинув белый халат, он легко перевоплотился во врача больницы и, достав из карманов флакончик с чем-то красным, подошел к Ежевичке.
– Прежде чем я дам ей это вещество, вы должны пообщеать мне, что никогда, ни при каких условиях не расскажете никому о том, что увидите сегодня.
Адриан пообещал, я тоже.
– И, второе… Я не несу ответственности за то, как лекарство повлияет на девушку. Судя по медкарте, у нее четвертая группа крови и отрицательный резус-фактор. Не могу сказать, как именно они повлияют на ее состояние.
– Она будет жить? – тут же спросил Адриан. Костя кивнул. – Не как проклятая?
– Скорее всего.
– Скорее всего?!
– Это лучшее, что я могу предложить.
– Тогда делай уже!
Костя кивнул. В следующий момент он раскупорил крышку, и я почувствовал пронзительный, едкий запах. Красная жидкость, напоминавшая кровь, вылилась в рот Ежевички.
Казалось, время застыло, а мы ждали чего-то явного — движения, вздоха, любого знака жизни. Но ничего не происходило.
Прошло несколько минут, прежде чем её грудь едва заметно дрогнула. Её глаза, безжизненные секунду назад, открылись медленно и неуверенно.
Мы обрадовались. Неужели Костя совершил невозможное?! Это же прорыв, открытие!
Глаза Ежевички были тусклыми, словно покрытыми вуалью. Она глядела прямо на нас, но ни узнавания, ни осознания в её взгляде не было. Попытка что-то сказать обернулась лишь нечленораздельными звуками — странными и тревожными, как будто её язык и мысли больше не подчинялись друг другу. Она делала несколько шагов, но тут же останавливалась, будто не понимала, где находится. Мы пытались с ней говорить, пытались достучаться, но в её взгляде было только отстраненное безразличие.
– Вероятно, ее состояние улучшится позднее, – сказал Костя. – Первые дни для обращенных всегда самые тяжелые.
Дни шли, но Ежевичка так и не возвращалась к прежнему состоянию. Она словно стала живой тенью, без цели и намерения. Страннее всего было то, что она не ела, не пила, не спала — казалось, она просто... существовала, не испытывая ни голода, ни жажды. Адриан надеялся, что это временное явление, но вскоре её кожа стала казаться бледной, почти прозрачной, будто даже солнце стало избегать её. Из больницы Ежевичку перевели в психиатрическую больницу.
Это был жаркий солнечный день. Адриан не смог ее сопровождать из-за высокой активности солнца – ему не помогал даже спф-крем. И конечно, именно этот день стал для Ежевички роковым.
Эти глупые работники вывезли ее на каталке посидеть на свежем воздухе. Развеяться. Подышать. Полезно ведь. Она провела на улице в общей сложности полчаса… Все ее тело было в красных пузырчатых ожогах, с трещинами, как обожженная бумага. Ежевичка умерла тихо и без крика, словно так и не почувствовала боли.
Она уже не была человеком, но и вампиром в привычном смысле она тоже не стала. Костя создал нечто, чему не нашлось названия — ни живого, ни мёртвого.
Для кого-то, кто все это время экспериментировал только на крысах, это должно быть поразительным успехом. Впоследствии, когда я вновь вспоминал этот инцидент, одна мысль не давала мне покоя...
Каким по счету человеком была Ежевичка в Костиных экспериментах?
Врываюсь с ноги в последние дни челленджа.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге