ТРИ СЕСТРЫ

Глава 1

Одним осенним хмурым днем, когда назойливый холодный дождь сбивал с деревьев последние листья, по лесу пронеслась волна шепотков.

Старая ведьма, лежавшая корягой на холодной печи, закряхтела недовольно, прогоняя назойливый писк. Но чем упорней она не обращала на него внимания, тем громче и ближе он слышался. Карга почти поймала убегающую Сонницу за подол, но мыши, пересилив страх, подобрались к самому ее уху. Махнув на прощание грезами, Сонница скрылась в темноте, оставив ведьму в промерзшей до когтей избе наедине.

Вконец озверев, ведьма хрустнула задубевшими позвонками и кулем свалилась с печи. Смахнув паутину с кустистых бровей, схватила мышей ладонью, обтянутой сухой мшистой кожей, и поднесла к белесым глазам.

— Ну?! — недовольно проскрипела она. — Запамятовали, окаянные, пошто я вас плюгавками обернула?

Мыши беспокойно задергали носиками, но пищать не перестали. Покряхтев и больше для вида погрозив узловатым пальцем, ведьма прислушалась к их писку. Разобрав наконец, чего они от нее хотят, карга нахмурилась и, поднимая многолетнюю пыль, пошаркала к двери.

— Как Мать – Сыра Земля зовет детей своих, так я дочерей созываю! Ведана, Вия, Радость, явитесь предо мной! Фьюи-и-и-и-ить! — не ожидавшие такого мощного свиста от старухи мыши едва не оглохли и беспокойно заскреблись в ее ладони. — Тьху, поганцы, идите отседова.

Не успели мыши юркнуть в подпол, как поляну окутала темнота, задрожали вековые сосны, осыпаясь хвоей, и зверьки, испугавшись, тоненько завизжали.

— А ну, хорош! — гаркнула карга, и на поляну опустились три молодые лесные ведьмы. Одна, хохоча, повела рукой – и вновь засветили редкие осенние лучи; вторая втянула в себя резкий северный ветер – и сосенки облегченно вздохнули. А третья, младшая, подбежала к старухе и крепко обняла ее.

— Уж не думали мы, матушка, что вновь призовешь ты нас, — улыбнулась она, приманила из Пустоты костяной гребень и села на крыльцо рядом со старой ведьмой, чтобы расчесать ей космы. — Что стряслось, матушка? Не ради встречи с нами ты из покоя векового вышла?

Закрутила старуха кривым пальцем, собрала из воздуха шепот и мышиный писк, что пробудил ее. Прислушались дочери к шелесту пожухлой травы, к беспокойному крику птиц, к разговорам диких зверей и переглянулись – вот оно! Начало сбываться древнее Слово: попал к ним в лес ребенок, будущий проводник Верховной ведьмы. Недолго, значит, осталось Ведьмаку-захватчику их ведьминской силой распоряжаться!

Три красавицы-ведьмы сели в кружок вокруг мальчугана, лежавшего на кучке опавших листьев. Младшая сестра вытянула из Пустоты огонек и кучку хвороста, чтобы обогреть малыша. Средняя махнула рукой, отгоняя от них колючий вредный ветер. А старшая, проведя ладонью по тонкому дрожащему тельцу, одетому в худую одежку, перевела хмурый взгляд на сестер.

— Не жилец он. Помирать его сюда привели, как скотину ту.

— Неужто сделать ничего нельзя?

— Отчего же нельзя? Можно. Да только толку нам не будет с него тогда.

Младшая, Радость, закусила губу – будучи самой доброй из них, не могла она принести такого кроху в жертву своим нуждам.

— Посмотри на него, он даже говорить не умеет. А без его согласия нельзя проводить ритуал, иначе не стать ему проводником, — твердо сказала Рада, надеясь на благоразумие сестер.

— Нельзя, — подтвердила Ведана. — Сейчас. Как только испустит дух – можно. И не смотри на меня так. Вспомни, о чем клялись мы все. Стоит ли его смертная жизнь бессмертных жизней ведьм, сестер наших?

Тяжко вздохнув, Радость кивнула и начала вынимать из Пустоты необходимые для ритуала предметы.

— Вы кто? — мальчик оглянулся и заметил неподвижное тельце, лежавшее на символах, вырезанных на земле. Странно, но он не испугался, словно всегда знал, что это произойдет. Но все равно видеть себя самого… неживого… невыносимо тошно. Поэтому, поспешно отвернувшись, он уставился на подернутую туманом фигуру.

— Дочери великой Язи, помеченные богом трех миров, рожденные следить за Навью, Правью и Явью.

Мальчуган уселся поудобнее и расхохотался, глядя на надменную физиономию Веданы. Та оскорбленно фыркнула и показала ему язык.

— Я Радость, — младшая сестра оттеснила старшую и искренне улыбнулась малышу. — А ты?

— Не знаю, — улыбка сползла с его лица. — Отец не называл моего имени и запрещал делать это маме.

— Почему?

— Ну… я болел. Отец винил маму в этом. Говорил, что в его роду нет гнилых, а значит, это она виновата. Мама часто плакала, когда отца не было дома… Я говорить не мог, но все понимал.

Радость обняла мальчика, согревая ледяные пальчики. Взглянула умоляюще на Ведану, но та покачала головой.

— Твоя мама не виновата, — со вздохом произнесла она. — Никто не виноват – так просто бывает, и все. Но, знаешь, если бы не твоя болезнь, ты не попал бы к нам…

— Я слышал, о чем вы говорили. Я нужен вам для чего-то, ведь так? — дождавшись кивка, он быстро, словно боясь передумать, выпалил: — Я согласен!

— Но ты не знаешь даже, на что соглашаешься! — воскликнула молчавшая до этого Вия.

— Я ведь ничего, кроме боли, не знал. И если там не будет больно, то я согласен, — мальчуган вскочил и по очереди подошел к каждой ведьме, заглядывая в глаза. — Я верю вам.

— Одних слов мало, — Ведана протянула ладонь, на которой тлел огонек заклинания. — Ты должен поверить в нас всем сердцем, иначе не стать проводником ведьминских сил. Ты будешь частью великого Слова, проведешь Верховную ведьму через миры, поможешь ей обуздать первостихии, освободишь от внутренних оков, чтобы она смогла поглотить нашу энергию и высвободить ведьм-сестер от гнета Ведьмака. Ты веришь в нас, ведьм, как в себя самого?

— Верю.

— Так прими дары наши, отрекись от Яви и Нави, от себя прошлого, — старшая ведьма дождалась, пока мальчуган коснется заклинания, и ободряюще ему улыбнулась. — Теперь спи. Как придет время, ты пробудишься и поймешь, что нужно делать.

— Я буду помнить вас? — мальчуган кинул взгляд на Радость, которая понравилась ему больше всего. С ней он ощущал тепло и непонятное, но очень приятное чувство, которого ему недоставало в родном доме.

— Ты будешь верить в нас. А это самое главное.

Рада легко коснулась лба малыша губами, а потом осторожно вытянула многие воспоминания, сбрасывая их в Пустоту, помещая на освободившееся место несколько новых. О трех лесных ведьмах, которые спасли его душу, обратив в вечно голодного, нахального, но чертовски привлекательного фамильяра.