Три мышкетёра и одноглазый разбойник

Глава первая, в которой Атыш зазевался, чего в столице делать явно не стоило

Вот и Мышква — самый мышиный из всех мышиных городов и столица Мышиного Королевства. Мьюноша Атыш с разинутым от изумления ртом озирался по сторонам. Ему ещё не доводилось бывать в больших городах.

Белокаменные крепостные стены, красные черепичные крыши и ярко-зелёные пучки листвы составляли поистине величественное зрелище.

А на улицах Мышквы суетилось столько самого разношёрстного мышиного народа, что Атыш поначалу даже растерялся. Он еле успевал глазеть по сторонам. Тут водились и обычные серые мыши, и такие, каких Атыш никогда не видел. Бурые, чёрные, белые, рыжеватые, а также какие-то пятнистые мыши. Он не увидел здесь разве что только каких-нибудь полосатых мышей.

Одни мыши торговали разными товарами и зазывали к себе покупателей, другие толпились у лавок, но большая часть просто шагала мимо по каким-то своим мышиным делам. С трудом Атыш пробирался через всю эту толкотню и давку.

За какие-нибудь пять минут ему несколько раз наступили на хвост, и ни разу не извинились. Атыш сначала удивлялся, как в такой толчее все мыши не отдавили друг другу хвосты. Но потом он пригляделся и увидел, что кончики хвостов мыши затыкают себе за пояс. Атыш проделал то же самое, и ему на хвост тоже перестали наступать.

Вдруг послышались какие-то крики, и толпа расступилась. По центру улицы на удивление быстро образовался проход, хотя всего минуту назад казалось, что здесь и вишенке негде упасть.

Послышались звуки барабана и какая-то песня, но слова ещё были неразборчивы. Толпа радостно загудела, и некоторые мыши даже закричали «Ура!». Атыш старательно тянул шею, чтобы рассмотреть, что же происходит там, впереди.

Наконец, до Атыша начали долетать слова песни.

Салют, Мышатия!

Салют, Людомыш!

Мышь за хвост,

Хвост за мышь!

Мы — мышкетёры,

Храбрые и смелые!

Мы — мышкетёры,

Сильные и дерзкие!

Мы — мышкетёры,

Мы верно служим!

Мы — мышкетёры,

И в бою не струсим!

Да здравствует

Великомышатия!

Да здравствует

Наш король!

А потом показались и сами королевские мышкетёры, которые шли в строю по двое в ряд и во всё горло пели эту песню. Первый мышкетёр нёс красное знамя с портретом мышиного короля. Второй мышкетёр шёл с барабаном и отбивал марш. Остальные маршировали следом.

При каждом чеканном шаге гулко стучали по мостовой бурые начищенные сапоги-ботфорты, развивались небесно-голубые плащи с изображением золотой короны и подрагивали небесно-голубые шляпы с перьями. Даже серые хвосты мышкетёров и те стояли торчком в едином порядке.

Все мышкетёры были в одинаковой форме, и у каждого на шляпе красовалось перо. Обычное воробьиное перо, но у каждого мышкетёра выкрашенное в свой цвет. У кого красное, у кого синее, у кого фиолетовое, у кого оранжевое, у кого жёлтое…

Атыш с восторгом и восхищением взирал на самих королевских мышкетёров, на то, как они ровно маршируют, на их красивые плащи и перья. А их песня казалась ему самой лучшей песней на свете!

Ему стало немного стыдно за свои старые сапоги, поношенную шляпу, потёртый плащ и выцветшую шпагу с остатками позолоты на ножнах. Однако в груди Атыша горела неуёмное желание служить мышиному отечеству. Ведь он пришёл в столицу не ради развлечения, а для того, чтобы поступить на службу к самому мышиному королю Людомышу XIII.

Мышь-матушка, конечно, прослезилась, когда провожала его в столицу. Она дала ему на дорогу котомку с припасами и кошелёк с пятью серебряными монетами. А мышь-отец вручил ему шпагу и напутствовал, чтобы он служил королю верой и правдой и не якшался с лягушками.

И Атыш твёрдо решил, что он обязательно станет мышкетёром, а не каким-нибудь скучным стражником у ворот! Атыш вздохнул. Для начала надо раздобыть такое же красивое перо себе на шляпу, как у мышкетёров.

Строй мышкетёров промаршировал, и за ним прошагала, старательно вытягивая ноги, толпа маленьких мышат. Атыш даже немного позавидовал им, так ему охота было тоже пойти за мышкетёрами.

Толпа нахлынула обратно и снова заполонила всю улицу. Атыш пробирался сквозь толчею, но теперь он не обращал внимания на окружающий его базар. Все его мысли были только о прекрасных мышкетёрских плащах.

Послышался бой курантов, и Атыш начал озираться. Он дошёл до перекрёстка и увидел на вершине холма Мышивицкую Башню, на которой часы били полдень.

Конечно же, Атыш засмотрелся. Вдруг кто-то с размаху налетел на него и сбил с ног. Это был какой-то неприятный мышье с чёрной повязкой на глазу и большим носом. Он выронил какой-то пакет, но не заметил этого и сердито зашипел на Атыша.

Атыш поднял пакет, но не успел ни вернуть его хозяину, ни извиниться. Одноглазый тип быстро вскочил и сквозь толпу шмыгнул в один из переулков, ведущих вниз, к реке. Атыш заметил только мелькнувший кончик его серого плаща.

Тут же стало ясно, почему одноглазый убегал с такой поспешностью. Его преследовали три королевских мышкетёра.

— Эй, мьюноша! — обратился к нему один из мышкетёров.

Наверное, это был самый главный среди всех троих, потому что на шляпе у него красовались сразу два разноцветных пера.

— Я к вашим услугам, ваша серость! — откликнулся Атыш.

Атыш был готов на что угодно, лишь бы быть полезным этим славным мышам.

— Не пробегал ли здесь одноглазый мошенник?

— Пробегал, ваша серость, — с готовностью ответил Атыш. — Он убежал туда, к Лягушиной Реке.

— Что?! — переспросил главный мышкетёр, и его нос почему-то густо покраснел.

— К Лягушиной Реке…

— Бегите за одноглазым! — велел мышкетёр двум своим товарищам. — Он не сможет уйти от вас на набережной. А я проучу этого наглого юнца!

Двое мышкетёров бросились в переулок, в котором скрылся одноглазый, а сам важный мышкетёр ни с того ни сего вдруг выхватил свою шпагу и понёсся прямо на Атыша. Атыш не стал долго раздумывать, чего же он такого натворил. Он юркнул в ближайший переулок и пустился наутёк. Конечно, у Атыша тоже была шпага, но у него даже мысли не возникло, чтобы обнажить её против мышкетёра.

— Ну, погоди! — кричал мышкетёр. — Сейчас я задам тебе трёпку!

Продираться по узким улочкам столицы, набитым мышиным народом, было очень трудно. Атыш постоянно кого-нибудь натыкался и задевал лавки каких-то торговцев. Чтобы уйти от погони, он несколько раз сворачивал в какие-то переулки. Однако разъярённый рёв, доносившийся сзади, показывал, что мышкетёр никак не отстаёт.

После очередного поворота Атыша крепко схватили, швырнули на землю к самой стене и сверху чем-то накрыли. Мьюноша не успел даже испугаться.

— Не шевелись, — сказал кто-то.

Атыш доверился голосу и сидел, согнувшись в три погибели. Тяжёлые шаги королевского мышкетёра протопали мимо, и вскоре его грозные проклятия затихли где-то вдалеке и перемешались с всегдашним гулом толпы.

— Можешь вставать, — сказал тот же голос.

Покров сорвали с Атыша, и он поднялся на ноги. Его спасителем оказался такой же мьюноша, как и он сам. Только незнакомец был выше и крупнее Атыша. «Если бы он меня схватил, я бы, пожалуй, не смог вырваться»,— подумал Атыш. А главное — у незнакомца на шляпе красовалось замечательное перо ярко-синего цвета. Атыш даже позавидовал ему.

Незнакомец нацепил обратно свой тёмно-синий плащ, которым он прикрывал Атыша от преследователя. Атыш огляделся. Он опасался, что все мыши вокруг будут пялиться только на него, таким странным образом спрятавшимся от погони. Однако, все продолжали заниматься своими делами, если у них имелись какие-то дела, и идти своей дорогой, если они куда-то шли, будто ничего и не случилось.

— Премного благодарен за помощь, уважаемый мышье! — сказал Атыш.

— Моё имя Портыш, — представился незнакомец.

— А моё — Атыш, — сказал Атыш. — Всегда к твоим услугам!

И новоявленные приятели пожали друг другу руки.

— Так, — сказал Портыш, озираясь. — Мышье Тревыш со своими проклятиями побежал туда, значит, мы тихонечко двинемся сюда. Идём.

Он уверенно начал продираться по переулку сквозь толпу. Атыш старался не отставать от своего нового приятеля и лишь осматривался по сторонам.

— Чего ты такого натворил, братец, что за тобой гнался сам мышье Тревыш? — поинтересовался здоровяк.

— Ничего не натворил, клянусь! — ответил Атыш.

— А что же он гнался за тобой, разгневанный как тысяча лягушек?

— Сам не понимаю!

— Может ты ему наговорил дерзостей? Или нечаянно наступил на мозоль?

— Я только ответил ему на вопрос…

— Что же он у тебя спросил?

— Спросил, не пробегал ли мимо некий мышье.

— Что ты ему ответил?

— Ответил, что он побежал к Лягушиной Реке…

Портыш вдруг остановился и расхохотался. Атыш растерянно замолк. Он уже начал догадываться, что тот лягушонок подложил ему приличную свинью.

— Тысяча лягушек! Ты так и сказал Тревышу? — сквозь хохот спросил Портыш.

— Ну да…

Портыш хлопнул Атыша по плечу и расхохотался пуще прежнего.

— Ты или отчаянный храбрец, или…

Мьюноша не договорил, потому что только теперь заметил растерянность Атыша.

— Ты и вправду думаешь, что эта река называется Лягушиная? — спросил Портыш.

— Сейчас я уже сомневаюсь в этом.

— Это кто же тебя надоумил до такого?

Атыш неопределённо махнул рукой. Ему было стыдно признаться, что утром он встретил у прибрежной дороги лягушонка, который и сказал ему, что река называется Лягушиной Рекой. Видимо, он решил так подшутить над Атышем. Недаром мышь-отец предупреждал его не связываться с лягушками! Первая же, вроде бы даже безобидная встреча с лягушонком, и на тебе — получился такой неприятный конфуз.

— Над тобой очень зло подшутили, вот что я тебе скажу, братец, — продолжал Портыш и зашагал дальше по переулку. — Эту реку называют Лягушиной только жалкие лягушки. Мы же, мыши, гордо именуем эту реку Мышиной Рекой. Запомни это раз и навсегда, если не хочешь снова влипнуть в неприятную историю.

Атыш кивнул. При других обстоятельствах он непременно обиделся бы на такое нетактичное нравоучение, но не сейчас.

— Знатно, конечно, ты оскорбил мышье Тревыша, — снова хохотнул Портыш. — Похоже, ты недавно в столице?

— Первый день.

— Первый день, а уже угодил в такой переплёт.

Портыш снова хохотнул и завернул в ближний проулок. Постоянные шуточки в свой адрес начинали уже раздражать Атыша пусть и от того, кто спас его от хорошей взбучки.

— А я уже почти старожил. Я здесь второй день, — сообщил Портыш.

Он снова хохотнул, но на этот раз уже над собой. Атыш не удержался и тоже рассмеялся. Портыш вдруг оборвал свой смех, остановился и огляделся.

— Кажется, я заблудился, — признался он и опять хохотнул. — Придётся пойти обратно.

Атыш понял, что его новый товарищ никоим образом не хотел его поддеть, когда подшучивал над ним, просто у него такая черта характера постоянно подтрунивать над кем-нибудь, не исключая даже самого себя.

Приятели развернулись и пошли по проулку назад.

Глава вторая, в которой Атыш чуть не вымазался сажей по доброй воле

— Ты по каким делам прибыл в столицу? — спросил Портыш.

— Хочу поступить на службу к королю.

— В славный полк мышкетёров?

Атыш кивнул. Он не сомневался, что его весёлый приятель как всегда посмеётся над ним. И тот действительно рассмеялся, но только не по той причине, по какой думал Атыш.

— Тысяча лягушек! Какое совпадение! — воскликнул Портыш. — Я тоже прибыл в столицу, чтобы поступить на службу в полк мышкетёров. Я даже купил себе такое же перо, как у мышкетёров.

Портыш с гордостью показал на свою шляпу, и Атыш ещё раз с лёгкой завистью взглянул на ярко-синее перо приятеля.

— Я рад, что мы познакомились, — с улыбкой сказал Портыш. — С завтрашнего дня как раз открывается ежегодный приём в мышкетёры. Вдвоём нам будет веселее устраиваться на службу!

Атыш тоже улыбнулся. Вдвоём действительно будет веселее. Мьюноши ещё раз пожали друг другу руки и продолжали продираться сквозь давку в проулке.

Портыш внезапно перестал улыбаться и остановился.

— А ты знаешь, кто такой Тревыш, которому ты сегодня нанёс оскорбление?

— Не знаю.

— Это же капитан королевских мышкетёров! Если он тебя узнает, то тебе ни за что не стать мышкетёром.

Атыш весь сник и погрустнел. Только что он грезил стать мышкетёром, и теперь все его мечты расплывались, как какая-нибудь утренняя дымка.

— Что же мне теперь делать… — вздохнул Атыш.

Он опасался, что Портыш опять рассмеётся, но тот лишь сочувственно смотрел на своего нового приятеля.

— Возможно, мышье Тревыш тебя не запомнил.

— Не знаю, — пожал плечами Атыш.

— Возможно, даже позабыл про тебя.

Атыш снова пожал плечами. Хорошо, если всё так и есть. А если нет? Приятели выбрались обратно в переулок, и до уха Атыша донеслись чьи-то крики.

— Как пропал?! — кричал кто-то. — Бездельники! Двыш, вас же было двое против одного!

Ему что-то говорили в ответ, но слов Атыш не разобрал. Голос кричавшего показался до боли знакомым, но Атыш пока не мог определить, кому он принадлежит.

— Как прыгнул в реку?! — продолжал кричать голос. — По-вашему, этот одноглазый был похож на лягушку, чтобы прыгнуть в воду?!

И тут Атыш вспомнил, чей это был голос, но было уже поздно. Впереди стоял капитан Тревыш, который отчитывал двух мышкетёров. В этот момент взгляд Тревыша упал прямо на Атыша.

— Тысяча лягушек, — пробормотал Портыш.

— А ну стой, наглец! — вскричал Тревыш и выхватил шпагу.

Атыш юркнул обратно в проулок и бросился удирать.

— Схватить его! — послышалась команда капитана.

Атыш оглянулся и увидел, что у перекрёстка неуклюже свалился Портыш и перегородил собой проулок. Это задержало преследователей хотя бы на несколько секунд.

Атыш пробирался сквозь толчею, но теперь за ним гнались трое вооружённых мышкетёров, и было бы глупо надеяться, что ему удастся легко удрать.

Он завернул сначала в один проулок, потом в другой и со всего размаху налетел на какую-то кипу книг и свитков. Кипа вскрикнула, но Атыш не успел даже удивиться и вместе с ней рухнул в какой-то боковой проём в проулке. Книги и свитки рассыпались, с грохотом упал какой-то деревянный ящичек.

Атыш поднялся и огляделся, чтобы понять, куда он попал. Проём оказался входом в полутёмное подвальное помещение, заставленное шкафами с книгами и свитками. Поваленная Атышем кипа книг зашевелилась, и из-под неё показался очень недовольный мьюноша.

— Ты что под ноги не смотришь, лягушка неуклюжая?! — рассерженно заявил он.

Конечно, Атыш понимал недовольство мьюноши и был готов принести все чистосердечные извинения, какие потребуются. Но только не сейчас!

Атыш зажал рот мьюноше, оторопевшему от такой наглой выходки, и прошептал:

— Умоляю, тихо! Иначе я погиб!

Послышались приближающиеся шаги преследователей. Атыш юркнул за спину мьюноши и накрылся каким-то большим листом бумаги. Топот мышкетёрских сапог приблизился и затих прямо напротив входа в книжную лавку.

— Эй, книгочей! — послышался знакомый голос Тревыша. — Не пробегал ли здесь мьюноша довольно нагловатого вида?

Атыш затаил дыхание. Сейчас решится его судьба…

— Пробегал, ваша серость! — отвечал мьюноша. — Этот наглец сбил меня с ног и побежал дальше по проулку.

Возмущение мьюноши было столь искренним, что Атыш до последнего опасался, что тот его выдаст. Мышкетёрские сапоги потопали дальше по проулку, и вскоре их шум стих.

Атыш немного подождал и осторожно высунул нос из-под своего бумажного укрытия. И первое, что он увидел — это хмурый взгляд своего спасителя, не предвещавший ничего хорошего.

— Я приношу свои самые искренние извинения, уважаемый мышье! — сказал Атыш.

— Я требую немедленного объяснения! — сердито потребовал мьюноша. — Иначе я сам отведу тебя к мышкетёрам.

Атыш бережно отложил в сторону лист бумаги, под которым прятался. Это была большая карта Мышиного Королевства.

— Давай я сначала расскажу, как всё случилось, — сказал Атыш, — а ты уж сам решай, куда меня следует отвести.

И Атыш без утайки поведал мьюноше про то, как он встретил утром лягушонка у дороги, который и сказал ему, что река называется Лягушиной Рекой. А потом он рассердил капитана мышкетёров своим невежеством, когда решил показать ему, куда убежал одноглазый. Мьюноша после рассказа схватился за голову.

— Тебя нужно немедленно отвести в библиотеку! — воскликнул он — Как можно не знать таких простых вещей! Неужели ты не читал известный трактат знаменитого Карамзыша даже в пересказе для мышат?!

— Читал… — неуверенно пробормотал Атыш.

— Тогда ты должен знать, что мыши и лягушки ещё издавна спорят о том, как называть эту реку между двумя королевствами.

Теперь Атыш действительно вспомнил нечто подобное из истории, и ему стало стыдно. И как всегда в такие моменты, у него покраснел нос.

— Я родом из провинции и вырос очень далеко отсюда, — попытался Атыш оправдаться.

— И как можно было ляпнуть такое в лицо капитану мышкетёров?! — никак не мог успокоиться незнакомец.

Послышался знакомый хохот, и в лавку ввалился Портыш.

— Это хорошо, что вы так шумите! — заявил он. — Иначе я бы никогда в жизни не отыскал тебя, Атыш. Но если продолжите так громко пререкаться и дальше, то сюда могут заявиться и другие мыши.

Портыш, конечно же, намекал на мышкетёров. Мьюноша из лавки смутился.

— Этого невежду надо немедленно отвести в библиотеку, — повторил он уже гораздо тише.

— В библиотеку? — удивился Портыш. — Зачем?

— Чтобы засесть за книжки! Ещё раз убеждаюсь, что самый верный путь в жизни — это изучение различных наук.

Портыш оглядел помещение и хохотнул.

— По-моему, книжек и здесь вполне достаточно, — заметил он. — Это твоя книжная лавка?

— Это лавка моего дядюшки, — ответил мьюноша. — Я тут иногда помогаю ему с книгами. Позвольте представиться, моё имя Арамыш.

— Моё имя — Портыш, — представился Портыш.

— Моё — Атыш, — сказал Атыш.

— Атыш! — воскликнул Арамыш. — Ты должен читать больше книг. Ты умудрился перепутать даже название нашей реки.

— Я, конечно, до книжек тоже не большой охотник, — сказал Портыш, — но название Мышиной Реки никогда не перепутаю!

— Если запутался в названиях реки, — назидательно сказал Арамыш, — просто надо вспомнить мышиную поговорку: лучше серость, чем сырость. И сразу будет понятно, что река Мышиная, а вовсе не Лягушиная.

Атыш помог собрать книги и свитки, которые уронил, когда убегал от мышкетёров. Деревянный ящичек оказался красивой шкатулкой с неизвестной Атышу игрой. Пришлось поползать по полу, чтобы собрать вывалившиеся деревянные фигурки. Некоторые фигурки были вырезаны в виде маленьких мышек, а некоторые — в виде маленьких шишек.

Затем Атыш сердечно поблагодарил своего спасителя.

— Однако теперь тебе опасно ходить по городу, — сказал Портыш. — Если капитан мышкетёров погнался за тобой второй раз за день, значит, он очень хорошо тебя запомнил.

— Боюсь, что так и есть… — вздохнул Атыш.

— Второй раз?! — удивился Арамыш.

— В первый раз это я его выручил, — не без гордости заявил Портыш.

Атыш беспомощно посмотрел сначала на одного своего приятеля, потом на другого.

— Что же мне теперь делать?

Портыш развёл руками, а Арамыш наморщил лоб и спросил:

— Этот одноглазый разбойник сумел сбежать от мышкетёров?

Атыш кивнул.

— Тогда тебе надо поймать этого одноглазого разбойника, — сказал Арамыш. — Я думаю, только так ты можешь искупить свою вину перед капитаном Тревышем.

— Но как его поймать?

— Тут придётся как следует подумать. Поймать разбойника будет не так-то просто. А пока надо сделать так, чтобы капитан Тревыш тебя не узнал.

— Что же мне теперь делать, чтобы Тревыш меня не узнал?

— А эта трудность уже легко разрешима! — сказал Арамыш. — Тебе всего лишь нужно сменить одежду. Переоденешься, и будешь совершенно другой мьюноша. Это как на костюмированном балу.

— Но у меня нет другой одежды, — сказал Атыш.

Портыш оглядел Атыша, а потом себя.

— Моя одежда тебе будет великовата, — сказал он.

Портыш и Атыш непроизвольно разом посмотрели на Арамыша, который был почти одного роста с Атышем.

— Придётся выручить тебя ещё раз, если уж на свою голову взялся помогать, — вздохнул Арамыш.

— А с лицом что делать? — спросил Атыш.

— Лицо тоже надо изменить, — сказал Арамыш.

— Лицо можно так расквасить, что родная мама не узнает, — задумчиво проговорил Портыш. — Правда, это будет немного больно.

Атыш взглянул на большие кулаки Портыша. Не было никакого желания самому испытывать их силу.

— Настолько действенного способа не потребуется, — рассмеялся Арамыш. — Можно просто отрастить усы и бороду.

Портыш и Атыш переглянулись.

— Это слишком долго, — покачал головой Атыш.

— Нам уже завтра нужно идти записываться в мышкетёры, — пояснил Портыш.

Арамыш задумался.

— Можно вымазать чем-нибудь лицо, — проговорил он.

— И чем же? — спросил Атыш.

— Сажей, например. Тогда ты станешь чёрной мышью. Или, наоборот, посыпать мукой. Тогда ты станешь белой мышью.

— А можно вперемешку и сажей, и мукой, — добавил Портыш.

— Зачем вперемешку?

— Чтоб стать пятнистой мышью!

Портыш хохотнул, но Атыш лишь вздохнул. Ему было совсем не до смеха. Ему не нравилась ни одна из предложенных идей, но он не знал, что делать. Эх, как было бы хорошо, если бы сегодня ему не повстречался ни тот гадкий лягушонок, ни этот одноглазый тип! Атыш про себя твёрдо решил во что бы то ни стало изловить разбойника.

И тут Атыша осенило.

— Повязка на глаз, — сказал он.

— Что? — переспросил Портыш.

— Можно повязку на глаз нацепить, чтобы меня не узнали.

— Отличная идея! — одобрил Арамыш.

И приятели приступили к перевоплощению Атыша. Арамыш принёс с задней комнаты лавки свой старый дублет и белый платок. Атыш переодел дублет и повязал на левый глаз платок. Смотреть на окружающий мир только одним глазом оказалось непривычно.

— Ну как? — спросил Атыш у Портыша.

Тот оценивающе оглядел Атыша с головы до пят, по своему обыкновению хохотнул и удовлетворённо кивнул. Атыш глянул на себя в зеркало, которое висело в глубине, и в первую секунду даже испугался. Он был очень похож на того одноглазого мышье.

Выцветший плащ и шляпу Атыш решил пока не надевать и припрятать в котомку вместе со своим дублетом. Едва он развязал котомку, как оттуда вывалился пакет. В первое мгновение Атыш удивился, откуда взялся этот пакет, потому что совсем забыл, что впопыхах сам сунул его в котомку.

— Что это? — поинтересовался Портыш.

Атыш поднял пакет и рассмотрел его. Он был плотно запечатан и не имел никаких надписей, из которых можно было бы понять, кто его отправитель и для кого предназначался. На ощупь внутри содержались какие-то бумаги.

— Этот пакет выронил тот одноглазый тип, которого преследовали мышкетёры.

Портыш и Арамыш по очереди рассмотрели пакет.

— Здесь наверняка что-то очень важное, — сказал Арамыш. — Ведь капитан Тревыш неспроста гнался за одноглазым.

— Надо открыть и посмотреть, — предложил Портыш.

Он уже протянул было руку к пакету, но Арамыш остановил его.

— Возможно, стоит отдать пакет капитану Тревышу, — сказал Арамыш.

— Тогда капитан сразу узнает меня.

— И задаст трёпку, — добавил Портыш.

— Может тогда лучше сжечь этот пакет? — предложил Атыш.

— Ни в коем случае! — воскликнул Арамыш.

Послышалось кряхтенье и в лавку начал кто-то спускаться. Арамыш протянул пакет обратно Атышу и прошептал:

— Пока спрячь. Потом придумаем, что делать.

Арамыш шагнул навстречу посетителю — убелённому сединами степенному старику. Это оказался дядюшка Арамыша. Арамыш тотчас же отпросился у него, и все трое мьюношей высыпали на улицу.

Глава третья, в которой Портыш принял непрошеного гостя за пирог

Портыш вдохнул полной грудью.

— Тысяча лягушек! Наконец-то свежий воздух! — воскликнул он. — Возможно, затхлый запах древних знаний для кого-то и приятный, но только не для меня!

Атыш и Арамыш рассмеялись, а сам Портыш хохотнул громче всех. Портыш огляделся и зашагал по проулку сквозь толчею мышиного народа. Атыш и Арамыш двинулись за ним.

— Ты в какой таверне или гостинице устроился? — спросил Портыш.

— Я ещё не успел нигде остановиться.

— Отлично! Я остановился в таверне «Долблёная тыква». Довольно приличное заведение, а главное там отменная и недорогая еда. Будем снимать одну комнату на двоих, так будет веселее и дешевле!

Конечно же, Атыш с радостью согласился.

— Если вы идёте в свою таверну, то это в другую сторону, — заметил Арамыш.

— Я сначала хотел пройти мимо Дома Мышкетёров, — сказал Портыш.

— Это всё равно в другую сторону.

Портыш наконец остановился и начал в некоторой растерянности озираться по сторонам. Атыш огляделся, но даже не мог понять, с какой стороны он прибежал, когда удирал от мышкетёров. Ему даже показалось, что он увидел в толпе какое-то знакомое лицо.

— Тысяча лягушек! — проворчал Портыш. — Все эти переулочки выглядят так одинаково.

— Давайте я вас провожу, — сказал Арамыш.

Приятели повернули и двинулись в обратном направлении. Через десяток поворотов по разным проулкам мьюноши выбрались на широкую улицу. Атыш уже окончательно запутался и ни за что не смог бы найти обратную дорогу в книжную лавку.

Мьюноши прошли немного по улице, и Атыш сразу узнал здание Мышкетёрского Полка, потому что перед воротами стояли на часах несколько мышкетёров. Большое четырёхэтажное здание со стенами из белого крупного камня и крышей из красной черепицы, внушало восхищение. Это и был Дом Мышкетёров.

Само здание было окружено каменным забором, но через прутья железных кованых Мышкетёрских Ворот хорошо просматривался внутренний двор. Мьюноши подошли к воротам и заглянули внутрь. В глубине двора с десяток мышкетёров попарно фехтовали между собой.

— Ух ты! — воскликнул Атыш.

Сами ворота были закрыты, и на них висело большое объявление о том, что с завтрашнего дня начинается ежегодный приём новобранцев в Мышкетёрский Полк. Неизвестно, сколько здесь простояли бы друзья, но уже через минуту их отогнали мышкетёры, стоявшие на часах. Таким образом, они давали прохожим время только на чтение объявления, чтобы избежать столпотворения у ворот.

Мьюношам пришлось перейти на противоположную сторону улицы, где уже стояли ещё с десяток подобных зевак — наблюдателей мышкетёрского двора.

— Вот это жизнь! — восторженно пробормотал Портыш.

— А я ведь тоже хотел стать мышкетёром, — взволнованно заметил Арамыш.

— Так давай с нами!

Арамыш покачал головой.

— Я пока раздумываю, — сказал он. — Никак не могу выбрать между изучением наук в Мышковском Университете и службой в Мышкетёрском Полку.

— А что тут думать! — Портыш ладонью рубанул воздух. — Конечно, надо идти в мышкетёры!

Толпа зевак напротив ворот, в которой стояли друзья, вдруг заволновалась.

— Что случилось? — спросил Арамыш.

— Идёт капитан мышкетёров! — отвечали ему.

Атыш стоял в самом центре толпы, а потому не беспокоился, что его может увидеть Тревыш за спинами остальных. Однако толпа неожиданно расступилась, и Атыш оказался прямо на пути трёх мышкетёров. Первым шёл капитан. Он выглядел мрачнее тучи и шёл прямо на Атыша.

От неожиданности он растерялся и еле успел отскочить в сторону в самый последний момент. К счастью, мышкетёры не обратили на него никакого внимания и прошли мимо. Атыш облегчённо вздохнул. Его не узнали!

Когда капитан проходил через ворота, часовые отдали ему честь особенно рьяно. Один из мышкетёров, сопровождавших капитана, задержался у ворот.

— Что случилось, Двыш? — спросил у него часовой.

— Ужасно неудачный день! — ответил тот. — Шутка ли, только за сегодня упустили сразу двух мошенников!

Атыш невольно поправил повязку на своём глазу. Портыш легонько ткнул локтём Атыша, а Арамыш ему подмигнул.

— Идёмте, — сказал Портыш. — Там за углом есть лавка, где продают точно такие же перья, как у мышкетёров.

Друзья двинулись дальше по улице, но до угла не дошли, потому что Портыш остановился у большого приземистого здания. На облупившейся со временем вывеске можно было ещё разобрать надпись «Сосновая шишка», и, вероятно, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в названии, рядом с вывеской висела на цепи старая рассохшаяся шишка.

— Здесь продают перья для шляп? — спросил Атыш.

Портыш мотнул головой и с чувством втянул носом воздух.

— Это таверна, — с сожалением ответил здоровяк, — в которую пускают только мышкетёров.

Атыш тоже принюхался. Исходящие из дверей ароматы не оставляли никаких сомнений, что это таверна, и довольно недурственная таверна.

— Когда мы станем мышкетёрами, мы обязательно посетим эту таверну, — убеждённо заявил Атыш.

Друзья постояли немного, и завернули в ближайший переулок, где в самой первой лавке торговали разноцветными перьями. Каких только перьев здесь не было! И красные, и жёлтые, и синие, и оранжевые, и фиолетовые, и чёрные, и серые, и золотые… Только зелёного цвета не было, потому что настоящий мышкетёр никогда не будет носить перо лягушачьего цвета.

Однако одно перо стоило целый серебряный бертин! Всё состояние Атыша состояло из пяти бертинов, и он никак не мог решиться на столь дорогую покупку. Он даже приглядел себе ярко-красное перо. Арамыш тоже только смотрел на перья и вздыхал.

— Я именно здесь купил себе перо, — похвастался Портыш.

— Слишком дорого, — пробормотал Атыш.

— А что ты хотел! Моду на разноцветные перья ввёл сам король.

— Лучше бы он ввёл моду на старые шляпы или на старые сапоги, — заметил Арамыш.

— Не может быть моды на старые сапоги, — хохотнул Портыш. — Идёмте дальше.

Атыш и Арамыш грустно поплелись за Портышем дальше по переулку.

— Я бы выбрал себе ярко-красное перо, — вздохнул Атыш.

— А я бы — фиолетовое, — вздохнул в ответ Арамыш.

Портыш хохотнул. «Ему весело, потому что у него уже есть перо», — подумал Атыш. Мьюноши прошли по переулку ещё с полсотни шагов, и Портыш завёл приятелей в какую-то другую лавку.

— А я бы купил перо тут, — сказал он, — если бы заранее знал, что здесь дешевле.

В самом деле, в этой лавке за один бертин можно было купить целых два пера! И Атыш решился. Он вытащил монету и купил у хозяина лавки одно ярко-красное перо и одно фиолетовое. Первое перо он оставил себе, а второе протянул Арамышу.

Арамыш тотчас же воткнул перо в свою шляпу, встал в позу и подбоченился.

— Ну как? — спросил он.

— Настоящий мышкетёр! — со знанием дела воскликнул хозяин лавки.

Тут Атыш уже не выдержал. Он вытащил из котомки свою спрятанную шляпу и воткнул в неё перо. Затем он придирчиво оглядел свою шляпу, надел её на голову и встал рядом с Арамышем.

— Ну как? — спросил Атыш.

Портыш не захотел оставаться в стороне и тоже встал в один ряд с друзьями. Хозяин лавки причмокнул и заявил без тени сомнения:

— Из всех мьюношей, каких только я видел, вы больше всего похожи на настоящих мышкетёров!

Друзья довольно рассмеялись. Атыш почувствовал, что у него снова краснеет нос, но на этот раз от удовольствия. Он с гордым видом огляделся. Ему казалось, что все вокруг должны смотреть на него с восхищением, однако прохожие проходили мимо и не обращали на него никакого внимания.

И опять Атышу показалось, что он увидел в толпе какое-то знакомое лицо. Он не успел даже присмотреться, как лицо тут же скрылось. Атыш пожал плечами. Откуда у него в столице могли быть знакомые, если он только сегодня здесь появился и успел познакомиться только с Арамышем, Портышем и Тревышем.

— Приходи завтра утром записываться в мышкетёры, — Портыш дружески хлопнул Арамыша по плечу.

— Или приходи посмотреть, как мы будем записываться, — добавил Атыш.

— Посмотреть обязательно приду, — согласился Арамыш.

Атыш и Портыш попрощались с Арамышем и направились в таверну. Таверна «Долблёная тыква» оказалась огромной долблёной тыквой бледно-оранжевого цвета. Внутри тыквы размещались целых три этажа.

Первый этаж, в котором располагалась харчевня, был наполовину утоплен в землю, второй этаж нависал над первым, а третий — над вторым. Друзья спустились в харчевню и уселись за один из свободных столов, чтобы первым делом поужинать.

Атыш огляделся. Внутри ничего не напоминало о тыкве, кроме необычно округлой формы помещения. Стены и потолок был деревянными, а пол — каменным. По харчевне гуляли дразнящие ароматы чего-то жареного, варёного и пареного.

Только теперь Атыш понял, насколько он за целый день проголодался и устал. Портыш не преувеличил, и еда действительно оказалась здесь очень вкусная.

— Я знаю все мышиные рецепты! — с гордостью заявил хозяин таверны Гурманыш. — И могу приготовить любое мышиное блюдо.

После ужина Портыш попросил Гурманыша дать им недорогую двухместную комнату. Оказалось, что у таверны есть ещё четвёртый, мансардный этаж, расположенный под самой крышей. Друзьям предоставили небольшую каморку на этом этаже.

Единственное окно располагалось напротив двери и выходило на верхний скат долблёной тыквы. У двери невозможно было дотянуться до потолка, даже если встать на цыпочки. А у окна уже можно было стукнуться об потолок лбом и набить себе хорошую шишку.

Нехитрое убранство комнаты состояло из двух кроватей, столика, шкафчика и кувшина с водой в углу. На взгляд неприхотливых друзей, этого было вполне достаточно.

Сначала друзья перенесли вещи Портыша из старой комнаты, которую он занимал ранее. Если у Атыша весь его скарб умещался в одной котомке, то у Портыша добра набралось на два больших баула. В итоге весь шкафчик оказался забит вещами Портыша.

Наконец, все дела были окончены, и друзья с наслаждением растянулись каждый на своей кровати. На улице уже начинало темнеть. Атыш лежал и пытался придумать способ, каким образом изловить одноглазого.

— Сними уже свою повязку, — хохотнул Портыш. — Здесь тебя никто не узнает.

Атыш рассмеялся и стянул платок с левого глаза. Он настолько привык к повязке, что даже перестал её замечать. Усталость брала своё, и Атыш, вместо того, чтобы что-то придумать, начал засыпать. Только Портыш ворочался на своей скрипучей кровати с боку на бок и шёпотом жаловался на чрезмерную духоту.

Вскоре Атыш заснул, однако ночью несколько раз просыпался. В первый раз, когда Портыш с ворчанием открывал окно, а во второй раз, когда Портыш стаскивал с кровати свой матрас и устраивался спать на полу.

А в третий раз Атыш уже проснулся от чьего-то истошного крика. Было ещё темно, но уже начинало светать, и Атыш сумел разглядеть, как какая-то чёрная тень вылезала наружу через открытое окошко.

— Тысяча лягушек! — послышался недовольный голос Портыша. — Тьфу!

Атыш сорвал со стены свою шпагу, повешенную на гвоздь за перевязь, и бросился к окну. Он высунулся наружу, насколько мог, и огляделся. Но на крыше уже никого не было. Только внизу по улице брёл какой-то одинокий прохожий.

Атыш повернулся обратно в комнату.

— Кто это был? — спросил он.

— А кто может залезть посреди ночи в чужую комнату да ещё через окно? — отвечал Портыш.

Он сидел на своей постели и почему-то платком вытирал лицо.

— Вор! — догадался Атыш.

Он кинулся проверять, на месте ли кошелёк.

— По-моему, вор не успел ничего украсть, — сказал Портыш.

Кошелёк и в самом деле оказался в целости и сохранности там, где вечером его и припрятал Атыш.

— Почему ты так уверен в этом?

— Потому что вор первым делом наступил на меня в темноте, — ответил Портыш. — Тьфу! И наступил прямо мне на лицо.

— Значит, это ты кричал?

— Нет, конечно.

— Ты успел схватить вора?

— Не совсем. Тьфу!

— А чего же он тогда вопил, будто его ужалили?

Портыш хохотнул.

— Просто мне как раз снился пирог, и я, кажется, спросонья укусил вора за пятку.

— Укусил за пятку? — удивлённо переспросил Атыш.

— С каждым может случиться, — пожал плечами Портыш.

— Неужели вор был босой?

Портыш кивнул и убрал платок. Вопрос, конечно, был глупый, ведь Портыш при всём своём отменном аппетите вряд ли смог бы прокусить подошву сапога.

— Придётся закрыть окно, — сказал Портыш.

— Мне кажется, этот вор к нам больше уже не сунется, — усмехнулся Атыш.

Но окно друзья всё-таки закрыли, тем более что уже было не так жарко, как вечером, и снова улеглись спать. Только на этот раз Портыш расположился лицом к двери, но перед этим он убедился, что дверь надёжно заперта, потому что у него не было желания кусать за пятку ещё кого-нибудь.

— Ведь только заснул — и на тебе… — проворчал Портыш.

Глава четвёртая, в которой Атыш запыхался, когда поднимался по лестнице

Утром первым проснулся Атыш. Он быстро умылся и принялся будить своего друга. Однако Портыш оказался тот ещё соня, и никак не хотел просыпаться. Пришлось плеснуть ему в лицо немного водички. Только тогда Портыш наконец поднялся и начал одеваться.

Атыш надел дублет, который ему одолжил Арамыш, повязал платок на левый глаз и напялил свою шляпу с ярко-красным пером. Пакет, выроненный одноглазым, Атыш решил взять с собой, чтобы отдать капитану, если тот вдруг его узнает.

Атыш сунул пакет за пазуху и ещё долгое время ждал, пока приготовится его товарищ. Полусонный Портыш клевал носом и, когда одевался, не попадал то в рукав, то в штанину.

Наконец, он оделся и вытащил зачем-то свой кошелёк.

— Надо куда-нибудь спрятать наши деньги, — сказал он.

— Зачем?

— На случай, если нашу комнату снова захочет посетить какой-нибудь вор.

Предложение было вполне уместным, особенно после ночного визита. Друзья оглядели комнату в поисках какого-нибудь тайного местечка.

— Давай запихнём наши кошельки под матрас, — предложил Атыш.

— Не годится, — помотал головой Портыш. — Это будет слишком просто для вора.

— Может тогда засунуть в шкафчик?

— Тоже не годится.

Портыш ещё раз оглядел комнату, и взгляд его остановился на потолке. Атыш тоже посмотрел на потолок, но ничего кроме балок и досок не увидел.

Портыш взял Атышин кошелёк, поднялся на цыпочки и сунул его туда, куда мог дотянуться только сам: в щель между потолочной балкой и досками. Потом Портыш туда же засунул и свой кошелёк, но перед этим достал из него одну монету и положил себе в карман.

— На счастье, — объяснил он. — Если всё пройдёт удачно, то накупим пирожных на этот целый бертин.

Друзья проверили, закрыто ли окно, заперли комнату и, не теряя времени на завтрак, побежали к Дому Мышкетёров. Портыш в силу своего телосложения бегал медленнее Атыша, а потому по дороге постоянно отставал.

Несмотря на столь ранний час, Мышкетёрские Ворота оказались уже открыты настежь, и весь двор был битком забит желающими записаться в мышкетёры. Это была самая разнообразно одетая мышиная толпа, какую только доводилось видеть Атышу. И не мудрено! Здесь собрались мьюноши со всех концов мышиного королевства.

Дуплеты, рубахи, куртки… Штаны, бриджи, шаровары… Шляпы, береты, панамы, платки… Сапоги, сандалии, туфли, просто босиком… У некоторых мьюношей на головном уборе уже горделиво торчало раскрашенное перо на манер мышкетёрского.

У ворот друзья встретили Арамыша.

— Вы что так поздно, засони?! — упрекнул он. — Здесь уже не протолкнуться! Теперь мы в самом хвосте…

Атыш развёл руками и махнул в сторону Портыша, как бы указывая на причину задержки.

— Держитесь меня, — заявил Портыш.

Он зевнул и шагнул вперёд. Он продвигался сквозь толпу с такой же лёгкостью и быстротой, как нож режет масло. Атыш и Портыш еле поспевали за ним. В несколько минут все трое оказались у широкой лестницы, ведущей к главному входу Дома Мышкетёров. На фронтоне над дверью был выбит девиз «Мышь за хвост, хвост за мышь».

На нижней ступени лестницы стояли мышкетёры-часовые и никого дальше не пускали. Но мьюношам долго стоять в ожидании не пришлось. Часы на Мышивицкой Башне пробили девять часов утра, и сразу же распахнулись двери Дома Мышкетёров. На лестничную площадку вышел сам капитан Тревыш. Часовые вытянулись, а толпа сразу притихла.

— Если капитан вдруг поинтересуется, что случилось с глазом, скажешь, что подрался, — шепнул Арамыш Атышу.

Атыш еле заметно кивнул. Тревыш спустился по лестнице и осмотрел первые ряды стоявших мьюношей. Его бесстрастный взгляд остановился на Портыше, поскольку тот возвышался над остальными на целую голову.

— Почему ты хочешь записаться в Мышкетёрский Полк, мьюноша? — спросил Тревыш.

— Хочу стать мышкетёром! — гаркнул Портыш.

— Многие хотят, — строго сказал Тревыш, — но не у всех получается.

Затем Тревыш повернулся к Атышу.

— Что у тебя с глазом, мьюноша? — спросил Тревыш.

— Подрался, ваша серость! — ответил Атыш.

— С кем же?

Атыш растерялся, он не предполагал, что капитан настолько заинтересуется его повязкой. К счастью, на помощь пришёл Портыш.

— С одним мьюношей, ваша серость, — гаркнул он. — Он имел наглость пошутить, что Мышиная Река называется Лягушиной!

Тревыш внимательно взглянул на Атыша. Атышу даже показалось, что Тревыш узнал его, и сейчас прикажет схватить. И Атыш здорово струсил, когда капитан начал говорить, но тот всего лишь спросил:

— Надеюсь, ты задал ему хорошую трёпку?

— Конечно, ваша серость! Пусть у меня и подбит один глаз, но зато у этого наглеца подбиты оба глаза!

Тревыш ещё раз усмехнулся и повернулся к Арамышу. «Получилось!» — с облегчением подумал Атыш. Портыш тихонько ткнул его в бок и подмигнул.

— Где я мог тебя видеть, мьюноша? — спросил Тревыш у Арамыша.

— Возможно, у Мышкетёрских Ворот, ваша серость, — ответил тот. — Я часто приходил сюда, чтобы посмотреть, как фехтуют мышкетёры.

Тревыш кивнул, повернулся к следующему мьюноше и что-то спросил у него. Но трое друзей уже не слушали капитана, они тихонько толкали друг друга локтями в бок и подмигивали, намекая на то, что переодевание Атыша удалось на славу. Портыш и Арамыш довольно улыбались, но больше всех радовался сам Атыш.

Пока Тревыш разговаривал с мьюношами, на лестничную площадку перед входом вытащили барабан. Атыш подумал, что сейчас будут играть какой-нибудь марш, но на барабан поставили чернильницу с пером и положили бумагу.

На середину лестницы встали три мышкетёра, и каждый положил руку на эфес своей шпаги. Тревыш увидел, что все приготовления завершены, оборвал свою беседу с мьюношами и поднялся обратно к дверям. Там он повернулся к толпе, опёрся руками на балюстраду и окинул её суровым взглядом. Все замолчали.

— Уважаемые мышье! — начал Тревыш. — Вы пришли сюда с разных краёв нашего славного Мышиного Королевства для того, чтобы стать мышкетёрами и служить его великосерости Людомышу Тринадцатому. Но это величайшая честь, и не все из вас смогут удостоиться её. Сегодня я, капитан Тревыш, открываю ежегодный приём в Мышкетёрский Королевский Полк. Пять дней будут проводиться различные испытания на ум, смелость, ловкость и силу. И да будет сопутствовать удача храбрейшим и достойнейшим из вас.

— Троекратное ура! — гаркнул мышкетёр с большими усами, стоявший у столика.

Первое «ура» дружно крикнули только сами мышкетёры, потому что остальных оно застало врасплох. Но второе и третье «ура» громогласно подхватила уже вся толпа, собравшаяся во дворе.

Капитан коротко кивнул стоявшим возле него мышкетёрам, давая таким образом сигнал к началу. Сам же он резко развернулся на каблуках и скрылся в Доме Мышкетёров. Тот же мышкетёр с большими усами вышел вперёд и во всеуслышание объявил:

— Сегодня будет проводиться первое испытание. Те из вас, кто сможет в поединке с мышкетёром удержать в руках свою шпагу хотя бы минуту, получит право записать своё имя в список кандидатов на этом барабане.

Усатый мышкетёр взмахнул рукой, и часовые пропустили на лестницу, где стояли три мышкетёра, трёх мьюношей. В первой тройке, конечно же, оказался Портыш. Мьюноши и мышкетёры обнажили шпаги, отсалютовали каждый своему сопернику и начали фехтовать.

Атыш, конечно же, с волнением следил за своим другом. Портыш начал биться так рьяно, что даже заставил отступить своего соперника. Мышкетёр отступил лишь на одну ступеньку, но вся толпа одобрительно зашумела.

Почти сразу же загремела по каменной лестнице первая выроненная шпага. Но это была шпага не Портыша, а мьюноши в малиновом берете. Не смог удержать свою шпагу и второй участник, одетый в белую рубаху и синие шаровары. Неудачливые мьюноши чуть ли не со слезами на глазах вынуждены были покинуть лестницу.

Тем временем соперник Портыша не только отбил у него утраченную ступеньку, но и завоевал ещё две. Портыш оказался прижат к самому оцеплению внизу лестницы, однако продолжал отчаянно сопротивляться.

Но вот мышкетёр отступил на шаг и отсалютовал шпагой. Портыш ещё некоторое время стоял и не понимал, в чём дело. Его соперник указали ему на барабан, и только тогда Портыш убрал шпагу в ножны. Он поднялся по лестнице и первым записал своё имя в списке.

Портыш спустился вниз, и все начали пожимать ему руки и хлопать по плечу. Но Атыш не успел поздравить друга, потому что часовые пустили на лестницу следующую тройку мьюношей, в числе которых оказался и Атыш.

Соперником Атыша стал тот же мышкетёр, с которым бился Портыш. Атыш и мышкетёр отсалютовали друг другу шпагами, и бой начался. Атыш сразу бросился вперёд, но соперник был непробиваем, и мьюноше еле удавалось отбивать его острые атаки. Казалось, бой длился целую вечность, но прошла всего минута.

Наконец, мышкетёр отступил и отсалютовал ему шпагой. Атыш весь запыхался, пот катился с него градом, а его соперник даже не сбился с дыхания. Атыш отсалютовал в ответ и на негнущихся ногах поднялся наверх. Там он дрожащей рукой записал своё имя, и только тогда понял, что из второй тройки остался лишь он один. Атыш во время боя даже не заметил, каким образом и когда выбыли остальные двое мьюношей.

Атыш спустился вниз, и все начали пожимать ему руки и хлопать по плечу. Хотя Портыш стоял рядом с ним, Атыш некоторое время не мог перекинуться с ним даже словом. Наконец, от него отстали с поздравлениями, и Атыш спросил у Портыша:

— А где Арамыш?

— Дерётся! — ответил Портыш.

— Как дерётся?! Он же вроде не собирался записываться в мышкетёры.

Портыш хохотнул и воскликнул:

— Невозможно стоять у Дома Мышкетёров и не проникнуться духом мышкетёрства!

Друзья попытались протолкнуться к лестнице, чтобы посмотреть, как бьётся Арамыш, но на этот раз пройти сквозь толпу не смог даже Портыш. Они отошли от толпившихся мьюношей и встали у ворот, чтобы сразу заметить Арамыша, как только тот выберется из толпы.

Через некоторое время показался Арамыш. Судя по его растерянному виду и по тому, что ему пожимали руки и хлопали по плечам, Арамыш тоже сумел пройти испытание.

— Ну что? — спросил Атыш.

— Записался, — немного смущённо ответил Арамыш.

— Ты же вроде собирался изучать науки! — лукаво проговорил Атыш.

— Наукам пока придётся подождать, — развёл руками Арамыш.

— Замечательно! — воскликнул Портыш. — Теперь мы все трое — мышкетёры!

— Но сегодня было только первое испытание, — возразил Арамыш.

— Фехтование — самое главное испытание! — безапелляционно заявил Портыш. — Идёмте, накупим пирожных, чтобы отпраздновать это знаменательное событие!

Глава пятая, в которой Атыш не смог съесть одно пирожное

Друзья вышли за Мышкетёрские Ворота и зашагали по улице. Они зашли в лавку пирожника, и Портыш накупил пирожных на целую монету. Пирожнику пришлось одолжить друзьям поднос, потому что они не смогли бы унести столько пирожных, даже если бы рассовали их по всем карманам.

— Зачем столько пирожных? — спросил удивлённый Арамыш.

— Я дал себе зарок, что если пройду испытание, то наемся пирожных до отвала!

Поднос был тяжёлый, и друзья несли его по очереди по дороге в таверну. Атыш никогда в жизни не видел столько пирожных сразу, однако прохожие не обращали никакого внимания на поднос, как будто для них это было самым обыденным делом.

Друзья дошли до таверны и поднялись на мансардный этаж. Портыш отпер дверь, распахнул её и застыл на пороге как вкопанный.

— Что случилось? — заволновался Атыш.

Он ничего не видел за спиной Портыша. Портыш шагнул за порог и отступил в сторону. Атыш заглянул в комнату и ахнул. Окно было нараспашку, и в комнате царил полнейший беспорядок. Всё, что могло быть разбросано, было разбросано, и валялось на полу.

— Тысяча лягушек!— воскликнул Портыш. — Кажется, нас всё-таки обворовали!

Он прошёл в комнату и с безутешным видом уселся на свою кровать. Атыш как стоял на пороге, так и остался стоять. У него и раньше денег было не много, а теперь он лишился и этой малости. А без денег им с Портышем нечего будет есть и негде будет жить.

Арамыш тихонько кашлянул, и Атыш вспомнил, что тот стоит с тяжёлым подносом в руках. Он подвинулся, чтобы пропустить товарища. Арамыш молча прошёл в комнату и поставил поднос на стол.

Все трое молча взирали на беспорядок. Вдруг Арамыш нагнулся и поднял что-то с пола.

— Это чей кошелёк? — спросил он.

— Мой, — вздохнул Атыш.

Арамыш взвесил кошелёк на руке.

— Тут кое-что осталось, — сказал он.

Атыш схватил кошелёк и дрожащими от волнения руками пересчитал деньги. Он не поверил своему счастью, стянул с глаза повязку и пересчитал ещё раз. В кошельке было ровно четыре монеты!

— Здесь все мои деньги! — воскликнул Атыш. — Значит, хотя бы ещё недельку мы продержимся с тобой, друг Портыш.

Наверное, вор посчитал его кошелёк настолько тощим, что даже не стал открывать. Арамыш тем временем поднял с пола ещё несколько вещей и среди них ещё один кошелёк.

— Тут тоже что-то есть, — сказал Арамыш.

— Это же мой кошелёк, — оживился Портыш.

Арамыш бросил ему находку. Портыш на лету поймал кошелёк и сразу заглянул внутрь. Он быстро пересчитал свои монеты.

— Не хватает одного бертина, — сказал он.

— Вор забрал из кошелька только один бертин? — удивился Арамыш.

Портыш взглянул на него и хлопнул себя по лбу.

— Тысяча лягушек! Я же утром сам взял одну монету на счастье, и мы накупили на неё пирожных!

— Получается, у вас ничего не украли? — спросил Арамыш.

— Получается, у нас сегодня двойной праздник! — воскликнул Портыш. — Нас записали в мышкетёры, и вор не нашёл наших денег!

На радостях он поцеловал свой кошелёк и бросился обнимать друзей.

— Постойте, — сказал Арамыш. — Если у вас ничего не украли, то зачем же сюда забирался вор?

— Наверное, мы просто забыли запереть окно, — пожал плечами Портыш.

Но Атыш точно помнил, что они перед уходом тщательно заперли окно. Арамыш подошёл к окну и осмотрел его. Рама была аккуратно высажена так, что щеколда болталась на одном гвоздике.

— У вас точно ничего не пропало? — спросил Арамыш.

Атыш и Портыш собрали все вещи с пола и начали их разбирать. Вернее, разбирал вещи в основном Портыш, потому что большая часть принадлежала ему. Стало жарко. Атыш снял дублет, и из-за пазухи выпал пакет. Этот пакет уже начинал надоедать Атышу, и он бросил его на кровать.

Портыш сунул в шкаф последний дублет и провозгласил:

— Все вещи на месте! Теперь можно взяться и за пирожные!

И друзья приступили к пиршеству. Пирожные были вкусные до умопомрачения. Сначала Атыш казалось, что он один сумел бы съесть всю гору сладостей, однако, чем больше поднос пустел, тем умереннее становился аппетит. Когда на подносе остался одно последнее пирожное, Атыш понял, что больше не сможет съесть ни кусочка, хотя знал, что завтра будет жалеть об этом. В первый раз в жизни Атыш объелся пирожными.

— Кто будет доедать пирожное? — спросил Портыш.

Атыш и Арамыш только застонали в ответ. Портыш вздохнул и с видимым трудом проглотил последнее пирожное. Атыш даже отвернулся, чтобы этого не видеть, до того он объелся. И его взгляд остановился на потолочной балке, над которой Портыш спрятал кошельки.

— А почему вор не забрал наши деньги? — спросил вдруг Атыш.

— Потому что не нашёл, — ответил Портыш и икнул.

— Но утром ты сам засунул оба кошелька под самый потолок. А когда мы вернулись, кошельки валялись на полу вместе с остальными вещами.

Портыш тоже посмотрел на потолок.

— Может вор залез сюда по ошибке, — предположил он.

— По ошибке два раза? — спросил Атыш.

— Вор залезал к вам два раза? — заинтересовался Арамыш.

— Да. В первый раз вор залез ночью, но Портыш укусил его за пятку.

— За пятку?

— Он был босой, — объяснил Портыш.

— Я читал в одной книжке, что особо пронырливые воры нарочно ходят по крыше босиком, чтобы их не выдавал стук сапог по черепице.

Арамыш некоторое время помолчал.

— Если вор залезал к вам два раза, но при этом ничего не украл, значит, он искал нечто определённое.

— Но у нас нет ничего такого, — пожал плечами Атыш.

— Нечто такое, чего в комнате не было в то время, когда он залезал. Нечто такое, что дороже всяких денег.

— Дороже денег?! — удивился Портыш.

— Да, — ответил Арамыш. — Поэтому вор не взял ваши деньги, хотя и нашёл их.

Атыш и Портыш недоумённо переглянулись.

— Но у нас нет ничего такого, — повторил Атыш.

Арамыш взял с кровати пакет, который Атыш бросил туда после прихода.

— Ты сегодня брал этот пакет с собой к Дому Мышкетёров?

— Да. Я хотел отдать его капитану, если бы он меня вдруг узнал.

— Вор приходил за этим пакетом, — сказал Арамыш многозначительным тоном. — И это был не вор вовсе.

— А кто же это был? — ахнули Атыш и Портыш.

— Наверняка это был, — Арамыш понизил голос, — тот самый одноглазый тип, который обронил пакет.

— Но как он узнал, где я поселился?! — Атыш тоже невольно понизил голос.

— Возможно, он проследил за тобой, — пожал плечами Арамыш.

Атышу стало немного страшно. Он вспомнил, что несколько раз ему показалось, что он видел на улице какое-то знакомое лицо, но он мог ручаться, что это был не одноглазый. Уж одноглазого-то ни с кем нельзя было перепутать.

— Что же такое в этом пакете? — спросил Портыш.

Друзья переглянулись.

— Раньше нами двигало просто любопытно, — сказал Арамыш. — Теперь же, после двух попыток ограбления, я считаю, что у нас есть полное право узнать, что внутри этого пакета. Возможно, его содержимое поможет нам найти одноглазого.

Арамыш первым делом выглянул в окно. Убедившись, что снаружи никого нет, он затворил окно и задёрнул занавеску. В комнате воцарился полумрак, как в сумерках. Атыш зажёг свечу, а Портыш убрал со стола поднос.

Арамыш аккуратно вскрыл пакет, осторожно достал из него два листа бумаги и положил на стол. Первый лист оказался письмом, правда, оно было исписано какими-то странными буквами. Вернее, буквы казались почти все знакомыми, только украшенными всякими закорючками, но при прочтении они никак не складывались в понятные слова.

Ҍҗӗҵәӗѣңё қҹғҗѓңѣщ ғӓҗӓҿә ѳӛ ғӓҗӓӄӗқңғӓўӓ юқӓҗћѓ.

Ӓҵёӛѓѣӗӄщҿӓ ѐҗӓюӗӄѓѣщ қ юӗҿщ ҿѓѐѓюӗҿӹё ӄёўәфӗғ, ҋѣӓҵҹ қңӗ

ѐӓюӓӛҗӗҿӹё ѐѓӄӹ ҿѓ ҿӹц.

Портыш начал было что-то говорить своим обычным громким голосом, но Арамыш ткнул его локтём в бок. Портыш прервался на полуслове и уже шёпотом спросил:

— Что это за абракадабра?

— Это тайнопись.

— А как её прочитать?

— Это не так-то просто. Сначала нужно разгадать шифр.

Второй лист оказался картой, на которой изображался план какого-то здания с прилежащими окрестностями. План весь был испещрён какими-то непонятными значками. На обороте карты имелись кое-какие пометки, но они тоже были написаны тайнописью.

— И тут ничего непонятно, — разочарованно протянул Атыш. — Напрасно только вскрывали этот пакет.

— Мне кажется, на этой карте изображён Королевский Дворец, — сказал Портыш.

— Почему ты так решил?

— Вот тут нарисована корона, — Портыш ткнул пальцем в карту.

Атыш и Арамыш посмотрели в то место, куда указывал Портыш, и действительно увидели значок короны в центре здания. Мьюноши внимательно осмотрели всю карту, но больше не нашли никаких узнаваемых значков

— Этот одноглазый явно замыслил что-то недоброе, раз он удирал от мышкетёров, — задумчиво сказал Атыш.

— Но ведь ты тоже убегал от мышкетёров, — хохотнул Портыш.

Арамыш снова ткнул его локтём в бок, и смех оборвался.

— Я-то убегал по собственной глупости. И я не похож на какого-нибудь разбойника, а тот одноглазый тип определённо смахивал на мошенника.

— Необходимо расшифровать эту тайнопись! — решительно заявил Арамыш.

— Как ты собираешься это сделать? — удивился Атыш.

— Это будет нелегко, но возможно. Каждая закорючка — это какая-то буква. Я читал про такое в книжках. Если выяснить, где какая буква, то можно будет прочитать тайнопись. Только нам понадобятся письменные принадлежности.

Портыш сбегал вниз и принёс всё необходимое: бумагу, три воробьиных пера и чернильницу с чернилами. Арамыш взял листок бумаги и разделил это на три клочка. Один клочок он оставил себе, второй отдал Атышу, а третий — Портышу.

— Будем расшифровывать сразу втроём, так будет в три раза быстрее.

— Но я не умею, — сказал Портыш.

— В этом нет ничего сложного. Ты положишь, что первая закорючка в письме — это буква «А» и попытаешься найти такие же закорючки. Я предположу, что первая закорючка — это буква «Б». А ты, Атыш, положишь, что первая буква — это буква «В». Втроём мы быстро расшифруем эту тайнопись!

Друзья склонились над своими клочками бумаги и с воодушевлением принялись за дело. Атыш взял первую закорючку за букву «В» и переписал письмо к себе на листок. Это было довольно легко, но дальше дело застопорилось, потому что дальше Атыш не знал, что делать. Только с одной буквой, да и то только якобы известной, в тайнописи не получалось прочитать ничего удобоваримого.

Атыш поднял взгляд на товарищей. Арамыш сидел в глубокой задумчивости, а Портыш с пыхтением что-то писал на своём клочке. Вдруг Портыш оторвал перо от бумаги и спросил:

— А какую букву взять за вторую закорючку?

Арамыш посмотрел на писанину Портыша.

— Буква «А» уже не подойдёт, потому что вторая закорючка уже другая, — рассудил Арамыш. — Попробуй взять букву «Б».

Портыш снова взялся за перо. Атыш решил поступить также и тоже взял за вторую закорючку букву «Б».

— А можно я за вторую закорючку возьму букву «Р»? — сказал Портыш.

— А чем тебя не устраивает буква «Б»? — поинтересовался Арамыш.

— Я хочу, чтобы у меня получилось слово «арбуз».

— Какой здесь может быть «арбуз»?! — возмутился Арамыш. — Это же тайное письмо!

— А если письмо начинается на «аб», то что это за слово? Какое-нибудь «абырвалг»?

— Что ещё за слово такое «абырвалг»?

— Не знаю, — хохотнул Портыш. — Это я сам только что придумал.

Арамыш снова посмотрел листок Портыша, а потом взглянул на листок Атыша.

— А у тебя какое слово получается?

— Не знаю, — ответил Атыш, — но слово должно начинаться на «вб».

Арамыш задумчиво почесал в затылке, потому что «вб» выглядело ещё хуже, чем «аб».

— В самом деле, — произнёс он, — белиберда какая-то получается…

Арамыш потёр лоб и задумался. Атыш и Портыш смотрели на него и терпеливо ждали.

— Мы неправильно ищем! — сказал наконец Арамыш.

Портыш хохотнул, но друзья уже привыкли к его постоянному смеху и поэтому не обратили на него никакого внимания.

— Ведь ясно, что письмо не может начинаться со слова «арбуз», — продолжал Арамыш. — Письмо обычно начинается «Дорогой некто» или «Здравствуйте». Ну или хотя бы «Привет».

И друзья снова приступили к делу. Арамыш начал искать слово «дорогой», Портыш — «здравствуйте», а Атышу достался «привет».

Глава шестая, в которой с Атыша в совершенно безветренную погоду слетела шляпа

Друзья корпели ещё около часа, пытаясь расшифровать злополучную тайнопись, но так ничего и не добились. Тайное письмо не хотело начинаться ни с одного из трёх слов.

Дольше всех держался Арамыш.

— С какого же слова может начинаться это письмо? — вполголоса бормотал и без остановки что-то писал и писал.

Но наконец сдался и он.

— Всё! — сказал он и бросил перо на стол. — Похоже, это не так легко, как я предполагал. Я признаю свою ошибку.

— Письмо не стали бы писать тайнописью, если бы его так легко было расшифровать, — хохотнул Портыш.

— Что теперь делать с этим пакетом? — спросил Атыш.

— Надо отдать его капитану Тревышу и всё ему рассказать.

— Думаешь, капитан станет нас слушать?

— Станет, если мы покажем ему письмо и главное — карту с короной.

Арамыш и Портыш посмотрели на Атыша, поскольку окончательное решение мог принять только он. Ведь если всё рассказать капитану, то Атыша могут и вычеркнуть из списка мышкетёров. Конечно, Атыш страшился открыться Тревышу, но в то же время он не хотел смалодушничать.

— Можно просто сжечь это письмо, — предложил Портыш.

Арамыш собрал клочки бумаги, исписанные друзьями, и ещё раз осмотрел их.

— А вдруг этот одноглазый затевает какой-нибудь заговор против короля? — заметил он.

И Атыш решился. Лучше признаться и пострадать самому, но зато остановить чьё-то злодеяние. Конечно, возможно, что одноглазый вовсе не заговорщик, но что-то нехорошее он явно задумал.

Арамыш аккуратно сложил письмо и карту обратно в пакет и отдал его Атышу. Тот осторожно убрал пакет за пазуху и нацепил повязку на глаз. Друзья вышли из комнаты и спустились вниз. Уже наступил вечер, и харчевня на первом этаже вовсю благоухала ароматами вкусного ужина.

Портыш отдал хозяину таверны чернильницу с тремя перьями и шумно втянул носом воздух.

— Не мешало бы подкрепиться, — обронил он, обращаясь к друзьям.

Атыш бросил на товарища красноречивый взгляд. После целой горы съеденных на обед пирожных ужинать совсем не хотелось. Наверное, у Арамыша был такой же взгляд, потому что Портыш не стал настаивать на своём и замолчал. Друзья вышли из таверны и направились к Дому Мышкетёров.

К вечеру мышиного народу на улицах поубавилось, и торговцы потихоньку закрывали свои лавки. Мьюноши быстро шли по переулку, как сбоку выскочила какая-то мышь-старушка. Она схватила за руку Атыша и начала тянуть его в узкий боковой проулок.

— Караул! Грабят! — запричитала она. — Храбрые мьюноши, помогите бедной бабушке!

Лицо старушки было всё замотано платком так, что виднелись одни глаза, а хватка её была на удивление такой крепкой, что Атыш даже растерялся.

— Конечно, поможем! — заявил Портыш.

Старушка с удивительным проворством потащила Атыша в проулок. Арамыш и Портыш побежали следом. Узкий проулок некоторое время петлял между домами и привёл к небольшому пятачку. У Атыша возникло какое-то нехорошее предчувствие. Вокруг одни глухие стены, ни дверей, ни окон… Только возле одной из стен виднелись три тени.

— Вот этот проклятый разбойник! — воскликнула старушка.

Она показала на одну из теней и благоразумно отошла за спины мьюношей. Тени отделились от стен и превратились в трёх вооружённых мышей в черных масках и чёрных плащах.

— И который из них разбойник? — спросил Атыш и повернулся к старушке.

Но старушка уже скинула платок с головы, выпрямилась и превратилась в ещё одного вооружённого разбойника в маске.

— Это засада! — пробормотал Атыш.

— Надо отходить назад, — шёпотом сказал Арамыш.

Разбойники подошли поближе, и оказалось, что у одного из них вместо маски повязка на одном глазу. Атыш сразу узнал того самого одноглазого мышье, с которым столкнулся в свой первый день в столице.

Разбойники обнажили шпаги. Друзья тоже вытащили свои клинки и встали полукругом спиной к одной из стен. Одноглазый вышел немного вперёд.

— Нам нужен пакет, — прошипел он.

Наверняка он был самым главным среди устроивших засаду. Вместо ответа Портыш первым кинулся в атаку, и завязался бой. Друзья дрались отчаянно, но их было всего трое против четверых. Кому-то из мьюношей приходилось время от времени иметь дело сразу с двумя соперниками.

Друзья пытались отойти обратно в узкий проулок, где можно было драться только один на один и численное превосходство сходило на нет. Однако разбойники тоже знали это и упорно оттесняли друзей от проулка.

Одноглазый главарь орудовал шпагой особенно рьяно и пытался биться только с Атышем. Вдруг одноглазый сделал резкий наскок и острием шпаги сорвал шляпу с головы Атыша.

— Пакет! — прошипел он.

Но Атыш даже не взглянул на упавшую шляпу и усилил нажим на противника. Он выскочил вперёд и острием шпаги тоже сорвал шляпу с обидчика. Портыш, увидав это, издал торжествующий клич.

Эта проделка досталась Атышу слишком дорогой ценой. Он чересчур вышел вперёд и отделился от своих друзей. Разбойники тут же оттеснили его в сторону, и Атыш оказался один на один с одноглазым главарём. Одноглазый очень хорошо владел шпагой, но Атыш не собирался сдаваться и продолжал отчаянно сражаться.

Неожиданно Атыш обо что-то споткнулся и, выронив шпагу, плюхнулся на землю. Одноглазый разбойник тут же подскочил и упёр клинок прямо ему в грудь. Атыш приготовился к смерти и твёрдо посмотрел прямо в глаза противнику.

Однако одноглазый не торопился и что-то высматривал на дублете мьюноши. Он ухмыльнулся и что-то поддел острием шпаги за пазухой Атыша. Мьюноша не успел опомниться, как одноглазый одним ловким движением выхватил спрятанный пакет.

— Дело сделано, — сказал он. — Уходим!

Разбойники тут же отступили и юркнули в какой-то неприметный проход в стене так быстро, что Атыш не успел даже глазом моргнуть. В проулке остались только трое друзей, запыхавшихся после боя.

Арамыш помог подняться Атышу, пока Портыш со шпагой наголо стоял настороже. Но всё было спокойно. Разбойники получили то, что хотели, и скрылись.

— Если бы я только не упал! — в сердцах воскликнул Атыш.

Он подобрал шпагу и шляпу и осмотрелся, выискивая, обо что же он мог споткнуться во время драки. Но земля на месте боя была ровная и вытоптанная.

— Ты упал, потому что один из разбойников поставил тебе подножку, — сказал Арамыш.

— Тысяча лягушек! — Портыш рубанул шпагой воздух. — Было бы нас тоже четверо, им бы никогда нас не одолеть!

Атыш не был так уверен в этом, но вчетвером они наверняка продержались бы дольше и, возможно, сумели бы протиснуться в проулок.

— Эти четверо слишком хорошо фехтовали для простых разбойников, — сказал Атыш.

— То, что они забрали у нас только пакет, доказывает, что это не совсем обычные разбойники, — заметил Арамыш.

Атыш поправил перо, отряхнул шляпу и водрузил её на голову.

— Это был тот самый одноглазый, который убегал от Тревыша? — спросил Портыш.

Атыш кивнул.

— Неприятный тип, — заметил Портыш. — Сразу видно — самый настоящий разбойник.

Друзья убрали шпаги в ножны и зашагали обратно по проулку. Они вышли в переулок, где встретили переодетого разбойника, и встали в нерешительности. Все трое пребывали в плохом расположении духа после произошедшего.

— Пойдём к Дому Мышкетёров? — спросил Портыш.

Арамыш помотал головой.

— Боюсь, без тайного письма и карты капитан Тревыш нам не поверит, — сказал он. — Единственное, чего мы можем сейчас добиться, — это то, что Атышу не разрешат стать мышкетёром.

— Этого никак нельзя допустить! — заявил Портыш с необычайной для себя серьёзностью.

Он подошёл к Атышу и Арамышу и обнял их за плечи.

— Я считаю, что мы не зря встретились друг с другом, — продолжал здоровяк. — Мы обязательно все трое отобедаем в «Сосновой шишке» и поймаем этого одноглазого разбойника. Сначала мы зададим ему хорошую трёпку, а потом приведём его к капитану Тревышу.

После таких слов Атыш немного воспрянул духом и снял повязку с глаза. Даже не верилось, что они все трое случайно встретились и сразу стали друзьями. Про такое Атыш читал только в книжках. И всё это произошло только благодаря какому-то одноглазому разбойнику!

— Но найти одноглазого будет не так-то легко, — сказал Атыш.

— Найдём! — сказал Арамыш. — Я расшифрую тайнопись, и это поможет нам отыскать этого разбойника.

— А как ты расшифруешь, если письмо забрали разбойники? — удивился Атыш.

— У меня осталась копия письма, которую я сделал, когда пытался расшифровать тайнопись в таверне. Жаль, не догадался ещё и карту перерисовать.

Друзья пожали друг другу руки и попрощались. Арамыш отправился к себе, а Атыш и Портыш — в таверну «Долблёная тыква».

Когда друзья проходили харчевню на первом этаже, Портыш снова с шумом вдохнул запахи, идущие из кухни.

— Вот теперь не мешало бы подкрепиться, — сказал Портыш.

Атышу не хотелось есть, но он решил не расстраивать друга, который столько раз его поддерживал только за эти два дня. Друзья заняли один из свободных столиков, и Портыш основательно поужинал. Глядя на отменный аппетит своего друга, Атыш не удержался и тоже немного перекусил.

Затем друзья поднялись в свою комнату и начали укладываться спать. Они хотели завтра подняться пораньше, чтобы отправиться к Дому Мышкетёров на очередное испытание. Однако Атыш вспомнил, что у них сломана защёлка на окне.

Конечно, у них не было ещё одного таинственного письма, чтобы опасаться очередного визита разбойников, но было неудобно перед добродушным хозяином таверны за сломанное окно. Молотка у них не было, но сообразительные мьюноши не растерялись и прибили защёлку обратно каблуком сапога Портыша.

Глава седьмая, в которой Атыш, сколько не старался, ничего не смог придумать

Хотя друзья и легли пораньше, но утром Атыш опять еле добудился Портыша. Пока Атыш снова не плеснул ему в лицо водичкой, тот так и не проснулся. Друзья оделись, припрятали свои кошельки, как и вчера, под потолочную балку, и отправились к Дому Мышкетёров.

На этот раз Портыш не стал брать монетку на счастье, потому что считал, что самым важным испытанием было вчерашнее фехтование. Да и второй день подряд объедаться пирожными уже не хотелось. Атыш чуть не забыл повязать платок на глаз, но ему вовремя напомнил Портыш.

Мышкетёрские Ворота были уже отворены, и друзья прошли во двор. Народу сегодня толпилось уже почти наполовину меньше, чем накануне. Атыш и Портыш многозначительно переглянулись. Не всем удача была так благосклонна на вчерашних испытаниях. Но зато сразу бросились в глаза многочисленные разноцветные перья, которые сегодня украшали большую часть головных уборов мьюношей.

— Однако, где же Арамыш? — недоумённо поинтересовался Атыш.

Друзья огляделись, но не нашли Арамыша возле ворот, где встретили его вчера. Тогда Атыш и Портыш протолкнулись поближе к лестнице. Сегодня здесь часовые уже не стояли, но всё равно никто не отважился подняться даже на самую нижнюю ступеньку. Только возле закрытой двери Домы Мышкетёров стояли двое часовых.

В первых рядах Арамыша тоже не оказалось.

— Где же он? — уже обеспокоенно проговорил Атыш.

Портыш пожал плечами и начал озираться вокруг, благо он был на целую голову выше всех остальных мьюношей в толпе. Но Арамыша нигде не было видно.

Часы на Мышивицкой Башне пробили девять часов утра. Двери Дома Мышкетёров распахнулись, и на лестничную площадку вышел ещё один мышкетёр. Атыш сначала подумал, что это капитан Тревыш, однако это был всего лишь вчерашний усач. Он подошёл к балюстраде, провёл рукой по усам и окинул суровым взглядом толпу мьюношей перед лестницей.

— Кто это? — спросил кто-то в толпе еле слышным шёпотом.

— Это лейтенант мышкетёров Дартыш, — также шёпотом ответили ему.

— А где же капитан Тревыш?

На слишком любопытного мьюношу цыкнули, и тот замолчал.

— Уважаемые мьюноши! — начал говорить лейтенант громким голосом. — Сегодня будет проводиться второе испытание. Те из вас, кто не сможет показать себя в самом мышином деле из самых мышиных дел, а именно в рытье нор, будут вычеркнуты из списка кандидатов, куда собственноручно записали себя только накануне.

Многие в толпе начали оглядываться в поисках места во дворе, где можно было бы заняться рытьём нор. Такового места, конечно же, здесь, у Дома Мышкетёров, не имелось и в помине. Тогда мьюноши начали недоумённо переглядываться между собой.

— А чтобы ваши труды напрасно не пропали, — продолжал лейтенант, — для этого испытания мы пройдём на окраину Мышквы, где планируется возведение Большой Мышковской Крепостной Стены. А теперь — построиться!

Толпа неуверенно всколыхнулась и зашевелилась, не зная, как правильно им построиться. Из Дома Мышкетёров вышли с десяток мышкетёров со знаменем и барабаном, спустились по лестнице и быстро встали у ворот ровным строем в два ряда. Мьюноши, сталкиваясь и мешая друг другу, с горем пополам выстроились за мышкетёрами, где по двое, где по трое, а где и по четверо в ряду. Лейтенант лишь укоризненно смотрел на всё происходящее.

Атыш и Портыш встали вместе в самом хвосте и продолжали высматривать своего друга.

— Может, он передумал идти в мышкетёры? — предположил Атыш.

— Не может быть такого! — решительно мотнул головой Портыш.

Лейтенант спустился с лестницы, встал впереди мышкетёров и зычно скомандовал:

— Шагом марш!

Забил барабан, и мышкетёры замаршировали вперёд. За ними тронулись и мьюноши, старательно вытягивая ноги и чеканя шаг, чтобы как можно сильнее походить на мышкетёров. Вся многочисленная колонна неспешно потянулась вон со двора.

Атыш и Портыш шли последними. Они всё время оборачивались, потому что ещё надеялись, что из ближнего проулка вот-вот выбежит Арамыш. Но из проулка никто не выбегал.

За последними мьюношами закрылись ворота, и колонна зашагала по улице. Уличная толпа расступалась перед мышкетёрами и радостно приветствовала их. Мьюноши весело маршировали по мостовой, упоённые славой мышкетёров. Правда, шагали они не в ногу и хвосты у них торчали в разные стороны.

Но у Атыша на сердце царила некоторая грусть, будто чего-то не доставало. Он посмотрел на шагавшего рядом товарища. Но Портыш, обычно всегда готовый хохотнуть, сейчас тоже выглядел невесело. Атыш вздохнул.

Вдруг из толпы выбралась знакомая фигура и в нерешительности застыла перед идущей колонной мьюношей.

— Арамыш! — разом крикнули Атыш и Портыш.

Арамыш начал озираться, чтобы определить, с какой стороны ему кричат. Друзья начали размахивать руками. Арамыш увидел их и подбежал.

— Тысяча лягушек! — воскликнул Портыш. — Я же говорил, что он не мог передумать!

— Ты чего так опоздал?! — спросил Атыш.

— Да проспал, — ответил запыхавшийся Арамыш. — Полночи просидел, пытаясь расшифровать тайнопись.

— Получилось?

— Нет.

Портыш хохотнул и хлопнул по плечу Арамыша, но тот на него не обиделся, потому что понимал, что Портыш смеётся не над ним, а просто радуется приходу друга.

— Какое сегодня ожидается испытание? — спросил Арамыш.

— Будем рыть норы, — хохотнул Портыш.

Арамыш поморщился, будто проглотил кусок лимона.

— Больше всего на свете не люблю рыть норы, — сказал он.

— Как можно не любить рыть норы! — воскликнул Портыш. — Это же самое мышиное дело из самых мышиных дел!

Арамыш лишь вздохнул в ответ, но Портыш снова хохотнул, и Арамыш улыбнулся помимо своей воли.

Пока они шли по улице, откуда-то набралась небольшая толпа маленьких мышат, которая шагала за колонной. Атыш вспомнил, что ещё совсем недавно завидовал таким же мышатам, а сегодня он сам маршировал за мышкетёрами. Атыш обернулся и помахал шляпой. В толпе мышат это вызвало целую бурю восторга.

— Ура! — закричали они.

И трое друзей в прекрасном расположении духа продолжили шествовать в конце колонны. Изредка друзья оборачивались и махали мышатам своими шляпами. Те неизменно отвечали восторженными криками.

Мышата постепенно отстали, а колонна прошла через весь город вдоль набережной и выбралась через массивные ворота за белокаменную крепостную стену. Но это были не Восточные Ворота, через которые проходил Атыш, когда прибыл в столицу. Это были Западные Ворота, которые тоже располагались на берегу Мышиной Реки, но с противоположной стороны города.

У ворот находился небольшой фонтан, с которого все проходящие могли утолять жажду. Фонтан имел форму круглой чаши, в центре которой на постаменте стояла небольшая скульптура. Атыш смотрел на эту скульптуру и никак не мог понять, что же она изображает.

— Рыбий Фонтан! — воскликнуло сразу несколько голосов.

В самом деле, скульптура походила на рыбий хвост, торчавший кверху. Только хвостовых плавников было не два, как должно было быть, а три. С десяток мышкетёров тут же подошли к фонтану. Атыш думал, что они хотят попить воды, однако мышкетёры поднялись на бордюр и провели рукой по хвосту.

— Зачем это они делают? — поинтересовался Портыш.

— Есть поверье, что эта скульптура приносит удачу, — ответил Арамыш. — Это называется поймать удачу за хвост.

Портыш подошёл к фонтану, провёл рукой по рыбьему хвосту и вернулся к друзьям.

— Удача никогда помешает, — заметил здоровяк.

Отряд мышкетёров вышел через Западные Вороты за пределы города. Неподалёку от крепостной стены на крутом склоне располагался пустырь, куда и привёл всех лейтенант Дартыш. Здесь уже виднелись несколько десятков вырытых нор. Лейтенант остановил колонну у большого камня, возле которого стояло несколько мышей в грязных фартуках. Их лица показались Атышу странно знакомыми. А за камнем как за столом сидел мышь-старик и что-то писал.

Лейтенант подошёл к камню и поздоровался с мышами. Особенно почтительно он поздоровался со стариком. И Атыша осенило, что все эти мыши, кроме старика, это мышкетёры, которых он видел вчера у Дома Мышкетёров. Он не узнал их сразу, потому что сегодня они были без шляп и мышкетёрских плащей, а в фартуках.

Лейтенант достал из-за пазухи лист бумаги и вгляделся в него. Все замерли, ожидая, что будет дальше. Лейтенант покрутил своими большими усами и объявил:

— Портыш!

И все догадались, что это тот самый список, куда они вписывали свои имена. Портыш шагнул вперёд, и один из мышкетёров, с порванным ухом, протянул ему фартук.

— Каждый из вас, — сказал другой мышкетёр, с проплешиной на голове ухом, — должен будет войти в эту нору и удлинить её настолько, чтобы вынести оттуда две корзины земли.

Мышкетёр указал на ближнюю нору, возле которой валялись две пустые корзины.

— Того, кто замешкается в норе, я вычеркну из списка, — добавил лейтенант.

— Всё, я пропал, — пробормотал Арамыш. — Я не смогу столько вырыть за такое короткое время.

— Что-нибудь придумаем, — сказал Атыш.

Арамыш с надеждой взглянул на него, но Атышу не приходило в голову никакой хотя бы сколько-нибудь стоящей идеи, как помочь товарищу. Между тем Портыш снял шляпу, надел фартук и шагнул к норе.

— Мышь за хвост, хвост за мышь, — шепнул он друзьям.

— Смотри, здоровяк, не застрянь там, — сказал мышкетёр с порванным ухом.

— Я везде пролезу, просто после меня нора станет шире, — хохотнул Портыш.

Мышкетёр хохотнул в ответ и хлопнул Портыша по плечу.

— Это ответ настоящего мышкетёра! — воскликнул он.

Портыш взял корзины и скрылся в норе. Атыш лихорадочно пытался что-нибудь придумать, но тщетно. Время пролетело быстро, и вскоре Портыш уже выбрался из норы с двумя полными корзинами земли.

— Следующий — Атыш! — объявил лейтенант.

Атыш шагнул вперёд. Портыш подошёл, снял фартук и передал его Атышу.

— Я там немного побольше земли накопал, — успел шепнуть Портыш. — Чтобы Арамышу пришлось копать поменьше…

Атыш кивнул, натянул фартук и шагнул к норе. Мышкетёры уже успели высыпать содержимое корзин неподалёку от норы. Атыш схватил пустые корзины и скрылся в норе.

Нора была неглубокая, скорее всего, недавно начатая. В глубине норы Атыш увидел кирку с лопатой, а рядом — горку земли, накопанной Портышем. Всё это освещал фонарь, подвешенный к стене.

Атыш присвистнул от удивления. Земли, по словам Портыша, немного накопанной, хватило бы на целую корзину! «Какой всё-таки молодец этот Портыш, — подумал Атыш. — Пока я раздумывал, он взял и сделал половину дела за Арамыша!»

Атыш не стал терять времени и приступил к работе, стараясь рыть как можно быстрее. Он наполнил обе корзины, а потом накопал ещё земли для Арамыша. Затем Атыш схватил корзины и со всех ног побежал вон из норы. Он очень боялся, что ему скажут, что он слишком долго возился в норе, и вычеркнут из списка.

— Следующий — Арамыш! — объявил лейтенант.

Атыш передал фартук Арамышу и только тогда заметил, что сам весь вспотел от рытья. Арамыш вздохнул так, будто его посылают на верную смерть, натянул фартук и скрылся в норе. Атыш и Портыш застыли в тревожном ожидании. Лишь иногда они переглядывались между собой, не решаясь высказать свои опасения вслух.

— Как думаешь, получится? — как бы спрашивал взглядом один.

— Думаю, должно получиться! — как бы отвечал взглядом другой.

Казалось, прошла целая вечность. Наконец, из норы показался Арамыш с двумя полными корзинами земли.

— Следующий — Курмыш! — объявил лейтенант.

Арамыш передал фартук мьюноше, шагнувшему вперёд, и подошёл к друзьям.

— Вот видишь, всё получилось! — хохотнул Портыш.

Арамыш надел свою шляпу и весело улыбнулся.

— Ещё бы не получилось! — воскликнул он и шёпотом добавил: — В первый раз я рыл нору так, что мне совсем не пришлось при этом копать! Я очень благодарен вам, друзья!

— Мышь за хвост, хвост за мышь! — шёпотом ответил Портыш. — Ну и немного удачи от рыбьего хвоста!

Мьюноши рассмеялись и стали наблюдать, как проходят испытание остальные. Но недаром в самом начале лейтенант Дартыш сказал, что рытьё нор — это самое мышиное дело из самых мышиных дел. Все мьюноши исправно выходили с двумя корзинами, полными земли, и возле норы уже выросла большая насыпь.

Изредка в нору заглядывал мышь-старик, который сидел у камня, чтобы оценить, насколько правильно ведётся работа. Каждый раз он выходил обратно и удовлетворённо кивал.

Портыш долго смотрел, как другие копаются в норе, а потом воскликнул:

— Эх! Ещё охота порыть!

Он подошёл к лейтенанту и спросил, можно ли ему ещё немного покопать.

— Есть ещё желающие заняться делом? — громко спросил лейтенант.

Среди прошедших испытание мьюношей таких оказалось довольно много, за исключением всего лишь нескольких, включая Арамыша. Мышь-старик выделил для работы ещё несколько нор, а у мышкетёра с порванным ухом нашлись ещё запасные фартуки. Таким образом, все мьюноши оказались заняты делом.

Рытьём занимались до самого вечера. Лишь изредка бегали к Рыбьему Фонтану у Западных Ворот, чтобы попить воды. Сделали только небольшой перерыв, чтобы пообедать. Оказалось, что некоторые мьюноши благоразумно взяли с собой перекусить, чем вызвали большую зависть у Портыша.

Друзьям пришлось сбегать в прибрежную харчевню «Три пескаря», расположенную неподалёку. Арамыш на радостях, что так легко сумел пройти испытание, которого так опасался, угостил своих друзей хорошим обедом. Он сначала хотел взять по названию харчевни три пескаря, чтобы каждому по одному, но рыбины оказались такими большими, что друзья и с одной наелись до отвала.

К вечеру все уже забыли про испытание и просто по очерёдности рыли норы. Разумеется, лейтенант в этот день не стал никого вычёркивать из списка. А мышь-старик, которого звали Тормыш, рассказал мьюношам, что норы роются не абы как, а по строгому расчёту, иначе они могут обвалиться.

— Если под Мышквой вдруг рухнут все норы, — говорил Тормыш, — то весь город провалится под землю и от него ничего не останется, кроме большой ямы. Рытьё нор — это целая наука, норометрия.

Он даже что-то чертил и показывал, но этим скучным делом заинтересовался только Арамыш.

Вечером уставшие, но ужасно довольные мышкетёры и мьюноши снова колонной двинулись под бой барабана обратно в город.

— Вот это я называю настоящим мышиным делом! — воскликнул Портыш по дороге. — Хотя я слышал краем уха, что некоторые мыши утверждают, что совсем не любят рыть норы.

— Не может быть такого! — ответил ему Арамыш.

И все трое друзей весело рассмеялись.

Однако усталость брала своё, шутки и смех постепенно стихали. Мьюноши по пути постепенно расходились по домам. Атыш и Портыш еле дотащились до таверны и, даже не поужинав, сразу завалились спать. Атыш заснул ещё до того, как его голова коснулась подушки…

Глава восьмая, в которой Атыш не сводил глаз с сапог Портыша

На следующее утро Атыш проснулся не как обычно сам, а его разбудил Портыш. Сначала Атыш даже не поверил собственным глазам.

— Как ты смог проснуться так рано? — спросил удивлённый Атыш.

— Я проснулся не сам, — хохотнул Портыш. — Меня разбудил мой живот. Ты только послушай, как он громко урчит!

Живот Портыша и в самом деле заурчал самым недовольным образом.

— Это всё потому, что вчера мы легли, не поужинав. Клянусь, что сегодня я никуда не тронусь, пока хорошенько не позавтракаю.

Атыш не стал возражать, потому что и сам был не прочь подкрепиться после вчерашнего трудного дня. Друзья оделись и спустились в пригостиничную харчевню, где воздали должное отменной стряпне мышье Гурманыша.

Затем сытые и довольные друзья отправились к Дому Мышкетёров, чтобы пройти очередное испытание. Но перед этим Портыш настоял на том, чтобы непременно взять с собой еды в котомке, чтобы было чем перекусить на обед.

— Ещё неизвестно, какое из испытаний мы будем проходить сегодня, — объяснил Портыш. — А хорошая еда никогда не бывает лишней, что очень хорошо показал вчерашний день.

— А какие ещё остались испытания? — спросил Атыш по дороге.

— Это никогда нельзя знать заранее, потому что каждый год испытания проводятся разные. Всегда обязательны только фехтование и рытьё, но эти испытания мы уже прошли. Возможно, будем бегать. Или взбираться по верёвке на крепостную стену. Или даже тушить пожар. Или с картой искать по городу какой-нибудь секрет. Известно только, что каждый год бывает ровно по пять испытаний.

Атыш и Портыш добрались до Дома Мышкетёров и поприветствовали Арамыша, который ждал их у ворот.

— Сегодня ты вовремя! — хохотнул Портыш.

— Вы тоже, — улыбнулся Арамыш.

Атыш с улыбкой пояснил, почему Портыш проснулся сегодня так рано.

— Поэтому сегодня мы взяли еды! — Портыш показал свою котомку.

— Я тоже! — сказал Арамыш.

Друзья со смехом вошли во двор Дома Мышкетёров, где уже толпились другие мьюноши. Многих из них друзья уже знали в лицо и здоровались с ними.

Вдруг Арамыш внимательно посмотрел на Атыша и спросил:

— А где твоя повязка?

— Какая повязка?

— Повязка на глазу.

Атыш схватился за глаз и понял, что забыл нацепить свою повязку. Но хуже всего было то, что платок, который он использовал в качестве повязки, остался в таверне.

— У кого-нибудь есть ещё платок? — спросил Атыш.

— Я не ношу платков, — пожал плечами Портыш.

— А я уже отдал тебе свой платок, — развёл руками Арамыш.

Друзья бросились искать платок у других мьюношей во дворе. Платок нашёлся быстро у одного долговязого мьюноши, но он оказался такой цветастой расцветки, что Атыш вынужден был от него отказаться. Но сколько бы друзья не спрашивали, больше никто платков с собой не носил.

Тем временем часы на Мышивицкой Башне пробили девять часов утра. Двери Дома Мышкетёров отворились, и показался лейтенант Дартыш. Он подошёл к балюстраде, вытер платком лицо, покрутил усами и оглядел притихших мьюношей, стоявших внизу.

— Можно попросить платок у лейтенанта, — еле слышно хохотнул Портыш.

Но Атышу было не до шуток. Он протиснулся обратно к долговязому мьюноше и взял у него цветастый платок. Друзья, увидев Атыша, тихонько прыснули со смеху.

— Уважаемые мьюноши! — начал говорить Дартыш. — Сегодня будет проводиться третье испытание. Те из вас, кто не сможет взобраться на требуемую высоту, будут вычеркнуты из списка кандидатов.

Портыш ткнул Атыша в бок и прошептал:

— Значит, будем залезать по верёвке на крепостную стену.

Друзья переглянулись. Сегодняшнее испытание обещалось быть самым лёгким.

— Построиться! — скомандовал Дартыш.

Как и накануне, из Дома Мышкетёров вышли с десяток мышкетёров с серым знаменем и барабаном, спустились по лестнице и быстро встали у ворот строем в два ряда. Мьюноши выстроились за мышкетёрами, но на этот раз гораздо быстрее и ровнее.

Лейтенант удовлетворённо кивнул, спустился с лестницы и встал впереди мышкетёров.

— Шагом марш! — скомандовал он.

Колонна под барабанный бой двинулась вон со двора. На этот раз Дартыш повёл колонну не вдоль набережной а повёл по улице вверх по склону в противоположную сторону от реки.

— Гм, — сказал Арамыш. — Наверное, мы идём не просто залезать на крепостную стену, а будем взбираться на какую-нибудь башню.

Друзья шагали в середине колонны. Атыш несколько раз оборачивался, но никак не мог видеть, идут за колонной мышата или нет. Арамыш заметил это и спросил:

— Ищешь мышат?

— Да, — кивнул Атыш, — но отсюда ничего не видно.

— Иногда можно услышать то, чего не видно.

Арамыш снял шляпу и помахал ею в воздухе.

— Ура! — донеслось со стороны хвоста колонны.

Друзья рассмеялись и помахали шляпами все втроём. Крики мышат стали ещё громче и восторженнее.

А Дартыш вёл мышкетёров и мьюношей всё выше и выше по склону холма, на котором располагалась Мышква.

— Неужели мы будем взбираться на саму Мышивицкую Башню? — воскликнул Арамыш.

Мьюноши, шагавшие рядом, услыхали его и взволнованно зашептались.

— А что такого в этой башне? — спросил Атыш.

— Это самая высокая башня во всей Мышкве и во всём Мышином Королевстве!

Мышивицкой называлась та самая башня, которую видел Атыш ещё на подходе к столице. Эта башня стояла на самой вершине холма и хорошо просматривалась из любого уголка города.

Вскоре вся колонна уже знала, что идёт к Мышивицкой Башне. Кто-то догадался сам, а кто не догадался, тому подсказали соседи. Все обсуждали, как лучше на неё взобраться, а несколько мьюношей вообще придерживались того мнения, что это невыполнимое испытание.

Дартыш провёл колонну мимо Королевской Резиденции и подвёл к Мышивицкой Башне, но не остановился и прошёл дальше. Мьюноши начали удивлённо переглядываться. Но они удивились ещё больше, когда Дартыш остановился возле могучей ивы, росшей на вершине холма. Барабан стих, и кто-то присвистнул.

— Взобраться на саму Старомышинскую Иву?! — воскликнул Арамыш. — Это же невозможно, ваша серость!

— Для мышкетёров нет ничего невозможного! — возразил Дартыш.

Старомышинская Ива росла здесь задолго до основания Мышквы, и никто не мог сказать, какой она вышины. Полсотни мышей еле могли бы обхватить её ствол у основания, а её огромная крона нависала почти над всей столицей. Мьюноши молча стояли, потрясённые непосильностью нового задания.

— Однако не думайте, — продолжал Дартыш, — что мы задаём вам такие испытания, которые не проходим сами.

Он запрокинул голову и крикнул:

— Именем короля, давайте лестницу!

Сверху по стволу спустилась верёвочная лестница. Атыш посмотрел наверх и увидел приделанную к стволу дерева деревянную беседку. Хотя беседка располагалась ниже веток, но по высоте она была выше, чем Мышивицкая Башня. В этой беседке находился мышкетёр, который и спустил верёвочную лестницу по приказу.

Лейтенант достал из-за пазухи листок, и все поняли, что это список. Портыш сразу сделал шаг вперёд, потому что он был первым в списке, но Дартыш жестом остановил его.

— Погоди, Портыш, — сказал лейтенант. — Сегодня начнём не с начала списка, а с конца.

Портыш со вздохом шагнул обратно. Причём Атышу показалось, что его друг вздохнул больше от облегчения, чем от сожаления.

Лейтенант хотел было уже прочитать имя первого испытуемого, как его взгляд внезапно задержался на Атыше.

— Красивая повязка, — заметил Дартыш. — Кажется, вчера у тебя была другая повязка. И, кажется, на другом глазу.

Атыш растерялся и почувствовал, как у него краснеет нос. Он хотел что-нибудь сказать в своё оправдание, но ничего не мог придумать. Он и вправду не помнил, на какой глаз цеплял повязку в предыдущие дни.

— Что ж, — продолжал Дартыш, — иногда случается, что болячка переходит с левого глаза на правый или наоборот.

Мьюноши засмеялись, но Атыш по-прежнему молчал. Он лишь знал, что сейчас менять повязку ни в коем случае не следует. Однако Дартыш и не собирался ждать ответа от Атыша. Он только усмехнулся в усы и объявил из списка:

— Кармыш!

Атыш поспешно юркнул в задние ряды. Вперёд вышел мьюноша в малиновом берете с воткнутым в него жёлтым пером. Неуверенными шагами он подошёл к свисающей верёвочной лестнице.

— Смелее, мьюноша, — подбодрил его лейтенант.

Кармыш вздохнул и начал подниматься по лестнице. Затаив дыхание, все наблюдали за ним. Верёвочная лестница немного покачивалась из стороны в сторону, и Кармыш лез медленно, осторожно переставляя руки и ноги.

Наконец, Кармыш добрался до беседки и залез в неё через отверстие, нарочно сделанное для этого на полу. Затем он показался из-за перил беседки и помахал рукой мьюношам, стоявшим внизу.

— Ура! — закричали те в ответ.

— Пикмыш! — объявил Дартыш.

Дальше дело пошло уже быстрее. Лейтенант больше не дожидался, пока мьюноша доберётся до беседки, и просто называл следующего участника через некоторое время.

Трое друзей, как и большинство мьюношей, в ожидании своей очереди уселись на земле под деревом. От постоянного наблюдения за поднимающимися начала затекать шея.

Арамыш вытащил какую-то бумагу и стал что-то писать.

— Что это ты делаешь? — поинтересовался Атыш.

— Всё пытаюсь расшифровать тайнопись, — со вздохом ответил Арамыш. — Никак не могу подобрать ключ к разгадке.

Портыш некоторое время кряхтел, стараясь усесться с наибольшим комфортом, а потом просто разлёгся на земле.

— О! — воскликнул он. — Так гораздо лучше.

Атыш последовал примеру друга. Лёжа наблюдать за мьюношами, лезущими на дерево, было действительно гораздо удобнее. Остальные также разлеглись под ивой.

— Смотрите! — вскрикнул один из мьюношей. — Они полезли ещё выше!

Атыш пригляделся и не поверил своим глазам. Даже Арамыш оторвался от своей тайнописи. От беседки выше тянулась ещё одна верёвочная лестница, которая вела на нижнюю самую большую ветку и скрывалась за ней.

— На крепостную стену я ещё готов взбираться, — заявил один из мьюношей, — но залезать на дерево — ни за что! Если свалиться с такой высоты, то и костей не соберёшь!

Ещё несколько мьюношей тоже отказались от испытания, и Дартыш вычеркнул их всех из списка.

Постепенно очередь добралась и до троих друзей, и они друг за другом начали восхождение на дерево. Только они полезли в том порядке, к которому уже привыкли. Первым полез Портыш, за ним — Атыш, последним — Арамыш.

Верёвочная лестница раскачивалась из стороны в сторону, и приходилось глядеть в оба, чтобы не промахнуться мимо перекладины. До беседки друзья добрались быстро и еле протиснулись внутрь, потому что она была битком набита мышами. Беседка уже угрожающе трещала под их весом.

— Почему больше никто не лезет наверх? — спросил Портыш.

Ему никто не ответил, но по перепуганным лицам было понятно, что мьюноши просто боятся лезть дальше.

— Вперёд! — скомандовал Портыш и сам первым устремился дальше.

За ним последовали Атыш и Арамыш. Вторая верёвочная лестница тоже раскачивалась, но если ниже беседки это даже забавляло, то теперь, чем выше они взбирались, тем становилось всё страшнее и страшнее.

Вдруг Атыш уткнулся в Портыша, который остановился на полпути.

— Что случилось? — спросил Атыш.

— Я не могу дальше лезть.

— Почему?

— Слишком высоко.

Атыш взглянул на Портыша. Тот мёртвой хваткой уцепился за лестницу и вытаращенными глазами уставился куда-то вниз. Атыш тоже посмотрел вниз и сразу же изо всех сил схватился за лестницу, потому что у него закружилась голова. На такой ужасной высоте Атышу ещё никогда не доводилось бывать.

— Что случилось?

Атыш еле узнал голос Арамыша.

— Слишком высоко, — еле слышно ответил Атыш.

— Закройте глаза! — сказал Арамыш.

Атыш закрыл глаза. Стало немного легче.

— Это же одно из самых лёгких испытаний! — продолжал Арамыш. — Будет очень обидно, если мы срежемся на нём. Поднимите голову и смотрите только вверх. Не надо смотреть вниз.

Атыш поднял голову, открыл глаза и увидел перед собой бурые сапоги Портыша, покрытые дорожной пылью. На одном каблуке виднелись вмятины от шляпки гвоздя, который они забивали в таверне, чтобы починить защёлку на окне.

— Ну же, вперёд! — скомандовал Арамыш. — За нами уже поднимается лейтенант.

Слова про лейтенанта подействовали. Сапоги Портыша зашевелились и переступили на следующую перекладину. Чтобы не отставать, Атыш тоже сделал шаг вверх. Так Атыш и поднимался, не отводя глаз от сапог Портыша.

Вдруг верёвочная лестница кончилась, и перед Атышем оказалась какая-то площадка. Ему помогли на неё взобраться, и он стоял некоторое время, ничего не соображая. В чувство его привёл Портыш тем, что постоянно хлопал его по плечу и повторял:

— Мы забрались! Тысяча лягушек! Мы забрались!

Глава девятая, в которой Портыш начал кричать совсем не вовремя

Эта вторая площадка, устроенная на развилке двух веток, была гораздо больше нижней беседки по площади. Вдоль всего края шли высокие перила. Здесь пребывали двое мышкетёров. Именно они подхватывали поднимающихся по лестнице мышей под мышки и помогали взобраться на площадку.

Сначала все стояли у ствола дерева и приходили в себя от умопомрачительного восхождения. И только потом осторожно подходили к перилам и принимались осматриваться вокруг.

— Ух ты! — воскликнул Арамыш. — Вот это красота!

С площадки открывался восхитительный вид. Вся Мышква и все близлежащие окрестности были как на ладони. Отсюда можно было рассмотреть каждую площадь, каждую улицу и даже каждый проулок.

Портыш вздохнул полной грудью и сказал:

— Здесь даже воздух другой, не такой, как в городе.

— Глядите! — Арамыш показал рукой. — Вон там Дом Мышкетёров! А вон там — таверна «Долблёная тыква».

— А вон то место, где мы вчера рыли норы! — воскликнул Портыш.

— А вон дорога, по которой я пришёл в столицу! — показал Атыш и вздохнул. — Если бы не лес, то наверняка отсюда можно было бы увидеть мою родную деревню Стерлимышево, которая в трёх днях пути от столицы.

Мышиная Река казалась с высоты ещё более широкой и величественной. За рекой виднелись водоёмы, затянутые зелёной тиной и перемежавшиеся многочисленными чахлыми кустиками.

— Там Лягушиное Королевство и столица Квак-Лягушбург, — сказал Арамыш.

Атыш всмотрелся внимательнее. Под каждым кустиком лепились лягушиные домики, которые очень походили на мышиные. Одни дома были каменные, другие — деревянные, одни дома были маленькие, другие — в несколько этажей. Только улицами и площадями лягушкам служила не земная твердь, а водная гладь болота.

По каналам резво сновали туда-сюда сами обитатели болота — лягушки, и медленно плыли многочисленные плоты с сидящими на них лягушками.

— На этих самых плотах лягушки иногда совершают нападения на Мышкву, — пояснил Арамыш.

За болотом снова начинался лес, а вдалеке, за лесом, высились горные вершины.

— Это Синие Горы, — сказал Арамыш. — До них ещё никто из Мышиного Королевства не добирался.

Друзья ещё некоторое время наслаждались видом Мышквы и окрестностей. Всё это время на площадку по одному поднимались мьюноши. Наконец, последним взобрался сам лейтенант Дартыш. Он постоял, покрутил усами и оглядел притихших мьюношей.

— Ну что ж, — сказал он. — Каждый, кто поднялся на эту смотровую террасу, называемую Вороньем Гнездом, считается прошедшим сегодняшнее испытание.

— Ура! — закричали все.

Атыш самую малость перевесился через перила и осторожно посмотрел вниз. Небольшая кучка мьюношей медленно уходила прочь от Старомышинской Ивы. Атыш думал, что не прошедших испытаний будет меньше, но потом вспомнил, как сам еле взобрался, и решил, что таковых могло быть и больше.

— Лейтенант Дартыш, — подал голос Арамыш, — а зачем понадобилась эта смотровая площадка?

Дартыш подошёл к перилам и указал в сторону болота.

— Чтобы наблюдать за лягушками, за этими болотными червяками, — ответил он. — Видите, вон там какая-то суета у противоположного берега? Это лягушки строят плоты, а значит, они готовят скорое нападение на наш берег.

Все посмотрели туда, куда указывал лейтенант. Атыш увидел то, на что раньше не обратил внимания. Под одним из прибрежных кустов действительно царило какое-то оживление, и держались на воде с десяток готовых плотов.

— А когда ожидается нападение? — поинтересовался Арамыш.

Дартыш снова взглянул туда, где суетились лягушки.

— Я полагаю, где-то через недельку, — ответил он.

Мьюноши зашептались между собой.

— Этого не увидишь даже с Мышивицкой Башни, — добавил лейтенант. — Когда вы станете мышкетёрами, будете стоять иногда на посту в этой Вороньем Гнезде.

Словно для того, чтобы напомнить о себе, на Мышивицкой Башне куранты начали бить полдень. В такой близости бой часов звучал особенно громко.

После того, как куранты смолкли, Дартыш попрощался со всеми и полез вниз. Наверху остались только мьюноши да двое мышкетёров, стоявших здесь ещё до прихода мьюношей.

— Не знаю, как у вас, но у меня чрезвычайно разыгрался аппетит из-за всех этих волнений! — заявил Портыш. — А потому предлагаю перекусить.

Портыш уселся на дощатый пол Вороньего Гнезда и принялся развязывать свою большую котомку. Большинство мьюношей тут же присоединились со своими котомками к Портышу. Некоторые же мьюноши остались стоять в сторонке. Оказалось, что они не взяли с собой никакой еды.

— Ничего страшного! — сказал Портыш. — Садитесь, здесь на всех хватит!

И он развернул свою большую котомку, полную всякой снеди. Мьюноши и двое мышкетёров с радостью уселись вокруг Портыша, и все вместе устроили такой пир, какого ещё никогда не бывало на этой смотровой площадке.

— Славная у нас получилась здесь харчевня! — хохотнул довольный Портыш. — Предлагаю назвать её «Старомышинская Ива».

— Лучше назвать «Седьмое небо»! — сказал Арамыш.

Все засмеялись, а сам Портыш с хохотом признал, что название, предложенное Арамышем, гораздо звучнее и интереснее. Рядом с Атышем оказался тот самый долговязый мьюноша, у которого он одолжил платок. Поскольку лейтенант уже ушёл, Атыш снял повязку и с благодарностью вернул хозяину. Они познакомились, мьюношу звали Стёпыш.

Стёпыш посмотрел на Атыша, а потом спросил:

— А зачем ты завязываешь себе глаз, если он у тебя, кажется, совсем не болит?

— Чтобы меня не узнал капитан Тревыш. Я по собственной глупости нечаянно надерзил ему. Если он меня узнает, то сразу вычеркнет из списка.

Атышу ответил уклончиво и не стал рассказывать подробностей, как он опростохвостился с Мышиной Рекой, потому что до сих пор стыдился того случая.

Основательно подкрепившись и насладившись видами, мьюноши начали по одному спускаться с Вороньего Гнезда. До этого Атыш полагал, что труднее всего подниматься, но оказалось, что спускаться гораздо тяжелее.

Наконец друзья очутились на твёрдой земле и весело зашагали по улице, ведущей вниз, к реке. По дороге они рассуждали о том, какие ещё могут быть испытания из двух оставшихся, и почти уже добрались до набережной.

Вдруг Атыш увидел впереди в толпе среди прочего мышиного народа странно знакомую фигуру в сером плаще. Фигура шла по улице в том же направлении, что и мьюноши, и сначала Атыш сомневался, не обознался ли он со спины. Однако фигура чуть повернула голову, и стало видно, что на одном глазу чёрная повязка. Это был одноглазый!

Атыш замедлил шаг и немного отстал от своих товарищей. Рука сама собой легла на эфес шпаги.

— Ты чего? — обернувшись, спросил Портыш.

— Там одноглазый! — Атыш кивком указал вперёд.

Арамыш начал что-то говорить, но громкий крик Портыша заглушил его слова.

— А ну стой, одноглазый разбойник!

Одноглазый на мгновенье обернулся и тут же бросился удирать. Мьюноши кинулись вдогонку. Сначала разбойник бежал вниз по улице, потом юркнул в какой-то переулок, но мьюноши не отставали от него.

Разбойник вновь выбрался на большую улицу и помчался к набережной. Иногда Атышу казалось, что одноглазый затерялся в толпе и бесследно пропал, а иногда казалось, что они его вот-вот настигнут.

— На набережной он от нас никуда не денется, — тяжело дыша, сказал Арамыш. — Там мы прижмём его к реке.

Он бежал рядом с Атышем. Атыш огляделся в поисках Портыша, но тот не выдержал быстрой погони и начал отставать, хотя и продолжал воинственно размахивать своей шпагой.

Разбойник выбежал на набережную, юркнул в узкий спуск к реке и скрылся внизу за поворотом. Через мгновенье что-то с шумом плюхнулось в реку. Ещё через мгновенье Атыш и Арамыш сбежали следом вниз и, оказавшись у самой воды, замерли в растерянности.

Ниже набережной, вдоль берега тянулась узкая полоска деревянного помоста, и здесь никого не было. На помосте кое-где валялись бочки и ящики, неподалёку дремали редкие мыши-рыбаки с удочками в руках, несколько мышей-водоносов набирали в свои бочки воды из реки и прохаживались двое-трое зевак.

Но одноглазого разбойника нигде не было. Он как будто сквозь землю провалился.

Тяжело дыша, по ступеням сбежал Портыш и едва не свалился сразу в реку, но Атыш и Арамыш успели удержать его. И только тогда все трое увидели в воде у помоста серый плащ.

— Он что, утонул? — спросил Портыш.

— Кажется, упал в воду прямо перед нами, — ответил Атыш.

Арамыш наклонился и острием шпаги поддел плащ, но поднять не сумел, поскольку тот уже намок и потяжелел от воды.

— Кажется, и в самом деле утонул, — сказал Арамыш и вложил шпагу обратно в ножны.

— Тысяча лягушек! — воскликнул Портыш. — Его счастье, что этот разбойник утонул! А то бы я ему задал!

— Вот и поквитались с одноглазым, — сказал Атыш.

Некоторое время друзья молчали, потрясённые произошедшим. Портыш вдруг дёрнулся и хлопнул себя по затылку. Оказалось, что его успел укусить комар.

— Одноглазый унёс все тайны с собой на дно реки, — заметил Атыш. — Он был единственной ниточкой, ведущей нас к заговору.

— Но у нас осталась копия тайнописи! — возразил Портыш.

— Тайнопись ещё надо расшифровать, — вздохнул Арамыш. — Эх, Портыш! Зачем ты только принялся вопить на всю улицу и бросился догонять этого разбойника!

— А что надо было делать?

— Надо было незаметно проследить за ним.

— Зачем?

— Он привёл бы нас к остальным заговорщикам.

— Что же ты ничего не сказал?

— Я как раз это и пытался сказать, но ты своими криками перебил меня.

Портыш насупился и смущённо замолчал. Друзья постояли немного у воды и двинулись обратно. Они прошлись по набережной, но прогулки не получилось, потому что каждый думал о своём. Арамыш гадал, как же ему расшифровать проклятую тайнопись. Портыш переживал, что из-за него они теперь навсегда упустили заговорщиков. Атыша же не покидало ощущение того, что он что-то проморгал во всей этой истории с одноглазым.

Наконец, друзья остановились у одного из многочисленных столбов на набережной с надписью «Мышиная река». Здесь мьюноши попрощались и разошлись. Арамыш отправился в лавку к своему дядюшке, а Атыш и Портыш потопали к себе в таверну. Атыш задумчиво молчал, а Портыш тяжко вздыхал от осознания собственной вины.

— Что-то здесь не так… — проговорил наконец Атыш.

— Что не так?

— С этим одноглазым что-то не так.

— А что с ним может быть не так? Он утонул — и все дела.

Атыш лишь вздохнул и похлопал товарища по плечу. Он и сам не понимал, что именно не так, а поэтому объяснить толком не мог. Портыш не умел долго грустить и вскоре вернулся к своему обычному весёлому расположению духа.

— Это даже хорошо, что сегодня мы так рано возвращаемся, — начал он разглагольствовать по дороге. — Я бы не хотел опаздывать к ужину. Обед сегодня, конечно, был недурён. Однако обедающих оказалось слишком много, а еды — слишком мало. А это всегда портит любой, даже самый хороший обед.

Ужин у мышье Гурманыша, как всегда, удался на славу, а Портыш был прекрасной компанией. Все невнятные беспокойства Атыша постепенно улетучились и забылись. Ведь у друзей имелись более насущные заботы: какие ещё остались испытания на пути к мышкетёрству. С этими мыслями друзья и отправились спать.

Посреди ночи Атыш ни с того ни с сего вдруг проснулся. В первую минуту он никак не мог понять, что же за шум его разбудил. Но вокруг царила тишина, только Портыш негромко похрапывал на своей кровати.

Атыш несколько секунд недоумённо прислушивался, а потом понял, что его разбудил вовсе не шум. В голове всплыла невероятно ясная и настолько очевидная догадка, что Атыш даже удивился, что не додумался до этого раньше.

Атыш вскочил с постели и прошёлся по комнате. Ему хотелось немедленно поделиться своей догадкой с другом. Он принялся трясти за плечо Портыша, чтобы разбудить. Но здоровяк если даже поднимал голову, то сразу же ронял её обратно на подушку и снова засыпал.

Разговор пришлось отложить до утра. Атыш вернулся в свою кровать, но ещё долго не мог заснуть и ворочался с боку на бок.

Глава десятая, в которой Портыш сначала хотел умереть, но потом передумал

Утром, как и обычно, первым проснулся Атыш. Он наскоро закончил свой туалет и принялся будить товарища. Тот по своему обыкновению никак не хотел просыпаться.

— Вставай, Портыш! Я всё понял!

Однако здоровяк продолжал храпеть.

— Вставай же! — воскликнул Атыш. — Этот одноглазый разбойник обвёл нас вокруг пальца!

Портыш внезапно перестал храпеть и открыл один глаз

— Как обвёл нас вокруг пальца? — переспросил он. — Он же утонул.

— В том-то и дело, что он вовсе не утонул.

Портыш открыл второй глаз и вскочил с постели.

— Как так не утонул? Мы же сами видели его плащ в реке!

— В этом и была хитрость!

— Тысяча лягушек! — вскричал Портыш и начал одеваться. — Что же ты вчера молчал?!

— Меня осенило только посреди ночи.

— Надо было сразу же разбудить меня.

— Я пытался, но ты спал слишком крепко и не просыпался.

— Эх! Мышь-отец всегда говорил мне, что я пропущу всё самое интересное в этой жизни из-за своего крепкого сна.

Портыш натянул сапоги и закончил одеваться. Друзья спустились на первый этаж и уселись завтракать. Портыш взял в руку блинчик и, прежде чем отправить его в рот, спросил, что с его стороны означало очень большую заинтересованность.

— Почему ты решил, что этот одноглазый разбойник не утонул?

— Потому что он уже прыгал в реку, когда убегал от мышкетёров, и не утонул.

Портыш уже успел запихнуть себе в рот блинчик, поэтому не мог ничего спросить, но его многозначительный взгляд был красноречивее всяких вопросов.

— После того, как одноглазый налетел на меня и выронил пакет, он побежал в сторону реки. Мышкетёры погнались за ним, а капитан погнался за мной.

Портыш кивнул в знак того, что он всё это знает.

— Когда я шёл вместе с тобой и столкнулся с капитаном во второй раз, он как раз ругался на мышкетёров. И те оправдывались, что одноглазый прыгнул в воду.

Портыш хлопнул себе по лбу.

— Точно! — воскликнул он. — Ведь всё так и было!

— Значит, вчера одноглазый проделал свою хитрость во второй раз, но теперь уже с нами. Вот только как он сумел это так ловко провернуть, что мы ничего не заметили?

— Не знаю, — сказал Портыш. — Пошли скорее к Арамышу. Он у нас мьюноша начитанный, наверняка сможет раскусить хитрость одноглазого.

Друзья поднялись из-за стола и быстрыми шагами двинулись к Дому Мышкетёров. Ворота только-только открывали, и Атыш с Портышем были в числе первых мьюношей, вошедших во двор.

Через некоторое время появился и Арамыш. Он очень удивился, когда увидел, что друзья подошли раньше него. Но он удивился ещё больше, когда Атыш рассказал ему про хитрость одноглазого.

— Это невероятно! — воскликнул Арамыш.

— Ты должен разгадать, как одноглазый сумел так ловко нас надуть, — сказал Портыш.

— Сначала надо подумать, — ответил Арамыш. — Возможно, он умеет плавать, как лягушка.

Но подумать не получилось. Кто-то тронул Атыша за локоть. Атыш обернулся и увидел возле себя долговязого Стёпыша, у которого он вчера одалживал платок.

— Возможно, я лезу не в своё дело, — сказал мьюноша. — Я просто хотел спросить, сегодня тебе уже не нужна повязка?

Атыш схватился за глаз и ойкнул. Из-за этого одноглазого разбойника Атыш совсем позабыл, что должен был нацепить повязку. Долговязый с готовностью снова одолжил свой платок, и Атыш быстро завязал себе один глаз.

И вовремя! Часы на Мышивицкой Башне как раз пробили девять часов утра, и отворились двери Дома Мышкетёров. На лестничной площадке показался не лейтенант Дартыш, а сам капитан Тревыш. Все притихли в ожидании какого-нибудь сюрприза. Капитан как обычно подошёл к балюстраде и окинул суровым взглядом собравшихся мьюношей.

— Три дня назад народу здесь было гораздо больше, — заметил он как бы про себя.

Мьюноши переглянулись между собой. Действительно, в первый день двор еле вмещал всех желающих стать мышкетёрами.

— Уважаемые мьюноши! — начал капитан. — Сегодня будет проводиться четвёртое испытание. Те из вас, кто не сможет пробежать через весь город от Дома Мышкетёров до Западных Ворот или пробежит слишком медленно, будут вычеркнуты из списка.

Капитан замолк, и мьюноши неуверенно переглянулись, не зная, что делать.

— Лейтенант Дартыш уже дожидается вас у Западных Ворот, — добавил Тревыш.

Только теперь мьюноши догадались, что испытание уже началась, и толпой вылетели со двора. Сначала все бежали вместе, и мышиный народ на улице расступался перед ними. Но вскоре кто-то вырвался вперёд, кто-то наоборот начал отставать, и группа бегущих постепенно растянулась вдоль по улице.

Сначала друзья бежали в первых рядах, а потом переместились в середину группы, потому что Портыш не мог бежать так быстро. Одни мьюноши обгоняли их, а других догоняли друзья.

Атыш мог бы бежать быстрее, но он не собирался бросать друзей. Он видел, что Арамыш тоже мог бы бежать быстрее, если бы захотел. Портыш же дышал всё тяжелее и тяжелее, а его бег всё замедлялся и замедлялся.

Сначала друзья оказались в самом хвосте бегущих, а потом Портыш и вовсе остановился.

— Я больше не могу… — пробормотал он.

— Нельзя останавливаться! — сказал Арамыш.

— Оставьте меня…

— Хвост за мышь, мышь за хвост!

Не сговариваясь, Атыш и Арамыш подхватили Портыша под руки и потащили дальше.

— Тысяча лягушек… У меня нет сил… Я сейчас умру, — бормотал обессилевший Портыш. — Я больше не выдержу!

Тащить Портыша было ужасно тяжело, и Атыш с Арамышем быстро устали, но не бросали товарища.

— Оставьте меня… Я больше не хочу в мышкетёры…

— Нельзя сдаваться, когда осталось всего чуть-чуть, — тяжело дыша, проговорил Арамыш.

Атыша особенно раздражали бормотания Портыша.

— Хватит жаловаться! — не выдержал он. — Возьми себя в руки!

Портыш продолжал бубнить, но от усталости его речь уже стала какой-то невнятной, и ничего нельзя было разобрать, кроме того, что ему очень плохо.

Атыш не мог сказать, сколько продолжались эти мучения. Он весь взмок и очень хотел пить. Наконец, впереди показались Западные Ворота, и Атыш с Арамышем собрали остатки сил для последнего рывка.

У ворот, возле Рыбьего Фонтана, стоял барабан, за которым как за столом сидел лейтенант Дартыш с пером и бумагой в руках. Позади него, в тени крепостных стен, стояли несколько мышкетёров и сидели уставшие мьюноши, которые сумели добежать до ворот. Друзья подбежали, вернее, дотащились до барабана, и все трое рухнули на мостовую перед ногами лейтенанта.

— А вот и та знаменитая троица, — заметил кто-то из мьюношей.

— Еле успели, — сухо сказал Дартыш.

— Успели! — охрипшим от жажды голосом воскликнул Атыш. — Слышишь, Портыш? Мы успели!

Атыш и Арамыш поднялись на ноги, но Портыш продолжал лежать с закрытыми глазами и не двигался. Можно было бы подумать, что он вообще умер, если бы не его тяжёлое дыхание.

Первым делом Атыш и Арамыш утолили свою жажду у фонтана и дали попить воды Портышу. Они попытались поднять Портыша, но он был чересчур тяжёлым.

— Оставьте меня, — не открывая глаз, пробормотал здоровяк. — Я хочу здесь умереть…

Атышу и Арамышу с помощью других мьюношей всё же удалось оттащить товарища немного в сторону, под тень крепостных стен.

— Друзья! — еле слышно позвал Портыш.

Арамыш и Атыш наклонились к нему, чтобы лучше слышать.

— Арамыш, напиши моим родителям, — бормотал Портыш с закрытыми глазами, — что я не сдался и что я умер, как настоящий герой… Атыш, возьми себе моё синее перо, как добрую память обо мне…

В это время на Мышивицкой Башне начали бить куранты и заглушили дальнейшие слова Портыша. С последним боем часов Дартыш поднялся из-за стола, провёл рукой по усам и засунул список за пазуху.

— Испытание закончено, — объявил он.

Лейтенант попрощался со всеми, кивнул мышкетёрам и, весело насвистывая, двинулся прочь. Мышкетёры взяли барабан и последовали за Дартышем. Мьюноши поздравили друг друга с успешным завершением испытания и начали расходиться восвояси. Атыш вернул Стёпышу его цветастый платок.

Вскоре у крепостной стены остались только Атыш, Арамыш и лежащий на мостовой Портыш. Портыш продолжал еле слышно бубнить о том, кому какие вещи он желал бы оставить после своей скоропостижной кончины.

— Может, ему действительно очень плохо? — поинтересовался Атыш.

— Тогда бы у него не осталось сил болтать так долго, — возразил Арамыш.

Через полчаса Портыш добрался в своём завещании до каких-то дальних родственников и вдруг замолчал. Атыш не понял, то ли у него закончились родственники, то ли иссякло имущество. Портыш открыл глаза, с кряхтением приподнялся с мостовой и присел рядом с друзьями у крепостной стены.

— Вторую такую пробежку я не переживу, — сказал Портыш.

Атыш, которому надоело сидеть, встал.

— Надо идти, — сказал он.

— Я ещё неделю не смогу ходить, — пожаловался Портыш.

— Скоро обед.

— Скоро обед?! — воскликнул Портыш. — Тысяча лягушек! Что же ты молчал!

С пыхтением и оханьем он довольно проворно поднялся на ноги. Друзья медленно зашагали обратно по улице, по которой прибежали. Некоторое время Портыш покряхтывал при каждом шаге, но постепенно вновь ободрился и повеселел.

— А вы слышали, как нас назвали? — вдруг спросил он с хитрым прищуром.

— Кто назвал? — спросил Арамыш.

— Другие будущие мышкетёры.

Атыш и Арамыш недоумённо переглянулись.

— Нас назвали: та знаменитая троица, — многозначительно произнёс Портыш.

— Это когда ты услышал такое? — спросил Атыш.

— Когда мы добежали до ворот.

Атыш и Арамыш ещё более недоумённо переглянулись.

— Как ты мог услышать что-то, когда в тот момент находился по собственным словам почти при смерти? — поинтересовался Арамыш.

— Видимо, в таких случаях чрезвычайно обостряется слух, — пожал плечами Портыш.

Он хохотнул, а следом за ним рассмеялись и его друзья.

— Арамыш, — сказал Портыш, — ты должен был подумать.

— Подумать? — удивился Арамыш. — О чём?

— О том, каким образом нас обманул одноглазый.

Арамыш почесал в затылке.

— Я ещё не догадался, как он провернул свою хитрость, — сказал он.

Портыш расстроенно махнул рукой.

— Но это не так уж и важно, — продолжал Арамыш. — Главное, что мы знаем про его хитрость и в следующий раз не попадёмся на неё.

— В какой следующий раз? — спросил Портыш.

— Сегодня мы отправимся выслеживать одноглазого, — сказал Арамыш.

— Тысяча лягушек! Вот это дело! — хохотнул Портыш и хлопнул друзей по плечу. — Но перед этим обязательно нужно пообедать.

— Но где мы будем выслеживать этого одноглазого? — спросил Атыш.

— В том же самом месте, где мы видели его вчера, — ответил Арамыш. — Я уверен, что он рано или поздно обязательно ещё раз там появится.

— Почему ты так уверен?

— Я думаю, вряд ли он просто так прогуливался на том перекрёстке. Он либо живёт там неподалёку, либо встречается где-то поблизости со своими сообщниками. А значит, непременно появится там ещё раз.

Атыш с уважением посмотрел на Арамыша и воскликнул:

— Вот у тебя голова! Я бы ни за что не догадался!

Но сначала друзья договорились пообедать в таверне «Долблёная тыква» и только уже потом отправиться на дело.

Глава одиннадцатая, в которой Арамыш оказался знатоком удивительных тонкостей

Сам Атыш вряд ли сумел бы найти то место, где они вчера повстречали одноглазого. Но Арамыш хорошо знал город, и через какие-нибудь полчаса после сытного обеда друзья стояли на той самой улице и оглядывались по сторонам. Атышу казалось, что все прохожие смотрят на них с каким-то подозрением.

— И что нам делать дальше? — спросил Портыш.

— Если мы будем так торчать посреди улицы, — сказал Атыш, — то одноглазый заметит нас первым и скроется.

— Поэтому нам нужно стать незаметными, — сказал Арамыш.

Атыш и Портыш переглянулись.

— А как это сделать? — спросил Атыш.

Арамыш критически осмотрел своих друзей и почесал в затылке.

— Надо убрать перья со шляп, потому что они выдают, что мы почти мышкетёры. А как мы знаем, наш одноглазый не очень ладит с мышкетёрами и старается их избегать.

Атыш и Портыш со вздохом сняли перья со своих шляп и спрятали себе за пазуху. То же самое проделал и сам Арамыш, а потом ещё раз оглядел своих друзей.

— Уже лучше, — одобрительно сказал он. — Особенно Атыш.

— А я?

— А ты, Портыш, всё равно слишком приметный. Слишком высокий и слишком… в общем слишком крупный.

— И что мне делать? Я же не могу в одночасье уменьшиться!

Арамыш задумчиво смотрел на Портыша. Тот тоже оглядел себя и похлопал по животу.

— Я вообще не могу уменьшиться, — добавил он.

— Но ты можешь присесть где-нибудь на краю мостовой.

Эта идея пришлась Портышу по душе, и он тут же уселся у ближайшего дома, прислонившись спиной к стене. Мыши, сидящие в таком положении, были обычным делом для большого города. Кто-то продавал всякие мелочи, разложив их прямо на мостовой, кто-то просил милостыню, кто-то просто отдыхал. Хоть Портыш и не подходил ни под одну из этих категорий, но когда он сидел, то был гораздо менее приметен, чем если бы стоял.

— Только в таком положении я мало что вижу, — сказал Портыш.

— Поэтому мы должны стоять не все вместе, а в разных местах, но так, чтобы видеть друг друга. Первый, кто заметит одноглазого, подаст другим условный знак.

— А какой условный знак подавать?

— Предлагаю почесать за ухом.

— Никогда не думал, что нужно учесть столько тонкостей, чтобы просто выследить всего лишь одного разбойника, — заметил Атыш.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Портыш.

— Читал в одной книжке о том, как тайно следили за одним подозрительным мышье.

— Неужели в книжках можно найти и такое? — удивился Портыш.

— В книжках можно найти всё, — назидательно ответил Арамыш.

— А что мы будем делать, когда увидим одноглазого? — спросил Атыш.

— Мы очень осторожно двинемся за ним, чтобы он нас не увидел. Поэтому не надо в этот раз с воплями бросаться за ним в погоню.

— В этот раз я буду нем, как рыба, — пообещал Портыш.

— А если одноглазый нас всё-таки увидит? — поинтересовался Атыш.

— Если он нас увидит, то попытается сбежать.

— В этот раз у него не получиться сбежать, — заверил Портыш.

Атыш вспомнил, как только этим утром Портыш собирался помирать от бега, и улыбнулся, но вслух не стал ничего говорить. Улыбнулся и Арамыш.

— Мы должны тайком проследить за одноглазым, чтобы выяснить, куда он направляется. Он приведёт нас либо к своему дому, либо к месту встречи с сообщниками.

— И тогда мы его схватим? — с надеждой спросил Портыш.

— Нет. Прежде всего, нужно выяснить, кто у него в сообщниках, и что они замышляют.

Портыш хмыкнул, выражая своё несогласие, но возражать ничего не стал. Он остался сидеть на своём месте, Атыш встал на одном углу ближайшего перекрёстка, Арамыш встал на другом углу.

Заниматься выслеживанием поначалу было довольно весело. Атыш и Арамыш прохаживались каждый на своём углу, а Портыш сидел на своём месте. Друзья переглядывались между собой и многозначительно кивали или подмигивали друг другу.

Вдруг Арамыш принялся чесать за ухом. Атыш и Портыш стремглав бросились к нему.

— Где одноглазый?! — сразу спросил Портыш.

— Тише ты, не кричи! — осадил его Арамыш. — Опять всю улицу переполошил своим воплем!

— Где одноглазый? — шёпотом повторил Портыш.

— Нет ещё никакого одноглазого. Я просто хотел проверить вашу бдительность.

Разочарованные Атыш и Портыш вернулись каждый на своё место. Друзья вновь переглядывались между собой и кивали друг другу. Но вскоре это наскучило, и Атыш просто стоял на своём углу, прислонившись к стене дома.

Он только изредка поглядывал то на Арамыша, то на Портыша. Вдруг он увидел, что Арамыш сорвался со своего места и бросился бежать прямо к нему. А следом к нему понёсся и Портыш. Атыш сначала даже испугался и начал озираться вокруг. Неужели где-то рядом с ним крадётся одноглазый? Но ни сзади, ни рядом, ни вокруг никакого одноглазого не было.

Арамыш подскочил к нему первым.

— Где одноглазый? — шёпотом спросил он.

Подбежал и запыхавшийся Портыш.

— Где одноглазый? — тоже шёпотом спросил он.

— Я не знаю… — растерянно ответил Атыш.

— А зачем подавал нам условный знак?

Атыш действительно недавно почесал за ухом, но сделал это не намеренно, а машинально.

— У меня просто ухо зачесалось, — виновато развёл он руками.

Арамыш укоризненно покачал головой, а Портыш хохотнул. Они вернулись на свои места, и снова потянулись долгие минуты ожидания.

Атыш смотрел на идущих по улице мышей и изредка посматривал то на Арамыша, то на Портыша. Иногда как назло начинало чесаться ухо. Сначала Атыш стоически терпел, но потом нашёл способ: потереться ухом о шершавую стену, возле которой стоял.

Вдруг Портыш зевнул и почесал ухо. Атыш хотел было броситься к Портышу, но потом его начали одолевать сомнения. Он взглянул на Арамыша, но тот стоял на месте. Портыш почесал за ухом ещё раз, и Атыш побежал к нему. Арамыш увидел бегущего Атыша и тоже помчался к Портышу.

Атыш и Арамыш подбежали одновременно и только открыли рот, чтобы спросить, где одноглазый, но Портыш опередил их.

— И где одноглазый? — поинтересовался здоровяк.

— Но это же ты подал нам условный знак, — удивился Арамыш.

— Я почесал за ухом, потому что хотел узнать, когда же появится этот проклятый одноглазый? Мы торчим здесь уже два часа, а его всё нет и нет!

— Выслеживание — дело небыстрое, — ответил Арамыш. — Возможно, нам придётся ждать до ночи…

— Тысяча лягушек! — ахнул Портыш. — Как до ночи?!

— А возможно, он сегодня вообще не появится, и тогда нам придётся торчать здесь ещё и завтра.

Портыш тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Атыш и Арамыш разошлись по своим углам и вновь стали ждать. Атыш сначала просто стоял на своём месте. Когда ему надоело стоять, он принялся шагать туда-сюда. Когда он устал ходить, то присел у стены дома. А потом всё повторилось заново.

Изредка Атыш поглядывал на своих друзей. Арамыш тоже то стоял, то ходил, то садился. Портыш сначала ворочался и сидел в разных позах, а потом замер в одном положении. Наступил вечер, но Портыш всё также сидел и не выказывал никакого беспокойства по поводу пропущенного ужина, что на него было совсем не похоже. Атыш догадался, что Портыш попросту заснул.

Начинало темнеть, и давали знать о себе усталость, голод и жажда. Атыш подумал, что сегодня одноглазый уже не появится. Он решил подойти к Арамышу и сказать ему, что надо бы заканчивать выслеживание.

И тут Атыш увидел знакомую фигуру, которую отличил бы из тысячи других. По улице быстрыми шагами шёл мышье в сером плаще и с чёрной повязкой на одном глазу. Он часто оглядывался по сторонам, и Атыш опустил голову и надвинул шляпу на глаза, чтобы не быть узнанным. В таком положении Атыш мог видеть только плащ одноглазого, но этого было вполне достаточно, чтобы следить за ним.

Одноглазый не узнал Атыша и спокойно прошёл мимо. Атыш вспомнил про условный знак и почесал за ухом. Но Портыш продолжал спать, а Арамыш стоял на своём углу и не смотрел в эту сторону.

Атыш принялся чесать ухо без остановки, но без толку. Одноглазый тем временем удалялся, и Атышу пришлось одному последовать за ним. На улице ходило полно мышиного народу, и незаметно следить за одноглазым было легко.

Потом одноглазый завернул на другую улицу, на которой народу уже ходило поменьше. Здесь Атышу пришлось немного отстать от одноглазого, потому что тот время от времени оглядывался, будто чувствовал, что за ним следят. В такие моменты Атыш старался заслониться каким-нибудь прохожим.

Одноглазый подошёл к одному из домов и внезапно обернулся. В этот раз он вглядывался на улицу позади себя дольше обычного, и Атыш растерялся. Он не знал, что делать, и нагнулся, будто бы поправить пряжку на сапоге.

Когда Атыш поднялся, то одноглазого уже не было. Неужели опять улизнул? Атыш оглядел улицу и побежал к тому месту, где только что стоял одноглазый. Здесь, между двумя домами, оказался проход в узкий проулок. Атыш осторожно заглянул в проулок. Там никого не было, и Атыш шагнул вперёд.

Он осторожно и быстро прокрался дальше по проулку, а потом обратно. Но одноглазый бесследно исчез. Либо он заметил, что за ним следят, и сбежал, либо скрылся за одной из маленьких дверей в проулке.

Атыш чуть не плача от обиды прислонился к грязно-жёлтой стене одного из домов. Столько прождали этого одноглазого и опять упустили!

— …вчера я не смог прийти, — послышалось вдруг, — за мной снова увязались эти недомышкетёры.

Голос прозвучал совсем рядом и показался удивительно знакомым. Атыш замер и огляделся. Прямо над его головой в проулок выходило небольшое отрытое оконце, и голос доносился оттуда.

— Когда-нибудь они до тебя доберутся, — хмыкнул кто-то в ответ.

Второй голос был незнакомым и более хриплым. Атыш затаил дыхание и ждал, когда снова заговорит первый голос.

— Не доберутся. Я провернул свой испытанный фокус. Теперь они уверены, что я утонул.

Сомнения окончательно развеялись. Первый голос принадлежал одноглазому!

— Когда-нибудь этот твой фокус подведёт тебя, Бармалыш.

Послышался странное прерывистое шипение, и Атыш насторожился.

— Возможно, но пока этот фокус работает безотказно, — сказал первый голос.

По весёлым ноткам стало ясно, что шипение было всего лишь смехом одноглазого.

— Что-то эти недомышкетёры слишком часто путаются у нас под ногами.

— Скоро всё прекратится, Бывалыш. Завтра у них последнее испытание. Потом они либо уберутся восвояси, либо станут мышкетёрами. Тогда в любом случае им уже некогда будет праздно шататься по улицам.

— Какое же испытание придумал капитан Тревыш на этот раз?

— Мышки-шишки.

— Мышки-шишки? — удивлённо переспросил третий голос. — Ты не шутишь?

Этот голос был самый тонкий. Наверное, его обладатель был самым молодым среди разбойников.

— Так говорили между собой сами мышкетёры.

— И зачем такое испытание? — спросил второй голос.

— Об этом известно лишь одному Тревышу.

— Но ближе к делу, Бармалыш. Когда будет событие, которого мы ждём?

— Приблизительно через неделю.

— Ещё торчать здесь целую неделю без дела, — проворчал четвёртый голос.

— А точнее никак нельзя определить? — спросил второй голос.

— Я бы посмотрел и определил сам, Бывалыш, но, к сожалению, туда не пускают посторонних. Я могу лишь сослаться на то, что удалось подслушать из мышкетёрских разговоров.

— Те самые разговоры, в которых говорили про мышки-шишки? — с иронией поинтересовался второй голос.

— Раньше все сведения, про которые мне удавалось подслушать, были достоверными.

Кажется, одноглазый начинал раздражаться.

— Не сердись, Бармалыш. Мы и так торчим здесь безвылазно уже несколько дней, а от тебя ни слуху ни духу. Постарайся хотя бы…

— …пришлось слишком долго ждать!

Последняя фраза послышалась уже не из окна, а в самом проулке. Это был громкий голос Портыша. Атыш повернулся в сторону улицы и увидел своих друзей, заглядывающих в проулок. Наверняка они искали Атыша. У Атыша в душе ёкнуло. Сейчас друзья увидят его, и Портыш своим радостным криком выдаст их всех.

Атыш начал махать руками и рванул навстречу друзьям. Он подбежал как раз вовремя. Портыш увидел его и как раз собирался что-то сказать, но Атыш успел ладонью зажать ему рот.

— Тихо! — прошептал Атыш. — Там одноглазый!

— Где? — также шёпотом спросил Арамыш.

— Вон в том доме.

Атыш обернулся, чтобы указать на окошко, под которым он стоял, и увидел, как оттуда кто-то высовывается. Наверное, это одноглазый решил посмотреть, кто это шумит. Атыш схватил друзей и оттащил их в сторону от входа в проулок. Откуда только силы взялись, чтобы сдвинуть Портыша!

— Что случилось? — спросил Портыш, удивлённый такой бесцеремонностью.

— Просто у тебя слишком громкий голос, — ответил Атыш.

Он осторожно заглянул в проулок из-за угла. В окошке уже никого не было, но идти обратно Атыш опасался. Теперь любой дополнительный шум мог вызвать подозрения у одноглазого. Атыш повёл друзей в соседний проулок на противоположной стороне улицы.

— Я проследил за одноглазым, — сказал он. — Как ты, Арамыш, и предполагал, он привёл меня к месту встречи со своими сообщниками.

— Тебе удалось подслушать их разговор? — спросил Арамыш.

Атыш кивнул. Друзья выжидающе смотрели на него, но Атыш некоторое время молчал, чтобы собраться с мыслями.

Глава двенадцатая, в которой Арамыш учил друзей ставить шишки

Но Атыш не успел ничего рассказать, потому что в этот момент из проулка показался одноглазый. Друзья прижались к стене. Уже достаточно стемнело, чтобы они могли остаться здесь незамеченными. Одноглазый огляделся по сторонам и зашагал прочь по улице.

Друзья переглянулись, выбрались из проулка, в котором прятались, и осторожно последовали за ним. Одноглазый шёл по обратной дороге. В темноте, конечно, можно было излишне не опасаться, что одноглазый заметит слежку, но друзья сами несколько раз чуть не упустили того, за кем следили.

Сначала одноглазый добрался до большой улицы, где мьюноши весь день ждали его появления. Здесь мыши-фонарщики уже начинали зажигать фонари. Отсюда одноглазый двинулся дальше, несколько раз свернул и, наконец, скрылся в таверне «На Мышницкой».

Друзья остановились в нерешительности перед дверями таверны.

— Неужели у одноглазого здесь ещё какая-то встреча? — проговорил Атыш.

— С кем? — спросил Портыш.

— С другими сообщниками, — предположил Атыш.

— Если мы зайдём все трое, — сказал Арамыш, — одноглазый наверняка нас сразу узнает, — сказал Арамыш.

— Значит, должен зайти только один из нас, — сказал Атыш. — Пойду я!

— Нет, — возразил Арамыш, — он слишком хорошо знает тебя в лицо.

— Пойду я! — сказал Портыш.

— Ты вообще слишком заметный. Поэтому пойду я.

Арамыш надвинул шляпу на глаза и вошёл в таверну. Атыш и Портыш отошли в сторонку от дверей, чтобы не столкнуться с одноглазым, если тому вздумается вдруг выскочить обратно, и встали там, где потемнее.

Через несколько минут Арамыш вышел из таверны и подошёл к друзьям.

— Там его нет, — сообщил он. — Либо он поднялся в одну из комнат, которые расположены на верхних этажах, либо ушёл через вторую дверь, которая расположена за углом и выходит на соседнюю улицу.

— И что теперь делать? — спросил Атыш.

— Я думаю, на сегодня хватит выслеживаний.

— Конечно, хватит! — подхватил Портыш. — Уже давно пора ужинать!

И друзья зашагали в сторону таверны «Долблёная тыква».

— Атыш, расскажи, что ты смог узнать из разговора одноглазого с товарищем, — попросил Арамыш.

Атыш вздохнул и начал вспоминать.

— Одноглазый и его сообщники ждут какого-то события, которое должно произойти приблизительно через неделю.

— Какого такого события?

— Про это они не упоминали.

— Может они через неделю сами собирались устроить какой-нибудь заговор?

Атыш пожал плечами. Он уже и сам не был уверен, что всё расслышал правильно.

— А что ещё они говорили?

— Больше ничего особенного, — снова пожал плечами Атыш, — кроме того, что одноглазого зовут Бармалыш.

Атыш даже сам расстроился, что сумел так мало вызнать.

— Расскажи всё по порядку с самого начала, — попросил Арамыш. — Тут может быть важна каждая мелочь.

— Сначала одноглазый сказал, что вчера не смог прийти, потому что повстречал нас. Он похвастался, что улизнул от нас с помощью своего испытанного фокуса. Его товарищ заметил, что рано или поздно этот фокус подведёт одноглазого.

— Это уж как пить дать! — буркнул Портыш.

— Потом второй заговорщик спросил, когда ожидается известное событие. Одноглазый ответил, что приблизительно через неделю, но точнее он сказать не может, потому что посторонних туда не пускают…

— Куда не пускают? — спросил Арамыш.

— Не знаю, — снова пожал плечами Атыш. — Наверное, туда, где можно это выяснить.

— Хорошенькое дельце! — проворчал Портыш. — Пойти неизвестно куда, чтобы выяснить неизвестно что!

— Одноглазый сказал ещё, что этот срок до события ему удалось подслушать из разговора мышкетёров.

Портыш и Арамыш от удивления встали как вкопанные. Атыш тоже остановился.

— Как я понял, — продолжал он, — этот одноглазый постоянно где-то подслушивает мышкетёрские разговоры.

— Но где этот негодяй может постоянно подслушивать? — удивился Портыш.

Вопрос, конечно же, был обращён к Арамышу, но тот не мог ничего ответить друзьям.

— Дальше о чём говорили заговорщики? — спросил он.

— А дальше послышался громкий голос Портыша, и нам пришлось делать оттуда ноги.

Друзья остановились под фонарём, освещающим перекрёсток. Здесь им нужно было разделиться. У Арамыша путь лежал к дядюшкиной лавке, а у Атыша и Портыша — к таверне.

— Опять я всё испортил, — огорчился Портыш.

— Если бы не ты, — сказал Атыш, — мы бы вообще не встретились.

— Мы бы точно не встретились, если бы ты не перепутал название Мышиной Реки, — сказал Портыш.

И все трое друзей рассмеялись.

— Что поделать! — сказал Портыш. — Я не умею тихо говорить. Ещё я не умею тихо ходить. Я вообще ничего не умею делать тихо. Я слишком большой для всякого рода тихих дел.

— Я полагаю, — задумчиво проговорил Арамыш, — что к тому моменту, когда раздался громкий голос Портыша, в разговоре почти всё уже было сказано. Уж слишком быстро после этого одноглазый вышел из дома.

— Может, он что-то заподозрил? — предположил Арамыш.

— Если бы он что-то заподозрил, то не так спокойно шагал бы по улицам. Вот бы узнать, что они сказали друг другу напоследок…

Атыш и Портыш попрощались с Арамышем и зашагали в сторону своей таверны. Арамыш пошёл в другую сторону. Время уже позднее, а завтра рано вставать на ещё одно испытание… Атыш вдруг остановился, когда они с Портышем проходили мимо фонаря, и обернулся.

— Арамыш! — крикнул он. — Я ещё кое-что вспомнил!

— Что? — спросил Арамыш издалека.

— Одноглазый сказал, что завтра испытанием для новобранцев будут какие-то шишки-мышки.

— Ты хотел сказать мышки-шишки?

— Ну да.

Послышались приближающиеся шаги Арамыша.

— Тысяча лягушек, — сказал Портыш. — Не люблю мышки-шишки.

При свете фонаря было видно, как скривилось его лицо.

— А что это?

— Это такая настольная игра, в которой надо думать.

— Интересно, насколько можно доверять одноглазому? — спросил подошедший Арамыш.

— Его сообщник тоже сомневался, но одноглазый ответил, что прежде все его подслушанные разговоры были достоверными.

Друзья переглянулись. Атыш почувствовал, как у него краснеет нос.

— Но зачем испытанием сделали какую-то игру? — спросил он.

— Я думаю, — сказал Арамыш, — чтобы будущие мышкетёры имели не только острую шпагу, но и острый ум.

— Если завтра действительно будут мышки-шишки, то я пропал, — сказал Портыш. — Я очень плохо играю в эту игру.

— А я вообще в первый раз слышу про мышки-шишки, — сказал Атыш упавшим голосом.

Арамыш посмотрел сначала на Портыша, потом на Атыша.

— Ничего страшного, — заявил он. — Я вас научу играть!

— За одну ночь? — простонал Портыш. — У нас даже нет игрового набора!

— Идёмте! В лавке у моего дядюшки всё есть!

Арамыш решительными шагами двинулся первым, Атышу и Портышу оставалось только последовать за ним. Улиц в Мышкве было великое множество, потому фонари имелись только на больших улицах. Маленькие же улочки и тем более всякие переулки не освещались вовсе. Лишь тусклый свет, падающий из окошек домов, давал возможность немного различать дорогу.

Арамыш шёл уверенно и ни разу не заблудился. В темноте Атыш не сразу признал книжную лавку, в которую залетел в тот день, когда со всех ног удирал от мышкетёров.

Арамыш отпер дверь в лавку своим ключом, и друзья осторожно спустились по лестнице в темноту помещения. Арамыш запер дверь, покопошился где-то в уголке и зажёг свечу. Атыш и Портыш всё это время стояли на одном месте, чтобы не свалить что-нибудь ненароком в кромешной тьме.

Арамыш поставил на прилавок свечу и деревянную шкатулку, украшенную резьбой. Атыш сразу узнал её. Это была та самая шкатулка, которую он уронил в день знакомства с Арамышем. Мьюноши уселись вокруг прилавка как за столом. Атыш вздохнул. Хотелось спать, а не заниматься какой-то непонятной игрой.

Не успел Арамыш открыть шкатулку, как у Портыша недовольно заурчал живот. Здоровяк виновато пожал плечами. Атыш и сам чувствовал, что проголодался. Арамыш сбегал куда-то в заднюю часть лавки и притащил хлеба с сыром.

— Самая скромная еда лучше, чем никакая, — изрёк Портыш.

Друзья набросились на хлеб с сыром и мигом уплели всё, что принёс Арамыш. После ужина настроение у всех заметно улучшилось. Арамыш смёл с прилавка крошки и достал из шкатулки десять деревянных фигурок. Пять фигурок были вырезаны в виде мышей, а пять — в виде шишек. Шкатулку Арамыш полностью развернул и положил наружной стороной вверх. Образовалось квадратное поле, расчерченное на девять квадратиков.

— Это игровая доска, — сказал Арамыш.

Он пояснял для Атыша, поскольку Портыш это уже знал.

— Выигрывает тот, кто сделает три в ряд! — сказал Портыш.

— Не спеши, — осадил его Арамыш. — Игроки по очереди выставляют на доску свои фигуры по одной.

Арамыш протянул Атышу фигурки мышек, а себе оставил фигурки шишек.

— Начинай, — сказал Арамыш. — Мышки всегда ходят первыми.

Атыш подумал и поставил одну свою мышку на одну из угловых клеток. Арамыш поставил свою шишку на центральную клетку.

— Выигрывает тот, кто сделает три в ряд! — снова вставил Портыш.

— Да, — подтвердил Арамыш. — В игре выигрывает тот, кто первым выложит три свои фигурки в один ряд.

— На этом все мои познания в этой игре заканчиваются, — развёл руками довольный Портыш.

Атыш и Арамыш выставили ещё по одной фигурке, а потом ещё по одной. Атыш ещё даже не успел ничего понять, как оказалось, что он уже проиграл.

— Шишки! — воскликнул Арамыш.

У него на доске красовались три шишки в ряд.

— Ты должен был поставить свою мышку вот на эту клетку, — ткнул пальцем Арамыш. — И тогда бы ты помешал мне построить шишки.

Прежде всего, Арамыш начал учить друзей, как защищаться в игре. Он играл попеременно то с Атышем, то с Портышем. В первое время Арамыш разносил своих друзей в пух и прах и неизменно восклицал «Шишки!». Однако с каждым разом победа давалась ему всё труднее и труднее. То ли из-за того, что Атыш и Портыш внимали урокам и играли всё лучше и лучше, то ли из-за того, что сам Арамыш попросту начал уставать.

— Перед тем, как поставить свою фигуру, всегда подумай, каким будет следующий ход соперника, — назидательно повторял Арамыш после каждого своего выигрыша.

Атыш играл с азартом, и спать ему совсем не хотелось. Однако трудный день давал о себе знать. Когда Арамыш начал объяснять про двойную ловушку в игре, Портыш начал зевать. Он смотрел осоловелыми глазами на доску и проигрывал одну игру за другой.

После одной из игр, Атыш и Арамыш обнаружили, что Портыш и вовсе заснул за прилавком в том же положении, в котором сидел. Будить здоровяка оказалось бесполезно, поэтому его оставили в покое. Атыш хоть и зевал, но упорно продолжал бороться с хитрыми ловушками Арамыша.

Один раз Атышу всё же удалось выиграть.

— Шишки! — тут же воскликнул он.

— Ты должен говорить «мышки», — улыбнулся Арамыш, — у тебя же мышки.

Потом Атыш ещё пару раз выиграл у своего учителя, правда, это больше походило на случайность.

Одна игра невероятно затянулась. Атыш старался играть быстро, но Арамыш над каждым своим ходом думал, казалось, целую вечность. Атышу уже начало чудиться, что фигурок у него не пять, а целая дюжина. Только у Арамыша были мышки, а у Атыша — почему-то лягушки.

А потом Арамыш и вовсе задремал. Атыш стал будить его, но безрезультатно. От шума проснулся даже Портыш и начал окликать Арамыша.

— Арамыш, поднимайся!

Но голос у Портыша был непривычный: какой-то тихий и хриплый.

Глава тринадцатая, в которой Атыш с удивлением узнал, что его давно раскусили

Атыш проснулся и поднял голову. Оказалось, что последняя игра привиделась ему во сне, а сам он заснул за прилавком прямо у игровой доски. Напротив него, с другой стороны доски, спал Арамыш, а рядом с ним стоял его дядюшка.

— Арамыш, поднимайся! — говорил мышь-старик своим тихим и хриплым голосом.

Арамыш приподнял голову. Лишь Портыш продолжал безмятежно похрапывать.

— Что случилось, Арамыш? — спросил мышь-старик. — Лавка до сих пор не открыта, а ведь скоро уже полдень…

— Как уже полдень?! — переспросил Арамыш.

Атыш и Арамыш вскочили из-под прилавка. Даже Портыш проснулся и начал моргать сонными глазами.

— Мы проспали! — воскликнул Арамыш. — У нас же сегодня последнее испытание!

Дядюшка всплеснул руками.

— Бегите быстрее, мьюноши! — сказал он. — Авось ещё успеете!

Друзья выскочили из лавки и со всех ног помчались к Дому Мышкетёров. Атыш бежал и чуть не плакал. Так было обидно успешно пройти четыре испытания, а последнее просто проспать. Мышкетёрские Ворота ещё были открыты. Портыш как обычно немного отстал, и Атыш с Арамышем раньше него ворвались во двор.

У дверей, на лестничной площадке, стоял барабан, на котором виднелись фигурки. Возле барабана стояли друг против друга лейтенант Дартыш и долговязый мьюноша Стёпыш. Они играли в мышки-шишки.

— Успели! — выдохнул Атыш.

Во двор забежал запыхавшийся Портыш и прислонился к воротам.

— Второй день подряд приходится бегать, — пожаловался он.

— Не обманул всё-таки одноглазый насчёт последнего испытания, — сказал Арамыш. — Сегодня действительно игра в мышки-шишки.

Мьюноши, не занятые игрой, стояли отдельными кучками чуть в сторонке от барабана. Многие выглядели взволнованными, а у некоторых даже блестели слёзы на глазах. Друзья подошли к ближней группе и поздоровались.

— Как идёт игра? — поинтересовался Арамыш.

— Ужасно! — отвечал один мьюноша.

— Надо непременно обыграть лейтенанта Дартыша?

— Обыграть или хотя бы сыграть вничью, — ответил второй мьюноша. — Но никто из нас толком не умеет играть.

— Правда, проигравшие могут попробовать сыграть ещё раз, — добавил третий мьюноша. — Но это ещё никому не помогло.

— Кто только придумал такое испытание! — пожаловался первый мьюноша. — Зачем вообще мышкетёрам уметь играть в эту глупую игру?

— Шишки! — тем временем провозгласил лейтенант.

Закончивший игру Стёпыш спустился с лестницы, и все обернулись к нему.

— Опять проиграл? — участливо поинтересовалось сразу несколько мьюношей.

Стёпыш лишь расстроено махнул рукой.

— Уже во второй раз, — сказал он.

Лейтенант покрутил свои усы и крикнул:

— Следующий, пожалуйста!

Мьюноши растерянно переглянулись между собой. Похоже, все, кто хорошо умел играть в мышки-шишки, уже сыграли, и больше уже никто не горел желанием идти следующим. Вперёд вышел Арамыш и поднялся по лестнице.

Все мьюноши снова затихли. Арамыш и Дартыш начали по очереди ставить свои фигуры на доски. Первые ходы были сделаны быстро, потом соперники призадумались. Снизу не было видно, куда ставятся фигуры, но подняться на лестничную площадку никто не осмеливался.

— Мышки! — вдруг заявил Арамыш.

Мьюноши не поверили своим ушам и принялись переспрашивать друг у друга, что там такое им послышалось. Как только Арамыш спустился, как на него тут же накинулись с вопросами.

— Ну как сыграл? Вничью?

— Я выиграл, — улыбнулся Арамыш.

Все восхищённо зашептались и стали поздравлять Арамыша. Оказалось, что ещё никому не удавалось победить у лейтенанта в мышки-шишки, и лишь несколько мьюношей сумели сыграть с ним вничью.

Часы на Мышивицкой Башне пробили полдень. Дартыш отошёл от барабана и скрылся в Доме Мышкетёров. Атыш испугался, что испытание завершилось, и он не успел. Однако место Дартыша у барабана занял другой мышкетёр.

— Следующий, пожалуйста! — крикнул он.

Атыш решился. Он вышел из толпы и поднялся по лестнице. Мышкетёр сделал приглашающий жест рукой, и Атыш сделал первый ход, потому что у него были мышки. Игра началась.

Атыш старался предвидеть следующий ход соперника, как учил Арамыш, но угадать получилось лишь пару раз. Во время игры Атыш почесал глаз и с ужасом понял, что он опять забыл про повязку.

Он взволновался ещё сильнее, быстрее потянулся, чтобы сделать ход, и вдруг заметил ловушку соперника. В самый последний момент Атыш успел передумать и поставил фигуру на нужную клетку. Таким образом он избежал поражения.

Через некоторое время все ходы были сделаны, и на доске не осталось больше свободных клеток. Мышкетёр кивнул, давая понять, что игра завершилась. Ничья!

Атыш спустился по лестнице словно во сне. Он не верил своему счастью. Мьюноши у него что-то спрашивали, но Атыш в первую минуту ничего не понимал и лишь с улыбкой кивал в ответ.

Следующим отправился играть Портыш. Перед каждым своим ходом он долго раздумывал, снимал шляпу и утирал лоб тыльной стороной ладони. Наконец, мышкетёр кивнул, и Портыш спустился обратно.

— Ничья! — провозгласил он на молчаливый вопрос мьюношей.

Портыш был весь мокрый, как будто попал под дождь. Кто-то дал ему платок, и Портыш вытер лицо, шею и затылок.

— Я так не обливался потом, даже когда бегал, — признался здоровяк.

— Следующий, пожалуйста! — сказал мышкетёр у барабана.

Но больше никто не вызвался.

— Неужели больше нет желающих? — спросил мышкетёр.

Стёпыш махнул рукой и зашагал к лестнице.

— Кажется, в третий раз уже пошёл играть, — шёпотом заметил кто-то из мьюношей.

Стёпыш так проворно ставил свои фигуры на доску, что Атыш даже удивился. Похоже, Стёпыш больше рассчитывал на удачу, чем на своё умение. Вскоре мышкетёр провозгласил «Шишки!», и долговязый мьюноша спустился к остальным. У него был настолько кислый вид, что никто даже не стал ничего говорить ему.

— Опять не повезло, — вздохнул Стёпыш.

— Везение тут не причём, — сказал Арамыш. — Покажи, как ты сыграл, и я скажу, где ты ошибся.

Он вытащил шпагу из ножен и острием расчертил на песке доску для игры. Стёпыш начал показывать, как он бился в мышки-шишки. Сперва Арамыш фигурки тоже рисовал шпагой на песке, но кто-то из мьюношей набрал цветных камешков, и дело пошло веселее.

— Тебе надо было ставить мышку на эту клетку, — показывал Арамыш. — А ты поставил на эту клетку, и проиграл.

Стёпыш только сейчас понял причину своей неудачи, и схватился за голову.

— Я сам до этого никогда бы не додумался! — воскликнул он. — Ну, у тебя и голова, Арамыш! Непременно быть тебе лейтенантом мышкетёров!

Арамыш даже немного смутился от такой похвалы.

— В этой игре нет ничего сложного, — сказал он. — Главное — грамотно защищаться.

Он принялся объяснять то, что объяснял ночью своим друзьям. Постепенно подтянулись другие мьюноши, и вокруг Арамыша образовалась большая толпа. Все с интересом слушали Арамыша и смотрели за расстановкой камешков на песке.

Тем временем мышкетёр, который должен был играть с мьюношами в мышки-шишки, скучающе прогуливался на лестничной площадке. Он никого не торопил и лишь изредка с лёгкой улыбкой поглядывал на толпу во дворе. Несколько мьюношей после объяснений Арамыша махнули рукой и пошли прочь от Дома Мышкетёров. Мышки-шишки оказались для них непосильным испытанием.

Самым внимательным слушателем Арамыша был Стёпыш. Он даже задал несколько вопросов, а потом вновь отправился к барабану.

— В четвёртый раз пошёл играть, — выдохнул кто-то из мьюношей.

На этот раз Стёпыш не торопился и обдумывал каждый свой ход. Остальные мьюноши, затаив дыхание, следили за ним. Когда игра кончилась, мышкетёр кивнул, и Стёпыш сбежал по лестнице к остальным.

— Ничья! — радостно заявил он.

Он схватил Арамыша и заключил его в объятия. Другие мьюноши после игры Стёпыша приободрились и начали смелее подниматься к барабану. Не у всех, конечно, сразу получалось добиться ничьей, но мьюноши не сдавались. Они показывали свою игру Арамышу, чтобы тот указал им на ошибки, а потом снова шли к барабану. Некоторые, как Стёпыш, пробовали сыграть по четыре раза, а может даже и больше.

Часы на Мышивицкой Башне пробили четыре часа пополудни, и в дверях Дома Мышкетёров показались капитан Тревыш и лейтенант Дартыш. Сразу стало ясно, что подошло к концу и это последнее испытание.

Они спустились к мьюношам, и лейтенант велел всем построиться. Мьюноши начали поспешно становиться и выравниваться. Атыш, Портыш и Арамыш встали рядом друг с другом. Лишь дюжина мьюношей уныло поплелась к воротам.

— А вы куда? — спросил их Тревыш.

— Мы не прошли последнее испытание, — чуть не плача ответил один из несчастных.

— А сколько раз вы пытались?

— Пять, шесть, четыре, — отвечали мьюноши вразнобой.

Тревыш взглянул на Дартыша, и тот еле заметно кивнул.

— Достойное упорство тоже должно быть вознаграждено, — сказал Тревыш. — Становитесь к остальным.

Не веря своему счастью, мьюноши вернулись обратно.

Тревыш и Дартыш пошли перед строем. Капитан вдруг остановился возле Атыша и посмотрел на нео. Атыш снова вспомнил про повязку, но было уже поздно.

— Я смотрю, глаз у тебя больше не болит? — спросил Тревыш.

— Не болит, — растерянно ответил Атыш.

Он почувствовал, как его нос начал краснеть от стыда.

— Должен заметить, капитан, — сказал Дартыш, — что эта была довольно странная болячка. Она переходила то на левый глаз, то на правый, а потом обратно на левый.

— Неужели? — удивился Тревыш.

Дартыш кивнул с самым серьёзным видом.

— Болячки заживают, и в этом нет ничего удивительного, — сказал Тревыш. — Главное, чтобы название Мышиной Реки никогда не поменялось.

Нос Атыша стал пунцовым. Тревыш и Дартыш хохотнули и прошли дальше. Атыш понял, что капитан давно его раскусил, просто не подавал виду, а главное — уже не сердится на него. Портыш еле слышно хохотнул и легонько ткнул локтём Атыша в бок. В другой бок его также легонько ткнул Арамыш. Атыш облегчённо вздохнул.

Капитан вышел в центр двора, а лейтенант встал позади него. Тревыш окинул взглядом выстроившихся мьюношей, и Атышу показалось, что сегодня его взгляд не такой суровый, как в предыдущие дни.

— Уважаемые мышье! — начал капитан Тревыш. — Я поздравляю вас с тем, что вы успешно прошли все испытания! Помните и чтите девиз мышкетёров: мышь за хвост, хвост за мышь. Добро пожаловать в мышкетёры!

— Троекратное ура! — гаркнул Дартыш, который стоял позади капитана.

На этот раз команда лейтенанта никого не застала врасплох, как в первый день.

— Ура! Ура! Ура! — изо всех сил дружно закричали мьюноши и начали бросать в воздух свои шляпы.

Тревыш неожиданно улыбнулся, поднялся по лестнице и скрылся в Доме Мышкетёров. Мьюноши тут же обступили Дартыша, оставшегося стоять во дворе.

— Вы все молодцы! — похвалил Дартыш. — Вы успешно прошли все испытания, но должен предупредить, что это был только первый шаг. Чтобы стать настоящими мышкетёрами, вам ещё предстоит пройти обучение в Доме Мышкетёров.

Атыш слушал лейтенанта и улыбался, как и прочие мьюноши. После сегодняшнего дня его не пугали никакие новые трудности.

— А какое из испытаний было важнее остальных? — спросил Стёпыш.

— Нельзя вот так определить, какое из них важнее. Возможно, сегодня ваша судьба, а значит, и судьба короля будет зависеть от умения фехтовать, завтра — от умения бегать, а послезавтра — от умения ещё что-то делать. Жизнь гораздо разнообразнее всяких проверок, и каждый день вас будут ждать новые испытания, о которых ни вы, ни мы даже и не подозреваем.

— А как быть тем, кто не прошёл последнее испытание? — спросил один тех из мьюношей, которым сегодня не повезло.

— Они должны в самое ближайшее время непременно исправить это упущение.

— А зачем понадобилось такое странное испытание, как игра в мышки-шишки? — поинтересовался другой мьюноша. — В прошлые годы подобных испытаний не проводилось.

Этот мьюноша тоже был из числа тех, кто провалил последнее испытание, а потому выглядел немного обиженным.

— Времена меняются, — необычайно серьёзно ответил Дартыш. — Современный мышкетёр обязан не только уметь размахивать шпагой, но ещё должен уметь работать головой, чтобы заранее предугадывать следующий шаг неприятеля.

На этом вопросы кончились, и Дартыш пригласил всех мьюношей в Дом Мышкетёров.

Глава четырнадцатая, в которой Атыш, Портыш и Арамыш были вынуждены маршировать до изнеможения

После прохождения всех испытаний каждому будущему мышкетёру полагалась для проживания отдельная комната в Доме Мышкетёров. По устоявшейся традиции, новобранцам давали комнаты на самом верхнем, мансардном этаже. Чем старше и заслуженнее становился мышкетёр, тем он переезжал ниже. Поэтому капитан Тревыш и лейтенант Дартыш жили в комнатах на первом этаже.

Атыш, Портыш и Арамыш выбрали себе соседние комнаты. Комнаты были небольшие и с одним окошком. Скромное убранство каждой состояло из кровати, шкафа, стола и стула. Но для Атыша это был его первый уединённый уголок в столице Мышиного Королевства. Атыш радовался неимоверно, поскольку проживание в таверне всё-таки обходилось довольно дорого. Его кошелёк вскоре должен был истощиться до самого безобразного состояния.

Но всё это было не самое важное. Дартыш объявил мьюношам, что через два дня состоится торжественная церемония посвящения в мышкетёры. На посвящении будет присутствовать сам король Людомыш XIII, поэтому всем необходимо хорошенько подготовиться.

Именно после этого посвящения новобранцы официально становились мышкетёрами, им вручали отличительный мышкетёрский значок и начинали начислять жалованье. Конечно, жалованье у младшего мышкетёра было не такое большое, но Атышу всё равно это казалось целым состоянием. Первое жалованье собирались выплатить уже через неделю, и Атыш дал себе слово купить себе новые сапоги и непременно угостить обедом своих друзей в честь такого знаменательного события.

Атыш любовался из своего окна прекрасным видом на Мышиную Реку и чувствовал себя совершенно счастливым.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалились Портыш и Арамыш.

— Хватит наслаждаться видами! — хохотнул Портыш. — Пора идти!

— Куда? — удивился Атыш.

— Как куда? В таверну «Сосновая шишка», разумеется!

Когда друзья проходили мимо, они каждый раз с некоторой завистью смотрели на мышкетёров, заходивших в эту знаменитую таверну.

— Мы теперь имеем полное право там поужинать! — добавил Портыш.

Атыш и Арамыш рассмеялись. Портыш был бы не Портыш, если бы забыл про ужин!

— Нам надо ещё забрать свои вещи из «Долблёной тыквы», — вспомнил Атыш.

— Туда сходим после ужина.

Друзья спустились вниз. Оказалось, что пока у них нет мышкетёрских значков, нельзя беспрепятственно проходить через Мышкетёрские Ворота. Часовые скрупулёзно сверили каждого мьюношу по списку новобранцев и только тогда выпустили со двора. У Атыша зародилось подозрение, что и в таверну их просто так не пустят.

На улице навстречу друзьям встретился Стёпыш.

— В «Сосновую шишку» собрались? — спросил он.

— А тебе какое дело? — ответил Портыш.

— Туда без мышкетёрского значка не пускают.

— А ты откуда знаешь?

Вместо ответа Стёпыш махнул рукой в сторону таверны, где у дверей толпились несколько растерянных мьюношей, которые явно не могли пройти внутрь. Стёпыш пошёл дальше своей дорогой, а друзья остались стоять, не зная, что делать.

— Идемте к мышье Гурманышу! — заявил неунывающий Портыш. — У него поужинаем как следует, а потом заодно заберём свои вещи!

И друзья отправились в таверну «Долблёная тыква». Когда мышье Гурманыш узнал, что Атыш и Портыш съезжают, то очень расстроился. Но друзья клятвенно обещали иногда приходить обедать, чем немного утешили гостеприимного хозяина.

После уплаты за постой у Атыша осталась всего один серебряный бертин и ещё один медный яртытин. На прощание Гурманыш устроил мьюношам великолепный ужин. Друзья поели с большим аппетитом, ведь сегодня им пришлось пропустить как завтрак, так и обед.

Напоследок Гурманыш дал друзьям целую корзину всякой снеди с собой и пожелал удачи на будущей службе. Затем Арамыш отправился в лавку к дядюшке, чтобы собраться, а Атыш и Портыш поднялись в номер, чтобы забрать свои вещи.

После окончания переезда друзья договорились отправиться к дому заговорщиков, где накануне одноглазый встречался с сообщником.

— Вдруг одноглазый появится там ещё и сегодня, — сказал Арамыш. — Возможно, нам удастся выяснить ещё какие-нибудь подробности из разговора заговорщиков.

Однако, в этот день друзьям не удалось выкроить время для выслеживания. Бессонная ночь и трудный день дали о себе знать. После переезда уставшие друзья договорились перенести дело на завтра, разбрелись по своим комнатам и заснули крепким сном.

Но ни на другой день, ни на третий у друзей так не и не получилось выкроить время для выслеживания заговорщиков. Мышкетёрская служба накрыла их с головой.

Утром Атыш пробудился от сигнала горна, игравшего побудку. Солнце едва только взошло, но за дверью уже слышались чьи-то шаги. Атыш наскоро умылся, оделся и вышел в коридор, где встретился с Арамышем, только что вышедшим из своей комнаты. Дверь в комнату Портыша была ещё закрыта. Атыш и Арамыш вдвоём еле разбудили Портыша, и все вместе спустились во двор.

Внизу уже вовсю прохаживались мышкетёры и только-только собирались полусонные новобранцы. Началась подготовка к торжественному посвящению. С раннего утра и до позднего вечера мьюноши занимались тем, что маршировали по двору взад-вперёд. Атыш еле нашёл время отправить домой весточку о том, что он благополучно поступил на службу в Мышкетёрский Полк.

Атыш никогда не думал, что маршировка настолько трудное и утомительное занятие. Это только со стороны выглядело, что маршировать легче всего. Вроде встал в ряд и шагаешь себе и шагаешь. Но всё оказалось не так-то просто. Прежде всего, нужно было красиво вытягивать носок и шагать всем непременно в ногу. Вытягивать носок мьюноши научились довольно сносно, но как только принимались маршировать, кто-нибудь обязательно умудрялся выбиться из общего темпа.

Наконец, Портыш не выдержал.

— Ваша серость, может, хватит уже столько маршировать?! — взмолился он.

— Вы что, на торжественной церемонии хотите прохаживаться перед королём вразвалочку? — блеснул Дартыш сердитыми глазами. — Вы сейчас маршируете, как толпа каких-нибудь мелких лавочников, или, что ещё хуже, как орава хромых лягушек!

Конечно, никто из мьюношей не хотел предстать перед королём в таком незавидном свете, и будущие мышкетёры занимались маршировкой, даже когда пошёл дождь. Времени едва хватало, чтобы пообедать и поужинать. С гудящими ногами Атыш приходил к себе в комнату и сразу без сил валился в кровать.

Наконец настал день торжественной церемонии. Все мьюноши поднялись рано утром вместе с сигналом горна. Ясное небо обещало хороший погожий день. Даже Портыш не проспал и встал вовремя.

Каждому выдали мышкетёрский небесно-голубой плащ с изображением золотой короны. Мьюноши тотчас же нацепили на себя плащи. Они не стали дожидаться команды и выстроились во дворе, потому что мышкетёры со знаменем и барабаном уже стояли строем. Мышкетёров сегодня присутствовало больше, чем обычно, но всё равно собрался не весь Мышкетёрский Полк, поскольку многие пребывали на своих постах на службе.

Лейтенант Дартыш с одобрением оглядел своих учеников и провёл рукой по своим усам.

— Теперь вы хоть немного смахиваете на настоящих мышкетёров, — заявил он.

В устах лейтенанта это прозвучало, как настоящая похвала, и мьюноши заулыбались и приободрились.

Из Дома Мышкетёров вышел капитан Тревыш и с лестничной площадки окинул удовлетворённым взглядом мьюношей, стоявших во дворе ровными рядами. Он вместе с лейтенантом прошёл в голову колонны.

— Шагом марш! — раздалась команда.

Забил барабан, и колонна медленно двинулась прочь со двора. Через час мышкетёры притопали к Королевскому Дворцу и выстроились на краю Дворцовой Площади. Лейтенант обегал весь строй, чтобы убедиться, что все стоят ровно и смирно.

Через некоторое время на площади появились королевские барабанщики с барабанами, горнист и знаменосец с королевским штандартом и встали у дверей дворца. Часы на Мышивицкой Башне пробили десять часов и двери отворились. Барабанщики, горнист и знаменосец прошли внутрь.

— Шагом марш! — скомандовал капитан Тревыш.

Мышкетёры и новобранцы промаршировали к дверям дворца, где стояли мышкетёры, охранявшие дворец. У входящих мышкетёров они спрашивали мышкетёрский значок, а новобранцев пропускали строго по именному списку.

Вся процедура заняла ещё около часа. Вошедшие выстраивались в большом фойе, в котором по мере наполнения становилось душно и жарко. Затем их всех провели дальше в просторный красивый зал с большими окнами, завешанными тяжёлыми и красивыми портьерами.

С одной стороны зала на небольшом постаменте возвышался позолоченный стул, украшенный искусной резьбой. Атыш огляделся в поисках других стульев, но другой мебели в зале не имелось.

— Что за странный зал только с одним стулом? — шёпотом спросил Атыш.

— Это же Тронный Зал! — шёпотом ответил Арамыш. — А этот стул не стул вовсе, а королевский трон!

Только тогда Атыш обратил внимание на то, что к высокой спинке стула приделана изящная полочка, на которую водружена золотая корона. Атыш догадался, что это сделано для того, чтобы мышиный монарх не утруждал свою августейшую голову ношением тяжёлого символа королевской власти.

Барабанщики и горнист выстроились позади трона, знаменосец встал боком слева от трона. Мышкетёры и новобранцы выстроились вдоль боковых стен зала на некотором отдалении от трона.

Стоять пришлось долго. Все ждали короля, но то ли он задерживался, то ли мышкетёры пришли слишком рано. Мьюноши даже не знали, откуда ждать появления августейшей особы — справа или слева. По рядам прошёл шёпот, что король выйдет из-за трона, потом прошёл шёпот, что король появится из той же двери, через которую вошли сами мышкетёры.

Несколько раз то справа, то слева наблюдалось какое-нибудь шевеление, и мьюноши поспешно выравнивали ряды, вытягивались в струнку и расправляли хвосты торчком. Однако каждый раз это оказывался вовсе не король, а кто-нибудь из дворцовой обслуги.

Наконец, горнист поднял горн и заиграл сигнал «Мышиный король идёт», а барабанщики забили в барабаны.

— Король Великомышатии, его великосерость Людомыш Тринадцатый! — громким голосом объявил церемониймейстер.

Мьюноши поспешно вытянулись, и откуда-то из-за трона появился его великосерость Людомыш XIII. Атыш в первый раз видел короля, поэтому смотрел во все глаза.

Монарх был в серебристо-синем дублете и в плаще мышкетёра, поскольку считался самым главным мышкетёром королевства. Голову короля голову венчала шляпа с тремя роскошными перьями. Одно перо было белого цвета, второе — синего, а третье — красного. Атыш представлял себе мышиного короля зрелым и мудрым, но тот оказался таким же молодым мьюношей, как и сам Атыш.

— Шагом марш! — скомандовал капитан Тревыш.

Мышкетёры и новобранцы промаршировали в сторону короля, и остановились в нескольких шагах от трона. Барабаны смолкли, и король важно уселся на трон таким образом, что его голова оказалась точно под короной. Своей хвост монарх элегантно положил на своё предплечье. На кончике хвоста блеснуло надетое на него золотое кольцо.

Атышу стало немного досадно, что они так долго готовились и так мало промаршировали перед королём.

— Ради этой одной минуты мы лезли из кожи вон целых два дня, — шёпотом проговорил Атыш.

Портыш, стоявший рядом, чуть слышно хохотнул, а Арамыш цыкнул на них обоих.

— Троекратное ура в честь короля! — гаркнул лейтенант Дартыш.

— Ура! Ура! Ура! — во всю мощь своих лёгких закричали мышкетёры и мьюноши.

Когда крики стихли, вперёд вышел капитан Тревыш.

— Ваша великосерость! — начал он. — Новобранцы Мышкетёрского Полка, самые достойные и самые храбрые мьюноши со всего королевства, готовы дать клятву в верности мышиному королю и Всесерому Отечеству.

Людомыш кивнул в знак того, что можно начинать, и опять забили барабаны. Мышкетёры со знаменем полка промаршировали вперёд и встал боком справа от трона. Мьюноши же остались стоять там, где стояли.

Барабаны снова смолкли, и церемония посвящения началась. Новобранцы по одному маршировали в центр зала и произносили, обращаясь к королю:

— Ваша великосерость! Клянусь верно служить мышиному королю и Всесерому Отечеству, не жалея своей жизни.

Король чуть наклонял голову в знак того, что клятва принята. Новобранец делал поклон, по очереди целовал знамя полка и королевский штандарт. Затем капитан Тревыш вручал отличительный мышкетёрский значок. С этого самого момента новобранец переставал быть новобранцем и становился настоящим мышкетёром. Мьюноша возвращался в строй, и по сигналу лейтенанта вперёд выходил следующий новобранец.

Церемония затянулась на два часа, но хорошая подготовка давала о себе знать, и Атыш почти не чувствовал усталости. Да и мышкетёрский значок, прицепленный к плащу, придавал дополнительных сил.

После того, как последний новобранец дал клятву и вернулся на своё место, король поднялся со своего трона. Все вытянулись и затихли, и Людомыш начал говорить. У короля оказался на удивление мягкий голос.

— Дорогие мышкетёры! Поздравляю всех вас с успешным зачислением в славный Мышкетёрский Полк! Помните, что у всякой палки есть две медали. Мышкетёрская служба почётная, но в то же время и опасная. Но я нисколько не сомневаюсь в вашей смелости и верности нашему Всесерому Отечеству. Помните, что если погонишься за двумя стульями, ни одного не поймаешь.

— Да здравствует король! — крикнул капитан Тревыш.

— Да здравствуют мышкетёры! — как полагалось, ответил король.

— Троекратное ура в честь короля! — гаркнул лейтенант Дартыш.

— Ура! Ура! Ура! — дружно закричали мышкетёры.

Вновь забили барабаны, и горнист заиграл сигнал «Мышиный король идёт». Король степенно помахал на прощание рукой и скрылся за портьерой, висящей за троном. На этом торжественная церемония завершилась.

— Шагом марш! — вновь скомандовал капитан Тревыш.

И мышкетёры под бой барабанов замаршировали прочь с Тронного Зала и Королевского Дворца. Оказавшись на улице, Портыш вдохнул полной грудью.

— Наконец-то свежий воздух! — воскликнул он.

— Оказывается, его великосерость весьма учёный, — сказал Атыш. — Так и сыплет всякими мудрыми изречениями. Некоторые выражения я вообще никогда не слышал.

— Я тоже слышал их в первый раз, — заметил Арамыш.

Глава пятнадцатая, в которой шпага оказалась слишком мелким оружием для Портыша

Друзья первым делом направились в мышкетёрскую таверну «Сосновая шишка», чтобы отпраздновать своё посвящение отменным обедом. Но оказалось, что не их одних посетила подобная мысль. В таверну их впустили, ведь у них теперь имелись мышкетёрские значки, однако внутри и вишенке негде было упасть от новоиспеченных мышкетёров.

Друзья с некоторой растерянностью оглядели переполненный зал.

— Кажется, тут собрались лишь одни новобранцы, — заметил Арамыш.

— Ещё бы! — недовольно буркнул Портыш. — Наверное, старые мышкетёры заранее знали, что сегодня здесь будет не протолкнуться.

Следом за друзьями вошли ещё несколько мьюношей, и в таверне стало ещё теснее. Портыш не выдержал.

— Идёмте, — хмуро бросил он. — Вернёмся сюда, когда будет поменьше народу.

Друзья вышли из «Сосновой шишки» и направились, конечно же, в таверну к мышье Гурманышу. После обеда они заторопились обратно к Дому Мышкетёров, потому что их уже ждала служба.

Друзья заступили на караул к Мышкетёрским Воротам. Обычно у ворот стояли на часах по двое мышкетёров, но друзья напросились втроём. Сначала им даже было интересно. Посторонних мышей можно было впускать только после предъявления ими разрешительных бумаг с подписью капитана Тревыша или самого короля.

Вообще через ворота беспрепятственно в любое время дня и ночи могли проходить только те, у кого имелся мышкетёрский значок. Поэтому друзья останавливали каждого мышкетёра и, прежде чем впустить или выпустить его, требовали показать значок.

Из-за этого у ворот иногда образовывалась небольшая толкучка, потому что некоторые мышкетёры, особенно те, кто стал мышкетёром только сегодня, не могли сразу найти в своём кармане значок.

— Зачем смотреть значок, если и по плащу сразу понятно, что мышкетёр это мышкетёр? — проворчал Портыш.

— Тогда любой мошенник может сшить себе мышкетёрский плащ и как ни в чём не бывало пробраться в Дом Мышкетёров, — сказал Арамыш.

Атыш в очередной раз поразился рассудительности товарища.

— Ну и голова у тебя, Арамыш! — хохотнул Портыш. — Вроде такая простая мысль, а я не сумел до неё додуматься.

Из посторонних подходил к воротам только какой-то мышь-старик с каким-то большим свитком в руках.

— Уважаемые мьюноши, — вежливо обратился он к мышкетёрам, — моё имя Кулибыш. Я бы хотел пройти к капитану королевских мышкетёров. У меня к нему важное дело.

— Какое такое дело? — поинтересовался Арамыш.

— Я придумал новое средство для речной переправы.

Однако у Кулибыша не имелось с собой никаких разрешительных бумаг, и друзья не могли его пропустить. Мышкетёры кинули жребий, и Арамыш отправился к лейтенанту Дартышу докладывать о посетителе. Лейтенант заинтересовался изобретением, и мышкетёры проводили старика в Дом Мышкетёров.

Через некоторое время Дартыш и Кулибыш вышли обратно. Лейтенант велел выпустить посетителя за ворота. При этом он смеялся так, что у него даже выступили слёзы, старик же оставался серьёзен и даже не улыбался.

— Что так развеселило вашу серость? — спросил Арамыш, когда Кулибыш отошёл от Мышкетёрских Ворот.

— Этот сумасбродный старик утверждает, что придумал плот, которое будет плавать быстрее, чем лягушиный плот!

Лейтенант снова рассмеялся и, утирая слёзы, ушёл к себе.

Несколько раз к воротам подходили мьюноши и интересовались, как можно поступить на службу в мышкетёры. Им указывали на табличку на воротах, которая гласила, что в этом году приём в мышкетёры уже закончен.

Один из мьюношей, который, если судить по внешнему виду, пришёл издалека, очень расстроился, что опоздал к приёму. Атыш вспомнил, что он сам также пешком прибыл в столицу, и искренне пожалел мьюношу.

— Приходи в следующем году, — сказал ему Атыш.

— Это ещё столько ждать! — вздохнул мьюноша.

— А ты, чтобы не терять времени даром, готовься к испытаниям, — посоветовал Арамыш.

Друзья рассказали ему, какие они прошли испытания, и мьюноша ушёл немного приободрённый.

Весь день во дворе мышкетёры занимались уже фехтованием под присмотром лейтенанта Дартыша, а не маршировкой, как два дня подряд до этого. К зависти Атыша всем желающим новобранцам лейтенант выдал кинжалы.

— Я тоже хотел бы себе кинжал, — сказал Атыш.

— Не беспокойся, свои кинжалы мы получим завтра, — успокоил его Арамыш.

Атыш сам любил фехтовать и с любопытством посматривал на дерущихся мышкетёров. Вечером двор опустел, и стоять на часах стало скучно. Атыш предложил друзьям пофехтовать, пока никого нет. Арамыш заявил, что на посту фехтовать не принято, и отказался.

Тогда Атыш отсалютовал шпагой Портышу, и тот принял вызов. Друзья начали фехтовать. Атыш чуть не выронил шпагу после первого же выпада Портыша, насколько у того был сильный удар. Уже через пять минут после начала боя у Атыша начала отваливаться рука, но он держался. Он старался уходить от мощных ударов соперника, хотя для этого и приходилось отступать.

Эта тактика вскоре принесла свои плоды. Атыш заметил, что Портыш слишком много сил вкладывает в свои удары и потому быстро устаёт. Тогда Атыш стал нарочно затягивать поединок и кружиться вокруг соперника, чтобы измотать его.

Наконец, Атыш счёл, что Портыш достаточно утомился, и перешёл в стремительное наступление. Теперь начал отступать запыхавшийся Портыш. Однако он, несмотря на усталость, отчаянно сопротивлялся.

Если бы не отбитая в самом начале боя рука, Атыш непременно победил бы быстрее. Атыш прижал Портыша к воротам, но тот и не думал сдаваться.

Внезапно Атыш остановился и поспешно убрал шпагу в ножны. Портыш и Арамыш обернулись и посмотрели туда, куда смотрел Атыш. За воротами стоял с хмурым видом лейтенант Дартыш. Друзья настолько увлеклись поединком, что не заметили его. Даже Арамыш оставил ворота без внимания и наблюдал за боем.

— Я стою здесь уже несколько минут, — заметил лейтенант.

Арамыш торопливо отпер ворота и, даже не спросив значок, впустил лейтенанта. Тот провёл рукой по усам и критически осмотрел троих друзей. «Сейчас будет нагоняй», — подумал Атыш.

— Вы знаете, что на посту нельзя отвлекаться на посторонние дела? — строго спросил Дартыш.

Мышкетёры кивнули и виновато опустили глаза. Атыш и Портыш тяжело дышали после боя.

— Но поединок был славный, — неожиданно сказал лейтенант.

— Спасибо, ваша серость, — ответил Атыш.

— Интересно, кто бы победил, если бы я не прервал вас?

— Я бы всё равно не сдался, — ответил Портыш с улыбкой.

Лейтенант задумчиво оглядел здоровяка.

— Твоя беда в том, что ты слишком большой, — сказал он. — И ты вкладываешь слишком много сил в каждый свой удар.

— У меня по-другому не получается, — развёл руками Портыш.

— Просто шпага для тебя слишком мелкое оружие. Тебе нужно что-нибудь покрупнее.

— Меч? — предположил Арамыш.

Лейтенант пожал плечами.

— Идём, — сказал он Портышу.

— Но я же на посту.

— Со мной можно, поскольку я старше по званию. К тому же возле ворот останутся двое часовых, чего вполне достаточно. Если они, конечно, не отвлекаются на посторонние дела.

Атыш снова потупился. Лейтенант зашагал к дверям Дома Мышкетёров, и Портыш последовал за ним. Арамыш и Атыш вдвоём остались у ворот. Было скучно, но Атыш не стал больше ничего затевать.

Через полчаса Портыш вернулся. В руках он держал большую палку с шипастым набалдашником на конце. Он подошёл к воротам, потряс над головой своим страшным оружием и хохотнул.

— Что это? — удивился Атыш.

— Палица! — с гордостью ответил Портыш. — Лейтенант дал. В подвале Дома Мышкетёров устроен арсенал. Там столько оружия, что всю Мышкву хватит вооружить.

Портыш покрутил палицу над головой и сделал взмах. Палица со свистом рассекла воздух.

— Грозное оружие, — прокомментировал Арамыш.

Портыш довольно хохотнул и повернулся боком, чтобы друзья могли увидеть на ремне его новый кинжал.

— Ух ты! — разом воскликнули Атыш и Арамыш.

Портыш снова хохотнул и с хитрым видом вытащил из-за пазухи ещё два кинжала в ножнах. Один кинжал он протянул Атышу, а второй — Арамышу.

Они от всего сердца поблагодарили Портыша и тут же нацепили кинжалы к своим ремням. Затем каждый занялся осмотром своего нового оружия. Портыш отошёл на несколько шагов от друзей и начал размахивать своей палицей.

Через некоторое время Портышу надоело рубить воздух. Он подошёл к Атышу, огляделся и тихонько сказал:

— Давай сразимся.

Атышу, конечно, и самому было интересно попробовать бой с новым оружием, однако он помотал головой.

— Если увидит лейтенант, то на этот раз нам точно попадёт.

— Не увидит, уже стемнело. Хотя бы один удар, — настаивал Портыш.

Атыш убрал кинжал и огляделся. Близилась ночь, и сумерки сгущались. Мыши-фонарщики уже начали зажигать фонари на улице.

— Ладно, но только один удар.

Атыш и Портыш встали друг против друга: первый со шпагой в руках, второй — с палицей. Арамыш огляделся и подал сигнал, что никого нет. Атыш сразу пошёл в атаку. Портыш палицей легко отбил все уколы, а потом нанёс один сокрушительный удар по шпаге соперника.

Атыш не сумел удержать шпагу. Она с грохотом упала и со звоном покатилась по брусчатке к воротам. Атыш потёр руку, которую чуть не вывихнул.

— Ну и силища у тебя, — сказал он.

Портыш довольно хохотнул и сделал ещё несколько взмахов своей палицей. Атыш подошёл к воротам, чтобы поднять свою шпагу, но не успел даже наклониться и замер. Он увидел на улице прохожего, чью фигуру узнал бы из тысячи даже в темноте.

Это был одноглазый! Он шёл по противоположной стороне улицы и привычно оглядывался вокруг. Чтобы не выдать себя, Атыш повернулся спиной к воротам. «Если бы только мы не стояли на посту!» — подумал он.

Арамыш стоял рядом и сразу заметил смятение на лице друга.

— Что случилось? — спросил он.

Атыш прижал палец к губам и полуобернулся в сторону улицы. Арамыш проследил за его взглядом. Одноглазый уже прошёл мимо ворот и уходил по улице дальше.

— Это же одноглазый! — прошептал Арамыш.

Портыш тут подскочил к воротам и собирался что-то громко сказать, но Арамыш предусмотрительно зажал ему рот. Портыш знаками показал, что вспомнил, что надо говорить тихо, и Арамыш убрал ладонь.

— Надо проследить за ним! — шёпотом воскликнул Портыш. — Вдруг он собирается проникнуть в Дом Мышкетёров, чтобы подслушать разговоры!

— Или он уже всё подслушал, — сказал Атыш.

— Всё равно надо проследить!

— Не забывай, что мы сейчас на посту, — сказал Арамыш. — Мы не можем просто так взять и уйти.

— Эх… — разочарованно махнул рукой здоровяк.

Друзья стояли у ворот и с сожалением смотрели вслед уходящему одноглазому, пока тот не скрылся из виду. Они еле дождались смены караула и сразу же бросились на улицу, снимая на бегу свои мышкетёрские плащи. Портыш не стал заносить в комнату свою палицу, чтобы не терять времени, и понёс её на плече.

Но одноглазого и след простыл. Друзья даже сходили к грязно-жёлтому дому заговорщиков, но тщетно. Они постояли немного на углу у проулка и отправились восвояси. Редкие прохожие оборачивались на Портыша с палицей и провожали его удивлёнными взглядами.

Перед Мышкетёрскими Воротами друзья надели обратно свои мышкетёрские плащи, чтобы их не приняли за каких-нибудь проходимцев. Часы на Мышивицкой Башне уже пробили полночь. Друзья поднялись на мансардный этаж, и Атыш повернулся к товарищам.

— Как думаешь, Арамыш, — спросил он, — каким образом одноглазый умудряется проникать в Дом Мышкетёров?

— Не знаю, — пожал плечами Арамыш. — Возможно, имеется какой-нибудь потайной лаз.

Портыш снял с плеча палицу и рубанул рукой воздух.

— Вот бы изловить этого одноглазого прямо в Доме Мышкетёров, — сказал он. — Тогда бы он ни за что не отвертелся.

Атыш уже хотел пройти в свою комнату, но заметил, что Арамыш задумался, и остановился. Замер возле своей двери и Портыш с палицей в руках.

— Кажется, Арамыш уже что-то придумал, — хохотнул он.

— Если одноглазый сегодня подслушивал разговоры мышкетёров, — сказал Арамыш, — то завтра он обязательно должен встретиться со своими товарищами, чтобы рассказать им всё, что удалось вызнать.

— Значит, завтра вечером мы снова пойдём к дому заговорщиков? — уточнил Портыш.

— Да. Только ты больше не бери с собой палицу на такие дела.

— Почему это?

— Ты и без этой своей палицы слишком заметный.

Портыш хохотнул, и друзья разошлись по своим комнатам.

Глава шестнадцатая, в которой Атыш опять ничего толком не сумел разузнать

На следующий день все мышкетёры на занятии фехтовали шпагами, и только один Портыш орудовал палицей. Сначала все посмеивались над ним и его допотопным оружием. Многие грозились в какие-нибудь три удара проткнуть его шпагой. Но после того, как здоровяк несколько раз выбил из рук своих соперников оружие, больше никто не захотел с ним биться.

Тогда лейтенант Дартыш принёс из арсенала деревянное чучело и наказал Портышу тренироваться с ним в дальнем углу двора. Портыш установил там чучело и принялся дубасить его палицей в своё удовольствие. Мышкетёры смотрели на него и лишь усмехались.

Атыш еле дождался окончания занятий. Он опасался, что одноглазый опередит мышкетёров, и они опоздают к месту встречи.

После занятий друзья переоделись, наскоро перекусили и отправились к дому заговорщиков. В этот раз Портыш не стал брать палицу и оставил её в своей комнате. Друзья затаились напротив дома, в том же проулке, что и в самый первый раз, и стали караулить одноглазого.

Ждать пришлось долго. Наступил вечер, и начало темнеть. Портыш уже несколько раз замечал, что неплохо было бы подкрепиться. Наконец появился одноглазый. В этот раз он так торопился, что даже не озирался как обычно по сторонам каждую минуту.

Друзья поспешили прижаться к стене, чтобы их не было видно из-за угла. Одноглазый подошёл к грязно-жёлтому дому заговорщиков и только тогда внимательно огляделся вокруг.

Как только одноглазый свернул проулок за домом, Атыш бросился на противоположную сторону улицы и осторожно выглянул из-за угла. Одноглазый подошёл к маленькой дверце, выходящей в проулок, и тихонько толкнул её. Дверь оказалась незапертой, что означало, что хозяева с нетерпением ждали посетителя. Одноглазый исчез за дверью, и Атыш подкрался к окошку.

— …сегодня ночью, — послышался голос одноглазого.

— Наконец-то! — воскликнул тонкий голос.

— Это точно? — переспросил хриплый голос.

— Да, — подтвердил одноглазый. — Жду вас в полночь в условленном месте.

Атыш не сразу понял, что разговор на этом закончился. Послышались шаги, и Атыш с ужасом понял, что одноглазый приближается к двери. Атыш уже не успевал убежать, а спрятаться в узком проулке было негде.

Атыш метнулся в глубь проулка в надежде найти какое-нибудь укромное местечко или хотя бы дверной проём, чтобы затаиться в нём. Но как назло поблизости не было больше никаких дверей. Хоть просто садись на мостовую, укрывшись плащом.

Атыша осенило. Он плотнее укрылся своим плащом, сгорбился и присел. Когда скрипнула отворяющаяся дверца, Атыш медленно заковылял прочь, шаркая ногами и будто палкой стуча ножнами шпаги по брусчатке. Атыш старался двигаться как можно неспешнее, чтобы как можно сильнее походить на старика.

Он ждал, что одноглазый вот-вот окликнет его. От волнения его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но прошла минута, потом другая, а его никто не окликал. Наконец, Атыш осмелился осторожно оглянуться. Проулок был пуст. Ничего на заподозрив, одноглазый ушёл.

Атыш облегчённо выдохнул и пошаркал по проулку обратно. Он настолько вжился в роль, что только возле двери заметил, что всё ещё горбится и опирается на ножны.

Атыш прислушался. За дверью царила тишина, и Атыш неожиданно даже для себя самого тихонько толкнул дверь. Дверь чуть скрипнула и отворилась. Атыш замер. Конечно, хотелось скорее рассказать друзьям, что сегодня ночью произойдёт то самое событие, которое задумали заговорщики. Но с другой стороны, Атыш опять ничего толком не выяснил.

И решившись, Атыш шагнул внутрь дома. За дверью оказалась узкая лестница с крутыми ступеньками, ведущими вверх. Атыш осторожно поднялся на несколько ступенек так, чтобы его голова чуть торчала над полом второго этажа.

Взору Атыша предстала полутёмная комната с одним маленьким окошком. Из соседней комнаты доносились шаги и редкие восклицания, поэтому Атыш не стал подниматься выше и осмотрел комнату.

Возле окошка стояли стол и несколько табуретов. Наверное, здесь и сидел одноглазый, когда беседовал со своими товарищами. В углу валялись в беспорядке мотки верёвок и железные крючья. На стене висели на гвоздях чёрные плащи вперемешку с красными плащами. Атыш сразу вспомнил нападение в проулке, после которого он лишился письма, написанного тайнописью. Нападавшие тогда были как раз чёрных плащах и в чёрных масках.

Вдруг шаги стали громче. Атыш поспешно пригнулся и опустился на ступеньку. Кто-то вошёл в комнату.

— Бывалыш, а какие плащи брать? — спросил вошедший. — Как обычно — чёрные?

— Красные, дубина ты эдакая! — ответил хриплый голос из соседней комнаты. — В этот раз — красные!

Тот, кого так нелицеприятно обозвали, что-то обиженно пробормотал себе под нос, повозился в комнате и ушёл обратно к товарищам.

Атыш осторожно открыл дверь и выбрался в проулок, где нос к носу столкнулся с Арамышем и Портышем. Портыш хотел было что-то сказать, но Атыш и Арамыш, не сговариваясь, зажали ему рот. Портыш закивал в знак того, что он пока не будет говорить, но вид у него был очень недовольный.

Атыш с Арамышем убрали ладони, и друзья, выйдя из проулка, зашагали по улице.

— Тысяча лягушек, — сердито прошипел Портыш. — Что вы мне постоянно рот зажимаете?

— Мне показалось, что ты собирался что-то сказать, — сказал Арамыш.

— Уж и слово сказать нельзя!

— Громко нельзя.

Портыш недовольно насупился.

— Ты чего так долго? — повернулся Арамыш к Атышу. — Мы испугались, что тебя схватили заговорщики. Тебе удалось что-нибудь узнать? И как ты оказался в том доме?

Но Атыш не стал отвечать на все эти вопросы, а решил сразу сказать самое главное.

— Сегодня ночью заговорщики собираются провернуть то, что задумали, — заявил он.

Мышкетёры переглянулись.

— А мы так и не знаем, что же они задумали, — с горечью заметил Атыш. — И даже не знаем, где они собрались исполнить задуманное. Получается, что мы вообще ничего не знаем!

— И что же нам теперь делать? — спросил Портыш.

Вопрос был обращён главным образом к Арамышу. Арамыш так глубоко задумался, что даже остановился. Его товарищи стояли рядом и терпеливо ждали.

— Надо всё рассказать лейтенанту Дартышу, — сказал Арамыш.

— Ты полагаешь, он нам поверит? — засомневался Атыш.

— Не знаю, у нас ведь нет никаких доказательств, только одни домыслы.

— Как это нет никаких доказательств?! — воскликнул Портыш. — Мы столько раз собственными глазами видели этого одноглазого мошенника!

— К сожалению, этого недостаточно, друг Портыш!

— Зачем тогда рассказывать лейтенанту, если ты не веришь, что он нам не поверит?

— У нас нет другого выхода. Возможно, лейтенант хотя бы что-нибудь посоветует нам. Кроме того, надо самым тщательным образом осмотреть Дом Мышкетёров. Вдруг мы сумеем найти какой-нибудь тайный лаз, по которому одноглазый проникает внутрь.

Друзья зашагали дальше.

— Возможно, мы сумели бы что-нибудь узнать, если бы проследили за этим одноглазым после встречи, — сказал Арамыш. — Но мы не могли уйти без тебя, Атыш.

— Заговорщики оставили дверь незапертой, — развёл руками Атыш. — Я подумал, что получится что-нибудь разузнать, если войти в дом…

— Я на твоём месте поступил бы точно также, — сказал Арамыш.

— И я! — подтвердил Портыш.

Атыш, чувствовавший себя виноватым, немного приободрился после слов товарищей.

У Мышкетёрских Ворот царило какое-то непонятное оживление, обычно несвойственное в такое вечернее время. Друзья подошли к воротам и удивились ещё больше. Во дворе нетерпеливо прохаживались взад-вперёд мышкетёры, вооружённые до зубов.

Друзья предъявили свои мышкетёрские значки и прошли через ворота.

— Что случилось? — поинтересовались друзья у часовых.

— Общий сбор, — ответили им. — Сегодня ночью ожидается нападение лягушек.

Друзья поспешили к себе, чтобы подготовиться. В коридоре Дома Мышкетёров они столкнулись с взлохмаченным лейтенантом Дартышем.

— Вы почему до сих пор не готовы?! — рассерженно вскричал лейтенант.

— Ваша серость, у нас важное дело… — начал было Арамыш.

— Все дела — потом! — перебил лейтенант. — Живо на сбор!

Арамыш хотел что-то возразить, но лейтенант не стал его даже слушать и побежал дальше по своим делам. Друзья скорее поднялись к себе, быстро переоделись и спустились обратно во двор. Портыш нёс на плече свою палицу.

На улице уже начинало смеркаться. Мышкетёры выстраивались во дворе в небольшие отряды в полдюжины мышей под командованием старшего мышкетёра. Троих друзей сразу же определили в один из таких отрядов. Все были необычайно серьёзными, даже Портыш воздерживался от своих шуток.

На лестничную площадку вышел капитан Тревыш, и все взоры обратились к нему.

— Уважаемые мышкетёры! — начал капитан. — Сегодня ожидается очередной набег лягушек на набережную столицы. Наша святая обязанность — защитить Мышкву. Для некоторых из вас это будет первым настоящим испытанием, но я уверен, что вы не дрогнете перед лягушками. Вперёд, за мышиного короля и наше Всесерое Отечество!

Отряды замаршировали и по одному двинулись прочь со двора. Каждый отряд должен был отправиться к реке и занимать определённый пост на набережной, который указывал лейтенант Дартыш. Таким образом, мышкетёры брали под защиту всю столичную набережную, поскольку хитроумные лягушки обычно нападали одновременно сразу в нескольких местах.

Атыш, Портыш и Арамыш в составе своего отряда тоже отправились к реке. Мышкетёры выстроили на береговом помосте небольшую баррикаду из бочек и ящиков и притаились за ней. Было видно, что соседние отряды поступили точно так же.

Потянулись долгие часы ожидания. Вскоре совсем стемнело. Чтобы лягушки не заметили мышкетёров, на набережной не стали зажигать всех огней. Но слишком тёмная набережная могла вызвать подозрения у нападавших, поэтому горели лишь редкие фонари.

Мышкетёры выставили одного наблюдателя из отряда смотреть за рекой, а сами устроились отдыхать за баррикадой. Арамыш и один из мышкетёров уселись играть в мышки-шишки. Портыш задремал с палицей в руках. Атыш же сидел и думал о том, что где-то сейчас одноглазый разбойник делает свои тёмные дела, а они ничего не могут поделать.

Часы на Мышивицкой Башне пробили полночь. Город постепенно стих и начал засыпать. На Атыша напала зевота и, он немного прошёлся за баррикадой, чтобы хоть как-то разогнать сон.

Часто с противным писком подлетали комары, и мышкетёры гоняли их шпагой, стараясь не высовываться из-за баррикады. Комары ловко увёртывались и улетали, хотя и ненадолго. Вдруг Портыш с криком проснулся, и все на него цыкнули, чтобы он не шумел.

— Меня укусил комар! — оправдывался здоровяк.

— Надо меньше спать, — ответили ему.

— Эти вредные насекомые всё равно кусают только меня, — проворчал Портыш.

Он некоторое время сидел с открытыми глазами, но потом не выдержал и снова задремал. Атыш уселся рядом с ним, чтобы занять себя делом и хотя бы отгонять комаров.

Стояла тревожная тишина. Лишь иногда доносился какой-нибудь шум с соседней баррикады, да всхрапывал во сне Портыш.

Глава семнадцатая, в которой Арамыш первым заметил ужасную табличку

Вдруг мышкетёр, поставленный наблюдать за рекой, встрепенулся.

— Кажется, я что-то слышал, — шёпотом сказал он.

Все кроме Портыша вскочили и, стараясь не высовываться из-за баррикады, осторожно всмотрелись и вслушались. Но на реке стояла вся та же полная темень и царила вся та же мёртвая тишина.

— Наверное, тебе послышалось, — сказал старший мышкетёр Кипыш. — Или это опять шумел вон тот отряд по правую руку.

Но тут снова раздался какой-то непонятный звук. Мышкетёры насторожились. Через некоторое время звук повторился, но уже отчётливее, и Атыш наконец понял, что это был всплеск. Тихий, еле различимый всплеск. Кто-то осторожно плыл в сторону мышиного берега.

— Приготовиться к бою, — шёпотом приказал старший мышкетёр.

Атыш стал будить Портыша и зажал ему рот, чтобы тот случайно не брякнул что-нибудь своим громким голосом, и чуть не поплатился за это. Портыш спросонок чуть не заехал палицей по голове Атышу.

Всплески на воде повторялись всё чаще и становились всё ближе. Мышкетёры настороженно всматривались в темноту по-над рекой. У Атыша от напряжения даже начали слезиться глаза.

Наконец, впереди показались какие-то еле различимые тени. Атыш проморгался, чтобы убедиться, что это ему не привиделось. Тени становились отчётливее, и вскоре стало ясно, что это плывут на плотах лягушки.

Сначала показался только один плот, потом второй, третий, четвёртый… На каждом плоту, сооружённом из брёвен, теснилось не меньше десятка лягушек. Некоторые держали в руках вёсла и подгребали ими. Лягушек было так много, что в первую минуту Атышу даже стало страшно, и он непроизвольно полуобнажил шпагу.

— Спокойно, — тихим шёпотом сказал старший мышкетёр. — Пусть лягушки сначала высадятся. Мы неожиданно атакуем их с флангов.

Лягушки вёслами направили плоты к берегу так, чтобы пристать между баррикадами. Стали слышны тихие разговоры и даже смешки лягушек. Они явно не подозревали, что им уготован довольно горячий приём.

Первый плот чуть слышно стукнулся о доски, и лягушки, даже толком не осмотревшись, начали спрыгивать на деревянный помост и зажигать заранее заготовленные факелы. Огонь осветил красные плащи нападавших.

— Это квардейцы лягушиного короля, — шёпотом заметил старший мышкетёр.

Слева от баррикады Атыша пристал один плот, справа — другой. Старший мышкетёр Кипыш знаками показал, что одна половина отряда пойдёт налево, а другая — направо. Атышу, Портышу и Арамышу выпало атаковать левый плот.

Дальше медлить было нельзя, иначе свет лягушиных факелов вскоре упал бы на мышкетёров, и их бы заметили.

— Вперёд! — тихо и коротко приказал старший мышкетёр.

В полной тишине мышкетёры с обнажёнными шпагами бросились на неприятеля. Атыш и Арамыш бежали первыми, Портыш со своей палицей замешкался и приотстал. Квардейцы, стоявшие с краю, не успели даже достать оружие. От страха и неожиданности они попросту попрыгали в реку. Квардейцы, стоявшие за ними, обнажили шпаги, и Атыш с Арамышем вступили с ними в бой.

— Это Лягушиная Река! — из всех сил вопили квардейцы.

— Это Мышиная Река! — кричали в ответ мышкетёры.

Помост был узкий, и сражаться можно было только по двое или трое. Поэтому численное превосходство лягушек здесь не имело значения.

Но Атыш даже не успел оценить уровень фехтования квардейцев лягушиного короля. Подбежал Портыш и начал размахивать своей палицей. Квардейцы не стали даже сопротивляться такому грозному оружию, и Портыш в два счёта загнал их всех в реку.

Друзья огляделись. В этой части берег был очищен от неприятеля, а река напоминала суп с клёцками из-за обилия торчавших из воды лягушачьих голов. Но справа и слева ещё вовсю кипела драка. Портыш поднял палицу и с громким криком бросился в гущу сражения.

Атышу и Арамышу пришлось остаться, чтобы квардейцы, сидевшие в воде, снова не полезли на берег. Стоило чуть отвернуться или зазеваться, как какой-нибудь квардеец тут же проворно взбирался на помост. Такого смельчака старались как можно быстрее спихнуть обратно в воду, чтобы во время драки не полезли другие лягушки.

Потихоньку к месту высадки лягушек подтягивались те мышкетёры, которые были расставлены на дальних постах набережной, и квардейцев потихоньку сбрасывали с помоста в реку. Особенно усердствовал в этом Портыш, наводящий своей палицей настоящий ужас среди квардейцев.

Мыши постепенно отбивали нападение лягушек, и, казалось, победа была уже близка.

Вдруг лягушки, до этого спокойно сидевшие в реке напротив Атыша и Арамыша, от чего-то взволновались. Позади них раздалось какое-то громкое кваканье, и все квардейцы разом полезли на помост.

— Ква-ква-ква! — кричали лягушки и бросались вперёд.

Атыш и Арамыш кинулись защищать свою часть берега и успели спихнуть нескольких лягушек в воду. Но нападавших было так много, что Атыша и Арамыша попросту смели будто лавиной. Первоначально образовалась такая давка, что в толчее нельзя было взмахнуть даже рукой, а не то что шпагой.

Квардейцы прорвались на набережную и добрались до домов, стоявших на первой линии берега. Казалось, ещё чуть-чуть — и неприятель начнёт грабить город. Но здесь лавину лягушек сумели остановить мышкетёры, подоспевшие с соседних постов, и началась настоящая битва.

— Это Лягушиная Река! — вопили лягушки.

— Это Мышиная Река! — ревели в ответ мыши.

Сначала Атыш и помыслить не мог об атаке. Он крутился как волчок и еле успевал отбиваться от ударов многочисленных врагов то шпагой, то кинжалом, а то и вовсе плащом. Лягушки были чрезвычайно прыгучими, и сражаться с ними было непросто.

От шума проснулись жители ближних домов и стали чем попало швырять в неприятеля из окон. А некоторые начали поливать квардейцев из вёдер. Несколько лягушек засмеялись, что их пытаются напугать водой, но потом кто-то истошно завопил, что это кипяток. Квардейцы дрогнули, и их удалось немного оттеснить от домов.

Мышкетёров становилось всё больше, поскольку они сюда прибегали со всех концов набережной. Вскоре неприятель начал медленно, но верно отступать.

— Вперёд, мышкетёры! — кричал лейтенант Дартыш откуда-то из гущи сражения.

Лягушки отчаянно сопротивлялись. Атыш бился из последних сил и даже ранил нескольких противников. Он боялся только того, что не выдержит до конца битвы. Но тут притопал запыхавшийся Портыш и, несмотря на усталость, принялся с рёвом размахивать своей палицей. Это и решило исход всего сражения. Квардейцы в панике ринулись к реке.

— Ура! — победно закричали мышкетёры и бросились за неприятелем.

Лягушки попрыгали в воду и стали отводить свои плоты от берега, чтобы уплыть. Мышкетёрам удалось удержать два плота и втащить их на помост. Атыш попытался схватить на помосте одного возившегося с плотом квардейца, но тот оказался очень скользким. Он ловко вырвался и сиганул в воду. В руках Атыша остался лишь его красный квардейский плащ.

Мышкетёры ещё некоторое время стояли наготове на берегу. Они ожидали какого-нибудь подвоха со стороны лягушек, но на этот раз неприятель, похоже, действительно отступал. Плоты, переполненные мокрых квардейцев, медленно отплывали от берега и скрывались в темноте. Некоторым лягушкам не хватило места на плотах, и они плыли рядом, держась за брёвна.

Всё это происходило почти в полной тишине, слышались лишь всплески воды, пыхтенье лягушек да кваканье. Неожиданно квардейцы затянули боевую песню, вероятно, чтобы приободрить себя после очевидного поражения.

Квардия вперёд

Всегда идёт!

В бою всех побьёт

Лягушиный Полк!

Мышкетёры не остались в долгу и, не сговариваясь, сразу же в ответ грянули бравую мышкетёрскую песню.

Салют, Мышатия!

Салют, Людомыш!

Мышь за хвост,

Хвост за мышь!

Когда мышкетёры допели, голоса квардейцев уже стихли вдали. Мышкетёры закричали «Ура!» и бросились поздравлять друг друга. Больше всех, конечно, радовались недавние новобранцы, поскольку эта была их первая победа в настоящем сражении. Все хотели подойти к Портышу, пожать ему руку и непременно потрогать его грозную палицу. Теперь уже никто не позволял себе насмехаться над здоровяком и его допотопным оружием.

После боя накатила усталость, и начали болеть раны, полученные от лягушиных клинков. Оказалось, что Атыша ранили в плечо и руку, а Арамыша — в предплечье и щёку. Но в пылу драки сами мышкетёры даже не заметили этого.

К счастью, все раны были лёгкими, и друзья быстро перевязали их платками. Атыш хотел порвать на бинты квардейский плащ, но Арамыш остановил его и сказал, что это боевой трофей. Атыш скомкал плащ и засунул за пазуху.

А вот Портыш не имел ни единой царапины, хотя дрался в самой гуще сражения. Здоровяк даже огорчился из-за этого.

Атыш расстроился из-за своего мышкетёрского плаща. Плащи Атыша и Арамыша оказались нещадно исполосованы вражескими клинками. Атыш осмотрел свой плащ, почти полностью превратившийся в лохмотья, и тяжко вздохнул.

— Такой ущерб, полученный в бою, нам должны возместить, — успокоил его Арамыш.

Мышкетёры построились на набережной, чтобы отправиться в Дом Мышкетёров. Лейтенант Дартыш на всякий случай решил оставить на набережной несколько постов для охраны.

— Смотрите! — вдруг сказал Арамыш и показал рукой в сторону реки.

Все начали всматриваться туда, но в темноте ничего нельзя было разглядеть.

— Там снова лягушки? — спросил лейтенант.

Но Арамыш указывал не на реку, а на указатель с названием реки. Атыш присмотрелся и при слабом свете одинокого фонаря с большим изумлением прочитал надпись на табличке.

— Мерзкие болотные червяки! — выругался лейтенант Дартыш.

Хитрые лягушки во время сражения успели сменить табличку, и теперь надпись на ней гласила: «Лягушиная Река». Лейтенант собственными руками сорвал табличку со столба и затоптал её сапогами.

— Лейтенант Дартыш! — вдруг послышался откуда-то сзади взволнованный крик.

— Я тут! Что случилось?

Все начали озираться в поисках кричавшего. По улице, ведущей к набережной, изо всех сил бежал запыхавшийся мышкетёр.

— Беда, лейтенант! — ещё издалека закричал он. — Беда!

— Говори же, что случилось!

— Квардейцы напали на Королевский Дворец!

Все ошарашенно застыли от такой новости, но ступор длился не более секунды.

— Мышкетёры! — скомандовал лейтенант Дартыш. — Мышиному королю угрожает опасность! Все к Королевскому Дворцу!

Несмотря на усталость и ранения, почти все мышкетёры помчались вверх по улице. На набережной остались только часовые и один мышкетёр, который из-за ранения в бедро сильно хромал.

Глава восемнадцатая, в которой Атыш перепутал сквозняк с мурашками на спине

Сначала Атыш, Портыш и Арамыш держались вместе. Но дорога к Королевскому Дворцу шла всё время в гору, и здоровяк, всегда недолюбливавший бег, быстро устал. Друзья начали отставать и вскоре оказались в самом хвосте бегущих мышкетёров.

Наконец Портыш вообще остановился и, тяжело дыша, сказал:

— Идите дальше без меня…

— Мы тебя не оставим! — возразил Атыш.

— Тысяча лягушек! Там король в опасности! — неожиданно твёрдо заявил Портыш. — А со мной здесь ничего не случится!

Атыш и Арамыш оставили товарища и дальше побежали только вдвоём. Вскоре впереди между домами показался Королевский Дворец. Несмотря на ночь, все окна дворца были ярко освещены, и в них то и дело мелькали какие-то тени. Атыш и Арамыш решили, что это наверняка квардейцы, и побежали из последних сил.

Рядом с Королевским Дворцом мелькали какие-то огоньки. Атыш и Арамыш добрались до Королевского Дворца и увидели, что вся Дворцовая Площадь заполнена мышкетёрами с факелами.

— Что с его великосеростью? — спросили подбежавшие Атыш и Арамыш.

— Он уже вне опасности, — отвечали им.

— А квардейцев схватили?

— Нет ещё, но они где-то здесь!

Атыш и Арамыш подошли к дворцу, но здесь их остановили. Друзья показали свои мышкетёрские значки, и их пропустили внутрь. Они прошлись по первому этажу, но везде встречали только мышкетёров.

— Здесь столько мышкетёров, что уже не может быть никаких квардейцев, — сказал Арамыш. — Пошли лучше домой, потому что здесь уже нечего делать.

— Куда же делись квардейцы? — спросил Атыш.

— Либо их уже схватили, либо они давно сбежали.

Друзья пошли обратно, но немного заплутали в многочисленных комнатах Королевского Дворца и оказались в просторном зале с тяжёлыми и красивыми портьерами. Но Атыш не сразу узнал Тронный Зал, потому что на этот раз они вошли с задней стороны трона.

Друзья хотели поскорее уйти, но тут послышались чьи-то приближающиеся голоса. Атышу и Арамышу не оставалось ничего другого, как только юркнуть за портьеры. Только мышкетёры затаились, как в зал вошли, судя по стуку каблуков, сразу двое или трое мышей.

— Проникли в Королевский Дворец?! — возмущённо вопрошал один голос.

— Увы, ваша великосерость, — виновато и смиренно отвечал второй голос.

Атыш и Арамыш переглянулись за портьерой. Это был голос капитана Тревыша! И говорил он с самим королём!

— Это же позор! — воскликнул король.

— Да, ваша великосерость.

— Неужели какие-то лягушки смогли побить моих славных мышкетёров и пробраться на территорию Королевской Резиденции?

— Они проникли через потайной ход в Королевском Саду.

— Неужели это возможно?! Ведь про этот потайной ход никто не знает!

— Квардейцев заметили, когда они удирали именно через этот потайной ход, ваша великосерость. Именно поэтому лягушки сумели незаметно пройти почти через весь город.

За плотной портьерой ничего не было видно, но Арамышу повезло. Он стоял прямо у щёлочки между двумя половинками портьеры, и мог видеть, что происходило в Тронном Зале. Атышу тоже хотелось посмотреть, но он не решился пошевелиться, чтобы не выдать себя и товарища.

— А как лягушки сумели проникнуть во дворец?

— Это пока неизвестно, ваша великосерость. Основная часть лягушек, как обычно, совершила нападение на набережную, а в это время небольшой отряд…

— Какова была численность этого отряда? — нетерпеливо перебил король.

— Около дюжины, ваша великосерость.

— Всего лишь дюжина?!

— Да, ваша великосерость.

Тут Атыш обнаружил в портьере маленькую рваную дырку чуть ниже уровня глаз. Атыш осторожно пригнулся и заглянул в эту дырочку. Он еле разглядел Людомыша XIII и капитана Тревыша, стоявших у трона.

Сам трон Атыш не мог видеть со своего места, но зато он прекрасно рассмотрел короля в ночной рубашке и ночном колпаке, но в сапогах. В таком виде он выглядел весьма забавно, и Атыш чуть не прыснул со смеху. Похоже, монарха только что подняли с постели из-за чрезвычайных обстоятельств, и он успел только натянуть сапоги.

— Позор! — снова воскликнул король. — Эти лягушки день ото дня наглеют всё сильнее и сильнее с каждым днём.

— Но это ещё не самое страшное, ваша великосерость.

— Не самое страшное? Вы меня пугаете, капитан Тревыш! Что может быть хуже вражеского проникновения в Королевский Дворец?

— Взгляните сюда, ваша великосерость.

Капитан Тревыш указал куда-то позади и повыше трона. Атышу не было видно, что там, но он ясно видел, как побледнел нос короля, взглянувшего в указанное место.

— Но это же… — начал было говорить Людомыш XIII и осёкся.

— Увы, ваша великосерость, — склонив голову, смиренно ответил капитан Тревыш.

Наступило молчание. Король выглядел чрезвычайно растерянным, он бросал взгляды то на капитана со склонённой головой, то на место позади трона. Несколько раз король открывал рот, словно хотел что-то сказать, но не произносил ни звука и снова закрывал рот.

— Если об этом узнают, — наконец шёпотом произнёс Людомыш XIII, — это же будет несмываемый позор на весь мой королевский род, позор на всё наше мышиное государство.

Атыш никогда бы не подумал, что мышиный король может выглядеть настолько беспомощным. У него даже по спине побежали мурашки от подобного вида августейшей особы. Ему очень хотелось узнать, что же там случилось. Капитан Тревыш поднял голову.

— Ваша великосерость! — сказал он. — Я отправлю на дело самых верных и самых смелых мышей. Они из-под земли всё найдут и тайно принесут вашей великосерости. И об этом никто ничего не узнает.

— Уже через неделю во дворце должен состояться торжественный приём… — пробормотал король.

— К этому времени всё будет сделано, ваша великосерость.

Король устремил на капитана пристальный взгляд.

— Капитан Тревыш, — проникновенно сказал Людомыш XIII, — вся надежда на тебя и твоих верных мышей. Если дело будет сделано, я щедро награжу тебя.

Капитан склонился в благодарном поклоне.

— Но если ты подведёшь меня, капитан, снисхождения не жди. — Голос короля стал жёстким. — Получишь такого кнута, что никакой пряник не понадобится. Остаток жизни ты проведёшь в самой глубокой темнице королевства, несмотря на все свои предыдущие заслуги перед троном.

Капитан снова склонился в поклоне. А что ещё ему оставалось делать?

Король круто развернулся на каблуках и пошёл прочь, оставив капитана Тревыша в тронном зале одного. Атыша даже бросило в холод от того положения, в котором оказался капитан мышкетёров. Он поёжился, невольно обернулся и оторопел. Окно позади него было высажено. Оттуда тянул ночной прохладный ветерок, который Атыш и принимал за мурашки у себя по телу.

Атыш забыл об осторожности и выглянул в окно. Несмотря на первый этаж, окно располагалось довольно высоко над землёй. Как же квардейцы смогли залезть? Хотя лягушки вполне могли допрыгнуть.

Атыш легонько ткнул локтём Арамыша, чтобы показать ему на окно. Арамыш начал ему что-то показывать знаками, но Атыш не успел его понять. Портьера внезапно одёрнулась, и два друга предстали перед разъярённым капитаном Тревышем с обнажённой шпагой. Наверное, это Атыш выдал себя, когда имел неосторожность высунуться в окно.

Капитан явно не ожидал увидеть за портьерой мышкетёров, потому что на его лице ярость сменилась сначала удивлением, а потом гневом.

— Что вы делаете в Тронном Зале? — строго поинтересовался капитан, убирая шпагу. — Здесь никому не положено шататься просто так без дела, а тем более младшим мышкетёрам.

— Мы случайно, ваша серость… — стал лепетать Арамыш.

Атыш понял, что сейчас им достанется, потому что капитан начал хмуриться, и скороговоркой выпалил:

— Ваша серость, мы выяснили, как сюда проникли квардейцы!

И он указал на высаженное окно. Капитан Тревыш шагнул к окну и принялся тщательно осматривать его. Атыш и Арамыш отошли чуть в сторону и почтительно ожидали.

— Это совсем недавняя работа, — заключил капитан.

Затем он повернулся к мышкетёрам и с мрачным видом несколько секунд раздумывал. Атыш понял, что сейчас решается их судьба. Их вполне могли отправить и в темницу за то, что они проникли в Тронный Зал в такое неурочное время.

— Что у вас с плащами, мышье мышкетёры? — спросил капитан.

Атыш стыдливо постарался спрятать свой изорванный мышкетёрский плащ.

— Мы не успели переодеться после защиты набережной, ваша серость, — ответил Арамыш.

Лицо капитана Тревыша немного разгладилось.

— Возвращайтесь в Дом Мышкетёров, — велел он. — Но о том, что вы здесь слышали и видели, — никому ни слова. Вам ясно?

— Ясно, ваша серость, — хором ответили Атыш и Арамыш.

Друзья не стали дожидаться повторного напоминания и поспешили поскорее убраться. Уже на выходе из зала Атыш оглянулся, чтобы хотя бы мельком взглянуть на трон. Трон стоял точно в таком же виде, в котором Атыш видел его во время торжественного посвящения в мышкетёры. Правда, Атышу показалось, что с троном что-то не так, но рассмотреть внимательнее не было возможности.

Мышкетёры вышли в коридор, прошли через фойе и оказались на улице. Дворцовая Площадь всё ещё была наводнена мышкетёрами с факелами, и особенно их много толпилось сбоку от дворца, где начинался Королевский Сад. Атыш замедлил шаг и шёпотом задал вопрос, который его волновал всё это время:

— А что случилось там, в Тронном Зале?

— Ты что, не заметил? — ответил Арамыш вопросом на вопрос.

— Нет.

— Поверь, тогда тебе лучше не знать этого.

И Арамыш зашагал дальше. Атыш сначала хотел обидеться, но потом подумал, что у Арамыша всегда есть определённые соображения для того, чтобы делать или говорить что-либо. Он молча последовал за своим другом. Они направились к Королевскому Саду, потому что там раздавались какие-то приказы.

Друзья не ошиблись. Там мышкетёры уже строились в колонну, чтобы отправиться домой. Где-то неподалёку слышался зычный голос лейтенанта Дартыша, но его самого не было видно. Под командованием одного из старших мышкетёров строй замаршировал прочь с Дворцовой Площади.

У ворот Королевской Резиденции мышкетёры увидели Портыша, который сидел на мостовой с палицей в руках. Сначала все подумали, что здоровяк просто присел отдохнуть. Наверное, сначала так и было, но потом, видимо, он задремал.

Атыш и Арамыш растолкали Портыша.

— Что с его великосеростью? — первым делом спросил Портыш.

— Король вне опасности, — ответил Арамыш.

— А квардейцев схватили?

— Им удалось сбежать.

— Эх, тысяча лягушек! — с сожалением воскликнул Портыш. — Жаль, что я не добежал, а то бы обязательно показал этим гадким лягушкам!

— Ты не сумел добежать даже до дворца, а уже собрался догонять квардейцев! — возразил Арамыш.

Мышкетёры засмеялись, и Портыш захохотал вместе со всеми. Друзья вернулись в строй и зашагали вниз по улице дальше, к Дому Мышкетёров. Небо на востоке уже алело и предсказывало скорое появление солнца.

Усталость после многочисленных ночных событий постепенно брала своё, и у Атыша ещё по дороге начали слипаться глаза. Когда он наконец пришёл в свою комнату, то просто повалился на кровать, даже не раздевшись. Он лишь отцепил портупею, снял сапоги и мгновенно провалился в сон…

Глава девятнадцатая, в которой Портышу опять не удалось выспаться

Утром Атыша разбудил не сигнал горна как обычно, а стук в дверь. Атыш вскочил и понял, что ни капельки не выспался, хотя утро было уже не такое раннее. «Хорошо, что я вчера лёг в одежде», — подумал он и открыл дверь. В коридоре стоял старший мышкетёр Кипыш, явно очень уставший и, по всему видать, ещё даже не ложившийся.

— Тебя и Арамыша вызывает к себе капитан Тревыш, — сказал он.

— А утренняя побудка уже была? — спросил Атыш.

— Сегодня побудку из-за ночного боя перенесли на полдень, — ответил Кипыш и ушёл.

Атыш обулся, нацепил портупею и вышел из комнаты. Арамыш наверняка тоже спал в одежде, потому что стоял в коридоре уже готовый.

— Как думаешь, зачем нас вызывают? — поинтересовался Атыш.

— Скорее всего, из-за того, что мы оказались в Тронном Зале в неурочное время, — ответил Арамыш.

Портыш как всегда ещё даже не проснулся. Но когда Атыш хотел постучаться, Арамыш остановил его руку.

— Капитан требует только нас двоих, — сказал он.

Друзья спустились на первый этаж и направились к кабинету капитана Тревыша. Дверь в кабинет была открыта, поэтому они сразу вошли внутрь. Капитан сидел за своим столом, рядом стоял лейтенант Дартыш, и они оба выглядели не лучшим образом после бессонной и беспокойной ночи.

Мьюноши поздоровались и стали ждать, что будет дальше. Лейтенант закрыл дверь, а капитан некоторое время молча тёр пальцами покрасневшие глаза и только потом начал говорить.

— Я долго думал, как мне быть с вами, — сказал он. — Вы проникли туда, где младшим мышкетёрам вообще не полагается находиться. Но что ещё хуже, вы подслушали и узнали то, чего вообще никому не полагается знать.

Капитан помолчал немного, чтобы дать Атышу и Арамышу осознать всё сказанное.

— Уважаемые мышье, у меня есть полное право заточить вас в темницу за эти нарушения. Но лейтенант Дартыш дал вам хорошую рекомендацию, и я решил отправить вас не в темницу, а поручить вам выполнение ответственного задания.

— Благодарим, ваша серость! — хором воскликнули Атыш и Арамыш.

— Не торопитесь благодарить, мьюноши. Возможно, в вашем положении темница была бы предпочтительней.

— Лучше погибнуть в бою, чем прозябать в темнице, — сказал Атыш.

— Слова истинного мышкетёра! — воскликнул капитан. — Теперь я вижу, что лейтенант Дартыш не ошибся в вас.

Капитан встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Внезапно он остановился и вперил свой суровый взгляд на мышкетёров.

— Итак, вы уже сами знаете, что произошло ночью во дворце, — полувопросительно-полуутвердительно заявил он.

— Квардейцы выкрали королевскую корону, — ответил Арамыш.

Атыш с трудом удержался от того, чтобы не раскрыть рот и не вытаращить глаза от удивления. Так вот от чего король впал в такую растерянность во время ночного разговора с капитаном. Атыш в первую минуту так оторопел, что даже, кажется, пропустил несколько слов, когда капитан продолжил говорить.

— Очевидно, что такую большую ценность, как золотая корона, лягушки будут хранить в Королевском Дворце своего лягушиного короля Кварла Третьего. Вам нужно пробраться в Квак-Лягушбург, проникнуть во дворец, найти корону мышиного короля и выкрасть её обратно.

— Но как мы переберёмся через Мышиную Реку? — спросил Арамыш.

— Точно так же, как это проделали лягушки, — на плотах.

Атыш чуть не брякнул, что мыши никогда ещё не плавали на плотах, но вовремя прикусил язык. Суровые задания требуют суровых решений.

— Во время нападения на набережную мышкетёрам удалось захватить два плота. Сейчас для переправы мастерятся вёсла. Этим занимаются лучшие королевские мыши-плотники, хотя сами они не знают, для чего это делают. К вечеру всё уже должно быть готово.

Атыш и Арамыш удивлённо переглянулись. Если они поплывут на одном плоту, то для кого предназначается второй плот? Но друзья не решились перебить капитана.

— Не буду лукавить и говорить, что вы единственные, кому я поручаю это важное задание. Основную надежду я возлагаю на опытных мышкетёров Двыша и Капитыша. Они поплывут на первом плоту. Вы же, Атыш и Арамыш, отправитесь на втором плоту. Отплытие назначено ровно в полночь, чтобы вы успели добраться незаметно до противоположного берега под покровом темноты.

Капитан Тревыш прошёлся по кабинету ещё раз.

— Это задание не только очень опасное, но и чрезвычайно секретное. Никто не должен знать, куда и зачем вы направляетесь. Никто не должен видеть то, что вы найдёте и принесёте.

Атыш и Арамыш кивнули в знак того, что они поняли всю важность секретности.

— Интендант Шматкыш выдаст вам в дорогу всё, что вы только попросите. Никто не знает, что вас ожидает в Лягушатии, поэтому берите всё, что может понадобиться. Вы должны достать королевскую корону хоть из-под земли, хоть из-под воды, хоть из-под болота и вернуть обратно его великосерости.

Атыш и Арамыш снова кивнули.

— У вас есть какие-нибудь пожелания ко мне? — спросил капитан Тревыш.

— Да! — хором ответили Атыш и Арамыш.

Капитан Тревыш кивком дал знак Арамышу, чтобы тот первым высказал своё пожелание.

— Я бы хотел, ваша серость, чтобы к нам присоединился мышкетёр Портыш, — сказал Арамыш.

Капитан повернулся к Атышу.

— Я хотел попросить вас о том же самом, ваша серость, — сказал Атыш.

— Ну что ж, пусть так и будет, — устало улыбнулся капитан. — Лейтенант Дартыш предупреждал меня, что вы, скорее всего, захотите взять с собой своего закадычного товарища из вашей знаменитой троицы.

Капитан Тревыш взглянул на лейтенанта Дартыша, и тот кивнул.

— На этом всё, — заключил капитан. — Можете идти собираться.

Друзья шагнули к выходу.

— И ещё одно, мышкетёры, — сказал вдруг капитан Тревыш.

Атыш и Арамыш остановились на пороге и обернулись.

— Без короны лучше даже не возвращайтесь.

Голос капитана был как всегда строг, но глаза его были наполнены печалью. Друзья ещё раз кивнули и вышли из кабинета. Лейтенант Дартыш вышел вместе с ними и сказал, что будет ждать их в арсенале.

Первым делом друзья направились на свой мансардный этаж.

— Жаль, что приходится отложить поиски одноглазого, — заметил по дороге Атыш.

— Когда-нибудь мы обязательно отыщем этого разбойника, — ответил Арамыш.

Друзья поднялись наверх и принялись будить Портыша. Здоровяк, по своему обыкновению, никак не хотел просыпаться, пока Арамыш не сказал ему, что тогда они отправятся драться с квардейцами без него. Портыш тут же вскочил с кровати.

Атыш и Арамыш рассказали ему, иногда перебивая друг друга, а иногда дополняя, про ночное похищение королевской короны и про утреннее задание.

Портыш еле дослушал всю историю до конца, а потом с нетерпением воскликнул:

— Тысяча лягушек! Так что же мы сидим! Надо же бежать на дело!

— Ещё рано, — сказал Арамыш. — Мы отплываем только в полночь.

— А чего тогда поспать не дали? — огорчился Портыш.

Он хотел снова завалиться спать, но друзья ему не позволили. Они все вместе отправились в арсенал, который располагался в подвале Дома Мышкетёров. Там их уже ждали лейтенант Дартыш и интендант Шматкыш. Интендант оказался весьма примечательной личностью. На одном глазу он носил повязку, а вместо левой ноги у него была деревяшка.

Арсенал ломился от всякого добра. Атыш в первый раз в своей жизни видел столько оружия. Шпаги, рапиры, эспадроны, сабли и даже двуручные мечи с мышиный рост. Кортики, кинжалы, стилеты, тесаки и просто ножи. Палицы, шестопёры, кистени и просто дубины. Алебарды, секиры, копья и даже боевые топоры. Латы, доспехи, шлемы и просто щиты. Всё это было аккуратно развешано по стенам или разложено в ящиках.

Некоторые экземпляры мог бы поднять только такой же богатырь, как Портыш. Атыш даже не знал, как называются некоторые разновидности оружия и как их вообще использовать в бою.

Друзья начали выбирать себе оружие. Арамыш нашёл себе ещё один кинжал и набрал метательных дротиков. Атыш взял себе короткое копьё. Портыш заявил, что нет ничего лучше его палицы, и не стал ничего брать. Кроме оружия интендант выдал каждому мьюноше по серому походному плащу.

— А можно получить новые мышкетёрские плащи? — попросил Атыш. — А то после ночного боя наши плащи пришли в негодность.

— Потом обменяете старые на новые, — отмахнулся интендант.

— А есть красные плащи? — спросил Арамыш.

— Зачем вам красные? — удивился лейтенант. — Серые плащи самые подходящие для всяких тайных заданий. В них очень хорошо скрываться в ночной темноте.

Арамыш ничего не ответил. В этом арсенале можно было бы копаться вечно, рассматривая и выбирая себе оружие. С большим сожалением друзья покинули подвал. Уже уходя, Атыш заметил в углу крючья с верёвками и прихватил один с собой.

— Зачем это тебе? — удивился Портыш.

— Может пригодиться, если придётся ночью залезать во дворец к Кварлу Третьему.

— Вполне возможно, — согласился Арамыш.

Интендант Шматкыш тщательно записал, что взял каждый мышкетёр.

— После окончания задания всё это нужно будет вернуть, — сказал интендант.

— А если что-нибудь потеряется? — спросил Арамыш.

— Стоимость утраченной вещи вычтут из вашего жалованья.

— Эдак можно и вовсе без жалованья остаться! — заметил Портыш.

— Зато можно сдавать трофеи и получать за это надбавку.

— Так вот откуда здесь столько оружия! — воскликнул Атыш.

— А теперь идите отдыхать и набираться сил перед делом, — сказал лейтенант. — В одиннадцать часов вечера жду вас во дворе. И помните: держите язык за зубами!

Друзья занесли оружие и плащи в свои комнаты. Близилось время обеда, и горнист наконец сыграл побудку. Дом Мышкетёров начал просыпаться после ночных бдений и зашумел, как потревоженный улей.

Друзья сходили пообедать в таверну «Долблёная тыква», а потом вернулись и закрылись в своих комнатах, чтобы последовать совету лейтенанта. Атыш ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть, несмотря на то, что ночью не выспался. Он всё думал попеременно то о предстоящем деле, то об одноглазом. Только ближе к вечеру Атыш всё же забылся тревожным сном.

Проснулся Атыш от стука в дверь. За окном уже было темно, и он испугался, что проспал. Он поспешно вскочил и отпер дверь. В коридоре в задумчивости стоял Арамыш.

— Который час? — сразу спросил Атыш.

— Не волнуйся, ещё рано, — отмахнулся Арамыш.

— Но почему за окном так темно?

— Небо заволокло тучами.

Арамыш вошёл в комнату, некоторое время молчал, а потом сказал:

— Я тут раздумывал, как же нам отыскать корону в большом дворце лягушиного короля…

Арамыш снова задумчиво замолчал, не зная, как развить дальше свою мысль.

— Но квардейцы как-то же нашли корону во дворце мышиного короля, — заметил Атыш.

— И я подумал точно так же! — воскликнул Арамыш. — Помнишь, ты вчера сказал, что заговорщики вчера ночью с нетерпением ожидали какого-то события?

Атыш кивнул. Про одноглазого разбойника он никогда не забывал.

— Я думаю, что одноглазый тогда говорил про похищение короны.

Атышу и в голову не приходило связывать два этих разных события!

— Именно поэтому на той карте была нарисована корона, — продолжал Арамыш. — И это была не просто карта, это был план Королевского Дворца с точным указанием места, где находится корона. Теперь я полагаю, я даже уверен, что этот конверт с картой одноглазый передал лягушкам.

— Лягушкам?! — оторопел Атыш.

— Да! Именно поэтому квардейцы смогли так быстро найти и выкрасть корону его великосерости.

— Надо поймать этого одноглазого разбойника, чтобы его посадили в темницу! — воскликнул Атыш.

— Чтобы посадить его в темницу, нужны доказательства его вины. Эх, если бы я только сумел расшифровать это злосчастное письмо!

Арамыш вытащил из-за пазухи клочок бумаги, на котором Атыш увидел знакомые, но непонятные буквы тайнописи.

— Неужели ты до сих пор пытаешься прочитать это? — удивился Атыш.

— Почти каждый день, — вздохнул Арамыш.

Атыш помолчал, собираясь с мыслями. Конечно, невероятно, что одноглазый мог быть связан с лягушками. Но совпадений было слишком много, чтобы быть просто совпадениями.

— Ты рассказал Портышу про одноглазого? — спросил Атыш.

— Я пробовал стучаться к нему, но он слишком крепко спит.

Часы на Мышивицкой Башне пробили без четверти одиннадцать.

— Пора собираться, — сказал Атыш.

— Непременно захвати с собой трофейный квардейский плащ, — сказал Арамыш.

— Зачем? — удивился Атыш.

— Может пригодиться, если понадобится выглядеть как квардеец.

— Думаешь, мышь можно спутать с лягушкой?

— В темноте возможно всё, — пожал плечами Арамыш.

Первым делом Атыш и Арамыш разбудили Портыша. Здоровяк опять проснулся недовольный тем, что ему не дали выспаться. Атышу и Арамышу пришлось надеть серые плащи вместо своих изорванных, и они с некоторой завистью смотрели на Портыша, который серый плащ припрятал в мешок и щеголял в небесно-голубом мышкетёрском плаще.

Друзья зашагали вниз по лестнице. Вместе с ними со второго этажа спустились также Двыш и Капитыш в мышкетёрских плащах.

Глава двадцатая, в которой Арамышу пришлось притвориться лягушкой

На первом этаже их уже ждал лейтенант Дартыш. Он молча кивнул пятерым мышкетёрам, и они все вместе вышли во двор. Ночь уже вступила в свои права, и на улице вовсю горели фонари. Едва мышкетёры сделали несколько шагов по улице, как начался дождь.

— Самая подходящая погода для тайного задания, — заметил лейтенант.

Мышкетёры сильнее запахнули свои плащи и ускорили шаг. Через полчаса они добрались до набережной. Там на помосте под охраной часового лежали два плота из брёвен, захваченные прошлой ночью у лягушек. Рядом валялись новые, только что выструганные вёсла.

До помоста свет уличных фонарей почти не доходил, и здесь царила полутьма. Но мышкетёры намеренно не стали зажигать факелов, чтобы не привлекать к себе постороннего внимания.

В полутьме мышкетёры столкнули оба плота в реку, и те встали у берега, покачиваясь на мелкой ряби. На первый плот осторожно ступили с вёслами в руках Двыш и Капитыш, на второй — Атыш, Портыш и Арамыш. Брёвна уже намокли от дождя и были очень скользкие.

— Удачи! — коротко сказал на прощание лейтенант Дартыш.

Мышкетёры молча кивнули и вёслами оттолкнулись от помоста. Плоты начали медленно отходить от берега. Стоило кому-то сделать хотя бы шаг, как плот раскачивался. Поэтому мышкетёры старались стоять на месте.

Чем дальше отплывал плот, тем правее смещалась фигурка лейтенанта на помосте.

— Мы не учли, что плот сносит течением, — сказал Арамыш. — Надо было отплывать у Восточных Ворот. Давайте подналяжем на вёсла, иначе мы рискуем слишком далеко удалиться от Квак-Лягушбурга, пока доберёмся до противоположного берега.

Мышкетёры принялись все втроём работать вёслами, но из-за этого плот стал крутиться вокруг своей оси. Пришлось грести только вдвоём с двух сторон плота. Третий следил за тем, чтобы они не сбились с верного направления.

Плот Двыша и Капитыша в первое время держался поблизости, но потом начал постепенно отдаляться и вскоре исчез за пеленой ночного дождя. Затем скрылся в темноте и родной берег.

Атыш, Портыш и Арамыш остались одни на своём плоту посреди вод Мышиной Реки. Вокруг царила непроглядная тьма, и Атышу иногда начинало казаться, что они гребут к мышиному, а вовсе не лягушиному берегу.

Только Атыш немного приспособился к мелкой качке, как поднялся сильный ветер. Портыш сразу нацепил заплечный мешок с провизией, чтобы его нечаянно не смыло в воду. Чтобы удержаться на скользких брёвнах, пришлось опуститься на одно колено. Но так грести было даже удобнее.

Дождь усилился и превратился в ливень. Из-за ветра казалось, что вода хлестала отовсюду. Капли летели сверху, сбоку, спереди, сзади и даже снизу. Не спасал даже плащ. Не прошло и получаса с отплытия, а Атыш уже весь промок до нитки.

То ли из-за дождя с ветром, то ли из-за стремнины, но течение усилилось. Плот понесло и начало бросать из стороны в сторону. Атыш чуть не улетел в пучину, но его успел схватить за руку Арамыш. Атыш удержался на плоту, хотя и выронил весло в воду. Однако грести уже было невозможно.

Арамыш что-то кричал, но из-за разбушевавшейся бури Атыш не мог разобрать ни единого слова. Портыш воткнул между брёвен посередине плота своё весло, и мышкетёры держались за него в полулежачем положении. Если кто-то из них пытался встать или хотя бы сесть, его тут же сбивало с ног ветром с ливнем.

Несколько раз плот чуть не перевернулся, и мышкетёры только чудом удержались на нём. Внезапно плот налетел на какой-то кустик. Атыш мельком успел увидеть землю на расстоянии вытянутой руки.

Друзья попытались ухватиться за ветки, но плот стремительно понесло дальше. Теперь друзья знали, что они недалеко от берега, но бурный поток не давал возможности пристать. Течение могло их снова вынести на середину реки.

Арамыш вытащил один из крючьев с привязанной верёвкой и стал что-то говорить, но его никто не слышал. Тогда Арамыш ткнул крюком в сторону берега, и стало понятно, что он хочет зацепиться за что-нибудь на земле.

Арамыш сунул другой конец верёвки Атышу и Портышу и знаками велел держать изо всех сил. Атыш обвил верёвку вокруг правой руки. То же самое проделал и Портыш. Арамыш встал между друзьями и попытался размахнуться, чтобы закинуть крюк, но ветер сбил его с ног.

Портыш показал, что он попробует бросить крюк. Арамыш кивнул и обвил верёвкой свою руку. Портыш обмотал верёвкой свою палицу, затем встал и, как следует размахнувшись, закинул крюк куда-то в темноту.

Портыш тут же упал, не сумев удержаться на ногах, и схватился за конец верёвки. Напрасно друзья вглядывались в ту сторону, куда был брошен крюк. В кромешной темноте ничего нельзя было рассмотреть. Внезапно верёвка натянулась, и друзей в один момент всех сдёрнуло с плота. Крюк на берегу всё-таки за что-то зацепился.

Атыш свалился в воду и чуть не захлебнулся. В первую секунду он впал в панику, но потом сообразил, что верёвка всё ещё у него в руках. Если бы он не обмотал руку, то ни за что не смог бы удержаться за верёвку во время падения с плота.

Атыш начал подтягиваться по верёвке и вскоре нащупал под ногами твёрдую почву. Он продолжил идти по верёвке и вскоре выбрался на берег. Впереди себя Атыш увидел Арамыша, который также шёл по верёвке и не отпускал её.

Верёвка привела их к кусту. Друзья без сил повалились под кустом на мокрую землю. Ливень всё также лил, не переставая, но всё равно здесь было лучше, чем на плоту. Атыш наглотался воды и раскашлялся.

— А где Портыш? — спросил Арамыш.

Атыш огляделся и потянул верёвку. На том конце чувствовалось что-то тяжёлое. Атыш и Арамыш вдвоём потащили верёвку и вытянули привязанную палицу Портыша. Сам Портыш бесследно пропал.

Атыш и Арамыш бросились на поиски товарища и начали носиться по берегу. Но в темноте они чуть не потеряли другу друга, а Атыш пару раз едва не свалился в реку. Поиски пришлось отложить до утра. Друзья еле нашли куст, за который зацепился крюк, и уселись под ним.

Дождь нещадно хлестал. Мьюноши кутались в свои промокшие плащи и жались друг к другу. В таком положении они просидели до самого утра и продрогли до самых костей. Особенно мёрзли мышиные хвосты. О том, чтобы разжечь костёр в такую погоду, нечего было и думать.

Постепенно ливень ослаб и перешёл в морось. Как только начало светать, друзья поднялись и размяли закоченевшие руки и ноги. Первым делом мьюноши осмотрелись вокруг. Они высадились на берег, заросший кустами и высокой травой. По-над рекой расстилался густой туман, и нельзя было определить, насколько далеко унесло плот от места отплытия.

— Может, нас вообще прибило обратно к нашему берегу? — предположил Атыш.

— Если бы мы стояли на мышином берегу, то река текла бы в правую сторону, — возразил Арамыш.

Мьюноши осмотрели свои вещи. Во время бури Атыш обронил копьё, а Арамыш растерял все свои дротики. Но всё остальное оружие, к счастью, осталось в целости и сохранности. Мешок с провизией пропал вместе с Портышем.

Арамыш собрал крюк с верёвкой, Атыш поднял палицу, и друзья двинулись вдоль берега на поиски пропавшего товарища. Они продирались через заросли в сторону низовья, потому что сорвавшегося Портыша река должна была унести ещё ниже по течению.

Идти приходилось по изрезанному болотистому берегу, и путь преграждали деревья, выброшенные вчерашней бурей. Под ногами постоянно вода, но друзья боялись отходить от кромки берега, чтобы не пропустить Портыша. Они очень надеялись, что их товарищу всё же удалось добраться до земли.

Дождь наконец прекратился, и совсем рассвело. Остался лишь лёгкий туман, который никак не хотел рассеиваться. Уставшие Атыш и Арамыш решили сделать привал, чтобы немного передохнуть. Особенно тяжело было тащить палицу, и друзья несли её по очереди. Они отошли от берега и устроились на небольшом возвышении под кустом. После дождя земля везде была мокрая, но здесь хотя бы вода не хлюпала под ногами.

Мьюноши хотели развести костёр, чтобы хотя бы немного обсушиться, но не смогли найти поблизости ни одной сухой ветки валежника. Они развесили на ветках свои плащи и хмуро уселись под кустом. Хотелось есть, но вся провизия пропала вместе с Портышем.

Друзья молчали и избегали смотреть друг другу в глаза. Чем дольше они ходили, тем меньше оставалось надежды, что Портыш всё ещё жив. И было непонятно, что делать дальше. То ли идти за королевской короной, то ли продолжать поиски товарища.

Вдалеке послышались какие-то голоса и хруст зарослей под сапогами. Атыш сначала вскочил, но потом вспомнил, что он на чужой земле, и сел обратно. Мышкетёры осторожно сняли свои плащи с веток и затаились.

Голоса приближались, и стали различаться квакающие звуки.

— Это лягушки! — не сдержавшись, шёпотом воскликнул Атыш.

Воскликнул и смутился. Его нос порозовел. Было бы странно ожидать в Лягушатии кого-либо другого, кроме лягушек. Голоса становились всё ближе, и друзья начали осторожно отходить к берегу.

— Сейчас нас прижмут к реке, — шёпотом сказал Арамыш. — Надо податься в сторону.

Мыши прокрались вдоль берега и затаились. Среди зарослей показались две лягушки в красных квардейских плащах. Они подошли к самой воде и осмотрели берег.

— Кажется, лягушки кого-то ищут возле реки, — шёпотом сказал Арамыш. — Мы ищем Портыша, а вот они, интересно, кого ищут?

Квардейцы о чём-то переговаривались между собой, но слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова. Вдруг они повернулись в противоположную от мышкетёров сторону, и один из них крикнул:

— Ква-ква! Здесь никого нет!

Стало ясно, что там тоже квардейцы. Мышкетёры стали крадучись отходить дальше вдоль берега, но спереди тоже послышался хруст зарослей. Атыш и Арамыш переглянулись. Они были окружены со всех сторон. Атыш схватился за эфес шпаги, давая понять, что готов драться. Но Арамыш отрицательно помотал головой.

— Доставай квардейский плащ! — прошептал он.

Атыш удивился, хотя и понял замысел товарища. Он вытащил из своего заплечного мешка тот самый красный плащ, который он сорвал с квардейца во время битвы на набережной Мышквы. Хруст зарослей приближался.

Арамыш накинул на себя плащ, а Атышу знаками показал упасть на землю и затаиться. Среди зарослей показался красный плащ квардейца. Атыш осторожно обнажил шпагу, чтобы та вышла из ножен без звона.

— Здесь никого нет! — крикнул Арамыш.

Хруст прекратился.

— Здесь тоже, ква-ква! — отозвались из зарослей.

— Ква-ква, — добавил Арамыш.

Хруст возобновился, но теперь он удалялся. Арамыш постоял некоторое время, но постепенно всё стихло. Квардейцы убрались восвояси.

— Ну вот и пригодился квардейский плащ, — с облегчением сказал Арамыш.

Глава двадцать первая, в которой Атыш засомневался в замысле Арамыша

Но красный плащ был слишком заметен среди зелёных зарослей, и Арамыш поспешил его снять.

— Мне кажется, что квардейцы уже нашли Портыша, — задумчиво проговорил он.

Атыш вопросительно посмотрел на товарища.

— Потому квардейцы и обыскивают берег, — продолжал Арамыш. — Они ищут ещё кого-нибудь, кого могло бурей выбросить на берег.

— Что же делать?

— Надо отыскать лагерь квардейцев. Он должен располагаться где-то неподалёку.

Друзья подождали около получаса, чтобы лягушки закончили свои поиски, а потом двинулись прочь от берега. Они прокрались вперёд и через сотню шагов выбрались к просёлочной дороге, которую после ливня изрядно развезло.

— Лучше пойти вдоль дороги, — сказал Арамыш. — Вот только в какую сторону идти?

Пока мышкетёры стояли в раздумье, снова послышались голоса. Голоса приближались, и вскоре стало ясно, что лягушки не разговаривают, а поют. Атыш разобрал слова квардейского марша, который лягушки распевали на плотах.

Квардия вперёд

Всегда идёт!

В бою всех побьёт

Лягушиный Полк!

Квапитан зовёт:

«Только вперёд!»

Один прыжок —

И будет толк!

Если квардейцы поют марш, значит, они идут по дороге. Атыш и Арамыш притаились в придорожных зарослях. Вскоре вдалеке показались фигуры в красных плащах, которые топали по грязи лягушиной прыгающей походкой. Это был отряд квардейцев.

Но среди них вдруг показалась какая-то высокая фигура в голубом плаще. Атыш и Арамыш старательно всматривались в эту фигуру, отличавшуюся от других. Они чуть не забыли об осторожности и едва не высунулись из зарослей.

Отряд квардейцев приближался. Друзья не ошиблись. Лягушки вели с собой пленённого Портыша. Увидев своего товарища живым и невредимым, мышкетёры обрадовались. Но теперь предстояла другая забота: освободить Портыша из плена.

Здоровяк шёл со связанными руками, а его самого удерживали на верёвках с четырёх сторон четыре квардейца. Наверное, мышкетёр оказал неплохое сопротивление при пленении, если его даже связанного стерегли сразу четверо.

Однако целой дюжины квардейцев было многовато для Атыша и Арамыша. Отряд с пленником прошёл дальше по дороге, и мышкетёры двинулись по зарослям вдоль дороги. Выбраться на саму дорогу они не решились, чтобы их не увидели лягушки. Продираться среди зарослей одновременно быстро и бесшумно было довольно трудно.

— Можно попробовать дождаться ночи, — пробормотал Арамыш, — чтобы внезапно напасть на лягушек. В темноте они не разберутся, что нас всего двое, и растеряются. За это время мы успеем освободить Портыша и сбежать.

— Сейчас только утро, — сказал Атыш. — Ждать до ночи долго.

— Это не самое страшное. Отряд может завести Портыша в какую-нибудь свою лягушиную крепость. Там его, как пленника, посадят в темницу, и тогда мы не сможем его освободить.

— Тогда нападём на квардейцев при первом же удобном случае.

Мышкетёры продолжили незаметно красться за отрядом квардейцев. Друзья надеялись, что им попадётся какое-нибудь сужение на дороге, где отряду поневоле пришлось бы растянуться. В таком месте квардейцы не смогли бы защищаться сразу все вместе, и мышкетёры смогли бы выиграть время для освобождения товарища.

Но как назло дорога становилась только шире, а потом заросли и вовсе расступились, и перед отрядом открылась поляна. Самое ужасное было то, что на этой поляне высилась крепость, окружённая частоколом. И дорога проходила у самых ворот этой крепости

— Сейчас или никогда! — сказал Арамыш.

Мышкетёры обнажили клинки и с кличем «Мышь за хвост!» выскочили из зарослей. Мыши набросились на квардейцев, как сумасшедшие. Лягушки, никак не ожидавшие нападения, поначалу растерялись и отступили.

Атыш бросил Портышу его палицу, а Арамыш бросил ему свой кинжал, чтобы тот перерезал верёвки. Пока у Портыша были связаны руки, от него не было никакого толка. Квардейцы увидели, что нападавших всего двое, и к ним вернулось самообладание. Лягушки перешли в контратаку.

Атыш и Арамыш отчаянно сражались, но квардейцы постепенно окружали мышкетёров. Дело начинало принимать совсем безнадёжный оборот.

Портыш потянул верёвки, которыми его держали, и сразу вырвал концы из рук троих квардейцев. Четвёртый же квардеец повалился на землю, но верёвку не отпустил. Портыш дёрнул ещё сильнее и даже крутанулся. Квардейца протащило по земле, но он упорно держался.

Тогда Портыш закрутил над головой верёвку с квардейцем на конце. Квардеец с воплем вертелся в воздухе, но не разжимал рук. И Портыш вмешался в драку самым неожиданным образом. Он стал использовать своего квардейца на верёвке как кистень. Первым же ударом он повалил на землю половину квардейцев.

Дерущиеся мыши и лягушки застыли на месте от неожиданности. Вторам ударом Портыш повалил ещё троих квардейцев. Лягушки не стали дожидаться следующего удара. Они повскакивали и бросились бежать в сторону крепости.

Портыш на лету поймал своего квардейца и опустил на землю.

— Ты почему верёвку не отпустил, глупец? — поинтересовался Портыш.

Однако квардеец лежал с закатанными глазами и ничего не отвечал. Он был без сознания то от страха, то ли от ударов. Портыш осмотрел его и увидел, что квардеец сам привязал верёвку к своей руке, чтобы, вероятно, не упустить пленника.

— Надо быстрее уходить, — сказал Арамыш. — Сейчас квардейцы приведут из крепости подмогу.

Атыш кинжалом перерезал путы на руках Портыша. Здоровяк с наслаждением потёр освободившиеся запястья.

— Обязательно надо прихватить с собой еды, — сказал он. — Эти красноплащовые негодяи лишили меня завтрака!

Портыш быстро отыскал среди брошенных квардейцами вещей свой заплечный мешок с провизией и тут же нацепил его. Арамыш нашёл ещё один мешок, но уже с лягушачьей провизией.

— Еды никогда много не бывает, — сказал Портыш.

Он нацепил себе и этот мешок. Шпаги и кинжалы, обронённые некоторыми квардейцами, трогать не стали, поскольку оружия и так имелось в достаточном количестве.

Портыш указал на квардейца, лежавшего без сознания.

— А с этим что делать? — спросил он.

— Надо взять его с собой, — сказал Атыш. — Он может указать нам дорогу к Королевскому Дворцу

Арамыш покачал головой.

— Не думаю, что он согласится на это, — сказал он.

— Почему?

— Если бы ты оказался на его месте, ты бы согласился каким-то подозрительным чужестранцам показать дорогу к Королевскому Дворцу?

Атыш ничего не сказал, поскольку ответ был очевиден.

— Тогда оставим его, — сказал Портыш. — Я только освобожу бедняге руки. Всё-таки он помог мне высвободиться из плена, хоть и не по собственной воле.

Портыш хохотнул и перерезал верёвку на руках лежащего квардейца. Мышкетёры углубились обратно в заросли возле дороги. Они бежали прочь от крепости в ту же сторону, откуда пришли по своим же недавним следам.

— Портыш, как ты оказался в плену? — спросил Атыш.

— Я очнулся на берегу уже со связанными руками, — ответил здоровяк. — Будь я в сознании, квардейцы не смогли бы меня так запросто схватить!

— Стойте! — сказал вдруг Арамыш.

Мышкетёры остановились.

— Так нас догонят по нашим же собственным следам, — сказал Арамыш.

Атыш посмотрел под ноги. После дождя за ними на мокрой земле оставались глубокие следы. Никто из мышкетёров и не подумал о столь очевидной вещи.

— Что же нам делать? — спросил Атыш.

— Надо сбить преследователей с толку, — сказал Арамыш.

— Но как?

— Надо незаметно свернуть в сторону через вот эту большую лужу.

— Она же глубокая! — недовольно воскликнул Портыш.

— Это хорошо, потому что вода скроет наши следы!

— Но мы промочим ноги!

— Лучше промочить ноги, чем попасть в темницу к лягушкам, — возразил Арамыш.

Друзья по одному шагнули в большую лужу. Поскольку они шли по своим предыдущим следам, то никак невозможно было заметить, что здесь кто-то свернул в сторону. После того, как на сапоги налипла грязь, нельзя было также определить, куда ведут следы: назад к крепости или вперёд.

Друзья прошлёпали по луже и отошли подальше от дороги. Здесь Атыш и Портыш хотели повернуть налево, чтобы удалиться от крепости, но Арамыш не согласился.

— Лучше повернуть направо, чтобы пойти поближе к крепости, — сказал он.

— Но там же квардейцы! — воскликнул Атыш. — Надо уходить от крепости!

— Квардейцы будут рассуждать точно так же и будут нас искать в этой стороне, потому что здесь наши следы. Мы же проберёмся на ту сторону от крепости и спокойно продолжим свой путь.

Замысел Арамыша звучал вполне здраво, но Атышу он показался несколько сомнительным. Он переглянулся с Портышем.

— Тысяча лягушек! — сказал здоровяк и хохотнул. — Я и так считал, что ты, Арамыш, самый умный из нас троих, но если сработает и этот твой сумасшедший план, в моих глазах ты станешь умнейшим из мышей!

И мышкетёры повернули в сторону лягушиной крепости. Вскоре впереди послышались громкие голоса, отдающие приказы. Мышкетёры затаились в густых зарослях. Они из своего укрытия не могли видеть преследователей, но зато ясно слышали, как те прошествовали мимо них. Очевидно, что квардейцы шли по их следам. К счастью, они не заметили, что беглецы свернули в лужу, и пробежали дальше.

Когда звуки погони стихли, послышалось какое-то чавканье. Атыш и Арамыш удивлённо обернулись и увидели Портыша, с аппетитом поедающего какие-то зелёные пирожки.

— Я решил немного подкрепиться, — заявил здоровяк с набитым ртом.

— Но у нас нет времени! — воскликнул Арамыш.

Мышкетёры поднялись и продолжили путь. Однако они так проголодались, что решили перекусить на бегу. Портыш раздал пирожки друзьям.

— Вкусные пирожки, — сказал Атыш. — Откуда ты их достал?

— Это из лягушиной провизии, — ответил Портыш. — Только никак не могу взять в толк, что за начинка завёрнута в эти вишнёвые листья. Надо будет спросить у какой-нибудь лягушки при удобном случае.

Мышкетёры прошли мимо крепости и двинулись дальше. Они осторожно продирались сквозь заросли вдоль дороги. Несколько раз друзьям приходилось прятаться, потому что по дороге проходили лягушки.

Наконец дорога соединилась с большим трактом, и дальше идти стало невозможно. От лягушиного народа на дороге было просто не протолкнуться, и мышкетёрам пришлось затаиться, чтобы не быть замеченными.

— Продолжим путь ночью, — сказал Арамыш.

Друзья отошли на некоторое расстояние от дороги. Вынужденный привал оказался очень кстати. Все трое мышкетёров очень сильно устали после всех передряг. Они бросили жребий, кому первым быть на страже, и не повезло Атышу. Портыш и Арамыш улеглись, укрывшись своими плащами, и тут же заснули без задних ног.

Глава двадцать вторая, в которой мышкетёры не смогли равнодушно пройти мимо

Атыш же остался бодрствовать, чтобы оберегать сон своих товарищей. Ужасно хотелось спать, но Атыш крепился изо всех сил. В чужом королевстве лучше глядеть в оба.

Послышался шелест сухой травы, и Атыш обнажил шпагу. Сон как рукой сняло. Кто-то пробирался сквозь заросли. Это мог быть один из квардейцев, посланных на поиски мышкетёров. Атыш хотел разбудить друзей, но тут послышалась песня.

Раз, комар!

Ква-ква-ква!

Два, комар!

Ква-ква-ква!

Вряд ли квардеец стал бы напевать такую весёлую песенку. Атыш надеялся, что незнакомец пройдёт мимо и не заметит их. Но голос приближался, и вскоре из-за зарослей прямо на них вышел юноша-лягушка с сачком в одной руке и мешком в другой.

Атыш подскочил к нему со шпагой в руке, и тот чуть не всквакнул от неожиданности.

— Тихо! — грозно зашипел Атыш.

Незнакомец уронил сачок с мешком и испуганно закивал. Его лицо показалось Атышу почему-то знакомым.

— Ты кто такой? — спросил Атыш.

— Комаролов.

— Кто? — не сразу понял Атыш.

— Комаролов.

— И что ты здесь делаешь?

— Ловлю комаров.

Только после ответа Атыш осознал, что задал довольно глупый вопрос.

— И часто ты здесь ловишь комаров?

— Иногда.

— Садись, — велел Атыш.

— Но, квасподин, мне нужно ловить комаров!

— Садись!

Комаролов вздохнул, но подчинился. Он подобрал мешок с сачком и уселся туда, куда ему указали.

— Это была всего лишь шутка, — вдруг заявил он.

Атыш вопросительно посмотрел на пленника.

— Я, конечно, обозвал тебя земляным червяком, но ведь и ты в ответ обзывал меня.

Тут Атыш вспомнил, где видел этого ловца комаров! Это был тот самый юноша, которого он встретил на берегу в тот самый день, когда направлялся в Мышкву. Именно этот комаролов и сбил его тогда с толку, назвав реку Лягушиной.

— Конечно, лягушки любят подшутить над мышами, — продолжал пленник, — но ведь это была всего лишь шутка…

Эта шутка с Лягушиной Рекой чуть не стоила мне жизни, — подумал Атыш. Однако вслух он этого не стал говорить. Ведь отчасти он и сам был виноват в том, что не знал названия реки. А в этом он никогда бы не признался перед лягушкой.

— А что ты делал тогда возле мышиного берега? — сердито спросил Атыш.

— Ловил комаров.

— Но почему именно на нашем берегу?

— Там комаров всегда больше, ведь вам, мышам, они ни к чему.

Вначале Атыш сильно рассердился на комаролова, но потом вспомнил, что если бы не то недоразумение, он бы не подружился с Портышем и Арамышем.

— Прошу отпустить меня, квасподин! — начал причитать комаролов. — Я искренне извиняюсь за ту свою шутку.

— Я не сержусь за твою шутку, — ответил Атыш. — Я бы с радостью отпустил тебя, но, к сожалению, я не могу этого сделать.

— Почему?

— Если тебя отпустить, ты пойдёшь и всем разболтаешь о том, что ты нас видел. А этого мы не можем допустить, потому что у нас тайное задание.

Атыш понял, что чуть не сболтнул лишнего и замолчал. Ловец комаров приуныл.

— И обращайся ко мне «мышье», — прибавил Атыш.

— Хорошо.

Атыш уселся напротив комаролова. Мышкетёра снова потянуло в сон, и он, чтобы не задремать, стал расспрашивать своего пленника о Лягушином Королевстве. Ловец комаров попался словоохотливый и с удовольствием отвечал на вопросы.

Он рассказал, что зовут его Лёньква, что большая дорога ведёт к столице Лягушиного Королевства, что Королевский Дворец построен на самой высокой кочке и что это самое высокое деревянное здание во всём Большом Болоте.

Когда дело стало клониться к вечеру, Атыш разбудил Арамыша, чтобы тот сменил его.

— А это кто такой? — удивился Арамыш, увидев лягушку.

— Ловец комаров Лёньква, — ответил Атыш.

— И откуда он взялся?

— Сам к нам в гости пожаловал.

Атыш улёгся рядом с Портышем, укрылся своим плащом и почти мгновенно провалился в сон… Когда он проснулся, уже стемнело. Нос приятно щекотал запах чего-то жареного. Атыш поднялся и обомлел. Рядом догорал костёр, и Портыш с пленником вдвоём что-то увлечённо жарили на красных углях.

— Вы чего костёр развели! — воскликнул Арамыш, который тоже только что проснулся. — Нас же могут заметить квардейцы!

— Зато смотрите, какое блюдо у нас получилось! — с гордостью возразил Портыш.

— Комары, запечённые в вишнёвых листьях, — радостно добавил пленник.

Это оказались те самые вкусные зелёные пирожки.

— Никогда бы не подумал, что кушанье из комаров может быть таким вкусным, — удивился Атыш.

— Я тоже удивился, — хохотнул Портыш. — Надо мышье Гурманышу посоветовать этот рецепт. Наверняка он ещё не знает такого. А то комаров у нас много, и кроме вреда от них нет никакой пользы.

Мышкетёры и пленник с большим аппетитом поужинали, а потом забросали угли землёй и все вместе тронулись в путь. Они выбрались из зарослей на большой тракт и осмотрелись.

На ночной дороге не было видно ни одного путника. Мышкетёры справились у пленника, где столица Лягушиного Королевства, и зашагали в указанную сторону. Идти по дороге было гораздо сподручнее, чем продираться в зарослях. Ловец комаров постоянно вздрагивал и боязливо оглядывался.

— Ты чего пугаешься каждого шороха? — спросил его Портыш.

— Ночью на дороге могут встретиться разбойники.

— Не бойся, комаролов! — хохотнул Портыш. — Ты же с нами, а значит, под надёжной защитой.

Вдалеке послышались шаги, и путники поспешили спрятаться в придорожных зарослях. Мимо быстро пробежал прыгающей лягушачьей походкой одинокий квардеец.

— Смахивает на какого-нибудь курьера со срочной депешей, — заметил Арамыш. — Иначе зачем бы ему так торопиться одному да ещё ночью.

Квардеец скрылся за поворотом, и тракт вновь опустел. Мышкетёры с комароловом выбрались на дорогу и продолжили путь. Вскоре впереди послышались крики. Мышкетёры прислушались.

— Мне кажется, кто-то зовёт на помощь, — сказал Арамыш.

И мышкетёры побежали вперёд. Едва они миновали поворот, как натолкнулись на целую толпу лягушек, окруживших квардейца. Квардеец со шпагой и кинжалом отбивался как мог, но разбойников было слишком много. От безысходности он начал звать на помощь, хотя и понимал, что в ночном лесу мало кто может его услышать.

Мышкетёры, не раздумывая, обнажили клинки и с криком «Мышь за хвост!» ввязались в драку. Даже комаролов пошёл вперёд с палкой, которую он подобрал по дороге. Противников было не меньше дюжины, и Атыш ожидал серьёзного боя. Однако разбойники, вооружённые только дубинками и пиками, оказались неумелыми вояками. Вся их нехитрая тактика заключалась лишь в том, чтобы всем скопом накинуться на одинокого путника и ограбить его.

Атыш легко обратил в бегство сначала одного разбойника, потом другого, а затем подоспел Портыш и разогнал своей палицей и всех остальных. Поле боя осталось за мышкетёрами, ловцом комаров и квардейцем.

— Ква-ква! — радостно закричал Лёньква.

— Спасибо вам, кваспода! — сказал квардеец. — Вы спасли мне жизнь!

Он повернулся к мышкетёрам и только теперь разглядел, что его спасители вовсе не лягушки, а мыши. Квардеец застыл в изумлении.

— Так вот вы где… — протянул он и осёкся.

— Мышье, мы спасли тебе жизнь, — сказал Арамыш. — Но пока вынуждены забрать свободу.

— Тысяча лягушек! Ещё один пленник! — хохотнул Портыш. — Эдак мы скоро наберём целый отряд лягушек!

— Зачем же вы тогда бросились мне на подмогу? — спросил квардеец.

— Мы услышали крик о помощи и не смогли равнодушно пройти мимо.

— У меня срочное и важное поручение, — сказал квардеец. — И я непременно скрестил бы с вами клинки, кваспода, несмотря на ваше численное превосходство, но я не смогу поднять оружие против тех, кто спас мне жизнь. Я не трус, но я подчиняюсь.

И квардеец отдал свою шпагу Арамышу.

— У нас не менее срочное и важное поручение, к тому же очень секретное, — сказал Арамыш. — Поэтому мы не можем отпустить никого из вас. Как только отпадёт необходимость, мы вернём свободу вам обоим.

Квардеец представился своим новым знакомым. Его звали Сеньква. Атыш, Портыш, Арамыш и Лёньква тоже представились. После короткого знакомства мышкетёры с двумя пленниками зашагали дальше по дороге. Квардеец поначалу даже обрадовался, что мышкетёры идут в ту же сторону, в которую нужно было идти ему самому.

Ночная дорога была совершенно пустынна, и друзьям не приходилось опасаться, что их кто-нибудь увидит. Разбойники больше не попадались путникам. То ли места стали более спокойные, то ли разбойники уже не решались напасть на довольно-таки приличный отряд.

По пути встретились несколько развилок, но мышкетёры никуда не сворачивали и шли только по широкому тракту. Мышкетёры и пленники прошагали приличное расстояние, когда впереди показались какие-то огоньки. Мышкетёры остановились и в замешательстве начали вглядываться вперёд, пытаясь рассмотреть, что там.

— Возможно, это движется какой-то отряд, — предположил Атыш.

— Но огоньки стоят на одном месте, — сказал Арамыш. — Они и не удаляются, и не приближаются.

— Это факелы на Лягушинской Заставе, — подал голос квардеец. — На заставе всегда стоит стража, и дальше вам не пройти.

Атыш сходил на разведку и подтвердил, что впереди дорогу преграждает большая башня, проход через которую охраняется квардейцами. Мышкетёры с пленниками сошли с тракта и углубились в придорожные заросли, чтобы обойти заставу.

Пришлось делать большой крюк, после которого отряд забрёл в жуткий бурелом. Мышкетёры уже совсем было расстроились, но, к счастью, наткнулись на маленький ручеёк, по руслу которого можно было карабкаться под поваленными деревьями.

Согнувшись в три погибели, путники двинулись было по руслу, но тут внезапно возникла другая трудность. Лягушки под деревьями продирались настолько медленно, что у мышей не хватало никакого терпения.

— Ну же, кваспода, шевелитесь! — просил Атыш, который шёл в арьергарде.

— Ква-ква! Тут невозможно ходить! — отвечали Лёньква и Сеньква.

Атыш даже пробовал подталкивать пленников, но всё было без толку. Они покрылись испариной от чрезмерных стараний, но ползли всё так же еле-еле.

Лягушки обычно передвигались довольно быстро своеобразной подпрыгивающей походкой. Здесь же, под буреломом, они не могли подпрыгивать, потому что всё время стукались головой о поваленные деревья. А без прыжков они могли только медленно ползти.

— Как же вы ходите по всяким подземельям? — поинтересовался Арамыш.

— Мы стараемся в таких местах вообще не ходить, — хмуро ответил квардеец. — У нас даже в домах потолки высокие.

Когда отряд наконец выбрался из бурелома, пришлось остановиться на привал. Лягушки совсем выбились из сил, да и к этому времени уже совсем рассвело. Дальше заросли прекращались, и начиналась открытая болотистая местность. В утренней дымке виднелись деревянные дома и хижины, между которыми уже с раннего утра вовсю сновали лягушки.

— Вот и Квак-Лягушбург, — сказал Арамыш.

Атыш с любопытством взирал на лягушиный город, который так разительно отличался от мышиного города. Если мыши в основном строили дома из камня, то лягушки предпочитали деревянные строения. Если Мышква стояла под защитой крепких каменных стен, то Квак-Лягушбург был окружён сетью каналов.

На этот раз даже Портыш не решился разжечь костёр, и путникам пришлось довольствоваться тем, что у них имелось. Мыши достали из своих припасов зёрнышки и предложили пленникам.

— У нас не такие крепкие зубы, как у вас, — сказали лягушки и отказались.

Лёньква своим сачком быстро наловил комаров на завтрак себе и своему товарищу по несчастью. Портыш с некоторой грустью грыз своё зёрнышко. Ему явно не нравился такой скудный перекус. Лягушки же поедали комаров и довольно квакали. Портыш тоже попробовал, но сырой комар ему не понравился.

— У вас, лягушек, через каждое слово «ква»! — незлобиво пробурчал Портыш. — Только и слышно: ква-ква да ква-ква!

— А у вас везде то «мыш», то «тыш», — парировал Сеньква.

— Ну хоть какое-то разнообразие!

— Тоже мне велико разнообразие!

— Постойте-ка! — вдруг встрепенулся Арамыш. — А в письмах вы тоже всегда пишите «ква-ква»?

— Конечно, пишем, — удивлённо ответил квардеец. — А что в этом такого?

— Ещё и в письмах! — хохотнул Портыш.

— Значит, в письме одноглазого непременно должно быть хотя бы одно «ква-ква», ведь оно предназначалось лягушкам! — воскликнул Арамыш.

Он вытащил из-за пазухи лист бумаги, бережливо завёрнутый в платок.

— Ты всё ещё не позабыл про эту тайнопись! — хохотнул Портыш.

— Что это? — заинтересовался квардеец.

Арамыш показал ему листок.

— Тебе знакомы такие письмена? — спросил он.

Сеньква с удивлением некоторое время рассматривал листок.

— Какие-то странные буквы с какими-то чудными закорючками, — сказал он. — А что здесь написано?

— Вот это я и хочу выяснить, — ответил Арамыш. — Никак не получается расшифровать…

— Откуда ты достал такое письмо?

— Его обронил один разбойник.

Арамыш вызвался стоять на карауле первым, потому что хотел заняться тайнописью. Атыш, Портыш и лягушки улеглись спать после ночных приключений.

Глава двадцать третья, в которой Портыш от голода чуть не заквакал

Самым последним, уже вечером, на страже стоял Атыш. Он безрадостно грыз свой скудный ужин и думал о предстоящей вылазке в Квак-Лягушбург. Лягушки с унылым видом сидели в одном уголке, а Арамыш и Портыш спали в другом.

— Я догадываюсь, куда вы направляетесь, — вдруг сказал Сеньква резким голосом.

Атыш взглянул на квардейца, но ничего не ответил.

— Вы идёте в Королевский Дворец! — продолжал Сеньква. — Вы что, ква-ква, задумали покушение на лягушиного короля?

Лёньква, сидевший рядом, испуганно квакнул.

— Никакого покушения мы не задумали, — сказал Атыш. — У нас там есть одно дело.

— Какое такое дело? — спросил квардеец.

— Мы просто хотим вернуть то, что принадлежит мышам.

— Что может быть такого в лягушином дворце, что принадлежит мышам?

— Квардейцы похитили нечто ценное во время последнего набега на Мышкву.

— Вы хотите вернуть указатель?

— Какой указатель? — растерялся Атыш.

— Указатель с надписью «Мышиная Река». После посвящения в квардейцы все новобранцы совершают налёт на мышиный берег и приносят оттуда этот указатель.

— Но зачем? — спросил Арамыш.

Он к этому времени уже проснулся и с интересом слушал разговор.

— Ква-ква, такова традиция, — пожал плечами Сеньква.

— И всё?

— И всё. Но в этот раз мы не просто забрали указатель, мы вместо него установили свой с надписью «Лягушиная Река».

Последние слова квардеец сказал с особенной гордостью. Атыш и Арамыш переглянулись. Они своими глазами видели этот лягушиный указатель на набережной Мышквы.

— Если вы хотите, чтобы я показал вам путь к Королевскому Дворцу, — добавил квардеец, — то я никогда этого не сделаю!

— Нам не понадобится путь к дворцу, — сказал Арамыш. — Нам нужен плот, чтобы отправиться обратно домой.

Атыш с изумлением воззрился на товарища, а квардеец посмотрел на него с подозрением. Но Арамыш больше ничего не сказал, потому что не мог проговориться перед лягушками о секретном поручении. По той же причине Атыш не мог расспросить подробнее, но знал, что Арамыш явно что-то задумал.

С наступлением ночи мышкетёры разбудили Портыша. Здоровяк сразу полез в мешок с провизией и недовольно скривился.

— Ещё один день без нормальной еды, и я сам заквакаю, как лягушка, — пожаловался Портыш. — Может, заглянем в какую-нибудь хотя бы самую захудалую харчевню?

— Чтобы нас схватили квардейцы? — сказал Атыш.

Портыш тяжко вздохнул и принялся грызть зёрнышко.

— Хватит грустить, — сказал Арамыш. — Сегодня мы отправляемся домой.

— Ура, домой! — воскликнул Портыш. — То есть, как домой? Совсем домой, в Мышатию?

— Да.

— Но как же наше задание?

— Мы не там ищем то, что нам нужно.

— То есть как?.. То есть что?.. — начал было спрашивать Портыш, но потом взглянул на лягушек и осёкся.

— Если вы и в самом деле хотите отправиться домой, то я помогу вам найти плот, — сказал квардеец. — Только почему вы раньше об этом молчали?

— Обстоятельства изменились только сегодня, — сказал Арамыш.

К этому времени уже окончательно стемнело, и мышкетёры с пленниками двинулись в путь. На этот раз дорогу показывал квардеец. Он привёл отряд к небольшому заливу у реки, где, как и обещал, стояли плоты.

Мышкетёры вернули квардейцу его шпагу и начали прощаться. Портыш поблагодарил Лёнькву за то, что тот научил его готовить комаров, запечённых в вишнёвых листьях. Арамыш высказал Сенькве сожаление, что помешали ему выполнить его срочное и важное поручение.

— Оно всё равно устарело в тот же момент, когда я увидел вас, — ответил Сеньква. — Я должен был доставить в столицу депешу, в которой говорилось о том, что на берегу неизвестные мыши напали на отряд квардейцев.

— Мы всего лишь освободили своего товарища.

— Но вас искали южнее Новолягушиной Крепости, и никто не ожидал, что вы окажетесь почему-то севернее.

Мышкетёры переглянулись между собой, но ничего не сказали. Они отвязали самый крайний плот и вёслами оттолкнулись от лягушиного берега.

— Прощайте, кваспода мыши! — сказал квардеец.

— Прощайте, мышье лягушки! — ответили мышкетёры.

Атыш помнил, как они переплывали Мышиную Реку на плоту в прошлый раз, и очень опасался второго плавания. Однако в этот раз река несла свои воды мирно и безмятежно. Плот тихо покачивался на мелкой ряби, и мышкетёры спокойно работали вёслами.

Как только плот отплыл на порядочное расстояние, и берег скрылся в темноте, Атыш и Портыш повернулись к Арамышу.

— Рассказывай, что ты там задумал! — сказал Портыш.

— Ты хочешь добраться до Квак-Лягушбурга на плоту? — спросил Атыш.

— Друзья, мы плывём домой, — с улыбкой ответил Арамыш.

И он устремил свой взгляд вперёд. Атыш и Портыш невольно повернулись туда, куда смотрел Арамыш, и обомлели. В темноте сам мышиный берег совершенно не различался, однако множество огоньков мышиной столицы, разбросанных по всему склону, создавали прекрасную и величественную панораму. Яркие огоньки столицы отражались в водах реки и перекликались со звёздами в ясном ночном небе.

— Мышква! — восторженно воскликнул Атыш.

Мышкетёры даже перестали грести и опомнились только тогда, когда плот начал поворачиваться вокруг собственной оси. Мыши снова начали работать вёслами. Как и в прошлый раз, плот сносило течением, однако не так стремительно, как во время бури.

— Но почему мы плывём домой? — спросил Атыш. — А как же наше задание? Как же корона его великосерости?

— Корона его великосерости никогда не появлялась в Лягушином Королевстве.

— Ты хочешь сказать, что корону похитили вовсе не лягушки?

— Да. Лягушки не могли этого сделать.

— Почему не могли? — спросил Портыш.

— Как вы помните, похитители убежали из дворца через подземный ход. Но этой ночью мы сами убедились, что лягушки не могут бегать там, где низкий потолок. Они в таких местах могут только еле-еле ползти.

Атыш хлопнул себя по лбу. Как же Арамыш умеет замечать всякие мельчайшие подробности!

— Если похитители были бы квардейцами, — продолжал Арамыш, — то мышкетёры их запросто догнали бы в том подземном ходе.

— Но мышкетёры же видели квардейцев у Королевского Дворца! — возразил Атыш.

— Это могли быть не лягушки-квардейцы, а какие-нибудь мыши в красных плащах. Например, вчера утром меня тоже приняли за квардейца всего лишь из-за того, что я был в красном плаще.

— Если это сделали не лягушки, то кто же тогда похитил корону? — спросил Портыш.

— Я полагаю, одноглазый разбойник со своими товарищами.

— Но они же в ту ночь собирались на какое-то дело… — начал было Атыш и осёкся.

— Я полагаю, что они собирались как раз в Королевский Дворец, чтобы похитить корону короля.

— Я вспомнил! — воскликнул Атыш. — Когда я проник в дом к этим заговорщикам, я заметил у них на вешалке красные плащи!

— Я так и знал, что этого одноглазого разбойника надо было схватить сразу же, — с чувством произнёс Портыш.

Три мышкетёра замолчали и погрузились в свои мысли. Они неспешно работали вёслами, и плот постепенно вынесло на середину реки. Ночная Мышква стала ближе, и её огоньки стали ещё более многочисленными и величественными.

Атыш обернулся и поразился ещё больше. Сзади открывалась не менее красивая панорама на Квак-Лягушбург, также расцвеченный множеством огоньков. Только лягушиная столица, в отличие от мышиной, располагалась не на склоне, а в низине, и поэтому картина имела более вытянутую форму.

— Красота… — промолвил Атыш.

Он то смотрел вперёд — на Мышкву, то оборачивался назад — к Квак-Лягушбургу. Постепенно лягушиная столица отдалялась, и её огоньки таяли в лёгкой ночной дымке, которая стелилась по-над рекой. Мышква же становилась всё ближе и ближе, и её панорама увеличивалась. Вскоре на набережной уже можно было различить отдельные фонари, а на вершине холма — огни Мышивицкой Башни.

— Арамыш, а ты сумел расшифровать письмо? — спросил Атыш.

— К сожалению, нет, — вздохнул Арамыш. — Но зато теперь я уверен, что в нём нет никаких «ква-ква», а значит, письмо было предназначено не лягушкам.

— Надо скорее вернуться и всё рассказать капитану Тревышу, — сказал Атыш.

Друзья принялись активнее работать вёслами. Течение продолжало сносить плот в сторону, и мышкетёры пристали к берегу уже за пределами крепостной стены столицы. Место для высадки попалось не очень удобное, и они, пока выбирались на берег, промочили ноги.

Три мышкетёра выбрались из прибрежных зарослей на дорогу и, хлюпая водой в сапогах, помчались к Западным Воротам. Городские ворота, как и полагалось по ночам, были заперты. Мышкетёры принялись кулаками барабанить по толстым дубовым доскам, обитым железом.

— Подите прочь, мерзкие лягушки! — послышался из-за ворот недовольный голос караульного. — Ворота закрыты! Приходите утром!

— Тысяча лягушек! Мы королевские мышкетёры! — крикнул Портыш и поддал сапогом по дубовым доскам.

— Мышкетёры? — голос караульного сразу подобрел.

— Мышкетёры! — подтвердил Арамыш. — Именем короля, открывайте ворота!

За воротами послышалось какое-то шевеление, и щёлкнула щеколда. Однако ворота не отворились, а открылось небольшое оконце в воротах, в котором показалось заспанное лицо стражника.

Три мышкетёра несколько секунд стояли и смотрели на стражника, а тот смотрел на них. Наконец, стражник кашлянул, и мышкетёры сообразили, что им нужно сначала показать мышкетёрские значки.

Только после этого за воротами снова послышалось шевеление, что-то глухо бумкнуло, и с тяжелым скрипом отворилась одна створка ворот. Мышкетёры прошли внутрь, и стражники обратно заперли ворота на большой засов.

— Мышье, будьте любезны, назовите свои имена, — попросил вдруг чей-то голос.

В полутёмном проходе башни, освещённом факелами, друзья с удивлением увидели нескольких мышкетёров. Обычно городские ворота охраняли только стражники.

— Атыш, Портыш и Арамыш, — представились друзья.

Один из мышкетёров кивнул.

— Я старший мышкетёр Жеглыш, — сказал он. — Мышкетёры, прошу вас сдать мне свои шпаги и мышкетёрские значки. Именем короля вас приказано взять под стражу.

Друзья переглянулись. Портыш поудобнее перехватил свою палицу, и мышкетёры, шагнув назад, взялись за эфесы.

— Взываю к вашему благоразумию, мышье! — сказал Жеглыш. — Не будем доводить дело до бессмысленного кровопролития. Вы сами прекрасно понимаете, что такое приказ.

— По какому обвинению нас приказано задержать? — спросил Арамыш.

— Я не могу вам сказать, поскольку мне это неизвестно.

— Тысяча лягушек!— воскликнул Портыш. — Но мы ни в чём не виноваты!

— В таком случае вам нечего опасаться.

Арамыш еле заметно мотнул головой, давая знак друзьям не оказывать сопротивления, и первым протянул шпагу и значок Жеглышу. Расстались со своими клинками и регалиями и Атыш с Портышем. Здоровяк со вздохом отдал ещё и палицу.

— Прошу следовать за мной, — велел Жеглыш.

Со шпагами арестованных в одной руке и с факелом в другой, он зашагал первым. Следом двинулись арестованные друзья под конвоем остальных мышкетёров. Один из мышкетёров с пыхтением потащил тяжёлую палицу Портыша.

Глава двадцать четвёртая, в которой Портышу пришлось напомнить, что он не в таверне

Мышкетёры молча шли по улице, нарушая ночную тишину лишь грохотом сапог по мостовой. Наконец Атыш не выдержал.

— Куда вы нас ведёте? — поинтересовался он у старшего мышкетёра.

— Всё узнаете в своё время, — уклончиво ответил Жеглыш.

Атыш взглянул на Портыша, но тот лишь пожал плечами.

— Ну, — шёпотом сказал Арамыш, — в столице только две темницы. Нас ведут либо в Мышистую Тишину, либо в Мышстилию.

— Не надо в Мышстилию, — также шёпотом заметил Портыш. — Лучше в Мышистую Тишину.

— Почему? — спросил Атыш. — Там лучше?

— Потому что в Мышстилию заточают только самых отъявленных разбойников, а также государственных изменников. Обычно оттуда выпускают только для того, чтобы казнить.

— Вон на том перекрёстке станет ясно, куда нас ведут, — сказал Арамыш. — Если Жеглыш повернёт направо, то мы идём в Мышистую Тишину. А если налево…

Арамыш не договорил и замолчал. До указанного места друзья шагали молча. На перекрёстке Жеглыш коротко обернулся и повернул налево. Мышкетёры с арестованными последовали за ним.

— Кажется, наши дела плохи, — еле слышно проговорил Арамыш, чтобы его слышали только его друзья.

Улица, на которую они свернули, совсем не имела фонарей, и единственным источником света служил факел в руках Жеглыша. Портыш ни с того ни с сего вдруг легонько кашлянул. Атыш отчего-то сразу сообразил, что здоровяк как бы говорит: «Дайте только знак, и мы вместе накинемся на конвоиров и сбежим!»

Но Арамыш то ли не понял кашля Портыша, то ли был против его предложения, но ни подал никакого знака. А над ними уже нависала мрачная громада Мышстилии.

Мышкетёры подошли к крепости из красного кирпича, и Жеглов постучал в крепкую дубовую дверь.

— Кто там? — строго спросил голос из-за двери.

— Именем короля, открывайте! — сказал Жеглыш. — Мы привели арестованных, чтобы заключить их под стражу.

Щёлкнул засов, и дверь Мышстилии отворилась. Жеглыш прошёл внутрь первым, за ним последовали арестованные, затем — мышкетёры. Едва вошёл последний мышкетёр, который тащил палицу, как дверь за ним громко захлопнулась. Атыш от неожиданности даже вздрогнул.

Вошедшие оказались в небольшом помещении, освещённом двумя факелами и из-за низкого потолка больше похожем на каземат. Здесь находились полдюжины мышей-стражников, имевших весьма грозный вид. Одеты они были в чёрные плащи и чёрные береты. Пятеро из них стояли по разным сторонам с алебардами в руках, а один сидел за грубо сделанным столом.

— Кто такие? — сурово спросил сидевший стражник, вероятно, самый старший из всех.

— Мышье Атыш, Портыш и Арамыш, — ответил Жеглыш. — А вот их шпаги.

Он положил клинки на стол. Туда же мышкетёр водрузил палицу Портыша.

— А это ещё что такое? — оторопел старший стражник.

— Это оружие этого здоровяка, — тяжело дыша, ответил мышкетёр.

Стражники забрали у арестованных кинжалы и заплечные мешки.

— Проходите, — велел старший стражник.

Жеглыш шагнул в сторону и кивком показал арестованным, что дальше им нужно идти уже без сопровождения мышкетёров. Атыш, Портыш и Арамыш вышли вперёд.

Один из стоявших стражников отставил алебарду и снял со стены факел.

— Следуйте за мной, — сиплым голосом проговорил он.

Трёх мышкетёров повели в глубь крепости по узким и тёмным коридорам. Впереди них шагал стражник с факелом, чтобы показывать дорогу, а сзади сопровождали ещё двое с алебардами. Длинный и извилистый коридор привёл их к лестнице. Сиплый стражник начал подниматься, а Атыш, шедший сразу за ним, чуть не споткнулся и немного замешкался.

Стражник обернулся и осветил факелом ступени, стёртые ногами сотен арестантов и их тюремщиков.

— Пошевеливайтесь, — проговорил стражник сиплым голосом.

По лестнице они поднялись на второй этаж и остановились перед крепкой низкой дверью. Стражник с факелом вытащил большую связку ключей, на удивление быстро нашёл нужный ключ, с лязгом отпер дверь и отворил её.

— Заходите, — просипел стражник.

Атыш, Портыш и Арамыш шагнули в темноту за дверью, и в нос сразу ударил запах сырости и затхлости. Дверь за друзьями тут же захлопнулась, и ключ с лязгом повернулся в замке.

— А когда ужин? — поинтересовался Портыш.

Но ему никто не ответил. За дверью послышались уходящие шаги тюремщиков.

Когда глаза привыкли к темноте, Атыш разглядел, куда их поместили. Это была небольшая камера с зарешечённым окошком у самого потолка. В углу лежала куча старой соломы, которая, вероятно, должна была служить постелью.

— Вот мы и вернулись на родину, — вздохнул Атыш.

— Но за что нас упекли в темницу? — поинтересовался Портыш.

— Не знаю, — вздохнул Арамыш.

— Но ты должен догадаться, ты же среди нас самый умный!

— У каждого, даже очень большого ума есть свои границы, — пожал плечами Арамыш и зевнул. — Я полагаю, нас арестовали по ошибке. Утром всё выяснится, и нас отпустят.

Он уселся на куче соломы и прислонился спиной к стене, давая понять, что намерен спать. Атыш и Портыш устроились рядом, поскольку ничего другого не оставалось.

— Как можно спокойно спать, когда мы в таком ужасном положении, — проворчал Портыш.

Друзья расположились поудобнее, насколько это было возможно на куче соломы. Портыш, несмотря на своё недовольство, захрапел первым. Атыш же долго не мог заснуть, хотя сильно устал после всех злоключений. Небо за окном уже начало светлеть, когда он, наконец, забылся тяжёлым сном.

Утром друзей разбудил лязг замка. Вошедшие стражники оставили прямо на полу три жестяные тарелки и вышли, прежде чем арестанты успели у них что-либо спросить.

— А вот и завтрак! — обрадовался Портыш.

Он первым подскочил к тарелкам и разочарованно скривил лицо. Атыш и Арамыш тоже подошли и увидели, что на завтрак им подали какой-то суп и кусок чёрного хлеба. Портыш взял себе одну тарелку, с сомнением попробовал суп и откусил хлеб.

— Тысяча лягушек! — возмущённо заявил он. — Это не завтрак, это настоящая отрава!

Портыш вскочил и яростно забарабанил кулаками по дубовой двери. Атыш и Арамыш взяли по тарелке и тоже попробовали принесённую еду. Суп оказался холодным и довольно жиденьким, а хлеб — очень чёрствым. Но с голоду выбирать не приходилось, и Атыш обмакнул хлеб в бульон и начал есть.

Громким лязгом в двери открылось маленькое оконце, в котором показалось лицо стражника. От неожиданности Портыш даже перестал стучать.

— Чего шумишь? — спросил недовольный голос.

— Я не собираюсь есть эту отраву! — заявил Портыш.

— Имеешь на это полное право, — ответил стражник. — Никто тебя не заставляет.

— Подайте мне другой завтрак!

— Не положено! А будешь шуметь — загремишь в тёмную камеру.

Оконце в двери захлопнулось.

— Если ты не будешь, я могу съесть твою порцию, — сказал Атыш.

— Ещё чего! — сказал Портыш.

Он вернулся к своей тарелке и в три приёма проглотил весь свой завтрак.

— Мало того, что это не вкусно, так ещё и мало! — пожаловался Портыш.

— Так это же тебе не таверна, а темница, — сказал Арамыш.

— Когда уже нас отпустят?

— Скоро нас должны вызвать на допрос.

И в самом деле, едва друзья успели покончить со своим скудным завтраком, как вдруг лязгнул замок. Дверь отворилась, и в камеру вошли двое стражников с алебардами.

— Кто из вас Атыш? — спросил первый тюремщик.

Атыш поднялся.

— Следуй за нами на допрос! — велел тюремщик.

Атыш переглянулся с товарищами и вслед за стражниками вышел из камеры. Его привели в кабинет на первом этаже крепости, в котором за столом восседал седой мышь-старик в фиолетовом дублете и что-то прилежно писал.

— Присаживайся, — сказал старик, даже не подняв головы.

Атыш уселся на стул, стоявший на некотором отдалении от стола. Сзади него встали стражники.

— Твоё имя? — спросил старик, так же не поднимая головы и не переставая писать.

Атыш растерянно оглянулся на тюремщиков.

— Но меня же привели… — начал он говорить.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, — резко прервал его один из тюремщиков.

— Моё имя — Атыш, — сказал Атыш.

— Желаешь ли сказать что-нибудь в своё оправдание? — спросил старик.

— Но я даже не знаю, в чём меня обвиняют! — воскликнул Атыш, поражённый до глубины души.

— То есть, ты не признаёшь своей вины?

— Конечно, не признаю!

Старик кивнул и некоторое время что-то усердно записывал.

— Уведите, — сказал он потом. — И приведите Портыша.

— И это всё? — оторопел Атыш. — Но в чём меня обвиняют?

Но старик не обратил на его слова никакого внимания. Тюремщики шагнули к Атышу, и тому ничего не оставалось, как последовать за ними. Его привели обратно в камеру и увели на допрос Портыша.

— Что тебе сказали? — спросил Арамыш.

— Ничего.

— Ничего? Как это ничего?

— Там сидел какой-то мышь-старик, который всего лишь попросил меня назвать своё имя и осведомился, не желаю ли я сказать что-нибудь в своё оправдание.

— И это всё?

— Всё.

— Но в чём нас обвиняют?

— Не знаю, — пожал плечами Атыш. — Но я ответил, что не признаю никакой вины.

И он удручённо опустился на кучу соломы.

— Не нравится мне всё это, — пробормотал Арамыш.

За дверью послышались какие-то крики. Атыш прислушался и узнал громкий голос Портыша.

— Крючкотвор! — кричал здоровяк. — Бумагомарака! Мерзкая лягушка!

— Кажется, Портышу тоже ничего не удалось выяснить, — заметил Атыш.

— Попробую-ка я сделать признание, — сказал Арамыш.

— Какое признание? В чём признание? — удивился Атыш.

— Вот заодно и попробую выведать, в чём нас обвиняют.

Дверь открылась, и тюремщики втолкнули в камеру рассерженного Портыша.

— Угомонись! — тяжело дыша, проговорил один из стражников. — Иначе будет только хуже!

Тюремщики увели на допрос Арамыша, и Атыш повернулся к Портышу.

— Что тебе сказал старик?

— Ничего не сказал! — возмущённо ответил Портыш.

— Он спросил, как тебя зовут, и поинтересовался, не желаешь ли ты сказать что-нибудь в своё оправдание?

Портыш хмуро кивнул и стал с сердитым видом прохаживаться взад-вперёд по камере.

— Этот старый крючкотвор и бумагомарака даже ни разу не взглянул на меня! — добавил здоровяк.

Друзья некоторое время помолчали. Атыш сидел на куче соломы и мрачно смотрел на серую стену. Портыш всё никак не мог успокоиться и продолжал мерить камеру шагами. Внезапно он остановился и повернулся к Атышу.

— Что-то Арамыш задержался, — заметил здоровяк.

— Он хотел попробовать что-нибудь выяснить.

— У Арамыша голова соображает как надо! У него обязательно должно получиться!

Портыш довольно потёр руки в предвкушении и снова начал ходить по камере, но уже не от злости, а от нетерпения. Наконец, в коридоре послышались долгожданные шаги. Атыш вскочил с места, а Портыш остановил своё хождение.

Глава двадцать пятая, в которой Арамыш признался, что он олух

Лязгнул замок, дверь открылась, и в камеру пошёл Арамыш. Дверь за ним тотчас же захлопнулась, а Атыш и Портыш подскочили к Арамышу.

— Ну, что тебе удалось выведать?

Арамыш лишь развёл руками.

— Мышь-старик только сказал, что в Мышстилию никто не попадает просто так. У меня сложилось такое подозрение, будто он и сам не знает, в чём нас обвиняют.

Атыш и Портыш так надеялись на Арамыша, что не смогли скрыть своего разочарования. Наверное, Арамыш тоже понял это. Атыш вздохнул и снова опустился на кучу соломы.

— Так, — сказал Арамыш. — Придётся самим пораскинуть мозгами, в чём мы могли провиниться.

Он прошёлся по камере. Портыш хохотнул и в ожидании уселся на кучу соломы рядом с Атышем, чтобы не мешать Арамышу, потому что в камере невозможно было прохаживаться сразу двум мышам одновременно.

— Во-первых, — начал Арамыш и загнул один палец на правой руке, — мы провинились в том, что без разрешения оказались в Тронном Зале. Я думаю, капитан Тревыш простил бы нам эту оплошность, если бы мы случайно не стали свидетелями его разговора с королём.

Арамыш прошёлся по камере ещё раз.

— Это — во-вторых, — добавил он и загнул второй палец на руке.

Атыш и Портыш внимательно слушали товарища и старались не прерывать его рассуждений. Хотя, как видел Атыш, Портыш еле сдерживался, чтобы не спросить чего-нибудь.

— Но и на это капитан Тревыш закрыл бы глаза, — продолжал Арамыш, — если бы мы выполнили задание и вернулись с похищенной короной. Ведь он нам сразу заявил, чтобы мы без короны даже и не думали возвращаться в Мышатию. Это — в третьих.

Арамыш загнул третий палец и некоторое время помолчал.

— Но мы вернулись без короны, — сказал он. — И нам, конечно же, сразу припомнили все наши оплошности. Вот только есть одна загвоздка…

— У нас же даже не спрашивали, нашли мы корону или нет, — возразил Атыш.

— Вот в том-то и дело, — сказал Арамыш. — Нас уже ждали для ареста, будто заранее знали, что мы возвращаемся ни с чем. Мне кажется, что во время нашего отсутствия что-то произошло…

Арамыш замолчал и перестал ходить.

— И что же нам теперь делать? — спросил Портыш.

Арамыш ничего не ответил и уселся рядом с друзьями на куче соломы. Наверное, он впервые в жизни не знал, что делать. Но это было неудивительно, ведь раньше никто из них не попадал в темницу.

Портыш поднялся и попытался заглянуть в зарешечённое окно. Но окно располагалось слишком высоко, и даже Портыш с его большим ростом мог увидеть только небо.

— Ну-ка, кто-нибудь подсадите-ка меня, — попросил Портыш.

— Я тебя не подниму, — сказал Атыш. — Уж лучше ты меня подсади.

Он встал и подошёл к Портышу. Здоровяк подсадил Атыша, и тот заглянул в окно. Окно выходило на улицу, ведущую к набережной, но сама река за домами не просматривалась.

— Что там видно? — спросил Портыш.

— Улицу видать, — ответил Атыш.

— А до соседних домов далеко?

Атыш постарался взглянуть вправо и влево, насколько позволяла решётка. Мышстилия располагалась на некоем подобии площади, поэтому крепость со всех сторон отделялась от домов широкими переулками.

— Порядочно, — ответил Атыш.

— А решётка крепкая?

Атыш схватился за прутья решётки и попробовал их расшатать, но те даже не шелохнулись.

— Крепкая, — вздохнул Атыш. — Даже чересчур.

В коридоре послышались шаги, и Атыш торопливо спрыгнул вниз. Шаги остановились возле двери камеры друзей, и лязгнул замок. В камеру вошёл тюремщик и окинул арестантов равнодушно-внимательным взглядом.

— К вам посетитель, — объявил он.

Тюремщик дал знак своему товарищу, стоявшему в коридоре, и тот отошёл чуть в сторону. В камеру своей уверенной походкой вошёл лейтенант Дартыш. Атыш, Портыш и Арамыш несколько оторопели, что даже забыли поздороваться.

— Здравствуйте, три мышкетёра! — поприветствовал лейтенант друзей.

— Здравия желаем, ваша серость! — опомнились мышкетёры.

Лейтенант оглядел друзей.

— Прискорбно видеть королевских мышкетёров в столь печальном месте, — сказал он.

Друзья переглянулись. Им столько надо было сказать лейтенанту, но они не решались заговорить при тюремщике. Лейтенант и сам понимал это. Он погладил свои усы, шагнул к тюремщику и тихо ему сказал:

— Любезный мышье, можно ли нам переговорить наедине?

— Не положено, ваша серость.

— В виде исключения.

Лейтенант вытащил из кармана серебряный бертин и сунул в руку тюремщику. Тот взял монету и выразительно посмотрел на своего товарища. Пришлось лейтенанту дать ему ещё второй бертин.

— Только в виде исключения, — вздохнул тюремщик.

Он вышел из камеры и прикрыл за собой дверь.

— Пока вас не было, случилась беда, — сказал лейтенант. — Королю кто-то подсунул гнусную записку, в которой говорилось о том, что вы нашли корону и присвоили её себе, что вы даже не бывали в Лягушатии. Его великосерость очень рассердился и приказал немедленно вас разыскать и тайно заточить в Мышстилию. Капитан Тревыш второй день торчит во дворце и добивается аудиенции, но пока безрезультатно. Король рвёт и мечет и не хочет никого видеть без короны.

Атыш ещё ни разу не видел, чтобы лейтенант говорил быстро и так тихо. Арамыш хотел было что-то сказать, но лейтенант Дартыш не позволил ему и рта раскрыть.

— Вы не представляете, с каким трудом я смог добиться разрешения увидеться с вами. Ситуация накаляется. Мышкетёрский Полк начинает роптать, потому что неизвестно по какой причине троих мышкетёров заточили в Мышстилию. Я опасаюсь, как бы мышкетёры не затеяли мятеж, потому что про корону, разумеется, никто ничего не знает. Даже тюремщики не знают, в чём заключается ваша вина. Но вы не беспокойтесь, мы прилагаем все возможные и невозможные усилия, чтобы освободить вас из заточения.

— Ваша серость, мы знаем, кто похитил королевскую корону! — выпалил Арамыш.

— Кто? — оживился лейтенант Дартыш.

— Это сделал один одноглазый тип.

— Как его имя?

— Бармалыш.

— А где он проживает?

— Возможно, в грязно-жёлтом доме на перекрёстке Мышёвской Улицы и Глухого Переулка.

— У вас есть какие-нибудь доказательства?

— Только письмо, но оно зашифрованное, и поэтому его невозможно прочитать.

Лейтенант покачал головой.

— Этого недостаточно! — с сожалением сказал он.

— А ещё он каким-то образом пробирается в Дом Мышкетёров, чтобы подслушивать разговоры, — добавил Атыш.

— Это невозможно!

Лейтенант хотел сказать что-то ещё, но в этот момент дверь открылась, и в камеру вновь вошёл тюремщик.

— Время свидания истекло, — сказал он.

— Не унывайте, мышье мышкетёры, — сказал лейтенант. — Всё ещё образуется. Мышь за хвост, хвост за мышь!

— Мы не унываем, — ответил Портыш. — У нас всё хорошо, вот только кормят плохо.

Лейтенант махнул на прощание рукой и вышел вон. Дверь камеры захлопнулась, и лязг замка на этот раз показался друзьям особенно ужасным. Казалось бы, приход лейтенанта должен был приободрить арестантов, однако, наоборот, они почувствовали себя ещё более одинокими и несчастными.

Часы на Мышивицкой Башне пробили полдень, и даже удары колокола звучали в стенах темницы как-то безрадостно. Принесли обед, который оказался в точности таким же, как и завтрак.

— Даже в Лягушатии мы питались лучше, — недовольно проворчал Портыш.

Друзья уселись на кучу соломы и без всякого аппетита проглотили суп с чёрствым хлебом.

— Всё упирается в королевскую корону, — пробормотал Арамыш и отложил тарелку. — Если корона найдётся, то его великосерость наверняка нас помилует.

Арамыш ни с того ни с сего вдруг засиял.

— Ну, конечно же! — воскликнул он. — Корона! Какой же я олух, что раньше не догадался до этого!

Он вытащил из-за пазухи клочок бумаги с копией зашифрованного письма. Атыш и Портыш с недоумением уставились на своего товарища.

— В этом письме обязательно должно быть что-нибудь про корону! — пояснил Арамыш. — Смотрите, третье слово в тайнописи состоит как раз из шести букв, причём вторая и четвёртая буква — одинаковые. Это вполне может быть слово «корона»!

Арамыш показал свой клочок бумаги, на котором Атыш увидел знакомые, но непонятные буквы с закорючками.

Ҍҗӗҵәӗѣңё қҹғҗѓңѣщ ғӓҗӓҿә ѳӛ ғӓҗӓӄӗқңғӓўӓ юқӓҗћѓ.

Ӓҵёӛѓѣӗӄщҿӓ ѐҗӓюӗӄѓѣщ қ юӗҿщ ҿѓѐѓюӗҿӹё ӄёўәфӗғ, ҋѣӓҵҹ қңӗ

ѐӓюӓӛҗӗҿӹё ѐѓӄӹ ҿѓ ҿӹц.

Арамыш вскочил и оглядел камеру.

— Эх! — с сожалением воскликнул он. — Мне бы сейчас перо и чернила!

Арамыш прошёлся по камере, а потом подобрал с пола кусок отвалившейся штукатурки и подошёл к стене напротив кучи соломы.

— Предположим, — начал рассуждать Арамыш, — что третье слово в письме — «корона».

Он нацарапал на серой стене слово «корона».

— Стало быть, нам известно пять букв. Тогда пятое слово тоже начинается на «коро». Но это не «корона» и не «король», потому что слово слишком длинное, а в конце явно стоит «кого». Возможно, это слово «королевского».

Арамыш нацарапал на стене и это слово.

— И тогда шестое слово «вор» похоже на слово «дворца». Но тут на букву «а» попадают разные значки… — Арамыш на секунду задумался. — Здесь, наверное, не «корона», а «корону», и получается «корону из королевского дворца».

Арамыш нацарапал оставшиеся два слова. Атыш сидел с открытым от удивления ртом и смотрел, как быстро стена покрывается буквами. Честно говоря, он уже после второго слова потерял нить рассуждений. Он взглянул на Портыша, но тот сидел с таким же изумлённым лицом.

— Нам уже известно большое количество букв, — продолжал Арамыш. — Сейчас я подставлю все эти буквы в письмо.

И Арамыш нацарапал:

_ре_уе_с_ в_крас__ корону из королевского дворца.

О__за_ел_но _родела__ в ден_ на_адени_ л_гу_ек, __о__ все

_одозрени_ _али на ни_.

— Вот здесь «ден» — это слово «день»! — вскричал Атыш. — Не хватает мягкого знака!

Арамыш дописал недостающую букву.

— А вон там «одозрени» — это слово «подозрение»! — воскликнул Портыш.

— Больше подходит «подозрения», — поправил Арамыш.

Он нацарапал ещё найденные буквы, и почти всё уже стало понятным. Оставшиеся слова быстро угадывались, и вскоре на стене перед глазами друзей предстал полный текст письма:

Требуется выкрасть корону из королевского дворца.

Обязательно проделать в день нападения лягушек, чтобы все

подозрения пали на них.

Атыш и Портыш вскочили и бросились поздравлять Арамыша с этой невероятной победой над тайнописью. Сам Арамыш лишь смущённо улыбался.

— Теперь нет никаких сомнений, что похищение короны — дело рук одноглазого! — сказал Атыш.

— Эх! — вздохнул Портыш. — Если бы мы сумели расшифровать это письмо хоть немного раньше!

Первая радость прошла, и друзья снова приуныли. Будучи в заточении они даже никому не могли сообщить содержимое такого важного письма.

— Попробую вызвать лейтенанта Дартыша, — сказал Арамыш.

— Но как? — спросил Атыш.

— Через тюремщика.

Арамыш принялся стучать в дверь. Через некоторое время в коридоре послышались шаги, и в двери с лязгом открылось окошко, в котором показалось недовольное лицо тюремщика.

— Чего шумишь? — сурово спросил он.

— Уважаемый мышье, — вежливо сказал Арамыш, — я бы хотел попросить о небольшой услуге. Можно ли мне вызвать к себе лейтенанта Дартыша?

Тюремщик хмыкнул, но учтивость обращения не позволила ему просто так затворить окошко.

— В Мышстилии подобного рода просьбы не положены, — ответил он. — Арестантов могут посещать только близкие родственники.

Окошко в двери захлопнулось, и послышались удаляющиеся шаги.

Глава двадцать шестая, в которой Атыш и Арамыш принялись кричать, а Портыш наоборот зажал себе рот

Три мышкетёра окончательно приуныли, и до самого вечера никто из них не проронил ни слова. Все трое понимали, что надо что-то предпринимать, но никто не знал, как можно что-либо сделать, находясь в темнице. От безысходности время тянулось словно патока.

Атыш угрюмо рассматривал свои старые сапоги и вздыхал. Путешествие в Лягушатию пошло его сапогам явно не на пользу, и они уже готовились запросить каши. А ведь ему со дня на день должны были выплатить первое жалованье, на которое он собирался справить себе новую обувь.

— Теперь никогда уж не видать мне новых сапог, — вздохнул Атыш.

— Мы обязательно выберемся отсюда, — сказал Арамыш. — И я достану тебе пару самых новых и самых красивых сапог.

— Я не смогу принять от тебя столь дорогой подарок!

— Обещаю, что не потрачу на это ни единого бертина из своего кармана, — заявил Арамыш.

Часы на Мышивицкой Башне пробили шесть часов вечера, и арестантам принесли ужин, ничем не отличающийся от завтрака и обеда. Атыш и Арамыш вздохнули и начали есть. Портыш же с нескрываемой ненавистью посмотрел на тарелку с супом, а потом с кислой миной быстро проглотил свою порцию.

— Больше так продолжаться не может! — решительно заявил он. — Надо немедленно выбираться отсюда!

— А как? — спросил Арамыш.

— Это ты у нас самый умный, даже тайнопись сумел расшифровать, вот и придумай!

— Так-то можно попробовать один способ…

Атыш и Портыш с изумлением взглянули на Арамыша.

— И ты всё это время молчал?! — возмутился Портыш.

— Я думал, — ответил Арамыш и поднял указательный палец вверх. — И ждал вечера.

— Зачем же надо дожидаться вечера?

— Потому что, друг Портыш, тёмные дела совершаются в темноте.

Портыш хохотнул и хлопнул Арамыша по спине так, что тот чуть не поперхнулся своим супом. Друзья сразу повеселели, и Атышу в этот раз даже еда показалась не такой уж и противной.

— А как мы отсюда выберемся? — озадачился вдруг Портыш. — Решётка слишком крепкая, а дверь слишком запертая.

— Мы разыграем небольшой спектакль, — сказал Арамыш. — Мы изобразим, будто бы одному из нас стало плохо, и позовём тюремщиков. Тюремщики войдут в камеру, мы набросимся на них и обезоружим.

Друзья еле дождались вечера. Время тянулось так же медленно, как и раньше, но теперь это было время надежды.

Портыш время от времени вскакивал и спрашивал:

— Ну что, пора?

Арамыш смотрел на окно, за которым всё ещё было светло, и неизменно отвечал:

— Ещё рано.

Наконец, достаточно стемнело, и Арамыш решил, что пора. Атыш и Портыш сразу вскочили с мест, готовые к делу.

Арамыш взбил кучу соломы, накрыл её своим серым плащом и отшагнул в сторону.

— Похоже на больную мышь, лежащую на соломе? — спросил он.

— Честно говоря, не очень, — ответил Атыш.

— Будет лучше одному из нас притвориться больным, чем делать такую неправдоподобную куклу, — заметил Портыш.

— Один из нас должен спрятаться за дверью, чтобы неожиданно накинуться на тюремщиков сзади.

Общими усилиями друзья взбили кучу солому так, чтобы придать ей форму лежащего больного. Солому прикрыли сверху большим мышкетёрским плащом Портыша. С одной стороны плаща положили его же шляпу, а с другой стороны — его же сапоги. Теперь стало довольно похоже, будто на куче соломы кто-то лежит.

— Вылитый Портыш получился! — воскликнул Атыш.

— Пора приступать, — заявил Арамыш. — Не забудь, что тюремщиков всегда двое.

Босой Портыш кивнул и встал за дверью. Атыш присел у мнимого больного, а Арамыш принялся стучать в дверь.

— Помогите! — кричал Арамыш. — Портышу стало плохо!

В коридоре послышались шаги тюремщиков, а Арамыш тоже присел возле мнимого больного. Окошко в двери отворилось, и тюремщик недовольно поинтересовался:

— Чего опять шумите?

— Портышу стало плохо от вашей тюремной еды! — как можно горестнее воскликнул Атыш.

Портыш, стоявший за дверью, зажал себе рот, чтобы не хохотнуть. Лязгнул замок, и дверь отворилась. Тюремщики вошли в камеру, и один из них приблизился к друзьям.

Портыш осторожно вышел из-за двери, схватил сзади второго стражника и зажал ему рот, чтобы тот не принялся кричать. Атыш и Арамыш только того и ждали. Они тут же вскочили и схватили первого тюремщика. Через мгновенье оба стражника уже сидели в углу камеры, обезоруженные и связанные, с заткнутыми ртами и хлопающими глазами.

Портыш сразу же поспешил обуться и нацепить обратно плащ и шляпу.

— Идёмте! — заявил он. — Я готов!

Портыш поднял одну алебарду, выроненную тюремщиками, а Атыш поднял другую.

— Куда это вы собрались? — с улыбкой спросил Арамыш.

— Как куда? К воротам, конечно!

— Вооружившись двумя алебардами, вы собираетесь пробиваться боем через ворота, которые охраняются полудюжиной стражников?

Атыш и Портыш переглянулись. Теперь эта затея и в самом деле выглядела несколько сумасбродной. По правде говоря, Атыш в своих мыслях так далеко не заглядывал, почему-то он думал, что самое важное, — это выбраться из запертой камеры.

— У нас только один путь, — сказал Арамыш,— Надо спуститься по стене крепости, а для этого нам понадобиться верёвка.

— Верёвку можно сделать, если связать между собой предметы одежды, — подсказал Атыш.

— Если мы пустим всю нашу одежду на верёвки, то потом окажемся в городе нагишом, — хохотнул Портыш.

И друзья разом, не сговариваясь, повернулись к связанным тюремщикам.

— Прошу прощения, уважаемые мышье, — сказал Арамыш, — но нам понадобится ваша одежда.

Через минуту тюремщики уже сидели в одном нижнем белье. Мышкетёры связали между собой штаны, дублеты, плащи и рубашки стражников.

— Верёвка, конечно, получилась не очень надёжная, — сказал Арамыш. — Поэтому нам лучше спускаться по одному.

— Лишь бы длины хватило, — добавил Атыш.

Атыш и Арамыш нацепили чёрные береты и вооружились алебардами, чтобы походить на стражников. Портыш собрал в охапку верёвку из одежды, и друзья осторожно выбрались из камеры. В коридоре никого не было.

— Стойте! — шёпотом проговорил вдруг Арамыш. — Я кое-что забыл!

Он вернулся в камеру, но почти сразу же вышел обратно. Мышкетёры прикрыли дверь и, стараясь не шуметь, зашагали по коридору. Они добрались до лестницы и начали подниматься. На третьем этаже они услышали чьи-то шаги и на некоторое время затаились. Вскоре шаги стихли, и мышкетёры поднялись ещё выше.

Лестница вывела друзей на вершину крепостной стены прямо у одной из башен Мышстилии. Мышкетёры осмотрелись и прислушались. В ночной темноте тёмная громада крепости из красного кирпича плохо просматривалась. На первом этаже в нескольких окнах горел свет. Сверху башни доносилось какое-то негромкое посвистывание. Там явно на страже стоял караульный.

— Тсс! — сказал Арамыш.

Но предупреждение было совершенно излишним, Атыш и Портыш и так знали, что надо быть как можно тише. Друзья заглянули меж зубцов стены вниз, и решили спускаться здесь. Стражник с ближней башни не мог видеть, что творилось у него прямо под носом, ведь для этого ему пришлось бы свеситься и посмотреть вниз. А стражники с дальних башен могли в темноте и не заметить трёх мышей в плащах. Если, конечно, не шуметь.

Атыш привязал один конец верёвки к древку алебарды и положил алебарду поперёк между двумя зубцами крепостной стены. Арамыш проверил крепость узла и спустил вниз со стены другой конец верёвки.

Арамыш ткнул Атышу в бок, чтобы тот пошёл первым. Атыш, конечно, уступил бы своё первенство, но счёл, что сейчас лучше не затевать споров, даже дружеских. Он схватился за верёвку, свесился со стены и начал спускаться.

Атыш, конечно, предполагал, что верёвка из одежды не такая крепкая, но настоящий страх испытал только тогда, когда начал спускаться по ней. Пару раз верёвка вдруг дёргалась, и Атыш пугался, что вот-вот сорвётся и полетит вниз.

Верёвка кончилась, но в ночной мгле Атыш никак не мог разглядеть, далеко ли до земли. Прыгать в темноте было страшно, но не лезть же обратно? Атыш свесился, насколько позволяла верёвка, и, надеясь на удачу, спрыгнул. Земля оказалась совсем близко, и Атышу стало даже немного стыдно за своё малодушие.

Надо было подать сигнал друзьям, чтобы спускался следующий. Однако Атыш никак не мог взять в толк, как это сделать в кромешной тьме, чтобы не привлечь внимание стражников. К счастью, наверху не стали дожидаться его сигнала. Верёвка зашевелилась, и стало ясно, что сверху начал кто-то спускаться.

Вскоре в темноте показались чьи-то сапоги, и по их размеру Атыш определил, что это спускается Арамыш. Когда он повис на верёвке, Атыш похлопал его по спине, чтобы тот спрыгнул без всякой опаски.

— Лишь бы верёвка выдержала, — прошептал Арамыш.

Верёвка вновь зашевелилась. Это начал спускаться Портыш. Атышу казалось, что здоровяк возится уже целую вечность. Несколько раз верёвка опасно дергалась, но в темноте нельзя было определить причину этого.

Наконец, в темноте стали различаться сапоги Портыша. Ему оставалось спуститься всего ничего, но верёвка не выдержала. Портыш рухнул прямо на стоявших внизу друзей, и они все втроём повалились на землю. Атыш ушибся, но не это было самое страшное. Их падение получилось слишком шумным.

— Кто там?! — раздался сверху грозный окрик.

Мышкетёры осторожно поднялись, прокрались к башне и прижались к стене, надеясь, что здесь их не заметят. Стражник на башне свесился вниз с факелом в руках. Свет до мышкетёров не доходил, но осветил самодельную верёвку, свисающую со стены.

— Тревога! — закричал стражник. — Тревога!

Дальше прятаться уже не имело никакого смысла.

— Бежим! — сказал Арамыш.

Три мышкетёра вскочили и что есть духу припустили по улице прочь от стен Мышстилии.

— А куда мы бежим? — спросил Атыш.

— Нам нужно поймать одноглазого прежде, чем поймают нас! — ответил Арамыш.

Атыш и Портыш хотели побежать ещё быстрее, однако Арамыш вдруг остановился.

— Стойте! — сказал он.

— Что случилось? — спросил Атыш.

— Надо перейти на шаг.

— Но тогда нас догонят!

Арамыш оглянулся назад. Никакой погони за ними ещё не было.

— Пока стражники выяснят, в чём дело, и соберутся в погоню, пройдёт не меньше часа, — сказал Арамыш. — За это время, если мы продолжим бежать, вполне можем нарваться на какой-нибудь мышкетёрский патруль, который нас сразу же схватит.

— Почему это нас сразу схватят? — спросил Портыш.

— Потому что бегущие посреди ночи мыши вызовут больше подозрения, чем просто идущие мыши. А мы даже не сможем оказать сопротивления, потому что у нас нет никакого оружия.

— И мышкетёрских значков у нас теперь нет, — грустно добавил Атыш.

Друзья дальше двинулись шагом. И вовремя! На ближайшем же перекрёстке они чуть не наскочили на мышкетёрский патруль. К счастью, они заранее услышали стук мышкетёрских сапог по мостовой и успели затаиться в тёмном переулке.

Когда патруль прошёл, друзья двинулись дальше.

— Пусть у нас отобрали мышкетёрские значки, но в душе мы всё равно остаёмся мышкетёрами! — сказал Портыш.

— А то, что у нас нет оружия, это действительно жаль, — добавил Арамыш.

— Да я этого одноглазого голыми руками схвачу! — заявил Портыш.

Глава двадцать седьмая, в которой Портыш чуть не захотел вернуться обратно в Мышстилию

Послышался размеренный колокольный набат, совсем не похожий на весёлый перезвон колоколов Мышивицкой Башни.

— Что это? — спросил Атыш.

— Это бьёт колокол в Мышстилии, — ответил Арамыш. — Это предупреждение о том, что какие-то опасные преступники совершили дерзкий побег.

Атыш чуть было не поинтересовался о том, что это могли быть за преступники, но вовремя прикусил язык. Портыш хохотнул и хлопнул Арамыша по плечу. Если не считать патрулей и редких прохожих, улицы ночной Мышквы были пусты. Все порядочные мыши спали в своих уютных постелях.

Атыш по дороге пытался высмотреть хотя бы какую-нибудь палку, чтобы использовать её как оружие в случае необходимости. Однако в городе не так-то просто было отыскать даже самую завалящую палку. Атыш даже пожалел, что они не в лесу, где подобного добра навалом валялось бы на каждом шагу.

Вскоре друзья добрались до грязно-жёлтого дома, где раньше одноглазый встречался со своими сообщниками. Окошко и дверь были ожидаемо заперты, но в этот раз друзья не могли просто так развернуться и уйти. Атыш приложил ухо к двери и прислушался.

— Внутри всё тихо, — сказал он.

— Что будем делать? — спросил Портыш. — Может попробовать выбить дверь?

Он попробовал потрясти дверь, но та оказалась очень крепкой и даже не шелохнулась.

— Эх! — вздохнул Портыш. — Будь у меня с собой палица…

— Может попробовать просто постучаться? — предложил Атыш.

— И что мы скажем? — спросил Портыш. — Скорее открывайте и отдавайте нам корону?

— Не хотелось бы торчать здесь до самого утра, пока откроется дверь.

— А если дверь не откроется даже утром?

— Тогда нам придётся где-то спрятаться, — ответил Арамыш.

— Предлагаю, спрятаться в таверне у мышье Гурманыша! — сказал Портыш.

— Что ты хочешь: отменно поесть или хорошо спрятаться? — спросил Арамыш.

— И то и другое! — хохотнул Портыш.

— В таверне нас быстро найдут.

— Тогда пойдём к твоему дядюшке!

— Там нас найдут ещё быстрее.

Три мышкетёра уселись прямо на землю у двери. Атыш и Портыш надеялись, что Арамыш как всегда что-нибудь придумает, просто надо немного подождать.

— Мы сейчас вроде на свободе, а здесь даже хуже, чем в темнице, — проворчал Портыш. — В Мышстилии хотя бы давали солому, чтобы подстелить, и кормили худо-бедно.

— Тебе же вроде не нравилась тамошняя еда, — заметил Атыш.

Портыш ничего не ответил и лишь горестно вздохнул.

— Не переживай, Портыш, — с иронией сказал Арамыш, — в Мышстилию мы сможем вернуться в любое время.

Портыш невесело хохотнул. Со стороны улицы послышался стук сапог. Друзья отошли поглубже в проулок и затаились у стены. Обычно патруль проходил мимо и особо не заглядывал во всякие мелкие переулки. Но это оказался не патруль. В проулок нырнули четыре чёрные тени.

Но друзья даже не успели испугаться. Неизвестные остановились у двери, возле которой сидели сами мьюноши всего минуту назад, и неожиданно обнажили шпаги.

— А вот и сами заговорщики заявились, — радостно прошептал Портыш.

— Мне кажется, что это вовсе не они, — шёпотом ответил Арамыш.

— Почему ты так думаешь?

— А иначе зачем бы они стали обнажать оружие перед собственной дверью.

Неизвестные с минуту повозились у двери, а потом осторожно прошли внутрь. Друзья подождали немного и прокрались обратно к двери. Она была приоткрыта, и друзья замерли в нерешительности.

— Помогите! — послышался вдруг изнутри дома чей-то тонкий голос.

Крик быстро оборвался, и друзья бросились внутрь. Судя по шуму, в доме вовсю шла драка. Друзья поднялись по лестнице и в первой комнате столкнулись с одним из мышей в чёрной маске и чёрном плаще.

— Вы кто такие? — оторопел тот.

Однако незнакомец не растерялся и со звоном обнажил шпагу. Атыш и Арамыш отступили, ведь у них не было никакого оружия. А Портыш схватил стол, выставил его вперёд и накинулся на незнакомца. Атыш впопыхах схватил одну табуретку, а Арамыш — другую.

Портыш с помощью стола силой втолкнул незнакомца в другую комнату, и Атыш с Арамышем последовали за товарищем. Звон клинков оповестил, что в этой комнате идёт нешуточный бой. Трое мышей в чёрных одеждах сражались с тремя мышами в белых одеждах.

Портыш не стал разбираться, кто с кем дерётся, и начал размахивать столом. Атыш подбежал с табуретом в руках, чтобы помочь, однако чуть сам не оказался пришибленным столом. Пришлось отойти в сторону.

В одну минуту все дерущиеся были раскиданы в разные стороны комнаты. Часть из них тут же поднялась и рванулась к двери, а часть — к окну. Не успели друзья и оглянуться, как в комнате остались только мыши в белых одеждах, и всё стихло.

Один из оставшихся мышей приподнялся и зажёг свечу. Друзья смогли наконец как следует осмотреться. В центре комнаты стоял грозный Портыш со столом в руках, а все остальные молча смотрели на него.

В комнате царил полный беспорядок, какой обычно бывает после хорошей драки. Мыши оказались в белых одеждах, потому что они были в одном нижнем белье. Наверное, на них напали во сне, и они не успели одеться. Атыш и Арамыш прошлись по комнате и подобрали с пола пять шпаг, выроненных дерущимися.

— А-а… — простонал вдруг второй из лежавших мышей. — Я ранен. Мне плохо…

У него на рубашке на груди расплывалось большое красное пятно. Раненый закатил глаза и даже прикрыл их.

— Он умирает! — вскричал третий.

По тонкому голосу Атыш сразу узнал звавшего на помощь.

— Надо его быстрее перевязать! — сказал Арамыш.

Все бросились искать по комнате что-нибудь пригодное для перевязки. Портыш опустил стол, который держал в руках, и подошёл к раненому. Он вдруг принюхался, обмакнул палец в кровь раненого и попробовал на вкус. Все застыли в удивлении.

— Тысяча лягушек! — воскликнул Портыш. — Это же томатный соус!

Умирающий вдруг открыл глаза, обмакнул палец в красную жижу с пятна своей рубашки и тоже попробовал на вкус.

— В самом деле, это соус! — облегчённо воскликнул раненый.

Он как ни в чём не бывало поднялся на ноги и принялся слизывать соус со своей рубашки.

— Вечно ты, Балбесыш, учудишь чего-нибудь, — пробормотал первый из мышей.

— Вы кто такие? — спросил Арамыш.

— А вы кто такие? — спросил тот же первый. — А то заявились к нам посреди ночи и задаёте всякие вопросы.

— Мы задаём здесь вопросы, потому что сейчас сила на нашей стороне, — Арамыш для большей убедительности взмахнул шпагой. — А также потому что мы только что спасли ваши жизни.

Первый из незнакомцев немного смутился.

— Моё имя — Бывалыш, — представился он. — Это — Балбесыш, а это — Трусыш.

— Моё имя — Арамыш, — представился Арамыш. — А это мои друзья — Атыш и Портыш.

— Но вы же должны сидеть в Мышстилии! — не сдержавшись, воскликнул Балбесыш.

Мышкетёры переглянулись.

— Нам там не понравилось, и мы оттуда сбежали! — хохотнул Портыш.

— Это даже хорошо, что вы нас узнали, — сказал Арамыш. — Значит, это вы написали то гнусное письмо про нас?

— Это не мы, это Бармалыш!

— Я даже не буду спрашивать, кто на вас напал, и перейду сразу к делу. Нас интересует, где этот Бармалыш и где корона?

— Мы ничего не знаем, — быстро проговорил Трусыш своим тонким голосом.

— Погоди ты! — остановил его Бывалыш. — Этих, кто на нас напал, подослал Бармалыш.

— Как Бармалыш?! — удивлённо воскликнули хором Балбесыш и Трусыш. — Но почему?

— Известно почему, — усмехнулся Бывалыш, — чтобы не отдавать нам наши заработанные деньги.

— Ах, он мерзавец! — вскричал Балбесыш. — Когда он придёт в следующий раз, я ему задам взбучку!

— Бармалыш сюда уже никогда не придёт, — возразил Бывалыш.

— Так, где нам найти Бармалыша? И где корона? — напомнил Арамыш.

— Корона у Бармалыша, — ответил Бывалыш. — Он нас никогда к себе не приглашал и вообще всегда тщательно скрывал место своего проживания.

Атыш и Арамыш разочарованно переглянулись.

— Но однажды, — продолжал Бывалыш, — я всё-таки проследил за ним и нашёл место, где он обретается.

— В таверне «На Мышницкой»? — предположил Арамыш.

— Нет, — улыбнулся Бывалыш. — У этой таверны два входа с разных улиц, и хитрый Бармалыш использует его, чтобы запутать следы. Он живёт в сером доме на углу Последнемайской Улицы и Горохового Переулка.

— Не будем терять времени! — воскликнул Портыш.

Арамыш, кажется, впервые не стал возражать поспешности Портыша и тоже шагнул к двери. Атыш последовал за товарищами.

— А нам-то что делать? — спросил Бывалыш.

Друзья обернулись.

— Я бы вам посоветовал как можно скорее покинуть город, если не хотите оказаться в темнице, — ответил Арамыш.

— Верните нам хотя бы оружие, — попросил Трусыш.

Его тонкий голос звучал особенно жалостливо, и друзья не смогли не откликнуться на его просьбу. Они оставили себе по шпаге, а две оставшиеся бросили Бывалышу, который ловко поймал их на лету.

Друзья выскочили из дома и направились по указанному адресу. Портыш всё время порывался перейти на бег, и его приходилось постоянно одёргивать. Атышу и самому хотелось быстрее добраться, чтобы схватить одноглазого Бармалыша, ставшего причиной многих бед.

С начала объявления тревоги в Мышстилии прошло уже достаточно времени, и теперь город просто кишел мышкетёрскими патрулями. Друзья чуть ли не на каждом шагу вынуждены были прятаться то в одном тёмном переулке, то в другом. Атыш вполне резонно опасался, что им уже не добраться до нужного места.

— Нам осталось идти до следующего перекрёстка, — сообщил Арамыш.

Друзья завернули в очередной переулок, и навстречу им попался какой-то прохожий. Они не обратили бы на него никакого внимания, но тот неожиданно остановился и кинулся от них удирать.

— Держи его! — вскричал вдруг Портыш и бросился в погоню.

Атышу и Арамышу ничего не оставалось, как побежать за товарищем. Странный прохожий тащил на спине тяжёлый мешок, с которым никак не хотел расставаться, поэтому друзья быстро догнали его. Он повернулся к преследователям и испуганно прижался к стене. В руках он сжимал свой мешок, как величайшее сокровище, и даже не пытался обнажить шпагу, чтобы защититься.

— Что вам угодно, уважаемые мышье? — дрожащим голосом пролепетал прохожий.

Но друзья впервые видели этого незнакомца.

— Ты зачем погнался за ним? — шёпотом спросил Арамыш у Портыша.

— Ну, он же первый бросился бежать, — пожал плечами тот. — И я подумал, что он не просто так начал удирать от нас.

Арамыш повернулся к прохожему и сказал:

— Прошу прощения, кажется, мы обознались.

Прохожий нервно кивнул и начал бочком отходить в сторону. Но чем дольше Атыш вглядывался в незнакомца, тем более подозрительным он казался. Однако Атыш никак не мог взять в толк причины своей подозрительности.

— Стой! — сказал он вдруг.

Незнакомец замер. Атыш шагнул к нему и, протянув руку, прикрыл ему один глаз ладонью. Незнакомец злобно зашипел и изо всех сил оттолкнул Атыша. Тот от неожиданности повалился на спину. Незнакомец попытался снова бежать, однако Портыш был начеку и мигом схватил его за плечо так крепко, что тот поморщился от боли.

— Я узнал его! — воскликнул Атыш, поднимаясь. — Это одноглазый!

Глава двадцать восьмая, в которой Арамыш проявил чудеса красноречия

Портыш тут же отобрал у схваченного мышье его шпагу, а потом с сомнением взглянул ему в лицо.

— А где же его повязка на глазу? — спросил здоровяк.

— Он такой же одноглазый, как и я, когда поступал в мышкетёры.

Атыш подошёл к незнакомцу и рукой прикрыл тому один глаз. Портыш и Арамыш сразу признали того самого одноглазого разбойника, которого они искали столько времени.

— Точно, это он самый и есть! — воскликнул Арамыш.

— Вот ты и попался, одноглазый Бармалыш! — хохотнул Портыш.

— Я так и знал, что эти трое рано или поздно выследят меня, а потом выдадут, где я живу, — пробормотал Бармалыш.

— Это потому что ты не заплатил своим сообщникам обещанных денег, — сказал Атыш.

— То, что обещал, я им заплатил! — обиделся Бармалыш. — Но эти жулики захотели получить с меня ещё больше денег!

— Всё у вас, жуликов и разбойников, не по нормальному, не по мышиному, — хохотнул Портыш. — Только и думаете, как бы похитрее обмануть не только честных мышей, но и друг друга.

— Вы ещё пожалеете, что связались со мной, гадкие мышкетёры! — угрюмо прошипел пленник, но на его угрозы никто не обратил внимания.

— А где же корона? — спросил Атыш.

Но Бармалыш хмуро молчал и не хотел отвечать.

— Кажется, я догадываюсь, где она, — сказал Арамыш.

Он подошёл к Бармалышу, который, даже будучи пленённым, продолжал прижимать к себе свой мешок. Арамыш отобрал мешок, порылся в нём и вытащил оттуда деревянный ларец. Ларец был заперт, но ключ от него быстро нашёлся на цепочке, висевшей на шее у Бармалыша.

Арамыш не ошибся. В ларце на подушечке покоилась золотая корона мышиного монарха. Друзья некоторое время любовались неописуемой красотой королевского символа власти. Хитрый Бармалыш хотел было воспользоваться этим моментом и изо всех сил дёрнулся, чтобы вырваться из цепких рук Портыша. Но здоровяк даже не шелохнулся и не разжал пальцев. Бармалыш лишь болезненно охнул и больше не делал попыток бежать.

Арамыш запер ларец, ключ повесил себе на шею, а изрядно полегчавший мешок вернул обратно Бармалышу.

— Идёмте, друзья! — сказал Арамыш.

— Куда? — спросил Портыш.

— В Дом Мышкетёров!

— А нас оттуда не отправят прямиком обратно в Мышстилию?

— Я полагаю, не отправят. Если, конечно, мы по пути опять не упустим одноглазого.

Портыш хохотнул шутке Арамыша, и три мышкетёра зашагали по переулку. Портыш вёл с собой Бармалыша, крепко держа того за плечо, Арамыш сжимал под мышкой ларец с короной, а Атыш нёс шпагу пленника.

— И помните, — сказал Арамыш, — про корону никому ни слова!

— Мы-то помним! — сказал Портыш. — Я опасаюсь, как бы этот одноглазый не начал трепать языком.

Друзья остановились, на всякий случай завязали пленнику рот платком и двинулись дальше. На этот раз они больше не прятались и вскоре натолкнулись на мышкетёрский патруль.

— Стойте! — сказал старший мышкетёр. — Вы кто такие и куда направляетесь?

— Мы королевские мышкетёры Атыш, Портыш и Арамыш! — ответил за всех Арамыш. — Мы идём в Дом Мышкетёров и ведём с собой пленника!

— Но вас приказано задержать и доставить в Мышстилию…

Атыш почувствовал, как у него вновь стало тяжело на душе.

— Это невозможно, — уверенно ответил Арамыш, — потому что приказ уже поменялся. У нас секретное задание, и нам нужно срочно увидеть капитана Тревыша или хотя бы лейтенанта Дартыша.

— Но нам ничего не известно про то, что приказ поменялся.

— Когда вы получили приказ?

— Часа три назад.

— Ну конечно! — воскликнул Арамыш. — Тогда немудрено, что приказ уже устарел! Обстоятельства изменились не более как полчаса назад.

Старший мышкетёр с сомнением молчал и тёр подбородок.

— У вас своё задание, у нас — своё, — продолжал Арамыш. — Предлагаю сейчас всем вместе пройти к Дому Мышкетёров. Если капитан Тревыш или лейтенант Дартыш не подтвердят наши слова, ты вы отведёте нас в темницу. Это займёт всего лишь какой-нибудь час времени. Возможно, Портыш даже успеет к своему любимому завтраку в Мышстилии.

Портыш хохотнул и подмигнул сначала Атышу, а потом Бармалышу. Доводы Арамыша показались мышкетёрам довольно убедительными, и они согласились. Атыш снова повеселел. Друзья зашагали дальше, а следом за ними двинулся мышкетёрский патруль.

Вскоре они натолкнулись на ещё один патруль, который тоже присоединился к ним после объяснений Арамыша. Теперь друзья шагали во главе целой процессии. Портыш оглянулся и внезапно затянул Мышкетёрский Марш. Мышкетёры, идущие с ними, сразу же подхватили слова песни.

Салют, Мышатия!

Салют, Людомыш!

Мышь за хвост,

Хвост за мышь!

По пути к друзьям присоединилось ещё несколько мышкетёрских патрулей, и к Дому Мышкетёров примаршировал уже довольно приличных размеров отряд. У Мышкетёрских Ворот возникла небольшая заминка, потому что у троих друзей не было мышкетёрских значков и часовые не хотели их пропускать.

К счастью, из Дома Мышкетёров на шум вышел лейтенант Дартыш. Он подошёл к воротам, оглядел процессию и быстро оценил обстановку.

— Ещё никого не арестовывали с таким большим торжеством, — заметил он. — Пропустите эту троицу с пленником. А вы, — он кивнул друзьям, — живо за мной, в кабинет капитана Тревыша.

И лейтенант Дартыш зашагал к дверям Дома Мышкетёров. Атыш, Портыш с пленником и Арамыш последовали за ним.

— А нам что делать? — подали голос командиры патрулей.

— Снимите все дополнительные патрули по городу за ненадобностью, — приказал лейтенант, не оборачиваясь.

Он привёл трёх друзей и Бармалыша в кабинет капитана Тревыша и тщательно прикрыл дверь. Самого капитана здесь не было.

— Ну и заварили вы кашу, ребята! — хмуро заявил лейтенант. — Но вам всё простят, если вы сделали самое главное.

— Мы тоже так подумали, ваша серость, — ответил Арамыш.

Он отпер ларец и продемонстрировал её содержимое лейтенанту.

— Запри ларец и береги его как зеницу ока! — сказал лейтенант. — И держите язык за зубами!

Его лицо разгладилось, он заметно повеселел и даже обратил внимание на Бармалыша.

— А это кто такой? — спросил лейтенант.

— Это похититель. А вот копия его письма, написанного тайнописью!

Арамыш вытащил из-за пазухи клочок бумаги и протянул лейтенанту. Тот с недоумением уставился на непонятные буквы.

— И что же здесь написано? — спросил он.

— Здесь написано, что надо выкрасть корону в день нападения лягушек, чтобы все подозрения пали на них.

— Что же ты не показывал этого письма раньше!

— Я только вчера вечером сумел расшифровать его!

— А почему у похитителя рот завязан?

— Чтобы вдруг не начал болтать про корону.

— Разумно, — одобрил лейтенант. — Я пока запру его в карцере.

Портыш отпустил Бармалыша и передал его лейтенанту. Пленник с видимым облегчением потёр плечо, за которое его всё это время держал здоровяк.

— Это тот самый тип, за которым гнался капитан Тревыш, — добавил Атыш. — В тот день, когда я перепутал название Мышиной Реки.

— Я скажу капитану Тревышу, — кивнул лейтенант. — А вы пока быстро надевайте свои мышкетёрские плащи. Вам надо немедленно посетить его королевскую великосерость.

— В такое неурочное время? — удивлённо воскликнул Арамыш.

— С таким подарком король примет вас в любое время, можете не сомневаться.

— А можно нам получить новые мышкетёрские плащи? — попросил Атыш. — А то наши старые плащи после того сражения на набережной пришли в негодность.

— Надевайте те, какие есть! Пусть король полагает, что ваши плащи так пострадали при поисках короны.

Друзья поднялись к себе, быстро нацепили свои мышкетёрские плащи и спустились обратно. Арамыш всё время носил ларец с собой и не выпускал из рук. Лейтенант Дартыш уже успел запереть Бармалыша в карцер и с нетерпением ожидал всех внизу.

Увидев плащи Атыша и Арамыша, лейтенант с ужасом покачал головой.

— В таких лохмотьях никак нельзя показываться перед королём! — воскликнул он.

Пришлось спуститься в подвал, где лейтенант Дартыш выдал Атышу и Арамышу по новому мышкетёрскому плащу взамен порванных. Когда друзья снова поднялись в кабинет, то их уже ждал капитан Тревыш.

— Корона на месте? — сразу спросил он.

Арамыш снова отпер ларец и продемонстрировал её содержимое. Капитан Тревыш удовлетворённо кивнул.

— Закройте ларец, и следуйте за мной, — велел он. — И держите рот на замке!

Капитан и трое друзей вышли из Дома Мышкетёров. Уже начинало светать. Снаружи их ждали несколько старших мышкетёров для сопровождения. Не медля ни минуты, небольшой отряд двинулся в путь.

— Надо было разузнать у Бырмалыша, как он умудряется проникать в Дом Мышкетёров, — шёпотом заметил Атыш, чтобы его услышали только друзья.

Портыш согласно кивнул, а Арамыш многозначительно улыбнулся.

Пока они добралась до Королевской Резиденции, уже совсем рассвело. Атыш чувствовал, что сильно устал. Но самое страшное было то, что ему очень хотелось спать. Он опасался, что ненароком зевнёт при короле, и таким образом опозорится.

— Капитан Тревыш, — спросил вдруг Арамыш, — а почему мышкетёры в тот день гнались за Бармалышем?

— Он перелезал через забор Королевской Резиденции, — ответил капитан. — Не зря он мне ещё тогда показался подозрительным. Кстати, кто из вас догадался, что этот одноглазый вовсе не одноглазый?

— Я, — ответил Атыш.

Капитан кивнул и рассмеялся. Наверняка он вспомнил, как сам Атыш повязывал повязку себе на глаз, чтобы его не узнали. Рассмеялись и три мышкетёра.

Несмотря на столь ранний час, капитана Тревыша и троих друзей часовые сразу же пропустили и провели в Королевский Дворец, будто только их и ждали. В этот раз их провели не через парадный Главный Вход и огромное светлое фойе, а через какую-то неприметную дверь и узкие тёмные коридоры. Это был Малый Вход.

И посетители оказались не в торжественном зале, а в небольшом скромном кабинете, похожем больше на кабинет капитана Тревыша, чем на кабинет мышиного монарха. Единственное окно выходило в сад с прекрасным видом. В глубине комнаты открылась вторая дверь, и перед посетителями появился разодетый мышь-церемониймейстер.

Он мельком оглядел мышкетёров и вытаращил глаза на Атыша.

— Уважаемый мышье! — сказал церемониймейстер. — Нельзя показываться перед его великосеростью в таких ужасных сапогах!

У Атыша порозовел нос, и он не знал даже, что сказать.

— Предлагаешь ему снять сапоги, чтобы предстать перед королём босиком? — спросил капитан Тревыш.

Церемониймейстер закатил глаза, но ничего не сказал и исчез из кабинета так же незаметно, как и появился.

Глава двадцать девятая, в которой Атыш готов был провалиться сквозь землю

Атыш приготовился к долгому ожиданию, однако не прошло и минуты, как в кабинет через вторую дверь быстрой походкой вошёл король Людомыш XIII. Несмотря на раннее утро, монарх был при полном параде. Лишь лицо его выдавало некоторую усталость.

Капитан Тревыш и три мышкетёра склонились в почтительном поклоне.

— А вот и та знаменитая троица! — воскликнул король.

Король уселся на единственный стул, стоявший в кабинете рядом с единственным столом, и некоторое время молчал.

— А что это у тебя, братец, такие старые сапоги? — вдруг спросил король.

Атыш готов был провалиться сквозь землю от стыда. У самого короля на ногах блестели новенькие сапоги самой последней моды. В этот раз промолчал даже капитан Тревыш, но внезапно заговорил Арамыш.

— Это зависит от того, ваша великосерость, — сказал он с поклоном, — с какой стороны посмотреть.

— По-моему, эти сапоги старые с любой стороны.

— Безусловно, ваша великосерость. Однако, если ваша великосерость завтра вдруг по какому-то капризу соизволит надеть какие-нибудь свои старые сапоги, то произойдёт невероятное.

— Что же такое произойдёт? — заинтересовался король.

— Настанет мода на старые сапоги. И сапоги нашего Атыша сразу превратятся в модные сапоги, хотя, конечно же, они останутся такими же старыми.

— Интересная мысль, — хмыкнул Людомыш. — С какими новостями ты ко мне пожаловал, капитан Тревыш?

— С прекрасными новостями, ваша великосерость! — ответил капитан.

Он дал знак Арамышу. Тот водрузил на стол ларец, открыл его и с поклоном отошёл.

— Это же моя корона! — воскликнул Людомыш.

Король чуть коснулся короны, словно желая убедиться, что она настоящая, и провёл пальцами по её зубьям. Капитан и трое друзей склонились в поклоне, чтобы не смущать его великосерость в столь деликатный момент.

Наконец король захлопнул крышку ларца, и посетители подняли глаза.

— Вы поймали похитителя? — спросил король.

— Да, ваша великосерость, — ответил Арамыш.

— Кто этот негодяй?

— Некий мышье по имени Бармалыш.

— Каков мерзавец! — воскликнул король. — Немедленно отправить его в Мышстилию!

— Слушаюсь, ваша великосерость, — ответил капитан Тревыш.

— Уважаемые мышье! — провозгласил король. — Зуб даю на отсечение, если вы не заслужили награды. Просите, чего желаете!

— Мы бы хотели, чтобы нам вернули наши мышкетёрские значки, — ответил Арамыш.

У короля был такой вид, будто он что-то забыл и только теперь вспомнил. Он хлопнул в ладоши, чтобы подозвать слугу. Прошло несколько минут, однако никто не появился, и король хлопнул ещё раз. Прошла ещё минута, и король не выдержал.

— Капитан Тревыш, — сказал он, — будь любезен пригласить сюда мышье Начальныша. Он дожидается за дверью.

Капитан Тревыш бросил на друзей многозначительный взгляд, но Атыш не понял, что это означало. Капитан подошёл ко второй двери и приоткрыл её. В кабинет проскользнул седой мышь-старик в фиолетовом дублете и склонился в поклоне перед королём. Атыш сразу узнал его: это был тот самый старик, который допрашивал их в Мышстилии. Портыш нахмурился.

— Мышье Начальныш, — обратился Людомыш к старику, — ты хотел что-то сказать…

— Да, ваша великосерость! Вот эти трое сбежали из Мышстилии. Разрешите мне немедленно препроводить беглецов обратно в крепость.

— Но они сбежали исключительно в интересах его великосерости! — воскликнул капитан Тревыш.

— Но никому не позволительно сбегать из королевской темницы! — возразил старик.

— Возможно многое, если это сделано ради короля!

Начальныш не нашёлся что ответить, и губы короля тронула лёгкая улыбка. Тревыш взглянул на Начальныша, однако тот не собирался сдаваться.

— Но это ещё не всё, ваша великосерость, — вкрадчивым голосом сказал комендант Мышстилии. — Эти арестанты оставили на стене камеры мятежную надпись.

— Какую надпись? — нахмурился король.

Атыш вспомнил, как Арамыш нацарапал на стене содержимое письма, и похолодел. Эту надпись вполне можно было представить таким образом, что это именно арестанты собрались похищать королевскую корону!

Начальныш наклонился к королю и что-то нашептал ему на ухо.

— Ворону? — удивлённо переспросил король.

— Да, ваше величество.

— Какую ворону?

— Не знаю, ваше величество.

С каждым вопросом Людомыш всё больше хмурил брови, а вид Начальныша становился всё более растерянным. Атыш взглянул на Арамыша, но тот лишь еле заметно улыбнулся.

— Но в Королевском Дворце нет никакой вороны! — воскликнул король.

— Виноват, ваша великосерость, — пробормотал Начальныш.

Он с поклоном попятился от короля.

— Ваша великосерость! — сказал капитан Тревыш. — Предлагаю представить дело таким образом, будто бы никакого побега не было и вовсе.

— И как же это сделать? — заинтересовался король.

— Королевский указ, подписанный чуть ранее побега, смог бы одновременно вернуть моим мышкетёрам честное имя и убрать чёрное пятно с безупречной репутации мышье Начальныша.

С этими словами капитан Тревыш вытащил из-за пазухи лист бумаги и с поклоном протянул королю.

— А ты знал, где мягкую соломинку заранее постелить, — улыбнулся Людомыш.

Он взял протянутый лист бумаги и мельком глянул на него. Капитан за это время успел взять перо с чернильницы на столе и протянуть королю. Людомыш коротко расписался, и услужливый капитан выхватил из рук монарха и перо, и лист бумаги. Перо он вернул в чернильницу, а бумагу бережно спрятал за пазуху.

Всё это время Начальныш стоял с каменным лицом, но по всему было видно, что он очень недоволен происходящим.

— Полагаю, мышье Начальныш, — сказал король, — теперь ты удовлетворён?

— Безусловно, ваша великосерость! — ответил комендант Мышстилии.

Король коротко махнул ему рукой, указывая, что приём для него окончен. Начальныш поклонился и попятился к двери. Он вышел в ту дверь, через которую в кабинет до этого вошли капитан и трое друзей.

— Отлично, мышье! — воскликнул король, едва дверь за комендантом захлопнулась. — Завтра, вернее, уже сегодня вечером в Королевском Дворце состоится торжественный приём, на который вы все приглашены.

Капитан Тревыш и трое друзей почтительно поклонились королю, показывая, что они прекрасно понимают ту честь, которая им оказана.

— Однако, — продолжал король, — никто не должен знать того, по какой причине вы приглашены. История с похищением короны должна остаться в строжайшей тайне. Будьте немы как рыбы в могиле.

— Эта тайна умрёт вместе с нами, ваша великосерость! — заверил капитан Тревыш.

Людомыш кивнул и махнул рукой, указывая, что приём закончен и для них. Тревыш и трое друзей поклонились и попятились к двери, потому что к королю никогда нельзя было поворачиваться спиной.

Когда они оказались в коридоре, Тревыш осторожно прикрыл дверь, чтобы та случайно не хлопнула и этим не рассердила мышиного монарха. Портыш хотел что-то спросить, но капитан одним взмахом руки заставил его замолчать и зашагал прочь по коридору. Атыш, Портыш и Арамыш последовали за ним.

Только выбравшись за стены дворца, капитан Тревыш остановился и вздохнул полной грудью. Трое друзей тоже остановились, но не решались заговорить. Солнце уже поднималось над Синими Горами. Вдалеке, по дорожке Королевской Резиденции шагала одинокая фигура в фиолетовом дублете.

— И у стен есть уши, — сказал капитан. — Особенно в Королевском Дворце.

Атышу показалось, что капитан при этих словах многозначительно взглянул на него и Арамыша.

— Поэтому не удивляйтесь, — продолжал Тревыш, — если завтра вдруг выяснится, что все при дворе уже прекрасно осведомлены о ваших подвигах.

— Ваша серость, а Двыш и Капитыш вернулись? — спросил Арамыш.

— Нет, — покачал головой капитан Тревыш. — Их никто так не видел с той самой ночи, когда они одновременно с вами отплыли на плоту в Лягушатию.

Капитан вытащил из-за пазухи три мышкетёрских значка и раздал их друзьям. Атыш с чувством сжал свой значок в кулаке. Капитан вытащил королевский указ об освобождении из-под стражи и вручил Арамышу.

Арамыш взглянул на указ, а потом посмотрел на Начальныша, подходящего к воротам Королевской Резиденции.

— А можно будет вернуть также наши фамильные шпаги, которые остались в Мышстилии? — спросил Арамыш.

— А ещё палицу, — добавил Портыш.

— Боюсь, это будет не так-то просто, — ответил капитан Тревыш. — Сегодня мы заимели опасного врага в лице коменданта Мышстилии. Этот надменный мышье никогда не простит вам побега из своей крепости, несмотря на все королевские указы.

— Но мышье Начальныш ещё не успел добраться до крепости, — сказал Арамыш. — А что если заявиться в Мышстилию прежде него и показать королевский указ?

— Коменданту это очень не понравится, — заметил капитан. — Бегите быстрее, а я постараюсь под каким-нибудь предлогом задержать Начальныша.

Атыш, Портыш и Арамыш припустили что есть мочи и у самых ворот обогнали хмурого коменданта. Друзья добежали до Мышстилии и принялись изо всех сил колотить в дверь.

— Кто там? — строго спросил голос изнутри.

— Именем короля, открывайте! — закричал Арамыш. — Нам срочно нужно забрать наше оружие и наши вещи!

Щёлкнул засов, и дверь Мышстилии отворилась. Друзья проскользнули внутрь, и Атыш не без трепета оглядел красные кирпичные стены, внушающие страх любому вошедшему в Мышстилию.

Арамыш сразу предъявил королевский указ.

— Вот указ о нашем освобождении из Мышстилии! — заявил он. — Нам срочно нужно забрать наше оружие и наши вещи. Дело не терпит отлагательств.

Стражники неуверенно переглянулись.

— Но мышье Начальныша ещё нет на месте, — сказал старший стражник, который сидел за грубо сколоченным столом.

— Я полагаю, для исполнения такой малости, как возвращение оружия, необязательно присутствие самого мышье Начальныша, — сказал Арамыш.

Этот довод подействовал на стражника.

— Назовите ваши имена, — попросил он.

— Атыш, Портыш и Арамыш.

Старший стражник поднялся со своего места и скрылся за внутренней дверью. Наверное, он отсутствовал всего лишь каких-нибудь полчаса, но Атышу это время показалось вечностью. Наконец, внутренняя дверь отворилась, и в каземат вернулся старший стражник. Он принёс заплечные мешки, кинжалы, шпаги и палицу.

Друзья разобрали свои шпаги, кинжалы и мешки, но Портыш особенно обрадовался своей палице и почти с нежностью взвалил её себе на плечо. Друзья поблагодарили стражников и поспешили скорее покинуть Мышстилию. На улице, на некотором отдалении от крепости, им повстречался Начальныш. Друзья притворились, что не узнали его, и прошмыгнули мимо. Начальныш же шествовал с таким невозмутимым видом, что по нему совершенно нельзя было определить, узнал он мышкетёров или нет.

— А теперь в «Сосновую шишку»! — воскликнул Портыш. — Во-первых, я уже столько дней не видел нормальной еды, что уже начал забывать, как она вообще выглядит!

— А во-вторых? — с улыбкой поинтересовался Атыш.

— А во-вторых, должны же мы когда-нибудь откушать в самом мышкетёрской таверне города!

Атыш и Арамыш с жаром поддержали товарища, и три мышкетёра направились в «Сосновую шишку». Поскольку стояло ещё раннее утро, посетителей было немного, и друзья наконец-то славно позавтракали.

— Как тебе «Сосновая шишка»? — полюбопытствовал Арамыш у Портыша, как у самого главного гурмана из их троицы.

— Отличная кухня! — одобрительно заявил здоровяк. — Но «Долблёная тыква» мне нравится больше.

Когда друзья расплачивались за завтрак, Арамыш вдруг спросил у тавернщика, не работает ли здесь мышье с большим носом.

— В самом деле, у меня некоторое время работал носатый Кутузыш, — отвечал хозяин, удивлённый таким вопросом. — Он обычно приходил по вечерам, когда в таверне много посетителей. Однако он перестал появляться на работе уже несколько дней, и я подумываю нанять другого работника вместо него.

Когда тавернщик отошёл, Атыш и Портыш вопросительно посмотрели на Арамыша.

— Я полагаю, — ответил тот, — что Бармалыш подслушивал все разговоры не в Доме Мышкетёров, а именно здесь, в таверне. Ведь сюда проникнуть гораздо проще.

— А что случилось с надписью на стене камеры? — спросил Атыш. — Ведь содержимое тайного письма могло здорово навредить нам.

— Я тоже так подумал, — ответил Арамыш. — Нужно было быстро уничтожить надпись, но её со стены не так-то легко стереть.

— И что же ты сделал?

— Я просто исправил букву «К» на букву «В», и в надписи вместо слова «корона» получилось слово «ворона».

Три мышкетёра дружно рассмеялись остроумной проделке Арамыша и растерянности Начальныша. После стольких приключений и сытного завтрака друзей со страшной силой потянуло в сон, и они поспешили в Дом Мышкетёров.

Глава тридцатая, в которой Арамыш выполнил обещание весьма неожиданным образом

У Мышкетёрских Ворот друзья повстречали лейтенанта Дартыша, который с несколькими мышкетёрами выводил на улицу Бармалыша. Рот у разбойника всё ещё был завязан.

— Куда его ведут? — спросил Арамыш. — В Мышстилию?

Лейтенант кивнул.

— Лишь бы не сбежал, — заметил Портыш.

— Из Мышстилии ещё никто не сбегал, — строго возразил лейтенант.

И он повёл хмурого пленника дальше. Друзья лишь переглянулись между собой и прошествовали в Дом Мышкетёров. Арамыш и Портыш сразу же завалились спать в своих комнатах. Атышу же пришлось перед сном постирать свой единственный дублет, чтобы ему было в чём идти на торжественный приём во дворце.

Под вечер друзей стуком в двери разбудил лейтенант Дартыш.

— Живо поднимайтесь с постели и спускайтесь на первый этаж! — велел он. — Капитан Тревыш уже ждёт вас, чтобы отправиться в Королевский Дворец.

Арамыш и Портыш надели свои самые нарядные дублеты. Атыш же натянул свой единственный дублет, который ещё даже не успел полностью высохнуть, но деваться было некуда. Портыш вышел из комнаты со своей любимой палицей.

— Ты собрался на приём к королю с палицей?! — воскликнул Арамыш.

— А что такого? — смутился Портыш.

— Мне кажется, это чересчур.

Портыш с сожалением занёс палицу обратно. Друзья думали, что они опаздывают, и поспешно спустились вниз. Однако капитан Тревыш совсем не торопился и сказал, что на его памяти ещё ни один торжественный приём не начинался вовремя.

— Тогда вы ещё успеете сдать оружие и плащи, которые взяли перед тем, как пойти на задание, — сказал лейтенант Дартыш.

Друзья спустились в арсенал и вернули обратно три серых плаща, а также два крюка с верёвками. А взамен потерянных дротиков и копья интендант Шматкыш согласился принять три трофейные шпаги, захваченные у разбойников во время драки в грязно-жёлтом доме.

— Хоть ничего и не заработали, но зато своё жалованье сохранили, — заметил интендант.

Затем друзья вместе с капитаном Тревышем отправились в Королевский Дворец. Капитан был при полном параде с несколькими разноцветными орденами и с нарядной перевязью. На его шляпе красовались сразу два разноцветных пера — красное и синее. Атыш, Портыш и Арамыш смотрелись рядом с ним так скромно, как, впрочем, и должны были смотреться младшие мышкетёры рядом с капитаном.

Чем ближе мышкетёры подходили к Королевской Резиденции, тем больше они встречали нарядно разодетых мышей. Когда мышкетёры добрались до ворот, дублет Атыша уже полностью высох.

Ворота в Королевскую Резиденцию были отворены настежь, и внутрь пропускали строго по спискам. Мыши, приглашённые на торжественный приём, проходили через ворота и неспешно подвигались к Королевскому Дворцу, изредка раскланиваясь между собой.

Мышкетёры сначала прошли в большое фойе, знакомое им ещё с посвящения. Казалось, что со времени той церемонии прошло уже несколько лет. Атыш пару раз услышал смешки про старые сапоги и поэтому старался держаться за товарищами, ближе к стене.

Нарядная толпа медленно прошла в Тронный Зал, где разместилась вдоль стен. Капитан Тревыш встал в первом ряду, а мышкетёры расположились за ним. Мышей, состоявших на военной службе, сразу можно было отличить выправке. Их хвосты торчали ровно вверх, а у прочих кончики хвостов лежали на левом предплечье.

Вскоре в Тронном Зале стало жарко от обилия приглашённых мышей, и Атыш почувствовал, что его дублет снова стал влажным, но уже от пота.

Наконец, в глубине зала заиграл сигнал горна «Мышиный король идёт», и забили барабаны. Гул разговоров сразу затих. Атыш стоял в самом заднем ряду и не мог ничего видеть из-за многочисленных перьев на шляпах и высоких дамских причёсок.

— Король Великомышатии, его великосерость Людомыш Тринадцатый! — громким голосом объявил церемониймейстер.

Вдруг все присутствующие мыши склонились в поклонах, и Атыш мельком увидел трон, корону над ним и рядом мышиного короля. Мельком, потому что сам он тоже поспешил поклониться. Когда король уселся на трон, все снова выпрямились.

Раздался троекратный стук церемониальной трости о паркет, и громкий голос церемониймейстера возвестил:

— Ваша великосерость, известный мышиный путешественник мышье Никитыш вернулся из большого путешествия по самым диким дальним краям.

Кто-то прошагал из правого конца зала к левому, где восседал король. Атыш даже приподнялся на цыпочки, но всё равно не смог увидеть путешественника.

— Ваша великосерость! — послышался хриплый голос. — Я ходил по таким отдалённым местам, куда даже не ступала мышиная нога. Я ходил за три моря и повидал множество диковинных зверей и самых разных племён. Всюду я нёс величие Мышиного Королевства и доброе имя Людомыша Тринадцатого!

— Мышье Никитыш, — сказал король, — за твои смелые путешествия, а также за верительную грамоту, награждаю тебя Орденом Мышиной Доблести!

— Благодарю, ваша великосерость! — ответил путешественник.

Присутствующие мыши принялись аплодировать, несколько голосов даже прокричали «Да здравствует король!». Когда всё стихло, снова раздался троекратный стук церемониальной трости о паркет.

— Ваша великосерость, — провозгласил церемониймейстер, — королевские мышкетёры Атыш, Портыш и Арамыш верой и правдой послужили Мышиному Королевству.

Капитан Тревыш шагнул вперёд и направился к королевскому трону. Атыш, Портыш и Арамыш последовали за своим капитаном. Людомыш гордо восседал на троне, а над его головой на подставке ярко блестела королевская корона. На левом предплечье монарха элегантно лежал его хвост, на кончике которого блестело золотое кольцо.

Капитан Тревыш и мышкетёры остановились перед королём и склонились в поклоне. Атыш с удивлением увидел, что на ногах Людомыша не вчерашние новые сапоги, а другие, какие-то старые сапоги. Атышу хотелось тихонько ткнуть локтём стоявшего рядом Арамыша, однако он не осмелился нарушить этикет прямо у трона.

Король чуть взмахнул рукой, и мышкетёры выпрямились.

— Ваша великосерость! — сказал капитан Тревыш. — Эти королевские мышкетёры проявили недюжинную храбрость при выполнении тайного королевского задания, во время которого каждую минуту рисковали своей жизнью.

— Мышье Атыш, — сказал король, — за твои неоценимые деяния награждаю тебя Орденом Мышиной Храбрости.

Из-за трона появился паж и прицепил к дублету Атыша серебристый орден.

— Благодарю, ваша великосерость! — ответил Атыш и поклонился.

— Мышье Портыш, — сказал король, — за твои неоценимые деяния награждаю тебя Орденом Мышиной Храбрости.

Из-за трона опять появился тот же самый паж и прицепил к дублету Портыша серебристый орден.

— Благодарю, ваша великосерость! — ответил Портыш и поклонился.

— Мышье Арамыш, — сказал король, — за твои неоценимые деяния награждаю и тебя Орденом Мышиной Храбрости.

Из-за трона опять появился паж и прицепил к дублету Арамыша такой же серебристый орден.

— Благодарю, ваша великосерость! — ответил Арамыш и тоже поклонился.

Под всеобщие рукоплескания мышкетёры с поклонами попятились назад. Краем уха Атыш уловил чьи-то слова о модных сапогах. Мышкетёры встали обратно на свои места. Церемониймейстер начал объявлять ещё кого-то, но в этот момент к Атышу подошёл какой-то нарядный мышье.

— Поздравляю, мышье Атыш, с заслуженной наградой, — тихо проговорил он, чтобы не нарушать торжественного приёма.

Атыш немного смутился и поклонился в знак благодарности.

— Сам я, к сожалению, лишён наград, — со вздохом продолжал незнакомец, — хотя, должен признаться без ложной скромности, тоже служу королю со всем своим усердием.

Атыш никак не мог взять в толк, к чему клонит его собеседник, и потому лишь слегка кивнул в ответ.

— Именно поэтому, — продолжал незнакомец, — я не могу безучастно смотреть, как мыши, верные Всесерому Отечеству, вынуждены ходить в старой обуви, которая их недостойна.

Незнакомец взял Атыша под локоть и продолжил шёпотом:

— Я бы хотел приобрести эти сапоги за хорошую цену, чтобы настоящий мышкетёр смог купить себе новые сапоги. Вне всякого сомнения, истинный герой вполне заслуживает этого! Три серебряных бертина — это хорошая цена…

— Экий ты ловкач, мышье Нусыш! — заметил незаметно подошедший другой нарядный мышье. — Пытаешься за бесценок разжиться модными сапогами!

Нусыш сразу стушевался.

— Мышье Генрыш, — с поклоном пробормотал он, — я ни в коем случае…

— Я предлагаю пять бертинов за твои сапоги! — обратился Генрыш к Атышу.

— Мышье Атыш, — вдруг обернулся Арамыш, — смею напомнить, что сапоги были обещаны мне.

Атыш удивился ещё больше и не сразу сообразил, что Арамыш ему просто подыгрывает.

— Мышье Арамыш, — возразил Генрыш, — пока сапоги не проданы, любой волен предложить свою цену.

— В таком случае предлагаю пять бертинов и ещё свои сапоги в обмен, — сказал Арамыш.

— Золотой берсум и свои новые сапоги сверху! — сказал Генрыш.

Арамыш и Нусыш переглянулись и поклонились Генрышу, признавая его победу и своё поражение. Торг был завершён, и Генрыш с Атышем закрепили сделку рукопожатием. Арамыш нарочито отвернулся, а сконфуженный Нусыш скрылся в толпе приглашённых мышей.

Покупатель достал из кошелька золотую монету, а потом Атыш и Генрыш, прикрывшись портьерой, поменялись сапогами. Не веря своему счастью, Атыш остался стоять в новых сапогах, а довольный Генрыш ушёл в старых.

Арамыш и Портыш одновременно повернулись к Атышу, чтобы похлопать его по плечу и поздравить с обновкой. Атыш лишь растерянно улыбался. Он всё ещё не мог поверить, что его старые сапоги могли кому-то понадобиться.

Вскоре откуда-то из передних рядов послышались восторженные возгласы про самые модные сапоги Мышиного Королевства. На возникший шум обратил внимание даже сам король и прервал торжественный приём.

— Что такое? — спросил Людомыш. — Брат Генрыш, я смотрю, у тебя новые сапоги?

Атыш удивлённо взглянул на Арамыша.

— Мышье Генрыш является кузеном короля, — шёпотом объяснил тот.

— Да, ваша великосерость, — отвечал Генрыш королю. — Хотя, возможно, называть эти сапоги не новыми, а старыми?

— Ох, уж эти подковёрные вопросы, — рассмеялся король. — Может, лучше называть сапоги модными?

— Как будет угодно вашей великосерости.

Людомыш взмахнул рукой, и торжественный приём возобновился. Церемония представлений и награждений продолжалась ещё долго. Атыш никого из приглашённых мышей не знал, но зато про многих Арамыш мог сказать хотя бы пару слов. Сначала Атышу и Портышу было интересно слушать про разных вельмож королевства, но потом это наскучило.

Друзья еле дождались окончания торжественного приёма, чтобы поскорее покинуть душный зал. Капитан Тревыш и прочие важные персоны ещё оставались, чтобы переговорить друг с другом.

Но трём мышкетёрам не удалось просто так уйти. Чуть ли не каждый встречный норовил подойти к ним и поздравить. При этом он делал многозначительный вид и всячески намекал, что он-то знает, как всё случилось на самом деле.

Наконец, три мышкетёра выбрались из Королевского Дворца и зашагали по парку. Портыш вдохнул полной грудью.

— Наконец-то свежий воздух! — воскликнул он. — Раньше я полагал, что быть королём это одно удовольствие.

— А разве всё это не так? — с улыбкой спросил Арамыш. — Сидишь себе на троне, а все вокруг тебе кланяются…

— Всё это, конечно, так, но все эти торжественные приёмы на поверку не такие уж и весёлые, а наоборот долгие и скучные. Всё-таки хорошо, что мы пошли в мышкетёры, а не в короли!

Портыш хохотнул, и друзья весело рассмеялись.

— Куда пойдём, мышкетёры? — спросил Арамыш.

— Тысяча лягушек! Конечно же, к мышье Гурманышу! — воскликнул Портыш. — Непременно надо устроить праздничный ужин в честь нашего награждения! К тому же, у меня есть рецепт одного потрясающего блюда, о котором я хочу поведать мышье Гурманышу.

Портыш, конечно же, говорил о зелёных пирожках с начинкой из комаров.

— Я даже знаю одного богатенького мышкетёра, который смог бы взять на себя все расходы за наш ужин! — заметил Арамыш.

Он с хитрым прищуром взглянул на Атыша, который всё не мог наглядеться на свою новую обувь.

— С превеликим удовольствием, друзья! — с жаром воскликнул Атыш. — Арамыш, я и не думал, что ты сумеешь достать мне сапоги, да ещё и с такой выгодой!

— Мышь за хвост, хвост за мышь! — ответил Арамыш. — Честно говоря, я и сам не предполагал, что всё получится настолько удачным образом!

— Мне, конечно, немножко стыдно, — понизил голос Атыш, — но должен признаться, что новым сапогам я рад немного больше, чем новому ордену.

И три мышкетёра вновь весело рассмеялись.

Конец

Дорогой читатель! Мне как автору будет очень приятно, если ты поставишь лайк этой книжке. Ведь если ты дочитал книжку до самого конца, то она тебе наверняка понравилась. А если ты ещё и оставишь комментарий, то это будет вообще замечательно!

Надеюсь, что в этом году у меня получится порадовать тебя, дорогой читатель, продолжением "Трёх мышкетёров".

До встречи!