Тревожный звон песчинок

Часть первая. Глава 1

Песок рассыпался под копытом каждый раз, когда верблюжья нога наступала на него. Песчинки шуршали, переливаясь в лучах клонящегося к горизонту солнца. Высокий и пушистый горб покачивался перед глазами. За спиной раздавались глухие шаги и покрикивания спутников, заставляющих упрямых верблюдов двигаться быстрее.

Мунис тоже постукивал пятками теплые шерстистые бока, торопясь быстрее вернуться домой, в родной Хадаад после месячного путешествия по пустыням в поисках добычи. Не сказать, что поход не удался. Кое-что им посчастливилось отнять у кочующих Пустынников. Но особо похвастать было нечем. Зато Мунис нашел гораздо большее, чем верблюжьи шкуры и медные слитки. Он встретил ту, которая покорила его юное сердце и не выходила у него из головы весь последний переход от самого Бутри.

Ее звали Айшей. Мунис встретил ее на стоянке рядом со столицей соседнего эмирата. Ее волосы спадали по лицу на плечи подобно волне разлившейся реки. Ее голос звучал как тот источник, около которого свела их судьба. Он готов был увезти ее с собой, но она сказала, что не может покинуть родной дом. И если он так желает ее вновь увидеть, то пусть приходит на это место через неделю. Она каждую субботу бывает около источника, что расположен в зарослях оазиса на западной окраине города. И он пообещал вернуться. А сейчас торопился сообщить отцу о возвращении из первого самостоятельного похода после инициации. И еще он торопился сообщить, что влюблен и желает жениться.

Ушастик, так звал Мунис своего верблюда, все же не спешил. Он важно переставлял ноги и не внимал ударам каблуков. Мунису приходилось мириться с неторопливой поступью.

Солнце постепенно уползало к кривой линии барханов, уходящих на запад. А впереди показались купола башен и зубья крепостных стен Хадаада.

Мунис не мог дождаться, когда его караван достигнет города, и очень обрадовался, когда они приблизились к воротам. Но что это? Над сторожевой башней приспущен флаг. В сердце Муниса неприятно кольнуло, в груди похолодело. Неужели что-то случилось?

В воротах показался стражник верхом на коне. Мунис поравнялся с ним и вопросительно посмотрел в суровое лицо воина.

– Горе постигло нас, ваше высочество, – произнес тот.

– Какое? Что произошло?!

– Наш привеликий эмир и ваш отец – Рахмед пал от вражеской руки.

– Не может быть! – Мунису не хотелось верить в услышанное.

– Да, ваше высочество, так оно и есть.

Мунис спрыгнул на землю, схватил за поводья коня, на котором восседал стражник.

– Слезай!

Заняв в седле место воина, Мунис пришпорил коня, направляя его к дворцовой площади.

Весь мир, казалось, превратился в какую-то немую движущуюся картину. Вот по улице шел горшечник, толкая перед собой тележку, груженную глиняной утварью. Вот толстый лавочник стоял у прилавка и беседовал с каким-то полунищим стариком. Вот попались навстречу две молоденькие особы, закрывающие лица платками. Они как-то по-особому поглядели на Муниса, явно выражая ему соболезнования, отчего на душе стало еще противнее и тревожнее.

Он пришпорил коня. Помчался по узкой улочке, разгоняя прохожих, вдруг ставших ему ненавистными. Они все жили своей повседневной жизнью и не испытывали того горя, которое обрушилось на плечи юного принца. Горя, которое он еще не успел полностью осознать. Ему была противна мысль, что отца уже больше нет, что Мунис уже не встретит его на пороге родного дома, а отец не посмеется над его неумелыми попытками заарканить антилопу, не похлопает по плечу и не обнимет в минуты неудач.

В воротах пешие стражники молчаливо отдали честь. Их лица выражали ту же печаль, что и те повстречавшиеся девушки, и те прохожие, попадавшиеся на глаза. Мунис проследовал мимо. Подъехав к крыльцу, он спрыгнул с коня и вбежал по широким многочисленным ступеням. Двое воинов почтительно открыли перед ним резные створки дверей, высотою в два человеческих роста.

Мунис ступил в сумрачный холл, дыхнувший на него пронизывающей прохладой. Отстукивая каблуками по каменному полу, он быстро зашагал по широкому коридору, ведущему в тронный зал.

Когда он уже подходил, дверь приоткрылась, и появился Амуд, визирь отца. На нем был черный балахон, свисающий до самых пят. Завидев Муниса, визирь сделал скорбное лицо и покачал головой.

– Ваше высочество, как и все жители Хадаада, я опечален случившимся. Примите мои искренние соболезнования.

– Отец там? – Мунис стрельнул глазами в оставленную в дверях щель.

– Да, ваше высочество. Я сожалею, что не сумел уберечь его от несчастья.

Мунис, не удостоив ответом визиря, шагнул к двери и, дернув ее на себя, вошел в полутемный зал.

Высокие узкие окна были завешаны черными шторами. Плотная ткань почти не пропускала уличный свет, отчего в помещении стоял густой сумрак. Но все же глаза Муниса быстро привыкли к темноте, и он смог разглядеть рядом с троном высокий стол, на котором лежал… Отец. То, что это именно он, Мунис догадался. Знакомый походный плащ укрывал тело. Бледное лицо с заостренным носом, неестественно торчащим. Всклокоченная борода.

Рядом возвышалась фигура верховного жреца Сида. Его выдавал высокий богато украшенный головной убор, венчающий седую голову святейшего. Сид стоял неподвижно. Его губы чуть заметно шевелились, издавая шелестящий непонятный шепот.

С другой стороны стола сидела мать. Ее Мунис тоже узнал, несмотря на спрятанное под накидкой лицо. Он видел, как вздрагивали ее плечи, а она, вся ссутулившись, склонилась над телом.

Еще в зале стоял неприятный запах, от которого Муниса почти сразу начало подташнивать. Но он сумел подавить позывы и приблизился к телу отца. Смотреть на него было страшно. Поэтому Мунис отвел взгляд, уперев его в каменный мозаичный пол. Понимание того, что отец уже не встанет, и его тело безжизненно, так надавило вдруг, что Муниса начали душить подкатывающие к горлу рыдания. Он не выдержал и завыл. У самого стола он опустился на колени и, взявшись руками за его край, он дал волю своим чувствам.

Слезы стекали по щекам, теплые и соленые. Они заволокли глаза, и Мунис ничего не видел перед собой. Грудь и плечи вздрагивали, лишая его сил, и он все ниже опускался к полу, пока совсем не упал и не ощутил лицом холод камня.

Вдруг Мунис почувствовал, как его плечи кто-то крепко стиснул, приподнял. Мунис не стал сопротивляться. Он не видел, чьи руки его держат, но он ощущал их крепость и силу. Его повели куда-то, и он послушно переставлял ноги.

Хлопнула дверь. Лицо обдало свежим воздухом. Мунис заморгал, пытаясь освободить глаза от слез. Повернул голову к спутнику, продолжавшему держать его за плечи.

– Соболезную, Мун, – произнес знакомый голос, принадлежащий дяде Ховеди, брату матери. – Тебе стало плохо, и я подумал, что тебе лучше выйти.

– Спасибо, дядя. Еще немного, и я бы задохнулся от собственных слез. Мне так стыдно за свое малодушие.

– Это естественно, дорогой мой. Потерять отца – тяжелое испытание.

– Дядя, вы знаете, как это произошло?

– Пока нет. Но хочу узнать.

– Я тоже хочу.

– Говорят, Амуд во время нападения был рядом с твоим отцом. Предлагаю расспросить его.

С этими словами Ховеди сделал приглашающий жест, предлагая Мунису идти первым, и они направились к покоям визиря.

Амуд оказался на месте. Он сидел за столом и перекладывал свитки. Те, что попадались ему в руку, он разворачивал, быстро пробегал глазами, а потом, свернув, ставил в корзину, где уже набралось таких десятка два.

Солнце за окном уже село, и сумеречного света было недостаточно. Поэтому все свечи в кованных витиеватых канделябрах по стенам были зажжены, и их пламя отбрасывало теплый свет на столешницу, заваленную бумагами.

При появлении Муниса и Ховеди Амуд оторвал взгляд от только что развернутого пергамента и с почтением поднялся.

– Ваше высочество, – он сделал короткий кивок в сторону Муниса. – Ваше сиятельство, – это предназначалось Ховеди. – Чем обязан вашему появлению в столь поздний и прискорбный час?

– Вы были вместе с Рахмедом в момент нападения, – то ли спросил, то ли констатировал уже известный факт Ховеди.

Визирь молча кивнул.

– Прошу вас рассказать нам с принцем, как все произошло.

Визирь отложил свиток в сторону.

– Господа, присядьте, пожалуйста, – он указал на мягкие кресла в углу комнаты.

Мунис опустился в одно из них. Дядя последовал его примеру.

Амуд остался на ногах. Взгляд его ушел в себя, будто визирь вспоминал то, о чем его просили рассказать, и пытался подобрать слова.

– Мне горько вспоминать этот день, и тот час, когда мы с нашим великочтимым эмиром оказались в том злополучном месте.

Рахмед отправился проверить селения, расположенные к востоку от Хадаада. Вы хорошо знаете, что путь туда пролегает по Драконьему хребту через ущелье Призраков. Рахмед, уверенный в своей безопасности, ехал верхом на своем любимом коне впереди. А я следовал за ним. Сзади двигались шестеро воинов из личной охраны эмира. В одном месте ущелье становится особенно узким, и там между двух скалистых обрывов может пройти лишь один всадник.

Спина Рахмеда, постоянно находящаяся в поле моего зрения, скрылась за изгибом. И вдруг я услышал удар и вскрик. Я рванул поводья и пришпорил коня. За поворотом я увидел Рахмеда, который сваливался с седла, а из его спины торчало оперенье дротика. Я кинулся к нему, и как только приблизился, услышал свист, и следом почувствовал жгучую боль в плече. Но это не помешало мне подскочить к эмиру и не дать ему упасть под копыта. Я принял его и спустил на камни. Из-за поворота показались наши стражники. Я приказал им обыскать скалы. Один из них, Саид приблизившись ко мне, сказал, что я ранен, и из моего плеча торчит дротик, такой же, какой был вонзен в Рахмеда.

Превозмогая боль, я нагнулся к бедному эмиру. Но взгляд в его глазах уже потух. Дыхание пропало. Наш великочтимый эмир был уже мертв.

– Ваши стражники нашли тех, кто метнул дротики? – спросил Ховеди.

– Увы, нет. Они обыскали все скалы, но никого не нашли.

– Я смотрю, вы быстро оправились от раны.

– К счастью рана оказалась не опасной. Чего не скажешь про нашего бедного Рахмеда, по которому сердце не перестает страдать и скорбеть.

– У вас сохранились дротики?

– Да, они оба находятся у меня.

– Вы можете показать их?

– Конечно.

Амуд подошел к комоду, стоявшему у стены, и выдвинул верхний ящик. Он достал оттуда два дротика, каждый из которых был длиной с локтевую часть руки – короче обычной стрелы и чуть длиннее среднего кинжала. Оба были одинаковыми, имевшими характерное красно-белое оперенье.

– Хм, геральдическая расцветка Бутри, – сказал Ховеди. – Очень интересно. Можно мне? – С этими словами Ховеди принял оба дротика у Амуда и внимательно осмотрел их. – Каким из них был убит Рахмед?

– Разве в этом есть разница? Они, по-моему, совершенно одинаковы. – Амуд приблизился к Ховеди и тоже посмотрел на оба дротика. – Но я точно знаю, что его убили этим. – Он указал на один из них, наконечник которого был чист в отличие от другого, у которого виднелось темное пятно. – Дротик, которым ранили эмира, я вытер. Негоже на вражеской стали оставлять священную кровь нашего светлейшего эмира.

– Вы поступили правильно, – Ховеди продолжал держать дротики в руках. – Как вы думаете, Амуд, у кого должно храниться оружие, которым был убит эмир?

Визирь вопросительно посмотрел на Ховеди.

– Наверное, у его сына, а? Не так ли? – брови Ховеди приподнялись.

– Да, конечно. Это его священное право.

– Поэтому, если вы не возражаете, я передам эти дротики Мунису.

– И второй тоже?

– Да. Они оба принадлежали нашему врагу, который посмел покуситься на отца нашего славного принца. И теперь дело Муниса разобраться с теми, кто убил его отца.

Амуд задумался. Он какое-то время стоял, покачиваясь и глядя на руки Ховеди, державшие два смертоносных дротика, один из которых стал причиной смерти отца Муниса. Наконец, визирь чуть слышно произнес:

– Вы совершенно правы, Ховеди. Пусть эти дротики хранятся у его высочества.

Когда они вышли от визиря и сделали несколько шагов по коридору, Мунис спросил:

– Что я буду делать с ними? К чему был весь этот разговор с Амудом, дядя?

– Я хочу выяснить обстоятельства гибели твоего отца и найти его убийц. Поэтому, прошу тебя, Мун, передай дротики мне.

– Разве вам не достаточно рассказа визиря?

– Я не сомневаюсь, что все его слова – истинная правда. Но ты же знаешь меня. Я люблю во всем разобраться. Оперенье дротиков указывает на то, что Рахмеда убили люди из Бутри. Но я хочу установить, кто именно это сделал. Кого должна постичь кара кровной мести?

– Я буду благодарен вам, дядя, если вы найдете убийц.

С этими словами Мунис передал дротики Ховеди и, пожелав ему крепкого сна, отправился к себе.

Часть первая. Глава 2

Несмотря на жуткую усталость, навалившуюся после похода и мрачных событий прошедшего дня, Мунис ни в какую не мог уснуть. Он лежал под тяжелым одеялом из верблюжьей шерсти и пытался отогнать пролезающие в сознание неприятные мысли. Он пытался считать до ста, как учил отец, но каждый раз, когда доходил до второго десятка, вновь переключался на горестные думы.

Из Муниса будто вытащили важную часть его еще совсем молодой души, не успевшей огрубеть от жестокостей мира. И в образовавшуюся пустоту вливалась унылая горесть. Кому понадобилась смерть отца? И как теперь жить без него, без его мудрых слов и поддержки? Как теперь радоваться только что родившейся любви, когда нет того, с кем он хотел этой радостью поделиться? Кто теперь сможет оценить то, как Мунис возмужал и совершил первый в своей жизни самостоятельный поход?

Промучившись от бессонницы всю ночь, он уснул, когда в окнах забрезжил рассвет.

Стук в дверь ворвался в его сон внезапно. Мунису совсем не хотелось разлеплять глаза и отрывать голову от подушки. Но кто-то упорно продолжал стучать.

– Ваше высочество, – раздался из-за двери голос визиря. – Вы не спите? – Еще несколько ударов, но уже сильнее. – Ваше высочество, вы там живы?

Мунис все же открыл глаза. Обрывки сна, который он не успел запомнить, покинули его окончательно. В эту минуту ему меньше всего хотелось принимать гостей. Он готов был уйти с головой под одеяло и вновь погрузиться в сладкие грезы, но визирь продолжал настукивать.

Мунис приподнялся и окинул взглядом комнату. От ночи не осталось и следа. В подсвечниках, что были развешаны по стенам, вместо свечей остались лишь огарки и потеки, которые капали на пол.

– Входите, – выдохнул Мунис и спустил ноги с кровати.

Первым вошел верховный жрец Сид, чуть не задев верхнюю часть дверного проема своей высокой шапкой. Позолоченный посох глухо отстукивал каждый его шаг. Из-за спины жреца показался Амуд.

– Простите что вторгаемся, ваше высочество, – сказал Амуд и поклонился.

– Неужели мне нельзя хоть немного побыть одному? Что у вас?

Мунис смотрел то на визиря, то на жреца и думал, что же им от него понадобилось.

– Ваше высочество… – начал Амуд. – Мы узнали, что тот дротик, которым убили нашего пресветлого эмира Рахмеда, был сделан в Бутри. Мы можем предположить, что убийц подослал Ислар.

– Но зачем ему это понадобилось? Между нашими эмиратами нет никакой вражды.

– Ваше высочество, Ислар уже покушался на наши земли. Тогда ваш отец отстоял территорию.

– Да, я знаю об этом.

– Мне кажется,– продолжил Амуд, – Ислар затаил обиду, и таким образом отомстил за свое поражение. Правда, это только мои предположения. Но вам же важно знать, кто убил вашего отца? Ведь вы же собираетесь отомстить за его смерть?

– Да, конечно, – Мунис только сейчас понял, что у него откуда-то изнутри поднимается жгучее желание наказать убийцу.

– Ваш отец, – вступил в разговор Сид. – Наш пресветлый эмир Рахмед жаждет мести. Его дух не успокоится в трех мирах, пока не отомстят за него. Вы же знаете о нашем священном обычае.

Конечно, Мунис знал о законе кровной мести. Полгода назад одного вельможу отправили в долину Отверженных. Тот не смог отомстить за своего брата, и жрецы велели вышвырнуть его вместе с семьей за город. Закон суров, но благодаря ему, несчастная душа убитого не могла принести вред городу и эмирату.

– Я уничтожу Ислара, и дух моего отца будет спокоен.

– Я помолюсь за вашего отца, – сказал Сид. – И за вас, принц... А сейчас разрешите откланяться.

Он двинулся к двери, сопровождая каждый шаг ударом посоха по мраморному полу. Мунис проводил его взглядом.

– Решено, – сказал он, повернувшись к оставшемуся в комнате Амуду. – Через неделю двинусь на Бутри. Нужно только время, чтобы собрать войско. Я хочу перерезать горло этому проклятому Ислару.

Мунис сжал кулаки. В мыслях он уже держал меч у шеи бутрийского эмира.

– Ваше высочество, нам не нужна сейчас война. Достаточно вражды с Урданалом

– Тогда что делать? Может мне одному отправиться в Бутри?

Мунис заходил по комнате перед стоявшим у стены Амудом.

– Ваше высочество, зачем так рисковать? Одного вас могут убить.

– Ты прав, Амуд. Один я не поеду. Я позову друзей. Вместе мы проникнем к Ислару и покараем его.

Лицо визиря перекосилось от испуга.

– Ни в коем случае, ваше высочество. Доверьтесь моим агентам. Они узнают, когда Ислар окажется за пределами города, и тогда мы устроим на него засаду.

– Убить Ислара должен я сам, – голос Муниса стал твердым и звонким как лезвие меча.

Амуд отступил и покорно склонил голову.

– Как скажете, ваше высочество. Я не буду вам мешать.

***

После того, как Амуд удалился, оставив Муниса думать над предстоящей вылазкой в Бутри, в дверь робко постучали. «Что же это такое? – внутренне возмутился Мунис. – Никакого спокойствия с утра». Но вслух произнес:

– Войдите.

В дверях появился слуга Лахир с огромным круглым блюдом, наполненным яствами.

– Ваш завтрак, ваше высочество.

– Поставь на стол.

Лахир поставил блюдо и собирался уже удалиться из комнаты, как Мунис остановил его.

– Хочу дать тебе поручение. Отыщи Айя, Брахима и Кера и сообщи им, что я буду ждать их в Восточной роще на нашем месте ровно в полдень. Ступай.

После завтрака мысли Муниса пришли в порядок. Яркое солнце через резное окно наполняло комнату золотистыми лучами, и казалось, что жизнь совсем не изменилась, все осталось как прежде, и сейчас откроется дверь, и войдет отец. Но нет. Осознание того, что отец лежит сейчас мертвый в тронном зале, развеяли возникшее вдруг наваждение.

Чтобы не сходить с ума от нахлынувших вновь грустных мыслей, Мунис поторопился облачиться в повседневный костюм и покинул свои покои. Он прошел к боковому выходу, стараясь не попадаться на глаза вельможам, обитавшим во дворце. Очень скоро он оказался на улице и быстро зашагал к восточной части города.

Рощей назывался полузаброшенный парк у небольшого пруда, в который впадал ручей, берущий начало в пещеристых скалах, вокруг которых и был построен Хадаад. У одного из берегов под нависшими столетними ветвями ютилась неприметная беседка. Здесь любили собираться друзья Муниса. И сейчас он их именно сюда и позвал.

Когда Мунис подходил, со стороны беседки уже раздавались знакомые голоса. Он прибавил шаг. Приблизившись, раздвинул листву.

Друзья сидели за столиком и резались в кости. Вернее в одну из вариаций «Черного эмира», где вместо денег игра шла на щелбаны. Мунис сразу обратил внимание на красный лоб Кера, который сидел напротив Брахима и не сводил глаз с ладоней соперника, сложенных в шар и трясущих внутри себя кубик. Наконец, из рук Брахима на деревянную поверхность стола выкатилась белая игральная кость.

– О, боже! – воскликнул Кер. – За что?!

Брахим поднялся, готовя пальцы, чтобы всыпать проигравшему щелбан, и тут, видимо, заметил подошедшего Муниса. Его довольная улыбка моментально сошла с лица, и он со скорбным видом сухо произнес:

– Соболезную.

Кер и Ай тоже поднялись и потупили взгляды.

– Да, ладно вам, – ответил смущенный Мунис. – Мне во дворце надоели все эти скорбящие рожи. Да, мне плохо, признаюсь. Но я вас собрал, чтоб хоть немного отвлечься. А вы туда же.

– Прости, Мун, – сказал Ай. Он подошел к Мунису и дотронулся до его плеча. – У тебя горе, а мы тут развлекаемся.

– Брось. Я бы тоже с вами сыграл. Но сейчас я хочу кое-что сказать вам.

Друзья внимательно посмотрели на Муниса.

– Те, кто напал на моего отца, метали в него дротики с опереньем из Бутри. Значит, убийцы служат эмиру Ислару. А, может, он сам их и подослал. Так это или нет, но я хочу отомстить за отца и убить Ислара.

– Ты это серьезно? – спросил Ай. – Легко сказать убить целого эмира. Его стерегут вооруженные до зубов воины.

– У меня нет другого выхода. Душа отца требует отмщения. Не так ли, Кер?

– Да, ты прав, – ответил Кер, который, будучи сыном жреца, готовился пойти по духовным стопам. – Если за него не отомстить, тебе придется уйти в долину Отверженных.

– Вот именно. Поэтому я решил завтра утром отправиться в Бутри. Если вы хотите, можете составить мне компанию.

– Меня ждет мой дядя Джафар, – сказал Ай. – Но путь к нему лежит через Бутри. Поэтому я, пожалуй, отправлюсь с тобой.

Мунис посмотрел на Брахима и Кера. Полноватый Брахим озадаченно почесал затылок и после недолгого раздумья произнес:

– Придется мне взять отпуск у нашего визиря, чтобы он освободил меня от службы на несколько дней. Не могу же я бросить друга в такой ситуации.

– А ты, Кер?

– А что я? Если все решили ехать, то мне деваться некуда. Я с вами.

– Спасибо, друзья. На другой ответ я и не рассчитывал. А теперь давайте играть. Чур, я – Черный эмир.

***

После встречи с друзьями у Муниса на душе полегчало. Он даже возвращался во дворец совсем не в мрачном настроении, а скорее даже приподнятом. Ведь ему удалось восемь раз выиграть, а проиграл он всего два. И оба – Керу, который ставил щелбаны так, будто ласкал девушку. А потом они все вчетвером строили планы, как завтра отправятся в поход, обещающий им новые приключения.

Приспущенные флаги на башнях и печальные лица стражников у ворот вновь вернули Муниса к действительности. Воины отдали ему честь. Мунис ответил им легким кивком. Ему предстояло стать новым эмиром. Правда, сначала он должен отомстить за отца. Пока он не сделает этого, верховный жрец не совершит обряд коронования. И до того момента Мунису предстояло оставаться принцем, а верховная власть в эмирате на это время переходила визирю.

«Ну и ладно, – подумал Мунис. – Все меньше забот. Будет время добраться до Бутри и разобраться с Исларом». Но не только свершение мести над Исларом волновало Муниса. Эта вылазка сулила ему новую встречу с Айшей. От воспоминания о ней он незаметно улыбнулся. И с этим глупым выражением лица он чуть не столкнулся с Ховеди, шедшим навстречу.

– Мун, ты что? Не видишь ничего перед собой?

– О, дядя, извините, – Мунис поспешил придать лицу подобающее выражение.

Но Ховеди, видимо, успел заметить улыбку.

– Отчего вдруг такая радость у тебя?

– Да, так. Подумал об одной очень привлекательной особе.

– Мун, ты меня пугаешь. Сейчас не время думать о девушках. У нас в семье горе, а тебе нужно готовиться стать эмиром.

– Но, дядя, я ведь не смогу им стать, пока не отомщу за отца.

– Это верно. Но рано или поздно мы найдем убийц, и ты совершишь свою месть.

– Я хочу совершить ее сейчас. Завтра я уезжаю в Бутри. Вместе с друзьями мы выследим Ислара и покараем его.

– Ты уверен, что Ислар виноват в убийстве твоего отца?

– Даже если это сделал не он, но Ислар в ответе за своих подданных.

– Мун, я понимаю, что твои помыслы чисты и благородны. Но я прошу, не торопись. И будь осторожен.

– Спасибо, дядя, я учту ваш совет.

– Я завтра отправляюсь в ущелье Призраков. Хочу осмотреть место убийства. И будет лучше, если ты дождешься результатов моего расследования.

– Дядя, я не сомневаюсь в ваших способностях и уверен, что вы только подтвердите мои подозрения.

– Надеюсь, что так.

Ховеди покачал головой. Он, видимо, еще что-то хотел сказать, но вместо этого по-отечески похлопал Муниса по плечу. Взгляд дяди был добр и серьезен. Мунис поклонился ему и, прошептав «Спасибо», зашагал в свои покои.

Часть первая. Глава 3

Мунис был наследным принцем и единственным сыном эмира Рахмеда, который правил Хадаадом. Когда-то это была единая страна Зингария, включающая шесть крупных городов: Хадаад, Карбинтар, Бутри, Урданал, Альбухарайт и Мединар. Но пару веков назад верховный правитель Алахон, имевший шестерых сыновей, решил поделить города между ними, назначив каждого эмиром. Так образовались шесть эмиратов, которые то враждовали друг с другом, то заключали союзы, но каждый из эмиров считал себя независимым правителем на своей земле.

Города зингарийцев окружали пустыни: песчаные и каменные. Редкие оазисы возникли вокруг крошечных озер и на узких полосках поймы реки Далеи, вытекающей из горного хребта, именуемого Драконьим, и впадающей в подземное озеро, спрятанное под базальтовым кряжем Ларигдан. В этих оазисах и основали свои поселения зингарийцы.

Они жили в центре большого материка и не знали, заканчивается ли он где-нибудь. Никому не удавалось уйти за пределы гор, окружавших пустыни, и вернуться обратно. Правда, есть одна легенда, гласящая о том, что одному купцу все же удалось побывать за границей Зингарии. Он рассказывал, что там тоже живут люди. Но правда ли это? Никто не мог проверить его слова, но и опровергнуть тоже. Так это и осталось легендой. Мунис знал о ней, но считал ее выдумкой.

Путь пролегал через пески. Они тянулись волнистыми барханами до самых гор, кромки которых виднелись далеко у линии горизонта и, казалось, совсем не приближались. Там предстояло перемахнуть через хребет, за которым начинались владения бутрийского эмира.

Еще пару дней назад Мунис проходил здесь, возвращаясь домой. Тогда на чистом небе палило солнце. От его жара спасал северный ветерок, трепавший просторную хлопковую рубаху. И Мунис был преисполнен радостью от того, что увидит отца. Сейчас же его мучили горькие мысли, которым подыгрывали гранитного цвета тучи. Несмотря на свою мрачность, они никогда не приносили дождя. Они просто нависали над головой и медленно плыли, уходя за горизонт. В такие моменты в пустыне становилось холодно. Она погружалась в тень. Песчинки скрипели, шевелясь под действием ветра, тянувшегося едва заметной поземкой.

Мунис поправил платок, норовивший сползти с шеи на плечи. Не все мужчины-зингарийцы имели право носить тюрбан и платок. Этой привилегии удостаивались только прошедшие инициацию. Шесть месяцев назад Мунис отпраздновал восемнадцатое лето и отправился на север, чтобы сразиться с духом Эленжирских гор. Он шел один через бескрайние пустыни. Он добывал съедобные коренья, ел стручки кустарника базлата, похожие по вкусу на горький мед. Мунис убивал скорпионов, которые порывались воткнуть в него жало, когда начинал засыпать на песке. Он отбивался от кровожадных шакалов. Но все это казалось мелкими неприятностями, по сравнению с Эленжирским духом. Схватка длилась долгих три дня. Когда Мунис был измотан в конец, дух отступил и исчез в лабиринте пещер. А Мунис вернулся, и прошел обряд инициации. Жрецы обрили ему голову, оставив лишь одну прядь на макушке. Сид вручил ему меч и синий тюрбан с платком, имевшим название тагельмуст. С той поры Мунис стал мужчиной.

Во всех эмиратах действовал закон кровной мести. Жрецы строго следили за его исполнением, и того кто не смог отомстить за своего убитого родственника, выгоняли вместе с семьей из города, отправляя в долину Отверженных. Что там дальше было с изгоями, никто не знал. С ними никто не общался, и из долины никто никогда не возвращался назад. Вполне возможно, что все они там погибали от жаркого солнца и отсутствия воды. С этим суровым законом никто не спорил, даже эмиры. Ведь согласно священным письменам, пока родственники жертвы не накажут душегуба, несчастная душа убитого мечется между мирами и представляет опасность для жителей городов и эмиратов. Поэтому любой мужчина, случись в его семье несчастье, был готов отомстить за родственника и считал это своей святой обязанностью. Мунис не был исключением. Он с юности готовился к искусству убийства и считал, что лучше умереть достойно в бою, чем быть изгнанным. Во время первого своего похода ему уже довелось сносить головы с дикарей, живших на окраине Зингарии, поэтому он считал, что с легкостью прирежет Ислара.

Рассыпчатый песок под копытами верблюдов сменился твердой рыжей поверхностью, испещренной многочисленными трещинами и покрытой белыми неровными разводами. Это проступала соль. Когда-то здесь был водоем, который испарился и оставил от себя лишь это солончаковое поле. Каждый шаг, сделанный верблюдами, отзывался в воздухе глухим ударом.

Соленая пустыня простиралась почти до самых Щербатых гор, вершины которых выступали на горизонте. В твердом грунте попадались крупные кристаллы со сверкающими белоснежными гранями. Верблюды то и дело наклоняли головы, чтобы лизнуть соль и съесть соцветия кермека, растущего из трещин в земле. От этого двигались медленно, и Мунис начал переживать, что они могут не успеть добраться до Бутри засветло. А ночевать в пустыне ему совсем не хотелось.

Ближе к горам снова стали попадаться песчаные дюны. Мунис услышал еле заметный скрип песчинок. Но воздух был неподвижен. Тучи по-прежнему медленно плыли по небу, нависая над пустыней.

Со стороны друзей доносились голоса. Кер рассказывал, как он пытался замутить шашни с одной из служанок, но та проявила завидную неприступность. Ай и Брахим вставляли язвительные замечания, заставляя Кера сбиваться и оправдываться. В иной ситуации Мунис тоже начал бы подтрунивать над товарищем, но сейчас его мысли были далеко отсюда.

Песчинки затихли. В тревожной тишине раздавались только голоса друзей. Мунис вгляделся в песок под копытами Ушастика. Поземка исчезла. А воздух стал будто резиновым.

– Давайте поторопимся, – сказал Мунис. – Если мы не успеем спрятаться в скалах, нам будет очень худо.

Способность предчувствовать приближение бури Мунис перенял у отца. Он чувствовал ее по малейшим колебаниям воздуха, по незаметному дрожанию песчинок под ногами.

– Ты в этом уверен? – с сомнением в голосе спросил Брахим.

– Интуиция еще ни разу меня не подводила, – сухо ответил Мунис.

Он стеганул верблюда кнутом и вонзил в его бока острые шпоры. Ушастик от неожиданности дернулся и побежал, направляемый рукой Муниса к виднеющимся за дюнами скалам. Верблюды, на которых восседали друзья, потянулись за вожаком.

– Ну и где твоя пресловутая буря? – не унимался Брахим.

Действительно, воздух был по-прежнему неподвижен и тягуч, как кисель.

– Погоди, сейчас начнется, – крикнул, обернувшись Мунис.

Они продолжали двигаться в быстром темпе, то поднимаясь на бархан, то опускаясь. Песок вылетал из-под копыт. Но воздух оставался все таким же плотным. Бока Ушастика вспотели, а у самого Муниса одежда липла к телу, и соленые капли стекали по лбу, застилая глаза.

И без того хмурое небо нахмурилось еще больше. На западе у самого горизонта появилась темная полоска. Она постепенно увеличивалась, превращаясь в черный гребень. Подул ветер. Сначала слабый, а потом все более и более усиливая напор. Он дул со стороны приближающегося гребня, мешая верблюдам переставлять ноги. От такого упругого потока едва удавалось удержаться в седле. Мунис прижался к теплому горбу и сквозь платок наблюдал, как его верный товарищ изо всех сил пытается донести своего наездника до спасительных скал.

Сквозь непрерывный вой ветра слышались крики друзей. Их верблюды бежали где-то рядом, но Мунис постоянно терял их из виду. Песок взмывал вверх и кружился, закрывая собой все вокруг. Темные очертания скал слабо проступали сквозь эту завесу.

Черный гребень тем временем становился все ближе. Он поднимался уже на четверть неба и неминуемо приближался к несчастным путникам. Это была всем известная песчаная волна, которая образуется во время пустынного шторма. Если вовремя от нее не уйти, она может перемолоть в своих объятиях кого угодно. Это, видимо, понимал не только Мунис, но и Ушастик. Сбиваемый боковым ветром, он стремился к скалам. Те были совсем близко. Оставалось пройти самую малость.

Волна приближалась. Она занимала уже почти треть неба. Мунис не слышал друзей, но видел их темные силуэты среди вихрей песка.

Вот уже и первые отроги. До них всего несколько шагов. Ушастик выбился из сил и остановился. Пришлось спрыгнуть на землю и тянуть его за повод. Кер и Ай промчались мимо на своих верблюдах и первыми достигли каменных плит. Долготоп Брахима тоже встал. Брахим как ни пытался его стегать, ничего у него не выходило. Тогда он последовал примеру Муниса и попытался тянуть верблюда за собой.

Ветер свистел и норовил сбить с ног. Поводья врезались в ладони. Мунис уже отчаялся вытянуть Ушастика, как почувствовал под ногами твердую каменистую почву. Еще несколько усилий, и они вместе с верблюдом вырвались из песков и зашли за скалистую стену.

Мунис обернулся. Бедный Брахим тщетно пытался сдвинуть своего Долготопа с места. А волна уже почти нависала над ними.

– Брахим! – что было силы крикнул Мунис. – Бросай! Беги!

Но друг его не слышал. Он продолжал тянуть верблюда.

Вдруг порыв ветра ударил с такой силой, что Брахима подбросило в воздух, оторвало от поводьев и бросило к скалам. Верблюда тоже подхватило. Несколько раз перевернувшись, он завалился на бок. Огромный песчаный гребень навис над ним и обрушился со всей мощью песчаного океана.

Ветер внезапно стих. Волна ушла дальше творить свои беды. Ее гребень убегал на восток вдоль скалистой гряды. А на месте, где совсем недавно был Долготоп, вырос новый бархан.

Послышалось кряхтенье, и из-за камней появилась голова Брахима. Вскоре он вылез весь целиком. Не оборачиваясь на друзей, он бросился к образовавшемуся бархану. Брахим лег на песок, приложил к нему ухо. Потом принялся разгребать песок руками, пытаясь докопаться до своего питомца.

Мунис с Айем и Кером поспешили к товарищу.

– Оставь, – сказал Ай. – Под такой толщей он уже раздавлен.

– А вдруг он выжил?

– Ты же видел высоту волны. Посмотри, какой бархан здесь вырос.

– Ай прав, – произнес Мунис. – Пойдем. Нам надо собрать раскиданные ветром вещи.

Часть первая. Глава 4

Буря ушла, но небо по-прежнему было затянуто густыми тучами. Лучи солнца не пробивались сквозь плотную завесу, от чего камни лишились их небесного тепла, и от скал веяло холодом. Вспотевший недавно Мунис вновь начал замерзать, оставаясь во влажной от пота одежде.

Буря разбросала по сторонам мешки с вещами, тюки с коврами и одеялами, бурдюки и свертки с припасами еды. Ай и Кер собирали все это и складывали рядом с верблюдами, которые мирно стояли в стороне и важно поглядывали на своих хозяев. Два бурдюка с водой и один сверток с провизией так и не нашлись, но кошельки, туго набитые золотыми монетами, сохранились все.

Мунис подошел к Брахиму. Друг не сводил взгляда с бархана, где под толщей песка был заживо похоронен Долготоп. Потеря верблюда по дороге – это дурная примета. Купить нового на рынке не проблема, гораздо труднее завоевать его доверие, на что понадобятся месяцы.

– Брахим, не печалься. Надо идти дальше.

Мунис похлопал его по плечу и пошел помогать Керу и Айю грузить вещи. Как только верблюды были завьючены, друзья тронулись в путь.

Наверх вела незаметная тропа, местами усыпанная камнями. Мунис возглавил отряд. Ему уже приходилось проходить здесь, поэтому он уверенно вел своих друзей. Копыта Ушастика гулко топали рядом по камням. За ним слышался стук шагов Брахима и голоса Айя и Кера, неслышно о чем-то болтавших.

Брахим шел молча. Когда Мунис оглядывался, он видел мрачное лицо друга, и понимал, что ему сейчас не до веселья. Лишиться верблюда в самом начале пути – такого никому не пожелаешь. Верблюды в эмиратах ценятся высоко, гораздо дороже лошадей. Не каждый зингариец имеет собственного верблюда. И не каждому по карману даже взять его в аренду. У Брахима был его собственный, который рос вместе с ним. От этого потеря была еще горше.

– Мой бедный Долготоп, – вздыхал Брахим. – Он не раз спасал меня в пустыне, а я его так и не смог выручить.

– Не переживай, – сказал Мунис. – Когда доберемся до Бутри, куплю тебе хорошего верблюда.

– Такая щедрость привлечет внимание, – вмешался в разговор Ай, оказавшийся рядом. – Покупать верблюда, да еще и хорошего могут позволить себе только знатные люди. А мы ведь не хотим выдавать себя?

– Тогда как быть? Брахиму ведь нужен верблюд.

– Попросим дать нам в аренду. Расскажем историю о том, как погиб Долготоп. Авось хозяин сжалится и сбавит цену.

Подъем продолжался. Камни лежали плоскими плитами, образуя ступени естественной лестницы. Здесь, также как и в песках, почти не встречалось растительности. Только по бокам от тропы густо росли тахлы – местные ржавые лишайники, ощетинившиеся острыми колючками. Приходилось идти по одному и держаться середины, чтобы не уколоться.

– В Бутри надо подыскать постоялый двор, – сказал Мунис.

– Я знаю там одну гостиницу, – отозвался Ай. – В ней подают отличное жаркое на углях. А какой там чай, друзья! Его вам надо обязательно попробовать. Я всегда, когда еду навещать дядю Джафара, останавливаюсь у Канье и наслаждаюсь его кухней.

– Вот и хорошо, – сказал Мунис. – Может, Брахим повеселеет, увидев жареную баранину.

– Слушай, Ай, на том постоялом дворе бывают хорошенькие незамужние девушки? – спросил Кер.

– Бывают. Только ты можешь без ушей остаться.

– Они там что, кусачие?

– У них полно крепких ухажеров.

– Ну, так и я – не промах. Будет лишний повод показать себя в бою.

– Ну-ну, – скосил в его сторону взгляд Ай и усмехнулся.

Наконец, они достигли перевала. Впереди раскрылась широкая песчаная долина, на краю которой заблестели на солнце белые крыши и купола Бутри. С северной части город обнимало густо-зеленое пятно леса, выросшего на берегу озера. Лес – явление редкое в Зингарии. Он встречается только в оазисах, и каждое дерево находится на особом счету у властей эмиратов.

Мунису и друзьям предстоял спуск по склону, мало отличающемуся от того, по которому они только что поднимались. Они дали верблюдам передохнуть. Сами достали из тюков лепешки с завернутым в них сушеным мясом. Перекусили и продолжили путь.

Когда сошли с горы и достигли песков, Мунис снова оседлал Ушастика. Кер с Айем тоже залезли на своих верблюдов, и только Брахим стоял и смотрел, кто позовет его составить компанию.

– Брахим, давай ко мне, – сказал Ай, протягивая руку Брахиму. – Мой Ураган запросто выдержит двух наездников.

Брахим благодарно взглянул на Айя и вскарабкался к нему за спину.

***

Стены Бутри, скрываемые до этого дюнами, возникли неожиданно. Сложенные из белого камня, они до боли в глазах сияли в лучах вечернего солнца. Стройные ряды зубцов тянулись поверху. Мощная башня, прочно вросшая в песок, зияла широкой аркой ворот. К ней из пустыни тянулись широкой цепью многочисленные вмятины на песке, оставленные копытами и ногами. Именно по этой натоптанной дороге и вышагивали верблюды, несущие Муниса и его друзей, приближаясь к большому городу.

Ворота оказались заперты. Мунис, подъехав ближе, постучал о створку деревянной колотушкой, висевшей здесь специально. Открылось окошечко в стене ниши. Из темноты сверкнули два больших глаза.

– Открывайте, – небрежно бросил глазам Мунис.

– В это позднее время по приказу эмира мы никого в город не пускаем.

– Так солнце же не село еще.

– Въезд в город разрешен после того, как эмир позавтракает, и до того, как он закончит полуденную трапезу.

– Интересные у вас порядки.

– Послушай, уважаемый, – вмешался в разговор Ай. – Мы бедные путники, держим путь к великому звездочету Джафару. Но нам нужно переночевать. Я всегда останавливаюсь у моего доброго друга Канье. И он будет очень недоволен, узнав, что его друзья были вынуждены провести ночь в пустыне.

– Я знаю Канье. Он готов приютить у себя всех странников, только плати ему хорошо. Ладно. Ради исключения впущу вас. Только мой вам наказ: по городу не шататься и прямиком направиться к постоялому двору Канье. И не приведи великий Бальтран попасться вам на глаза эмиру в этот поздний час.

– Как скажешь, дружище, – ответил Ай.

Он подмигнул друзьям. Тем временем окошко в стене закрылось. Раздался лязг невидимых замков, и створки ворот начали со скрипом расходиться.

Внутри города было немноголюдно. Видимо, привычки эмира сказывались и на его подданных. Друзья были чуть ли не единственными наездниками, двигающимися по улице.

Ай быстро привел друзей к постоялому двору. Это был настоящий просторный двор, огороженный забором, внутри которого под широкими натянутыми тентами паслись несколько верблюдов и пара лошадей. Друзья спешились. Оставив верблюдов подбежавшему юноше, явно прислужнику при дворе, они отправились к двухэтажному строению, сложенному из камня, над входом которого красовалась вывеска «Постоялый двор Канье».

Войдя внутрь, друзья попали в холл с низким потолком, который, по всей видимости, служил одновременно и харчевней, и залом для приема гостей. Здесь царил полумрак. Сквозь пару узких окон уличный свет сюда почти не поступал, а светильники, развешанные по стенам, чадили совсем тускло. Столы, занимавшие левую часть зала, были заняты менее чем наполовину. Немногочисленные посетители, увлеченные поглощением пищи, не обращали внимания на вошедших. Лишь постукивали и позвякивали столовые приборы, да звучал приглушенный неразборчивый гул голосов.

В дальнем конце зала из-за высокой стойки выглядывало расплывшееся лицо, которое при виде вошедших расплылось еще больше от широкой улыбки. Ай прямиком направился к нему. Мунис, Кер и Брахим последовали за другом.

Обладателем лица оказался не кто иной как сам хозяин постоялого двора. Он поприветствовал Айя и раскланялся остальным.

– Найдутся ли свободные комнаты для меня и моих друзей? – спросил Ай.

– Пренепременно найдутся.

Комната, доставшаяся Мунису, совсем не походила на его опочивальню во дворце. Низкий потолок. Окно, напоминающее бойницу. Кровать узкая и с жесткой подстилкой. В углу находился ржавый умывальник с подставленным под него ведром. Каменные стены были голыми, и лишь одну из них украшал деревянный круг для игры в дартс, весь испещрённый дырками. У Муниса не было с собой дротиков, поэтому к кругу он проявил полное безразличие.

Он уже давно не ел и с нетерпением, скинув с себя походную одежду, поспешил спуститься в холл. Когда друзья расходились по комнатам, они договорились встретиться внизу и поужинать.

За одним из столов уже сидел Брахим и что-то по-деловому втолковывал хозяину, стоявшему рядом. Мунис подошел к ним.

– Я сделал заказ на всех, – сказал Брахим. – Жаркое уже готовится.

Канье кивком подтвердил его слова и удалился за стойку.

Появились Ай и Кер. Они присоединились к Мунису и Брахиму, заняв стол целиком.

– Как устроились? – спросил Ай.

– После дня, проведенного в пустыне, я считаю это лучшим местом во всей Зингарии, – сказал Брахим. – Еще порция жаркого и кружка крепкого хумура, и можно будет сказать, что я в раю.

– Я не разделяю этих восторгов, – сухо ответил Мунис. – Комната показалась мне слишком уж скучной.

– Не чета твоим эмирским покоям? – заулыбался Кер. – Я тоже пожелал бы лучшего. Но при наших обстоятельствах лучше довольствоваться тем, что есть, и не выдавать себя.

– Ты прав, – Мунис вздохнул.

Появился паренек с огромным блюдом, от которого распространялись ароматы жареного мяса. Он поставил его посреди стола. Мунис, забыв о превратностях судьбы, накинулся на жаркое, переложив с блюда несколько горячих кусков на свою тарелку.

Какое-то время они молча жевали и запивали еду чаем, принесенным в широких кружках. Вопреки ожиданиям Брахима, в них оказался совсем не хурум, а чай, который готовился по словам Айя из листьев редкого растения танерия с добавлением кореньев мятного сабаха. Но Брахим, буркнув пару раз, возражать не стал: чай был душистым и вызывал прилив сил, чего не скажешь о хуруме.

Наконец, когда на блюде почти ничего не осталось, Ай спросил:

– Каков наш дальнейший план, Мун?

– Завтра будет суббота, а это значит, что завтра я встречаюсь с одной юной особой.

– Так, так, так, – Кер подался вперед и прищурил глаза. – Это что-то новенькое. Ты нам ничего не говорил об этом.

– Да я хотел сказать. Но этот несчастный случай с отцом и все, что потом началось. Поэтому исправляюсь. – Мунис заметил, что друзья внимательно смотрят на него и ожидают объяснений. – Когда я возвращался из похода, познакомился с одной очень прелестной девушкой, – Мунис мечтательно закатил глаза. – Таких, как она, на свете больше нет. Вы не поверите. Она каждую субботу приходит к источнику. И завтра у меня будет шанс вновь увидеть ее.

– Как хоть зовут ее? – спросил Брахим.

– Разве я не сказал? Вот странно. У нее имя не менее прекрасное, чем она сама. Ее зовут Айшей.

– Хм, если она живет в Бутри, – вставил Ай, – наверняка знает, где расположен дворец эмира и как туда попасть. Она могла бы нам помочь.

– Да, да, конечно, – ответил Мунис. – Она обязательно нам поможет.

Часть первая. Глава 5

В предрассветном небе, словно начищенная до блеска монета, сияла полная луна. Она помогала светильникам, покачивающимся на медных спицах, освещать дорогу. Несмотря на столь ранний час, город уже не спал. Простой люд шел на работу в лавки и мастерские, купцы в сопровождении слуг, которые катили по мостовой груженые всякой утварью тележки, торопились на рынок. Попадались женщины с кувшинами на плечах. По всей округе разносился запах пряностей, свежевыпеченного хлеба и выделанной кожи.

Мунис пробирался среди прохожих, торопясь на заветное место у источника. Он не знал точно, когда Айша приходит туда. По своей глупости он не догадался спросить ее об этом при первой встрече, и теперь боялся, что может упустить тот момент, когда она появится.

Этой ночью он так и не смог уснуть. Все его мысли были о предстоящей встрече. Он торопил время, желая, чтобы утро наступило как можно быстрее. Если бы солнце могло взойти раньше, Мунис наверняка уговорил бы его. Не дожидаясь, когда наступит рассвет, он выбрался из походивших на тюрьму покоев, спустился в пустующий холл гостиницы и вышел на улицу. Как же он был поражен, увидев, что город уже не спит. Это подстегнуло его перейти на бег и поспешить к восточной окраине Бутри.

Он вглядывался в каждый женский силуэт, встречавшийся на пути. Но все они оказывались незнакомыми.

Вдоль улицы тянулись каменные стены, оштукатуренные розовой глиной. Они возвышались в три человеческих роста, смыкаясь где-то над головой. В одном месте в стене появилась арка. Мунис свернул в нее и вышел на другую улицу. Дальше следовала еще одна арка. На ее колоннах были высечены священные слова из божественной книги зингарийцев. Мунис прочитал: «О, дети мои, предписано вам возмездие за убитых: мужчина за мужчину, женщина за женщину, эмир за эмира». Подобные надписи встречались повсюду, но именно эта засела в голову и вертелась внутри назойливой мухой. “Мужчина за мужчину…” “Эмир за эмира…” Мунис повторял про себя вертевшиеся слова, и перед ним вставал образ отца на погребальном ложе. Нет, только не сейчас, не в эту минуту. Да, отец требует отмщения, но хоть на время можно об этом забыть? Мунис, сделав над собой усилие, отогнал докучливые мысли. Сейчас для него было главным увидеть свою возлюбленную.

Вскоре он поравнялся с караваном, двигавшимся по улице к восточной окраине. Верблюды размеренно вышагивали. Погонщики шли рядом, похлестывая их длинными прутьями. Мунис обогнал их и увидел впереди густые деревья, свидетельствовавшие о том, что источник уже рядом. Он прибавил шаг, сбежал по широким каменным ступеням, выложенным под кронами деревьев, и оказался у блестевшего под луною водоема, окаймленного каменной оградой.

Там уже толпились люди. Совсем молоденькие девушки и взрослые женщины, безусые юноши и осененные сединой мужчины. Все они с емкостями, кто с глиняными, кто с жестяными, подходили к водоему, зачерпывали воду и отходили.

Но среди них не было той, к которой так спешил Мунис. Она либо еще не пришла, либо уже успела побывать здесь. Последнего Мунис себе ни за что бы не простил. Но он все же надеялся, что она еще не приходила. Поэтому он отошел к широкому стволу дерева, встал под густой кроной и принялся наблюдать.

Время шло. Небо совсем посветлело и вскоре озарилось на востоке малиновым заревом. Сквозь листву пробились первые лучи восходящего солнца. К источнику подходили все новые люди, набирали воду и уходили. Но Айши среди них не было. Мунис уже начал бояться, что она совсем не появится. Тогда придется ждать еще неделю. Но его дело, ради которого он прибыл в Бутри, отлагательств не терпело. Друзья заставят его быстрее совершить месть и возвращаться домой. Причем, если у них все пройдет удачно, им придется уносить ноги из этого города. Тогда о новой встрече с Айшей точно придется позабыть.

Солнце поднялось над кронами деревьев. Поток тех, кто шел сюда, иссяк. Видимо все старались прийти к источнику как можно раньше, и сейчас сюда тянулись самые засони или те, кому некуда было спешить. Мунис совсем отчаялся, понимая, что шансы таяли с каждой минутой. Он вновь подумал, что Айша могла прийти в числе первых еще до того, как Мунис добрался сюда. Он оторвался от шершавого ствола и двинулся к выходу. Нет, он не думал совсем уходить, просто хотел пройтись по дорожке навстречу тем редким людям, кто еще шел за водой.

И вдруг он увидел, как на ступеньках у входа в парк появилась фигурка, которую он ни с кем бы не спутал. Голубая накидка, подпоясанная широким красным поясом, колыхалась при каждом ее движении. Капюшон, закрывавший лицо, вздымался от встречного потока воздуха. Из-под него выглядывал знакомый профиль.

Мунис бросился навстречу. Айша заметила его и остановилась. Он подбежал и тоже встал в полушаге от нее. Ее глаза встретились с его глазами и радостно сверкнули.

– Как видишь, я сдержал свое слово, – Мунис протянул ей руку.

Айша вложила свои пальцы в его ладонь, и он аккуратно потянул ее за собой. Они пошли не к водоему, а к тому дереву, под которым Мунис устроил себе наблюдательный пункт. Здесь можно было укрыться за ветвями и оставаться незамеченным для остальных.

– Скажи, ты ждала меня?

– Возможно, – ее голос прозвучал подобно звону воды в источнике.

– Почему ты не хочешь сказать прямо?

– Не обо все можно прямо говорить. Ты сам знаешь, что сердце девушки должно оставаться загадкой для других.

– Это верно. И чем оно загадочней, тем больше меня раздирает узнать, что там, в этом сердце. Что оно чувствует, болит ли оно также как болит мое сердце.

– А твое точно болит?

– Если бы не болело, я бы не стоял здесь сейчас, и не ждал бы тебя с первых лучей солнца. Я мечтал о нашей встрече с той самой минуты, как мы расстались с тобой неделю назад.

– Хорошо, я верю тебе.

Ее щеки залило румянцем. Она украдкой глянула на него и снова опустила взгляд.

– Ты из-за меня прибыл в Бутри?

– Не только.

– Ну вот. А говорил…

– Нет, нет, это совсем не так. Просто у меня тут есть одно дело. Но это не важно. Знаешь, у меня большое горе. Погиб мой отец.

Глаза Айши распахнулись, она развернулась к Мунису и внимательно посмотрела ему в лицо.

– Какой ужас!

– Да. Я торопился обрадовать отца, что нашел единственную любовь всей моей жизни, но… – Мунис почувствовал, как его глаза увлажнились, и по щеке скатилась горячая слеза.

– Как это грустно. А тут я со своей радостью, что увидела тебя.

– Твоя радость – это целительный бальзам для моей души. Если бы я не увидел тебя сегодня, то наверно умер бы от горя.

– Не говори так. Я знаю, ты сильный. Ты справишься с горем. Я верю в тебя.

– Твои слова целительнее того бальзама, – Мунис смотрел на Айшу и не мог оторвать взгляда от ее губ.

– Ты сказал, что у тебя есть еще дела в Бутри. Ты же не только ради меня сюда прибыл?

– Да, это так. Я здесь с друзьями. Нам очень надо попасть во дворец эмира. У нас есть поручение к нему.

– Нет ничего проще. Эмир два раза в неделю ведет прием для всех желающих.

– Да? И к нему можно вот так просто прийти?

– Не совсем. Те, кто хочет попасть к нему, должны заранее получить разрешение у визиря. Ближайший прием будет сегодня после того, как эмир пообедает. Получить разрешение вы уже не успеете. Но я смогу помочь.

– Ты? Как это?

– У меня есть связи во дворце.

Айша скромно потупила глаза, будто наличие таких связей было чем-то неприличным, и она чувствовала себя неловко перед Мунисом.

– Ты очень выручишь меня и моих друзей, – с жаром выпалил Мунис. – Я даже не знаю, как смогу отблагодарить тебя.

– Поверь, мне это ничего не стоит. Я готова сделать для тебя гораздо больше.

– Я с радостью приму твой подарок. Но… Признаться, я плохо знаю Бутри, и никогда не был во дворце эмира.

– Ничего страшного. Я провожу вас к нему. Надеюсь, вы знаете, где находится рыночная площадь?

– Ай, один из моих приятелей знает точно.

– Так вот, я буду ждать вас у западного выхода с площади. Ровно в полдень.

***

Мунис распаковал все свои тюки и вывалил на кровать захваченную из дома одежду. Он долго и придирчиво отбирал, что надеть. Выбрал белые штаны, из платьев - легкую ситцевую кандуру, скрывающую ноги до самых пят, и бежевый платок на голову. Накидка для торжественных приемов, называемая гиштом, была у него всего одна. Зато она имела позолоченную канву по краям и на рукавах. Облачившись, он спустился в холл. Друзья уже ждали его. Выглядели они скромнее Муниса, но тоже приоделись во все лучшее, что было у них с собой. Ни дать ни взять – купцы из далекого Альбухайрата.

Они условились, что их визит во дворец связан с тем, чтобы получить благословение эмира на ведение торговли в Бутри, и заодно, чтобы узреть великолепие Бутрийского дворца, о котором слагают легенды во всех эмиратах.

Мунис плохо ориентировался в Бутри, поэтому роль проводника взял на себя Ай. Он быстро провел друзей по узким улочкам и вывел на широкую дорогу, ведущую к шумному базару. Здесь друзьям пришлось протискиваться между лавками и людьми. Преодолев шумящую толпу, они достигли западного выхода. У самого края улицы Мунис заметил стройную фигурку, закутанную в темную непроницаемую накидку. Не видя лица, он без всяких сомнений узнал в ней Айшу и быстрым шагом направился к ней. Друзья поспешили за ним.

Из-под накинутого на лицо платка сверкнули глаза. Она окинула быстрым взглядом друзей Муниса, а на нем самом задержалась. Ткань скрывала рот, но Мунис четко представил себе, как ее губы радостно улыбнулись. Но это длилось какие-то мгновения. Айша увела взгляд в сторону и тихо произнесла:

– Идите за мной. Прием гостей скоро начнется.

Мунис почувствовал толчок в бок и почти у самого уха шепот Кера:

– А она ничего. И смотрит на тебя… Поверь моему опыту, ты, Мун, счастливчик.

– Кер, я тебя сейчас удавлю, – стараясь как можно тише, но при этом как можно грознее, прошипел Мунис, повернувшись к товарищу. На самом деле, он не собирался ничего такого ему делать, и слова Кера приятным теплом отозвались в груди.

Айша шла быстро. Ее ножки, скрываемые накидкой, шустро семенили по мостовой. Мунис и его друзья еле поспевали за ней.

После пары поворотов дома расступились, и перед Мунисом открылась просторная площадь, вымощенная сверкающими на солнце каменными плитами, отполированными до блеска. На другой ее стороне поднималось грандиозное здание дворца. По сравнению с ним дворец эмира в Хадааде казался небольшим домом зажиточного горожанина.

Мунис хотел уже было двинуться через площадь к виднеющимся центральным воротам, куда стекались люди с разных сторон, но Айша поманила его рукой и взяла правее. Она привела друзей к незаметным дверям в боковой стене правого крыла дворца. Подойдя вплотную, она тихо постучала. Дверь почти сразу открылась, и показался усатый стражник с болтающимися на поясе длинными изогнутыми ножнами. Айша вполголоса поздоровалась с ним и сообщила, что эти господа – ее друзья и их нужно пропустить во дворец. Стражник в ответ кивнул и посторонился, открывая проход.

– Идите по тому коридору, – сказала Айша, – до самого конца. Там свернете направо и еще по одному коридору попадете в зал для гостей.

– Ты разве не с нами? – спросил Мунис.

– Мне нужно идти. Да вы и без меня справитесь. Стражник вас проводит.

Мунис шагнул внутрь коридора, казавшегося темным после яркого дневного солнца. Друзья последовали за ним. Стражник притворил дверь, закрыв ее на внушительный засов. Айша осталась по ту сторону.

– Следуйте за мной, – сказал стражник и двинулся по коридору.

Теперь, когда глаза привыкли, Мунис видел, что стены вокруг гладкие, сделаны из какого-то почти белого камня и испещрены высеченным на них орнаментом. Потолки высокие и тоже светлые. Где-то там сверху через скрытые окна в коридор поступал уличный свет. Стражник шел не спеша, мерно отстукивая подошвами сапог по каменному полу. Кривые ножны на его поясе болтались в такт шагам. Из них торчал красивый блестящий эфес. Не иначе в этих ножнах была спрятана хорошая боевая сабля.

Как и говорила Айша, они вскоре свернули направо, прошли по еще одному коридору пару десятков шагов, и затем стражник распахнул створки высоких дверей, открыв проход в просторное помещение, заполненное людьми. Еще издали оттуда доносился приглушенный гул голосов. Мунис и его друзья вошли в зал, а стражник тихо затворил за ними двери, оставшись в коридоре.

Когда они оказались в зале, Кер приблизился к Мунису и шепнул ему в ухо:

– А твоя Айша, видать, не из простых. Вон стражник как четко выполнил ее указание.

– Не указание, а просьбу. Я думаю, она служит при дворе эмира.

– А она тебе не говорила, кто она и откуда? – вмешался в разговор Ай. – Кто ее родители, и чем она занимается?

– Мы об этом с ней не разговаривали. Ни я не сказал ей, кто я, ни она. Зачем нам это? Разве это имеет значение, если наши сердца тянутся друг к другу?

– Ну, ты ведь не простой парень, – возразил Ай. – Ты – сын эмира.

– Тише! – зашипел на друзей Брахим. – Не хватало еще, чтобы нас кто-то услышал.

Мунис огляделся. Зал был наполнен народом. Но люди располагались не хаотично, а выстроились в подобие очереди, тянущейся к дальней стене, у которой в широком позолоченном кресле сидел эмир. Мунис никогда не видел его ни живьем, ни на портретах, но это без сомнений был Ислар. Широкое лицо, окаймленное снизу аккуратно постриженной бородою. Из-под густых бровей два огромных глаза смотрели на собравшихся с суровым чувством превосходства, будто коршун, восседая на высокой скале, разглядывает будущую добычу. Люди по одному подходили к нему, что-то говорили, эмир неслышно отвечал им, иногда поворачиваясь к худому с длинной бородой старику, стоявшему по правую руку, облаченному в позолоченный длинной до самого пола халат. Старик в этих случаях что-то записывал на длинном свитке, что лежал перед ним на высокой тумбе. Тот, кто поговорил с эмиром, отходил в сторону, в другую часть зала. Кто-то из них оставался, кто-то покидал зал через боковую дверь.

– Я так понимаю, что нам, чтобы не вызвать подозрений, тоже надо стать в очередь и пройти к эмиру, – вполголоса сказал Мунис друзьям.

Они пристроились к краю очереди. Через центральные двери подходили еще люди, и очень скоро за ними встало еще несколько человек.

Присутствующие были одеты по-разному. Были тут и в дорогих одеждах, и в военной амуниции, и в охотничьем снаряжении, и в совсем потрепанных вещах, свидетельствовавших о бедной жизни их обладателей. Рядом стояли в роскошно расшитых халатах двое господ, явно служащих при дворе. Один – высокий с широким открытым лбом, второй – пониже и шире в плечах. Они стояли за мужчиной в потертой рубахе с кожаными заплатами на локтях. У мужчины было суровое лицо, изрезанное морщинами. Да и ладони его были мозолистыми и огрубевшими. Он явно был ремесленником или даже простым чернорабочим.

Перед ним стояли еще двое. Эти имели накидки, которые носят жрецы. Оба еще молодые. Тонкие черты лиц говорили об их принадлежности к духовному сословию. У одного из них из-под накидки выглядывал огромный циркуль и бумажный сверток. Зачем, интересно, он принес их во дворец? Неужели собрался перед эмиром вычерчивать чертежи?

Очередь хоть и медленно, но все же двигалась. Вот уже молодые из «духовников» подошли к трону. До Муниса долетали обрывки фраз их разговора с эмиром. Одного из-них звали Морис. Он, оказывается, был наставником школы и просил эмира увеличить финансирование. Ислар покивал в ответ, а затем обернулся к старику в золотом халате:

– Посмотри, есть ли что отсыпать им из казны?

– Всенепременно посчитаю, ваше величество, – ответил старик и чирканул в своем свитке. - Пусть придут ко мне завтра, я все представлю в лучшем свете.

Спутник Мориса оказался молодым математиком по имени Агаба. Он просил эмира походатайствовать в соседнем эмирате Мединар, чтобы тамошние власти разрешили отправить в Бутри золотые кольца для астролябии. На вопрос Ислара «что такое астролябия» Агаба развернул пергамент и принялся чертить на нем круги. Догадки Муниса оправдались. Ислар долго всматривался в рисунок и потом сказал:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Попрошу я своего друга - эмира Эль Дана из Мединара о ваших кольцах. Как, еще раз, называется твоя штука? Асро… Мм…

– Астролябия, ваше величество, - подсказал Агаба.

– Астролябия, - повторил за ним эмир и обернулся к старику. - Визирь, приготовь письмо.

Агаба свернул пергамент, сложил циркуль и вместе с наставником школы они отошли на другую половину зала.

Перед эмиром оказался мужик в рубахе с заплатками на локтях. Ислар посмотрел на него сурово и проницательно. Мунис подумал, что такого взгляда он бы не выдержал. Вот и мужик опустил глаза. Но потом вдруг вскинул голову и заговорил:

– О, великий вы наш владыка, высокочтимый эмир. Пришел я просить не за одного себя, а за всех моих товарищей – гончаров.

– Как звать-то тебя?

– Тимур, ваше величество.

– О чем просишь?

– Сотник Дамир, ваше величество, поставил своих людей на глиняные прииски, и требует теперь по сорок дахабов за каждую тележку глины. А откуда нашему брату ремесленнику столько денег взять? Это же грабеж, ваше величество.

Ислар нахмурил брови и еще пристальнее посмотрел на гончара. Тот снова опустил глаза.

– Дамир – мой лучший сотник. Он ни одного бутрийца просто так не обидит. И если ты, хвост верблюжий, решил поклеп на него навести, завтра же окажешься за стенами города. Понял? А если твои слова окажутся правдой… – Ислар посмотрел в сторону визиря. Тот пожал плечами и мотнул головой. – Твои слова не могут быть правдой. Ступай и бойся кары. Засовы на дверях твоего дома тебя не спасут.

Гончар нерешительно отошел и с поникшим видом двинулся на выход.

К эмиру подошли двое господ в расшитых халатах. После них наступит очередь Муниса, и он уже начал волноваться, боясь разоблачения. Чтобы хоть как-то успокоить себя, он прислушался к тому, о чем говорили господа.

Они оказались послами из Урданала. Высокого звали Руддах, того, что пониже – Лимас. После того, как они представились эмиру, Мунис насторожился. С Урданалом его отец вел продолжительную войну, которая еще не закончилась. Что, интересно, делают эти послы здесь? Не плетут ли заговор против Хадаада?

– Сын нашего эмира Линар, – говорил Руддах, – прошел инициацию и желает посетить вашу столицу. Он слышал, что у вас есть прекрасная дочь. Меня уполномочили просить вас, достопочтимый Ислар, о согласии на приезд его высочества.

– Скажи прямее: ваш эмир желает породниться с нашим домом. И он хочет посватать своего сопляка к моей прекраснейшей дочери. Далеко не каждый достоин даже ногтя ее.

– Линар желает доказать на деле, что он – отличная партия для вашей распрекраснейшей принцессы. И чтобы это не было пустословием, он отправил вам скромный подарок.

Ислар приподнял правую бровь и с удивлением посмотрел на послов.

– Какой?

– Вы можете увидеть его под вашими окнами, ваше величество, – Руддах отвесил низкий поклон.

Ислар посмотрел на визиря с немым вопросом на лице.

– Они, похоже, говорят о стаде верблюдов, которое толпится у дворца, – ответил визирь.

– Это так? – Ислар вновь повернулся к послам.

– Да, ваше величество, – ответил Руддах.

– Хорошо. Я даю согласие на приезд вашего принца.

– Покорнейше благодарим вас.

Оба посла низко поклонились и отошли от трона. Ислар посмотрел им вслед, выражая на лице задумчивость.

Настала очередь Муниса и его друзей.

Волнение вновь охватило его. Он скосил взгляд в сторону. Ай слегка кивнул, будто говоря, что все в порядке, давай. Кер сделался серьезным, убрав вечную свою глупую улыбку. Брахим стоял рядом и выражал полное спокойствие.

– Кто вы? – спросил Ислар.

– Мы – купцы из Хадаада, – ответил Мунис, сам удивившись своему ровному голосу, хотя сердце в груди бешено колотилось. – Хотим получить у вас разрешение на торговлю верблюжьей шерстью в вашей прекрасной столице.

– Хадаадская шерсть славится во всей Зингарии. Но разве я не давал уже разрешения на торговлю ею?

– Вы давали его нашим конкурентам, купцам из другого цеха. Теперь и наш цех смог нарастить производство, и Бутри – это первый город, в который мы приехали с нашим выгодным предложением.

– Ну что ж, торговля – дело нужное. Визирь выдаст вам разрешение. Приходите к нему завтра.

Мунис отошел от трона, чувствуя необычайную легкость во всем теле, а ноги будто сами несли его к выходу. Он боялся, что их затея провалится, но все обошлось. Никто ничего не заподозрил. И теперь он желал быстрее отсюда убраться, чтобы перевести дух и обдумать все то, что он увидел.

Часть первая. Глава 6

На следующий день к визирю за получением разрешения на торговлю отправились Мунис и Ай. Кер с Брахимом остались в гостинице.

Конечно, само разрешение Мунису было не нужно, он не собирался ничем торговать. Но чтобы играть эту партию до конца и оставаться при этом вне подозрений, необходимо было соблюсти все формальности и явиться к визирю. Пусть все, кто видел Муниса и его друзей, думают, что они на самом деле купцы и прибыли в Бутри, чтобы получить пресловутое разрешение.

После возвращения от эмира они весь вечер ломали голову над тем, как напасть на Ислара, но пришли к выводу, что во дворце это сделать невозможно. Слишком там все хорошо охраняется. Поэтому решили продолжать прикидываться купцами, пока не найдут способ расправы над эмиром.

Еще вчера, когда они покидали дворец, справились у охраны, когда начинает принимать визирь. Оказалось, что он не торопится общаться с народом и начинает прием после обеденного сна. Ну и ладно. Пусть будет так.

У визиря был отдельный вход в левом крыле дворца. К нему стекались люди, что сразу не понравилось Мунису: снова предстояло ждать и терять время. Так оно и оказалось. Пришлось занять очередь перед кабинетом.

Мунис присмотрелся. Среди собравшихся были знакомые лица, которых он вчера видел на приеме у эмира. Все они стояли во вместительном вестибюле с большими окнами, через которые яркое солнце заливало все золотым светом.

Прием визиря еще не начался. Собравшиеся сбились в кучки и ждали. Многие тихо переговаривались, отчего зал был наполнен равномерным многоголосым гудением.

Долго стоять на одном месте Мунису вскоре наскучило, и он предложил Айю пройтись. Они не спеша пересекли зал и остановились у приоткрытых дверей с противоположной стены. Мунису стало любопытно, что там за ними, и он, чуть сдвинув створку, заглянул в образовавшуюся щель, но тут же отпрянул назад.

– Что такое? – спросил Ай.

– Там эти, двое послов из Урданала.

– Ну и что? Стоит ли их бояться?

– Не знаю, неожиданно как-то. Они ведь из враждебного к нам эмирата.

– Так это тем более интересно, – улыбнулся Ай. – Вчера они просили эмира принять их принца, чтобы посвататься к его дочери. Такие дела так просто не делаются. Если они заключат брачный союз, Урданал может перетянуть на свою сторону Бутри, и тогда нашему эмирату против двух армий не выстоять.

– Совсем необязательно. Вдруг, принц влюблен в принцессу и всем сердцем жаждет взять ее в жены.

– Мун, пойми, Урданал уже который год ведет войну, и у него не получается победить нас. Совершенно очевидно, ему нужен союзник. Я уверен, что появление этих послов совсем не связано с пылкой любовью принца или его желанием срочно жениться.

– Возможно, ты прав. Если Ислар затеял убийство моего отца, он мог уже давно быть в сговоре с Урданалом. И если они еще и породнятся домами, то смогут выступить единым фронтом против нас.

– Вот-вот, о чем я и толкую.

Мунис призадумался. А тем временем из-за дверей донесся голос Руддаха: «Ислар практически согласился. Осталось сообщить нашему эмиру, чтобы он готовил принца к поездке в Бутри. Наш союз почти у нас в кармане».

Мунис, приблизившись было к двери, вновь отпрянул от нее и шепнул Айю в самое ухо:

– Ай, прошу тебя, проследи за ними. Надо выяснить, где они остановились.

– Я сам хотел предложить это, – ответил Ай.

Двери распахнулись, и оба посла вышли в вестибюль. Они, не обращая внимания на Муниса и Айя, проследовали мимо. Руддах и Лимас торопились. Они шли прямиком к выходу из дворца. Люди, наполнявшие зал, расступались перед ними. Ай молча кивнул Мунису и быстрым шагом последовал за послами.

Мунис остался ждать. Люди заходили в кабинет к визирю и через некоторое время выходили из него. Количество ожидающих в зале постепенно уменьшалось. Наконец, подошла очередь Муниса. Он вошел в кабинет. Визирь внимательно посмотрел на него, видимо, пытаясь вспомнить, чем он обязан новому посетителю.

– Я купец из Хадаада. Мне нужно разрешение на торговлю верблюжьей шерстью.

– Ах, да, я помню вас, молодой человек, – с этими словами визирь принялся рыться в куче свитков. Вытащил один из них, развернул, пробежал глазами, поставил на нем закорючку, шлепнул снизу большой круглой печатью и протянул Мунису. – Вот ваше разрешение.

– Спасибо, – поблагодарил Мунис, сворачивая свиток. Он сунул его за пояс под накидкой и вышел в вестибюль.

На всякий случай он покрутил головой, ища Айя. Вдруг тот уже вернулся? Но товарища не было. Видимо, он все еще выслеживал послов. Тогда Мунис направился к выходу.

На улице наступал вечер. Солнце ушло за дворцовые строения, и площадь накрыла длинная тень. Вместе с ней повеяло прохладой. Мунис поторопился пересечь площадь. Когда он поравнялся с центральными дворцовыми воротами, услышал лязг замка. Громоздкие створки открылись, и из глубокой ниши выехал на коне не кто иной как сам Ислар. Его сопровождал всадник в накинутой на рубаху кольчуге и с болтающимися на поясе длинными ножнами. Их кони звонко процокали копытами, пройдя ровным шагом мимо Муниса в направлении к одной из примыкающих улиц.

Мунис проследил взглядом за удаляющимся эмиром и чуть не налетел на прохожего, шагавшего по площади.

– Эй-эй, юноша! Смотри, куда идешь.

– Превелико извиняюсь. Загляделся на вашего эмира.

– Так ты не местный?

– Я купец из Хадаада.

– Надо быть осторожнее и не глазеть по сторонам.

– Да, конечно. Но я был крайне удивлен, увидев эмира вот так просто проезжающего на коне в сопровождении всего одного воина.

– А чего здесь удивительного. Он каждый день так выезжает. Вместе с начальником гарнизона делает вечерний обход сторожевых постов. Как только солнце заходит за главную башню дворца, он появляется на дворцовой площади. А для нас – горожан это сигнал к тому, что надо спешить домой к своим семьям, ужинать и укладываться спать. Эмир не любит, когда перед заходом солнца по улицам шатаются люди. Так что, юноша, учти это. Спеши домой.

– Спасибо, уважаемый, что предупредил, – поблагодарил Мунис и поспешил к той улице, где за углом дома уже скрылись Ислар и начальник гарнизона.

***

Мунис не шел, а бежал к постоялому двору. Теперь у него возник новый план того, как можно отомстить за отца. Когда он влетел в таверну, увидел, что его друзья сидят за их излюбленным столом и режутся в Черного эмира. Мунис подсел к ним, скинул с себя накидку и снял со вспотевшей головы тагельмуст.

– Что тебя так гнало? – спросил Брахим. – Торопился поужинать с нами?

– Совсем нет, – ответил Мунис. – Хотя, да, от жаркого я бы сейчас не отказался. Друзья, вы не представляете, как нам повезло!

– В чем же? – спросил Кер, выбрасывая на стол кубики. – Опа! Я выиграл! Подставляй лоб.

Брахим приподнялся из-за стола, наклоняясь в сторону Кера. Тот приготовил пальцы, сложив их в кольцо, и со звоном закатил по лбу друга щелбан.

– Полегче нельзя? – прокряхтел Брахим, опускаясь на место.

– Так в чем нам повезло? – повторил вопрос Кера Ай.

– Я узнал, что Ислар каждый вечер объезжает сторожевые посты в городе. И это сам великий Бальтран несет его к нам!

– Ага, чтобы стать легкой добычей для его охраны.

– Какая охрана?! С ним всего один человек – начальник гарнизона. Уж его то мы сможем вывести из игры. И эмир окажется в наших руках.

– Ты еще громче можешь говорить? – спросил Брахим. – Пусть каждый в этой таверне знает, что мы тут замышляем.

Мунис только сейчас понял, что он слишком возбужден и совершенно не замечает, что зал полон народу. Он огляделся. К счастью, никто из присутствующих не обращал на него и его друзей внимания. Но все же Мунис пригнулся ближе к столу и уже совсем тихо произнес:

– Я проследил путь эмира, и у меня есть план, в каком месте мы сможем совершить нападение. Мой отец будет отомщен.

Друзья молча посмотрели на Муниса, и в их глазах читалась решимость поддержать своего товарища.

В это время принесли жаркое и чай. Брахим убрал в футляр игровые кубики и спрятал его в мешочке, подвешенном на поясе.

Пока шло поедание мяса, все молчали. Ай, который первый справился со своей порцией, вытер губы краем платка и многозначительно посмотрел на друзей.

– Я выполнил твое поручение, Мун, проследил за послами.

– Да? И ты выяснил, где они остановились?

– Вы не поверите, они живут в той же гостинице, что и мы.

– Не удивительно, – заявил Брахим. – Как я понял, постоялый двор Канье – это единственная в городе гостиница.

– Это так. Но они могли остановиться у кого-нибудь из жителей города. Однако они здесь.

– Да, – задумчиво произнес Мунис, – это все хорошо. Но если мы с вами совершим нападение на Ислара, нам придется спешно покинуть Бутри. И тогда мы не сможем помешать послам устроить их коварный сговор.

– Если Ислар будет убит, тогда и свадьба не состоится, – возразил Брахим.

– Возможно. Но если они уже успели заключить договор, то смерть Ислара не помешает принцу Урданала жениться на дочери эмира, и тогда Линар станет эмиром Бутри. Отец и сын объединятся против Хадаада, это как пить дать.

– Что ты предлагаешь?

– Нам надо выяснить, что задумали эти послы, и чего они успели уже достичь. И если это будет в наших силах, мы должны помешать им. А Исларом займемся после этого. Он подождет. Все равно на свой обход он выезжает каждый вечер. Одним днем раньше, одним позже – это уже не так важно.

Часть первая. Глава 7

Легко было сказать «выяснить», но как именно это сделать, Мунис сразу и не представлял. Не возьмешь ведь посла за грудки и не начнешь его допрашивать при всем честном народе. Тут нужна была хитрость. И для начала надо было бы увидеть этих послов, узнать, когда они бывают в гостинице и когда ее покидают.

Но сегодня он устал и выслеживать кого-либо уже не хотел. Да и Ай сказал, что послы как вернулись, из комнат не выходили. Поэтому Мунис предложил друзьям идти отдыхать.

Утром они собрались за завтраком, и каждый посматривал в сторону лестницы. Но из послов никто так и не спустился.

– Странно, – произнес Ай. – Они совсем что ли не питаются?

– Или им носят еду прямо в номера, – вставил Кер и засмеялся собственной шутке. Но быстро осекся, увидев, что лица друзей остаются серьезными.

– Я сейчас выясню, – сказал Ай. Он поднялся и отправился к стойке, из-за которой выглядывала голова Канье.

Какое-то время Ай беседовал с ним, а когда вернулся, сообщил:

– Канье говорит, что они спустились сюда уже после того, как мы с вами отправились по комнатам, и устроили настоящий кутеж. Покинули таверну уже далеко за полночь, еле держась на ногах. Поэтому не удивительно, что они не появились к завтраку.

– Ну, хорошо, они когда-нибудь выйдут из своих комнат, и что мы будем делать? – спросил Мунис.

– Что? – Брахим с удивлением посмотрел на Муниса. – Все очень просто. Пока они будут здесь, мы покопаемся в их вещах.

– Ты предлагаешь пробраться к ним в комнаты? – Муниса бросило в жар от возмущения. – Мы же не воры какие-нибудь. Никогда еще члены нашей семьи не опускались до такого.

– Брахим прав, – сказал Ай. – Именно это мы и сделаем. Только понадобится их отвлечь.

– Это я могу взять на себя, – сказал Брахим. – Уж поверьте, те, кто любит выпить, они и в кости любят поиграть. И я могу их увлечь игрой на столько, на сколько нам понадобится.

Они прождали до обеда. Послы не появлялись. Друзья уже начали беспокоиться, что это все может затянуться до вечера, и этот день им ничего не принесет, как на лестнице показался Лимас. Он шел неуверенно, держась за перила. Лицо выражало мучительные страдания.

Лимас спустился и проследовал к ближайшему столу. Плюхнулся на скамейку и обхватил голову руками.

Брахим тут же подошел к нему и подсел рядом.

– Вижу, вам совсем плохо, – вкрадчиво проговорил он.

– Не то слово.

– Позвольте предложить вам отличное лекарство.

Лимас вопросительно взглянул на Брахима.

– Полстакана хумура, и все ваши страдания как рукой снимет.

– Я не могу на него смотреть.

– Тут надо только сделать небольшое усилие над собой. И, поверьте, вы забудете о мучениях.

– Давай своего хумура, – согласился Лимас.

– Канье! – крикнул Брахим. Хозяин тут же появился и встал рядом. – Хумура для этого господина, для его приятеля и для меня. За мой счет.

Через несколько минут перед ними стояли кружки, наполненные крепким напитком. Брахим и посол глухо стукнули ими. Когда Лимас поднес кружку ко рту, его передернуло.

– Смелее, – подбодрил Брахим.

Лимас выпил. Некоторое время он сидел, глядя в одну точку перед собой. Но вскоре морщины на его лице расправились, глаза посветлели, а на губах заиграла улыбка.

– Может, повторим? – предложил Брахим.

К столику подошел второй посол. Вид у него тоже был неважным.

– Присаживайся, Руддах, – сказал ему Лимас. – Сейчас мы с моим новым знакомым Брахимом вылечим тебя.

Через некоторое время оба посла повеселели. Они заказали себе обед.

Брахим вынул из мешочка футляр с костями, раскрыл его.

– Не желаете ли сыграть?

– Вообще-то я плохой игрок, – сказал Руддах. – Больше люблю наблюдать, как играют другие.

– Мы все тут плохие игроки, – ответил Брахим. – Но это хороший способ скоротать время и поразвлечь самих себя. Предлагаю в Черного эмира. Только в него лучше играть вчетвером. Разрешите пригласить моего приятеля?

– Валяй, – ответил Руддах.

Брахим обернулся и крикнул Кера, скучавшего в одиночестве за соседним столом.

***

Как только Руддах спустился в таверну и присоединился к своему товарищу, Мунис и Ай встали из-за стола и отправились на второй этаж. Они были уверены, что Брахим с Кером постараются задержать послов до тех пор, пока Мунис и Ай не вернутся.

Ай двинулся в конец коридора. У предпоследней двери он остановился, вынул нож из коротких ножен, висящих у него на поясе, и, просунув его лезвие в щель напротив замка, свободно отворил комнату. Мунис только удивился ловкости друга. Они вошли. Комната мало чем отличалось от той, где жил Мунис. На кровати небрежно лежало у самого края скомканное одеяло, а у изголовья забилась в угол смятая подушка. На крохотном столе лежал походный тубус. В таких обычно перевозили бумаги посыльные и путешественники. Ай подошел к столу и открыл тубус. Оттуда он высыпал несколько свитков. Мунис тоже приблизился к столу и принялся разворачивать пергамент и бегло прочитывать содержимое.

Никогда ему не приходилось пробираться в чужую комнату подобно вору. И само занятие это было ему противно. Поэтому он старался как можно быстрее закончить. Среди документов были предложения по торговле, отчеты эмиру Урданала и переписка с послами Бутри. О заговоре и сватовстве не было ни строчки. Судя по подписям в некоторых письмах, все они принадлежали Лимасу. А значит и в номере этом проживал Лимас.

Ай стоял рядом и ждал. Как только Мунис прочитал последний свиток, они сложили их обратно в тубус, как и было, и вышли из комнаты.

Они подошли к следующей двери, самой крайней в коридоре, и попали внутрь таким же образом, как и в предыдущий номер. Эта комната оказалась просторнее. Кровать была шире и стояла посередине. На ней творился такой же беспорядок, как и в первой комнате. Стол был чист. Мунис не сомневался, что хозяином этой комнаты был Руддах, который, по всей видимости, имел более высокий статус.

Мунис заглянул в шкаф, стоявший у левой стены. Там обнаружился тубус. Он был выделан из верблюжьей кожи, имел дорогой орнамент по краям. Но самое печальное, он был закрыт на замок, с поворачивающимися колесиками, на которых изображались различные значки в виде геометрических фигур. Мунис озадаченно повертел колесики.

– Это кодовый замок, – сказал Ай. – У моего дяди Джафара я видел похожие.

– И как же мы его откроем? Чтобы подобрать нужный код, нам понадобится слишком много времени.

– Задачка эта решается очень просто, – сказал Ай и принял тубус у Муниса. – Я эти замки на дядиных тубусах открывал вот так.

С этими словами он достал из кармашка в рукаве длинную иглу, сунул ее в замок, повертел там, после чего раздался щелчок, и крышка тубуса открылась.

Мунис с восхищением посмотрел на друга, удивляясь его ловкости и умению.

Содержимое этого тубуса оказалось куда интереснее. В одном из свитков нашлось примечательное письмо. В нем эмир Урданала писал: «Мой дорогой друг Ислар! Да бесконечно светит солнце над твоим эмиратом и народ Бутри прославляет твое великое имя! Я буду несказанно рад породниться с тобой! Ведь вместе мы сможем положить конец войне и наказать непокорный Хадаад. Сейчас, когда Хадаад слаб, нам нужно объединиться и ударить по нему. Эмир Рахмед убит, его сын пропал. Такого замечательного шанса разделаться с врагом у нас может никогда в будущем не быть. Твоя прелестная дочь и мой храбрый сын смогут скрепить наш союз. Я прошу тебя принять мое предложение и согласиться на соединение наших детей в брачный союз. С глубоким почтением, эмир…»

– Взгляни, Ай. Это доказательство того, что они готовят против нас заговор. Нам нужно изъять это письмо.

Мунис скрутил пергамент и засунул за пояс.

Продолжая перебирать свитки, он вдруг развернул один и почувствовал, как волосы шевельнулись на голове. С развернутого пергамента на него смотрело лицо Айши. Оно было нарисовано красками. Художник постарался, подчеркивая ее красоту. Мунис не мог оторвать взгляда от портрета.

– Это твоя Айша? – спросил Ай, стоявший рядом.

– Что ее портрет делает здесь? – тихо произнес Мунис.

– Да, неожиданно, – согласился Ай. – Этот Руддах задал нам настоящую головоломку.

– Я его тоже заберу, – твердо сказал Мунис. – Даже на портрете она никому не должна доставаться.

Они засунули все остальные бумаги в тубус. Ай аккуратно закрыл замок. И друзья поспешили покинуть комнату.

***

Найденный в комнате посла портрет не давал Мунису покоя. Он хотел получить разъяснения от Айши, но вызвать ее на свидание не мог. Оставалось только ждать, когда она сама явится к источнику. Радовало лишь одно – она назначила следующую встречу не через неделю, а на третий день. Когда они расставались, Мунис умолял ее встречаться каждое утро или каждый вечер, но Айша сказала, что она слишком занята и сможет вновь прийти к источнику во вторник перед закатом.

Мунис, как и прошлый раз, пришел заранее. Он стоял под тем же деревом, наслаждаясь шелестением его листвы и прохладой, создаваемой густой кроной.

В это время здесь никого не было. Лишь с противоположной стороны водоема доносились голоса остановившихся на ночь погонщиков с караванами. Они находились далеко отсюда, скрываемые зарослями кустарников. А площадка у источника, где обычно набирают воду, была пуста.

Солнце уже достигло крон деревьев и медленно опускалось за них. Его предзакатные лучи, пробиваясь сквозь листву, особенно ярко играли на шершавой коре могучего ствола, к которому прислонился Мунис. Он поглядывал на вход в парк, рисуя в воображении появление Айши.

И вдруг между деревьев мелькнул ее капюшон. И уже через мгновение показалась она сама, сбегающая по ступенькам. Было видно, что она торопилась, и это обрадовало Муниса. Он выбежал из укрытия. Она увидела его и понеслась ему навстречу. Они обнялись. Мунис крепко стиснул Айшу в объятиях, прижал к себе.

– Как я рада увидеть тебя, – прозвучал ее голос.

После первого порыва чувств Мунис отстранил Айшу и серьезно посмотрел ей в лицо.

– Нам надо поговорить.

– Что-то случилось?

Он вынул из-под плаща портрет и протянул ей.

– Откуда он у тебя? – спросила она, беря в руки портрет и разглядывая так, будто видит его впервые. А может так оно и есть, кто знает.

– Я нашел его у посла из Урданала. И хочу у тебя спросить, почему он там оказался?

Айша вдруг покраснела и отошла, все еще продолжая держать портрет. Она смотрела в сторону, туда, где за деревьями скрылось солнце.

– Мой отец решил посватать меня к принцу из того эмирата.

– Что? Твой отец?

– Да, мой отец – Ислар. Ты прости, что я раньше тебе этого не сказала. Я боялась, что узнав об этом, ты перестанешь со мной встречаться.

– Почему?

– Простой незнатный парень не станет связываться с дочерью эмира.

– А ты сама готова полюбить простого и незнатного?

– Да, я готова. Но я должна подчиняться воле отца.

– А тот принц из Урданала? Он нравится тебе?

– Я его видела только на портрете. Но что такое портрет? Разве может он заменить живого человека? Да и о чем я говорю? После того, как я встретила тебя, мне не нужен больше никто.

– А как же отец? Ты же не пойдешь против его воли?

– Если ты готов увезти меня отсюда, я сбегу от него. Мне все равно, где мы будем жить. Но я не хочу доставаться никому другому.

– Айша, ты знаешь, что мое сердце принадлежит только тебе. Но мы не можем скрываться от твоего отца как преступники. Я обещаю тебе придумать что-нибудь. Дай мне немного времени. Дай мне всего один день. Завтра вечером я буду ждать тебя здесь.

– Мунис, давай встретимся в парке у дворца. Это за правым крылом, на краю площади. Приходи туда к закату. Отец отправится на обход постов и не заметит моего отсутствия.

– Хорошо, любимая.

Он приблизился к ней, ощутив ее теплое дыхание. Его губы оказались рядом с ее губами, и он хотел уже коснуться их и поцеловать. Но Айша отстранилась и положила указательный палец на его губы.

– Не сейчас. Прошу тебя. Мне надо идти. Но я буду с нетерпением отсчитывать каждую минуту до завтрашнего вечера.

Часть первая. Глава 8

Мунис глядел, как растворяется в наступивших сумерках хрупкая фигурка Айши, завернутая в легкую колышущуюся накидку. Она не велела ее провожать, поэтому ему оставалось следить за ней взглядом, пока она не скрылась за ближайшими домами.

Он медленно пошел в сторону постоялого двора. Его раздирали противоречивые чувства. Новость о том, что Ислар – ее отец, ударила его как свалившийся с неба мешок верблюжьей шерсти. Он приехал сюда, чтобы убить Ислара, на нем лежал священный долг отомстить за отца. Но если он убьет Ислара, Айша ни за что не простит ему этого. Он навсегда потеряет ее.

Если же принять предложение Айши и увезти ее из дома, то правда рано или поздно вскроется. Ислар узнает о том, с кем убежала его дочь, и тогда неминуемо пойдет войной на Хадаад, ему даже не нужен будет брачный союз с Урданалом. Мунис подставит под удар свой народ. Да и одобрят ли его поступок люди и ближайшее окружение? К тому же он вернется домой, не отомстив за отца, и его прогонят в долину Отверженных. И нужна ли будет такая участь для Айши? Не лучше ли убить ее отца, навсегда отказавшись от нее, и вернуться в свой эмират героем, достойным занять трон эмира? Как учили его в детстве: чувства вредны для управления государством, о них надо забыть и поступать всегда в соответствии с тем, что подсказывает разум. Если Мунис не убьет Ислара, он никогда не станет эмиром, и он не сможет предложить Айше спокойную и благополучную жизнь.

Мунис шел, и на его душе становилось все мрачнее и мрачнее. Когда он открыл двери гостиницы, теплый воздух с запахами хурума и жареной снеди обдал его. Мунис почувствовал, что он голоден. Но идти в компанию друзей, которые уже собрались за столом, он не пожелал. Лишь махнул им рукой в знак приветствия, проходя мимо. Он сразу поднялся на второй этаж и заперся в своей комнате.

Не раздеваясь, Мунис завалился на кровать, зарывшись лицом в подушку. Перед ним, сменяя друг друга, появлялись лица Айши, Ислара, послов из Урданала, его отца и визиря Амуда. В какой-то момент мелькнуло лицо дяди Ховеди. Мунис поспешил вновь восстановить его в своем воображении, вглядеться в дядино лицо и попытаться прочитать по губам и глазам, что посоветует дядя. Его Мунис с раннего детства уважал. Ховеди всегда давал мудрые советы и подсказывал нужные решения. Вот и сейчас хотелось, чтобы дядя оказался рядом и подсказал, что делать. Но он остался в далеком Хадааде. А ведь тогда, перед отъездом Муниса в это путешествие, Ховеди говорил, чтобы Мунис не спешил с местью, что надо сначала убедиться в том, что Ислар на самом деле причастен к убийству.

«Эх, дядя, дядя. Был ли ты когда-нибудь влюблен? Жаль, не можешь мне сейчас ничего сказать. Кроме тебя, мне никто не даст совет. Придется мне самому принимать решение…» – мысленно разговаривая с Ховеди, Мунис постепенно забылся и не заметил, как уснул.

На следующее утро Мунис первым спустился на завтрак. Из кухни несло жареным беконом и яичницей. Мунис сделал заказ, не дожидаясь друзей. И когда они появились, он уже доедал, запивая еду ароматным кофе.

– Ты вчера сразу ушел к себе, ничего нам не сказав, – вместо приветствия заявил Ай. – У тебя все в порядке?

– Я не знаю, в порядке или нет, но я, друзья мои, принял важное решение.

– Какое? – почти хором произнесли его товарищи.

– Я хочу попросить руки Айши у ее отца – Ислара.

– Так он все же ее отец, – медленно проговорил Ай. – Так я и думал.

– А что с твоей местью? Ты собираешься его убивать? – спросил Брахим.

– Если я буду просить руки его дочери, то как же я посмею убить будущего тестя? А если я его убью, то навсегда потеряю Айшу.

– Мунис, ты хорошо подумал? – Брахим буквально сверлил его своим взглядом.

– Да, достаточно хорошо. Если у Айши появится еще один жених, которого она сама тоже любит, это расстроит женитьбу Урданальского принца, и мы спасем Хадаад от вступления Бутри в войну. Это единственно верное решение.

– Но ведь тебя прогонят из Хадаада, – сказал Кер. – Ты должен будешь уйти в долину Отверженных.

– Возможно. Зато Хадаад останется цел. И Айша не достанется другому. Она вчера заявила, что готова со мной пойти куда угодно. И если нам суждено будет уйти в долину Отверженных, значит, мы уйдем туда вместе.

Друзья замолчали. Принесенная еда остывала на тарелках, а они даже не думали притрагиваться к ней. Сообщение Муниса, видимо, застало их всех врасплох.

– Сегодня вечером я встречаюсь с Айшей. Я хочу сообщить ей о своем решении и рассказать ей все: о том, что должен был убить ее отца, о том, что я сам – сын эмира, и что если она выберет меня, то будет обречена скитаться со мной за пределами Зингарии.

***

Мунис еле дождался вечера. Одевшись в свой лучший наряд, в котором ходил несколько дней назад на прием к эмиру, он отправился к дворцовой площади. Количество горожан заметно убавилось на улице. Перед обходом сторожевых постов люди спешили по домам, чтобы лишний раз не попадаться на глаза своему правителю.

Мунис шел по полупустым улицам, и его всего бросало в дрожь от предстоящего признания. Все его органы чувств обострились. Он замечал каждую мелочь, попадавшуюся ему на пути. И среди нависающей тишины, в которую погружался город, он отчетливо услышал звон песчинок, наметенных ветром вдоль дорог. Они дрожали так, как это бывает перед бурей, хотя воздух был неподвижен. Мунис совсем не хотел, чтобы буря обрушилась на Бутри. Она могла помешать его встрече с Айшей. Он вспомнил о высоких стенах, защищающих город, и немного успокоился. Песчаная волна должна разбиться о них.

Вот, наконец, площадь. Солнце заходило за купол центрального здания дворца. Значит, эмир скоро появится из ворот. Надо было торопиться. Мунис прибавил шаг и почти бегом достиг края площади у правого крыла дворца. Здесь он заметил арку, через которую открывался вход в парк. Пройдя ее, Мунис ступил на посыпанную мелкими камешками дорожку. Вдоль нее росли ровные ряды кустов Да Дукат, которые обычно сажают для защиты от Таката – страшного существа, встреча с которым смертельна для людей. За кустами поднимались высокие деревья.

Дорожка вывела Муниса к круглой площадке, посреди которой имелась беседка. Сюда сходилось еще несколько дорожек. Солнце ушло за кроны, и стало сумеречно.

Слева послышалось шуршание камней. Мунис повернул голову и увидел Айшу, спешившую к нему по соседней дорожке. Он подождал ее, и они вошли в беседку.

Айша стояла рядом и молча ждала. А Мунис смотрел на нее и никак не мог решиться начать говорить то, о чем сегодня передумал на тысячу раз.

– Мун, – наконец не выдержала она. – Не молчи. Ты же явно хочешь мне что-то сказать.

– Да, – ответил Мунис, подавляя в себе волнение. – Я хочу признаться тебе. Вчера ты сообщила то, что скрыла от меня при нашей первой встрече. И теперь я должен сказать то, что скрывал от тебя. Я – сын Рахмеда, эмира Хадаада, убитого несколько дней назад.

Айша слегка побледнела.

– Но это еще не все. Мой отец был убит дротиком, который используют воины Бутри. Кто именно из воинов его убил, мы не знаем, но по закону кровной мести я должен убить их предводителя, которым является эмир. Именно с этой целью я прибыл сюда. Но по злому стечению обстоятельств эмир, которого я должен убить, оказался твоим отцом.

Несмотря на сгущающиеся сумерки, было видно, как лицо Айши стало еще бледнее. Ее глаза расширились и с ужасом смотрели на Муниса.

– Но я люблю тебя, Айша. И я принял решение отказаться от мести. Вместо этого я хочу просить у Ислара твоей руки. Но прежде я желаю знать, согласна ли ты стать моей женой? Нет, нет, не спеши отвечать. Я должен предупредить тебя. Тот, кто отказывается от мести, изгоняется из городов Зингарии и отправляется в долину Отверженных. Так вот, согласна ли ты разделить со мной судьбу изгнанника?

Айша молча смотрела на Муниса. Ее глаза наполнились слезами, отчего засверкали в свете взошедшей из-за деревьев луны. От этого она стала еще прекраснее. Мунису хотелось прижать ее к себе, обнять и никуда не отпускать от себя, но он ждал ее ответа, не смея прикоснуться даже к длинному свисающему рукаву ее платья.

– Мун, – тихо произнесла она. – Вчера я говорила, что готова убежать с тобой, и что мне все равно, где мы будем жить, еще не зная о том, кто ты на самом деле. Так вот, мое решение не изменилось. Напротив, оно стало еще тверже. Ведь ты ради меня отказался от исполнения закона предков. Хотя я не верю, что мой отец мог убить твоего отца или даже просто желать ему смерти. Но дело не в этом. Я могу ошибаться. Ведь он – эмир, и часто должен делать не то, что подсказывает ему сердце, а то, что диктует разум. Ради защиты эмирата и укрепления своей власти он идет порою на крайнюю жестокость. Так вот, Мун, я согласна стать твоей женой.

Она приблизилась к нему, Мунис осторожно взял ее за плечи и притянул к себе. Губы их встретились. И они долго не могли остановить этот бесконечный и сладостный поцелуй.

Наконец, Мунис отнял губы, все еще продолжая прижимать к себе Айшу. Ее теплое тело сквозь тонкую ткань накидки возбуждало его. Но он пытался отогнать нахлынувшие чувства и вернуться к действительности.

– Завтра я хочу увидеть твоего отца. Как мне это сделать?

– Я сама скажу ему, что с ним желает встретиться принц Хадаада. А ты приходи к началу обеда, когда солнце поравняется с главным шпилем дворца. Заходить надо будет через центральные ворота. Если отец не откажет, тебя должны будут пропустить.

– А если откажет?

– Тогда я сама встречу тебя.

– Айша! – он снова притянул ее к себе.

Но на этот раз она воспрепятствовала и попыталась вырваться из его рук.

– Извини, но мне пора идти. Наберись терпения.

Она выскользнула из его объятий, коротко чмокнула в щеку и быстро, не оборачиваясь, зашагала по дорожке, по которой сюда пришла. Мунис проводил ее взглядом, пока Айша не скрылась в темноте, и повернул к выходу из парка. Он успел сделать несколько шагов, как вдруг услышал вскрик. Это был голос Айши. Он раздался за спиной, оттуда, куда она пошла.

Мунис бросился в темноту аллеи. Пробежав совсем немного, он чуть не налетел на Айшу, лежавшую посреди дорожки в странной нелепой позе. Мунис наклонился к ней, взял ее руку. Раздался стон. Он подложил ладонь ей под голову и приподнял. Айша смотрела на него потухающим взглядом и тяжело дышала.

– Мне больно, – простонала она слабым голосом.

Ее рука была теплая, но пульс бился все медленнее.

– Что произошло? – Мунис смотрел на Айшу и не мог ничего понять.

– Больно, – снова простонала она. – Там, в спине.

Он слегка повернул ее и увидел, что из спины торчит дротик. Точно такой же, каким был убит его отец.

– Дорогая, любимая, прошу тебя, потерпи. Сейчас я отнесу тебя во дворец. Тебе помогут. Только прошу, не умирай.

Он поднял ее с земли. Тело Айши было легким. Прижав к груди, он понес ее по дорожке. Айша снова простонала.

– Мун, я люблю тебя.

– И я тебя. Потерпи. Я сейчас.

Он боялся идти быстрее, чтобы не причинить Айше боль. Ее дыхание становилось все прерывистее. В какой-то момент, ему показалось, что дыхание совсем пропало. Он приблизился к ее лицу. Глаза Айши были закрыты. Тогда он положил ее на землю. Вновь пощупал пульс. Толчков не было, а запястье похолодело.

Его начали душить возникшие вдруг рыдания. Слезы застлали глаза. И он уже ничего не видел перед собой.

Послышалось сзади и спереди шуршание камешков. Топот. Шум голосов. Его плеча коснулась твердая ладонь, и у самого уха кто-то прокричал:

– Он убил ее! Схватить его!

Конец первой части

Часть вторая. Глава 1

«Кажется, здесь», – подумал Ховеди, остановив своего верблюда у больших ворот, над которыми покачивалась вывеска «Постоялый двор Канье». Не обманул его тот подвернувшийся под руку пацаненок, правильно указал дорогу.

Ховеди спрыгнул на землю и, подойдя к воротам, постучал большим железным кольцом, прикрепленным к створке. Ему открыли. Щуплый паренек, еще безусый остановился в проеме и вопросительно уставился на Ховеди.

– Что смотришь? – сказал Ховеди. – Бери верблюда и отведи в стойло.

Сам он, не дожидаясь, пока его распоряжение будет исполнено, двинулся к крыльцу гостиницы.

Он проделал большой путь и желал сейчас отвалиться и поспать. Но прежде он хотел бы отыскать Муниса. Ховеди пообещал ему провести расследование. Ради этого он посетил ущелье Призраков. Место, надо сказать, не самое приятное. Высокие отвесные скалы и узкий извилистый проход, в котором постоянно гуляют завывающие сквозняки. Идеальное место для убийства. Есть, где укрыться, совершить нападение и остаться незамеченным. Каменная поверхность не оставляет следов. Тот, кто затеял нападение на Рахмеда, хорошо все просчитал.

С собой в ущелье Призраков Ховеди брал Саида, охранника эмира. Саид на месте показал, как разворачивалась трагедия, подтвердив рассказ визиря. Но все это не пролило свет на совершенное преступление.

В полутемном зале таверны Ховеди разглядел за стойкой расплывшегося человечка. В нем он без труда определил хозяина гостиницы. Подойдя и отвесив короткий поклон, он произнес:

– Господин Канье, если не ошибаюсь?

– Он самый.

– Мне рекомендовали у вас остановиться. Есть ли свободные комнаты?

– Да, да, сейчас подберу для вас самую лучшую. Вижу, что вы знатного рода, и в абы какой жить вам не пристало.

– Буду премного благодарен… Скажите, Канье, а что у вас в городе так по траурному тихо, будто умер кто?

– Вы не знаете? Убили дочь нашего пресветлого эмира Ислара.

Ховеди удивленно поднял брови. Это сообщение заставило его вздрогнуть, но в то же время и успокоило. Ведь он, когда ехал по молчаливым улицам, подумывал о том, что вдруг Мунису удалось осуществить задуманное, и Бутри лишился своего эмира. Но судя по сообщению Канье, эмир жив.

– К счастью, убийцу поймали на месте преступления, – продолжал Канье. – И я уверен, он ответит сполна.

– Да, печальное известие. А скажите, уважаемый Канье, не останавливались ли у вас в гостинице четверо молодых людей из Хадаада?

– Вы имеете в виду тех молодых беспечных купцов, которые вместо того, чтобы заниматься своей торговлей, день-деньской протирают штаны в моей таверне? Да, остановились несколько дней назад. Если немного подождете, увидите их. Они скоро здесь появятся.

– Благодарю, – с этими словами Ховеди положил на стойку перед хозяином две монеты, достоинством в пять дахабов каждая. Канье жадно облизнулся и поспешил убрать монеты к себе в карман.

Комната, действительно, оказалась приличной, несмотря на низкий потолок и серые как в темнице стены. Окно выходило на улицу, откуда просматривался вид на противоположные дома.

Ховеди разложил свои немногочисленные вещи на полках встроенного шкафа. Приладил гребнем перед зеркалом волосы, которые уже давно поседели, но сохранили свою пышность. И отправился на первый этаж.

Людей здесь почти не было. Время завтрака прошло, а до обеда еще не менее двух часов ждать. Ховеди опустился за дальний стол в углу, заказал кофе и принялся наблюдать.

Какое-то время ничего не происходило. Но вскоре сверху донеслись голоса и на лестнице появились трое молодых мужчин. Ховеди их сразу узнал: это были Ай, Кер и Брахим, друзья Муниса. Но самого Муниса среди них не было.

Друзья присели за один из столов. К ним подбежал Канье, и они сделали заказ. Пока готовилась еда, Кер обратился к товарищам:

– Может, в Черного эмира сыграем? Все быстрее время пройдет.

Брахим полез в мешочек, пристегнутый к поясу. Высунул из него футляр и высыпал на стол кости. Но вдруг лицо Брахима изменилось. Он снова принялся рыться в мешочке, отстегнул его от пояса и потряс над столом.

– Не пойму, – пробурчал он. – Куда-то один кубик подевался.

– А без него нельзя? – спросил Кер.

– Нельзя, – ответил за Брахима Ай. – Результат будет не тот.

– Жаль, – Кер тоскливо посмотрел на кубики, лежавшие на столе. – Я не могу вот так без дела сидеть, когда Муниса с нами нет. Мы должны отыскать его.

– Он не мог нас просто так бросить, – сказал Ай. – Видимо, у него есть все основания не появляться.

Тут Ховеди не выдержал, встал из-за своего стола и приблизился к друзьям Муниса.

– Доброго дня, – сказал он. – Разрешите присесть?

– Вы?! – почти хором произнесли друзья.

– Не удивляйтесь. Я слышал ваш разговор и понял, что Муниса нет с вами.

– Да, – ответил Ай. – Он позавчера вечером пошел на свидание с Айшей и не вернулся. А вчера мы узнали, что ее убили.

– Айша – это не дочь ли эмира?

– Совершенно верно, – медленно по слогам произнес Кер.

– И убийца, кажется, пойман, – добавил Ховеди.

– Да, об этом тоже говорят, – вставил Брахим.

– Так, не Муниса ли поймали и считают убийцей?

Друзья переглянулись.

– Такая мысль к нам в голову не приходила, – ответил Кер. – Мунис не мог убить Айшу. Ведь он был влюблен в нее и собирался просить ее руки у эмира.

– Влюбленность – это дело такое, – возразил Ховеди. – В ней от любви до ненависти – один шаг. На этой почве люди и не то делают.

– Вы верите, что Мунис мог совершить убийство? – Кер с изумлением посмотрел на Ховеди.

– Он же собирался убить отца своей возлюбленной?

– Это другое дело. То кровная месть.

– Мы не верим этому, – твердо сказал Ай. – Мун – не такой. Он ни за что не поднял бы руки на девушку, которую любит. Уж я-то его знаю, поверьте.

– Возможно, вы правы. Но охрана эмира не знает об этих замечательных качествах вашего друга. И если его застали на месте преступления, а я именно к этому склоняюсь, то, скорее всего, посчитали убийцей.

– А может его тоже убили? – неожиданно произнес Кер, и руки у него затряслись. – Убили и бросили в какую-нибудь канаву, чтобы никто не увидел.

Такое предположение Ховеди тоже посещало, но он решил не говорить его вслух. Страшные мысли лучше гнать подальше. Известие о том, что убийца схвачен на месте преступления, где должен был находиться и Мунис, приводило его к выводу, что Муниса как раз и считают убийцей. От этого легче не становилось. Ведь если это так, то Муниса в любом случае ждет смерть.

– Друзья, – сказал Ай, – я думаю, господин Ховеди прав. Муна могли схватить и принять за убийцу. Если это так, то наш долг – вызволить его.

– Постой, Ай, не горячись, – сказал Ховеди. – Штурмом вы тюрьму не возьмете. Более того, если Мунис в руках Охранной канцелярии, то и вас рано или поздно арестуют. Ведь вас наверняка видели вместе и могут принять за соучастников. Ислар, убитый горем, может приказать схватить всех, кто подпадет под подозрения, и потребовать казнить как можно больше людей. Поэтому я советую вам немедленно покинуть Бутри. Для вашей же безопасности.

– А как же, Мун? – спросил Ай.

– Предоставьте это дело мне. Я постараюсь во всем разобраться и вытащить его из тюрьмы, если он действительно там сидит.

В это время на лестнице раздались шаги. Ховеди обернулся и увидел, как в зал спускаются двое мужчин, обвешенных сумками.

– Это послы из Урданала, – сказал Брахим и как-то странно сдвинулся в сторону, будто пытался спрятаться за колонну, которая стояла между их столом и остальной частью зала. – Похоже, съезжают.

– Откуда вы их знаете?

– Они пытались сосватать дочь эмира за своего принца и заключить военный союз с Бутри, – добавил Ай. – Мунис, кстати, хотел разрушить их планы, когда шел на свидание с Айшей. Он собирался ей сообщить, что будет просить ее руки у Ислара.

Послы тем временем, завидев друзей Муниса, направились к ним.

– Надеюсь, вы помните о своем долге, господин Брахим? – строго спросил тот, что был выше ростом.

– Да, господин Руддах, – ответил Брахим, ставший внезапно пунцовым.

– Так, подождите, друзья, о каком долге идет речь? – вмешался в разговор Ховеди.

– Они с Кером проиграли послам сто воемьдесят дахабов, – пояснил Ай.

У Ховеди от такого известия чуть не перехватило дыхание. Сумма не такая уж и огромная, но значительная. Брахиму с Кером ее будет нелегко собрать. Но оставлять это дело просто так он не захотел, поэтому, встав из-за стола, он посмотрел в глаза Руддаху и произнес:

– Я заплачу за этих молодых людей.

За деньгами пришлось сходить в номер. Спустившись, Ховеди отсчитал послам монеты и, когда те, снова схватив свои многочисленные сумки, вышли из гостиницы, повернулся к Брахиму и Керу.

– Позже посчитаемся. Надеюсь за проживание у вас хватит заплатить?

– За их комнаты плачу я, – сказал Ай.

Ховеди распрощался с друзьями Муниса и вновь вспомнил о послах, так поспешно покинувших гостиницу. Вспоминая слова Айя о их замыслах, он подумал: «А ведь у них был мотив».

***

Ховеди решил выяснить вопрос с Мунисом из первых уст: у самого эмира. Это бы сразу позволило узнать, верны ли его догадки, и определило бы дальнейший план действий. Поэтому он сразу же, как только попрощался с друзьями Муниса, которые обещали немедленно выехать из гостиницы, отправился во дворец эмира.

Охрана не хотела его пропускать, тогда Ховеди настоял, чтобы о нем непременно доложили Ислару. Ждать пришлось недолго. Начальник стражи почтительно извинился за своих подчиненных и провел Ховеди по бесчисленным залам, коридорам и лестницам на третий этаж в святую святых дворца – опочивальню эмира.

Ислар был в домашнем халате и сидел на позолоченном кресле перед столом, рассматривая портрет с изображением молодой хорошенькой девушки. Когда Ховеди вошел, Ислар повернулся к нему, и доброжелательная улыбка озарило лицо, которое только что выражало невыносимую печаль.

– Рад видеть тебя, Ховеди. Наслышан о том, как ты спас честь жены эмира Адибаба из Альбухайрата. Слава о том скандальном деле дошла и до наших мест. Чем обязан твоему появлению?

– Примите, ваше величество, мои глубокие соболезнования в связи с неожиданной кончиной дочери.

– О, да. Это огромное горе, свалившееся на всех нас.

– Я слышал, что убийца пойман?

– Да. Им оказался какой-то молодой купчишка из Хадаада.

– А как его имя?

– Не помню. Да и стоит ли оно того, чтобы запоминать? Пусть об этом позаботится моя Охранная канцелярия. Все равно ему недолго осталось жить. Он получит заслуженную кару.

– Я навел справки, ваше величество, и выяснил, что тот, кого вы приняли за убийцу, совсем не тот, за кого себя выдает.

– Да? И кто же он? Подосланный шпион? Я так и думал.

– Нет, ваше величество. Этот юноша – мой племянник, сын покойного Рахмеда, эмира Хадаада. Его имя – Мунис.

– Даже если так, все равно он должен понести наказание! То, что он выдал себя за купца, усугубляет его вину. Значит, он заранее планировал убийство.

– Я глубоко сомневаюсь, что Мунис хотел и мог убить вашу дочь. Позвольте мне расследовать это дело.

– Ха! Если он твой племянник, ты будешь его специально выгораживать. Чего ж тут не понять? Дознанием занимаются мои лучшие дознаватели. Они выпотрошат из него всю подноготную. Да собственно, если он ничего и не скажет, это не имеет никакого значения. Его застали на месте преступления. Он будет наказан, и точка!

– Ваше величество, я прошу дать мне всего три дня. За это время я либо принесу вам доказательства в невиновности Муниса, либо буду вынужден признать вашу правоту.

– Только ради твоего доброго имени, я дам тебе три дня. Но если ты ничего существенного не предъявишь, он будет казнен. Ровно через три дня.

Часть вторая. Глава 2

В камере было темно и холодно. Сквозь узкую щель в стене, которую окошком то не назовешь, пробивался слабый уличный свет, преодолевая на своем пути толстые железные прутья.

Мунис лежал на циновке, поджав колени и трясясь от холода. Даже накидка, в которой он был в момент последнего свидания с Айшей, не помогала согреться. Болела правая скула, получившая удар дознавателя. Жгло опухшие губы. Хотелось пить.

В памяти Муниса то и дело всплывали те последние секунды, когда Айша умирала на его руках. Он видел ее смертельно бледное лицо и не мог сдержать вновь и вновь накатывающиеся рыдания. В эти моменты все его тело начинало вздрагивать, отдаваясь болью в спине и ребрах. И тогда перед глазами возникали дознаватель и двое его помощников, наносящие удар за ударом и требующие, чтобы Мунис признался в убийстве, которое он не совершал.

В углу стояла металлическая тарелка. Ее принесли давно. Наверно утром или вчера вечером. Что в ней, Мунис не знал. Как ни странно, но есть он совсем не хотел. Поэтому и не подходил к ней. Зачем питаться, если скоро его казнят. Дознаватель сказал, что Мунис живым не выйдет. Даже если и не признается, все равно его обвинят в убийстве дочери эмира. А за это – только казнь, ничего иного.

Мунис тяжело вздохнул, и снова боль пронзила все тело.

Опять перед глазами возникло обескровленное лицо его возлюбленной. Лучше бы убийца воткнул тот дротик в него самого. Бедная Айша. Зачем кому-то понадобилось убивать ее? Кому она мешала?

За дверью послышался стук каблуков, эхом разлетающийся по коридору. Лязгнул замок. Дверь открылась. Мунис поднял голову. В первый момент он не поверил глазам. На пороге стоял его дядя Ховеди. Собственной персоной.

– Дядя! – воскликнул Мунис, вскакивая с ложа.

Они обнялись. Ховеди крепко прижал к себе Муниса. Затем оглянулся и жестом показал охраннику, чтобы их оставили вдвоем. Охранник вышел и закрыл дверь.

– Дорогой мой, как я рад видеть тебя! Ты цел? Здоров?

– Со мной все в порядке.

– Вижу, они били тебя. Мерзавцы!

– Да и пусть. Мне уже все равно. Не сегодня, завтра меня казнят.

– Ну, ну, не стоит так рано сдаваться. Я здесь, чтобы спасти тебя. Но для начала я хочу узнать, как все произошло, и как ты оказался здесь.

– Дядя, это ужасно! Я сам не знаю, как так случилось. Но вы знайте, я любил ее. И она меня тоже любила. Я собирался попросить ее руки у Ислара. Я готов был даже простить его и отказаться от мести, только бы быть вместе с Айшей. Но кто-то совершил немыслимое: убил ее в тот момент, как мы попрощались, и каждый отправился к себе.

– Не спеши, Мунис. Расскажи все по порядку.

Слова Ховеди благотворно подействовали на Муниса. Он сел на циновку, прислонясь спиной к холодной стене, и уже более спокойно начал свой рассказ. Он поведал о том, как первый раз встретился с Айшей, о том, как прибыл с друзьями в Бутри, и как Айша помогла им попасть во дворец. Мунис рассказал, как у них созрел план напасть на Ислара во время обхода, и как они встретили послов из Урданала, и решили выяснить их планы. Он рассказал о том, как пришел к решению не совершать мести, а вместо этого попросить у Ислара руки его дочери. Он рассказал о последнем свидании, о том, как услышал крик и увидел раненую Айшу. Он рассказал, как нес ее к дворцу, чтобы спасти, но не успел. И как его схватили, обвинив в убийстве.

Мунис замолк, уставившись в одну точку на противоположной стене. Он вновь ощутил всю безысходность своего положения. Как дядя его спасет? Ислар убит горем и готов покарать кого угодно, а у Муниса нет никаких доказательств, что это не он убил его дочь.

– Ты говорил, что из спины Айши торчал дротик.

– Да, он показался мне похожим на тот, которым был убит мой отец.

– В Бутри все дротики могут быть одинаковыми. Тем не менее, хотелось бы его увидеть.

– Дядя, ты же веришь, что я не мог убить Айшу?

– Верю, дорогой мой. В этом я нисколько не сомневаюсь.

Муниса снова начали душить слезы. Он опустил голову на колени и зарыдал.

– Я был рядом и не смог ее спасти, дядя. Как мне жить после этого? Уж пусть быстрее меня казнят, и мы увидимся с ней в эмирате Аида.

Ховеди поднял Муниса за плечи и крепко прижал к себе.

– Ну-ну, дорогой мой, не падай духом. Еще рано рваться туда, куда тебя не зовут. Я должен найти того, кто совершил это гнусное преступление. А тебя я обещаю вызволить отсюда. Ты ни в чем не виновен, и казнь не должна состояться.

Дядя похлопал Муниса по плечу и улыбнулся. От него пахло домом и свободой. Его глаза излучали уверенность и непоколебимость. Мунису рядом с ним стало вдруг хорошо и спокойно.

Ховеди подошел к решетке и крикнул охранника. Тот сразу появился. Перед выходом дядя обернулся и подмигнул Мунису.

– Все будет хорошо.

Он приложил ладонь к сердцу.

Мунис снова остался один. В камере по-прежнему было темно, уличный свет едва пробивался сквозь узкую щель в стене, служащую окошком. Но теперь Муниса согревала светлая мысль, что дядя докажет его невиновность, и он скоро покинет эти мрачные стены.

***

Тюрьма располагалась рядом с Охранной канцелярией и имела с ней общую стену, ограждавшую внутренний двор от улицы. Чтобы попасть к Мунису, Ховеди пришлось сначала зайти в канцелярию и показать начальнику разрешительную бумагу, полученную от эмира. Он попросил свидания с арестованным. Его провели в тюрьму, где Ховеди смог увидеть Муниса и узнать лично от него о случившемся.

Разговор убедил его, что Мунис не совершал убийства и стал жертвой чьей-то опасной игры. И теперь во что бы то ни стало надо было доказать его невиновность.

Ховеди вновь пришел к начальнику канцелярии и сказал, что хочет посмотреть место, где произошло убийство. Начальник проводил его к некому Ламуду, дознавателю, который вел расследование этого дела. Ламуд оказался крупным широкоплечим и немного грустным человеком. Кандура едва не трещала на его могучем теле при каждом его движении.

– Зря вы, господин Ховеди, тратите свое время. Тут все предельно ясно. Этого торговца из Хадаада застали на месте преступления. Даже если он не сознается, доказывать тут нечего.

– Хорошо, если так. А вы не допускаете, что у него могли быть сообщники? Нападение на дочь эмира требует тщательной подготовки. Вы взяли одного преступника, который, возможно, был всего лишь приманкой, а настоящие враги ходят на свободе. Я хочу выяснить все обстоятельства этого преступления. И поверьте, если что-то накопаю, обязательно сообщу вам, чтобы вы первые взяли сообщников и тем самым заслужили награду у эмира.

Лицо Ламуда зарделось от этих слов и растянулось в самодовольной улыбке.

– С чего вы хотите начать, господин Ховеди?

– Покажите мне место преступления.

Ламуд привел его к входу в парк. Там у самой арки стояли двое грозных стражников.

– Эмир запретил посещение парка на сорок дней, – пояснил Ламуд. – Говорят, чтобы никто не посмел осквернить память о его любимой дочери.

Они прошли по дорожке, достигли беседки. Ховеди глянул на нее мельком, вспоминая рассказ Муниса. Свернув на другую дорожку, прошли еще около сотни шагов. Здесь Ламуд остановился.

– Вот, в этом месте мы нашли принцессу и ее убийцу. Она лежала вот тут, – Ламуд показал на земле место, обведя его рукой. – А преступник сидел рядом с ней на коленях.

– Скажите, а зачем преступнику сидеть на коленях рядом с убитой? Не логичнее было бы ему скорее покинуть место преступления?

– Не могу знать. Наверно, он ужаснулся от содеянного, и попытался вернуть убитую к жизни.

– Вы уверены, что именно в этом месте была убита дочь эмира?

– А где еще? Ее нашли именно здесь.

Ховеди не стал больше ничего говорить этому самоуверенному служаке, у которого даже не тени сомнения не было в том, что он думал. Он вспомнил рассказ Муниса о том, как тот нес раненую Айшу. Осмотрев мелкий гравий в том месте, где нашли принцессу, он медленно пошел по дорожке в сторону беседки, внимательно глядя под ноги и по сторонам.

В одном месте Ховеди остановился. Здесь на ровной поверхности дорожки гравий был подмят. Вполне похоже на то, что в этом месте упал человек. И вот рядом небольшие вмятины, похожие на следы ног. Возможно, в этом месте Айшу настиг дротик, она упала, а затем к ней подошел Мунис. Если это так, то преступник должен был прятаться где-то рядом.

Ховеди осмотрелся вокруг. В одном месте росло дерево, а рядом – куст Да Дуката. Отличное место для засады. Ховеди прошел туда и принялся внимательно разглядывать траву под ногами. Несмотря на то, что с момента убийства прошло уже более двух дней, трава местами осталась примятой. Ховеди ходил и всматривался под ноги. И вдруг в траве что-то блеснуло. Ховеди нагнулся и поднял предмет, показавшийся ему знакомым.

– А это уже интересно, – пробурчал он под нос.

Часть вторая. Глава 3

Ховеди вернулся на дорожку. Там его ждал Ламуд, посматривающий в сторону дворцового купола, за который опускалось солнце.

– Вы все осмотрели, господин Ховеди?

– Да, здесь у меня все. Скажите, Ламуд, а орудие убийства у вас имеется?

– Орудие убийства?

– Ну, да. Чем была убита принцесса?

– Дротиком. После того, как его извлекли из тела, мы его изъяли.

– Могу я взглянуть на него?

– Сегодня уже нет, господин Ховеди. Солнце почти зашло за купол, эмир скоро начнет обход. Нам нужно спешить по домам. И, упаси вас великий Бальтран, попасться эмиру на глаза. Приходите завтра утром, и я покажу вам.

С этими словами Ламуд заторопился к выходу из парка. Ховеди ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Когда он пересек площадь, услышал со стороны дворца цокот копыт. Обернулся. Эмир в сопровождении еще одного всадника гнал своего коня. Вспомнив слова Ламуда, Ховеди поторопился свернуть за угол на улицу, ведущую в сторону постоялого двора.

На следующий день Ховеди встал рано. Он спустился в таверну, когда там еще никого из посетителей не было. Заказал себе кофе и жареную лепешку с верблюжьим сыром. В полном одиночестве позавтракал и отправился в Охранную канцелярию. Ему не терпелось увидеть дротик. Конечно, здесь в Бутри дротики – обычное оружие, и его мог применить любой из местных жителей. Совсем другое дело – Хадаад. Там этот вид оружия не снискал популярности. Гарнизон Хадаада вооружен луками и арбалетами. Среди охотников и вольных стрелков тоже редко встретишь тех, кто пользуется дротиками.

До канцелярии он добрался быстро. Солнце еще не выглянуло из-за окрестных крыш, и Ховеди переживал, что придет слишком рано. Однако охранник при входе сообщил, что Ламуд уже на месте.

Ховеди постучался в дверь и зашел в кабинет. Дознаватель сидел за массивным столом и начищал войлоком лезвие сабли. На Ховеди он отреагировал коротким кивком, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

– Еще солнце не успело встать, а вы уже на ногах, господин Ховеди. Похвально.

– Эмир дал мне короткий срок. Поэтому каждая минута дорога.

– Понимаю, – произнес Ламуд, не поднимая на Ховеди глаз и продолжая натирать саблю, которая уже блестела так, что по всей комнате играли солнечные зайчики, отражая лучи появившегося в окне солнца.

– Мне нужен дротик.

– Зачем он вам, господин Ховеди? Что он даст? Такие дротики носит каждый второй житель Бутри. Определить, кому он принадлежал, невозможно. Да и надобности нет. Хадаадского купчишку так и так казнят.

– Если купчишка хадаадский, то почему дочь эмира была убита дротиком из Бутри?

– Господин Ховеди, ну, помилуйте, нет ничего проще. Он мог купить его у местного торгаша.

– Ламуд, вы покажете мне дротик или нет? – Ховеди в упор посмотрел на дознавателя, заставив того оторваться от сабли и поднять глаза.

Ламуд отложил саблю на стол и нехотя поднялся. Грузной походкой он прошел в дальний угол кабинета к громоздкому шкафу, под стать самому Ламуду. Отцепил от пояса связку ключей и один из них вставил в амбарный замок, висящий на запоре дверок шкафа. Покопавшись внутри, Ламуд извлек оттуда дротик и вернулся с ним к столу.

– Вот смотрите, – он положил дротик перед Ховеди.

Ховеди наклонился, чтобы лучше рассмотреть его. Сомнений не было, дротик был очень похож на тот, которым был убит отец Муниса. Но все же лучше было бы их сравнить между собой. Вот только дротики, полученные у визиря в Хадааде, находились в гостинице.

– Вы можете дать мне его на время? – спросил Ховеди.

– Вообще-то, не положено…

Ховеди достал из кошелька монету и положил перед Ламудом.

– Эмир дал мне полномочия расследовать убийство. Вы же помните, я надеюсь?

– Совсем запамятовал, господин Ховеди. Честное слово. Конечно, берите. Только, пожалуйста, верните до суда.

– Даю слово.

Ховеди завернул дротик в платок, убрал в карман плаща и, проследив взглядом, как Ламуд сгреб со стола монету, покинул кабинет.

В гостинице Ховеди достал дротики, привезенные из Хадаада, и положил их на кровать рядом с тем, который он получил в канцелярии. Дротики были абсолютно одинаковыми, как близнецы. «Не может быть, – сам себе сказал Ховеди. – Такое совпадение невероятно!» Это, конечно, не говорило о том, что всеми тремя пользовался один человек. Но это по крайне мере наводило на мысль, что они были сделаны в одном месте. Хотя, если верить Ламуду, тут в Бутри таких дротиков полно, и их любой может купить.

Ховеди продолжал смотреть на дротики. Их отличало лишь одно: на наконечниках двух, того, который он получил у Ламуда и того, которым ранили визиря, были следы крови, а наконечник третьего, которым убили Рахмеда, был абсолютно чист. Ховеди взял этот третий дротик и повертел перед глазами. А нет, не совсем чист. У самого основания острия имелось небольшое пятнышко. Тот, кто его вытирал, сделал это не так тщательно. Но это пятнышко все равно ничего не дает.

Ховеди начал вспоминать, чем же еще схожи оба убийства. По рассказу визиря Рахмед умер у него на руках, практически сразу после того, как был поражен дротиком. И Айша, по рассказу Муниса, скончалась у него на руках. Обе смерти наступили стремительно. Нет ли в этом чего-то странного? На этот вопрос помог бы ответить придворный лекарь. Наверняка Ислар содержит при дворе собственного лекаря. «Надо выяснить, – сам себе говорил Ховеди, – имеется ли у Ислара придворный лекарь. И если имеется, надо обязательно встретиться с ним».

С этими мыслями Ховеди спустился на первый этаж. Заметив за стойкой Канье, он подошел к нему.

– Вы не знаете, уважаемый Канье, к кому я могу обратиться, чтобы заказать себе хороший дротик?

Канье на некоторое время призадумался, а потом с готовностью выпалил:

– Мистер Ховеди, конечно знаю. Канье знает всё и всех в Бутри. Вы обратились по лучшему адресу.

– Так скажите, кто это и где его найти?

– Это хороший мастер. Его зовут Назим. А найти вы его сможете в Кузнечном переулке. Его мастерскую трудно не заметить. На фасаде прибита самая большая вывеска во всем переулке.

– Благодарю вас, Канье, – Ховеди положил перед ним монету в один дахаб и направился к выходу.

К Назиму он решил наведаться позже. Сейчас его занимала мысль о лекаре. Поэтому он зашагал по улице, ведущей к дворцовой площади.

При входе он показал охране бумагу, подписанную эмиром, и спросил, где он может найти придворного лекаря. Один из охранников вызвался проводить Ховеди.

Минуя множество переходов и поднявшись на второй этаж, они прошли в дальнюю часть правого крыла.

Лекарь жил в уютной комнате, к которой примыкала не менее уютная приемная: с кушеткой на резных ножках, с удобными креслами, с большим шкафом с застекленными дверцами, за которыми виднелись на полках многочисленные медицинские принадлежности и склянки с разноцветными жидкостями и порошками.

Сам он был уже не молод, худ, с вытянутым морщинистым лицом и впалыми глазами. Встретив вошедшего Ховеди, он представился:

– Джамаль, магистр лекарских наук. Чем обязан?

– По поручению его величества Ислара я веду расследование убийства его дочери. И хочу уточнить некоторые обстоятельства. Вы же, наверняка, осматривали ее высочество после того, как произошла эта страшная трагедия?

– Прошу вас, господин Ховеди, присаживайтесь, – Джамаль сделал приглашающий жест, показывая на кресла. – В ногах, как говорится, правды нет.

Ховеди опустился в одно из кресел, Джамаль сел напротив.

– Да, я осматривал ее высочество.

– Не обнаружили ли вы в ее смерти чего-то странного, необычного?

– Странного? – Джамаль задумался. – Собственно, чего тут странного? Дротик пробил легкое, рана была тяжелой. Шансов на спасение почти не было. Разве что смерть наступила почти мгновенно. Потеря крови была совсем незначительной.

– С чем бы вы связали такую быструю смерть, магистр?

– С чем? – Джамаль снова задумался. – Возможно, наконечник дротика был смазан каким-нибудь ядом. Но это лишь мои предположения. Хотя, как мне видится, это наиболее вероятная причина быстрой смерти.

– Благодарю вас, магистр. Вы очень помогли в моем расследовании.

– Не за что, господин Ховеди. Разве это как-то повлияет на судьбу того мерзавца, который осмелился поднять руку на нашу любимую принцессу?

– Я вам вот что скажу, магистр. У меня есть все основания полагать, что настоящий убийца ее высочества гуляет на свободе, а тот юноша, которого поймали, вовсе не виновен в этом страшном преступлении. И моя цель – найти настоящего убийцу.

– Бальтран вам в помощь, господин Ховеди. Если все так, как вы говорите, я желаю вам скорее найти того негодяя.

Часть вторая. Глава 4

Выйдя из дворца, Ховеди отправился искать Кузнечный переулок. Пришлось поплутать среди старых кварталов, населенных ремесленниками. Наконец, он вышел в узкий переулок, вдоль которого тянулись мастерские, из которых доносились звон и перестук молотков. Из труб над крышами валил черный дым, а в воздухе стоял соленый запах железа и сажи.

Над одной из мастерских Ховеди заметил внушительную вывеску с искусно выведенными буквами, из которых складывалось слово «Назим». Ховеди вошел в мастерскую. Здесь было жарче, чем в пустыне в полуденное время. Два кузнеца в фартуках на голое тело работали у наковальни в глубине помещения. Один долбил молотом по раскаленному куску железа, а второй большими щипцами удерживал этот кусок, время от времени переворачивая. Бесформенная болванка на глазах превращалась в длинный клинок.

Ховеди остановился в двух шагах от них и ждал, когда они обратят на него внимание. Наконец, когда клинок уже получил законченную форму, первый перестал по нему колотить, а второй приподнял его и сунул в стоявшую рядом бадью с водой. Раздалось шипение, и над бадьей поднялось густое облако пара. Оставив клинок в воде, кузнец повернулся к Ховеди.

– Господину что-то нужно?

– Я хочу увидеть мастера Назима.

– Я и есть Назим, – сказал кузнец и протянул крепкую жилистую руку.

Ховеди смешался, не ожидая такого панибратства от простого кузнеца, но быстро спохватился и ответил рукопожатием.

– Мне сказали, что вы хороший мастер по изготовлению дротиков.

– Раз говорят, так оно и есть.

– Тогда я хочу, чтобы вы посмотрели на эти дротики, – Ховеди достал все три дротика из заплечной сумки и передал Назиму. – Мне сказали, что они сделаны в Бутри.

Назим внимательно осмотрел каждый и слегка поморщился.

– Хм. В Бутри такие не делают. Они похожи на наши, но у нас сталь не такая, она лучше.

– Почему?

– Видите, – сказал Назим, указав пальцем на наконечник. – У этой стали структура однородная.

– А какая структура у вашей стали? – спросил Ховеди.

Назим ушел вглубь мастерской и вернулся с широким кинжалом.

– Смотрите, какой здесь узор, – он показал Ховеди лезвие. Рисунок на ровной блестящей поверхности был похож на растянутые годовые кольца базлата. – Такую сталь куют только в Бутри. И она ценится во всей Зингарии.

Назим вновь взял в руки один из дротиков и принялся его внимательно рассматривать. Он покрутил дротик в руках и остановился взглядом рядом с оперением.

– Так и знал, – проговорил Назим. – Клеймо мастера Акима.

– Что это за мастер? Где его найти? – спросил Ховеди.

– Он живет в Хадааде.

– Как вы поняли, что это именно он?

– Смотрите, – сказал Назим. – На клейме кончик буквы «К» выглядывает из-за буквы «А». Это его фирменное клеймо, мне доводилось с ним сталкиваться.

– Вы можете подтвердить свои слова на бумаге? Я заплачу.

– Я не умею писать, господин Ховеди, – было видно, как Назим покраснел и виновато потупил глаза.

– Ничего страшного. Я сам все напишу, а вы только поставьте свое личное клеймо. Надеюсь, его хорошо знают в Бутри.

Через несколько минут Ховеди вышел из мастерской, довольный своим визитом. У него почти не оставалось сомнений, что все три дротика использовал один и тот же человек. Но свидетельства Назима было недостаточно, чтобы доказать непричастность Муниса. Оставалась еще одна зацепка – яд. Были ли наконечники дротиков смазаны ядом? И остались ли его следы? Для этого нужен человек, который разбирается в ядах и прочей химии. По счастью в Бутри жил один старый знакомый Ховеди, который уже помогал ему в распутывании тайн. Он занимался алхимией, и звали его Язид. Не теряя времени, Ховеди отправился к нему.

Язид жил в собственном доме на краю города. Целью своей жизни он считал найти эликсир бессмертия. Трудился над этим он уже не один десяток лет. Сам чуть ли не стал жертвой собственных экспериментов, но к заветной цели так и не придвинулся.

Язид встретил Ховеди радостной улыбкой и крепкими объятиями. За время, когда Ховеди видел его последний раз, Язид заметно постарел.

– Как продвигаются твои поиски? – спросил Ховеди. – Нашел эликсир?

– Я очень близко подошел к нему. Мне не хватает одного очень важного элемента, который в наших краях почему-то не попадается.

– Надеюсь, ты его все же раздобудешь.

– Твоими надеждами и помощью великого Бальтрана. С чем пожаловал? Наверняка опять какая-нибудь кража или загадочное убийство? Стой, дай отгадаю. Ты расследуешь убийство принцессы.

– Тебе не отказать в догадливости, – Ховеди вынул из сумки дротики. – Есть предположение, что они могли быть отравлены. Сможешь установить, остались ли следы яда на их наконечниках?

Язид взял дротики и, поднеся их к окну, принялся разглядывать.

– На этом все тщательно стерли, – сказал он. – Тут вряд ли можно что-то найти. А вот здесь вполне возможно. Ты оставишь мне их? Потребуется время, чтобы провести анализ.

– Мне нужен результат не позже завтрашнего вечера.

– Постараюсь успеть к обеду.

Ховеди, чтобы не мешать Язиду, поспешил оставить его.

Наступал вечер. Вспомнились слова Ламуда об обычае эмира и о том, что попадаться на глаза эмиру в это время не следует. Не желая искушать судьбу, Ховеди поторопился вернуться в гостиницу.

В таверне было людно. Стоял равномерный гул голосов, слышалось позвякивание посуды. Ховеди поинтересовался у Канье, можно ли заказать ужин в номер. Получив утвердительный ответ, он сделал заказ и поднялся к себе.

Ожидание хуже всего на свете. Особенно, когда на кону стоит жизнь близкого человека. Но Ховеди ничего не оставалось, как провести оставшийся вечер в томительном ожидании. Он даже уснуть долго не мог. Зато утром проснулся позже обычного. И то потому, что в дверь настойчиво стучали.

Ховеди открыл. На пороге стоял Канье. Глаза его испуганно бегали и, казалось, сейчас вылезут из орбит.

– Господин Ховеди, там пришел господин из Охранной канцелярии и спрашивает вас.

– Скажите ему, сейчас буду.

Он оделся, привел себя в порядок и спустился в таверну. Там за крайним столом, еле помещаясь на скамье, сидел Ламуд. После короткого приветствия он сразу перешел к делу:

– Господин Ховеди, могу ли я забрать дротик?

– Но еще ведь время до суда у меня есть, не правда ли? Я отдал его на экспертизу и в полдень мне должны его вернуть.

– Как? Вы кому-то его отдали?

– Не беспокойтесь, Ламуд. Это всем известный алхимик Язид. Он ничего плохого с дротиком не сделает.

– Смотрите, господин Ховеди. Если вы не вернете дротик, мне сильно влетит.

– Уверяю, вы его получите сегодня до конца дня.

– До обхода, пожалуйста.

– Обещаю.

Ближе к полудню Ховеди направился к другу алхимику. Ему не терпелось узнать о результатах его анализа, поэтому он чуть ли не бежал по улицам.

Язид встретил его как всегда по-дружески тепло. Правда, обниматься в этот раз они не стали, все же виделись совсем недавно.

– Ну что у тебя? – спросил Ховеди. – Рассказывай.

– Очень любопытные результаты. Скажу для начала, что хоть наконечник одного из дротиков и был вытерт, но на нем имелось совсем незначительное пятнышко, которое о многом сказало.

– Его я тоже заметил, когда вчера рассматривал их.

– Так вот, дорогой мой Ховеди, на этот дротик, – он показал тот, которым была убита Айша, – и вот этот, – он показал дротик с вытертым наконечником, – был нанесен один и тот же яд. Причем этот яд довольно редкий. Для его приготовления используется каринад, который растет только в окрестностях Хадаада. Главный компонент яда добывается из его цветков. Яд, скажу тебе, сильнодействующий.

– Кто его мог приготовить?

Язид в ответ пожал плечами.

– Знаю я одного травника в Хадааде, пересекались как-то. Он помогал мне в подборе растений для моего эликсира. Он точно знает об этом растении и его свойствах. У нас в Бутри таких людей нет.

– Выходит, яд приготовили в Хадааде?

– Более чем вероятно.

– А что с третьим дротиком?

– На нем яда нет и не было.

– Как это?

– Так и есть. Я тут ничего тебе сказать, дорогой мой Ховеди, не могу. Это ты уже сам думай.

– Интересная картина получается. Убийца метнул в Рахмеда отравленный дротик, а в его визиря – обычный. Но в Айшу, если это один и тот же человек, снова метнул отравленный.

– Видимо, вашего эмира ему убить было важнее, а визирь просто попался под руку.

– Может быть, – задумчиво произнес Ховеди. – Твои результаты говорят и за, и против Муниса. С одной стороны, тот кто убил Айшу, убил и его отца, в этом сомневаться не приходится. И это должно отводить подозрения от Муниса. Но с другой стороны, и дротики, и яд изготовлены в Хадавде, а значит и все подозрения падают на Муниса, который тоже оттуда.

– Ты же знаешь, что это не так, твой племянник не мог убить дочь нашего пресветлого эмира

– Я-то знаю, но вот судья и эмир этого не знают, и вряд ли захотят узнать.

Ховеди поблагодарил Язида и, выйдя от него, поспешил во дворец эмира. Теперь ему предстояло все рассказать и показать Ислару, чтобы тот поверил в невиновность Муниса.

Эмир встретил Ховеди сухо. Он не дал ему ничего говорить, оборвав на полуслове:

– Завтра будет суд, вот там все и расскажете. Если вам удастся убедить судью и меня в том, что ваш племянник не виновен, он будет отпущен. Но предупреждаю, эти аргументы должны быть прочнее бутрийской стали. А сейчас оставьте меня.

Ховеди вышел от Ислара обескураженным. Его начали одолевать сомнения, что он сможет доказать невиновность Муниса. Слишком уж эмир настроен ничему не верить.

Он спускался по дворцовой лестнице, как услышал сзади:

– Господин Ховеди.

Он обернулся. На ступенях стоял лекарь Джамаль. Ховеди поднялся к нему и отвесил поклон.

– Как продвигается ваше расследование? – поинтересовался лекарь.

– Вы оказались правы, дротик был отравлен. То, что я узнал, наводит на то, что ее высочество убил тот же самый человек, который убил нашего эмира Рахмеда. Но, к сожалению, имя убийцы я пока не выяснил, хоть и есть у меня некоторые подозрения. Одно я могу сказать точно, что убийца живет в Хадааде. Но этот факт точно так же можно истолковать и против Муниса. Ведь он же тоже прибыл сюда из Хадаада. Поэтому, я очень обеспокоен тем, что не смогу предъявить завтра на суде достаточно веские доказательства, и будет казнен ни в чем невиновный человек.

– Вы знаете, господин Ховеди, я склонен верить вам. И я хочу вам помочь.

Ховеди с удивлением посмотрел на Джамаля. Чем же он может помочь?

– Прошу вас, идите за мной. Сейчас я познакомлю вас с одной особой.

С этими словами Джамаль увлек Ховеди по лестнице на второй этаж. Они прошли по длинному коридору и остановились у одной из дверей. Джамаль постучал. Послышался приглушенный женский голос: «Войдите».

Часть вторая. Глава 5

Появление Ховеди внесло в жизнь Муниса новый смысл. Теперь уже он не сгорал от безысходности, а ждал. Ждал наступления того момента, когда двери камеры откроются и его выпустят на волю. Ведь дядя должен доказать всем им, что Мунис не виновен в смерти Айши. Он это умеет. Мунис слышал от отца, что Ховеди распутывал и не такие безнадежные дела.

Но день тянулся за днем, и ничего не происходило. О смене дня и ночи Мунис догадывался по тому, что в камере становилось чуть светлее днем, и совсем сгущалась темень ночью. Днем он старался не спать, ходил по камере, меряя ее шагами. Иногда останавливался у решетки, которая служила одновременно дверью, и всматривался в темный коридор, по которому никто не ходил, кроме седого охранника, который каждое утро приносил еду и кружку с водой. Воду Мунис пил, а вот к еде притрагиваться не мог. Непонятная серая масса не вызывала у него аппетита. С наступлением ночи Мунис обессилено падал на лежанку и быстро забывался во сне.

В этот раз его разбудил лязг замка. Он открыл глаза и увидел, что в камеру вошли все те же двое военных, которые водили его на допросы. Один из них приказал вставать. Мунис повиновался. Ему связали руки и вывели из камеры. Мунис подумал, что опять на допрос. Но они не свернули, как обычно, в коридор, уводящий в канцелярию, а прошли мимо. Спустились по каменным ступеням в темное подземелье без окон. Один из охранников нес факел, которым освещал дорогу. Пахло сырой плесенью. Местами на голову и спину капали с потолка холодные капли.

Наконец, на их пути появились еще одни ступени, теперь уже ведущие наверх. Поднимались долго, пока впереди не забрезжил свет. Охранник погасил факел, и вскоре они вышли в коридор с высоким потолком и окнами по правую сторону.

Все это время Мунис гадал, куда его ведут.

Они подошли к большим двустворчатым резным дверям. Охранники распахнули их и ввели Муниса в большой светлый зал. Мунис даже зажмурился от яркого света, поступающего сюда из многочисленных широких окон. В одном конце зала за большим столом он увидел старика в остроконечной шапке, какие бывают на судьях, восседающего в кресле с высокой деревянной спинкой. Справа на изящном резном троне сидел Ислар. Лицо его было мрачным и суровым. Он повернул голову в сторону Муниса и их глаза встретились. Ислар, конечно же, узнал его, представившегося тогда на приеме купцом. Глаза его злобно сверкнули, не предвещая ничего хорошего.

Муниса подтолкнули в спину и завели в клетку, расположенную слева от судьи. Здесь сесть было не на что, поэтому Мунис просто встал, взявшись руками за прутья решетки. Он понял, что сейчас будет решаться его судьба.

Кроме судьи, Ислара и двух охранников в зале еще находился Ламуд. Он стоял за высоким столиком, и у него тоже не было ни скамьи, ни стула. Видимо, кроме судьи всем остальным сидеть в присутствии эмира запрещалось.

Судья поднял над столом деревянный молоток и произнес:

– Объявляю суд открытым.

Молоток опустился на столешницу, глухо стукнув.

– Мунис из Хадаада обвиняется в покушении на убийство дочери нашего превеликого и всеславного эмира Ислара, – начал судья, глядя в пергамент. – Следствием установлено, что Мунис прибыл в Бутри под видом купца, проник во дворец на прием к эмиру под ложным предлогом получить разрешение на торговлю, а на самом деле замышлял убийство. Ради этого он назначил встречу дочери нашего превеликого и всеславного эмира Ислара в придворцовом парке, где, подкараулив ее, совершил гнусное убийство. Дознаватель Ламуд, прошу вас подтвердить.

Ламуд отвесил поклон судье и эмиру.

– Дознание подтверждает, что этот мерзавец, – Ламуд указал пальцем на Муниса, – воткнул вот этот самый дротик, – Ламуд достал из-под стола дротик и поднял его над головой, – в спину нашей прекрасной и всеми любимой принцессы.

– Признался ли в этом обвиняемый? – спросил судья.

– Нет, ваша честь. Он не признался. Но я полностью уверен, что это сделал именно он. Других людей рядом с принцессой в тот момент не было. Только он один находился в том месте.

– Подсудимый, у вас есть, что сказать в свое оправдание? – спросил судья.

Мунис даже не сразу понял, что это обращаются именно к нему. И только когда он заметил, что все смотрят на него и ждут, когда он что-то скажет, он еще крепче сжал прутья и заговорил:

– Я не убивал Айшу. Я ее любил…

– Как ты смеешь?! – Ислар привстал с трона, а лицо его покраснело и перекосилось. – Все! Хватит! Судья, оглашайте приговор.

Судья кивнул эмиру, встал, приосанившись.

– Именем правосудия и всемогущего Бальтрана Мунис из Хадаада признается…

В этот момент двери в зал распахнулись и в него вбежал дядя Ховеди.

– Стойте! Подождите! Не торопитесь! – он повернулся к эмиру. – Надеюсь, я не опоздал? Мне сказали, что суд начнется позже.

Судья удивленно переводил взгляд с Ховеди на эмира и обратно, видимо, не зная, оглашать ему приговор дальше или слушать того, кто ворвался в зал.

– Подождите, – Ислар посмотрел на судью. – Выслушаем господина Ховеди. Не знаю, что он сможет нам добавить к тому, что мы и так уже все знаем. Но раз он пришел сюда, а я обещал ему дать слово на суде, тогда послушаем его. Господин Ховеди, прошу.

– Благодарю, ваше величество, – он поклонился эмиру, а затем, повернувшись к судье, сделал почтительный кивок в его сторону. – Ваша честь. Я хочу показать вам одну вещь, – Ховеди вынул из-под полы плаща дротик. Эмир и судья подались вперед, чтобы разглядеть его. – Этим дротиком несколько дней назад был убит эмир Хадаада Рахмед. А теперь я прошу Ламуда показать дротик, которым была убита принцесса. Как видите, эти дротики совершенно одинаковые. У меня есть свидетельство лучшего мастера в Бутри Назима, – Ховеди вынул из-под плаща бумажный свиток, развернул его и положил на стол перед судьей, – который утверждает, что эти дротики сделаны одним и тем же мастером. И, несмотря на то, что они имеют оперенье, выполненное в геральдических цветах Бутри, сделаны они вовсе не здесь, а в Хадааде. Но это еще не все, – Ховеди снова полез в карман и достал еще один свиток. – У меня есть свидетельство всем вам известного алхимика Язида о том, что на наконечники обоих этих дротиков был нанесен один и тот же яд, который могли изготовить только в Хадааде.

О чем это говорит, уважаемые господа? И этот дротик, и тот, что у Ламуда, оба были использованы одним и тем же человеком. Один и тот же убийца лишил жизни светлого эмира Рахмеда и вашу, ваше величество, дочь Айшу. Мог ли это сделать вот этот юноша, который является сыном эмира Рахмеда? Разве мог он убить своего отца, а затем совершить второе страшное убийство? У меня на это один ответ – такое невозможно. Мунис был в отъезде, когда убили его отца. Да и он сам, узнав об этой трагедии, готов был найти и покарать убийцу. А раз так, то тот, кто убил Рахмеда, убил и прекрасную принцессу Айшу.

Ховеди замолчал. Он в почтении склонил голову, ожидая реакции судьи и эмира.

– Вы все очень хорошо рассказали, – произнес судья, вчитываясь в бумаги, предоставленные Ховеди. – Но нам ничего не известно об убийстве Рахмеда, и оно не имеет никакого отношения к нашему делу. А все ваши факты говорят об одном, что убийца прибыл из Хадаада. И подсудимый, которого вы назвали сыном эмира Рахмеда, скрыл истинное свое лицо, представившись купцом. Ваши факты не оправдывают его, а наоборот доказывают его виновность.

Мунис слушал эти слова и понимал, что все старания дяди, все добытые им доказательства превратились в свою противоположность. Теперь-то судья точно вынесет окончательный приговор, и до рассвета Мунис не доживет. В его душе похолодело. Пальцы мертвой хваткой сжали прутья решетки. В глазах сделалось темно.

– Подождите, ваша честь. Это еще не все. У меня есть свидетельница, которая сумеет доказать, что Мунис не мог убить Айшу.

Судья удивленно посмотрел на Ховеди. Ислар приподнялся в кресле и произнес хриплым голосом:

– Так зовите ее.

– Сию минуту, ваше величество, – Ховеди почтительно поклонился, подошел к двери и, приоткрыв ее, неслышно шепнул кому-то. – Позвольте представить, служанка ее высочества – Зарина.

Он распахнул дверь, и в зал вошла девушка. Ее смуглое лицо имело следы недавних слез. Грустный взгляд она старалась скрыть от присутствующих. Она остановилась посреди зала.

– Скажите, Зарина, вы знаете этого молодого человека? – спросил Ховеди, показав на Муниса.

– Да. Моя госпожа несколько раз встречалась с ним и рассказывала мне о нем.

– Что она вам рассказывала?

– Она рассказывала, что его зовут Мунис, и что он ей очень нравится. Она говорила, что влюблена в него.

Со стороны эмира послышался продолжительный стон. Он опустил голову, закрыв лицо ладонями.

– Ваше величество, вам плохо? – спросил Ховеди, приблизившись к Ислару.

– Нет, нет, все в порядке, – ответил эмир. – Продолжайте.

– Зарина, – Ховеди вновь обратился к девушке. – Вы знаете, зачем Айша пошла в тот злосчастный вечер в придворцовый парк?

– Да, она пошла, чтобы встретиться с Мунисом.

– А где вы сами были в тот вечер?

– Я пошла со своей госпожой. Я должна была стоять неподалеку, чтобы проводить госпожу во дворец после ее свидания.

– И вы слышали, о чем говорили принцесса и Мунис?

– Да, он сказал, что будет просить ее руки у его величества, нашего пресветлого эмира Ислара.

– А что было дальше?

– Они расстались. Мунис пошел в одну сторону, а моя госпожа – в другую.

– Что-то еще происходило в этот момент?

– Да. Я заметила, как чья-то тень мелькнула по дорожке еще до того, как моя госпожа и Мунис расстались, и скрылась в кустах. Но в тот момент я не придала этому значения. Слыша, что госпожа и Мунис прощаются, я поспешила в сторону дворца, чтобы Мунис меня не видел, поскольку госпожа запретила мне показываться ему. Я ждала, когда госпожа появится. Но услышала ее крик. Я бросилась навстречу. И заметила, как Мунис уже был рядом с госпожой. Он нагнулся к ней. Она говорила, что ей больно. Он взял ее на руки и понес ко дворцу. Я боялась, что он меня увидит, поэтому старалась не приближаться. Он шел и твердил госпоже, чтобы она потерпела, а она признавалась ему в любви. Я испугалась, что госпоже моей плохо, и побежала звать на помощь охрану.

– И эта охрана, когда пришла к вашей госпоже, арестовала Муниса?

– Да, так оно и было.

– Спасибо, Зарина, – поблагодарил Ховеди и повернулся к судье. – Как видите, ваша честь, у Муниса не было мотива убивать ее высочество. Напротив, он собирался добиваться ее руки. Зато, как свидетельствует служанка принцессы, в парке в тот момент был еще кто-то, кто мог совершить это злостное убийство. И я полагаю, что это тот самый убийца, который покусился на жизнь нашего светлого эмира Хадаада Рахмеда. Я убежден, что это один и тот же человек, и считаю своим долгом найти его и отдать в руки вашему величеству, – Ховеди сделал поклон в сторону Ислара. – У меня все, ваша честь. У вас есть вопросы к Зарине?

– Вопросов нет.

Мунис смотрел на эту незнакомую девушку, которая, оказывается, была всегда где-то рядом, когда он встречался с Айшей, и не знал, смогла ли она убедить сухого и непреклонного судью.

Зарину отпустили, и она покинула зал.

Ховеди стоял посредине в молчаливом ожидании. Ислар с мрачным лицом сидел на троне и, похоже, раздумывал. Наконец, он обратился к судье:

– Вы готовы огласить приговор?

– Да, ваше величество, – судья медленно встал, взял в руку молоток, поднял его над головой. – Именем правосудия и всемогущего Бальтрана Мунис из Хадаада признается… – судья сделал паузу, в зале воцарилась тишина. Сердце Муниса часто застучало, отдаваясь ударами в висках. Судья глянул в сторону эмира, и губы его вновь шевельнулись. – В убийстве ее высочества, дочери нашего пресветлого эмира Ислара – невиновным.

Молоток судьи с глухим стуком опустился на стол.

Часть вторая. Глава 6

Мунис полной грудью глотнул пусть и теплого с городской пылью, но все же свободного воздуха. Он все еще поверить не мог, что его отпустили и не бросят снова в камеру.

– Так, дорогой мой, нам пора идти, – сказал Ховеди. – Надышишься по дороге.

– К чему такая спешка, дядя? Разве нам что-то мешает насладиться свободой?

Мунису хотелось идти не спеша по нагретой солнцем мостовой. Хотелось смотреть на синее небо и высокие стены домов, испещренные затейливым орнаментом.

– Не забывай, что Ислар в горе. В таком состоянии человек способен на непредсказуемые действия. Сейчас тебя оправдали, но не успеешь глазом моргнуть, как снова окажешься в темнице. Поэтому, прошу тебя, не отставай.

Ховеди энергично зашагал, свернув на неприметную улочку. Мунис поспешил за ним, не желая отстать и заблудиться. Ховеди вел его незнакомым путем. Мунис едва поспевал за ним.

– Дядя, ты всерьез думаешь, что Ислар готов убить меня?

– Он очень страдает из-за потери дочери. А нрав у него суровый. В городе местные жители боятся лишний раз попасться ему на глаза. Я ведь до конца не был уверен, что мне удастся вытащить тебя. До сих пор не могу понять, как судья решился снять с тебя обвинения. Поэтому нам лучше не испытывать судьбу.

– Ты уже придумал, что мы будем делать?

– Нам нужно срочно покинуть Бутри.

Очень скоро они вышли к постоялому двору Канье.

Мунис обрадовался, увидев знакомые ворота. А когда вошли в таверну, от запахов кухни у Муниса закружилась голова. Он сглотнул слюну и посмотрел в сторону столов.

– Ты, наверное, голодный? – спросил Ховеди. – Но здесь мы есть не будем. Поднимайся к себе в комнату, а я закажу еду и занесу к тебе.

– Ты не знаешь, дядя, мои друзья здесь?

– Они уехали.

От этого известия Мунис остановился и вопросительно посмотрел на Ховеди.

– Почему? Неужели они бросили меня?

– Это я им посоветовал. Мун, прошу тебя, иди к себе и собирай вещи. Обо всем расскажу по дороге.

Мунис поднялся в номер. В ожидании, пока Ховеди принесет еду, Мунис сбросил с себя пропахшую потом и грязью одежду, которую он не снимал все последние дни, пока находился в камере, и оделся в чистое.

Ховеди не заставил себя долго ждать. Он зашел, держа пергаментный сверток, распространяющий запах только что испеченной лепешки.

– Это тебе. Быстро перекусывай и собирай вещи. Я за тобой зайду.

Дядя скрылся за дверью.

Мунис сел на кровать, развернул пергамент и не смог удержаться от того, чтобы не наброситься на румяную и вкусно пахнущую лепешку. Он жевал и смотрел на противоположную стену, которую украшала мишень для дартса. Вся истыканная, в дырках она вдруг напомнила торчавший из спины Айши дротик. Тут же в голове Муниса всплыла картина с умирающей на его руках возлюбленной. Ее бледные черты лица, губы, шептавшие, что она любит его, и ее последний вздох. Во рту стало горько от подкативших слез. Он перестал жевать лепешку и силился нарисовать в воображении светлый образ Айши. Ему так хотелось, чтобы она вечно была с ним и всегда смотрела на него. Жаль, портрет, украденный у послов, не сохранился. Его отобрали в Охранной канцелярии.

Мунис, позабыв о лепешке, сидел на кровати и смотрел на мишень. Его раздумья прервал Ховеди, появившись в дверях с походными сумками.

– Мун, у тебя все в порядке?

– А? – Мунис повернулся к выходу из комнаты. – Извини, дядя. Задумался.

Ховеди помог ему собраться, и вскоре они покинули комнату и спустились вниз. Расплатившись с Канье, они вышли во двор, где мальчик-прислужник уже седлал их верблюдов. Видимо, дядя заранее распорядился об этом.

Ушастик, по которому Мунис соскучился за последние дни, важно шевелил губами, поглядывая искоса на хозяина. Мунис потрепал его за мохнатую шею. Вместе с дядей они погрузили на верблюдов поклажу и сами забрались в седла.

– В путь, – сказал Ховеди и бросил прислужнику серебряную монету.

***

Зубья крепостной стены Хадаада показались на следующий день к полудню. Мунису и Ховеди пришлось остановиться на ночлег, когда они спустились с гор. В скалах нашли подходящую пещеру, развели костер и скоротали темное время суток. С первыми лучами солнца они продолжили путь, и вот теперь Мунис видел знакомые с детства стены и синие купола дворцовых башен.

Несмотря на боль утраты, занозой сидевшей в сердце, Мунис все же радовался своему возвращению. Ему удалось избежать страшной смерти от руки палача, темная и сырая камера осталась позади. Впереди его ждут родные покои, мягкая широкая постель, теплая ванна во дворце. Его ждет трепетная встреча с мамой. Как там она? За все время своих странствий он ни разу не вспомнил о ней, а теперь вот защемило, застукало в висках от беспокойства. И, конечно же, он рад будет вновь увидеть своих друзей.

Верблюды шли не торопясь. Приходилось их все время подгонять. Ховеди опасался погони, которую мог организовать Ислар. Мунису стало казаться, что дядя впал в паранойю, но он не возражал ему. В конце концов, Мунис сам хотел быстрее добраться до дома.

Во время дороги Ховеди попросил его не рассказывать в Хадааде никому о том, что случилось в Бутри. Ни о встречах с Айшей, ни о ее гибели, ни о тюрьме и последовавшем суде.

– Почему, дядя?

– Незачем людям об этом знать. Все что было, осталось в прошлом.

– Даже друзьям? Они ведь знают о моей любви.

– Пусть только об этом и знают.

– Но ведь вести о страшном убийстве наверняка дошли до Хадаада.

– Не сомневаюсь. Только о твоей причастности к этому никто не должен знать. Слухи пусть ходят, но ты сам оставайся неприступен. Не подтверждай их, и не опровергай. Просто говори, что ничего об этом не знаешь.

– Ладно, как скажете.

– И еще, Мун, самое важное. Никому не говори, что ты больше не подозреваешь Ислара в убийстве отца. Даже самым близким людям. Пусть все думают, что ты по-прежнему считаешь его главным виновником в его гибели.

– Странно вы говорите, дядя. Но так и быть, буду следовать вашим указаниям.

Они въехали в город. Люди на улицах, завидя Муниса, кланялись ему и радостно улыбались. Ему казалось, что они уже успели похоронить его, а теперь воспринимали его возвращение как долгожданное чудо.

Вот и дворец. Стражники и прислуга отдают честь, выражая на лицах одновременно удивление и радость. В центральном холле Ховеди попрощался с Мунисом, еще раз напомнив об уговоре. Мунис хотел было идти в свои покои, но снова вспомнил о матери, и поспешил к ней.

По пути он встретил Амуда. Визирь почтительно склонил голову и широко улыбнулся. Но от Муниса не ускользнула тревога в глазах визиря.

– Ваше высочество, я рад, что вы вернулись.

– Однако вы чем-то обеспокоены?

– Что вы? Сущие пустяки. Разве может что-то беспокоить нас, когда в родной дом возвращается будущий наш правитель. Поверьте, с вашим появлением солнце засияло ярче и небо над городом стало прозрачнее.

– Но тем не менее.

– Я слышал, что Ислар по-прежнему жив. Вы не отомстили за отца?

– Увы. Я едва избежал расправы над собой. Мне пришлось срочно покинуть Бутри.

– Вот это и беспокоит меня больше всего. Ваше высочество, до меня дошли слухи, что Ислар собирает войско, чтобы двинутся на Хадаад.

У Муниса похолодело внутри. Все же прав оказался дядя. Но вдруг это всего лишь слухи?

– Амуд, вы должны разузнать о намерениях Ислара.

– Мои лазутчики уже отправлены, ваше высочество.

– Очень хорошо. Тогда, как только будут известия, докладывайте мне немедленно.

Амуд отвесил почтительный поклон, а Мунис, вспомнив, что он шел к матери, быстро зашагал дальше.

***

Прошло два дня. Жизнь входила в свою привычную колею. Однако Мунис все чаще ловил на себе осуждающие взгляды. Никто вслух не говорил, но было и так понятно, что окружающие недовольны тем, что убитый эмир Рахмед не был отомщен. От этих взглядов и недоговоренностей Мунис ощущал себя чужим в собственном дворце. Поэтому он все чаще проводил время с мамой, которая заметно постарела с тех пор, как убили отца, или же старался побыть один, погрузившись в воспоминания о тех недолгих, но счастливых минутах, когда он встречался с Айшей.

Именно в такой момент в дверь его комнаты постучали.

– Войдите, – сказал Мунис.

Это был Амуд. Лицо его было серьезным, как никогда.

– Ваше высочество, мы получили донесения от лазутчиков.

– И что они говорят? – беспокойство охватило и Муниса.

– Вести очень неприятные для нас. До наших информаторов дошли слухи, что Ислар хочет наказать Хадаад за убийство его дочери. Он уверен, что убийца был из нашего эмирата. Он собрал огромное войско и ведет его сюда.

– Вы по-прежнему считаете, что если бы я убил Ислара, то этого бы не случилось?

– На все воля великого Бальтрана, ваше высочество. Но я допускаю, что вы могли бы изменить ход событий.

– Хватит, Амуд. Что есть, то есть. Если Ислар идет сюда, мы должны его достойно встретить.

Визирь ушел, а Мунис задумался. Все-таки горе не дает покоя эмиру Бутри. И спасение Муниса от казни может обернуться трагедией для Хадаада.

Не находя себе места, Мунис решил найти Ховеди. Он велел слуге разыскать его. Лахир вернулся и сообщил, что Ховеди сейчас в библиотеке. Мунис поспешил туда.

– О, мой дорогой Мун, рад видеть тебя. Вижу, что тебя что-то тревожит.

– Да, дядя, у меня плохие вести. Ислар идет на Хадаад с большим войском. Он хочет отомстить нам за смерть Айши.

– Это вполне предсказуемо, мой мальчик.

– Но он же может разорить наш город. С юга у нас война с Урданалом, и сил для защиты Хадаада у нас мало.

– Понимаю. Остановить Ислара может только одно: если он получит в свои руки убийцу дочери.

– Но как это сделать? Мы же не знаем, кто убил Айшу. И даже если узнаем, то где его искать? А войско Ислара прибудет сюда со дня на день.

– Ситуация серьезная, Мун. Рекомендую готовиться к осаде. А я со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы разыскать убийцу.

Часть вторая. Глава 7

Известие о приближении войска Ислара быстро разлетелось по городу. В главном зале дворца Мунис собрал военный совет. Здесь присутствовали Амуд, верховный жрец Сид, Ховеди, начальник гарнизона Хадаада Кулье и командир дворцовой гвардии Домас. Первое слово взял Амуд.

– Ислар перешел Срединные горы. Ему потребуется всего несколько часов, чтобы дойти до Хадаада. Главные силы у нас сейчас на юге, сдерживают армию Урданала.

– Сколько потребуется времени, чтобы они добрались до города? – спросил Ховеди.

– День пути при быстром броске. Но этого нельзя сейчас делать. Если они так внезапно покинут свои позиции, Урданал перейдет в наступление и очень скоро окажется у наших стен.

– Нельзя ли только часть войск отвести к столице? – спросил Мунис.

– Это возможно, – ответил Амуд. – Правда, тем самым мы ослабим фронт. И если в Урданале узнают о наших передвижениях, они смогут воспользоваться ситуацией и разбить нашу армию.

– Должен же быть выход, – сказал Мунис, встав с кресла и принявшись ходить взад вперед перед участниками совета.

– Надо создать ополчение, – предложил Ховеди. – Сколько в городе мужчин, способных взять в руки оружие?

– Мужчин много, – ответил Домас, – но далеко не все этим оружием владеют достаточно хорошо.

– Зато у нас есть стены. Будем надеяться на их крепость и готовность жителей защитить свой город.

– Тогда решено, – произнес Мунис. – Надо объявить о создании ополчения. Амуд, издайте указ.

– Как будет угодно вашему высочеству, – ответил Амуд.

Мунис посмотрел, как почтительно визирь склонил перед ним голову. Но от него не ускользнуло то, с какой издевкой смотрели глаза визиря. Ведь Мунис, будучи наследным принцем, не был еще коронован и потому не имел возможности единолично издавать указы. Сейчас всей полнотой власти обладал лишь визирь. Это знали все. Потому слова Муниса и его распоряжения воспринимались не более чем пожелания, не имеющие силу закона. Однако надо было отдать должное Амуду, он не претендовал на то, чтобы самостоятельно принимать решения и с почтением относился к тому, что говорил Мунис. И это успокоило Муниса после неожиданно вспыхнувшей внутри него ревности. Он проводил взглядом Амуда и участников совета, покидавших зал.

Ховеди задержался в дверях. Мунис понял, что он хочет что-то сказать, и подошел к нему.

– Мун, я вижу, что тебя гнетет существующее положение. Но пойми, пока убийца твоего отца не будет наказан, ты не сможешь занять трон.

– Но я могу хотя бы возглавить ополчение?

Дядя посмотрел на него строгим взглядом. Было видно, что он раздумывал над ответом.

– С этим вопросом обратись к Амуду. Но я бы не рекомендовал тебе сейчас пытаться играть в полководца.

– Почему?

– Пока не найден убийца, все будут считать, что ты струсил, и приход Ислара лежит на твоей совести. Если тебя назначат командовать даже небольшим отрядом, ты рискуешь попасть в ситуацию, когда твои бойцы откажутся тебе подчиняться. Вот тогда ты потеряешь авторитет навсегда. Поэтому, Мун, наберись терпения. Скоро все выяснится, и у тебя появится шанс проявить себя.

– Дядя, вы говорите загадками.

– Иначе я не могу, – Ховеди похлопал Муниса по плечу. – Пожалуйста, ступай. Будь одним из первых, кто вступит в ополчение. Это сейчас будет самое верное решение, которое позволит тебе доказать свою смелость.

Подсказка дяди понравилась Мунису. А ведь, действительно, почему бы ему самому не вступить в ополчение? С этой идеей он провел остаток дня и, когда узнал, где собирают добровольцев, отправился на пункт сбора.

Муниса определили в отряд, который должен удерживать участок городской стены между центральной северной башней и соседней сторожевой, расположенной восточнее. Ему выдали лук, колчан и комплект стрел. Заступить на позиции он должен был рано утром.

Лахир, которому Мунис с вечера наказал разбудить его, поднял, когда в окнах еще было темно. Но Мунис вскочил с постели быстро. Натянул на себя боевую одежду, пристегнул к поясу ножны с мечом. Взяв лук и колчан, он поторопился выйти из дворца.

На улице уже светало. Город спал, но окошки некоторых домов светились. Мунис быстро достиг крепостной стены. Там командир ополчения, бравый с длинными усами военный в боевом шлеме расхаживал перед новобранцами и давал какие-то указания. При виде Муниса он сделал жест рукой, показывая, что нужно встать в строй.

Командир обвел взглядом свою рать и приказал подниматься на стену.

Мунис занял позицию между двумя большими каменными зубьями. Перед ним расстилалась пустыня, на которую уже падали первые лучи солнца. Но его внимание привлекло множество огоньков, раскинувшихся вокруг. С наступлением рассвета он увидел, что это – несметное войско, подступившее к стенам его родного города. Многочисленные воины, ощетинившиеся копьями, расположились на расстоянии, недоступном для стрел. Позади их белели шатры, над которыми развивались красно-белые флаги Бутри. За шатрами двигались в сторону города верблюды, катившие осадные башни. Их были сотни, а воинов были десятки тысяч, и все они все плотнее обступали город, подходя с севера и расползаясь на запад и восток. И только с юга оставался свободный выход. Но там находился враждебный эмират Урданал.

Мунис поежился от холодного ветра, поднявшегося с рассветом. Несмотря на восходящее солнце, в воздухе сохранялась свежесть и сухость. Но песчинки молчали. Значит, погода не должна испортиться.

Сзади послышались шаги. Кто-то из ополченцев двигался вдоль стены. Шаги приблизились, и на плечо Муниса легла теплая ладонь. Он обернулся и не смог сдержать улыбки. Перед ним стоял Кер.

– Мун! Вот сюрприз! Не ожидал тебя увидеть… Здесь.

На Кере был боевой плащ, а из-за плеча выглядывал лук.

– Ты тоже в ополчении? – спросил Мунис.

– Наша группа заняла соседний сектор стены, – Кер показал в сторону сторожевой башни. – А я носил депешу отряду из гарнизона.

– Как ты? И где Ай и Брахим?

– Ай призвался в гарнизон, а Брахим – в гвардии. Ты лучше расскажи, как выбрался из Бутри.

Мунис вспомнил просьбу дяди Ховеди и, согнав улыбку с лица, сухо произнес:

– Кер, посмотри туда, – он показал на полчища Ислара. – Если мы их не остановим, Хадаад будет разорен. Поэтому давай я свой рассказ приберегу до лучших времен.

– Как скажешь, Мун. Побегу к своим, а то влетит.

Кер поспешил в сторону башни, а Мунис посмотрел вслед другу, не зная, увидятся ли они еще.

***

Мунис пробыл на стене до вечера. За это время Ислар так и не начал штурма. Он лишь растянул свои войска вокруг города, стараясь сузить остававшийся выход из окружения.

Мунис возвращался с дежурства голодным. В городе, несмотря на движения людей, стояла настороженная тишина. Все ждали, что вот-вот что-то должно произойти.

Мунис оказался во внутреннем дворе замка. Здесь расквартировались гвардейцы, подчиняющиеся лично Амуду. Среди небольшого отряда, который проходил мимо, Мунис заметил знакомую фигуру.

– Брахим! – крикнул Мунис вслед уходящим гвардейцам.

Его друг обернулся. Бойцы остановились. Лицо Брахима растянулось от улыбки и он подбежал к Мунису.

– Мун, ты жив!

– Как видишь.

– Даже глазам не верю! Как же тебе удалось?

– Длинная история.

– Да, сейчас не время рассказывать. Слушай, нас отправляют в рейд, чтобы пощупать этих бутрийцев. Но перед этим мы будем сидеть в укреплении недалеко от нашего места в Восточной Роще. Приходи сегодня вечером, поболтаем.

Мунис посмотрел на друга, которого не видел уже, казалось, целую вечность.

– Да, конечно, обязательно приду.

Брахим козырнул в ответ и побежал к ожидавшим его гвардейцам.

Во дворце Мунис повстречал дядю Ховеди.

– Тебя не было на военном совете, – сказал дядя.

– Я записался в ополчение и дежурил на городской стене. И мне никто не сообщил о том, что будет совет.

Ховеди вздохнул и недовольно покачал головой.

– Собственно, твое присутствие вряд ли что-то изменило бы. Скажу тебе, что совет принял решение атаковать Ислара ночью. Для этого будут выдвинуты отряды дворцовой гвардии.

– Я знаю об этом, – сказал Мунис.

– Да? Интересно, откуда?

– Мне Брахим сказал. Он тоже выступает этой ночью. И перед атакой мы должны с ним встретиться в нашей беседке в Восточной Роще.

– Зачем?

– Просто поболтать. Давно ведь не виделись. Он сказал, что их отряд расположен неподалеку.

– Ну, да, конечно. Тогда не буду задерживать. Тебе скоро выходить.

Ховеди пошел дальше, а Мунис поспешил в свои покои. До вечерней прогулки он хотел еще как следует подкрепиться.

***

С наступлением сумерек воздух посвежел. Ветра не было, но холод проникал под одежду и заставлял шагать быстрее. Мунис уже миновал центр города и пробирался по тихой кривой улочке, ведущей к Роще. Почва под ногами здесь была песчаной, и Мунис вдруг отчетливо ощутил, как задрожали песчинки. Их слабый звон отозвался в его ушах, предвещая очередную бурю. В тот вечер, когда убили Айшу, песчинки тоже звенели, но никакой ветер не налетел на Бутри. Зато в придворцовом парке разыгралась кровавая трагедия, страшнее самого жестокого шторма.

Мунис передернулся, пытаясь спрятать подальше воспоминания о том ужасном вечере.

Улица кончилась, превратившись в тропинку, прятавшуюся под густыми ветвями деревьев. Солнце уже совсем ушло за городские строения, отчего дорогу под ногами было не разобрать.

Вот впереди показалась беседка. Мунис вспомнил, как они с друзьями принимали здесь решение отправиться в Бутри. Как строили планы свершения кровной мести. Теперь же здесь было тихо.

Он раздвинул листву и вошел в беседку. В ней никого не было. Брахим, видимо, запаздывает. Но ничего, придется его подождать. Мунис облокотился о деревянные поручни стенки, выходившей к пруду. Сейчас в темноте вода казалась черной и блестящей как шоколадная глазурь. В ней отражались проклюнувшиеся звезды, слегка дрожа от незаметного волнения.

Время шло, а Брахима все не было. И тишина начинала казаться странной. Если здесь неподалеку стоял полк, то должны доноситься голоса. Однако ни человеческой речи, ни каких-либо других звуков, свидетельствующих о присутствии военного отряда, не было слышно. Лишь шелест листвы на деревьях да пение невидимой птицы раздавались в сгустившейся темноте.

Вдруг Мунис уловил за спиной какой-то невнятный шум. Он обернулся. Рядом просвистело, и раздался глухой удар о деревянную стенку. Мунис пригнулся, чтобы рассмотреть, что это. И резко отпрянул. Из деревянной доски торчал дротик. Несмотря на темноту, Мунис сумел разглядеть его красно-белое оперенье.

Часть вторая. Глава 8

Со стороны, откуда прилетел дротик, слышалась какая-то возня. Мунис перепрыгнул через перила беседки и поспешил на звуки. В темноте он натыкался на стволы и свисающие с деревьев ветви. Было отчетливо слышно, как кто-то с кем-то боролся. Громкое сопение, шуршание песка и натужное кряхтение. Два темных силуэта, сцепившись друг с другом, шевелились на земле.

– Мун, подойди ближе, – раздался из темноты голос дяди Ховеди.

Мунис приблизился. Он увидел, как одна фигура сумела взобраться на другую и теперь восседала сверху, прижимая ту другую к земле.

– У меня в правом кармане веревка, – вновь прозвучал голос Ховеди. – Достань ее.

Значит, тот, кто восседал, и был дядя. Мунис подскочил к нему, нагнулся. Моток веревки оттопыривал карман.

– Вяжи ему руки, – сказал Ховеди.

Мунис теперь видел, как дядя сидел на спине поверженного, заломив его руки назад. Мунис обмотал веревкой запястья и затянул тугой узел. Дядя выдохнул и поднялся. Пленник шевельнулся, норовя встать, но Ховеди тут же наступил сапогом ему на спину и прижал к земле.

В руках дяди чиркнуло, и яркий огонек пламени озарил темноту. Через мгновение огонь был перенесен в стеклянный фонарь, который Ховеди поднял над собой, освещая поляну.

– Извини, Мун, что пришлось подвергнуть тебя такому риску, но иначе мы не смогли бы разоблачить убийцу.

Ховеди перевернул лежавшего на земле человека, одетого в форму гвардейца, и Мунис увидел перед собой своего друга – Брахима.

– Не ожидал? – спросил Ховеди.

Видимо, вид у Муниса был настолько ошарашенный, что дядя не удержался от удивления.

– Брахим, как ты смел? – Мунис не мог сдерживать негодования. Да и верилось ему с трудом. – Я же считал тебя другом. Дядя, разве такое возможно?

– А мы сейчас спросим. Брахим, отпираться бесполезно. Я собственными глазами видел, как ты метнул дротик, а наш принц не даст соврать, что дротик пролетел всего в миллимах от него.

– Я выполнял приказ, – сухо прохрипел Брахим не своим голосом.

– И Айшу тоже ты? – трясясь от негодования, спросил Мунис.

Брахим промолчал.

– Тоже он, – ответил вместо него Ховеди.

– Но зачем?! – Мунису хотелось пнуть друга в лицо, но лежачего он не мог ударить.

– Так было надо, – снова прохрипел Брахим.

– Чей приказ ты выполнял? – строго спросил Ховеди.

– Визиря.

– И отца он приказал убить?! – не верил своим ушам Мунис.

– Да.

– Но как же? Ведь визирь сам был ранен.

– Он просил, чтобы я в него тоже метнул дротик. Но так, чтобы серьезно не повредить.

– Этого нам достаточно, – сказал Ховеди. – Мунис, помоги мне. Нам нужно отвести арестованного в надежное место.

Они подняли Брахима и повели из Рощи в сторону города.

Вскоре они вышли к северо-восточной сторожевой башне. Здесь неподалеку располагались казармы и штаб-квартира начальника гарнизона Кулье. Именно к ней они и направились. На вопрос бойца, охраняющего вход в штаб, Ховеди коротко ответил:

– По приказу ее величества.

Мунис вспомнил, что гарнизон всегда подчинялся его отцу, а его мать пользовалась большим уважением у военных. И когда отец уходил в походы, мать брала командование гарнизоном в свои руки. Да и сам Кулье был большим другом семьи эмира.

Они прошли к начальнику. Кулье находился в своем кабинете при полном боевом снаряжении. Ховеди подошел к нему и, пригнувшись к самому уху, вполголоса начал говорить что-то неразборчивое. Когда он закончил, Кулье почтительно кивнул и бросил стоявшему у двери часовому:

– Найди Закира, пусть он прибудет со своей ротой сюда.

Когда в дверях появился бравый подтянутый военный, Кулье распорядился, чтобы арестованного Брахима отвели в карцер, а сам Закир с десятком солдат чтобы следовал за господином Ховеди и выполнял все его распоряжения.

Мунис, Ховеди и Закир с бойцами покинули штаб гарнизона и направились к дворцовому замку. Мунис уже догадывался, что они идут к визирю. У него в голове не укладывалось, как этот преданный его отцу человек, ведающий практически всеми делами в эмирате, мог покуситься на жизнь самого эмира, своего господина. И тем более он не мог понять, зачем визирь приказал Брахиму убить Айшу, а затем и самого Муниса.

По дороге Ховеди давал инструкции Закиру. Он ему прямо сказал, что визирь уличен в заговоре против эмира Рахмеда, и что ни один его приказ не подлежит исполнению. Но действовать надо тихо, не вызывая лишнего шума, и быстро.

В замок они вошли без каких-либо сложностей. Гвардейцы пропустили Ховеди, Муниса, а военным отдали честь. Ховеди объяснил, что они прибыли по приказу визиря, по делу, касающемуся обороны города.

На второй этаж, где располагался кабинет Амуда, они поднялись по боковой лестнице. Здесь обычно мало кто ходил, поэтому к дверям кабинета они подобрались не замеченными и без всяких помех. Ховеди постучал.

– Войдите, – раздался голос Амуда.

Первым в кабинет вошел Ховеди, за ним – Мунис, а следом – Закир и еще четверо солдат. Остальные остались в коридоре на страже.

При виде такой делегации Амуд побледнел.

– Что это значит, Ховеди?

– Вы, визирь, обвиняетесь в организации заговора и убийстве его величества эмира Рахмеда.

– Ха! Это все чушь!

– Вы подчинили себе Брахима, выкупив его игровые долги, и приказали убить эмира. Также, чтобы отвести от себя подозрения, вы приказали Брахиму ранить и вас. Только вот на наконечнике дротика, который попал в эмира, был яд, и его величество скончался практически сразу, а вы чудом остались живы, поскольку дротик, предназначавшийся вам, не был отравлен.

– Зачем мне нужно было убивать Рахмеда?

– Чтобы получить власть, визирь. Ведь в случае смерти эмира и его наследника власть переходит к вам. У вас оставалось всего одно препятствие на пути: Мунис. И для его устранения вы все четко рассчитали. Сделали дротики с опереньем Бутри, чтобы подозрение в убийстве Рахмеда пало на эмира Ислара, и отправили Муниса совершать кровную месть, зная, что он в этом случае будет схвачен и назад уже не вернется.

Но это еще не все. Вы, Амуд, также обвиняетесь в убийстве дочери эмира Ислара Айши.

– Я не отдавал приказа убивать ее, – произнес Амуд. Он продолжал стоять с гордым и невозмутимым видом, будто обвинения его совершенно не касались. – Брахим действовал по собственной инициативе. Я лишь дал ему указание проследить, чтобы Мунис исполнил кровную месть, и сделать все, чтобы принц не вернулся в Хадаад.

– Ну, вот видите, Амуд, вы сами во всем признались. Конечно, вы не могли заранее дать такого приказа, ибо зачем было убивать принцессу? Но выполняя ваше указание, Брахим пошел на этот шаг, потому что Айша стала помехой в исполнении ваших планов. Он понял, что замысел не удался, и решил таким образом подставить своего друга. Надо сказать, что у него получилось. И не вмешайся в это дело я, Мунис бы уже ушел в эмират Аида к своему отцу и возлюбленной, а вы бы заняли его трон.

Но он остался жив и вернулся в Хадаад. Ваш план оказался на грани срыва. И тогда вы отдаете приказ Брахиму убить Муниса. И это бы неминуемо произошло, если бы я не взял след и не шел бы по пятам исполнителя вашей злой воли. Амуд, именем закона Хадаада вы арестованы.

Ховеди положил руку на рукоять меча, чтобы вынуть его из ножен. Солдаты Закира тоже взялись за оружие. Амуд, все это время молча слушавший обвинительную речь Ховеди, подошел к высокому канделябру, на котором горели пять свечей, поднес к свечам руку, закрываемую широким свисающим рукавом, и быстрым движением что-то всыпал в огонь. Ховеди рванул к визирю. Мунис тоже машинально двинулся вперед. Но тут над свечами ярко вспыхнуло, и густой дым мгновенно наполнил кабинет. Защипало глаза, запершило в горле. Мунис прикрыл лицо рукавом. Из пелены проступали невнятные мечущиеся силуэты. Слышался голос Ховеди, требующий открыть дверь.

Наконец дым развеялся, стал бледнее. Рядом копошились солдаты, Закир, Ховеди, но Амуда в кабинете не было. В стене, что была справа от стола, зиял черный проем. «Тайный ход», – догадался Мунис. Видимо, визирь ушел через него. Недолго думая, Мунис бросился к проему, заметив краем глаза, что и Ховеди рванул к нему же.

Внутри был темный коридор. Но вскоре его осветил огоньфонаря, который зажег Ховеди. Они вдвоем побежали вдоль гладких каменных стен, между которых мог пройти лишь один человек. Впереди бежал Мунис, за ним – дядя. Коридор сначала был прямой, затем сделал поворот влево, а вскоре на пути оказалась крутая лестница с высокими ступеньками, спиралью уходящими куда-то наверх.

Мунис поспешил по ним. Ховеди с фонарем отстал, и приходилось бежать в темноте. Но глаза быстро привыкли к мраку. Да и вскоре над головой засветлело звездное небо.

Теперь, когда тот, кто замыслил убить его отца, раскрыт, Мунису не терпелось наказать злодея. Наконец-то он сможет осуществить свою месть, и душа отца успокоится в тех мирах, куда она попала. Надо только догнать Амуда. Хоть бы он не успел скрыться.

Мунис достиг вершины подъема и выбрался через низкий проем на крутой скат крыши. Держась за стенку башни, из которой он сюда попал, Мунис огляделся. В ста шагах от себя на другом конце конька он увидел фигуру бегущего человека. Это был Амуд. Он торопился к следующей башне. Там наверняка был еще один потайной ход, через который Амуд мог уйти. Мунис кошкой бросился в погоню.

Он бежал, легко отталкиваясь от плиток черепицы. Расстояние сокращалось. Мунис не чувствовал усталости. Устремив взгляд в убегающего Амуда, он видел в нем желанную цель. И это придавало силы.

Амуд почти достиг башни. Но Мунис все же догнал его. Он видел, что визирь успел устать. Слышалось тяжелое дыхание.

– Амуд! Остановитесь! Сумейте достойно встретить свою смерть.

– Только не от тебя, паршивец! – Амуд оглянулся, его глаза злобно сверкнули. – Ты должен был отправиться к папаше. И я исправлю ошибку Брахима.

Он развернулся, вынул из-за пояса кинжал и встал в боевую стойку.

Мунис сбавил шаг, обнажил меч. Ну что ж, если суждено сражаться, значит, он будет сражаться. Пусть отец на том свете гордится своим сыном.

Мунис махнул мечом, проверяя реакцию визиря. Тот спокойно проводил глазами клинок, и продолжил ждать. На слабо его не возьмешь. Мунис приблизился еще. Снова взмах. Кончик меча прошелся перед лицом визиря, но тот остался спокоен.

– Ну, давай, щенок. Поиграем.

Мунис сделал выпад, Амуд уклонился, клинок ушел в пустоту. Краем глаза Мунис заметил, как метнулась фигура визиря, сверкнул его кинжал и просвистел у самого уха. Мунис еле ушел от внезапного удара.

Перегруппировавшись, он снова пошел на Амуда. Тот отступил, но совсем немного, всего на два шага. Мунис замахнулся и со всех сил оустил меч. Но и в этот раз Амуд увернулся. Меч разрубил воздух. И снова внезапная контратака, и обожгло плечо. Мунис почуял запах крови. Клинок кинжала у визиря окрасился темным.

Мунис начал приходить в ярость. Как так, он с мечом не мог одолеть старика, вооруженного кинжалом? Вложив всю силу в удар, он обрушился на визиря. Но тот снова сумел увильнуть, а Мунис полетел лицом в черепицу, едва не выронив меч.

Послышался стук каблуков. Крыша вздрагивала от ритмичной поступи. Мунис приподнялся и увидел бегущего к ним человека. И тут же он заметил, как прямо в него несется лезвие кинжала, направляемое рукой Амуда. Пришло время увернуться Мунису. Он дернулся в сторону и ударил свободной рукой по руке Амуда. Тот не сумел вовремя остановиться и пролетел мимо, упал и покатился по черепице к краю крыши. Мунис встал на ноги. Он видел, как Амуд докатился до самого края, как он попытался ухватиться за черепки. Кинжал выпал из его руки. Пальцы соскользнули, и визирь свалился. В воздухе прозвучал дикий протяжный вопль. А затем послышался удар. И все стихло.

Лишь стук каблуков о черепицу продолжал приближаться. Мунис повернул голову и увидел Ховеди, спешившего к нему.

Часть вторая. Глава 9

Они вернулись в кабинет визиря, встретив по пути Закира и его солдат, спешивших на помощь, которая уже оказалась не нужной. Ховеди распорядился поставить у кабинета охрану на всякий случай, а остальных повел во двор замка.

Здесь под стенами дворца они обнаружили тело Амуда, распластавшееся на мостовой. Визирь был мертв.

Ховеди повернулся к Мунису и попросил его созвать срочный военный совет.

– И позови на него мать, – сказал в завершение дядя.

Все собрались в тронном зале уже за полночь. Мунис поглядывал на пустующий трон отца и представил себя на его месте. Сможет ли он также как и отец повелевать теми, кто сидел сейчас вокруг овального стола, теми, кто охраняет дворец, кто готов умереть за свой город, и всеми теми, кто живет в Хадааде? Мунис не знал ответа на этот вопрос, но ему казалось, что если он займет этот трон, то будет справедливым и мудрым правителем.

Здесь были все те, кто присутствовал на прошлом совете, за исключением Амуда. И еще пришла мама. Она села во главе стола, куда ее учтиво пригласил Ховеди. Он же и взял первое слово.

– Господа, сегодня был раскрыт страшный заговор против семьи эмира. Как вы знаете, не так давно был убит его величество эмир Рахмед, а сегодня вечером было совершено покушение на его сына Муниса. К счастью, неудачное. Убийца схвачен и находится под стражей. Но всем этим руководил визирь Амуд.

В зале раздались возгласы удивления. Верховный жрец Сид широко раскрыл глаза и рот, будто ему не хватало воздуха. Мать Муниса ахнула и побледнела. Домас поднялся со своего кресла и положил руку на рукоять меча.

– Спокойно, Домас, – сказал Ховеди. – Амуд мертв. Он сам наказал себя, пытаясь убежать. Но перед этим он признался в совершенных преступлениях, и у меня есть свидетели.

– Мы лишились правителя в такой трудный для нас момент, – произнес Сид. – Что же теперь делать? Как защищать город от полчищ Ислара?

– У Хадаада есть правитель, – возразил Ховеди. – Это сын Рахмеда – Мунис. Он наследный принц.

– Но он не отомстил за отца, – Сид поднялся с места и вознес свой посох.

– Мунис сразился с тем, кто замыслил убийство. И Амуд ушел из жизни благодаря Мунису. Разве это не отмщение?

– Но сам убийца еще жив, как я понимаю, – Сид пристально посмотрел в глаза Ховеди.

– Все верно, и Мунис вправе решить его судьбу.

– Так пусть он до конца совершит свою месть! Тогда и трон будет его, – Сид стукнул посохом об пол.

– Уважаемый Сид, господа, прошу вас дослушать меня, – Ховеди обвел всех взглядом. – Да, Мунис может совершить свою месть и имеет на то полное право. Но есть одно обстоятельство, очень важное для всех нас, и для всех жителей города. Под стенами стоит армия Ислара. Он пришел сюда, чтобы отомстить за убийство своей дочери. От его руки может полечь множество наших воинов, а Хадаад будет разорен. Но у нас есть тот, кто убил его дочь. Это тот же человек, который убил эмира Рахмеда. Я уверен, если Ислар получит убийцу, он не тронет город. Поэтому я предлагаю выдать убийцу Ислару. Кто за это предложение, прошу поднять руку.

В зале повисла тишина. Первой подняла руку мать Муниса. Затем поднял Кулье. Дамас, на лице которого отражалась внутренняя борьба с самим собой, тоже поднял.

– Я – за, – сказал Мунис, встав с кресла. Он не мог простить Брахиму предательства и горел желанием лично пронзить его клинком меча, но жизни тысяч невинных людей казались ему важнее.

Лишь один Сид продолжал молча сидеть.

Ховеди сам вызвался быть парламентером. К нему решил присоединиться Мунис, считая делом чести вести переговоры с Исларом. Теперь он предстанет пред ним не как подсудимый, а равный ему правитель эмирата.

По дороге к казармам Кулье, где оставался под стражей Брахим, Мунис спросил дядю:

– Скажите, как вы догадались, кто совершил убийства отца и Айши?

– Это было нелегко. Преступники хорошо все продумали. Ведь одновременное ранение Рахмеда и Амуда, казалось, снимало все подозрения с визиря. А на тот случай, если кому-то покажется подозрительным, почему Рахмед так быстро скончался, а Амуд отделался легкой царапиной, кончик дротика, который попал в Рахмеда, тщательно вытерли.

И убийство Айши было практически безупречным. Твоя казнь была неминуема. Но убийца прокололся на мелочи, – с этими словами Ховеди полез в карман и, вынув из него что-то небольшое, протянул Мунису. – Узнаешь?

В дядиной ладони лежал игральный кубик. Один из тех, которые носил с собой Брахим.

– Я его нашел на том месте, мимо которого проходила Айша в тот вечер после того, как попрощалась с тобой. И сразу вспомнил, как в таверне у Канье твои друзья собирались поиграть в кости, но не смогли из-за того, что у Брахима потерялся один из кубиков. И вот с этого момента у меня начиналось все складываться. Брахим, знал, что ты идешь на свидание с Айшей. Он мог незаметно проследовать за тобой и затаиться в парке. Но оставались неясными его мотивы.

Мне удалось получить дротик, которым была убита Айша. Он оказался точно таким же, как и тот дротик, которым убили твоего отца. И это открытие ошеломило меня. Кузнец из Бутри обнаружил на дротиках клеймо мастера из Хадаада, а мой знакомый алхимик Язид обнаружил следы яда на наконечниках и подсказал, кто в Хадааде мог такой яд приготовить.

После того, как мы вернулись сюда, я наведался к мастеру и травнику. И выяснил, что дротики заказывал Брахим, а вот яд заказал Амуд. Его появление в этом деле озадачило меня. Я порылся в прошлом Брахима и выяснил, что он год назад сильно проигрался и залез в долги. А потом его долги кто-то выкупил, а Брахим поступил на службу в гвардию, которая находилась под патронажем Амуда.

Вспомнив законы передачи власти в Хадааде, я пришел к выводу, что в случае смерти эмира Рахмеда и тебя, Мунис, власть в эмирате должна перейти визирю. И вот он мотив!

– Дядя, а почему вы сразу не арестовали Брахима и позволили ему напасть на меня?

– У меня было недостаточно улик, чтобы обвинить Брахима. Он мог запросто выкрутиться. А против Амуда вообще ничего не было. Они бы вышли сухими из воды и избежали бы наказания. Поэтому я решил взять Брахима в момент совершения преступления.

Они подъехали к казармам. Кулье уже ждал их. Отрядив десяток бойцов, он велел привести Брахима. Тот появился из ворот казармы, закованный в цепи и в сопровождении солдат. Лицо Брахима осунулось и почернело от небритой щетины. Взгляд, который он старался прятать, потускнел.

Ховеди велел трогаться. Подняв на шесте белый флаг, он выступил первым. За ним на пегом скакуне двинулся Мунис. Следом тоже на лошадях поскакал конвой. Брахима взвалили на одну из лошадей.

Они выехали из ворот и направились к белеющим впереди палаткам вражеского стана.

Ислар встретил парламентариев тяжелым взглядом. Но как только Ховеди рассказал суть их визита, задумался, глаза его заблестели, и даже морщины расправились на лице. Он сказал, что лучшего подарка и не ждал. Ислар приказал своим стражникам принять Брахима и приковать к одному из верблюдов. Он пообещал увести войска и не причинять вреда жителям Хадаада.

Мунис и Ховеди отправились обратно. Они не спешили, дав лошадям идти шагом. Перед ними раскинулся Хадаад, обнесенный зубчатой стеной. На стене и на башнях виднелись люди, готовые отстаивать свой город. Но Мунис знал, что сейчас им не придется вступать в бой. Противник уйдет и не причинит им вреда.

– Мун, не боишься возвращаться? – спросил Ховеди.

– Чего я должен бояться?

– Ты ведь отдал убийцу отца, не свершив кровной мести. Жрецы могут отказаться посвящать тебя в эмиры и изгнать из города.

– Пусть только посмеют, – голос Муниса был тверд. – Я – наследник великого Рахмеда. И я буду бороться со старыми предрассудками. Отдав убийцу, я спас город. Мой народ поймет меня и поддержит. Не так ли, дядя?

Мунис повернулся к Ховеди и посмотрел на его улыбающееся лицо.

– Тогда вперед, – сказал Ховеди. – Люди ждут тебя.

И они подстегнули лошадей, устремив их к городским воротам.

Братск, Усть-Абакан

июнь-ноябрь 2024