Третий сын

Глава 1

Юный принц Аллимэ открыл глаза, прислушиваясь к удаляющимся шагам своего отца, короля нэфильских эльфов. Лунный свет вполз в комнату принца сквозь тонкую кисею, расплылся по полу, стенам, потолку, легкой тенью прижал руку принца к шерстяному одеялу. Аллимэ пошевелил пальцами. Но серебряная паутина как будто не хотела отпускать теплую плоть, двигаясь вместе с ладонью. Смеясь, юный эльф откинул одеяло и начал одеваться.

В эльфийских семьях редко рождается больше одного ребенка, поэтому, когда сто лет назад у короля Эмейна родился сын, его начали готовить к королевской судьбе еще до прохождения Ритуала Выбора. В двадцатилетнем возрасте принц Тэрэйни нырнул в воды Лунного Озера Судьбы и увидел на дне королевскую корону. Дух Озера подтвердил искренность эльфа, которого начали, теперь уже с уверенностью, готовить не только к королевским, но и к посольским обязанностям. Принц-наследник с пятидесятилетнего возраста становится полномочным послом Нэфили в Ресе и сопредельных государствах. Когда Тэрэйни был 51 год, он отправился с посольством в Рес, а когда вернулся, королева-мать Эльсини ждала ребенка. В двадцать лет принц Мэлэон прошел Ритуал и увидел на дне посольскую ленту. Дух Озера подтвердил, что судьба Мэлэона – стать послом при будущем брате-короле Тэрэйни. Стало ясно, что через тридцать лет придется снова отправить в Рес посольство, а через пятнадцать лет в королевской семье родился третий ребенок.

Принц Аллимэ с детства ловил на себе недоуменные взгляды: “А этот-то кем будет?” С десяти лет юный принц страстно мечтал, что кто-нибудь из молодых эльфов увидит свою судьбу в том, чтобы бросить в воду Аллимэ. Но эльфы, пройдя обряд, отправлялись в свиту короля Эмейна, принца-наследника Тэрэйни, посольскую свиту Мэлэона, и ни один не кидал юного эльфа с горящими от нетерпения глазами в воды Лунного Озера. Ни один.

За десять дней до пятнадцатилетия Аллимэ король сказал младшему сыну:

- Я отправлю тебя в Трейсг.

- Но за… почему? – взмолился Аллимэ, сверля отца взглядом. – Ведь…

- Ты хочешь сказать, что твои братья не учились в Трейсге? – чуть улыбнулся король.

Принц хотел сказать: “Ведь Мэлэон обещал взять меня с собой в посольство”.

- Но ведь мы все знали, кем они будут, - продолжил Эмейн. – а тебе стоит пожить у гномов года четыре, поучишься основам разных наук, ведь еще неизвестно, кем ты станешь.

Вечная, смертно надоевшая присказка. Первый конь, сбросивший трехлетнего принца в траву – ох, мальчик, кем же ты станешь? Пятилетие – ну, и кем же ты станешь, Аллимэ? Первый лук – хороший выстрел, но кем же ты станешь? И снова, и снова… подножка, случайная, эльфу из свиты короля Эмейна – Ох! Принц! И кем же Вы станете? Теперь опять – “кем ты станешь?” – и вместо яркого, роскошного , шумного Реса, о котором столько рассказывал Тэрэйни, юного принца Аллимэ ждут мрачные серые стены знаменитейшего гномьего университета… Ну до чего же обидно!

Аллимэ склонился перед отцом в поклоне, упрямо закусывая губу. Нет, так просто он от вожделенной поездки не отступится, даже не думайте. Дайте только ночи дождаться…

“Через полчаса все во дворце заснут…” – думал Аллимэ, лежа в постели полностью одетый для обряда посвящения – “Еще полчаса…” Через полчаса во Дворце уснули действительно все, включая самого принца, и его утреннее пробуждение было не самым приятным – церемониальный пояс натер ему за ночь ребро.

Встав утром, сняв ритуальный пояс и головную повязку с вышивкой серебряными нитями “лунного света”, Аллимэ отправился в сад. Потратив полдня, он соорудил из пяти дощечек ящичек, затянув шестую грань плотной тканью. Ловко наложенное заклинание позволяло посаженному внутрь золотистому муравью кусать эльфа сквозь ткань, но не прогрызть ее.

Ночью Аллимэ прокрался к Озеру, но поляну около него облюбовала парочка влюбленных эльфов, и принц спрятался в кустах. Приложив к предплечью коробочку с муравьем, он ждал. Парочка ушла, когда солнце уже поглотило мрак ночи, выросло и поднялось над эльфийскими лесами, у муравья кончился яд, а рука юного эльфа распухла и болела.

Следующей ночью на поляне встретились Тэрэйни и Мэлэон, чтобы обсудить проблемы грядущего посольства в Рес. Аллимэ в кустах проклинал все на свете, но не мог даже пошевелиться – слух у его братьев был лучше, чем у многих. Муравей методично кусал обнаженную голень принца. До утра.

Следующей ночью Аллимэ любовался профилем отца в лунном свете. Король Эмейн, положив корону на нежно блестящую траву, смотрел на озеро. Вот уже третий муравей щедро делился ядом с кровью принца, а король все предавался тяжким государственным думам.

За утренней трапезой королева-мать долго приглядывалась к младшему сыну, а принц Мэлэон так прямо и спросил, поймав Аллимэ в переходе к Нижнему Дворцу: “Что ты какой-то распухший?” Аллимэ отговорился тем, что слишком долго лежал в парильнях перед завтраком, и удрал, провожаемый задумчивым взглядом будущего посла.

Глава 2

ВСТРЕЧА.

Следующей ночью Аллиме завязал повязку двумя серебряными кистями, поправил пояс. Привычным движением взял со стола коробочку с очередным муравьем и скользнул за дверь.

Справа располагались апартаменты королевской четы. Слева в двух соседних комнатах жили старшие принцы. В конце коридора находилась малая Королевская Библиотека, где хранились наиболее ценные книги, и где Аллимэ бывал всего два раза. Рядом с библиотекой начиналась лестница на первый этаж Верхнего Дворца и переход к Нижнему. Эльф на цыпочках прокрался мимо комнаты Тэрэйни и уже почти прошел комнату Мэлэона, когда его чуткий слух уловил шум в библиотеке. Аллимэ остановился. Он точно знал, что отец уже ушел в спальню, неужели в библиотеке кто-то из братьев? Тэрэйни? Или Мэлэон опять готовится к посольству? Ведь больше там и быть некому… Аллимэ, задерживая дыхание, дошел до двери библиотеки и заглянул внутрь.

Тэрго отложил книгу и взял следующую. Ему хотелось долго и изощренно проклинать короля, не сумевшего толком описать нужную ему книгу, количество книг в библиотеке Эльфа, собственную жадность… Да, собственную жадность хотелось проклинать особенно сильно. Ну, разве мало ему было денег с одного из двадцати церемониальных кинжалов семьи Ролг, проданного семье Ци? Так ведь нет, дернул тебя Хаос, Тэрго, согласиться на предложение короля Реса! Лучший вор пяти сопредельных государств и Реса, ни разу не бывавший в яме, и позарился на сказочную награду. Неужели ты думал, что тебе отдадут такие деньги ни за что? А если думал, значит не по праву тебя называют Лучшим из лучших, идиот ты эдакий! Да где же чертова книга?

Тэрго едва не пнул ножку стола окованным носком сапога, но удержался. И в этот момент почувствовал, что кто-то вошел в библиотеку. Нет, не услышал, вошедший двигался еще тише Лучшего из воров, а именно почувствовал. Продолжая правой рукой перелистывать книгу, левой он подтянул к себе серебряный шар, обтянутый плотной, толстой свиной кожей. Шар привычно лег в руку, теплый, родной, надежный… Самый верный друг.

Тэрго обернулся. У двери стоял совсем еще молоденький эльф с яркими зелеными глазами. В этих глазах мелькнуло удивление, когда он увидел лицо Тэрго. Не ожидал увидеть человека, малыш? Тэрго медленно двинулся вправо, приподнял правую руку. Глупый, предсказуемый эльф мягкой, скользящей походкой начал смещаться в противоположную сторону, и вор резким движением метнул ему в висок шар. Эльфиеныш почти увернулся, но шар все-таки хорошенько приложился к затылку поверх повязки и вернулся к Тэрго. Он был скован с хорошей целью, обхватывающей запястье вора, и поэтому всегда возвращался. Тэрго шагнул к телу, безвольно распластанному на полу, держа шар наготове, прощупал пульс. Замечательно, Лучший из лучших, всем броскам бросок. Юнец проваляется в отключке часа три, а там тебя уже и след простынет. Тебе осталось только книгу найти и … а потом будет “и”. Книги-то нет. Что же теперь делать? Король сказал, что эльфы-нэфильцы готовятся напасть на Рес, поэтому надо связать нелюдям руки, забрав Книгу Боевых Заклинаний. А ты, Тэрго, найти книгу не смог и теперь Рес под угрозой. Как плохо! Ищи, ищи… Эта? Нет, не то… Все не то. Книги нет. Неделя потеряна зря, Лучший из лучших.

Вор сжал зубы и шагнул к эльфу. Если так все складывается, придется сделать то, чего Тэрго, Лучший из лучших, не делал никогда. Этот мальчишка, дорого одетый и шатающийся ночью по Верхнему Дворцу, может быть только младшим сыном короля эльфов, как там его… принцем Аллимэ. Политика – не то, в чем разбирается Тэрго, но разве отец не пойдет на все ради сына? Разве сможет Эмейн начать войну, когда Аллимэ будет в руках Ресского коршуна? И вор, подхватив эльфа на руки, подошел к окну. Постоял и отошел. Во-первых, спуститься по канату с эльфом на руках ему не удастся. А во-вторых, он чуть не сделал непоправимой глупости – вор пошарил в карманчике на широком кожаном поясе, достал два каменных шарика на тонких шнурках и надел на шею Аллимэ. Вот когда пригодилась привычка Тэрго брать все в двойном количестве: канаты, ножи, пилки, амулеты. Что бы он сейчас стал делать без второго амулета – щита от эльфийских поисковых заклинаний и амулета, лишающего силы любое эльфийское заклятие на расстоянии пяти-семи метров? Теперь никто не сможет найти принца, а он сам не сможет творить свои заклинания… По крайней мере, хотелось бы надеяться. Месяц назад такая запасливость спасла Тэрго жизнь. Он вошел в дом семьи Ролг с деревянной заколкой в волосах, которая точно повторяла внешний вид одного из двенадцати ритуальных кинжалов. А вышел с настоящим кинжалом на том же месте, но на кинжал были надеты тончайшие металлические ножны, с такой же резьбой у рукояти и с тончайшим магнитным напылением. Одни такие ножны смялись, когда Тэрго обыскивали на входе в дом и спасли вора только вторые. Проходя по коридору мимо воина Семьи, он почувствовал прикосновение к шее холодного металла. Если бы на кинжале не было ножен, Лучший из лучших скончался бы от редчайшего яда на клинке прямо на глазах у ограбленных. А так… Вор любезно поклонился и, из подворотни в подворотню, отправился на встречу с человеком из семьи Ци.

Теперь, Тэрго, когда ты навспоминался и загордился, подумай, как побыстрее уйти из Нэфили. Эльфы живут на гигантской рукотворной поляне, в центре которой находится королевский дворец. Дома эльфов в беспорядке разбросаны по Нэфильской поляне, но врезаться в них Тэрго не рискует, каждый дом украшен светильниками из тонкого цветного стекла, которые зажигаются на ночь и мерцают, освещая Нэфиль нежным светом причудливых тонов. Близ дворца находится большое озеро, имеющее какое-то ритуальное значение для эльфов, от него отходят пять наземных каналов, а питание самого озера, по все видимости, идет от подземных источников. Если, как Тэрго и поступил, следуя к Дворцу, держаться канала, то можно идти от Дворца к лесу и обратно, не сбиваясь и не плутая. Вору, спешащему в Рес, требуется третий по порядку канал, считая от главного входа во дворец. Тэрго крался вдоль канала все прошлую ночь, под утро перебрался по мосткам через два канала и затаился в королевском саду, где был жестоко искусан муравьями.

Тэрго повесил на шею свою сумку, тонкими веревками стянул запястья и щиколотки принцу, подхватил его на руки и задул свечу. Быстро и бесшумно он выскользнул за дверь и, крадучись пошел вниз по лестнице.

Конец лестницы. Гулкая темнота огромного холла. Говорят, стены холла Верхнего Дворца изукрашены тончайшей резьбой по камню, изображающей всю историю эльфийского рода, но в темноте резьбы видно не было. Легко переступая по гладкому мрамору пола, Тэрго дошел до дверей Тронного зала, на миг замер, прислушался. Сопение принца над ухом мешало сосредоточиться, точнее сказать, заглушало все остальные звуки, если они были. Вор выругался про себя, перебежал к дверям в Верхний Дворец, откинул заранее смазанный засов и, положив Аллимэ на пол, выглянул наружу.

Слева, чуть ниже по холму, темнел Нижний Дворец, приземистое двухэтажное здание, соединенное с Верхним Дворцом переходом. Тэрго покосился вправо, где смутно переливалось под неверным светом Луны Озеро и каналы. Все было тихо, нигде не мелькнула тень бодрствующего эльфа, только издалека, из леса, доносилась заунывная волчья песня.

Тэрго поднял Аллимэ, перебросил через плечо и вышел из Дворца. Влажная от росы трава чуть шуршала мягким нежным шорохом, в кустах что-то пело, луна покрыла Озеро перламутровой пленкой света, принц чуть посапывал, мешая вору слушать. Дойдя до Озера, он обернулся.

Самая высокая башня Верхнего Дворца уже была на четверть освещена солнцем. Белый мрамор и серебро облицовки порозовели и искрились, а ниже, там, куда солнце еще не дошло, весь дворец угрюмо темнел, завистливо ожидая, когда и он сможет заиграть солнечными бликами, очаровать, околдовать чудной красотой башенок, переходов, балконов, эркеров, резных плит, вязи серебряного литья. Тэрго заметил, что ни на одном окне не было решеток, серебряные цветы, птицы служили лишь украшением, но не защитой.

Любуясь бело-серебряным чудом, которое, Тэрго понимал, больше ему увидеть не удастся, вор едва не упустил тот момент, когда на крыльце появился эльф.

“Ах, ты, проклятье!»– мысленно выругался человек, мгновенно пригибаясь и пятясь к мостику. На песке оставались четкие следы сапог Тэрго, а замести их не было никакой возможности – руки занимал мелкий эльф. Тэрго оглянулся, чтобы посмотреть, близко ли канал, и остановился, чувствуя, как холодеют уши. Уши у него всегда мерзли, когда возникали проблемы.

Мосты были разведены. Когда Тэрго проползал по ним вчера под утро, он и не заметил никакой щели между светло-розовыми планками моста, но теперь они четырьмя символами неудачи поднимались, разведенные, над темно-зеленой водой.

Тэрго снова глянул на эльфа, который легкой походкой шел в сторону моста. Вор закусил губу, тихо вдохнул ртом и положил руки на кинжалы у пояса. Эльф вышел на освещенную солнцем лужайку примерно на полпути между Дворцом и Озером, остановился, поднял узкое лицо к светилу.

“Так, так, так” – вор быстро огляделся: ручей, домики эльфов, вдалеке зеленеет гигантский нэфильский лес – и до него надо, ох, как надо добраться живым. Не было бы у ног Тэрго туго связанного тела Аллимэ, вор нырнул бы в ручей и доплыл до леса, но ведь с похищенным далеко не уплывешь.

Эльф все еще стоял, вытянувшись к Солнцу. “Глаза у него сейчас закрыты – рискну” – снова подумал вор, подхватил Аллимэ и, пригибаясь за мелкими серебристо-белыми кустиками, побежал вдоль канала.

К полудню Тэрго окончательно заблудился. То, что вор шел берегом неправильного канала, сбило его способность ориентироваться по солнцу, и так не слишком развитую. Нет, солнце равномерно перемещалось по небу, но Тэрго никак не мог понять, как идти к Ресу.

Глава 3

Идея с похищением эльфа казалась вору хорошей минут двадцать. Потом легкое на первый взгляд тело Аллимэ стало неудержимо тяжелеть, что неприятно удивило Тэрго. Кинжалы, кольца, ритуальные браслеты, подвески и серьги никогда так себя не вели. Вор на ходу перехватывал принца, перекладывал с плеча на плечо, мышцы плеч ныли все сильнее. Сапоги из темно-коричневой кожи промокли в первом же ручье из множества пройденных вором в пылу лихорадочного бегства.

Тэрго усадил Аллимэ к дереву на маленькой полянке, заросшей яркими желтыми цветами и, сняв сапоги, сел напротив, прикрыл глаза, расслабился. По его лицу ласково бегали солнечные блики, гладили густую черную щетину, щекотали, подсушивали пот в тончайшую соленую корочку. Тэрго с трудом приоткрыл глаза, глянул на похищенного. Аллимэ мрачно смотрел на него, кривил губы.

- Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю, - сипло сказал Тэрго, отпил воды из фляги, посмотрел на быстро облизнувшегося принца и потянулся за сапогами, чтобы встать и напоить пленника.

- Стой! – Аллимэ напрягся, глядя на руки Тэрго. Вор нахмурился – “Это что за выкрики?”, - взялся за голенище.

- В твоем сапоге змея! Пока ты спал, она заползла.

“Спал!?” – подумал Тэрго в первый миг. “Змея!?” – во второй. “И он меня предупредил?” – непрошено заслонила все третья мысль. Рука Тэрго уже сжала голенище, он выхватил кинжал, на миг замер и резко тряхнул сапогом. Блеснув на солнце чешуйчатым брюхом, змея вылетела и плюхнулась в траву метрах в трех, приподнялась и зашипела. Вор стоял, чуть наклонившись вперед, в левой руке кинжал, в правой – сапог.

- Черная перламутровица – спокойно сообщил Аллимэ.

“Ах, ты, щенок!” – яростно подумал Тэрго. – “Какая разница, как называется эта гадость?! Что делать?! Она меня чувствует, уползать не собирается… Укусит, укусит ведь, гадина! Так, Тэрго, спокойно, спокойно… Ты бросишь сапог, она отвлечется, три шага вперед, ухватить ее за шею и отрубить голову. Итак… ” Замах… Змея шипит. Тэрго замирает, потом швыряет сапог и замирает вторично от слов, произнесенных мелким паршивцем.

- Абсолютно безвредная. – сообщает Аллимэ, глядя как колышется трава, показывая, где ползет змея.

“И он молчал… Ах, ты, эльфийское отродье! Какое издевательство, во имя Хаоса!”

- Мог бы сразу сказать! – сорвался Тэрго на крик.

Аллимэ поморщился.

- Я хотел все объяснить, когда сказал “Стой!”, но… - он вздохнул – В следующий раз изволь исполнять, что я говорю, - добавил Аллимэ, с издевкой подняв на стоящего вора яркие-яркие глазищи, опушенные густыми золотистыми ресницами. Тэрго от удивления даже возмутиться как следует не сумел, постоял, посмотрел на мальчишку и, взяв почти пустую флягу, ушел за водой.

Аллимэ пошевелил руками – человек согнул их за спиной в локтях и связал от локтей до запястий, ноги туго связаны в щиколотках – спасибо сапожкам – еще не затекли, но как же глупо получилось! И зачем, зачем его похитили? Неужели… Неужели кому-то известно, что ждет принца Аллимэ в будущем? Нет, стой, погоди, не может этого быть. Судьба определяется к двадцати, а до тех пор ни Порядку, ни Хаосу это не ведомо… Или ведомо? Могут ли быть в людских землях маги, способные видеть будущее на десятилетия вперед? Тэрэйни ни о чем таком не рассказывал, но он мог и не узнать об этом… Очень, очень интересно… А может быть, надо перестать тереться веревкой о плотную кору и прикинуться смирившимся? Позволить дотащить себя до места назначения, а уж там, разузнав все, что возможно, сбежать? Опять же ненавистная поездка в Трейсг откладывается…

Что-то хрустнуло и на поляне появился Тэрго с влажнобокой флягой, и зайцем, висящим вниз ушами. Аллимэ из-под ресниц оглядывал вора: не очень высокий, в движениях чувствуется ловкость, гибкость, но не сила, кожа смуглая, короткие темные волосы, выгоревшие на солнце, встрепаны. Одет в льняную рубаху со шнуровкой, штаны до колен, сапоги из мягкой тисненой кожи, такая же куртка валяется на траве.

- Пить будешь? – бросил он принцу.

- Буду, - Аллимэ тяжело-тяжело вздохнул, почти застонал.

Человек встал на колени, поднес к губам принца окованное серебром горлышко фляги и в рот Аллимэ хлынула ледяная вода с чуть сладковатым вкусом.

- А-И-Т! – взвыл Аллимэ, едва не захлебнувшись. – Хватит!

Похититель попятился, заткнул горлышко фляги и засунул ее в специальную петлю на поясе. Вынув из ножен длинный кинжал, он начал свежевать зайца, мрачно поглядывая на Аллимэ.

- У меня затекли ноги, - пожаловался принц.

- Сильно?

- Очень. – соврал Аллимэ. – Я не смогу идти, если не разотру их.

Человек явно задумался, даже зайца перестал обдирать. Аллимэ принял невинно-глуповатый вид, с грустью глядя на него.

- Ну, что же… Ладно. – человек развязал веревку на ногах Аллимэ, смотал ее и сунул в кармашек на поясе.

- Спасибо. – дрогнул голосом Аллимэ, пошевелил действительно начавшими затекать ногами.

- Зачем меня похитили?

- Надо. – категорично ответил похититель. – Называй меня … Щент.

“Врет.” – подумал Аллимэ, кивая. – “Однозначно… У-у-у, а ведь на меня повесили глушилку, как их называет Тэрэйни. Заклинание мне не произнести, пока некто Щент своей рукой не снимет ее с меня или не отвлечется на что-то другое.”

Аллимэ искоса взглянул на Щента, увлеченно потрошившего зайца. Почувствовав взгляд эльфа, человек обернулся, но принц не отвернулся, с тихой печалью смотрел на него.

- Прошли ноги? – Щент отбросил шкурку, взял палку и привязал к ней тушку.

“Собирается жарить? Вот глупец, да нас же по дыму мигом найдут! Отец уже ищет меня.” Принц поднял глаза к небу, прикинул сколько времени прошло с Поднятия Мостов. Получалось, что отец или браться уже могли встревожиться, а… второй камень явно ставил щит против поисковых заклинаний. И если отец, Тэрэйни или Мэлэон уже использовали поисковую магию, во Дворце уже осознали, что принц не убежал гулять в сад, что с ним что-то случилось, и значит…

- Если разожжешь костер, тебя найдут и убьют, - прошептал себе под нос Аллимэ и с удовольствием увидел, как вздрогнула спина Щента и огниво упало в траву.

Человек пошарил рукой, нащупал огниво и резко повернулся. Сдерживая улыбку, Аллимэ испуганно посмотрел на кленовые листья яростного румянца на смуглых щеках Щента.

- Издеваешься? – он явно хотел схватить принца за расшитый воротничок летнего нарреталя, но сдержался, помахал огнивом перед лицом Аллимэ. – Что тебе до моей смерти? Тебя ведь спасут?!

“Ах, я кретин! Он тысячу раз прав, я должен был бы раздувать костер… Что же мне делать, как объяснить? Идиот, идиот… Ладно. Я маленький идиот. Обыграю.”

- Я… взял парадный пояс отца… - со слезами объяснил Аллимэ. – Он меня накажет… Это такое преступление… - и принц попытался спрятать лицо в связанные за спиной руки.

- Преступничек… - фыркнул Щент, облегченно вздохнул и начал резать зайца на тонкие полоски. Каждую полоску он посыпал какой-то смесью из мешочка, вынутого из сумки, и раскладывал на бревне.

- Вялишь?

Человек кивнул

- Щент… - позвал Аллимэ. Секундная пауза – Аллимэ окончательно уверился, что имя Щент никогда не принадлежало мужчине.

- Что тебе надо?

- У меня руки болят.

- И что?

- Ну как же… - принц на миг задумался и взмолился – Они посинеют, побелеют, потом почернеют…

Щент поморщился.

- Ты сбежишь. Помолчи.

- Куда же мне бежать? – скорбно поинтересовался Аллимэ. – Меня же дома отец накажет. Мне совсем некуда идти.

- По-моему, - задумчиво сказал человек, - ты несколько преувеличиваешь, а в нашем случае можно сказать, что ты лжешь. Твой отец перепуган твоим исчезновением, до пояса ли ему сейчас?

- Ты не знаешь моего отца.

- Что ты имеешь в виду?

Аллимэ и сам толком не знал, что он имеет в виду: то ли, что отцу наплевать сына, что ли что-то еще.

- Он помнит все, – свысока пояснил принц. – Никуда я не сбегу.

- Так я и поверил! – фыркнул Щент. – Сейчас я ослаблю веревку, но развязывать тебя не собираюсь.

“Хоть что-то”, – удовлетворенно кивнул про себя Аллимэ.

Человек подергал веревки, по новому перетянул принцу руки, спереди и совсем не туго.

Аллимэ с полчаса сидел тихо, потом начал понемногу шевелить руками. То туда, то сюда, еще чуть поближе к заветному кармашку… Так прошло около часа. Человек разложил вялиться всего зайца, перебрал сумку, поточил на ремне кинжалы, отполировал шар в свиной коже, который совершенно ему не мешал при работе и от которого у Аллимэ на голове пульсировал кровью огромный синяк.

И вот желанный миг настал. Мелкую месть за синяк на голове Аллимэ совершил – золотистый муравей, похищенный вместе с принцем, перекочевал из карманчика принца куда-то в одежду вора. А кто его просил так низко наклоняться, чтобы еще раз напоить пленника? Правильно, никто не просил. Минуты две похититель спокойно продолжал заниматься проверкой степени готовности мяса, потом подскочил и злобно выругался, хлопая себя по спине.

“А я терпел целую ночь молча, да не одну”, - со скромной гордостью подумал принц, с выражением искреннего удивления наблюдая за схваткой человека и муравья. Тэрго извивался, почесывался, с размаху бил себя по спине и бокам, а муравей, судя по всему, постоянно менял направление удара и никаких потерь не нес. Конечно, в конце концов, человек муравья поймал, торжественно раздавил и выбросил останки врага в траву, но время схватки было для принца временем неописуемого блаженства.

Вечер они провели на той же поляне.

- Может, все-таки скажешь, зачем ты меня похитил, - спросил эльф, когда они легли спать: Тэрго – ожесточенно почесывающийся, Аллимэ – связанный по рукам и ногам.

- Когда кошка теленком разродится, - мрачно отозвался из темноты вор.

Глава 4

ДОРОГА.

- Вздумаешь сбежать – опять свяжу, - предупредил человек. – А чтобы я знал, что ты здесь, будем разговаривать.

Они немного поговорили об архитектуре, потом о животных, потом о растениях, потом перешли на личности.

- Я вот слышал, что предки эльфов были людьми, которых долго драли за уши, но, по-видимому, мало!

- Это совсем чепушистая ерунда! – возмутился эльф и собирался сказать что-то еще, но тут оба провалились в болото.

- Не шевелись, - вздохнул Тэрго, тут же забыв придуманную пять минут назад “чепушистую ерунду”. – Так… Все хорошо…

- Я заметил. Может, тут и остановимся?

Вор огляделся. Вокруг яркой осокой зеленело болото. Надо же было… А все из-за этого паршивца, чтоб ему… Нет. Сейчас это не важно. Сейчас главное – не паниковать. Думай, Тэрго. Мы пришли в середину, судя по осоке, болота – так? Значит, по болоту идти можно, верно? Внутренний голос, наличествующий у любого одинокого человека, тут же отозвался: “Ну, до середины точно можно…”

А что если попробовать вернуться? Тэрго изогнулся посмотреть назад.

- Что-то придумал? – мигом среагировал Аллимэ.

- Мы сюда по прямой пришли?

- По-моему, нет. То есть, ты, кажется, придерживался общего направления…

Тэрго промолчал. Общего направления он придерживался до того, как начал разговаривать с эльфом, Хаос бы его побрал. Да-а, любят пошутить Боги Хаоса – дойти до середины болота, не замечая этого самого болота! А теперь ведь ни шагу не сделать, - точно провалишься.

- Мы погружаемся, - любезно сообщил Аллимэ.

- Помолчал бы ты! Ведь ты в этом лесу живешь, не я, так куда ты смотрел?

- Я до болота никогда не доходил, - отозвался Аллимэ. – И вообще, я похищенный или проводник?

Тэрго сплюнул. Болото приняло плевок, став на неисчислимо малую долю больше. Где-то за кочками с каким-то необъяснимым торжеством заорала лягушка и почти сразу замолчала. Но за эти мгновения Тэрго, с трудом подавив желание швырнуть в земноводное чем-нибудь тяжелым, понял, как можно спастись. Или хотя бы попытаться спастись. Очень медленно он вытащил из ножен на поясе кинжал, крепко обвязал рукоятку веревкой из кармана, размахнулся и швырнул в дерево, изогнутое и жилое, росшее метрах в десяти. Кинжал ушел в дерево больше, чем на половину клинка, дерево вздрогнуло.

- И что теперь?

- А теперь… - Тэрго с силой подергал за тот конец веревки, который еще оставался в его руках. – Теперь ты одной рукой крепко возьмешь меня за ремень сумки, второй зажмешь нос, закроешь глаза и мы пойдем.

- Ты с ума сошел, - севшим голосом сказал Аллимэ. – Мы же не дойдем!

- Другого выхода я предложить не могу. Ты можешь?

- Мы не дойдем так далеко, - повторил принц.

- Ближе подходящих деревьев нет, они нас не удержат. Ты идешь?

- Иду.

Тэрго почувствовал, что Аллимэ ухватился за его сумку, глубоко вдохнул и рванулся к дереву. У него были свободны обе руки, чтобы перехватываться – вор умел особым образом наморщить лицо, чтобы носовые проходы оказались закрыты.

Казалось, они побежали по склону, сперва по пояс в болоте, а потом глубже, глубже, и бежать становилось все труднее, и тяжкая болотная вода покрыла их с головами. Они шли. Каждый метр растягивался на десять, жадно выпивал из легких воздух, а дна все не было, и движение ног отнимало силы, но давало иллюзию “Вот, еще шаг, я иду, я все ближе к цели, вот, сейчас…”

И тут ремень сумки лопнул. Тэрго почувствовал, что ослабло давление на грудь и резко отвел руку назад, сжал в кулаке плотную ткань нарреталя и потащил принца, рывками наматывая на свободную руку веревку.

Аллимэ сзади дернулся, судорожно ухватился за запястье вора. И тут человек наконец ощутил, что веревка идет вверх. Отчаянными усилиями он тянулся за ней, таща тяжелеющее, вот проклятье богов, тело Аллимэ.

Воздух! Тэрго вцепился в чахлый стволик, вытащил, как котенка, принца, встряхнул. Эльф хватал ртом воздух, все еще сжимая руку человека.

- Ну что, разве не дошли? – пробормотал вор, отдышавшись. Во рту невесть откуда нашелся кусок каких-то водорослей и Тэрго с отвращением их выплюнул.

- Дошли, - согласился Аллимэ. Он уже отцепился от Тэрго и тоже держался за ствол. При одном взгляде на принца – эльфа вору хотелось смеяться: свежее лицо позеленело, почернело, как-то смялось, а недавно золотистые волосы висели такими невероятными колтунами, что впору самому забитому нищему у Храма Ремесел. К сожалению, Тэрго подозревал, что и сам выглядит не лучше.

- И что теперь? Пойдем так же дальше?

Вор повертел головой. Совсем недалеко, метрах в пятнадцати, росла трава, это была твердая земля.

Болотное приключение дорого обошлось спутникам – сумка со всеми припасами, запасной одеждой и складным луком сгинула безвозвратно. И Тэрго, и Аллимэ вымокли с ног до головы и от вечерней прохлады тряслись все сильнее.

- Так дело не пойдет, - заявил, наконец, Тэрго, после того, как они выстирали одежду в ручье, одели и, замерзая все сильнее, прошли еще несколько километров.

- А как пойдет? – щелкнул зубами эльф.

Вор разжег костер, натянул рядом спасшую их веревку и повесил на ней сушиться одежду, развернул туго скатанные плащи, пережившие в скатках проход по болоту, повесил их рядом.

- Пей, - кинул он принцу небольшую черную фляжку.

- Что это? – Аллимэ принюхался.

- Не бойся, не отрава, – вор взял фляжку, сам сделал несколько глотков. – Это настойка на почках альгерны, крепкий и дорогой напиток. Пей, иначе не согреешься. Пары глотков хватит.

Всей фляжки хватило до темноты. Согревшиеся и одетые, принц и вор молча допили последние глотки драгоценной настойки и продолжали сидеть, глядя в пламя.

- Чуть не погибли, - вдруг вздрогнул Аллимэ.

- Да, еще бы на пару метров дальше, и мы ушли бы в царство Хаоса.

- А что там?

- Кто знает, тот не может рассказать, - тихо вздохнул Тэрго. – Но говорят, что сумасшедшие сидят царство Хаоса во сне. Я думаю, что поэтому они и сходят с ума, Хаос не терпит вмешательства в свои мир.

- И что они видят?

- Однажды я долго слушал речи одного старика, нищего, сошедшего с ума. Не знаю, можно ли ему верить и правильно ли я его понял, но… У него умерла жена, которую он страстно любил. Ему снится, что он ищет ее, идет где-то… То по дороге, то по траве, то по песку. Он не видит солнца, потом оно встает. Но это не день, около солнца он видит луну. Он идет. Начинает капать дождь, ему хочется пить, но вместо воды ему в ладонь сыплется песок. Ему становится жарко, хотя песок сменяется снегом. Он смотрит, нет ли где леса, чтобы укрыться, но там ничего нельзя увидеть надолго. Роща вдалеке становится скалами, поляна становится озером, все расплывается, свет превращается во тьму. Там нет движения, все изменяется незаметно и постоянно, и это единственное постоянство, которое есть в царстве Хаоса…

- Да, не хотел бы я там оказаться… Я не знаю, куда уходят эльфы после последнего заката. Не знаю. Не люблю об этом думать. Когда я был еще ребенком, я боялся смерти панически, до крика. Один раз я не мог уснуть, лежал, думал… и проснулся оттого, что меня тряс Тэрэйни. Он сказал, что бояться нечего, что бояться будет некому. Ты понимаешь? Он говорил, что можно бояться боли, потому что будешь ее испытывать, зверя, который будет рвать тебя, но смерть – это конец всего, ощущений, страхов… Не знаю… - Аллимэ коротко рассмеялся. – Тэрэйни объяснял понятнее.

- А как же сны сумасшедших?

- Этого не узнать. И, может быть, прав ты, и за Закатом – ворота в Царство Хаоса, мир без опоры, мир без постоянства… Давай спать.

Тэрго не спалось. От чуть тлеющего костра текло над поляной тепло, луна на цыпочках шла по небу, лавируя среди звезд. Фиалки на краю поляны пахли слабым, нежным как их лепестки, ароматом. Вор ясно представил их себе, чуть розоватые, с тремя большими лепестками, и одним двойным, округлым. Каждый лепесток искрился в лучах заходящего солнца, будто покрытый мельчайшей алмазной крошкой и слегка трепетал на ветру… Что будет с этим цветком, когда ночь уйдет?

Тэрго посмотрел в темноту, но куста фиалок, конечно, не было видно.

Через пару часов вор проснулся от стона. Он вскочил, раздул костер, склонился над эльфом. Лицо принца кривилось, губы дрожали. Тэрго приподнял его, уложил к себе на колени и начал укачивать, чуть слышно напевая первую пришедшую ему в голову песню.

Я выхожу ночной порой,

Дорога вьется вдаль.

Я знаю, там, за той горой

Заплачет завтра сталь.

Мы будем биться день и ночь

И умирать за тех,

Кто продал в рабство мою дочь

Для чьих-то злых утех.

Глава 5

Проснулись они поздно. Вчерашнее вино еще бродило в их головах, будоражило, сковывало члены.

- А не пойти ли нам искупаться? – пробормотал Аллимэ, с трудом поднявшись с плаща. – Там где-то за кустами ручей, я слышу.

- Искупаться – это хорошо, - Тэрго надел на пояс кинжалы. – Многовато мы вчера выпили, до сих пор как пьяный. А еды никакой не осталось?

- Насколько я знаю, никакой. Правда, по твоим карманам я не лазил.

- Правильно делал. – Тэрго ощупал карманы куртки, вытащил два кусочка мяса. – Ну что, завтракать будем после купанья или до?

- До. – и принц быстро засунул один кусочек в рот.

- Вот и позавтракали, - засмеялся вор, прожевывая свою порцию. – Где ты там ручей слышишь?

Аллимэ пробежал по лесу, сбросил нарреталь, камизу и штаны, и нырнул в ледяную воду. Заплескался, фыркая м смеясь. Длинные светлые волосы намокли, потемнели от воды.

Тэрго купался спокойнее, методично смывал с тела усталость, грязь и пот, с души – тяжелый осадок ночного разговора, хмель вина. На его спине белой паутиной сплетались старые шрамы от кнута.

- Что это? – вскрикнул Аллимэ.

- Это? Ах, ты об этом! – Тэрго кивнул, накинул на плечи рубаху, скрывая шрамы. – Это знаки дружбы.

- Какой дружбы? Дружба не оставляет таких знаков.

- Хоть ты и мудрый эльф, но еще ребенок. Или у вас, эльфов, что-то по-другому в жизни устроено. А у на дружба такая… Только такая.

- Не верю! Объясни!

- Настаиваешь? Ну, хорошо. Я родился в богатой семье, незаконный сын одного… Неважно. Постепенно я ему надоел и меня выбросили на улицу, как щенка. Это к разговору об отцовской любви, малыш… Мне было десять лет, я был горд, хорошо образован и ненавидел богатых. Через год я встретился с одним вором, мальчишкой. Он был младше меня, но он-то родился на улице, он стал моим учителем в воровском деле, а я помогал ему своими знаниями о светской жизни. И мы называли друг друга друзьями… Ты меня слушаешь?

Аллимэ кивнул, молча, как околдованный хрипловато-сладким голосом вора.

- Слушай, слушай… Ему стали интересны женщины, но не те, что жили с нами в трущобах, а другие… Из богатейших домов, одетые в шелка и кружева. Я писал для них стихи от него, сторожил, когда он шел к ним. Однажды вечером он полез к младшей дочери градоначальника, а я стоял у задних ворот. Меня учуяли собаки, я побежал, было темно, я слышал, как слуги кричали, что не видят меня, как плакала девочка, а потом я услышал крик: “Вон он! Вон!” Это был голос того, кто называл меня другом… кого я называл другом…

- А что потом?

- Мне повезло.

- Ты все-таки сбежал? А откуда тогда…

- Люди видели, как меня схватила стража градоначальника и только поэтому не затравили сразу псами. Я помню, как палач вымачивал в соленой воде кнут… Черт возьми, скоро жарко станет, сколько можно сидеть?! Живо, живо собирайся и без твоих глупых шуток!

До обеда оба не произнесли не слова.

- Опять есть нечего, - печально сказал Аллимэ, когда они остановились передохнуть. – Может, нароем каких-нибудь клубней?

- А они тут есть?

- Есть, как не быть. Мне пойти поискать?

- Без меня – никуда.

- Ну, так пошли вместе!

Они встали и двинулись дальше, внимательно поглядывая под ноги.

- Нашел! – Аллимэ наклонился и потрепал лист лопуха. – Выкапываем.

- Это можно есть?

- Можно-можно. Дай мне кинжал.

- Я сам, - вор наклонился, достал кинжал и начал разгребать землю, обнажая толстый коричневый корень.

- Вот еще один! – позвал его принц.

Тэрго обрубил листья, сунул корень в карман, и пошел к следующему лопуху. Когда он раскапывал третий корень, откуда-то из-под камня выползла змея. Вор стоял вниз головой с наполовину выкопанным корнем в одной руке и засунутым в землю кинжалом, и смотрел в маленькие зеленовато-желтые глаза. Сбоку тенью метнулся эльф, выдернул из ножен на боку вора кинжал и ловким движением отшвырнул змею куда-то далеко в кусты.

Тэрго мигом распрямился, выдернув из земли кинжал. Эльф стоял, протягивая ему кинжал, и злая улыбка кривила юное лицо.

Тэрго неожиданно для себя смутился.

- Думаешь, я змею отбросил, чтобы тут же тебя заколоть? – презрительно процедил принц.

- Извини, - вырвалось у Тэрго. – Это как-то … по привычке.

- Забирай свой кинжал. – Аллимэ с силой дернул за куст лопуха, положив кинжал на землю. Тэрго подобрал его, злой от смущения. Ведь это эльфийское отродье спасло ему жизнь… А спасло ли? Вдруг змея была вовсе не ядовитой?

- А она ядовита? – спросил он у спины отродья.

- Найди и проверь, - не оборачиваясь, посоветовал Аллимэ. – Только учти, я противоядия не знаю.

Ядовитая. И за что ты его так обидел, этого мальчишку, который бросился помогать тебе? Конечно, из-за глупого детского геройства, не осознавая опасности, но все-таки… Надо как-нибудь выразить ему свою благодарность, как-нибудь красиво… Есть ведь какой-то эльфийский обычай, только имеет ли он отношение к благодарности? Впрочем, какая разница.

- Я готов исполнить твое желание в благодарность за то, что ты для меня сделал.

- Любое? – ехидно протянул принц.

- Нет, в пределах разумного, - Тэрго тоже улыбнулся.

- А что в пределах?

- Что исполню, то в пределах. Проси уже, что ли?

- Я хочу, чтобы ты сказал мне свое имя. Настоящее имя.

Вор на мгновение задумался. Все равно под этим именем его никто не знает, воры – называют Лучшим из Лучших, соседи в разных городах – господином купцом Агренти.

- Тэрго. Мое настоящее имя – Тэрго.

Эльф кивнул, повторил:

- Тэрго.

Почему он не может произнести имена без акцента? Говорит идеально, как коренной ресец, а чуть приходится выговорить имя – и вылезает что-то, какая-то неуловимая неправильность. Интересно.

Они шли еще полдня, пережевывая лопушьи корни, с которых ободрали верхнюю твердую оболочку. И вдруг вышли на широкий тракт.

- Дорога на Рес. – Оба вышли на песок, стали оглядываться.

- Опоздали, - Тэрго досадливо притопнул сапогом. – Минут десять назад телега проехала.

- Никуда нельзя опоздать, - назидательно посмотрев на человека, эльф присел и стал перешнуровывать сапог.

- То есть это как нельзя?

- Нельзя. – Аллимэ удовлетворенно потопал ногой.

- Глупости говоришь, вот только представь, опоздал я выйти из дома на пять минут, а по улице в это время прошла девушка моей мечты, мой идеал… - ехидной улыбкой Тэрго изобразил, что такой девушки в мире нет и не было. – Что скажешь?

- Ты избежал мук и страданий неразделенной любви, а по улице, когда ты вышел, шла девушка, для которой идеалом был ты.

- Ну, знаешь! - Тэрго внезапно раздражился и двинулся по дороге, проваливаясь в песок. Пожав плечами, Аллимэ пошел следом.

К вечеру человек и эльф дошли до постоялого двора, приземистого двухэтажного здания, сложенного из потемневших от времени бревен. За зданием постоялого двора на большом выгоне паслись коротконогие лошади с густой рыжей шерстью, а из сарая во дворе доносилось хрюканье.

- Как тут относятся к эльфам?

Тэрго глянул на своего спутника: хрупкий, светловолосый, в тонком светло-зеленом нарретале, лишь подчеркивавшем юность эльфа. Эльфиеныша…

- Уши у тебя чересчур остры, распусти волосы, - посоветовал вор. – Если вдруг возникнут проблемы, я скажу, что ты полукровка.

- Мы переночуем здесь? – сказал Аллимэ, подходя к двери, из-за которой доносился шум, невнятные разговоры. – Ну, так я сразу в комнату уйду и буду там сидеть.

Глава 6

НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ.

Тэрго с наслаждением вытянул ноги, отпил еще вина из тяжелой глиняной кружки. Зал на первом этаже был почти пуст, за одним из двух длинных столов, шедших вдоль стен, сидел только вор, за вторым шумно чокались два ватажника из Кей-Эггля. Тэрго с интересом рассматривал их куртки из плотной черной кожи с нашивками из стальных пластинок. Кроме ватажников, за столом сидел худой человек в дорогой накидке, подбитой густым золотистым мехом. Он молча ел баранину с захватанного деревянного блюда, изредка поглядывая на ватажников. Тэрго наметанным взглядом ощупал тугой кожаный мешок у пояса мужчины, улыбнулся и еще немного сполз под стол, прижимаясь спиной к грубому брусу. “Мне это сейчас ни к чему, я занят делом куда более выгодным”. – Вор представил, как отдает Аллимэ в руки гвардии Ресского коршуна и улыбка исчезла с его лица, как сухой листок в пламени костра.

Старая лестница сухо хрустнула, пискнула, и со второго этажа спустились еще два постояльца: светлоглазые, рыжеволосые, в ярко-синих нарреталях – воины из Руанора. Оба присели к столу справа от двери, спиной к Тэрго, заслонив от него пьющих ватажников. Через пару минут ватажники рассмеялись, и один из них вышел из зала. Тэрго прикоснулся ногами к дальней перекладине ножек стола, допил вино и постучал кружкой по столу. С улицы вернулся ватажник, остановился, тяжело упираясь руками в столешницу с торца стола.

Следом за ним медленной походкой вошли две девушки и воин, на вид лет тридцати. Первая девушка обвела взглядом зал, двинулась по проходу между столами. Тэрго с любопытством смотрел на нее. Высокая, в длинной, почти до колен, кольчуге, со шлемом из стальных прутьев на голове. Шлем простой, без забрала, с сужающимся наносником. Лицо продолговатое, смуглое, карие глаза с характерным для жителей Эланэля красноватым отливом, полные, яркие губы. На ходу она расстегнула крючки у горла, показался ворот подкольчужной рубашки тонкого холста и кусочек серебряной цепочки. Тэрго, не спуская с высокой воительницы глаз, ухитрился одновременно покоситься на ее спутников: еще одного эланэльца и невысокую брюнетку в платье редкой красоты. Тончайшая серебряная сеть и дорогой розовый шелк из Кей-Эггля облегали фигуру, струились и пенились.

“Ну, это Буат” – подумал Тэрго. – “Серые волосы, глаза того оттенка, какой бывает у клинка, обнаженного лунной ночью, наряд “крыло бабочки”. И как ее сюда занесло?”

Спутник красавицы из Буата молча сел на скамью около руанорцев, около него стояла сама буатка, придирчиво разглядывая грязную скамью.

Кольчуга легла на стол, мелькнула улыбка и владелица кольчуги опустилась на скамью около Тэрго. Ему пришлось посмотреть снизу вверх, в эти затягивающие глаза – алое пламя под тонким коричневым бархатом, и он уже начал было отталкиваться от перекладины, чтобы сесть ровно, когда кто-то крикнул.

- Берегись, Тэрго!

Вор не раздумывал. Ухватившись пальцами ног за перекладину, прямо сквозь тонкую подошву, он рванул свое тело вниз, под стол, больно ударился лопаткам о ближнюю лесину, выкатился прямо под ноги руанорцу. Воин умирал. Стоял, странно неловкими для руанорца движениями ощупывая грудь, из которой торчал кончик со всего маха всаженного в спину кинжала.

Тэрго метнулся к стене, раскручивая шар и пытаясь оценить происходящее в зале. Один из ватажников Кей-Эггля, тот, что не выходил на улицу, лежит на столе лицом вниз, и кровь его смешивается с вином на старом, грязном столе.

Купец тоже мертв, откинулся к стене, рука сжимает короткий болт арбалета, из которого выстрелила буатка. А сама девушка сняла с пояса купца мешок, растягивает завязки.

Второй руанорец дерется на мечах с третьим вошедшим, тоже эланэльцем. Они равны по мастерству, но руанорец ошеломлен, а к эланэльцу через стол перемахивает женщина – глаза горят, бархат в глазах пеплом осыпается в костер.

Быстрый взгляд на балкон второго этажа – Аллимэ замер, в руке кинжал – любимый, с обтянутой кожей рукоятью.

- Бросай! – крикнул Тэрго, оттолкнулся от пола, прыгнул к балкону. “А если он метнет его в меня?” – подумал он, глядя, как замахивается эльф. Кинжал со свистом вонзился в дерево стола, Тэрго метнулся к нему, но тут эланэлец достал наконец мечом шею руанорца и тот упал, и воительница рассекла воздух перед носом Тэрго.

- Ты уже вылез из-под стола? – зло улыбнулась она. – Не поможет!

Не дожидаясь начала атаки, Тэрго шагнул вперед, ударил шаром, попав по руке женщине и выбив меч. Воительница отшатнулась, прижала сломанную руку к груди, левой рукой выхватила из ножен короткий вороненый кинжал. Сбоку от нее эланэлец со стоном осел на пол – руанорец с кинжалом в спине выстрелил из маленького, как у буатки, арбалета, и болт вошел эланэльцу в живот, достав до легкого – алая кровь запенилась на белеющих губах.

Тэрго увидел, как по столу пробежал Аллимэ, спрыгнул позади буатки, взмахнул кинжалом.

- Мое имя – Атариш! – прошептала воительница, бросаясь на вора. Тэрго ушел от удара, свистнул шар, на мгновение задержав Атариш, и Тэрго схватил свой кинжал. “Она назвалась. Это знак. Она признает свою слабость, но обещает умереть за победу, драться до конца. Влип. Я влип. Ее придется убить”.

Они сцепились, прокатились по полу, по лужам жира и вина, пачкая одежду и волосы. Атариш дралась как одержимая, пыталась ударить Тэрго головой, один раз едва не вцепилась ему в шею мелкими белыми зубами с проявившимся боевым алым рисунком.

Но ей мешала раздробленная у локтя рука, и через несколько секунд Тэрго вонзил кинжал ей в сердце, отполз. Атариш коротко дернулась, выронила кинжал и замерла. Потух огонь в ее глазах, полные губы чуть искривились, обиженно, как у ребенка. Тэрго встал, подошел к ней, резким движением стер с клыков ритуальную боевую раскраску – таков обычай, и вор чувствовал, что обязан сделать это для нее, - а уже потом повернулся к Аллимэ, угрюмо стоявшему около него.

- Ты ее убил?

- Оглушил. – эльф показал, как нанес удар рукоятью кинжала.

- Слава Порядку! За убийство человека тебя бы казнили.

Пойдем, ее надо связать.

Из подсобного помещения высунулся хозяин, держащий в руках какое-то странное приспособление, вроде двух ножей, скрепленных подвижно там, где клинок переходит в рукоять.

- Это что? – брезгливо спросил Аллимэ.

- А это... обороняться. – Хозяин кивнул на раскинувшуюся в крови купца буатку, один из слуг бросился стягивать ей веревкой запястья и ноги. Тут Тэрго захохотал, вздрагивая. Взмахивая правой рукой, и не отводя глаз от оружия трактирщика.

- Зря смеетесь, сударь, - сказал тот. – Они приезжали почти каждый месяц, вот эта у них и верховодила. И ко мне, и к другим. Налетят, ограбят и исчезнут. А мне что делать? Она мне тогда сказала, после первого налета: “Будешь помощи просить – сгоришь. Заживо, я обещаю”. И оружие все забрала. И так посмотрела меня, когда уходила… - трактирщик отвел рукой Хаос, покачал головой. – Видели, какие у нее глаза? Как чешуя рыбья, кишки на солнце. А у меня дочь малая, я и молчал.

Тэрго, все еще нервно хохоча, вышел за дверь, и трактирщик выговаривался, глядя уже только на Аллимэ.

- И банда-то у нее вся не лучшие бойцы. Внезапностью брали, неожиданностью. Две девки отвлекают, а эти трое тем временем резать начинают, душегубы.

- Как трое?

- Сегодня двое, обычно трое с ними были… Да и третий ведь был…

Тэрго, стоявший за дверью и слушавший разговор, подтянул к себе шар и метнулся на жухлую травку. В тот же миг сбоку на него бросился третий мужчина из банды буатки. Но Тэрго ожидал чего-то подобного и с земли ударил нападающего. С криком боли мужчина упал на одно колено и Тэрго слегка придушил его серебряной цепью шара. Из двери выскочил Аллимэ, подбежал к Тэрго.

- Ты в порядке? Он тебя не ранил? – испуганно спросил он.

- Все у меня хорошо, ты-то чего переполошился? – удивился вор.

- Но мы же… - Аллимэ не договорил, но в обступившей их со всех сторон ночи человек как-то увидел, что эльф чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Они еще помолчали. Высоко над их головами холодным, мертвым светом пылали костры звезд, отражаясь в серебряной цепочке, прошуршала в сене мышь, но больше ничто не нарушило тишины. Тэрго на долгий вдох показалось, что они одни в огромном мире, где так прекрасна ночь, где так таинственно-терпко пахнет скошенная трава и где нет, не может быть места предательству и лжи.

- … друзья? – дрогнувшим голосом договорил он это пугающее слово.

- Друзья. Спокойной ночи. – И Аллимэ, снова улыбнувшись, ушел внутрь. А вор еще долго стоял над свои противником, дышал сладким травянистым воздухом и чувствовал себя глиняной миской, которую разбили, размочили и с гончарного кругя сняли сделанной заново, с новой цитровкой, ярким рисунком, без трещин и сколов. Ему даже захотелось пощупать спину: там ли еще шрамы? Но тут мужчина у его ног застонал и пошевелился. Тэрго ухватил его за подмышки и поволок в зал.

- Век благодарен буду! – бормотал хозяин. – Ох, милостивец, пусть хранят вас боги Порядка, не желаете ли чего?

- Вино есть?

- А то, а то! Сюда подать или в комнату? У меня вино хорошее. Аросское, старое…

Из погреба принесли два темных кувшина, вор внимательно осмотрел печати и ушел к себе.

Кинжалы лежали на его кровати, крестом, как положено.

- Возьми, дарю. Ты хорошо им пользуешься, он твой. – Тэрго вложил кинжал в руку Аллимэ и услышал: “Спасибо”.

Глава 7

Тэрго проснулся, посмотрел на низкий потолок с клочьями паутины и причудливым переплетением щелей и замер, чувствуя на губах непривычную, несмелую нежную улыбку, потому что щели сплетались так же, как серебряные нити повязки Аллимэ. Все еще с улыбкой на губах вор приподнялся, чтобы посмотреть на юного эльфа, но вторая койка в комнате была пуста.

Вор натянул рубашку, насвистывая и раздумывая, куда мог отправиться принц: завтракать или покататься верхом, и почему он не разбудил его, Тэрго, и что же теперь будет, после всего, что было вчера…

Амулеты лежали на подушке, шнурки аккуратно связаны, а рядом, наискось на синей наволочке, тускло блестел подаренный вчера кинжал. Тэрго остановился, не застегнув последнюю застежку на куртке и как-то вообще забыв, что он делает. Аллимэ не ушел завтракать и кататься верхом, он просто ушел. Ушел в свою Нэфиль, воспользовавшись сном Тэрго. И ничего не будет, ничего и никогда.

Вор тяжело сел за стол, взял за горлышко глиняный кувшин и полил себе в рот вина. Оно было невкусное, как простая вода, даже хуже – у него не было никакого вкуса. Тэрго попил еще, чувствуя, как вино таинственным образом становится в горле густым и тягучим как смола. Правда, вкуса оно так и не приобрело, даже горького, но вора это не удивляло. Так есть, а значит, так и должно быть. Он отодвинул пустой кувшин, взялся за следующий. Что-то дернуло его за запястье, потянуло руку к полу. Тэрго без интереса посмотрел, что это могло бы быть, увидел шар, болтающийся на серебряной цепочке, понаблюдал, как он качается, и расстегнул застежку. Шар с глухим стуком упал на пол, через миг рядом легла цепочка. Тэрго отвернулся, придвинул поближе кувшин.

Ты же знал, что так будет, вор. Ты знал это, знал лет с двенадцати, когда тебя подставил человек, которому ты верил. Неужели ты забыл? Неужели ты не помнишь, как сухо и звонко простонал в знойном воздухе кнут над твоей спиной? Помнишь? Значит, помнишь, как тебя бросили издыхать у крепостной стены, как гноились раны на твоей спине, и всем было наплевать. Ты же всегда это помнил, ты никогда и никому не доверял, только куску серебра в свиной коже. Ты разговаривал с ним, ты старательно полировал цепь, ведь больше делать было все равно нечего. Так почему тебе даже смотреть на него не хочется? Наклонись, коснись его – он всегда тебе казался таким теплым. Почему же ты отдергиваешь пальцы? Он холодный… Только таким он и может быть, Тэрго, он мертвый, бесчувственный кусочек металла, он не может быть другом. Его тепло было твоим теплом, которое ты отдавал ему, пусть щедро, пусть почти двадцать лет… Но ни в ненависти, ни в любви, ни в дружбе нет одного, обязательно двое, и, отдавая что-то, надо получать что-то взамен. Если же ты получаешь взамен лишь свое отраженное тепло… И ты понимал это, Тэрго. Потому и завел шар на серебряной цепочке, чтобы не рисковать, не тщиться понять, где грань между отраженным теплом и настоящим чувством, между дружбой и расчетом, улыбкой, которую видно даже во тьме и свистом кнута над обнаженной спиной.

Аллимэ вошел в комнату, на ходу вытирая полотенцем волосы, и остановился, едва не вскрикнув. За столом сидел полуодетый Тэрго и слепо шарил рукой около кувшина, одного из принесенных вчера трактирщиком, а второй кувшин валялся на полу. Услышав шум раскрывшейся двери, вор поднял глаза. Эльф пошатнулся от вида этих покрасневших глаз на побледневшем до синевы лице. В них не было обычной веселой усмешки, любопытства, радости, скуки – темное аросское вино плескалось в карих глазах.

- Ты что? – с трудом сглотнув, спросил Аллимэ.

Тэрго продолжал смотреть на него и Аллимэ увидел, как пьяное безразличие утекает из глаз мужчины и медленно сменяется беспросветным отчаянием взрослого, трезвого человека, которому неожиданно нанесли страшный удар. Он знал, что такое возможно, но убедил себя, был твердо уверен, что такое не случится с ним.

- Что с тобой?! – принц шагнул к Тэрго и, отбросив влажное полотенце, схватил человека за плечо.

- Отпусти. – Тихо попросил вор.

- Тогда ответь мне, что случилось! – требовал Аллимэ. – Ты узнал что-то? Кого-то увидел?

На миг принцу показалось, что Тэрго отравлен, но он тут же понял, что ошибается. Тело вора было здорово.

- Надевай амулеты. – Тэрго протянул принцу камни.

Аллимэ знал человеческое выражение “бесцветная интонация”, но ему все интонации казались цветными. Алая – ярости, черная – горя… Вчера вечером, в ночной темноте сверкала жемчужным блеском надежда в голосе Тэрго, а сейчас его голос был серым, как осенний дождь и таким же холодным. Эльфу было больно от этого голоса, от каменной отчужденности на лице человека, которого он назвал своим другом. Пусть его дружба родилась из жалости, но имеет ли это значение? Порой и любовь рождается из жалости и далеко не всегда она слабее любви от восхищения и страсти. От боли Аллимэ вдруг понял Тэрго и заговорил, еще не зная, каким будет его следующее слово. Так иногда бросаются в драку, еще не понимая, что делают, так Аллимэ начал драться за душу, за веру, за свет в глазах Тэрго.

- Ты решил, что тебя опять предали и бросили? – мягко нашептывал эльф. – Решил, что я сбежал, да?

- Одевайся. – Чуть слышно ответил вор.

- Ты боишься довериться кому-то… - продолжал эльф, завязывая шнурки амулетов. – Боишься рискнуть? Эй, Тэрго, а как же ты тогда воруешь? А вдруг попадешься?

- Больнее не бывает…

- Это ты о том, как тебя избили кнутом? – задумчиво сказал Аллимэ. – Значит, ты не боишься боли тела и готов рисковать им? А сердце свое бережешь? Спрятал его, истерзанное, в каменный короб и ждешь, пока оно сгниет?!

- Что?!

- Рана не заживает в темноте без воздуха, без солнца!

- Ох, Аллимэ! – Тэрго сел на кровать и тихо засмеялся, глядя на взъерошенного принца. – Ты погубишь меня своими сравнениями, что ты несешь? Вот уж воистину говорят люди, что у эльфа душа менестреля…

Он потирал рукой лоб, а Аллимэ смотрел на него и широко улыбался, слушая отголоски смеха Тэрго, теплого, рыжего, как лисий мех.

- Значит, ты думаешь, что мне стоит рискнуть? – внезапно передернувшись, спросил Тэрго. – Впрочем… Тут ничего не зависит от того, решу ли я рисковать или нет…

Аллимэ смотрел на хмурое лицо Тэрго и вспоминал, каким увидел его ночь назад. Открытым, трогательно беззащитным, лицом девятилетнего мальчика, еще верящего в любовь отца, еще не познавшего неизбывной горечи предательства…

- Я не предам тебя. – Пообещал Аллимэ твердо. – Только…

- Что?

- Только ты меня все равно в Рес возьми… - шкодливо фыркнул эльф, и засмеялись оба.

- Тогда надо собираться и идти, - сказал Тэрго, отсмеявшись. – Завтра утром придем в Рес. Эй, кстати, тебя же братья и отец небось нащупали?!

Аллимэ пренебрежительно махнул рукой.

- Ну, нащупали. Ну, отругали. Я сказал, что иду в Рес. Меня Мэлэон найдет, когда с посольством явится, изобьет и увезет домой.

- Изобьет?

- Шучу! А ты и поверил!

- Я сам тебя когда-нибудь изобью, - добродушно заявил Тэрго. – Готов? Ну, пошли. Кинжал взял?

- А то. - Серьезно ответил Аллимэ, кивая на заткнутый за пояс кинжал. – Мне он… очень дорог.

Сейчас, когда Тэрго снова стал спокойным и насмешливым, последняя фраза показалась эльфу надуманной и глупой, он смутился и притих. Но Тэрго, заново узнающий дружбу, улыбнулся так радостно, будто ограбил королевский Дворец Буата, и Аллимэ покачал про себя головой: “Ну, разнежился!”

Они спустились на первый этаж, и Тэрго вынул несколько монет, чтобы расплатиться за ночлег.

- Да что ты, господин! – ахнул трактирщик. – Да я тебе жизнью обязан, тебе и молодому господину, не буду я с тебя деньги брать!

- Ну, не будешь, не надо, - легко согласился вор. – Будь здоров, добрый человек.

И они вышли с постоялого двора. У ворот Аллимэ обернулся и неожиданно громко засмеялся.

- Что случилось?

- А ты оглянись.

Тэрго обернулся, посмотрел на двери в помещение, на теленка, привязанного у колодца, на стадо гусей, дочку хозяина с толстой, черно-бело-рыжей кошкой на руках.

- И что я должен был увидеть?

- Кошка. Теленок. Тебе не кажется, что это знак?

- Знак чего?

- Знак того, что тебе пора все мне рассказать.

- Какое все? – напрягся Тэрго.

- Почему ты решил ограбить библиотеку моего отца?

Вор помолчал. Они шли между бескрайних пшеничных полей, расцвеченных яркими синими бликами васильков. В полях свили гнезда сотни птиц, певших, то и дело взлетавших с места на место, хватавших в воздухе над дорогой мошек и мух.

- Меня наняли.

- Кто?

- Посредник. Я подозреваю, что ему приказ отдал Ресский Коршун.

- Ко-о-о-роль?!

- Откуда ты знаешь, кто такой Ресский Коршун?

- Мне брат говорил, - нетерпеливо ответил принц. – А почему король отдал этот приказ? А какую книгу ты должен был украсть?

- Книгу Боевых Заклинаний.

- Зачем ему Книга?! – эльф застыл посреди дороги.

- Мне сказали, что вы готовитесь напасть на Рес.

- Да ты что?! Зачем? Мы не можем, не хотим… - принц побледнел от обиды. – Ты не понимаешь, нам это незачем, да и не можем мы позволить себе войну! Тэрго, нас слишком мало! Я не знаю ни одного эльфа, родившегося в один год со мной! И еще три года не рождался ни один мальчик, ты понимаешь?! Мы и так почти вымираем, какая война?!

- А если использовать заклинания, вы смогли бы выиграть?

- Не каждый эльф может использовать любое заклинание, - покачал головой принц. – У меня есть способности к архитектурным заклинаниям, а вот у Мэлэона – к боевым. И в свите у него много воинов, почти все воины в его свите. Это плохо.

- Что плохо?

- Они же едут в посольство всей свитой, и мы остаемся без защиты.

- То есть, в Рес едет боевой эльфийский отряд? – прищурился вор.

- Они никогда бы не напали, - твердо и зло сказал Аллимэ. – Более того, без книги они беззащитны, как любой из нас, а книга остается дома, на всякий случай.

Он замолчал, и некоторое время они шли молча, хмурясь и изредка бросая друг на друга косые взгляды.

- У меня появилась такая странная мысль… - вдруг произнес Тэрго тихо и медленно.

- Какая? – встрепенулся эльф.

- Напасть собираетесь не вы, а на вас.

- Что?

- Я слышал, что у короля Налтома проблемы с деньгами, а Нэфиль, как я теперь понимаю, лакомый и беззащитный кусочек.

- И…

- Вот и я о том же.

- Сними с меня глушилки! Я должен поговорить с братьями.

Вор развязал шнурки на шее принца и эльф затих, шел с мрачным, сосредоточенным лицом около часа, вел долгую, сложную беседу с братьями и, как выяснилось потом, с королем Эмейном.

- … Так что все в порядке, - завершил он пересказ своего разговора. – Мы ко всему готовы, и отец с Тэрэйни, и Мэлэон.

- А ты?

- И я, - легкомысленно согласился младший сын короля Эмейна.

Глава 8

Заночевать они решили у маленького озера. Вдалеке уже виднелся Рес, но здесь, в низинке, близость города еще не ощущалась. Озеро, продолговатое, с прозрачной зеленой водо, чуть-чуть рябило под порывами вечернего ветерка. На берегах озера густо росли кусты с блестящими зелеными листьями, среди них расположилась одинокая ива с узкими серебристыми листиками. Одна из ее ветвей, толстая, красивая, тянулась над озером, отражаясь в воде. Еще одна, совсем молодая ветка, была кем-то сломана, блестела свежим изломом.

Тэрго набрал сена из копны, обустраивая лежанки на ночь, Аллимэ уселся на ветку, болтая ногами в воде. Его маленькие сапоги с тонкой вышивкой валялись на берегу, пока Тэрго не украл их и не спрятал в сено.

- Где мои сапоги? – прозвучал через пару минут жалобный вопль.

- Сапоги? – недоуменно отозвался вор. – А что? Пропали?

- Это ты их украл! – категорично взвыл принц, спрыгивая на траву.

Тэрго с интересом понаблюдал, как принц перетряхивает солому.

- Вот они! – наконец обрадованно потряс сапогами Аллимэ. – Это ты их украл!

- Ты видел? – широко открыл глаза вор.

Они улеглись на плащи и лежали, глядя на закат.

- Теперь я умру с улыбкой – вдруг сказал Тэрго.

- Это еще почему? – вздрогнув, отозвался Аллимэ.

Вор перевел на него мечтательно-невидящие глаза, моргнул. Эльф приподнялся с плаща, смотрел тревожно, хмурил светлые брови.

- Да, это я так, - улыбнулся человек. – Лет через сорок, в теплой постели, я вспомню, что дружба существует, и улыбнусь…

- А, - облегченно вздохнул Аллимэ. – А то мне показалось, что у тебя… ну, эйитэ… предчувствие, да? И я слегка испугался.

- Мы и чувствовать как следует не умеем, - фыркнул Тэрго. – Что это ты плетешь?

- Цепочку. Из коры этой сломанной ветви. И у кого рука поднялась обидеть прекрасную Уилву?

- Кого-кого? – удивился Тэрго.

- Ты что, не знаешь о прекрасной Уилве?

Вор отрицательно покачал головой.

- Тогда слушай, - Аллимэ уселся поудобнее и начал рассказывать, а пальцы его все скручивали в цепочку тонкую, блестящую, сладко пахнущую кору. – В незапамятные времена где-то в Буате жила девушка по имени Уилва. Ее красота была чистой, свежей и нежной, как весенний рассвет над озером. И привлекла ее красота взор одного мага-служителя Хаоса. Он пришел к Уилве и, обещая ей все, что она пожелает, просил ее стать его женщиной. “Никогда,” – отвечала ему девушка, - “Никогда меня не увидят рядом с тобой”. Трижды спросил ее маг, моля, требуя и угрожая, но трижды получил он все тот же ответ. И тогда страшно наказал он непокорную дочь Буата: силой похитил он Уилву и создал куклу, во всем подобную девушке. Тайными, могучими заклинаниями он научил куклу ходить и говорить. “Смотри!” – сказал маг Уилве. – “Тебя увидят рядом со мной! Знай об этом и страдай до скончания веков”. Он превратил ее в дерево, в иву, горько плачущую над водой. Много столетий прошло с тех пор, - и эльф заговорил тише, - но прислушайся, и в шепоте ивы ты услышишь горькие сетования, жалобный плач оболганной Уилвы “Это была не я, это была лишь кукла…”

Тэрго глубоко вздохнул, глядя на дрожащую на ветру иву.

- Красивая сказка… - пробормотал он. – Сколько времени назад это случилось?

- Много столетий назад… - недоуменно ответил Аллимэ. – А что?

- А то, что Буат отделился от Аросса три столетия назад, и не могла Уилва быть гордой дочерью Буата много столетий назад.

- Да ну тебя! – обиделся эльф. – Разве это имеет значение? Что ты придираешься?

- Извини, - Тэрго сладко потянулся. – Но в моем деле невнимательность может привести в яму или на эшафот.

- Вот и будь внимателен, когда грабишь, - не сдавался Аллимэ. – Ничего тебе рассказывать больше не буду!

Вор не ответил. Аллимэ покосился на него, послушал дыхание спящего и улегся поближе к прекрасной Уилве, бормоча:

- Тоже нашелся внимательный, я говорю, а он дрыхнет…

- Да и ты не особенно внимателен, - весело хмыкнул Тэрго. – Стоило мне помолчать минуту, закрыть глаза и дышать потише, как ты и купился… Спокойной ночи.

- Буэнеттэ. – Буркнул эльф.

Утром они искупались в озере, поели мяса и лепешек, купленных у трактирщика еще полтора дня назад, и отправились в Рес.

- Великолепный город, - бормотал вор. – Нет, тебе правда понравится, малыш. На большой Дворцовой Площади меня ждет яма…

- Почему ждет?

- Если попадусь – сяду в яму, а уж попадусь я на чем-нибудь серьезном, у меня других дел и не было, так что сяду в Главную яму, - хохотал Тэрго

Так, хохоча и болтая, они вошли в Рес.

- Это – квартал резчиков, - объяснял Тэрго. – Дальше квартал стекольщиков, а там уже и ворота.

- А где остальные кварталы?

- Вокруг всего Внутреннего Города. Подальше от Внешних Ворот кварталы ювелиров и оружейников, чтобы, если нападут, не сразу забрали, чтобы они успели уйти во Внутренний Город.

- Какая прелесть! – отозвался Аллимэ. – Ты только глянь!

Принц кивал на резьбу вокруг круглого окна. Внизу кот тянул лапку к мыши, чем выше, тем крепче лапы сжимались вокруг маленького тельца, а потом, когда гибель мыши уже казалась неизбежной, кот упускал ее. И снова начиналась охота…

Соседнее окно было изукрашено удивительной цветочной резьбой, но это уже было не так интересно.

После квартала резчиков они вошли в квартал стекольщиков, где Аллимэ снова и снова останавливался с открытым ртом. Разноцветные стекла в окнах, сосуды странных форм, выставленные на продажу… Маленькие стеклянные фигурки… Стекольщик крутит на станке каменную болванку, обматывая ее тонкой раскаленной стеклянной ниткой. Нить сливается, образуя на холодном камне тонкое стеклянное покрытие приятного золотистого оттенка.

В конце квартала стал слышен шум сотен голосов, все усиливавшийся по мере того, как они шли.

- Это Базар у Ворот, - пояснил Тэрго. – Там можно купить все. Туда привозят товары со всх кварталов, из гномьих подземелий, с Эльфийской поляны…

- Из пяти сопредельных?

- Из Кей-Эггля, из Аросса, из Эланэля, Буата и Руанора, - согласно кивнул вор. – Вина, меха, драгоценности, оружие, лошади – все.

Их хватали за одежду, пытались продать пряности, плащ на меху с серебряной вышивкой из Буата, десятки разнообразных кувшинов, кувшинчиков и бочек с вином из Аросса… Тэрго купил себе новую сумку, к которой Аллимэ хотел прицепить свою цепочку, но вор отцепил ее и спрятал в карман. “Мигом оторвут”, – пояснил он. Они пошли дальше по огромному Базару, приглядываясь, принюхиваясь, прислушиваясь и увертываясь.

- Дивная эльфийская работа!

- Бессовестное человеческое вранье! – прошептал Аллимэ.

- Почему? – обернулся Тэрго.

- А ты сам посмотри! – тихо возмущался эльф.

- Смотрю, - остановился вор.

- И что видишь?

- Замечательный комплект, колье и серьги, безупречная работа. Если это действительно сделали эльфы, то можно продать… ну… на черном рынке…

- Это не эльфы сделали! Какие ты знаешь способы огранки?

- “Бодающийся бык…” Нет, это гномья огранка, а эльфийские… “Взгляд возлюбленной”, но это очень редкая огранка и она используется только для серег и кулонов, а это… явно “Падающая вода”.

- Верно, - кивнул принц. – Что ты можешь сказать про огранку “падающая вода”?

- Гранится камень в форме капли, по поверхности идет гранение, дающее эффект постоянного искрения…

- Все? А к каким камням применяется эта огранка?! Ничего-то ты не знаешь!

- Вспомнил! – Тэрго еще раз посмотрел на украшения. – Ну, конечно, теперь я понял… Рубины никогда не гранятся под каплю, они слишком похожи на кровь…

Оба еще раз посмотрели на капельки свежей крови на прилавке.

- Вот я и говорю, не эльфийская это работа. – заключил Аллимэ.

- Буду иметь в виду. – и Тэрго еще раз очень внимательно посмотрел на торговца, так что тот вздрогнул, перестал расхваливать товар и огляделся быстро и тревожно. Но принц и вор уже шли дальше.

- Вот это Ворота Внутреннего Города, - кивнул Тэрго.

- А вон… вон там что?

Вор улыбнулся порозовевшему от любопытства эльфу.

- Башня Белых Птиц, - сказал он, даже не посмотрев, куда кивает Аллимэ.

- Та эрми! – прошептал принц.

Башня поднималась над городом взлетающей птицей. Магия магов и магия зодчих создали единственное в своем роде сооружение, украсив высокую каменную башню двумя крыльями из дерева и металла. Серебро и древесина редчайшего белого дерева, называемого снежным, сплетались легко и непостижимо в хрупкую невесомую конструкцию, необыкновенно удачно дополнявшую серо-белую башню из руанорского мрамора. Знаменитые ресские коршуны оценили многоэтажную жердочку и парили у “крыльев” целыми днями.

- Как ее строили? – благоговейно выдохнул Аллимэ.

- Когда-нибудь обязательно расскажу, - пообещал Тэрго.

- Сейчас слушай внимательно: отстань от меня шагов на пять, здесь больше и не нужно, и иди себе потихонечку. И, если что случится, уходи.

- А что может случиться?

- Не знаю. Но очень тебя прошу сделать, как я говорю, у меня… как ты это называл? Эйитэ.

- О чем?!

- Ну, не люблю я ходить мимо стражников, всегда как-то во рту пересыхает. Я же, как-никак, вор, ты не забыл?

- Не забыл. – Принц замедлил шаг, Тэрго пошел вперед, к воротам Внутреннего города. Если во Внешний Город вели символические ворота, которые можно было разрушить за пару дней, то над воротами Внутреннего Города, сердца Реса, постарались на славу. Каменные плиты, магическая резьба, стальные колья поверху. Обе створки открывались редко, обычно было открыта лишь одна, и проход охраняли стражники.

По роду занятий, Тэрго видел сотни ворот и дверей, а по двери так много можно сказать о хозяине дома. Тэрго был бы плохим вором, если не мог бы судить по двери о том, стоит ли ее открыть. Деревянные двери лачуг Внешнего Города, с легкой щеколдой, а то и вовсе незапертые – Тэрго не уважал бы себя, если бы хоть раз позволил себе обокрасть жителя такой лачуги. Но особенно тоскливо-мучительно было видеть чуть не десяток засовов, цепочек, крючков на двери из тонких досок – там живет одинокий старик. У него не осталось ничего, кроме жизни, и эту жизнь он бережет отчаянно – свое последнее, самое дорогое сокровище. Войти в такой дом – хуже подлости, гаже предательства. Ни один вор не рискнет забрать последние монеты из кувшинчика у очага да пару парадных кубков – это не принесет ему ничего, кроме смерти. Быстрой – если у первого узнавшего о нем вора мало денег, медленной – если у собрата по ремеслу достанет денег на мага и остаряющее заклятие.

А здесь, во Внутреннем Городе, все двери как на подбор – эланэльский дуб, сосна из Кей-Эггля, добротная оковка, яркие перья с заклятьями.

В эти дома Тэрго тоже входил, но редко и неохотно. И дело было не в сторожевых псах, молча рвавших попавшихся воров, не в смазанных ядом дротиках, ожидавших в подземелье, нет, Тэрго не любил сами подземелья, где хранились сокровища. Почему-то вору в голову приходила старая сказка о двух богачах, один из которых, обезумев от жадности, убил и ограбил другого. Из костей убитого он сделал сундук и приказал отлить из крови металл, чтобы оковать его. Тэрго хорошо помнил концовку сказки: “И стала кость камнем, и стала кровь сталью, и стало богатство тьмой. И горе тому, кто откроет сундук из костей и крови…” Понимая, что все это лишь человеческий вымысел, Тэрго все же старался не прикасаться к каменных сундукам, никогда не видевшим света солнца, и не залезал в особо богатые дома.

Стражники окинули проходящего вора безразличным взглядом – как обычно. Ну, и слава Порядку. У слишком богатого могли бы и плату потребовать, у подозрительного – жетон гильдии, а я уже во Внутреннем Городе, в толпе, и шум чуть тише… И чьи-то руки на твоих запястьях, Тэрго-вор.

Глава 9

Тэрго рванулся, тело, послушное привычке, дернуло непривычно легкой левой рукой… Воспоминание, резкое, как удар серебряным шаром – ты же бросил его на том постоялом дворе – прошлая жизнь. И ты уже не успеваешь вытащить кинжал правой, ее всегда держат крепче. И ты должен, должен расслабиться и не обернуться, ни за что не обернуться, чтобы никто, даже случайно, не увидел эльфа, принца королевского дома, приведенного тобой в заложники. Аллимэ должен уйти незамеченным. Но почему сзади доносится брань, будто кто-то натолкнулся на кого-то?! Боги всеблагие, я же сказал тебе уходить! А ты встал и таращишься мне вслед, ну уходи же! Что ты крикнул той пчеле? Помню, запомнил и сейчас крикну, ты должен понять… А они не поймут, эльфийский труден и никому не нужен, это я, дурак, хотел его выучить и запоминал вырвавшиеся у тебя словечки… Пусть думают, что это боевой клич…

- Адан-иле! – злобно завопил вор, выворачиваясь в державших его руках до хруста в суставах, и увидел Аллимэ, ошеломленные зеленые глаза в толпе. Уходи, мальчик мой! Ты стал всем для меня: не отказавшимся отцом, матерью, которая не умерла, любимым братом… Всем, что должно быть для счастья. Так уходи, уходи, ради всех Богов, уходи, дай мне умереть счастливым!

Аллимэ повернулся и пропал в толпе.

Аллимэ пробежал пору шагов, ничего не чувствуя и не замечая. Его толкали, бросали, впереди расстилался Рес, шумный, многоцветный, давно ли ты мечтал шататься по нему в гордом одиночестве, а, Аллимэ? Пригород, Внешний Город, а сзади…Что-то осталось сзади, и шаги принца стали замедляться, хотя в его ушах еще звучал яростный крик “Улетай!” Ведь это ему Тэрго крикнул “улетай”, да? Так почему же ты не можешь уйти, принц Аллимэ?

Юный эльф замер у выступа из розового мрамора. На мрамор, особенно розовый, и это всем известно, лучше всего ложатся заклятья, поэтому такие выступы розовым пояском охватывали всю стену Внутреннего Города.

Мимо шли люди, кто-то вдалеке кричал, что у него срезали кошель, пересмеивались стражники у ворот. В голове Аллимэ метались жалкие огрызки каких-то мыслей, прыгали, как линяющие кролики, не в силах остановиться. А посередине сидела мысль четкая и ясная, тяжело поводила изжелта-красными, как вишневая смола, волчьими глазами: “Тэрго попал в беду”.

Наконец одна мысль – кролик, совсем маленькая, из трех тягучих эльфийских слогов, спряталась где-то за левым ухом принца и дала себя додумать. По-человечески она звучала совсем просто: “Я - трус”.

Жалкий трус! Чуть что, и сразу в кусты! И не надо убеждать себя, что так хотел Тэрго – он пытался тебя защитить. И слово запомнил… Аллимэ передернуло. Надо думать. Надо полагать, что Тэрго собираются посадить в яму. Яма у нас где? Много где, но не Тэрго ли говорил, что его достойна лишь главная яма, на Большой Дворцовой площади? Замечательно.

Итак, надо найти Большую Дворцовую площадь, удостовериться, что вор в яме, дождаться ночи и вытащить его оттуда. Ничего особенного. М-м-м… Хотелось бы еще мимо стражников пройти без осложнений…

Принц сунул в карман легко снявиеся глушилки, поправил пояс, отцепил от рубашки самодельный талисманчик с маленьким, но очень чистым изумрудом и пошел к торговым рядам, где уже несколько минут злобно ржала лошадь.

Хозяином светло-серой кобылы оказался, как ни странно, полуэльф. Этим-то и объяснялось беспокойство кобылки – как и все лошади, она не терпела полукровок.

Аллимэ легко огладил гладкую шкуру, и животное сразу успокоилосЬ, хотя и продолжало коситься на полуэльфа.

- Что нужно господину? – спросил тот, не поднимая глаз.

- Я хотел бы купить у тебя эту лошадь на десять минут, - ответил Аллимэ по-эльфийски.

- Конечно, господин! – полуэльф поднял глаза и, прикусывая губу, добавил – Как господин будет платить?

- По-эльфийски, - отозвался Аллимэ. – Хочешь, - отдам деньгами, хочешь – исполню желание. Выбирай.

- Слава Порядку, приведшему тебя, - улыбнулся его собеседник. – Я выбираю желание.

- Проси, - кивнул принц.

- Уговори лошадь меня слушаться! Понимаешь ли, меня презирают и люди, и эльфы, и … лошади, но недавно я встретил девушку, чьей матерью тоже была эльфийка… Я ювелир, но, по закону, не могу сам продавать свои украшения…

- А как же?

- Я отдаю их в гильдию и получаю процент, но от так ничтожно мал, что и мне с трудом хватало, а уж и мне, и Вельэри, и будущему ребенку не хватит точно.

- И зачем тебе лошадь?

- Мы с Вельэри хотим уехать в Асп, там, говорят, живет много таких, как мы… Я купил лошадь, чтобы увезти вещи, у нас их немного, всего пара тюков.

- А сами?

- Мы пешком.

- Но ведь твоя Вельэри носит дитя?

- О, пусть господин не беспокоится! Вэльэри сильная, она справится, - полуэльф чуть смущенно улыбнулся, явно жалея, что так разоткровенничался.

- Понятно. – Аллимэ склонился к уху лошади и около минуты стоял, шепча что-то. – Подойди.

Лошадь стояла спокойно, обнюхала полуэльфа и благосклонно слизнула с его руки кусочек хлеба.

- Благодарю тебя, господин! – обернулся полуэльф. – Что это ты делаешь?

Принц крутил в пальцах талисман, речитативом бормотал, накладывая несложное по сути, но запутанное заклятие.

- Через десять минут будь у ворот, заберешь эту лошадь, и купишь еще одну…

- Господин!

- …на этот камень. Когда сговоришься, коснись лошади камнем, понял?

- Зачем?

- Чтобы она тебя тоже слушалась. А сейчас давай мне мою покупку и прощай.

Он взял лошадь за узду и пошел к воротам.

- Будешь в Аспе, господин – найди нас, мы сумеем отблагодарить тебя! – донесся сзади дрогнувший голос полуэльфа.

“Надеюсь, теперь он не будет считать, что эльфы его презирают”, - размышлял Аллимэ. – “И почему это он так думал? Неужели кто-то из наших посмел его оскорбить?”

Аллимэ прыгнул в седло, расправил все вкладки нарреталя и хлопнул лошадь по шее: “Поехали!”

- Куда следуем? – лениво спросил стражник, перегораживая пикой путь Аллимэ.

- Эльфийское посольство. – отозвался принц.

- Мелкое какое-то посольство, - фыркнул стражник.

Принц перевел на него глаза, медленно смерил взглядом.

- Ты – главный церемонимейстер? – едва слышно прошептал он.

- Нет, - побледнев, стражник смотрел на нависшую над ним беломраморную маску с горящими глазами.

- Знаток эльфийских обычаев? – еще тише продолжал принц.

- Нет, господин!

- Так пропусти меня наконец, жалкая тварь! – взревел принц, неожиданно осознав, что десять минут скоро истекут и лошадь, послушная наложенному на нее заклинанию, повернется к воротам Внутреннего города хвостом и побредет прочь.

Пики отдернулись, и принц, ударив лошадь коленями, въехал во Внутренний Город. Вперед, налево, направо – к шпилям и башенкам Дворца. Так, это, надо полагать, большая Дворцовая Площадь. А вот и яма в углу, но в ней никого нет. Тэрго оказался слишком высокого мнения о себе? Где его теперь искать? А лошадь уже начинает волноваться, пора дать ей волю. Аллимэ спрыгнул, потом передумал, снова запрыгнул в седло и с него подтянулся на галерею второго этажа Дворца. На площади, по утреннему времени, еще никого не было, и маневра принца никто не заметил. Амулеты на шею – мало ли что.

Он прошел пару шагов и заглянул в окно, выходившее на галерею. Заглянул и прирос к полу, прошептав: “Ну, наконец-то!”

В комнате, не очень большой, обитой плотным шелком, черным и золотистым, находились четверо. Один, невысокий, полный, в дорогом камзоле, сидел в низком кресле, глядя на Тэрго. Вор стоял, с брезгливым интересом глядя на своего собеседника. По его виску текла кровь, с двух боков от него стояли стражники в одинаковых коричневых формах.

Аллимэ прислушался.

- … не могу рисковать, - прозвучал голос полного человека. – Если бы ты хотя бы украл книгу…

- Если бы я украл книгу, ничего бы не изменило, - насмешливо ответил Тэрго. – Давай не будем тянуть время.

- Прекрасно. – Человек встал. – Отвести его на Малую Дворцовую площадь и немедленно казнить, как вора.

Аллимэ сорвал с шеи шнурки с камнями и сразу почувствовал мощнейшие поисковые заклинания, автоматически поддерживаемые волей короля Эмейна и его старших сыновей. Он также почувствовал, что Мэлэон с посольством уже подъезжает к городским воротам.

“Нужна помощь!” – позвал он брата – “Скорее на Малую Дворцовую Площадь!”

“Едем” – пришел ответ от Мэлэона.

Аллимэ побежал по галерее, завернул за угол и увидел площадь. Посреди ее стоял дощатый эшафот, с поперечной перекладины свисала толстая синеватая веревка, оканчивающаяся петлей. На досках, около невысокого чурбачка, грубо вырубленного из толстого дубового ствола стоял на коленях связанный Тэрго. Кровь, вытекавшая из рассеченного виска, уже застыла, бордовой коркой покрывая щеку.

Палач, одетый в серую рубаху и штаны с темно-синей вышивкой, проверял крепление веревки к перекладине, потом подергал за петлю. Тэрго помотал головой, посмотрел на темную яму под петлей и улыбнулся, глядя на Башню Белых Птиц.

Аллимэ отвернулся, сжал губы и достал кинжал. И в этот момент увидел стоящих по углам площади лучников королевской гвардии. Позолоченные коршуны на головных обручах и золотая вышивка на майлетах свидетельствовали о том, что эти лучники были лучшими, самыми меткими и хладнокровными. И их стрелы, уже наложенные на тетиву, были готовы сорваться и пронзить тело вора, если бы ему вдруг пришла мысль спрыгнуть с эшафота.

“Ой, плохо”, - простонал про себя Аллимэ. – “Я же с ними один не справлюсь… А Мэлэон еще как далеко… Я знаю, он спешит, но… Хаос тебя забери, король Налтом, пусть тебя пожрет Хаос, что же мне делать?!”

Палач рывком поднял Тэрго с колен, потянул к виселице. Вор продолжал улыбаться, мечтательно глядя на белых ресских коршунов, парящих над Башней. Веревка захлестнула его шею, палач дернул Тэрго за рукав и вор встал на чурбачок.

“Мэлэон! – отчаянно вскрикнул Мллимэ. – Где ты?!”

“Подъезжаем к внутренней стене”.

“Не успеют, - понял Аллимэ. – Никак не успеют. Ну, что же… Не могу же я просто стоять и смотреть, как он гибнет”.

Принц шагнул к резным перильцам, опоясывающим галерею, глубоко вдохнул и прыгнул вниз, на эшафот, в тот момент, когда нога палача выбила чурбак из-под ног Тэрго. Инерция заставила эльфа крутануться на каблуке и он перерубил веревку, продолжая движение. Перед глазами принца мелькнули раскинутые “крылья” Башки, дыра в досках эшафота… и тут все четыре стрелы пронзили его тело.

Аллимэ упал на колени, кинжал вонзился в доску у ног палача. “Так я и не узнаю, в чем же была моя судьба” – отчетливо понял младший сын короля Эмейна. А потом он свернулся в клубок и уже не увидел, как на площадь бешеным аллюром, совсем не так торжественно и степенно, как полагается посольству, влетает Мэлэон со свитой. Не увидел, как багровеет лицом и оседает на пол наблюдавший за казнью король Налтом. Не видел, как под прикрытием лошадиных крупов и тел спрыгивающих с седел эльфов выползает из-под эшафота Тэрго, прижимая к себе сломанную руку, и лицо его искажается таким ужасом, какого он не испытывал никогда. Никогда. Даже когда веревка властно стянула его шею, и, лишенный опоры, он повис над своей дорогой в Хаос – черной дырой в досках эшафота.

Глава 10

Тэрго все еще не мог поверить. Перед его внутренним взором все еще стоял эшафот, палач, с изумлением смотрящий на кинжал у своих ног, лучник, бегущий к нему, вздымающиеся бока большой чалой лошади и тело Аллимэ в луже яркой рубиновой крови. Тэрго тогда показалось, что веревка так и продолжает стягивать ему шею, и дышать он уже никогда не сможет, потому что это все равно никому не нужно. Потому что капля жидкого рубина медленно проползла по доске и разбилась о брусчатку с едва слышным звуком.

“Ты же ушел! – чуть не закричал Тэрго. – Я же видел, что ты уходил, там, в толпе у городских ворот!”

И кто-то внутри ответил ему: “Значит, он вернулся”.

Вернулся… Чтобы тебя спасти. Мог ли ты поверить, что такое случится? Сколько же еще боли, радости, неожиданной уверенности таит в себе это ненавистное тебе слово “дружба”?

Тэрго огляделся. В небольшом зале, залитом жарким по-летнему солнцем, столпились почти все эльфы из свиты Мэлэона. Два эльфа стояли у двустворчатых дверей, а сам принц был во внутренних покоях, в которые вела тяжелая резная дверь в дальнем конце зала. Снаружи, коридорах, на нижних этажах метались придворные, ошеломленные и смятенные неожиданной смертью короля Налтома и воцарением бывшего принца Астейля. Новый король, стремясь спасти находящиеся на грани распада отношения с эльфийским народом, предоставил посольству весь верхний этаж.

Именно сюда принц Мэлэон принес на руках тело своего брата, и вот уже третий час оставался с умершим наедине. Тэрго, прижимая к груди туго прибинтованную к двум дощечкам руку, бесцельно бродил в толпе эльфов, изредка подходил к резной двери и недоверчиво прислушивался к царящей за ней тишине. Когда дверь наконец раскрылась, вор без всякого интереса разглядывал чашу из тончайшего прорезного золота с рубинами.

- Тэрго! – с неуловимым акцентом, ясно напомнившим речь Аллимэ, позвал Мэлэон.

Человек подошел к эльфу. Мэлэон был мрачен, зеленые глаза его потемнели, легкий посольский майлет, испятнанный кровью, сидел на нем так, как будто был сшит на кого-то более полного.

- Зайди. – Он отступил вглубь комнаты. Формой она напоминала квадрат, соединенный с полукругом. Там, в полукруглой части, стояла кровать на высоких ножках. Тэрго тяжело вздохнул и вошел в золотистый полумрак, неловко ударив руку о дверной косяк и даже не заметив этого.

На кровати лежал Аллимэ, светлые волосы рассыпались по подушке, лицо почти не отличалось по цвету от белоснежного шелка подушки и простыни.

Тэрго отвернулся, взглянул на Мэлэона.

- Зачем ты меня позвал? – с трудом произнес он.

- А ты не хотел бы увидеть его на прощание? – лицо эльфа дрогнуло, пальцы, сжимавшие посольский кинжал из алого дерева, побелели.

Тэрго молчал. Хочется ли ему еще раз увидеть это бледное лицо? Хочется отдать кровь, жизнь, спасенную Аллимэ, ему, спасителю, эльфу, давшему поверить, что дружба не мечта, не злая шутка, вот что хочется. А видеть? Хочется ли увидеть еще раз растоптанный цветок, разбившуюся птицу… умершего друга? Ведь даже мстить уже некому, незачем смотреть, незачем запоминать алую ссадину на скуле, чтобы представить ее в миг совершения мести… Тэрго осознал, что смотрит на Аллимэ, и пошатнулся. Кто-то крепко взял его за локоть и шепнул: “Он жив”.

Тэрго оглянулся, взглянул в лицо Мэлэона, увидел на узких губах неуместную улыбку и попятился. Да неужели он сошел с ума от горя?

- Я не лишился разума, не бойся, - эльф потер переносицу, покивал, улыбаясь человеку.

Вор покосился на Аллимэ. С двумя ранами еще можно выжить, но две из четырех точно были смертельны.

- Что за глупая шутка?! – яростно прошипел Тэрго, рванулся, одной рукой ухватил Мэлэона за ворот майлета.

Эльф спокойно отвел руку Тэрго.

- Это не шутка, поверь. Я не издеваюсь, не обещаю несбыточного. Выслушай меня. Это древнейшая магия, и знание об этом приходит лишь к тому, кто перенес это…

- Что – “это”?!

- Возвращение. Если эльф жертвует собой ради друга, жертвует без надежды на спасение, без сомнения в собственной гибели, то он возвращается. Но… никогда не рассказывает об этом.

- Почему?

- Подумай сам, Тэрго. Как же кто-нибудь еще сможет отдать свою жизнь в жертву, бескорыстно спасет друга, если будет знать, что все равно выживет? Жертва перестает быть жертвой.

- Но откуда ты это знаешь? – хрипло спросил Тэрго.

Мэлэон молча распахнул на груди легкий майлет, и вор увидел уже побелевший рубец, наискось идущий от сердца эльфа почти до полукружья нижнего ребра справа.

- Ты сохранишь эту тайну, - устало сказал принц. – Что же… Он скоро проснется, я оставлю вас.

Дверь хлопнула. И Тэрго остался один. Хотя нет… Почему же один? Он остался с другом, который смертью доказал свою дружбу… И вор уселся на ковер, поигрывая легкой цепочкой из коры и ожидая, когда проснется Аллимэ.

КОНЕЦ