Травница для царевича

Глава 1

Цветочный горшок в моих руках засветился синим. Обалдев, от этого, я разжала ладони, горшок полетел на пол, но до него не долетел. Вместо того, чтобы разбиться, как полагается любому приличному горшку, он вспыхнул, в воздухе образовалась светящаяся воронка и меня в нее моментально втянуло. Пока летела, орала я самозабвенно и знатно, и прекратила лишь когда грохнулась на пол, не больно, но обидно. В теле от круговорота гул, я уперлась ладонями в пол и приподнялась, торопливо оглядываясь. Я оказалась в небольшом деревянном доме, обставленном в сельском стиле. К окну с цветастыми занавесками приставлен стол, напротив него настоящая печка во всю стену, слева от нее кровать, справа дверь.

— Какого ляда тут происходит… — выдохнула я и осторожно поднялась.

Только теперь я обнаружила, что на мне больше нет джинсов и блузки, вместо них я наряжена в белый с красной вышивкой сарафан, мои волосы вдруг погустели и заплетены в толстую рыжую косу, которая перекинула через плечо.

Обалдело выдохнув, я ощупала новую одежду и волосы, не веря своим глазам.

— Я что, обсмотрелась фильмов про путешествия по мирам?.. — пробормотала я себе. — Я брежу?

Чтобы увериться в реальности или наоборот, я ущипнула себя за локоть.

— Ай!

Боль настоящая. Значит и произошедшее тоже. Но что конкретно случилось? Помню, что пересаживалась в квартире рассаду, потом горшок почему-то засиял и вот я здесь. Вопрос только — где конкретно.

Еще раз ощупав себя на предмет повреждений и не обнаружив таковых, я подошла к окну и выглянула наружу. Деревенский пейзаж раскинулся передо мной, как на картинке: вдалеке деревянные дома, колодцы и широкие поля, простирающиеся до самого леса, который протянулся густой стеной от края до края. И полное отсутствие признаков современной цивилизации.

— Ладно, Ника, соберись, — прошептала я себе под нос. — Нужно выяснить, что здесь происходит.

Первым делом я решила осмотреть дом. На столе нашла толстенную книгу в кожаном переплете. Открыв её, я увидела множество записей и зарисовок трав и растений. Страницы исписаны аккуратным почерком и похожи на рецепты или инструкции. Нюанс только в том, что это не мой родной язык — какие-то закорючки, но по неведомой причине я их понимаю.

— Да ладно… — не поверила я.

Зажмурившись, я посчитала до пяти и снова открыла глаза. Текст остался все таким же понятным.

— Это что ли книга травницы? — пробормотала я, вспоминая, что в руках у меня был цветочный горшок и пытаясь найти в происходящем хоть какую-то логику. Не знаю как, но ощущение, что именно он стал ключом к этому месту.

Я бы еще долго стояла и пыталась разобраться, что к чему, но вдруг дверь открылась, и на пороге появилась невысокая старушка. Кроме того, что она в аутентичном сарафане и пуховом платке на плечах, при том, что здесь, вроде как, лето, её уши… Очень большие, заостренные и покрыты густой всклоченной шерстью. На голове пучок частично седых волос, а на лице дружелюбная улыбка. Она внимательно осмотрела меня и, скрестив руки на груди, деловито спросила:

— Ты, значит, та самая? Новая травница?

— Ну, я… — запнулась я, не зная, что сказать. — Я вообще не в курсе, что тут происходит.

— Отлично, — кивая, отозвалась она, не выказывая ни капли удивления. — Меня зовут Марюта. Я тутошняя домовница. Жила с прежней травницей, Лариной. Она о тебе говорила.

— Чего? — обалдела окончательно я. — Говорила?

— Да, да, — чему-то покивала Марюта. — Она предупреждала, что ты рот раззявишь.

Я совсем растерялась.

— Так. Я не знаю никакой Ларины. И не понимаю, что произошло.

— Все очень просто, — уверенно произнесла старушенция и прошагала к печке, где пошерудила кочергой в очаге. — Поисковой горшок тебя нашел и перенес сюда.

— Горшок?! — не поверила я.

Да, горшок, в который пересаживала рассаду, я купила вчера на уличном рыночке у какой-то бабули. Горшок выглядел совершенно обычным, глиняным. Представить, что он способен на такое, да и вообще, что ТАКОЕ существует в мире, я себе даже не могла.

— Но я не знакома с Лариной… — очумев, пробормотала я.

— Неважно, детка, — прервала меня Марюта, махнув рукой.

— Ларина знала, что ее время подходит к концу и что придет кто-то достойный, кто займет ее место. Я тебе все покажу, у нас много работы. Пойдем-ка.

Старушенция Марюта развернулась и мелкими шагами пошла к выходу. Мне не осталось ничего, как поспешить за ней, чувствуя, как мир вокруг меня начинает плыть. Снаружи воздух оказался таким чистым, что после мегаполиса у меня закружилась голова. Снаружи нашелся справа коровник, из него выглядывает рогатая голова буренки с любопытными глазами, слева курятник, где усердно кудахчут квочки. Что за дикость???

Обойдя, дом мы направились на задний двор, где обнаружился большой сад с плодовыми деревьями и палисадник, где растут разнообразные травы и цветы. Марюта остановилась возле клумбы и указала на нее.

— Значит, смотри, это твой сад, эээ… Как звать тебя?

— Вероника… — все еще не веря в обновленную реальность, ответила я. — Можно Ника.

Марюта кивнула.

— Славно, Ника. Будем знакомы. В общем, да. Сад, палисадник, и вообще весь дом теперь твои. Ты должна ухаживать за ним и собирать травы для лечения. Ларина оставила для тебя все необходимое.

— Чего??? — изумилась я. — Да с какой такой стати? Я не буду ничего делать, пока мне не объяснят, что тут творится и почему!

Марюта вздохнула и сложила руки на груди, закатив довольно ясные для такой старушки глаза.

— Ой, ну началось. Объясняю для тугодумов. В тебе течет кровь травника из нашего мира. Возможно, кто-то из твоих прабабок был отсюда. А может она родила от одного из наших. Не суть. Главное, что по этой крови, поисковой горшок тебя разыскал. Сделал он это потому, что наша прежняя травница достигла преклонного возраста в триста лет и решила отправиться к богам. Себе на замену она нашла тебя. Теперь ты вернулась домой и можешь жить припеваючи. Теперь понятно?

Прозвучало это как лютая дичь, достойная докторской по психиатрии. Единственное, что намекает правдоподобность, это то, что дома любое растение, за которое я бралась, разрасталось даже в тени. На работе говорили, что я могу черенок от лопаты воткнуть в землю, и он прорастет. Обалдеть. Это что, все правда?

— Ну… — протянула я, растерявшись еще больше, — я, конечно, занималась растениями. Но чтобы прям травами…

— Не беспокойся, — улыбнулась Марюта. — Ларина оставила для тебя не только этот сад, но и свои знания. Все ответы ты найдешь в книге, что лежит на столе.

Я тупо кивнула, во мне перемешалось в кашу всё от волнения и возбуждения, до страха и ужаса.

— Что это хоть за мир? — спросила я.

— Твердь наша земная зовется Тридар. Царство Ведан. Волость Родниковая. Деревня наша — Свежа. Вишь, твой, то есть наш дом чуть поодаль от остальных домов. Это как бы дань уважению твоему ремеслу.

Я не совсем поняла, в чем конкретно дань селить травницу подальше от всех, но Марюта внезапно замолчала и напряглась, вслушиваясь и морща и без того морщинистый лоб. Вскоре и я услышала, как на дороге перед воротами раздался топот копыт и громкие крики. Мы обменялись быстрыми взглядами, лицо старушки обеспокоенно напряглось.

— Это кто там? — спросила я встревожившись.

Лохматые уши домовницы зашевелились, она вытянулась, затем вытянулись и её уши. Пожевав губами, она произнесла:

— Судя по звукам, пятеро всадников.

Я насторожилась.

— Это хорошо или плохо?

— А это надо проверить, — сообщила Марюта уверенно. — Тут, вишь, как? Травница она ж волшебница. Так что ей страшиться как бы зазорно. Так что надо бы выйти, да посмотреть, кого там принесло.

В груди пугливо ухнуло сердце. Я без дня пять минут как попала в какой-то Тридар, а уже к воротом вновь обретенного жилища кто-то понаехал. И разбираться с этим непременно мне.

— Это обязательно? — с последней надеждой спросила я.

На что старушенция Марюта развела руками и ответила:

— А как же ещё? Ты ж тут теперь травница.

— Ох ты ж екарный бабай… — заключила я и, кое-как оправив сарафан, который вроде неплохо на мне смотрится, пошла вокруг дома. Марюта отправилась со мной, только сейчас я заметила, что домовница почти не касается лаптями земли и будто бы парит при каждом шаге.

— Ты умеешь летать? — спросила я, проходя мимо курятника, где куры смотрят на меня будто бы разумными глазами, и стараясь ничему не удивляться, хотя это довольно сложно.

Старушенция хмыкнула.

— Ну я же дух все-таки. Могу летать. Могу не летать. Могу обратиться кем надо.

— Это кем например?

Та пожала плечами.

— Ларина все чаще просила обертаться кошкой. Или вороной. Но мне больше нравится красной девицей, конечно.

— Ты и так умеешь? — изумилась я.

— Показать?

— Ну покажи.

Старушенция, пока мы не дошли до ворот, в миг очень ловко для такого почтенного возраста крутанулась на носке, вокруг неё занялся вихрь. Через секунду передо мной предстала девушка лет двадцати пяти, то есть моя ровесница. С черной косой, в красивом зеленом сарафане и блестящем кокошнике.

— Ого, — впечатлилась я.

Марюта расплылась в довольной лучезарной улыбке.

— А то. Мне прямо так выходить за ворота, али как?

Быстро прикинув, что, судя по всему, обратно меня возвращать никто не станет, и что надо срочно адаптироваться к новой реальности, я покачала головой и попросила:

— А можешь превратиться в… Не знаю, какого-нибудь силача?

— Богатыря что ли?

Покивав, я пояснила уже шепотом, потому что мы у самых ворот:

— Мало ли кто за калиткой. Если какие-нибудь гады, то увидят крепкого мужчину и побоятся лезть.

— Разумно, — согласилась Марюта и снова крутанулась на одной ноге.

Её охватил новый вихрь, и я охнула: теперь передо мной рослый детина с бородой и такими широкими плечами, что я могу сесть на одно, как на лавочку.

— Сойдет? — спросила Марюта старческим голосом.

— Ещё как, — восхитилась я. — Только с голосом тоже надо что-то сделать.

Она прокашлялась, и из старческого голос преобразовался в басовитый.

— А так?

— Идеально.

Дальше мне пришлось открыть калитку на воротах. Напротив них на дороге остановился отряд всадников. В центре него на крупном сером коне восседает молодой мужчина, одетый в белую расшитую золотом и красными нитями рубаху, поверх которой серебристая кольчуга, штаны из крепкой на вид кожи, сапоги до колен. Соломенного цвета волосы кудрями спадают до плеч и колышутся от ветерка. Остальные четверо всадников одеты почти одинаково в простые серые кольчуги и рубахово-штанинные костюмы. Блондин держится за бедро, невооруженным глазом видно, что он ранен.

— Царевич Огневит, — прошептала Марюта мне в облике детины, склоняясь в поклоне. — Поклонись.

В жизни я никому не кланялась, и сейчас не собиралась. Вместо этого цивилизованно поприветствовала красавца:

— Здравствуйте, царевич Огневит. Что привело вас в нашу глухомань?

Глава 2

Несмотря на боль в ноге, которая ему доставляла большие страдания, хотя он и пытался этого не показывать, кудрявый блондин в удивлении поднял соколиные брови.

— Даже не поклонишься, красавица? — спросил он.

— Девушке кланяться тому, кто и так сидит на коне и по умолчанию выше? Это странно, вам не кажется? — ответила я.

Спутники царевича переглянулись, один из них ухватился за рукоять, но Огневит покачал ему головой, и тот чуть расслабился.

— В твоих словах есть правда, — сказал он. — Что ж я бы не побеспокоил тебя, красавица. Но я охотился на кабана, да нога моя предала меня. Я упал и на сук напоролся. Нужна помощь.

Марюта в виде детины оглянулась на меня и кивнула, приглашая подойти ближе.

— Здрав будь, царевич. Это Ника, новая травница, — представила она меня измененным басом. — Поможет она тебе, если, конечно, не боишься довериться ей.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Одно дело перенестись в другой мир и получить в довольство дом с хозяйством. Другое — сходу лечить местного царевича. С цветами в горшках у меня все в порядке, но это ведь не одно и то же, что лечить распоротую ногу.

Я шепнула Марюте:

— Может не стоит вот так сразу?

Она пробормотала:

— Не боись. Ты ж травница.

— Да я пока только на словах травница, — шепнула я.

— Ты главное в себя верь. И ещё у тебя книга есть. В ней все, что нужно.

— Легко тебе говорить. Ты вообще дух.

Видя наши тихие переговаривания, царевич поерзал в седле и поморщился, нога у него явно сильно болит.

— У вас все хорошо? — спросил он.

Пришлось резко обернуться.

— Я постараюсь помочь, — сказала я, делая шаг вперёд. — Давайте перенесем вас в дом, там удобнее будет заняться лечением.

Всадники помогли Огневиту слезть с коня и, поддерживая его под руки, довели до дома. Я указала на кровать, и Огневита аккуратно уложили на неё. Осмотрев рану, я поняла, что зря не посещала курсы по оказанию первой помощи в школе. Рана оказалась неглубокой, но широкой, штанина пропиталась кровью, и она темно бордовым потоком медленно вытекает из раны. Кажется, это венозная.

— Так, — сказала я, оборачиваясь к остальным всадникам и вспоминая все, что знаю об остановке крови. — Мне нужен кто-то из вас.

Они переглянулись, темноволосый шагнул вперед.

— Я могу.

— Хорошо. Возьми вот это и крепко прижми вот тут.

Я предала ему чистую ткань, которую мне вручила Марюта-детина. Когда парень выполнил указание, я поспешила к книге и стала быстро листать страницы в поисках нужного рецепта. В первую очередь потому, что от меня, очевидно, ждут не просто остановки крови, а излечения царской особы. А это предполагает какое-никакое заживление. Может придется даже зашивать, ведь рана широкая, было бы хорошо соединить её края.

Проблема в том, что я не имею понятия, что конкретно искать. Когда я уже приготовилась расписаться в своей бесполезности, листы фолианта вдруг стали листаться сами собой, быстро шурша. Замерев, я наблюдала за этим священнодействием, а когда листы замерли, передо мной открылся рецепт из отвара из тысячелистника, подорожника и пыльцы полуночного цветка, а также мазь из календулы, зверобоя и пасты из радужных капель.

Немного обалдев, особенно от полуночного цветка и радужных капель и подозвала Марюту.

— Э… Марюта, мне нужны эти составляющие, — сказала я, показывая на рисунки в книге.

— В саду найдешь всё, — ответила она.

— И радужные капли? — не поверила я.

— Капли есть вот тут, — сказала она и указала на шкаф слева от стола.

Оттуда я и правда вынула банку с чем-то жидким и цветным, которое переливается всеми цветами радуги.

— Надо же.

Оставив ненадолго всех в доме, я вышла и отправилась к палисаднику. То, как выглядят подорожник и календула мне прекрасно известно, так что набрать их труда не возникло. Когда я вернулась в дом, в том же шкафу нашлась и пыльца полуночного цветка. Дальше стараясь строго следовать инструкции, я занялась приготовлением отвара и мази. Огневит следил за мной, пока я трудилась, а его спутники наблюдали с напряженным интересом, но не вмешивались.

Когда отвар и мазь оказались готовы, я очистила рану и наложила компресс из отвара. Затем обильно смазала мазью и перевязала чистой тканью. Компресс засветился голубым, я покосилась на Марюту, та незаметно кивнула.

— Теперь нужно дать вам отдохнуть, — сказала я, вытирая пот со лба. — Пусть лежит, пока лекарство подействует.

Огневит кивнул, выражая благодарность, и закрыл глаза, явно уставший от боли и напряжения.

Марюта подошла ко мне и тихо произнесла:

— Хорошо справилась, Ника. Ларина была бы горда тобой.

Я испытала невыразимое облегчение и странную гордость за свой первый успех. Пока я накладывала повязку, готовила все эти, можно сказать, зелья, в груди зрело твердое ощущение, что я впервые на своем месте. Конечно, это глупо, как можно испытывать это, едва попав в новый мир. Но кто знает, может все, что сказала Марюта правда и во мне действительно течет кровь этого мира. Что ж, если мне действительно суждено стать травницей в этом новом мире, я готова.

— Вашему царевичу нужно поспать, — сказала я.

— Мы без него не уедем, — предупредил брюнет.

Я пояснила:

— Я и не предлагаю. Вы можете разместиться, эм…

Покосившись на Марюту, я послала ей просящий взгляд, она пришла на помощь, басовито проговорив:

— За коровником есть сени. Там вам будет удобно.

Брюнет ещё раз окинул взглядом царевича, после чего кивнул, и они группой ушли в сопровождении Марюты.

Пока Огневит отдыхал, я решила, что раз уж меня небеса наделили таким неожиданным подарком в виде переселения в другой мир, мне стоит получше изучить свои новообретенные навыки. В прежней жизни я работала менеджером по продажам сантехники. Не то чтобы я всю жизнь мечтала этим заниматься, но пользу людям моя профессия, однозначно, приносила. Об этом не принято говорить, но всем необходимо иногда проводить время в уединении и очень важно, чтобы оно проходило в комфорте.

Мы продавали самые современные унитазы для разных интерьеров, для этого мне даже приходилось посещать курсы повышения квалификации. Не скажу, что работа мечты, но нужная. А что может быть лучше, чем быть нужным. Что касается садоводства, оно всегда оставалось моим любимым хобби. На него я тратила все свободное время. Правда иногда с подругами мы все-таки выбирались на природу, жарили шашлыки и отдыхали на пруду. Но теперь, судя по всему, это конкретно в прошлом. Наверное, это к лучшему, ведь в свои двадцать пять я так и не встретила подходящего мужчину. На свидания я ходила, да. Но почему-то, когда они узнавали о моем увлечении, сразу записывали меня то в «странные», то в «тетки, которые уже начали привыкать к земле». Я же всегда считала, что работа с землей сродни медитации. Так что, вернувшись книге, продолжила изучение её содержимого с большим удовольствием. Ведь если мне предстоит жить в мире Тридара, стоит подготовиться. И я подошла к этому со всей ответственностью.

Выяснилось, что в фолианте содержится огромное количество рецептов для составления снадобий, зелий, мазей и микстур, которые способны творить чудеса. И все это изготавливается из растений. О, да. Мне здесь понравится.

Прошло несколько дней с тех пор, как Огневит перенес рану на ноге во время охоты. Несмотря на то, что я сразу взялась за его лечение, используя волшебные травы и мази, он все ещё хромал. Так что я убедила его остаться под моим присмотром. Он сопротивлялся не сильно, только отправил одного из своих соратников в царский терем с сообщением, что с ним все в порядке. Каждый день я перевязывала его ногу, нанося мазь, и изо всех сил скрывала изумление, потому что страшная и уродливая рана затягивалась на глазах. По краям она уже заросла свежей розовой кожей без шрама.

В один из дней мы сидели в моем маленьком саду, наслаждаясь прохладным утренним воздухом. Огневит, опершись на подлокотник деревянной скамьи, смотрел, как я аккуратно разбираю травы.

— Ника, ты потрясающе разбираешься в этих растениях, — сказал он, с интересом наблюдая за мной. — Как долго ты этим занимаешься?

В груди ухнуло, но я улыбнулась, срывая еще одну веточку чабреца. Сейчас у меня два варианта — солгать или сказать правду. Ложь спасет меня сейчас, но может всплыть потом и кто знает, чем это обернется. Правда может дать затрещину сию минуту, но разбираться я буду уже с ней, а не с выдумками.

Я спросила:

— А ты готов к правде?

— Смотря какой.

— Вот это и настораживает, — усмехнулась я.

Губы царевича тронула улыбка, я сделала вид, что очень сосредоточена на пучке трав в руках, но краем глаза заметила, как он разглядывает мое лицо.

— Если честно, моя мачеха была натуральной ведьмой, — сказал он спустя некоторое время. — Не думаю, что ты меня чем-то удивишь.

— Хочешь сказать, что ты в курсе существования других миров? — как бы невзначай, хотя вообще-то очень нарочито, спросила я.

Он пожал мощными плечами, скрытыми под рубашкой, но все равно очень заметными.

— Я сам не видывал, но в книгах мачехи читал, что наша земная твердь Тридар, вроде как, триста десятая твердь, которая бежит вокруг триста десятого светила. Стало быть, и мир наш — триста десятый.

Ещё несколько секунду я колебалась, потом все-таки решилась.

— Если честно, до недавнего времени я была обычной городской девушкой, — призналась я. — Жила в мире, не знаю под каким номером, но с большими каменными домами и машинами, занималась работой и хобби. Но однажды купила волшебный горшок, и он перенес меня сюда.

Повисла пауза. Если бы мне сказали, что передо мной человек и другого мира, не знаю, как бы я это восприняла. Огневит остался спокойным, он рассматривал пучки трав в моих руках, а я надеялась, что он не разрабатывает план, как бы меня позрелищнее казнить. Спустя вечность тяжелого молчания, он произнес:

— Значит, другой мир, — задумчиво произнес он. — И ты так быстро привыкла?

Не зная, к чему готовиться, я на всякий случай покосилась в сторону, прикидывая, куда в случае чего бежать, и кивнула, чувствуя, как на щеках почему-то разливается румянец.

— Здесь всё новое и необычное, но я всегда любила растения. Возможно, это и помогло мне освоиться. К тому же, книга Ларины очень полезна. Хотя многие вещи до сих пор кажутся мне загадочными.

Огневит внимательно посмотрел на меня, и в его глазах я увидела искренний интерес и восхищение.

— Не каждый смог бы так быстро привыкнуть к новой жизни. Я рад, что ты оказалась здесь, когда мне понадобилась помощь.

Я смущенно отвела взгляд, собирая в кучу травы для очередного лекарства.

— Спасибо, царевич. Мне приятно это слышать. Удивительно, что ты не… Не знаю. Не взбесился.

Он вскинул брови.

— А почему я должен взбеситься?

Я пожала плечами со словами:

— Ну, не знаю. Может у вас не принято, когда появляются люди из других миров.

— Скорее наоборот, — усмехнулся Огневит.

Глава 3

Огневит слегка наклонился ко мне, его взгляд стал серьезнее.

— Знаешь, Ника, в эти дни ты очень мне помогла… Я бы хотел тебя как-то отблагодарить.

— Это совсем не обязательно, — улыбнулась я.

— Но я бы этого очень хотел.

Сердце мое забилось быстрее, но я постаралась не выдать своего волнения, которое не пойму откуда взялось.

— Если честно, я не ждала, что ты примешь известие о моем происхождении так легко.

— Ты не общалась с моей мачехой, — усмехнулся он. — Когда у тебя в качестве домашнего питомца вместо собаки гигантский говорящий паук из подземного царства, волей-неволей привыкаешь на все реагировать спокойно.

— Ого… — впечатлилась я, представляя, как сама бы отреагировала на такого питомца.

Огневит улыбнулся и, взяв меня за руку, осторожно сжал пальцы. Этот на первый взгляд невинный, но вообще-то показательный жест вызвал во мне такой шквал ощущений, что стало невыносимо жарко.

— Ника, в благодарность за твою неоценимую помощь я хотел бы пригласить тебя на ужин в свой терем. Хочу показать тебе царство моего отца и поблагодарить за лечение.

Не то чтобы я не привыкла к свиданиям, просто это приглашение такое жаркое, что мои щеки запылали, и я, растерявшись, кивнула.

— Эээ… Хорошо.

Его глаза засияли от радости, и он мягко погладил мою кисть

— Отлично. Моя нога уже в порядке. Даже не хромаю. Так что сегодня мы с отрядом отбываем. Но завтра вечером я пришлю за тобой повозку.

На следующий день я проснулась рано, чувствуя себя почему-то взволнованной. Я множество раз бывала на свиданиях и заканчивались они обычно плохо — либо парень уходил, даже не заплатив по счету, либо я не выдерживала занудных рассказов о его увлечении собиранием скрепок. Но сейчас впереди ужин в тереме не с кем-нибудь, а царевичем Огневитом, и хочется хотя бы выглядеть достойно. Однако, когда я открыла шкаф, поняла, что мой гардероб, состоящий из простых деревенских сарафанов, явно не подходит для такого случая.

Марюта будто прочитала мои мысли. Она материализовалась на пороге в привычном облике ушастой старушки, как только я начала суетиться.

— Что за паника, новоявленная наша травница? — спросила она с легкой усмешкой. — Никак готовишься к чему-то?

— Ещё как готовлюсь, Марюта, — ответила я, пытаясь успокоиться. — У меня нет подходящего наряда для ужина в тереме у царевича.

Марюта задумчиво покачала головой и, неожиданно, ухмыльнулась.

— Не беда. У меня есть несколько вещей, которые могут тебе подойти. Пойдем-ка в кладовку.

Мы отправились в небольшую комнату, дверка в которую скрыта за печкой, поэтому я её до сих пор и не заметила. Там хранились всевозможные вещи. Марюта стала рыться в старинном сундуке, выбрасывая оттуда платья.

— Вот это, думаю, тебе подойдет, — сказала она в итоге, протягивая мне прекрасный темно-зеленый сарафан с золотой вышивкой. — Это был один из любимых нарядов Ларины. Она выглядела в нем как настоящая царица.

Я осторожно приняла сарафан, любуясь его изысканностью.

— Марюта, он великолепен. Но как я могу его надеть? Это ведь сарафан Ларины…

— Ларина была бы только рада, если бы ты его надела, — уверенно ответила Марюта. — Она хотела, чтобы ты чувствовала себя здесь, как дома. И потом, ты теперь — наша травница и полноправная хозяйка всего, что есть в этом доме. Тебе подобает выглядеть достойно.

От этих слов сердце екнуло. Она права. Да, теперь я здесь хозяйка и должна принять это. Кивнув с чувством благодарности, решимости и легким волнением, я с помощью Марюты облачилась в платье. Оно село идеально, будто создано по моим меркам.

— Прекрасно, — восхитилась Марюта, поправляя складки платья. — Ты выглядишь великолепно. Теперь осталось только привести в порядок волосы.

Она начала расплетать мою косу, аккуратно расчесывая густые рыжие пряди. Марюта умело заплела их в сложную прическу, украшенную цветами и лентами.

— Готово, — наконец сказала она, отступив на шаг, чтобы полюбоваться результатом. — Ты готова к ужину в тереме.

Я подошла к зеркалу и удивилась своему отражению. Из-за стекла на меня взглянула не простая деревенская девушка, и даже не менеджер по продажам, а настоящая царевна. Приталенный сарафан на толстых лямках, под которым легчайшая рубашка с широкими рукавами, идеально подчеркивает фигуру, а волосы, украшенные цветами, придают изящества и утонченности.

— Спасибо, Марюта, — сказала я, обнимая её. — Вот правда, не знаю, чтобы я без тебя делала.

— Всё будет хорошо, новая травница, — ответила она, обнимая меня в ответ. — Иди и покоряй своего царевича.

Я смутилась.

— Да ну брось. Почему сразу «покоряй».

Марюта хихикнула.

— Да полно тебе, я видала как он на тебя смотрел. Все глаза выглядел, только что слюни не потекли.

— Да ну тебя, — окончательно стушевалась я.

Ближе к вечеру за мной приехала повозка. Точнее, повозкой этот шикарный, расписанный золотыми и зелеными узорами экипаж, назвал вчера царевич. Я села в него, сердце затрепетало от волнения и радости. Домовница похлопала экипаж по двери и ухмыльнулась.

— Удачи тебе, — сказал она.

Повозка тронулась и покатилась по дороге, увозя меня из деревни, которая ещё не успела стать родной, но теперь, определенно, мой новый дом. Дорога к терему Огневита повела через густые леса и мимо зелёных полей, залитых золотым светом заката. Повозка катилась по дороге, и с каждым поворотом пейзаж становился всё более величественным. В нетерпении я высунулась из окна.

Впереди появился город, обнесенный высокими стенами из белого камня. На фоне заката он выглядел, как настоящее произведение искусства, с башнями и шпилями, устремленными в небо.

Когда мы приблизились к городским воротам, стражники, увидев повозку с царским гербом, сразу же пропустили нас внутрь. Въехав в город, я охнула от красоты и величия. Широкие улочки, вымощенные брусчаткой освещены фонарями, а здания, многие из которых украшены резьбой и живописными росписями, придают городу сказочный вид.

Повозка медленно двигалась по улицам, и жители, заметив её, почтительно склонялись в знак приветствия. Вскоре мы подъехали к огромным воротам перед теремом: он возвышается над городом, словно величественный страж. Белокаменные стены, украшенные золотыми и серебряными узорами, сияют в лучах заката, а высокие башни, увенчанные куполами, выглядят как воплощение древней сказки.

Повозка остановилась у широкого белокаменного крыльца, возница спрыгнул с козел и открыл передо мной дверь. Я спрыгнула, хотя в сарафане это и не очень удобно.

— Куда мне дальше? — спросила я, глазея по сторонам.

Возница махнул рукой на шикарные ступеньки, которые ведут прямиком к большим арочным дверям.

— Туда, вестимо, — сказал он.

Поблагодарив возницу, я поднялась по широким из белого мрамора ступеням терема, сердечко предательски колотилось от волнения и предвкушения. Хотя вообще-то оснований этому мало. Мы с царевичем знакомы без году несколько дней. Он мне, конечно, приглянулся, но о чем-то большем говорить просто смешно. С некоторыми парнями из моего прежнего мира я встречалась по полгода и ни во что это не выливалось. А тут всего пять дней. Не стоит себе придумывать, царевич всего лишь оказывает уважение в благодарность за лечение. Тем не менее, бестолковые эмоции идут поперек логики и заставляют сердце колотиться, как у мыши.

Стараясь отвлечься от этой взвинченности, я стала глазеть по сторонам. А посмотреть есть на что. Величественный холл, в который я вошла, ослепил роскошью и изяществом. Высокий резной потолок, украшенный тонкими росписями и золотыми орнаментами, переливается в свете огромных хрустальных люстр. Белокаменные стены, обитые тяжелыми бархатными шторами, создают ощущение уюта и благородства. Полы, выложенные белым и синим камнем в виде замысловатого узора, блестят так, что можно увидеть своё отражение.

Едва я прошла половину холла, из высокой арки слева, как лебедь, выплыла девушка. Красивая, ничего не сказать: в длинном красном сарафане, расшитом золотыми нитями, и с роскошными смоляными волосами, заплетенными в тугую косу. Её осанка, жесты — всё в ней буквально вопило о высоком положении и непоколебимой уверенности в себе. Когда она заметила меня, её взгляд стал холодным, как лед, и она направилась ко мне, поджимая губы.

— Ты, должно быть, та травница, что вылечила ногу нашему светлейшему царевичу? — спросила она, окинув меня презрительным взглядом, от которого внутри стало неприятно, будто глотнула касторки.

— А вы что, тоже хотите подлечиться? — вопросом на вопрос ответила я, чувствуя от девицы неприкрытую враждебность.

Девица покривила вздернутый нос.

— Меня зовут Тамилина, — произнесла она с вызовом, подняв подбородок. — Просто хочу предупредить. Как говорится, бесплатный совет: не стоит воображать себе больше, чем нужно.

— А нужно, это сколько? — решила уточнить я.

Выражение лица Тамилины стало снисходительным. Она поправила свою толстенную косу и произнесла с напускным дружелюбием:

— Понимаю твой настрой, травница. Но имей в виду, я давно знакома с царевичем Огневитом. Он царских кровей и ни за что не станет связывать себя обществом простой травницы без рода и племени.

Таких, как Тамилина, полным-полно в любом мире. Они всегда свято уверены в своей исключительности и при любом удобном случае пытаются самоутвердиться за счет других. Но родилась и воспитывалась я в деревне под Челябинском. На место приходилось ставить не только одноклассников, из которых не все закончили одиннадцать классов, но и местных бродяг, ищущих, у кого бы выпросить денег. Так что сложив руки на груди, я поинтересовалась невозмутимо:

— А откуда сведения, что у меня нет рода и племени? Это во-первых. А во-вторых, не много ли, вы барышня, на себя берете, решая за царского сына, а?

Судя по тому, как выпучились глаза девицы и раскрылся рот, обрамленный пухлыми подкрашенными губами, разговаривать здесь с ней так никто не решался. Я же ощутила в себе уверенность, трудно поддающуюся пониманию, но почему-то твердо знаю: я не безродная чернавка. Если волшебный горшок перенес меня аж из другого мира, что-что, а кровь у меня очень даже родовитая. Не надо быть профессором университета, чтобы догадаться — в травницы, которым в качестве бонуса выдается дом с хозяйством и домовницей-консультантом абы кого не берут. Так что в этом вопросе уверенность моя даже не шелохнулась.

— Да как ты смеешь… — спустя небольшую паузу выдохнула Тамилина. — Ты… Чернавка! Да за такие слова тебя выпороть!

Сделав решительный шаг ко мне, девица дернула рукой, собираясь то ли стукнуть меня, то ли схватить. А резко приподняла указательный палец и, качая им, отрывисто произнесла:

— А. А. А. Не советую вредить гостье царевича.

Упоминание о царевиче Тамилину немного остудило, но карие глаза девицы продолжили метать молнии. Выдохнув через нос, как настоящий дракон, она проговорила сквозь зубы:

— Твое присутствие здесь — случайность и… просто недоразумение.

— Недоразумение? — переспросила я, непринужденно приподняв левую бровь.

— Да, именно, — нервно усмехнулась она, её глаза блеснули такой злобой, что даже при моей незыблемой уверенности, чувство тревоги в груди все же шевельнулось. — Не обнадеживайся. Место рядом с царевичем занято. Он испытывает ко мне особые чувства, и я намерена стать его женой.

— Заявка на победу, — кивнув, отозвалась я. — Но мне кажется, это дело самого Огневита, кого выбирать.

— Посмотрим, — хладнокровно произнесла Тамилина, её взгляд стал еще более ледяным. — Но запомни: он мой, и я не потерплю конкуренции.