Трактир "Под старым дубом"

Глава 1. Один день из жизни

Там, на перепутье дорог, где в природной баталии столкнулись хвойный лес и широколиственная пуща, где зима холодна и белоснежна, а лето знойное и засушливое, там, поодаль от шумных городов и деревень, стоит старый двухэтажный бревенчатый дом из сосны. Крышу его украшает узорчатая причелина, а окна обрамляют резные рамки-наличники. По периметру он обнесён забором с поблекшей бело-красной краской, ворота не закрывались настолько давно, что уже вросли в землю и покрылись травами да сорняками. Именно такая картина встречает путников Дремучего Тракта – одной из старейших дорог северной части континента, соединявшей соседствующие государства многие столетия. А ещё их встречает надпись на доске над дверью: Трактир "Под Старым Дубом".

Позднее лето 1414 года.

Утро хозяина дома начинается с привычной рутины: подъём, водные процедуры рядом с колодцем, проверка инструментов и продуктов, пополнение бара – вскрытие новой бочки пива и ввинчивание дубового краника который уже начал потихоньку разбухать – значит скоро менять придётся, хотелось бы заказать у кузнеца металлический, но от него привкус напитка хуже и стоит это дорого.

Вот такие мысли занимают голову сорокалетнего хозяина трактира с кучерявой светлой бородой. Зовут же носителя оной головы Дован Горд и он третий владелец этой усадьбы. Подготовив рабочие места и дав работникам поспать лишних минут сорок, он идёт к бывшей своей комнате на первом этаже, которую он отдал женщине с дочерью, когда им некуда было идти. Аккуратно будит их стуком в дверь, а затем ступает к чулану, куда бесцеремонно входит внутрь и прерывает сон парнишки сироты, взятого на попечение после последней войны.

Далее, зевая и потягиваясь, жильцы и работники трактира привычными маршрутами идут на улицу, в кладовку, на кухню да в конюшню. И начинается работа: покормить зверьё, натаскать воды, свериться с оставленной с вечера запиской о количестве гостей, что изъявили желание отзавтракать с утра, и начать этот самый завтрак готовить. Сегодня это каша с парой засоленных овощей, сарделькой и кружкой горячего травяного чая.

За готовку отвечает Клариетта Златна – зрелая женщина с аккуратно собранными в пучок пшеничными волосами. Если описывать её двумя словами, то это определённо будут "хозяюшка" и "матушка". Добрая, никогда не повышающая на других голос, усердная и внимательная труженица.

Пока Клариетта готовит завтрак, её дочка – юная девушка Мирна – опускает стулья в зале, протирает столы, подоконники и окна, а затем поливает немногочисленные цветы в горшках.

Дован, облокотившись о стойку, наблюдает с умиротворением за утренним трудом своего квартета, и с ужасом вспоминает те времена, когда управлять трактиром, готовить, наливать напитки и убираться ему приходилось вдвоём с парнишкой-сиротой по имени Войт. И стоило только о нём подумать, как молодой человек, на исходе второго десятка лет, вошёл с главного входа и меланхолично направился к бару, оглядывая пустой утренний зал.

– В конюшне я закончил, надо ли притащить чего с погреба?

Дован покачал головой:

– Пока ничего не надо.

– Как скажешь. – Парень флегматично опёрся на стойку и посмотрел на потолок. Над залом находился жилой этаж с комнатами для гостей. – Наверху, похоже, ещё спят, мне сходить постучать?

Мужчина прикрыл глаза, сверяясь со своей обширной записной книжкой в голове, где он держал воспоминания о том кто, в каком состоянии и во сколько прибыл, а также какие оставлял пожелания. У него заняло не больше трёх секунд, чтобы ответить:

– Только в третью комнату, остальные пусть ещё отдохнут. И будь учтивее, это всё-таки вельможа.

– Вельможа... – сморщил нос Войт. – Тогда чего он скачет один, да ещё и в такой глухомани?

– А это не наше дело, Войт. Иди, он просил поднять его пораньше.

Вот парнишка уходит, и Дован заглядывает на кухню, чтобы напомнить про одну порцию каши вперёд других.

Клариетта, будучи женщиной далеко не глупой и ответственной, прекрасно обо всём помнила и ранняя порция завтрака была уже практически готова – она уже достала тарелку и наливала горячий чай в глиняную кружку.

Войт же неторопливо поднимается по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, в коридор с несколькими дверьми в небольшие комнатки-спаленки. Лёгкий стук в третью комнату, умеренно вежливое:

– Доброе утро, вашество, вы просили вас разбудить. Завтрак уже ожидает вас внизу.

Из-за двери раздался шорох, лёгкий звон металла, скрип кровати и сухой ответ:

– Благодарю, буду через минуту.

Судя по голосу, вельможа уже бодрствовал некоторое время и, похоже, перебирал свои вещи. Войт не лез в чужие дела и не стал сильно заострять своё внимание, он лишь кивнул и удалился.

И вот, полторы минуты спустя, в зал спустился высокий и тощий мужчина с аккуратной причёской и тоненькими усиками, придававшими его узкому лицу немного крысоватый вид. Он подвернул рукава и сел за стол, где уже стоял его завтрак. Он аккуратно поднял ложку и, скривив лицо, придирчиво покрутил её в руках. После чего, без особого энтузиазма, приступил к завтраку. Его мелкие глазёнки пробежали по залу, пока не остановились на скучающем парне:

– Малец, подойди-ка.

У Войта дёрнулась бровь от неприязни, что к нему обратились как к ребёнку, но он сделал, как было сказано.

– Да, господин?

– Как много путников бывает в этом вашем захолустье?

– Совсем немного, господин.

– И как же вы зарабатываете себе на жизнь здесь?

– Никак, господин. Деньги в основном уходят на продукты из деревни и на необходимые вещи.

Вельможа поморщился и цокнул языком, Войт ещё подумал: "Чего бы это ему, аристократу, переживать за прибыль какого-то захолустного трактира?".

Отзавтракав, мужчина кинул на стол несколько монет и распорядился подготовить ему коня и пополнить флягу. Этим сразу занялись Войт и Мирна, и перед отъездом девчушка пожелала ему доброго пути, передавая флягу. На что тот окинул её крайне скользким и неприятным взглядом. Но ничего более не сделал, так как Войт коршуном смотрел на него со стороны. Так и уехал этот странный вельможа, оставив после себя очень неприятное ощущение.

В остальном же утро прошло спокойно и размеренно – без всякой суеты и горячки. Как только спровадили вельможу и накормили более благодарных гостей, все работники собрались на кухне и разделили остатки каши и овощей на четверых. Пришла пора и самим позавтракать.

– Мм, очень недурно. Молодец, Клара.

Дован всегда давал одни и те же сдержанные комплименты Клариеттиной готовке, всегда съедал всё до последней крошки, но никогда не говорил что еда "вкусная". Мирна и Войт всегда вздыхали с этого, а Клара улыбалась:

– Рада, что тебе пришлось по душе, Дован.

После завтрака они продолжали трудовой день – Мирна шла наверх убирать освободившиеся комнаты, Клариетта убиралась на кухне и подготавливала всё к обеду, а Войт опять выбрался куда-то наружу – толь на крышу, толь в конюшню. Ну, а сам Дован вышел на крыльцо и закурил трубку. Пуская кольца дыма в ярко синее летнее небо, он размышлял о жизни здесь, на тихом старом тракте, о прошлом и будущем. Трактир буднично скрипнул древесиной и мужчина навострил уши – ещё до того как со стороны дороги послышался стук копыт, Дован уже прознал, что у них новый гость.

И впрямь: через несколько секунд донёсся скрип колёс и цоканье подков, а следом в распахнутые ворота заехала фура-повозка с полукруглой крышей, покрытой узорчатой разноцветной тканью. На ко́злах сидел толстый мужчина чуть ниже среднего роста с круглым радушным лицом и слегка раскосыми глазами.

– День добрый, уважаемый! Уж не обманывают ли меня мои глаза? Неужто и правда чайный дом посреди леса стоит?

Дован изогнул бровь, достал небольшую каменную ёмкость размером с ладонь и вытряхнул туда содержимое трубки, решив, что перекур окончен.

– Добрый, если под "чайным домом" вы подразумевали трактир, то да – это он. Чай можем предложить только травяной – из мяты да мелиссы, но в остальном, коль желаете распрячь коней, да отдохнуть с дороги – милости прошу.

Толстячок рассмеялся и ловко соскочил с фургончика. Он бодрым шагом приблизился к трактирщику и протянул ладонь:

– Ваши слова точно мёд для моих ушей! С охотой приму ваше предложение, хозяин. Меня Хотару звать, к вашим услугам.

Дован крепко пожал ему руку:

– Дован Горд, трактирщик, – он скромно представился и крикнул в сторону. – Войт! Иди сюда, принимай лошадей!

Затем он снова обратился к гостю:

– Сейчас молодой человек подойдёт, а пока можете оставить фургон тут на поляне, с ним ничего не случится. Обед мы начнём готовить через пару часов, но могу предложить перекус в виде хлеба с соленьями и кружкой эля.

– Не переживайте, я всё утро жевал вяленое мясо, подожду до обеда сколько нужно! Меж тем, у меня есть обратное предложение – позволите ли вы мне воспользоваться вашей кухней и заварить настоящего чёрного чая на вас и вашу семью, хозяин? У меня и мёд с собой найдётся.

Предложение было неожиданное, и Дован задумчиво почесал бороду, на его памяти ещё никто из путников не делился гостинцами с ним просто так. Вероятнее всего этот купец таким образом желает продемонстрировать свой товар. Ну, тогда нет резона отказываться от угощения:

– Что ж, почему бы и нет?

– Замечательно! Уверен, вы останетесь довольны, наш горный мёд ценится по всему миру!

Из-за терема вышел Войт, окинул гостя быстрым взглядом и слегка нахмурился, он, молча, отвёл лошадей в сторону, чтобы фургон не загораживал вход, и стал распрягать их. Хотару же быстренько достал из поклажи небольшой ларец и глиняный кувшинчик и резво отправился в трактир.

Дован отвёл его на кухню, Клара удивилась и даже не нашлась что сказать, когда резвый мужичок раскланялся перед ней и стал осматриваться в поисках чайника и воды. Но скоро любопытство пересилило настороженность, и она принялась помогать ему, с интересом наблюдая, как необычно Хотару заваривает чай. Он не просто кинул травы в кипящую воду, а сначала сполоснул чайник нагретой водой, затем открыл ларец, где лежали такие непривычные для неё чёрные мелкие сушёные цветочки и лепестки, аккуратно взял нужное ему количество и кинул их в прогретый чайник, после чего залил горячей водой. Воздух наполнился насыщенным ароматом чая, и их необычный гость сначала перелил заваренный чай в отдельную ёмкость, а уже потом из неё разлил горячий напиток по чашкам.

– Ну вот как-то так, – удовлетворённо хмыкнул Хотару.

– Как удивительно! Я никогда не думала, что заваривание чая такой увлекательный процесс, – восхитилась Клариетта.

– Ой, да будет вам – это я так, на скорую руку. Там откуда я родом чайная церемония это старая и популярная традиция, и настоящие мастера делают всё куда тщательнее и утончённее чем я. Но спасибо на добром слове.

Хотару открыл кувшинчик с мёдом и поставил его в центре стола. К этому моменту на кухне уже собрались все остальные жильцы трактира: Войт стоял в сторонке со скрещенными на груди руками, а Мирна с любопытством и блеском в глазах смотрела на кувшин с мёдом. Самое сладкое, что ей доводилось есть в своей жизни, это была свёкла да яблочки, а о мёде она только слышала от гостей.

– Прошу вас всех к столу, хозяева дорогие, угощайтесь!

Раздался стук деревянных ложечек о глиняный кувшин и последовавший за этим восторженный девичий стон.

– Мммм! Как сладенько!

Клара смутилась и отчитала дочку:

– Мирна! Девушки не должны так себя вести за столом, кушай молча!

Хотару рассмеялся:

– Да ладно вам, хозяйка. Когда весело – смейся, когда грустно – плачь, а когда вкусно – наслаждайся от души! Это и означает жить полной жизнью!

Женщина вздохнула, всё ещё с укоризной смотря на девушку:

– Может быть и так, но правила приличия это не отменяет...

Она вздохнула и покачала головой, смотря, как Мирна увлечённо облизывала ложку с таким усердием, что у Войта даже уши покраснели. Дован же, как человек взрослый, больше оценил чёрный чай:

– Хм, надо же... Очень насыщенный вкус, совсем не такой как у травяного.

– И правда, он более крепкий и терпкий... – добавила Клара. – Хотару, так вы значит торговец?

– Да, хозяйка, везу товары из Усцурга в ваш славный Аделибет.

– И что за товары, если можно узнать?

– Да всякая всячина – это мой первый рейс и я пока только изучаю здешний рынок. Везу с собой всего понемногу – ткани, мёд, целебные коренья, немного хлопушек и искрящихся палочек.

– Что за хлопушки и палочки? – изогнул бровь Войт.

– А это наше Усцургское изобретение и моё личное увлечение последних лет. Проще будет показать, чем рассказать, но лучше это сделать вечером – так будет гораздо красивее.

Дован допил чай и отставил чашку в сторону:

– Я это отметил ещё на пороге, но для усцуржца в своём первом торговом рейсе – вы уж очень хорошо владеете нашим языком.

Войт кивнул, нахмурился и уставился на торговца – он тоже это отметил, да и в принципе был крайне недоверчив к нему из-за личной своей неприязни к Усцургу.

Хотару склонил голову:

– Мне очень лестны ваши слова, хозяин, но в этом нет ничего удивительного – в конце концов, я из чидао – наш народ торговал с вашим королевством многие века, ещё задолго до объединения племён. Так что у нас до сих пор учат ваш язык с младых лет.

Слово за слово беседа перетекла на повседневные темы и закончилась, как только все допили чай и почти что вычерпали весь кувшинчик мёда (в основном усилиями Мирны). После этого Клариетта убралась и начала подготавливать рабочее пространство к обеду, Дован пополнил барную стойку и протирал стаканы, а Войт нехотя проводил веселого толстячка наверх к его комнате.

День шёл спокойно, и ничто не предвещало беды. Остальные гости съехали, и в трактире стояло ленивое летнее умиротворение.

Как вдруг деревянные стены трактира издали протяжный глубокий скрип, и Дован сразу напрягся. Он подошёл к окну, и через минуту в открытые ворота вошла шумная пёстрая группа из четырёх человек в мантиях и доспехах. Трактирщик глубоко вздохнул и громко провозгласил:

– Авантюристы идут! Клара, готовь очаг! Войт, бегом помогать на кухню!

На своём веку Дован повидал немало гостей и уяснил, что самые прожорливые из всех – это авантюристы. Странствующие воители и заклинатели, охотящиеся на монстров да на магических зверей и исследующие всякие руины, пещеры да подземелья в поисках сокровищ и артефактов.

И было у них такое свойство – в любой таверне или трактире наедаться как в последний раз. Так что почти наверняка у каждой таверны по всему континенту есть встроенный тревожный колокольчик на случай прихода людей из этой сферы деятельности.

Дверь распахнулась и внутрь вошли пара парней и девушек. Высокий блондин в доспехах с длинными волосами и простоватым лицом; среднего роста молодой человек в капюшоне и простой серой дорожной одежде, на руках у него были перчатки, а лицо прикрывала маска; рядом с загадочным парнем шла низенькая брюнетка в светлой мантии свойственной странствующим магам с юга. Ну, а возглавляла их всех рыжая бойкая девчонка в чёрно-золотой одежде, она с ходу возопила:

– Дядя! Тащи харчи, мы сегодня гуляем!

– Давай мясо! Мясо!

– И пиво, будьте добры.

Накидав предпочтений, они уселись за стол и стали обсуждать свои странствия, пока на кухне кипела работа. Мирна носилась с посудой и закусками, пока не подошло основное блюдо, Дован наливал и обновлял им эль, Войт таскал воду и продукты со склада, а также помогал следить чтобы ничего не сгорело, а Клариетта одновременно жарила, варила, солила и резала сразу за троих кухарок.

Вот пошли основные блюда, тарелки сменялись с бешеной скоростью, эти обжоры как будто бы даже и не жевали – еда исчезала молниеносно. С лестницы спустился Хотару и просто присел за стойку, наблюдая за этим хаотичным обедом, но сам ничего заказывать не стал. Подобно стихийному бедствию они налетели, обожрали запасы еды и эля на пару дней, кинули на стол мешочек с монетами и выкатились довольными шариками обратно во двор. Весь терем облегчённо выдохнул. Дован, как наименее запыхавшийся засучил рукава и скомандовал:

– Ну-с, давайте наводить порядок. Войт, пойди, подсчитай продукты на складе, как бы нам не остаться без еды на ужин и на завтрак...

А сам хозяин взял тряпку и ведёрко и стал помогать оттирать кухню, которая теперь напоминала зону боевых действий: всё заляпано жиром, соусами да мукой, тут и там валяются упущенные кусочки продуктов и столовые приборы.

Войт вернулся быстрее, чем ожидалось и это говорило об их положении лучше, чем любые слова.

– Совсем ничего?

Паренёк почесал макушку:

– Есть соленья, есть немного крупы, ну и так – трохи продуктов, что не пошли в готовку. От голода не помрём, но не более того. Однако до следующей поставки придётся всё нещадно резать, и ещё один внезапный наплыв мы не потянем.

Дован устало протёр глаза:

– Поставка будет только в конце недели. Придётся нам резать рационы...

Тут в дверях показался Хотару и сказал:

– Ничего не придётся. Вы же из ближайших деревень пополняетесь? Так давайте мы сами съездим за всем необходимым. Молодчик, айда поможешь мне разгрузить товары, возьмём мой фургончик – глядишь, до ночи уже вернёмся со всем необходимым.

Это действительно было хорошее решение, хоть Довану было и не по себе полагаться на помощь гостя.

– Благодарю... Войт, возьми деньги, что оставили наши гости. Всё что останется после поездки – отдашь Хотару. Понял меня?

– Да... ясно.

– Хорошо, беги, давай.

Вдвоём они быстро вытащили ящики и свёртки и оставили их в сухом и чистом углу в конюшне, затем запрягли лошадей и повели их к воротам. Перед отъездом Дован проинструктировал паренька что именно и в каких объемах им стоит закупить, затем сдержанно хлопнул того по спине:

– Ну, давайте. Да озарит Орам вам путь.

Хотару хохотнул, боги в Усцурге давно перестали играть решающую роль в жизни людей:

– Да будет так, коль он милостив!

И весёлый торговец хлестнул поводьями, пробуждая лошадок от дневной полудрёмы. Со скрипом колёс повозка покатилась вдаль.

Вечерело. Солнце уже скрылось за кронами деревьев, и лишь яркая полоса оранжевых небес осталась на западном горизонте. Над головой яркие точки сложились в причудливые узоры и фигуры, украшая ночное небо как гобелен, выложенный из бриллиантов.

Дован Горд сидел на крыльце, прислонившись спиной к тёплому дверному косяку, впитавшему в себя солнечный свет за долгий летний день. Он курил трубку и пускал кольца дыма ввысь. Освежающий ветерок подхватывал дым и гладил волосы. Деревья шумели листьями и мерно поскрипывали, скрипнул и трактир. Дован уставился во тьму за воротами и вскоре увидел одинокий силуэт. Шагов слышно не было, но её выдавало побрякивание ножен. Одинокая высокая женщина приблизилась достаточно, чтобы её можно было разглядеть, и остановилась. Она была одета в мешковатый дорожный плащ, но из под него выглядывала чёрная с серебром кожаная броня и рукоять меча, тоже посеребрённая. Но ни это привлекло внимание мужчины. Он с интересом и ноткой не свойственного ему восхищения смотрел на её голову. А если точнее, то на короткие, неровно подстриженные (возможно ножом или кинжалом) волосы, они были на три четверти белоснежны (именно так, не седые, а ярко белые) и лишь несколько прядей на чёлке и левой стороне головы были смолисто черны.

Женщина минуту стояла в тишине, смотря с интересом на трактир, а не на самого Дована. И лишь после опустила на него взгляд и спросила:

– Вы тут хозяин?

– Так точно, госпожа.

Она подняла ладонь:

– В этом нет нужды. Прошу, обращайтесь ко мне как к обычной страннице. Я бы хотела остановиться у вас на ночь.

– Без проблем – большая часть комнат свободна. А ещё могу предложить вам кружку эля или чего ещё.

– Да, было бы славно. И могу ли я пополнить у вас бурдюк?

– Само собой – вон колодец, заходите, как будете готовы – я подготовлю вам напиток и ключ.

И Дован вошёл внутрь и встал за стойку. Он набрал большую кружку эля и выложил на тарелку несколько хороших кусочков солёного мяса.

Женщина вошла парой минут позже и тяжело опустилась на стул за барной стойкой. Она взглянула на закуску и подняла глаза на Дована. Тот кивнул:

– Это за счёт трактира. И мясо и эль. Уверен, вам деньги пригодятся на более необходимые вещи, так что прошу вас принять это как угощение.

Девушка (вблизи она оказалась достаточно молодой, просто ей добавлял возраста усталый взгляд) вздохнула и кивнула:

– Хорошо. Но за комнату я расплачусь. Спасибо...

– Дован. Дован Горд.

– Спасибо, Дован. Меня зовут Альва, фамилии называть не буду, сам понимаешь.

Трактирщик и правда понимал, хоть и знал об этом только по слухам. В паломничестве души ты отказываешься от своего рода и остаёшься сам по себе.

Из двери на кухню выглянули Клара и сонная Мирна, они уже переоделись в ночнушки, но всё ещё не ложились.

– Ох, доброй ночи, госпожа, – она коротко поклонилась, как увидела их позднюю гостью, затем с тревогой посмотрела на сожителя. – Дован, они ещё не вернулись?

– Ещё нет.

Альва приподняла бровь. Было видно, что она физически измотана, но в глазах зажглась решимость в случае чего ринуться на выручку:

– У вас что-то случилось?

Дован покачал головой:

– Ничего серьёзного, просто мой... просто парень который здесь работает отправился с торговцем в деревню за продуктами.

Альва кивнула:

– Если они не свернули с тракта, то должны быть в порядке. Духи этого леса оберегают тракт, они знают, что это не их владения... Но совсем другое дело, если они съехали по тропе в лес.

Мирна нервно воскликнула:

– Войт бы этого не допустил! Он очень умный!

– Дочка права. Войт вырос здесь, он лучше многих знает пакт этих земель.

И в этот момент снаружи послышался стук копыт и скрип колёс. Дован и остальные жильцы поспешили к двери, а за ней, и в самом деле, уже заехала во двор знакомая повозка, в которой вполне весело и практически по-дружески болтали кругленький торговец из Усцурга и молодой сирота из Аделибета. От былой напряжённости между ними не осталось и следа. Завидев остальных на пороге, Хотару замахал рукой:

– А вот и мы! Не потеряли ещё нас?

Войт соскочил с повозки и подбежал отчитаться перед Дованом:

– Мы привезли всё необходимое, даже удалось выпросить новый краник у дедули мастера – вот! Сейчас распряжём лошадей, и я всё разгружу.

Войт положил новый деревянный краник трактирщику в ладонь, мужчина покрутил его в руках и вздохнул. Он скупо потрепал парню волосы и сказал:

– Завтра утром разгрузишь, отдыхай.

Тревоги улетучились, и за непринуждённой болтовнёй Мирна вспомнила про загадочные "палочки" да "хлопушки". Хотару не нужно было долго уговаривать, и скоро он уже вынес из конюшни пару конусов и штук шесть палочек со странной зернистой поверхностью.

– Вот, с гордостью представляю вам новую забаву Республики Усцург! Для начала – хлопушки. Ать!

Он направил один конус вверх и потянул за верёвку на его конце. Раздался громкий хлопок и вспышка ярких цветастых искорок, вслед за которыми в воздух вырвались разноцветные блестящие бумажечки в форме звёздочек и полумесяцев. Хотару смеялся во весь голос над тем, как неподготовленные зрители дёрнулись от хлопка, Мирна звонко взвизгнула и спряталась за матерью, а та инстинктивно прижалась к Довану. Но поняв, что опасности нет, обе Златны покраснели и, пока младшая с кошачьим шипением гонялась за неожиданно прытким пухляшом, Клариетта отпустила руку мужчины и тихонько извинилась. Тот лишь буркнул:

– Ничего страшного...

И нервно закурил трубку, едва сдерживая свои эмоции и чувства.

Отсмеявшись и поглаживая руку от шлепков Мирны, Хотару представил им следующий продукт:

– Искрящиеся палочки! Вот они вам точно понравятся, они безвредны и прекрасны! Вот, разбирайте по одной. Тебе и тебе, и вам, хозяин... И вы, девушка, подходите не стесняйтесь!

Все обернулись – на крыльце стояла Альва, привлечённая шумом и смехом. Она стояла, опершись о дверной косяк, держа в руке полупустой стакан эля. Странница думала отказаться, но общее настроение пересилило, и она робко приняла последнюю шестую палочку.

– А теперь немного огонька и... Хоп!

Палочка зажглась на конце не каким-то огоньком, а целым снопом искр, которые как сотни маленьких кузнечиков принялись скакать во все стороны.

– Подставляйте свои палочки, друзья!

От одной зажглись и остальные. Шесть ярких и чудесных шипящих огоньков осветили ночной дворик у входа в трактир. Мирна махала палочкой в воздухе, рисуя мимолётные огненные узоры, Дован и Клара заворожено смотрели, даже не замечая, как соприкасаются руками. Губы Альвы изогнулись в редкой лёгкой улыбке. А Войт поднял свой огонёк к звёздному небу, наблюдая как будто бы звездопад.

Так подошёл к концу этот долгий день. Лишь один день из полной забот жизни работников трактира здесь, на тихом запущенном северном тракте...

Глава 2. Гости

Середина осени 1414 года.

– Ну, так что скажешь, дядь? Есть чего для нас?

Дован стоял за стойкой, ему с большим трудом удавалось держать лицо кирпичом, хотя внутри его обуревала ядрёная смесь раздражения, усталости, искорка забавы, тонущая в целой бочке скептицизма. Перед ним стояла пятёрка подростков с горящими глазами. У одного был шлем не по размеру, у другого туповатый меч и крышка от кастрюли вместо щита, у одной девчушки два кухонных ножа вместо кинжалов, у второй самодельный криво струганный лук, а третья барышня вообще была "вооружена" лишь тамбурином и сверкала голым пупком в одежде танцовщицы. Замёрзнет бедная.

Ох, сколько таких горе приключенцев на пятую точку трактирщик перевидал на своём веку – не сосчитать. Некоторые уникумы так вообще собирались в отряды прямо в тавернах да трактирах, сразу же после кружки эля. Как правило – долго такие отряды не существовали.

Ну и как каждый зелёный новичок – все как один были уверены, что у трактирщика, с какого-то рожна, для них найдётся парочка заказов на монстров и прочая ерунда.

Дован уже погорел на таких вещах, однажды он подрядил отряд таких оболтусов очистить погреб от крыс – так те расфигачили и половину запасов в придачу. С тех пор он не даёт больше заданий в пределах своего трактира.

Но сперва стоит попытаться их и вовсе отговорить от этой глупой затеи – авантюристами в нынешнее время мечтают стать только дети или дурачки.

– Послушайте старика, детишки, оно вам не надо. Ступайте домой, учитесь грамоте или ремеслу – оно всяко надёжнее будет, чем жизнь странников.

Паренёк в шлеме (похоже, он у них был за главного) закатил глаза – они явно не впервой слышали подобную лекцию.

– Некуда нам идти, мы все из одного приюта вышли. Да и вообще речь о другом была, дядь! Ну не могут тут твари всякие не водиться! Небось, и трактир твой от них страдает, так что это в твоих же интересах, если наш славный отряд тебе поможет, а заодно натренируется перед поступлением!

– Каким таким поступлением?

– А ты не знаешь, дядь? На юге аж целую академию отгрохали для будущих авантюристов! Денег то у нас нет, но вот если мы заявимся туда со списком заслуг и свершений, то нас там просто с руками оторвут!

"Академия авантюристов? Ничего глупее я в жизни не слышал", – покачал головой Дован, но вслух произнёс:

– Ладно уж, коль вам так неймётся проявить себя – на юго-востоке отсюда есть озеро лесное. Так вот, там вода чистая и необычайно свежая, наверняка духами благословлённая. Но недавно напасть случилась там – монстры в виде живых больших капель развелись вокруг того озера и атакуют каждого кто осмелится подойти.

– Ооо! Вот это другое дело, дядь! Это работка как раз для нас, считай, что этих капель и след простыл! Айда мочить слизь, братва!

И они шумно высыпали наружу, так и не уточнив ни про расстояние, ни про конкретное расположение озера, ни про иные подробности.

Стоящий у стенки Войт изогнул бровь:

– Серьёзно? Ты отправил их драться со слизнями? Это же ерунда – даже деревенская детвора сможет с ними расправиться.

– Вот и замечательно. Пускай лучше тренируются на чём-то безопасном, чем закончат под когтями настоящих монстров.

Войт смотрел в окно, провожая взглядом уходящих ребят. На мгновение в его глазах блеснула глубокая тоска и зависть. Но он мотнул головой, прогоняя эти мысли прочь.

– Пойду, пересчитаю склад...

Северный Торговый Путь. Так раньше называли дорогу, пересекающую три четверти всего континента – от горных долин нынешней Республики Усцург на западе, через всё королевство Аделибет и уходя к побережью Расколотого моря на востоке. Когда-то это была одна из основных торговых жил всего мира... До тех пор пока не возник Торговый полис Кивейн на юго-западе, в который по морю и суше доставлялись товары со всего света. Он был ближе, ассортимент там был даже побогаче и не приходилось платить пошлины Аделибету, провозя через королевство свои караваны. Так северный путь стал терять свою значимость. За ослаблением и разрывом торговых отношений между Аделибетом и Усцургом последовало и напряжение политическое, вылившееся в шесть военных столкновений за последние пару веков. Последняя война завершилась всего тринадцать лет назад...

Войт плохо помнил своё детство, в основном оно приходило к нему во снах в виде разрозненных фрагментов. Вот отчий дом, качель на ветке старого раскидистого дуба, деревянный игрушечный меч, тарелка с горячим борщом, мамина улыбка... Но эти сны всегда оканчивались огнём и криками. Поначалу он просыпался с воплем в холодном поту и долго сидел в темноте, унимая биение сердца. Но в последние годы он привык к ним, и сейчас лишь рассеянно уставился на смотрящую на него лошадиную морду. Вот те на – сморило прямо посреди дня в стойле, остаётся надеяться, что Дован его не звал, а то влетит ещё.

Вставая с сена и отмахиваясь от возмущённого фырканья конятины, парень побрёл во двор, зевая и поправляя растрёпанные волосы. Сначала к колодцу чтоб взбодриться. Холодная водица пробежала бодрящими змейками по его шее, плечам, занырнула за шиворот и помчалась по спине. Оставив ведро и отряхнувшись как дикий зверь, Войт повернул голову и посмотрел на вечно открытые ворота. Тоска снова норовила наброситься на него огромной бесформенной массой, вдавливая в землю и перехватывая дыхание. В последний год эти приступы стали чаще, но сегодня был особенно тяжёлый случай – Войт сжал кулаки и опёрся о каменную кладку колодца, смотря в тёмную хладную глубину на еле различимое отражение своего лица. С этой перспективы он как будто бы был там, внизу, тонущий в узком мрачном пространстве. Эта невесёлая мысль заставила его усмехнуться – достаточно точная аналогия того как он себя ощущает сейчас. В чём же дело? Неужели из-за тех глупых подростков, играющих в героев? Какая чушь...

Вот только они куда-то стремились, даже если это глупо и опасно, и по какой-то причине все рациональные аргументы, которых можно было назвать свыше сотни, вдруг начинали звучать как оправдания для его собственной пассивности. Войт почувствовал, как закипает снова, а потому потряс головой, отряхивая капли, и направился в трактир. В таких случаях он предпочитал занять себя работой и не важно какой.

И то ли ему сегодня повезло, то ли Дован был более внимателен к своим сотрудникам, чем думалось Войту раньше, но работу трактирщик дал тому по душе:

– Пока ещё сезон – нужно пользоваться теми дарами природы, что мы можем собрать сами, а не покупать в деревне. Так что, пока день спокойный, сходи-ка в лес и набери нам грибов и орехов, только сильно глубоко не заходи, понял?

– Понял, дядя. Могу я взять с собой мешок из-под зерна?

– Бери. Не забудь с собой и посох взять. И будь вежлив в лесу как в гостях, хорошо?

Войт кивнул, но немного замялся – его уже давно интересовал один вопрос:

– Дядя, скажи... Когда я был в деревне, то виделся со священником, у нас как-то завязался разговор, и он объяснил, что у нас в королевстве главный бог – Солнечный Орам, хоть мы и признаём и Валгам и Урани. Говорил, что благословения Орама нам всем более чем достаточно и общение с низшими божками и духами не одобряется церковью...

Дован ответил, не поведя и бровью:

– Так и есть – Орам хранит нас всех.

– Тогда почему...?

– Потому что религия это одно, а благодарность и долг это совсем другое. Не беспокойся – я не еретик и не отступник, если тебя это тревожило.

Войт неуверенно кивнул, он ещё подождал немного, но понял, что Дован бо́льшими подробностями с ним не поделиться, и тогда он пошёл собираться.

На дворе стояла ясная погода, без единого облачка на небе и бесконечно глубокая голубизна ярко контрастировала с разноцветными красками леса. Вечно зелёная хвоя чередовалась с красными и золотыми кронами широколиственных деревьев. В лесу пели птицы, под ногами шуршал ковёр из опавших листьев.

Войт от работы не отлынивал и усердно пополнял мешок. Но время от времени он просто стоял и вдыхал полной грудью этот особенно сладкий воздух. Свобода. Хотя никто его особо не ограничивал, тот же Дован ни разу не говорил, что оставит всё обязательно на Войта или что тому не дозволено жить своей жизнью. Вот только чем старше он становился, тем отчётливее виднелись смыкающиеся вокруг него стены, а пол становился липким и тягучим как трясина. Но здесь – в лесу – он вновь распрямлял спину и дышал полной грудью, и не торопился обратно в трактир до самого вечера.

Наконец, когда небо уже начало окрашиваться в такую же красно-оранжевую смесь, как и лес под его сводом, Войт вышел на тракт и побрёл в сторону терема. Но внезапно на его пути возникли два встревоженных путника, которые подскочили от неожиданности, когда тот внезапно выбрался из-за деревьев. Это была пара – молодой человек и девушка, примерно одного с Войтом возраста. Оба были одеты в грязные серые дорожные плащи, их сапоги были изношены от долгой ходьбы. Колени у девушки тряслись то ли от усталости, то ли от страха, она сразу же шмыгнула парню за спину, а тот поднял перед собой палку от котомки как импровизированную шпагу. Войт посмотрел на него с иронией, но остановился и поднял занятые мешком и посохом руки. Судя по слегка смущённому лицу парня, который больше храбрился и изображал верного рыцаря для своей подруги, он понимал, как глупо сейчас выглядит, но гордость и настороженность не давали ему так просто опустить палочку, так что он спросил:

– Т-ты кто такой будешь?

Бровь Войта изогнулась ещё сильнее, и он уже не мог сдержать усмешки:

– Сам-то как думаешь? У меня посох и мешок с грибами. Естественно я страшный разбойник с большой дороги.

Парень смутился ещё сильнее, но из-за его плеча выглянула девушка и заступилась за своего спутника:

– А может так и есть! Может, ты отвечаешь за провиант и собирался нести этот мешок своей банде в лагерь!

– Даже у самого мелкого и вшивого разбойника будет при себе нож – такие они люди. Ну да ладно, пошутили, и хватит – я просто ходил за грибами для трактира.

Незнакомцы переглянулись, и в их глазах появилось нечто вроде надежды и облегчения. Парень спросил, опуская трость:

– Тут есть трактир? Это правда? И... И он ещё работает?

– Ну, дык, круглые сутки. Хотя по ночам у нас редко гости бывают. Тут не далеко, может около получаса ходьбы.

На их усталых лицах появились робкие улыбки, парень окончательно унял тревогу и выдохнул:

– Трактир... Даже не верится...

Он протянул Войту ладонь:

– Извини нас за грубость, друг. Моё имя Нильс, а это Анна. Мы уже очень давно в пути и слегка на взводе.

– Да я заметил. Я Войт, – он пожал протянутую руку. – Пошли, у нас вы сможете и поесть и отдохнуть.

И все трое молодых людей отправились к единственному приюту во всём лесу.

По дороге незнакомцы почти не говорили, слишком уж измотаны они были. Но как только увидели терем и вошли во двор – сразу приободрились и просияли, особенно Анна – она с детским любопытством смотрела по сторонам, раскрыв рот.

Войт открыл тяжёлую деревянную дверь, и они вошли внутрь. Мирна бегала по залу и протирала столы, а за стойкой по-прежнему стоял Дован и устало тёр глаза – перед ним лежала горка каких-то склизких голубых желешек. Он поднял голову на скрип двери и пробежался взглядом по Войту и двум усталым гостям за ним. Мужчина был достаточно проницателен и щедр, и ещё до того как они подошли к стойке он обратился к девушке:

– Мирна, сбегай на кухню и скажи маме подогреть две порции с ужина.

Та кивнула, с интересом глянула на гостей и побежала в заднюю комнату.

– Вечер добрый, путники. Присаживайтесь, еду подадут через пару минут. Войт, отнесёшь мешок на кухню – захвати из погреба кувшин с компотом, не думаю, что наши гости будут пить эль.

– Ага, сейчас.

Нильс и Анна тем временем осторожно подошли к стойке, косясь на странную желейную горку, девушка достала из под плаща маленький худенький мешочек и робко спросила:

– Простите... А сколько будет стоить ужин и комната? У нас с собой совсем немного денег...

– Не переживайте, платы я с вас сегодня не возьму. Я не обираю нуждающихся в пище и крове.

Нильс склонил голову в поклоне:

– Спасибо, мы правда очень признательны вам, господин.

– Оставь это, парень. Меня зовут Дован Горд, можете обращаться ко мне "хозяин" или даже "дядя" – но уж никак не "господин".

Гости ещё раз поклонились и опустились за ближайший стол, ноги их уже просто не держали. Вскоре Мирна принесла им еду, а Войт вернулся с кувшином и стаканами. И пока те ужинали, парень опёрся о стойку и усмехнулся, глядя на желе:

– Это то, что я думаю?

Дован устало вздохнул:

– Да... Чёртовы детишки. Где-то около часа назад вернулись и вывалили мне эти ядра слизней. И почему каждый авантюрист норовит притащить какую-то часть убитого маназверя обратно?

– Так чего не выбросил их?

– Расточительно. К тому же я слышал, их тоже можно как-то готовить. Оставим пока на складе.

Следующее утро начиналось как обычно – ранний подъём, зарядка, работа. Лошадей сейчас в стойле не было, так что Войт помогал по хозяйству. Когда снаружи уже рассвело, Нильс и Анна спустились с лестницы в общий зал и подошли к хозяину. Войт, который снимал стулья и правил столы, остановился и сосредоточил на них внимание. Он узнал эти выражения лиц и робкую нервозность – сейчас они о чём-то станут просить.

– Мм... Гос... Эээ, мастер Дован!

Сбивчиво и неловко начал Нильс. Анна кивнула и подхватила:

– Мы очень признательны, что вы нас приютили и накормили, и осознаём, что просить о чём-то сверх этого будет крайне нагло с нашей стороны...

Войт поймал взгляд Дована, в котором читалось удивление и растущее раздражение от бессмысленного вежливого расшаркивания перед самим вопросом. Это же понял и Нильс и выпалил прямо и не думая:

– Пожалуйста, разрешите нам остаться и работать у вас на какое-то время!

В трактире повисла тишина, из кухни высунулась любопытная физиономия Мирны, Клариетта тоже отложила нож в сторону, с интересом прислушиваясь к разговору по ту сторону стены.

Дован неторопливо отложил тряпку, которой протирал стойку и полки, вытер руки о фартук и скрестил их на груди.

– Так. Давай немного подробнее.

Бродяжки переглянулись, и Анна потупила взгляд, Нильс снова взял слово, пускай было видно, как он нервничает:

– Да, конечно... Боюсь, нам пришлось покинуть родной город из-за обстоятельств... Ну, честно говоря, от нас не зависящих... Никто из нас просто не мог поступить иначе. Простите, что говорю так уклончиво, но больше я, боюсь, сказать не смогу, не втянув вас во всю эту историю. А я этого не хочу. Но! Я клянусь вам – мы не совершили ни одного серьёзного преступления!

Он замолчал и уставился на трактирщика, эмоции которого сейчас было очень непросто прочитать.

Дован закрыл глаза и обратил лицо к потолку. Несколько секунд было абсолютно тихо, не считая поскрипывания старых досок.

– ...Ясно. У меня есть пара вопросов, но в целом ситуация мне понятна. Только проясню сразу – платить я вам не смогу, работать будете за еду и крышу над головой. Согласны?

– Да! – ответили они радостно в унисон.

– Хорошо, садитесь, давайте всё обсудим подробнее. А вы, лодыри, не отлынивайте!

Мирна весело взвизгнула и скрылась на кухне, а Войт усмехнулся и показал Нильсу большой палец. Кажется, здесь скоро станет веселее.

И действительно – уже через полчаса к ним присоединились ещё два работника, бегущие от настоящего или от прошлого. Войта поставили над ними главным, так как он всё равно быстрее прочих заканчивал свою работу и балду пинал. К тому же они были практически одногодками, и им было проще сработаться и найти общий язык.

Как правило, для такого небольшого трактира шестеро работников было бы избыточно, но через полмесяца должна начаться Большая Осенняя Ярмарка в Аделибете и на неё обычно стекаются и странники со стран в отдалении и гости с ближнего пограничья, так что каждую позднюю осень эта дорога оживляется перед самым периодом снегопадов.

Как работники – они были старательны, однако ручной труд Нильсу давался гораздо легче и привычнее, а вот Анна как ни старалась – то и дело совершала глупые ошибки, как будто никогда раньше не трудилась. Так что её поставили вместе с Мирной в официантки и уборщицы. Пара была страшно любознательна, и они всегда задавали Войту кучу вопросов о том, да о сём.

Вот Нильс закончил отдраивать жир с котла во дворе у колодца и повернулся к опытному товарищу:

– А скажи, разве не странное тут место для трактира? Не сказал бы, что тут много путников, да и разве не выгоднее было бы в деревне или хотя бы на развилке его держать?

Войт, не отвлекаясь от намыливания и отдирания грязи с формочек и горшков, меланхолично кивнул:

– Ага, странное. Изначально-то это и не был никакой трактир, это дядька его таким сделал. Я тогда совсем мальцом был, когда мы сюда приехали – годков четыре или пять мне было. Сам я плохо помню подробности, но вроде как это место очень впечатлило дядю. А заработок тут низкий – это да, практически нулевой, я бы сказал, большая часть прибыли обратно на еду и напитки тратиться в деревне, либо же у странствующих торговцев. Тут и дурак поймёт, что дядька здесь не за прибылью, а за идею.

– ...И что же это за идея?

– Солнце его знает, сам его спроси, если так интересно. Вот только он вряд ли тебе ответит. А по поводу гостей – как ни странно, но их хватает. Бывает, конечно, в самый тихий период, когда дня три-четыре может быть затишье, очень редко может декаду никого не быть, но обычно у нас тут по несколько гостей в неделю стабильно проходит.

Они молча работали какое-то время, но Нильс то и дело поглядывал на товарища, явно вертя какую-то мысль на языке, но не решаясь её озвучить. И всё же спустя минуту он спросил:

– Так... что же тут было до трактира?

Войт усмехнулся и понизил голос до низкого шёпота:

– Говорят, тут жил одинокий лесник, что редких путников тут принимал, а по ночам отводил их в лес да волкам их скармливал с потрохами! Ха-ха!

– Тьфу ты, я уж было поверил...

– Я же сказал тебе, Нильс, я был ещё совсем мал когда мы пришли сюда. Одно лишь помню – этот терем был пуст и заброшен, так что кто знает – может моя история ещё и не так страшна, как правда скрытая в этом месте.

Их беседу прервал высокий голосок Мирны:

– Эй! Вы там закончили? Маме нужны эти котлы до вечера, нам ещё ужин готовить в них!

– Заканчиваем, не суети!

День переходил в вечер, и первые гости показались на дороге, это были свои – местные охотники возвращались в деревню. Один постарше и двое помоложе: отец и два сына. Все с интересом смотрели на пополнение работников в трактире, парней особенно впечатлила новая красотка официантка. Мирна тоже была красивой, но красивой по-деревенски – курносая, с веснушками и короткими волосами, чтоб не мешались. А вот Анна была девушкой городской – тут никаких сомнений – изящная, стройная с чистой кожей, ясными глазами и, что самое важное – золотистыми волосами. А всем известно, что чем у тебя светлее и ярче волосы – тем больше тебе благоволит сам Орам.

Девушка с улыбкой поставила им тарелки и напитки, легонько поклонилась и пошла обратно на кухню, провожаемая голодными глазами простых деревенских парней. Впрочем, ничего страшного – пара подзатыльников от отца быстро отрезвила их от тех идей, что им могли взбрести в голову. Но вскоре весть о красавице официантке в одиноком тереме на тракте разошлась по деревне и даже за её пределы...

Оранжевое пламя костра плясало на оголённом лезвии кинжала, отпрыгивая в разные стороны "пламенными зайчиками" и выхватывая из полумрака жестокое худощавое лицо с холодными глазами и острой щетиной на щеках и подбородке. Мужчина медленно строгал веточку, срезая с неё всё "лишнее" – отростки, неровности, кожицу. Он был поглощён процессом и, по сути, для него это была своего рода медитация и способ собраться с мыслями. И сейчас он размышлял над тем, что услышал от несчастного странника, которого он и его люди поймали этим вечером, привязали к дереву, после чего этот мужчина немного обстрогал бедолагу, дабы развязать ему язык.

Это было вовсе не необходимо, но таковы уж были методы самого отпетого разбойника и душегуба во всём герцогстве Маркфельд – Лорака "Резчика".

Ветка в его руках уже превратилась в прямую, обесшкуренную, белёсую палочку. Лорак покрутил её в руках и перевёл взгляд на одного из своих людей:

– Граф, что скажешь? Ты ведь бывал на том Дремучем Тракте пару месяцев назад? Ты тогда сказал, что там нечего ловить.

"Графом" был высокий и тощий мужчина с тонкими усиками и аккуратной причёской. Среди всей остальной дикой и неопрятной братии – он был наиболее чист и манерен, даже убивать старался так, чтобы ни капли крови на него не попало. Он развёл руками:

– Так и было, босс. Мало путников, денег или сбережений в самом тереме – что кот наплакал, да и на продажу там никого не выставишь, только девчонка молоденькая там была ничего так. Никаких ослепительных красавиц официанток я там не видел. Но вряд-ли этот кусок мяса нам врал, босс.

Лорак задумчиво кивнул и бросил палку в огонь. В его хриплом голосе зазвучала решительность и сталь:

– Значит так, братва. Тут мы подняли не мало шороха, пора бы нам затаиться на зиму. Но перед этим предлагаю последнюю охоту – после ярмарки торгаши попрут обратно жирненькие, с товарами и деньгами. Тракт тихий, сможем грабануть двоих-троих перед тем как поднимется шум о нас. А заодно разузнаем про эту красоточку, и если что – пригласим её составить нам компанию.

Вокруг костра прокатился мерзкий хохоток и одобрительные кивки. Резчик ухмыльнулся, не получив ни одного возражения.

– Тогда решено. Собирайте манатки, парни. Мы уходим в лес.

Глава 3. Полный дом

Прошло уже больше двух недель с того дня, как Нильс и Анна начали работать в трактире "Под Старым Дубом". И надо сказать, что они отлично вписались в коллектив, даже сдружились с некоторыми гостями, которых, кстати, стало гораздо больше и даже появились свои завсегдатаи. Хотя некоторых из них Дован предпочёл бы не видеть...

– Слышь, дядь! Я тут давно спросить тебя хотел – а почему трактир ваш "под старым дубом", хотя во дворе ни одного дуба не растёт?

Юный Фин – паренёк со шлемом не по размеру, самозваный лидер горе авантюристов, сидел за стойкой и болтал ногами, попивая ягодный согревающий чай. Его отряд тоже был тут – девушки (лучница, проныра и танцовщица) сидели за одним столом с Мирной и Анной и хихикали о чём-то своём девичьем, а парнишка с тупым мечом и крышкой кастрюли дискутировал с Войтом на тему использования кухонного инвентаря в качестве вооружения. Нильс стоял рядышком и смеялся с их полемики.

Дован вздохнул, не скрывая своей раздражённости – он уже понял, что Фину было пофигу на то насколько он доставучий.

– Это старая история.

Он дал дежурный ответ – не сосчитать сколько раз уже его спрашивали об этом. Но, само собой, такого человека как Фина этим было не остановить.

– О! Люблю старые истории! Так почему, дядь?

– Эх, по кочану... – он набил трубку и на секунду его взгляд стал далёким, как если бы он смотрел сквозь года. – Просто, то было очень значимое для меня место и событие.

– Хмм...

Прогудел Фин, явно выжидая продолжение, но Дован ловко сменил тему:

– Вот ты сам, Фин, как лидер, уже выбрал название для своего отряда? Сам же понимаешь, что нельзя выбирать первое, что приходит в голову.

Это сработало – паренёк уставился на трактирщика, как будто тот сейчас стал зелёным в крапинку.

– Название...?

Они смотрели друг на друга широко открытыми глазами и Дован спросил:

– Эмм... У вас что – его и вовсе нет? Ну, не то, чтобы это было необходимо...

Но Фин уже соскочил со стула и завопил на весь зал:

– Пипе-ец!! Девки, братан – собираемся на срочное собрание! Мы пипец как лоханулись!

Девушка танцовщица с тамбурином покачала головой:

– Ох, ё-моё, опять какую-то чушь осознал... Уж, простите, девочки, как-нибудь в другой раз погадаю.

– Ну бли-ин! Только смотри, ты пообещала!

Мирна надула губки, только она воодушевилась, что ей нагадают с настоящими картами созвездий её суженого.

Ну а Дован же с облегчением вздохнул и полез за спичкой, как вдруг он услышал радостный скрип двери и весёлый громкий голос:

– Ох, ну и шумно у вас тут стало, хозяева!

В двери вошёл низенький и толстый мужичок с раскосыми глазами, при виде которого Мирна радостно пискнула, позабыв про все обиды, и кинулась обниматься.

– Хотару!

– О-о-о, привет, печенюшка, я тоже рад тебя видеть! И я снова привёз с собой кое-какие гостинцы.

Он ей хитро подмигнул и погладил по голове, она улыбнулась:

– А я сделала, как ты советовал, и наливала горячее молочко в тот горшочек – было очень вкусно! И маселко бросала!

– Ну, вот видишь, дядя Хотару плохого не посоветует. Здравствуй, Дован! Я посмотрю, у вас тут прибавилось детворы.

Трактирщик отложил трубку в сторону – на душе стало гораздо легче, и в успокоении нервов он больше не нуждался.

– Добро пожаловать, Хотару. Да не то слово, как будто вместе с грибами выросли и навалились на мою голову. А ты никак на ярмарку прибыл?

– Ну конечно, дорогой! Позор мне и моему роду, если я как торговец да пропущу такое событие! Войт, друг мой, позаботься о моих лошадках, будь добр. И отвези вагончик под навес, на всякий случай.

Войт встал и хлопнул Нильса по плечу, подзывая его с собой на улицу, а на слова Хотару ответил:

– Да не вопрос, ты только заплати монетой, а не лей мёд в уши.

Хотару на это только хохотнул и подошёл к стойке, отсчитывая горстку монет:

– Ох, и цепкий же парнишка, из него бы вышел хороший делец.

Анна, уже полностью освоившаяся на новом месте, подошла к гостю и любезно поинтересовалась:

– Добрый день, могу ли я вам предложить что-нибудь выпить или перекусить? У нас как раз должно хватить на ещё одну кружку свежего ягодного чая.

Торговец обернулся и замер, его глаза полезли на лоб, а челюсть отвисла. Дован удивлённо изогнул бровь – обычно активный и неумолкающий болтун Хотару сейчас потерял дар речи и просто хлопал глазами. Трактирщик громко прочистил горло, и этот звук привёл "колобка" в чувство:

– А... Да. Да-да, чай это замечательно, будьте так любезны...

Анна уже привыкла, что люди (в основном парни) реагируют на неё подобным образом, так что она просто хихикнула и коротко поклонилась, подражая усцуржскому этикету и приличию. Как только она вошла на кухню, Дован бросил на знакомого острый взгляд:

– Послушай, я обычно в такие дела не лезу, но, во-первых – она моя сотрудница, и находится под моей защитой, а во-вторых – она тебе в дочки годится, Хотару, козёл ты горный.

Тот уселся за стойку и промокнул вспотевший лоб своей же шапкой.

– Обижаешь, друг, я ещё не настолько стар, мне пока и сорока нет. Но ты зря беспокоишься – её красота меня поразила самым наичистейшим образом, как муза поражает художников и поэтов. Ты давай лучше сам рассказывай – как тут у вас?

– Да ничего, живём.

– Ага, а с Клариеттой у тебя как? Коль раз уж тебя мои дела сердешные беспокоят, то давай и сам рассказывай.

Дован фыркнул и вернулся к забиванию трубки – жест, говорящий громче любых слов. На вопрос он так и не ответил, скоро вернулись парни, а Анна принесла кружку чая и тема сменилась сама собой.

На закате дня зал трактира знатно опустел – кто-то продолжил свой путь, в какую бы сторону тот не лежал, другие (в том числе и Хотару) поднялись в свои комнаты отдыхать с дороги. И вот в залитом алыми лучами солнца дверном проёме показалась ещё одна знакомая фигура. Она вошла без всякого сопровождающего скрипа, что уже само по себе удивило Дована. Но как только он распознал гостью, то сразу понял, что к чему.

– Добрый вечер, Альва. Рад видеть, что ты ещё жива. Присаживайся.

Девушка в чёрной потрёпанной кожаной броне и истерзанном непогодой, дорогой и дикими тварями походном плаще, кивнула. Её волосы всё также неряшливо лежали на её усталых плечах, вот только соотношение цветов диаметрально изменилось – почти все её волосы были черны как смоль, а белоснежными остались лишь несколько прядей. Глаза её были темны, как бездна и она буквально рухнула на стул за барной стойкой. Дован поставил перед ней кружку с элем и тарелку с вяленой стружкой.

– За счёт трактира. – Сказал он.

Девушка кивнула, не поднимая глаз:

– Спасибо, хозяин... И прости.

– За что?

Та отпила одним большим глотком практически пол пинты, шумно выдохнула, опустила её на стойку и только потом ответила:

– Кажется, я напугала твой дом.

У Дована еле заметно дёрнулась кисть, но тот сохранил невозмутимое лицо, хоть и не нашёлся что ответить. Впрочем, Альва и не рассчитывала на ответ и сразу успокоила трактирщика:

– Не переживай, я ничего не сделаю ему. Я тут не как рыцарь бога...

Она допила эль и впервые с прихода подняла глаза на Дована:

– Могу ли я остановиться тут на недельку-другую? Я... я совсем заблудилась...

Девушка с досадой закусила губу, сдерживая отчаяние и горечь, готовые её захлестнуть.

Мужчина с сочувствием смотрел на молодую воительницу. Он достал и положил перед ней ключ:

– Комната в самом конце коридора на втором этаже. Оставайся сколько потребуется.

Альва удивлённо посмотрела на ключ, затем на трактирщика:

– Ты даже ничего у меня не спросишь?

– Спрошу, но не сегодня. Тебе нужен сон, это по твоим глазам очень хорошо видно. Так что давай, иди, отдыхай.

Девушка позволила себе едва заметную усталую, но искреннюю улыбку:

– ...Хорошо. Спасибо тебе, хозяин. И... Скажите ему, что я не враг.

Стены дома тихонько скрипнули.

– Он знает.

– ...Вот как. Славно.

Этой ночью Войту спалось плохо – мучила жажда и дурной сон. Не кошмар, а именно тягучий и давящий сон после которого ты встаёшь как будто и не спавши вовсе. Из чулана было не понять который час, но чувство подсказывало парню, что ещё слишком рано для начала рабочего дня. И всё же он поднялся и выбрался наружу – лучше уж так, чем тщетно пытаться вернуть беспокойную дрёму.

Он оделся и вышел на улицу, дошёл до колодца, умылся и напился. Можно было бы пойти покормить живность, но они ещё небось спят, да и не дело это – нарушать режим питания. Можно было и побездельничать, просто посидеть на крыльце да понаблюдать как светлеет небо. Вот только Войт уже получил заряд бодрости вместе с холодной водой из колодца, и ему было нужно куда-то направить эту энергию. Так что он не придумал ничего лучше того чтобы поснимать стулья и приготовить трактир к открытию. Одно за другим и вот он уже и стойку протёр, и на кухне подготовил продукты, и сходил за новым бочонком эля в погреб.

И как только он вернулся в зал, то услышал какие-то звуки снаружи. Он подошёл к окну, ожидая увидеть Дована или кого ещё из работников, но узрел он высокую молодую женщину с чёрно-белыми волосами. На ней была только плотная серая майка и узкие кожаные штаны. Её тело было атлетичным, но не лишённым волнующих сердце изгибов и форм. Однако не к выпуклостям было приковано внимание юноши – он заворожено смотрел на её резкие и отточенные движения. Она рассекала воздух серией чётких и смертоносных взмахов своим мечом. Признаться, зрелище и правда было невероятное – её стиль не был похож на стандартное военное фехтование, прямолинейное и грозное. Нет, стиль Альвы больше походил на смертельный танец с упором на подвижность, со множеством вращений – практически пируэтов. Когда же она остановилась, чтобы отдышаться, Войт обратил внимание и на сам меч, форма которого представляла собой тонкий полумесяц. Он слышал, что подобные мечи популярны в Золотых Землях у Расколотого Моря, далеко на востоке. Парень почувствовал, что она его заметила и потому остановилась, хоть стояла она к нему спиной. Он открыл дверь и вышел на порог, сложил руки на груди, чтобы казаться чуть серьёзней и взрослее, ну и чтобы не показывать, как дрожат его пальцы от нервов.

– Я не знал, что вы приехали, госпожа Альва.

Воительница наконец обернулась и окинула парнишку взглядом своих тёмно сапфировых глаз.

– Просто Альва. Я прибыла поздно и сразу ушла спать.

– И, тем не менее, встали в такую рань, чтобы потренироваться? Могли бы и подольше поспать, никто бы вас не упрекнул.

Она легонько улыбнулась тоскливой и усталой улыбкой.

– Не могла, такая уж у меня клятва, малец. А сейчас прости – мне надо продолжать.

Войт не желал сдаваться, так как знал, что в следующий раз ему будет гораздо труднее начать разговор. Потому он спросил:

– А могу ли я присоединиться? Я немного и сам тренировался, правда, только с палкой...

Девушка смотрела на него достаточно долго, чтобы он забеспокоился, при этом по её выражению лица было совершено невозможно прочитать эмоции. Вскоре она кивнула:

– Хорошо. Я подожду.

Намёк был очевиден: "иди за своей палкой", и Войт быстренько побежал в конюшню, где в залежах сена он хранил достаточно неплохой самодельный деревянный меч.

Он неуверенно встал на небольшом расстоянии от Альвы и сделал глубокий вздох. Он видел настоящее фехтование лишь пару раз в своей жизни и был совершенно не уверен ни в своей стойке, ни в том, как он держит меч, и уж точно не в том, что он собирается делать дальше. Его уши слегка порозовели, и он осторожно глянул на Альву, но в её взгляде не было насмешки или издёвки, она лишь сказала:

– Не пытайся имитировать то, чего не понимаешь. Встань не как "правильно", а как тебе кажется удобнее.

Этот совет удивил парнишку, он, конечно, последовал ему, но осторожно заметил:

– Эм... Извините, но я думал, в фехтовании есть более строгие и чёткие правила и что если делать, как хочется – то лишь закрепишь ошибки...

Альва ответила ровно и равнодушно:

– Верно, но я не собираюсь учить тебя военному или дворянскому мечу. Я сама ими не овладела. То, чему я могу тебя научить – это как сражаться. А там лишь два простых правила – бей противника и не дай ему по тебе попасть. Впрочем, я поспешила – ты ведь не просил ничему тебя учить, просто составляешь мне компанию из вежливости.

Она была совершенно права, и это задело Войта. Он и правда просто хотел провести с ней чуть больше времени, однако теперь он передумал – он собрался с духом и встретился с ней взглядом.

– Простите, я был несерьёзен. Прошу – научите меня как сражаться.

Девушка приподняла бровь, ей ещё не доводилось брать себе учеников. Лёгкая призрачная улыбка коснулась её губ.

– Ладно. Эта стойка – ты уверен, что тебе в ней комфортно?

– Ну... Не знаю правильное ли это слово, но мне почему-то она кажется... подходящей.

– Хорошо. Попробуй сделать выпад из неё.

Войт неловко махнул палкой и смутился:

– Ч-что-то не получилось... Может, всё-таки покажите мне парочку приёмов для начала?

– Войт, послушай. Техническое фехтование в наше время это лишь дань традиции и аристократское бахвальство. Возможность щегольнуть перед толпой зевак или дамой на турнире. Но удар исподтишка, бросок песка в лицо или скрытый клинок их всегда застают врасплох и нередко обрывают им жизни. Полагайся на свои инстинкты – вот чему я тебя хочу научить. Это раз, а два – это то, что неизвестный боевой стиль это словно иголки у ежа – мало дураков которые решатся напасть на тебя, не зная, откуда и какой ждать удар.

Увидев, что её речь не до конца убедила парня, она добавила:

– Но само собой, я подправлю твои движения и положение и дам советы, как использовать свои слабости и уязвимость себе на пользу. Он будет не универсален и его эффективность будет целиком и полностью зависеть от твоих усилий и таланта, но это будет твой собственный стиль. Стиль Войта.

Дневной солнечный свет нежно лился в распахнутые окна вместе со свежим, но не морозящим ветром – последние тёплые деньки перед позднеосенними холодами. На кровати с ногами сидела веснушчатая молодая девушка с рабочим неровным загаром, оставшемся ещё с летних деньков. Она подпёрла подбородок ладошками и смотрела на Анну и свою маму. Женщина сидела на стуле перед зеркалом с лёгким смущением на лице, в то время как юная красотка и новая звезда их трактира стояла за ней и аккуратно и ловко расчёсывала ей волосы и подбирала новую прическу. Сейчас она сделала Клариетте косую длинную чёлку с одной стороны, а другую сторону наоборот зачесала назад, убрав волосы за аккуратное ушко. Анна сказала с улыбкой:

– Вот такая причёска сейчас очень популярна у женщин из высшего общества в больших городах. Она вам очень идёт!

– Офигеть, мам! Да ты прям сейчас можешь идти в атаку! Ты не только дядю сразишь наповал, но и половину трактира!

– Ой, да будет вам, девочки, причёска конечно красивая, но слишком уж она смелая для меня, я скорее сама от стыда сражусь, есливыйду с ней в зал.

Девушки и женщина засмеялись и стали экспериментировать дальше.

– Зря вы так, Клариетта, у вас очень красивые волосы и невероятная натуральная красота, я правда думаю, что вам следуют просто быть чуть понастойчивей, и дядя Дован обязательно сделает шаг вам навстречу.

Мирна фыркнула:

– Ох, не знаю – дядя бывает очень проницательный, но вот с мамой он всё равно, что этот шкаф.

Она указала ножкой на предмет мебели с закруглёнными краями, как бы завуалированно называя трактирщика "слепым, глухим и тупым". Анна хихикнула, Клара бросила на них осуждающий строгий взгляд, но на губах у неё также была лёгкая улыбка:

– Мирна, ну что ты такое говоришь! Дован... Он всё замечает, просто он очень серьёзный деловой мужчина, у него хватает забот поважнее.

Лёгкий вздох, вырвавшийся в конце, ни разу не добавил убедительности словам женщины, и та перевела стрелки:

– Анна, а как дела у вас с Нильсом? У вас всё серьёзно?

Девушка чуть покраснела и кивнула:

– Ну... Да, у нас всё хорошо. Вообще-то он мне сделал предложение ещё когда мы... Когда мы сбежали. Но пока не та ситуация чтобы венчаться.

Мирна распахнула рот и глаза, она то думала у них просто романтическая невинная влюблённость как в сказках, но, похоже, Анна обставила её на большее количество ходов, чем та надеялась:

– Ч-чего!? Да ладно! Только не говори, что вы уже с ним...

– Мирна, имей совесть. Такое спрашивать не вежливо.

Анна тоже засмущалась и теперь уже она перенаправила вопрос:

– Ну а ты, Мирна? Что там у вас с Войтом?

Это был выстрел в голову, и девушка взвыла и уткнулась головой в подушку:

– Войт – дурак! Знать его не хочу!

Этим утром, заступив на работу, они видели, как он общался с их суровой гостьей. Как он смотрел на неё. Они вздохнули всей комнатой. Да, дела сердечные были сложны и запутаны.

А тем временем у парней был свой разговор – Войт старательно строгал ещё один деревянный меч, сидя на крыльце. Альва попросила его об этом, чтобы у них была возможность попрактиковаться в атаке и защите на следующей тренировке. Нильс же закончил с делами в зале – сегодня гостей было совсем немного – и сейчас наблюдал за работой товарища.

– У тебя здорово получается, не думал пойти к столяру подмастерьем?

Он спросил это в полушутку, но Войт ответил со всей серьёзностью:

– Думал. И к кузнецу пойти – тоже думал. И в охотники. И даже в авантюристы.

Нильс почесал затылок и вздохнул:

– Честно говоря, не понимаю я тебя, Войт. Я успел посмотреть на мир и людей пока мы бежали – нет в нём ничего более стоящего, чем хороший домашний очаг. Будь моя воля – я бы остался жить здесь насовсем.

Войт буркнул, но без злобы:

– Но ты хотя бы видел этот мир, пускай даже его часть, и пускай даже не лучшую.

На секунду он отвёл взгляд в сторону – на солнечной полянке во дворе Альва сидела на траве на коленях, закинув голову к солнцу с закрытыми глазами. Она сидела так вот уже час и не было похоже, что вскоре она закончит. Про неё он знал совсем немного, и подобных ей раньше не встречал, а спрашивать у Дована он не хотел.

– Скажи, а про неё ты что-нибудь знаешь?

Нильс перевёл взгляд на девушку и потом обратно на друга, слегка усмехнулся и кивнул:

– Знаю, но немного. В больших городах порой встречались такие, как она, но достаточно редко. Она рыцарь церкви – Серафим. Точнее готовиться стать им.

– То есть?

– Видишь её волосы? Чёрные с белым? Это признак паломничества, испытания веры. Они ходят по землям и познают мир, встречают разных людей и решают проблемы. Укрепляясь в своей вере и правоте, их белая часть преобладает, и когда она полностью покроет её волосы – она пройдёт испытание и станет Серафимом.

Войт с беспокойством уставился на девушку, у которой этой белой части оставалось всего несколько пучков, а всё остальное занимал угольно-черный цвет.

– А если всё заполнит чёрный цвет?

– Значит, она потеряла веру, и дорога в церковь ей заказана. Честно говоря, я и сам не знаю, что происходит с такими потом. Но...

Он хотел сказать что "ничего хорошего", но увидев беспокойство на лице Войта, он изменил окончание и вместо этого сказал:

– ...она ещё не сдалась, и для неё ничего не закончено.

Прошло три дня с тех пор как прибыли Хотару и Альва, и их присутствие сильно преобразило трактир. Хотару со своей душой на распашку и сладкими речами становился центром каждой компании прибывших торговцев и странников, общаясь с ними и на повседневные темы и умудряясь договориться о делах и бартере, да разузнать о том, какой где дефицит и спрос.

Альва же одновременно пугала и восхищала людей и также привлекала внимание. Слухи расходились сами собой и сюда стали заглядывать и охотники, и простые жители из ближайшей деревушки. Естественно наведывались и регулярные посетители в виде отряда "Метеор", как себя гордо нарекли ребята авантюристы после тяжёлого и мучительного мозгового штурма, в ходе которого были отброшены такие гениальные варианты как "Монстроубиваки", "Сияющий драконь" и "ФИНомен" (естественно в честь лидера – Фина). Обычно тихое местечко, коим когда-то был этот трактир, заполнилось смехом, шумом и гамом. Каждый день приносил что-то новое и эта общая атмосфера веселья и позитива действовала даже на упрямого и стоического Дована – одним вечером после работы и уборки трактира он похвалил внешний вид и трудолюбие Клариетты. Ерунда, но даже это был малый шаг вперёд, который незаметно изменил динамику между двумя скромными взрослыми людьми.

Мирна Златна, сидела у распахнутых ворот трактира и, насупившись, жевала травинку. Из-за наличия Анны и Нильса в трактире – работа делалась быстрее, и у девушки появлялось всё больше свободного времени. И в это время разные мысли и чувства начинали лезть ей в голову.

Как ни странно, но до недавней поры Мирне не было знакомо такое чувство как зависть. В детстве она ни о чём таком не думала и просто резвилась в пшеничных полях рядом с их старым домом вместе с другими детишками. А после того как их семья потеряла кормильца и землю и случайно оказалась в этом трактире – она годами была единственной девушкой, а Войт был единственным парнем работающим здесь. И хотя между ними ничего не было и отношения скорее складывались братско-сестринские нежели романтические – ей казалось, что это лишь вопрос времени и что они рано или поздно влюбятся и заживут вместе. Ну а как иначе? Но вот прибыли новые люди, и в душе Мирны завелся этот гадкий чёрный червячок зависти. Анна была милее и красивее её, да ещё и в крепкой взаимной любви с Нильсом, а тут ещё и Альва – эта страшная тётка с холодным безэмоциональным лицом, которая какими-то своими взрослыми чарами украла сердце Войта. Казалось бы, всё безнадёжно, но отчего-то карты нагадали ей встретить своего суженого в скором времени. И вот – она сидела и поджидала его, сделав страшное лицо. Но пока гостей прошло не много, и она искренне надеялась, что "суженый" был не одним из этих дряхлых дедов.

– Ну, блин, пусть хоть один нормальный человек попадётся...

И через десять минут кто-то действительно появился на старом тракте. Силуэт был один – без лошади, без телеги, даже без мешка за спиной. Человек шёл совершенно налегке, как если бы вышел на прогулку. Должно быть из деревни, но судя по одежде – шёл он издалека и не был похож на крестьянина.

Она прищурилась, навострившись как рысь, вглядываясь в его черты и, когда он подошёл поближе – девушка затаила дыхание. Он был молод но выглядел совершенно необычно – угольная кожа, оранжевые глаза и с удивительными растрёпанными волосами – их никак не получалось охарактеризовать иначе как "пламенными". Они были тёмно-красные в корнях и на макушке, но чем ближе к концам – тем ярче и светлее они становились, оканчиваясь желтовато-оранжевыми "язычками". Незнакомец шёл, опустив глаза в землю, как будто бы не замечая мира вокруг себя. И остановился он аккурат перед воротами, рядом с Мирной. Однако всё его внимание в данный момент было сосредоточено на старом тереме перед ним.

– Вот как... Значит, это был твой голос...

Проговорил он и устало улыбнулся. "Ну, здорово! – подумала Мирна. – Те были страшные, а этот, судя по всему, сумасшедший!"

Внезапно незнакомец перевёл взгляд с трактира на девушку подле себя, смотрящую на него с интересом и опаской. Он дружелюбно улыбнулся и сказал совершенно невзначай:

– Привет, человек. Ты ведь здесь живёшь? Могу ли я у вас остановиться погостить?

"Ну, точно – псих!"

– Эээ... Да, я живу здесь... Нужно у дяди спросить...

И она кинулась бегом обратно в трактир, а вбежав внутрь – скрылась за дверью на кухню. Дован с интересом проводил её взглядом и уставился на входную дверь. Трактир размеренно скрипнул, что слегка успокоило мужчину – кто бы это ни был, опасности он не представлял.

Скоро на пороге появился тот самый незнакомец, приковав к себе внимание всех гостей и постояльцев трактира. Он огляделся вокруг и остановил свой взгляд на Доване.

– Здравствуй, трактирщик. Извини, кажется, я ненароком спугнул твоё дитя. Я бы хотел остаться на этой земле на какое-то время, но мне нужно твоё дозволение, как главного. Обещаю не иметь злого помысла и не вредить ни тебе, ни твоим близким.

Дован закурил трубку. За долгие годы своей жизни, в том числе и в качестве трактирщика, он ни разу не встречал подобных этому юноше существ.

– Ну, коль уж обещаешь не вредить, то добро – оставайся. Только должен предупредить – у нас тут гостит паломница церкви Орама.

– Так я слышал. Это не станет проблемой, не волнуйтесь. Было бы проблематичнее, будь это Серафим или инквизиция, но с паломниками у меня вражды нет.

И как раз в этот момент со своей вечерней прогулки вернулась Альва. Остальные гости так громко замолчали, что было слышно скрип каждой половицы. Девушка сразу отметила красноволосого и направилась к стойке, где он и стоял. Весь зал затаил дыхание, кроме Хотару, который с абсолютно не скрываемым любопытством сёрбал чаёк и смотрел на это как на цирковое представление.

Незнакомец не дрогнул ни единой мышцей лица, когда воительница прошла прямо у него за спиной. Она остановилась у стойки, рядом с рыжим, и поставила меч в ножнах на пол между ними.

– Стакан холодного эля, хозяин.

Альва искоса глянула на незнакомца:

– А тебе?

– Хм, я бы тоже попробовал этого вашего эля, но боюсь, у меня нет монет.

– Хозяин, давай два стакана, я заплачу.

Впервые выражение лица юноши изменилось и на нём отразилось лёгкое удивление. Он, молча, принял кружку и поднёс её к губам, но остановился и спросил:

– За что пьём?

Та пожала плечами:

– За знакомство. Я – Альва, странствующая паломница Орама.

Незнакомец кивнул:

– Жарентир. Без фамилии или родового имени. Аватар пламени.

Интерлюдия. Разговор о духах и богах

Этот разговор состоялся одним из долгих осенних вечеров в трактире "Под старым дубом". Главными предпосылками для него стали сами же инициаторы данного разговора – Хотару, Альва и Жарентир. Само их наличие в одном помещении уже было достаточно громким событием, как начало анекдота, в самом деле. "Собрались как-то в таверне церковник, языческий дух и атеист..." и всё в таком роде. Так что было абсолютно очевидно, что подобный разговор просто обязан был состояться рано или поздно.

И вот – за окном глухие сумерки, в зале трое наших собеседников и собутыльников, за стойкой стоит Дован как нейтральный свидетель предстоящей словесной поножовщины, а на стуле сидит сонная но любопытная Мирна и пилит взглядом Жарентира.

Хотару захватил три большие кружки с элем, большую тарелку с различными холодными закусками и такую же большую тарелку с горячим. И, что удивительно, отнёс всё это за раз как профессиональный официант или цирковой актёр, не смотря на свои габариты.

– Вот, дорогие мои! Разбирайте кружки да тарелки, да давайте приступим! Только, чур, без рукоприкладства – у нас тут культурная беседа!

Альва закатила глаза и сразу приложилась к кружке, для неё Хотару был просто стихийно несовместим. Жарентир же сразу полез к халявной еде. Первые секунд пятнадцать стояла тишина – никто не брал на себя право положить начало большому идеологическому спору.

Мирна осторожно поинтересовалась у Дована:

– Дядь, а отчего всё это напряжение? Разве они настолько разные?

К её несчастью – поинтересовалась она чуть громче, чем рассчитывала, и Хотару сразу зацепился за этот вопрос:

– Вот! Деточка хороший отправной вопрос задала – такие ли мы все разные?

Альва сморщилась:

– Только давай без философствования на тему что "мы все люди", что "у нас красная кровь течёт по венам" и всё в таком духе. Обойдёмся без этой детской наивности. Да, мы разные. Разные культуры, страны, традиции, идеология.

Жарентир пожал плечами:

– Это всё просто надстройка. Суть у вас одна. И она не менялась уже тысячи лет.

Хотару пригубил эль и уточнил:

– "У вас"? Себя ты, стало быть, к людям не относишь? Но разве ты не взрослеешь и не стареешь как человек?

– Всё так. Вот только люди первые отказались считать меня "своим".

– Ну, знаешь, дорогой, тут сложно их осуждать. Ладно ещё, будь ты просто "поцелованный духом" пламени, но носить пламя в себе – это уже за пределами человеческого естества.

– Даже при том, что человечество само стало причиной моего рождения? Звучит достаточно безответственно. Впрочем, совершенно по-людски.

Мирна растерянно хлопала глазами, она не понимала о чём этот разговор и повернулась к дяде за помощью. Дован пояснил, протирая стакан:

– Жарентир это дух, а отношение к ним очень разнится в разных странах.

– Эмм... Дядь, а что такое этот "дух"?

Смущённо спросила девушка, она слышала не раз о том, что "духи" то-то и это, что они наблюдают, поддерживают порядок или указывают путь, а иногда путают и сбивают с толку. Но вот что это такое – ей никогда не объясняли. Дован задумчиво посмотрел на сидящих за столом:

– Ну-у, есть несколько разных толкований... Церковь Орама учит нас тому, что наш бог создал мир из света, но как бы он ни старался – он не смог избавиться от тени. И вот эта неподвластная богу тень и есть духи. И хотя не говорится, что тень злая – но многие особо ревнивые служители церкви сами сделали такой вывод и попытались выдворить духов из Аделибета.

Хотару рассмеялся:

– Ох, ну и выдумщики вы! А ещё Усцург обвиняете в излишней агрессии, тоталитаризме и безбожии!

Альва, не меняясь в лице, парировала:

– Есть у нас свои недостатки, это правда. Как и шесть военных конфликтов с Усцургом за последние сто лет – тоже правда, и в каждом из них мы были обороняющейся стороной. Интересно откуда повелось мнение о вас как об агрессорах, хм?

– Ладно, тут ты меня уела, родная. Давай лучше выпьем ещё!

Мирна ёрзала на стуле, распираемая любопытством:

– Дядя Хотару, а почему вас называют безбожниками? Неужели в Усцурге ни во что не верят?

– Верят, милая моя, мы верим в нас, людей. Но, между прочим – духов мы при этом не преследуем. И тьмой не считаем – они просто существа, которые родились вместе с миром, такая же неотъемлемая часть мироздания как воздух, дождь, или эль.

Он хохотнул и залпом допил алкоголь из своей кружки. Жарентир, который временно замолчал, так как набивал щёки как хомяк, откинулся на спинку стула и вздохнул:

– Духи... Духи это всё что нас окружает, потому старания церкви выглядят смешно и глупо.

Мирна уставилась на своего "суженого" широко открытыми глазами:

– То есть как это – всё?

– А вот так. Каждое дерево снаружи, каждая лужа и ручеёк, каждый цветок на поляне – в них всех есть некая частица. Их суть, их ядро. Это есть то, что люди называют малыми духами. Я слышал, у вас даже есть заклинатели, способные черпать их силу и призывать себе на помощь.

Мирна вспомнила как Найа – её подружка танцовщица из "Метеора" – хвасталась, что иногда на её танцы и музыку на природе к ней тянутся ветви и льнут травы как живые. Сонливость окончательно пропала из тела девчушки, и она внимала каждому слову.

– Я тоже слышала о подобном, – кивнула Альва. – Шаманизм, язычество. У нас эти практики осуждаются церковью, но пока ещё не вне закона. Вроде как на западе есть целое государство шаманов, которые наоборот – чтят духов подобно богам, а богов не почитают.

– Есть такое – царство духов Утхана. Бывал я там пару раз по торговым делам – очень самобытная культура. Нас там, кстати, тоже не любят, это, пожалуй, единственная общая черта между вашими странами.

Жарентир пропустил слова Хотару мимо ушей, смотря на Альву. И произнёс с усмешкой и лёгким раздражением в голосе:

– Язычество осуждается, значит? Как любопытно – а ваши церковные ритуалы разве не то же самое язычество, обращённое к солнцу?

Хотару чуть не подавился сухариком, вот и поднялась самая острая тема дискуссии:

– Ох, Жаруша... Деточка, обнови-ка нам эля, сейчас понадобится "тушить пожар".

Альва с каменным спокойствием выдержала взгляд "горячего" парня и ответила:

– Нет. Это не одно и то же.

– Почему нет? И тут и там совершается определённая последовательность действий, дабы задобрить великое существо и получить его милость, разве нет?

– Нет. Церковь Орама это больше чем дом для потерянных и обделённых – это целая структура со сложной иерархией и своим кодексом. Ты приходишь к духу, когда тебе нужны простые вещи – защита, сила, здоровье... месть. Но в церковь ты приходишь за большим, ты приходишь за ответами и за душевным равновесием, за покоем. Так что не нужно сравнивать нашего Бога и ваших божков, пускай для деревенщины они обладают одинаково невероятно могущественной силой.

– Но эта усложнённая структура, которую придумали сами люди, так? Тогда как быть, если подобная конструкция будет использоваться в отношении великих духов? Купец вот только что упоминал некую Утхану. Скажи, Хотару, там ведь есть своё жречество, с ритуалами, храмами, народными праздниками и всеми другими атрибутами церкви Аделибета?

– Ну, за все атрибуты не скажу, я там всего-то пару раз был и то по деловому вопросу. Но из того, что я увидел – да, там есть и своеобразные дома для молитв, и шаманы это почитаемые в обществе люди...

Жарентир с подростковым азартом хлопнул по столу и осклабился:

– Ну, вот видишь! Не очень-то отличается от вашей церкви! А я тебе ещё больше скажу – знаешь, чем те языческие верования отличаются от пресвятой церкви? Люди там изредка, но таки могут узреть своего идола, ибо каждый дух – реален и имеет физическое воплощение. В отличие от этого вашего Орама, которого никто никогда не видел!

Ему казалось, будто он только что привёл неоспоримый победный аргумент и поставил точку в этом споре. Однако и Альве нашлось, что на это ответить.

– Орама видели все, он каждое утро восходит на небосводе и озаряет весь мир. Но если и этот ответ тебя не устроит – именно Орам сошёл с небес к Адель четырнадцать столетий назад, благословляя создание нашего королевства.

Жарентир, молча, сжал губы и кулаки, он прожигал Альву взглядом и сказал сквозь зубы:

– Это вам тоже церковь так сказала?

Тут, наконец, в спор вмешался Хотару:

– Ну-ну, Жар, будет тебе. Про "Нисхождение" известно далеко за пределами Аделибета, даже в языческих землях. Да и шутка ли – во всём мире принято единое летоисчисление именно от этого события. Даже если история была приукрашена и преувеличена – явление Орама в том или ином виде это исторический факт, признаваемый даже у нас, в "безбожном" Усцурге.

Мирна осторожно подошла к столу и поставила три полные кружки эля. На некоторое время дискуссия прекратилась, а потом возобновилась и пошла по второму кругу, но уже тише и более бессвязная. Спор продолжался ещё долго, и в конце концов разговор скатился в выяснение того что такое "бог" в своей сути.

– Ну, вот смотрите... – говорил раскрасневшийся от эля Хотару. – Вот есть у нас богиня дождя, небес и облаков Валгам – она богинька, да? А вот какой-нибудь Ошуум – великий, но всё же дух, хоть и является хозяином целого океана. Допустим. Однако для жителей островов или рыбацких деревушек на побережье – именно Ошуум главный бог, именно ему просвещены их мольбы, а не Ораму, Валгам или Ура́ни. Или вот город-государство Кивейн – его жители сотворили своего собственного бога – бога торговли, сделок и золота Динара, и не волнуют их ни океан, ни небеса, ни горы. Так и что такое этот ваш "бог"? Просто титул, который вы даруете тому, от чего зависит ваша жизнь? И где та размытая линия, что отделяет богов от духов, а духов от обычных предметов? Можем пойти и дальше – слышал я историю о странствующем рыцаре, который так любил и заботился о своём клинке, что вдохнул в того жизнь и сознание. Именно меч был его "богом". Так не значит ли это, что мы, люди, сами создаём своих богов?

Альва и Жарентир украдкой кинули взгляд на трактирщика. Тот равнодушно протирал стойку и бурчал односложные ответы на вопросы Мирны – девочка совсем запуталась в предмете обсуждения.

Жар покачал головой и меланхолично выдал:

– Всё бы хорошо, но люди появились гораздо позже духов и богов, хоть возможно ваша церковь и идеологии учат вас иному. И в мече дух уже был, просто чаще они спят и молчат, а тот видимо пробудился взаимной симпатией к своему владельцу. Такое порой бывает. Не вы нас создали, но определённо оказали значительное влияние на то, какими мы стали...

В его памяти вспыхнули воспоминания о его рождении – короткие, но яркие и добрые фрагменты о высоких кострах на летнее солнцестояние, смехе и праздниках, и сменяющие их картины войн и разорений. Его пламя, то самое что дарило тепло и уют, теперь пожирало дома и тела людей. У Жарентира задрожали руки, и он с жадностью припал к оставшемуся в кружке элю, туша алкоголем своё тлеющее прошлое.

Настроение у всех помрачнело и в пьяном состоянии казалось, будто они коснулись истины, но по итогам остались так же далеки от неё, как и в самом начале спора. Вскоре разговор зашёл о совсем иных вещах, а потом и вовсе затих, и все трое разошлись, оставшись при своём мнении, по комнатам.

Глава 4. Неприятности

Накануне большой Осенней Ярмарки в трактире "Под старым дубом" было не протолкнуться от совершенно непривычного количества посетителей. Гости из-за границы, местные деревенские жители и уже знакомые постояльцы. И не будет преувеличением сказать, что многие приехали сюда из-за слухов о золотоволосой красавице официантке. Сегодня с самого утра у Анны не было отбоя от "женихов". Она мило отшучивалась и грозила пальчиком, пока Нильс пускал молнии из глаз на каждого из наглецов. В зале были задействованы все трое официантов (сладкая парочка и Мирна), а Войт помогал Клариетте на кухне. Встречали же гостей и провожали их в добрый путь, внезапно, отряд "Метеор" и делали они это вполне сносно, подходя к работе с рвением и энтузиазмом.

Альва жалась в углу и старательно хмурилась, всем видом изображая нежелание знакомиться и общаться, но это лишь прибавляло ей крутости и привлекало внимание.

Жарентир собрал огромную толпу зрителей и развлекал их своим "колдовством", естественным для существа его происхождения. Он зажигал огонёк на указательном пальце и потом отправлял его бежать вверх по своей руке, обходить по кругу его шею и скользит вниз на ладонь другой руки. Он показывал и другие фокусы – жонглировал ворованным пламенем свечей, дышал дымом из ноздрей и так далее. Но каждый раз в конце представления он ловил огоньки в свою кружку с водой:

– Огонёк, даже самый маленький, это хищный дикий зверёк. Потому оказавшись на воле, он очень плохо усмиряется и, если я его тут же не потушу, то он яростно взорвётся, пытаясь вырваться наружу. Вот как-то так!

Он поймал огонёк свечи, оживил его, заставил бегать, а потом просто поглотил в свою ладонь. И через секунду его кожа засветилась, пошла искрами и ещё секунду спустя произошёл хлопок и на мгновение пламя вырвалось раза в два сильнее, чем был тот огонёк.

– Мирна, хватит витать в облаках! Заказ отнеси!

Дован прикрикнул на девушку, которая как дитя смотрела с замиранием сердца на рыжего парня и его фокусы с огоньками. Та покраснела и поспешила с подносом.

Хотару же, как и подобает торгашу, воспользовался этим вечером по полной, договариваясь о сделках и обмениваясь сведениями о ценах на те или иные товары на разных землях, а также успешно впаривал некоторые свои безделушки – те громкие хлопающие игрушки, искрящиеся палочки и новые интересные чудовинки – небольшие красные конусы, привязанные к деревянной палочке и с фитилём. Он обещал продемонстрировать весь свой арсенал, как стемнеет. Тем же, кто не был впечатлён пиротехникой – Хотару предлагал шелка, металлические изделия, инструменты или же, конечно, мёд. Ещё до отъезда на ярмарку он уже неплохо так наторговал.

В целом вечер шёл хорошо, хоть и суматошно, однако Довану было тревожно. Многие гости были не отсюда и вели себя более вызывающе, чем обычно. Да и алкоголь не помогал их поведению. Отказ продавать им больше алкоголя эффект вызвал скорее противоположный, они начали бузить и качать права. Но не пьянчуги волновали мужчину – сильнее всего его беспокоила входная дверь, впервые за долгое-долгое время стены трактира издали леденящий душу глухой скрежет. А затем дверь отворилась, и внутрь вошли, сверкая голодными глазами как волки, трое мужчин...

Незадолго до этого на лесном тракте появилась вереница людей и навьюченных лошадей. Их было около двух десятков – слишком много чтобы всей гурьбой идти на разведку, но не достаточно много чтобы с ходу взять трактир, полный народу, штурмом. Конечно, если все там – обычные жирные торгаши, то это одно дело, но, а если там умельцы и странствующие рыцари? Опять-таки нужна разведка, в этом плане "Резчик" был осторожен. Лорак подозвал к себе двоих парней:

– Дым, бери с собой отряд, и уходите дальше в лес, разбейте лагерь и ждите. Граф, ты и Рыжий поедете со мной в трактир. Посмотрим что там да как.

Сероволосый хмурый бандит кивнул и повёл людей в заросли, а оставшаяся троица двинулась дальше по дороге. Ещё до того как выехать к открытым воротам они услышали звуки веселья и кутежа из-за деревьев, и вскоре в поле зрения показался сам терем, ярко освещённый изнутри и выделяющийся на фоне стонущего и покачивающегося тёмного леса под опускающимися сумерками.

Во дворе их встретила ребятня в различных обносках и с отдельными частями доспехов и оружия, разделённых между ними. К ним на встречу вышел пацан с плохо сидящим крупным шлемом на голове:

– Вечер добрый! Приветствуем вас в трактире "Под старым дубом", за три монеты мы напоим и покормим ваших лошадей, вот только на ночь оставлять их уж негде – мест, что в трактире, что в стойле больше нет!

Лорак слез с коня и отсчитал десяток монет, добавив одну сверху для ровного счёта – достаточно чтобы показать щедрость и при этом не переплачивать сильно.

– А у вас тут людно сегодня.

– Ага! – сказал пацан с такой гордостью, будто это благодаря ему тут такая толпа народу собралась. – Из-за ярмарки в Ельбурге у нас тут полным полно самых разных путников – даже тётька в перьях есть!

Резчик остался равнодушен к восторгу юноши по поводу необычных странников, даже таких редких и эпатажных как шаманка с дальних земель, и лишь уточнил:

– А торговцев много идёт?

– Да не очень, дядь, большая то часть заранее приехала и, небось, уже готовят свои прилавки на утро. Тут только те, кто не спешил или опоздал, да путешественники всякие. Но это сейчас, а вообще тут в последние дни их было много, ага.

Лорак кивнул. Большая Ярмарка будет идти три дня и две ночи, на то она и "большая", после чего купцы потянутся обратно без товаров, но с толстыми кошельками. И судя по количеству гостей – улов в этот раз будет достойным и прокормит их на всю зиму, а то и на пол весны хватит.

Разбойники оставили лошадей во дворе и поднялись по ступенькам к двери, за которой раздавался шум веселья и застолья. Рыжий вышел к двери первый, за ним Граф и в самом конце – Лорак. Толчок – и дверь издала громкий, предостерегающий, скрип и отворилась...

Анна весь вечер бегала между столами, разнося напитки и еду, не забывая при этом улыбаться гостям и отвечать на их комплименты. И не смотря на всё своё трудолюбие – ей просто не хватало опыта и сил поддерживать взятый темп. Ноги и язык уже начали заплетаться, и появилось лёгкое головокружение от количества гостей и заказов. Девушка так заработалась, что не заметила, как Дован её окликнул, сказал, чтобы она ушла назад, попить воды и отдышаться. Она видела краем глаза троих мужчин, которые прошли к дальнему столику. Анна пошла к ним через зал, помня о том, что ей нужно их поприветствовать и принять их заказ, но совершенно позабыв о кружке эля, что уже была у неё в руке для другого столика.

Мирна увидела это и позвала подругу, но та не услышала из-за общего гомона в трактире.

Мужчины сидели и пристально осматривали трактир, о чём-то перешёптываясь и указывая пальцами то на Дована, то на Анну. И как только девушка оказалась в десятке шагов от их столика – все трое разом замолчали и уставились на неё острыми хищными взглядами.

Время как будто бы замедлило свой ход, несколько случайностей сложились в определённую последовательность событий, которую со стороны нельзя было назвать иначе как судьбой. Анна, будучи уставшей и потерянной, шла к сомнительным гостям напрямик, через не слишком широкое пространство между двумя другими столами. И в обычный день всё бы обошлось – когда людей за ними нет, там можно спокойно проскочить на полном ходу – но не сегодня. Один из гостей перебрал эля и резко отодвинул стул прямо на пути у официантки. Вскрик, грохот и плеск. Голоса чуть притихли и все повернули головы на источник шума. Деревянная кружка прокатилась по полу, истекая остатками алкоголя, в то время как большая часть содержимого оказалось на Графе, его жилете и усах. Буквально трёхсекундная тишина разорвалась истеричным воем, переходящим на визг:

– Ах ты, сука кривоногая!! Да как посмела ты, девка дешёвая!..

Он вскочил со стула и быстро шагнул к упавшей на колени официантке, занося ладонь для удара. Анна зажмурилась и приготовилась к боли, но её не последовало. Девушка робко открыла глаза и увидела перед собой Альву, поймавшую Графа за руку и молча смотрящую на него ледяным взглядом. Вскоре к Анне подбежали Нильс и Мирна:

– Анна, ты в порядке?! Сильно ушиблась?

Девушка лишь помотала головой и сорвалась в плач, прижимаясь к Нильсу. Внезапно на плечо ей опустилась крепкая мужская ладонь. Низкий и спокойный голос, такой же размеренный, как и всегда, заставил всех немного придти в себя:

– Мы приносим глубочайшие извинения за этот инцидент, однако попрошу вас не грубить и не применять насилие к моим работникам.

Дован Горд редко выходил из-за стойки в рабочее время, и хоть было видно, что он дядька достаточно рослый, обычно это не бросалось в глаза. Но сейчас он стоял как крепость – твёрдо, прямо и с непоколебимым спокойствием, вызывая чувство защиты и восхищения у молодых людей за его широкой спиной. Он кивнул Альве, и та отпустила руку облитого мужчины, тот яростно пыхтел и сопел и вроде как собирался ещё что-то сказать, но его прервал другой монотонный голос. В отличие от спокойного как "глаз бури" голоса Дована, этот был холоден как ледяная бездна, куда не проникает свет:

– В таком случае будет справедливо получить компенсацию, ты так не считаешь, трактирщик?

– Само собой, эль и ужин для вашего стола будет за счёт трактира.

Лорак издал скрежещущий смешок:

– Эля нам хватило, благодарю. Я говорю о деньгах, трактирщик. Жилет моего друга – вещь дорогая. Полагаю, пятидесяти монет будет достаточно.

Эту цифру Лорак назвал не с потолка – он прикинул количество гостей, тарелок и кружек эля на столах в данный момент, намереваясь забрать большую часть выручки трактира за сегодняшний вечер. Он был даже благодарен Анне за то, что она пролила эту кружку на дурацкий жилет этого горластого петуха Графа.

Мирна обомлела от возмущения и ткнула пальцем в усатого:

– Враки! Эта старая тряпка не может стоить дороже двадцатки!

Лицо Графа побагровело, он окинул всех трёх девушек яростным взглядом и прошипел:

– Да что, сука, не так с этим трактиром... Женщины тут совсем забыли своё место? Вам рот открывать не положено!

Дован был готов отдать деньги, если бы это закончило конфликт, он попытался успокоить Мирну, в то время как Лорак одёрнул Графа:

– Эй. Закрой хлебальник. Тут деловой разговор.

– Ну, уж нет, старшой! Я требую, чтобы эти шмары принесли мне свои извинения в дополнение к деньгам!

Это уже был перебор. Резкая подсечка по щиколотке заставила Графа потерять баланс, и он не успел закрыть лицо от женского кулака, с хрустом смявшего ему нос. Альва ударила в полную силу – мужчина отшатнулся назад и рухнул на стол к своим компаньонам, а паломница уже выхватила из ножен свой меч.

– Я не работница трактира, такая же странница, как и вы. И я зарежу вас как свиней, и глазом не моргнув, если вы сейчас же не свалите отсюда.

Рыжий было схватился за топор на поясе, но холодный взгляд мечницы его осадил – она успеет его убить три раза, перед тем как он встанет и достанет оружие.

Лорак не изменился в лице, но его взгляд стал мрачнее. Вот как она решила разыграть карты, значит? Никакой сделки она совершить не даст, компенсации с неё тоже не получишь. Значит, делать тут нечего.

– Рыжий, поднимай этого идиота. Нам пора уходить. А тебя, странница, мы запомнили.

И эта троица покинула трактир. Через пару минут вернулся бубнёж и стук кружек да ложек, посетители только получили новую пищу для обсуждения. Дован кивнул Альве и обратился к своим работникам:

– Нильс, проводи Анну наверх, пусть отдохнёт. Уже поздновато, думаю, больше посетителей не прибавится, так что зови Войта на помощь в зал. Давайте, ребят, за работу.

Остаток вечера прошёл без проблем, когда посетители разошлись – кому хватило мест, поднялись наверх, но большинство поехали дальше до деревни – труженики приступили к уборке. Усталость физическая и моральная давила на них, особенно на молодёжь. Мирна чуть ли не расплылась на столе, который она протирала, внезапно она ощутила, как кто-то её поднял и аккуратно посадил на стул. Она подняла глаза и смутилась – Жарентир ей добродушно улыбнулся и забрал у неё тряпку и воду:

– Отдохни немного, я закончу за тебя.

– Н-но... Эээ...

– Не бойся, я от такого количества воды не потухну.

Он, то ли пошутил, то ли сказал это всерьёз и погладил её по голове. Рука у него была очень тёплая.

Остальные же слишком устали, чтобы разговаривать, и работа шла в угрюмой тишине. Как только они тут закончили, то уже собирались разойтись в таком же состоянии, но тут Хотару, который также оставался им помочь, улыбнулся и пришёл на выручку:

– А я, кажется, знаю, как поднять вам всем настроение. Давайте за мной.

И весь персонал трактира, а также Хотару, Альва, Жарентир и все ребята из Метеора собрались во дворе, выдыхая белый пар на холодный воздух. Толстячок прытко сбегал к своему фургончику и вернулся с охапкой искрящихся палочек и двумя новыми конусами с фитилями. Сначала он раздал всем и каждому палочки, приговаривая:

– Берите-берите! Чудеса пиротехники ещё никого не оставляли равнодушными!

И снова под ночным небом и тёмным силуэтом старого терема разлился яркий весёлый свет аж от четырнадцати искрящихся палочек. Ребята из Метеора визжали и смеялись от восторга, Нильс и Анна заворожено смотрели на огни и жались друг к другу, Жарентир изумлённо пытался поймать убегающие искорки, чем вызывал смех у Мирны. Всем чуточку полегчало. Но это была лишь затравка перед главным представлением, и Хотару воткнул парочку конусов деревяшками в землю и разогнал всех в сторону перед тем как поджёг фитили. Затем он резво отбежал к остальным и крикнул:

– Да будет бум!

И спустя две секунды оба конуса с шипением как две огромные дикие кошки устремились в небо и с громким хлопком взорвались синими, золотыми, зелёными и розовыми узорами. Зрелище было мимолётное, но до глубины души пронзительно прекрасное...

На следующее утро Хотару уехал на ярмарку, а к утренней тренировке с Альвой присоединился и Нильс. Сама воительница поджилками ощущала, что история со вчерашними грубиянами не закончилась. И она держала ухо востро и настоящий меч под рукой.

Клариетта взяла Анну под крыло, окружив её материнской заботой и вниманием, и очень скоро девушка вновь просияла и повеселела.

Жарентир тем временем помогал на кухне, оказалось он очень хорошо разбирается во всём, что связано с горячей готовкой, что дало Клариетте и Анне больше свободного времени на отдых и моральное восстановление. Мирна трудилась бок о бок с угольным парнем, командуя и подгоняя его, чтобы показать своё главенство на кухне и заодно скрыть своё смущение.

Дован же... Что ж, Дован разбирал старые вещи в своём сундуке. На минуту его ладонь остановилась на такой удобной рукояти армейского кинжала. Но он лишь вздохнул и покачал головой.

– Ты в прошлом. Там и оставайся...

Мужчина вышел на крыльцо, посмотрел в небо – на горизонте появились свинцовые тучи, первый снег уже не за горами. Во дворе, кряхтя и сокрушаясь, тренировались фехтованию Войт и Нильс. Дован какое-то время смотрел на их неряшливые движения, такие отличные от чёткого и выверенного военного стиля, а затем закрыл глаза и тихо обратился к кому-то незримому:

– Не бойся, старый друг. Мы выстоим.

Лёгкий мирный скрип древесины был ему ответом.

Глава 5. Распутье

Первый день зимы 1414 года.

07:00

Фин вышел во двор, широко зевая и потягиваясь всем телом, одновременно ёжась от морозного утреннего воздуха. Синий иней укрывал траву и дрова, в полях гулял скот и где-то кричал петух. Судя по клубам белого дыма из большинства домов – деревня уже проснулась и готовилась к очередному дню полного честного крестьянского труда.

– Оорое ууро... – пожелал ему, зевая, доброго утра его товарищ Дёрн, парнишка с крышкой от кастрюли вместо щита.

– И тебя туда же. Чё остальные?

– Проснулись, наверное прихорашиваются. Девчонки, всё-таки.

– Ладно, давай тогда что ли разминку сделаем?

Заходить обратно в избу с только проснувшимися девчонками было опасно – они это уже на своём опыте уяснили. Так что они решили занять себя чем-то полезным на улице, пока им не дадут понять, что можно входить.

Они сделали небольшую пробежку по деревне, здороваясь с местными. Метеор за прошедший месяц уже стал чем-то привычным для местных, все им улыбались и в открытую легонько посмеивались над ними, но беззлобно.

Пробегая мимо домика охотника, ребята затормозили и перешли на шаг. Глава семейства сидел на скамейке и курил трубку, глядя вдаль.

– Здравствуй, деда! Ну что? Так и не вернулись ещё?

Дед только помотал головой. Два дня назад его старший сын пропал на охоте, и вчера днём на его поиски отправился младший сын. Оба пока так и не возвратились.

– Вот ведь... Ну ты держись, давай.

– Постойте. Вы сегодня тоже собираетесь в лес?

– Ага, нам отлынивать некогда, нужно становиться сильнее! И сыновей мы твоих тоже поищем, так что не переживай!

Парни убежали, и старик лишь покачал головой:

– Ох, не ходить бы вам туда. Сегодня плохой день...

Они вернулись с пробежки и им, наконец, разрешили войти в избушку. Найа таки укуталась в теплую одежду, скрыв свой мёрзнущий пупок за тёплой кофточкой, Шпилька заточила оба кинжала и заплела свои оба хвостика, а Кая помогала бабульке по хозяйству, та накормила их с утреца кашей и молоком, после чего проводила в путь дорогу.

10:15

В трактир "Под старым дубом" они заходили уже как к себе домой, собственно между собой они и называли его своим "оперативным штабом". Сегодня им повезло добраться сюда быстро, уговорив деревенского дядьку торговца их подбросить на тележке.

Весь отряд уже давно и крепко передружился с местными обитателями сего заведения, и пока Шпилька, Кая и Найа шушукались в сверхсекретном женском кругу на кухне с Мирной, Кларой и Анной, а Дёрн уплетал второй завтрак – Фин сидел за стойкой и общался с трактирщиком и Войтом.

– ...Такие вот пироги. Может, к вам они захаживали?

Закончил он рассказывать о пропавших охотниках. Дован хмуро закурил трубку:

– Было дело. Позавчера – Ирган, старший, захаживал ненадолго на обед в компании с купцом из Лугов, он нанялся сопроводить их через лес, они пополнили припасы, накормили лошадей и отбыли. Вчера же вечером Ясен заходил, искал брата, я ему сказал тоже самое и он пошёл следом за ними.

– Хммм. А сколько вообще времени нужно, чтобы до кромки леса доехать?

– Если верхом то чуть меньше двух дней, на фургоне дня два, может чуть больше.

– А. Ну то есть они возможно уже встретились и возвращаются домой? – Оптимистично спросил Фин, допивая чай.

Дован и Войт переглянулись. Им искренне хотелось в это верить, и вроде как не было ни одной причины этого не делать. Кроме неприятного ощущения холодка внутри.

– Фин, лучше пока на запад не ходите.

– Чего это?

Войт вмешался и с усмешкой хлопнул парня по плечу:

– Да нечего там делать, друг! Вы же ищите приключений и подвигов, да? А я как раз вчера слышал о большом редком манозвере на северо-востоке, говорят это косуля, с необычными копытцами и что там, где она проходит, возникают золотые самородки!

– Чего? Это от кого ты такую чушь услышал?

– Да вот от Жара!

Фин задумался и пробормотал:

– Хм, ну раз от Жара, то может быть и правда...

– Вот-вот!

Выйдя наружу и подойдя к воротам, отряд остановился, ожидая решение лидера. Ребята смотрели на Фина, а тот смотрел в пасмурные свинцовые небеса над ним. Он был дурачок, балбес и шило в пятой точке. Но он не был глуп. И уж точно не был трусом.

– Идём на запад.

12:00

Погода с самого утра не задалась и, несмотря на полдень, за окном было пасмурно и серо. С небес срывались мелкие первые снежинки. Обеденный зал трактира был сегодня практически пуст – лишь пара местных деревенских жителей прибыла пообедать, да поторговаться.

Анна работала с Клариеттой на кухне, а в зале трудились (а точнее пинали балду) Войт и Мирна. Нильс был на улице и заготавливал дрова. Обычный день.

Но тут снаружи послышался стук копыт и скрежет металла, комбинация очень редкая в этих землях, а от того Дован сразу осознал что это. Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стенку, в проёме стоял бледный как смерть Нильс. Лишь коротко выдохнул:

– Рыцари...

И кинулся на кухню. Войт и Мирна смотрели ему в след в недоумении, Дован покачал головой и предупредил:

– Вы оба – держите язык за зубами. Говорить буду я.

Через минуту внутрь вошли, оглушительно бренча белыми латами, пятёрка рыцарей. Все как на подбор (собственно так и есть) высокие, сильные, с широкими плечами, у каждого белый плащ с золотым солнцем по центру. Лишь у идущего впереди мужчины доспех слегка отличался – у него и сами латы были покрыты позолотой, и плащ был золотой и с белым солнцем. Он снял шлем и стянул подшлемник, распуская светлые волосы. Его голубые глаза пробежали по окружению и остановились на Доване. Он сделал два тяжёлых шага вперёд и водрузил свой шлем на стойку.

– Моё имя Лекс, рыцарь Зари и один из десяти Лучей.

Все в зале, включая самого Дована, склонили головы. Шутка ли – рыцари Зари это личная гвардия королевской семьи Аделибета.

– Это большая честь, принимать такого высокочтимого господина в моём скромном заведении. Чем могу услужить, сэр Лекс?

– Я прибыл сюда, так как до меня дошли слухи о некоей золотоволосой красавице официантке, работающей здесь. Это правда?

Дован прекрасно владел лицом и изобразил старательную задумчивость:

– Хмм... Была у нас одна такая до недавнего времени. Но больше её тут нет – перед вами все мои официанты.

Глаза рыцаря блеснули, и он подался вперёд.

– Среднего роста, голубые глаза и солнечно-золотые волосы? И с ней был молодой человек?

– Нет, боюсь, она была одна. Да и внешность любят преувеличивать, она была светленькая, но как вы сказали? "Солнечно-золотые"? Нет, я бы так не сказал. Скорее как желток.

Сэр Лекс сверлил трактирщика взглядом. Потом процедил сквозь зубы:

– Ты, наверное, не представляешь всей серьёзности ситуации, трактирщик. Принцесса Аделибета – Аннабель Сользиверт была похищена из дворца. Это дело государственной важности, так что подумай ещё раз – как в точности выглядела та девушка.

Мирна закрыла рот ладошками, ели сдерживая крик, Войт сжимал губы добела, по его лбу струился холодный пот. Альва сидела в углу трактира, разрываемая изнутри противоречиями.

Дован лишь изогнул бровь, изображая удивление:

– Вот как? Какой кошмар... Я надеюсь, вы её отыщете, доблестный сэр, однако теперь я точно уверен – девушка, что работала здесь, никак не могла быть принцессой. Она для наших краёв и правда была симпатичная, но слишком уж простая для дочери его Величества.

– И куда, говоришь, она делась?

– Да вот буквально пару-тройку дней назад уехала на ярмарку и, говорят, выскочила за какого-то богатого купца. Больше я её тут не видел. Наверное, уже уехали, сэр Лекс.

Легенда была на удивление складная и правдоподобная, Анну посетители и правда не видели после того инцидента накануне ярмарки, так как её перевели на кухню, да и свадеб и гуляний на ярмарке хватало – невесты и женихи со всей округи и из-за рубежа находили себе пары. Внутреннее чутьё говорило Лексу, что Дован чего-то темнит, но доказательств у него не было.

– Ясно. И всё же с вашего позволения мы обыщем трактир.

– Не смею вам препятствовать.

Рыцари обошли все помещения, но так и не нашли ни Анны, ни Нильса, Клариетта хорошо знала как нужно прятать людей, хоть и скрывала этот навык от дочери. Но Дован знал своих сотрудников, и хорошо чувствовал тех, кто бежит от себя или от своего прошлого. Он и сам бежал.

Обыск закончился ничем и Лекс скомандовал одному из рыцарей:

– Дэйн, останься тут и пригляди за этим местом, а мы пока проедем в Ельбург и поспрашиваем местных. И трактирщик – если ты меня обманул, то и ты, и вся твоя семья будет висеть на ветвях, надеюсь это понятно.

И с этими словами он и другие три рыцаря вышли наружу. Пока что буря миновала. Но надолго ли?

В лесу напротив ворот трактира к земле припал рослый рыжий мужчина с лохматой бородой. Он смотрел, как в трактир приехали и выехали королевские рыцари. Один остался тут, это всё осложняло, но он знал, что Резчик не отменит свой план из-за подобной "мелочи", он даже наоборот приободрится, ведь ценность их добычи только возросла. Он кивнул одному из парней, сидящих с ним рядом:

– Гони к старшому, расскажи про рыцарей, тут походу понадобится вся братва.

12:30.

Сэр Дэйн сидел за столом, сняв шлем, и пил предложенную ему кружку воды, от алкоголя и травяных напитков он вежливо отказался. Он с интересом рассматривал Жарентира и косился на дверь на кухню, куда ушли официанты. Дован, внешне абсолютно спокойно, протирал полочки и стойку.

Рыцарь обратил внимание на Альву и обратился к ней:

– Я вижу ваше паломничество вышло крайне непростым, миледи. Но уверен вы ещё вернётесь под свет солнца.

– Благодарю, добрый сэр.

– Как давно вы уже в этом трактире?

– Полмесяца или около того.

– В таком случае может быть вы что-либо знаете о принцессе?

Альва подняла глаза и бросила на Дована острый взгляд, затем повернула голову и ответила рыцарю:

– Мне нечего добавить, сэр. Всё, как и сказал трактирщик.

А за дверью в это время также шёл яростный спор шёпотом о том, что теперь делать и как быть. Сами же виновники всей этой ситуации сидели в комнате Клариетты и Мирны. Анна плакала, уткнувшись лицом в подушку, а Нильс сидел рядом и мрачно разглядывал свои ладони, будто бы надеясь увидеть ответ на вопрос: "как быть". Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, смотря в потолок, затем сказал:

– Анна... Я знаю, как тебе понравилось это место и его обитатели, но мы больше не можем тут оставаться. Честно говоря, я не думал, что рыцари станут нас искать в такой глухомани... Это было глупо и наивно с моей стороны.

Девушка села на кровати и утёрла слёзы со щёк. Она прильнула к парню, дрожа всем тельцем.

– Я не хочу всю жизнь убегать, Нильс... Но если нас тут найдут то остальные...

– Да, они их наверняка накажут.

– ...Тогда мы уходим.

Нильс кивнул и сжал зубы, ему было противно так поступать, но он сдёрнул с подушки наволочку и побросал в неё часть украшений из шкатулки Клариетты, пару булочек и бурдюк с водой он прихватил заранее со склада, когда они прятались. Также он открыл шкаф и забрал оттуда тёплую курточку Мирны, накинул её на Анну и посмотрел ей в глаза, ища там осуждение или отвращение, но встретил лишь печаль и понимание. Девушка сжала ладони молодого человека и поцеловала его коротко в губы:

– Когда-нибудь мы обязательно оплатим им за всё их добро и за неудобства, что мы им доставили...

Они оба знали, что это лишь слова и вряд ли они вернутся сюда, но им хотелось в это верить. Им нужно было в это верить. Иначе чувство вины их бы просто удавило. Они открыли окно, и Нильс спрыгнул наружу первым и помог Анне. Отойдя к опушке леса, они бросили на терем последний взгляд. Глаза девушки вновь наполнились слезами, и она вцепилась в рукав Нильса:

– Я, правда, хотела бы здесь остаться...

– Я знаю. Я тоже.

Они обернулись на запад, в сторону невидимой лесной границы Аделибета. И Нильс коротко и глухо сказал:

– Пошли.

Отряд Метеор шёл по лесу медленно и осторожно, периодически останавливаясь, чтобы Найа обратилась к мелким духам при помощи танца. Закончив очередной ритуал, она припала спиной к дереву и судорожно выдохнула. Дёрн, смущаясь и нервничая, подошёл к ней, протягивая руки, чтобы её поддержать, но так и не решился дотронуться:

– Т-ты как?

Девушка утёрла холодный пот со лба:

– Тревожно... Весь лес напряжён... А вон там... – она показала пальцем дальше в лес, – ...кровь.

Они прошли ещё около сотни шагов в указанном ей направлении и встали как вкопанные. Перед ними стояло высокое дерево с толстыми корнями, чья кора была щедро обагрена засохшей кровью от земли и почти до половины человеческого роста. А неподалёку лежали два хладных трупа. Это были купец и Ирган – старший сын охотника.

Кая, лучница отряда, не выдержала такого зрелища и упала на колени у ближайших кустов, изогнув спину колесом и исторгая из себя завтрак. Найа присела рядышком, поглаживая подружку по спине, Дёрн просто стоял белый как мел с широко раскрытыми глазами. И только Фин и Шпилька нашли в себе силы подойти и осмотреть тела и дерево. Всё было достаточно очевидно – убийцы и не пытались заметать за собой следы, у трупов много увечий и перерезаны глотки, сняты сапоги и верхняя одежда, у купца следы от колец на пальцах, но самих украшений нет, а у Иргана нет его лука и колчана.

– Убили и обокрали. Твари...

Проговорил Фин. Шпилька дополнила:

– Нет, сначала их остановили на дороге, стянули с телеги, оттащили сюда и пытали. А уже потом убили и обокрали.

Не нужно было быть следопытом – следы на холодной земле и протоптанная трава с поломанными ветками по направлению от тракта были видны невооружённым взглядом.

Фин кивнул и огляделся.

– Дальше следов не видно, наверное, они вернулись обратно к телеге. Значит и лагерь у них, скорее всего, по ту сторону тракта.

– Постойте... – Найа заметила ещё кое-что, как только успокоила Каю. – Тела не тронуты зверьми. И то, как они лежат...

Девушке было сложно это объяснить, но как только она отметила это, остальные ребята тоже увидели, что трупы уложили на спины, прикрыли им глаза и начертили какое-то оберегающие заклинание от гниения и хищников. И навряд ли это сделали разбойники. Ребята переглянулись, придя к одному и тому же заключению:

– Ясен, младший сын охотника. Возможно, он нашёл их. Но если он не вернулся в деревню...

– Наверное, пошёл выслеживать бандитов, дурак.

Фин вздохнул и поправил шлем:

– Нужно предупредить дядьку трактирщика. Шпилька и я пройдём по следам, а вы ребята возвращайтесь обратно.

Дёрн побледнел и дёрнул друга за плечо:

– Ты с ума сошёл, Фин? Давайте все вместе уйдём отсюда – это уже через чур!

– Вот потому я и говорю вам возвращаться, оставляю Каю и Найу на тебя. Не боись, мы на рожон лезть не станем. На всякий случай – давайте разделим сигналку.

Он достал из сумки один из фейерверков, купленных ребятами у Хотару, и протянул его Дёрну.

– Используй в экстренных случаях, ага?

– ...Понял. Будьте осторожны там.

13:00.

Лорак был осторожным человеком и всегда разбивал по два лагеря – настоящий, укрытый тщательно и глубоко, и поверхностный – неподалёку от их цели. Если стража или солдаты и накрывали их оперативный лагерь – то на этом они, как правило, и успокаивались – задача выполнена, разбойники разбежались, часть украденного возвращена. А сами разбойники собирались в главном лагере и праздновали победу, укрыв главную добычу там.

Вот и сейчас Лорак и его отряд сидели в ближнем лагере, всего в часе неспешной ходьбы от трактира и дороги, чтобы быстрее реагировать на новости от наблюдателей в лесу. И прямо сейчас они все готовились к битве. Дым заточил свою саблю, Граф с гадкой ухмылкой опробовал новый лук, снятый им позавчера с тела молодого охотника, а сам Лорак поправил пояс с кинжалами и скомандовал:

– Выдвигаемся. Дым, ты со своими обходишь слева, затем Граф, а я пойду по центру. Возьмём эту халупу в кольцо и не дадим выбраться ни одной живой душе.

Альва вышла во двор, чтобы прохладный зимний воздух немного прочистил её голову. Как паломница и претендентка на место Серафима Аделибета – она не могла проигнорировать то, что Дован скрыл от рыцарей правду о местонахождении принцессы. Но она и не готова была сдать его им, ибо это бы однозначно привело к казни трактирщика, и возможно не его одного. Она не знала, как ей поступить в такой ситуации, но скоро её сомнения развеял побелевший лицом Войт, который выбежал к ней и прошептал:

– Они сбежали...

Сердце девушки сжалось в груди. Ну, конечно же, сбежали, что им ещё оставалось, вот только они не могли почувствовать то ощущение опасности из леса, что она ощущала всем своим нутром. Она вцепилась рукой за шиворот парня и прошипела:

– В каком направлении?

– Думаю на запад, к границе... Я поведу, я знаю эти места.

Она не хотела брать его с собой, но его помощь действительно была бы очень кстати. Так что она лишь коротко кивнула:

– Веди.

Парень сглотнул и схватил с собой деревянный меч, он окинул взглядом трактир – оповестить Дована он не мог, так как рыцарь бы сразу просёк что происходит. И на мгновение Войту почему-то защемило в груди, но разбираться в нахлынувших чувствах не было времени, и он быстро метнулся к лесу, ведя за собой Альву.

13:30.

В обратную сторону Дёрн, Кая и Найа шли быстрее, им не терпелось выйти к трактиру, к дяде Довану и грозной мечнице Альве, уж с ними-то они будут в безопасности. Но все их планы и надежды порушил женский крик:

– Нет! Нильс!

Троица припала к земле, Найа одними дрожащими губами прошептала:

– Это Анна... Ох, Солнце...

Они прокрались немного поближе и выглянули из-за деревьев – Анну за горло держал рослый мужчина с дымчато-серыми волосами, прижимая её к дереву, рядом с ним стояли ещё четверо мужчин, а на земле лежал Нильс.

– Э! Этого пока не убивать – он нам пригодится.

Прикрикнул на своих людей Дым, один из них пнул разок парня по рёбрам и спросил:

– Да нахера? Нам же девка нужна.

– Дебил ты, именно поэтому. Если прикончить голубка у девки на глазах она, сука, может и сама себя доконать, а нам она живая нужна. Так что свяжи его лучше.

Дым с отрядом и не думали что они наткнутся в лесу на одну из их целей, они просто обходили трактир с западной стороны чтобы выйти сзади и как раз повстречали невезучую парочку, которая медленно пробиралась через лес на запад.

Наблюдающая за этим Найа повернулась к Дёрну и залезла к тому в сумку, доставая фейерверк и спички. Кая схватила её за руку и зашипела:

– Ты чего творишь? Они же нас заметят!

– Но у них Анна и Нильс!

– И что с того? Нам с ними не справиться, мы должны бежать в деревню!

Найа не могла поверить своим ушам, она вырвала руку из хватки Каи и воткнула фейерверк в землю, начав поджигать фитиль. Лучница застонала и сбросила лук и колчан на землю:

– Идиоты – все вы! Я на такое не подписывалась!

И она кинулась бежать прочь в лес так, что только пятки сверкали. Дёрн смотрел ей вслед с удивлением и досадой, но сам остался с Наей и достал меч и крышку от кастрюли.

– Я с тобой...

Тихонько прошептал он, хоть его слова и заглушил шум взлетающего алого конуса в небо над деревьями и раздавшаяся следом громкая вспышка с яркими зелёными узорами.

– Что за нах... Э!

Разбойники проследили взглядом, откуда был запущен фейерверк и обнаружили ребят, они сразу похватались за ножи и топоры и втроём кинулись к ним, пока четвёртый связывал Нильса а Дым держал Анну.

– Найа, беги!

Крикнул Дёрн, вскакивая на ноги и бросаясь бандитам наперерез, сам удивляясь этой отчаянной вспышке мужественности.

Но девушка не послушалась и неумело подхватила брошенный Каей лук, дрожащими руками попыталась прицелиться, на танец и ворожбу с духами у неё не было времени и её ноги сильно трусились, а ничего кроме тамбурина она с собой не носила. Естественно стрела пролетела мимо, а вторая вообще сорвалась с тетивы, на третий же выстрел ей времени не хватило – подошва сапога врезалась ей прямо в ключицу, вырывая из неё сиплый писк и кашель. Дёрн же крутился из стороны в сторону, пытаясь сражаться против двоих разбойников, но он впервые имел дело с людьми и они были намного более опытными в бою, чем он. И вот один пинает ему в импровизированный щит, сбивая пареньку баланс, а второй бьёт под колено. Дёрн падает на землю и на него обрушивается град ударов и сапогов.

Дым подхватил связанных Нильса и Анну и окликнул парней:

– Разберитесь тут с этой мелюзгой и двигайте к трактиру, а этих я потащу на базу. Можете убить – они явно деревенщины, ничего не стоят.

И он пошёл обратно на юг.

Дёрн лежал на земле и не шевелился. Бандиты даже не удосужились проверить, жив он или нет, и переглянулись:

– Слышьте, думаете босс нам позволит позабавиться с той блондинкой?

– Ещё чего, он её скорее будет хранить как дракон сокровища.

– Ну так может мы эту того сначала?

Они повернулись к Найе и усмехнулись.

– А давай, только по бырому...

Только они её обступили и начали стягивать с неё одежду, как один из бандитов вскрикнул и повалился наземь с метательным ножиком между лопаток. Из-за деревьев вышла запыхавшаяся Альва с растрёпанными волосами и горящими холодным пламенем глазами. Она достала из ножен свой изогнутый меч и молча направилась на разбойников.

Тем временем в трактире сэр Дэйн со скепсисом прошёлся по залу и, покачав головой, обернулся на трактирщика:

– Похоже, мы застали вас в неудачный день, хозяин. Ваши работники чем-то сильно обеспокоены, и куда-то пропала паломница с парнем. Когда вернётся командир, я буду обязан доложить ему... А это что такое?

Как раз тогда и прозвучал хлопок фейерверка. Не знакомый с пиротехникой рыцарь гвардии, открыл дверь и вышел на порог. К западу над верхушками деревьев был виден всполох зелёных огоньков. Рыцарь нахмурился, в зале за ним собрались все оставшиеся на данный момент обитатели трактира – Дован, обе Златны и Жарентир. Снаружи было также пасмурно и мрачно, а со свинцовых небес срывался первый снег. Сэр Дэйн стал рыцарем Зари не за красивые глаза – он прошёл долгий путь от простого пехотинца до солдата Ордена Теней, защищавшего интересы страны там, куда не проникает свет Орама, а затем был выбран достойным возвратиться к свету и носить белый плащ. Потому ещё до того как угроза стала видимой – он надел шлем на голову и достал клинок из ножен.

– Прошу вас всех оставаться внутри.

Он закрыл дверь и спустился во двор, а из леса показались силуэты вооружённых людей. Рыцарь громко и чётко обратился к ним:

– Моё имя Дэйн и я рыцарь гвардии его величества! Назовитесь и изложите цель вашего визита!

По строю разбойников прошёл смешок и улюлюканье. Их было десять человек не считая Лорака, отряд Графа – ещё шесть человек – был отправлен к Дыму, туда, где прогремел фейерверк. Их ни капли не пугал рыцарь и его доспехи – все в банде Резчика были отпетыми негодяями и имели опыт убийств и людей в панцирях.

Лорак не удостоил рыцаря ответом, даже издевательством, просто сплюнул и скомандовал:

– Зарезать черепаху.

Сначала рыцаря попытались просто пристрелить четверо лучников, но тот умело отбил все стрелы щитом, даже при том, что стреляли они с разным темпом и с разных направлений. Затем вперёд вышли бойцы с кинжалами и мечами и начали свою смертельную пляску, пытаясь раскрутить сэра Дэйна, чтобы лучники сделали из него ежа, но и здесь рыцарь показал отличное чувство ориентации на поле боя и не давал никому зайти себе за спину. Бандиты не спешили, они были не прочь поиграть подольше, и битва стала затягиваться. Тогда из лесу и раздался залихватский свист, говорящий о том, что цель схвачена. Резчик ухмыльнулся и скомандовал Рыжему:

– Играйтесь тут, но долго не затягивайте. Кончайте с рыцарем и сожгите трактир, встретимся в убежище.

И сам он меланхолично отправился обратно в лес, заложница его интересовала куда сильнее, чем нажива с рыцаря или месть захудалому трактиру. Ведь если он был прав в том, кем эта девка являлась – то всё остальное было уже совсем неважно.

* * *

Альва была уверена в своих способностях, которые ей не раз приходилось применять в сражениях и против гораздо более грозных тварей чем люди, однако она была вынуждена признать – эти разбойники были не простыми противниками. За исключением того бандита что она застала врасплох и ещё одного, чей рассечённый труп лежал на заиндевевших корнях – остальные двое успешно кружили вокруг деревьев и то и дело пытались застать её врасплох, выскочив позади неё. Подоспевший за ней Войт отволок в сторону ребят из Метеора и стоял на страже, сжимая меч и зубы, тщетно пытаясь придумать, как помочь Альве в бою и при этом не оказаться ей помехой. Пока же он помогал Найе промыть и перевязать раны на теле её товарища, у него был сломан нос, разбита голова и переломано несколько костей.

Короткий вскрик – Альва таки смогла подловить ещё одного из разбойников и с двух оборотов отсекла ему руку и прикончила ударом в горло. Но стоило только обрадоваться, как раздался свист и шаги, а следом промеж деревьев показалось ещё шестеро человек во главе которых стоял и скалился усатый мужик с мелкими блестящими глазками:

– Вот мы и встретились, паскуда. Ты ответишь мне за тот случай в трактире. Парни! Загоните эту тварь, но не убивайте! Я сам её пришью!

Семеро против одной, двое из семи с луками, остальные с клинками. В итоге всё сведётся к тому, кто лучше будет способен использовать окружение себе на пользу. Войт собрался с духом и осторожно подобрался к ближайшему телу разбойника, взял у того кинжал, затем подобрал колчан и лук с земли и прислонился спиной к дереву. В его голове рождался рисковый и вероятно очень глупый план.

Альва тем временем сделала глубокий вдох и выдох, избавляясь от бушующих чувств и эмоций. Она не любила погружаться в боевой транс, это было чревато многими рисками как для неё самой, так и для окружающих, но иного выхода она сейчас не видела. Её глаза заволокло пустотой, а тело стало покачиваться из стороны в сторону.

Рывок. Она юркнула из-за одного дерева за другое, за секунду запоминая расположение укрытий и врагов перед собой и проводя вычисления пользуясь не рассудком, но интуицией и каким-то шестым чувством. Стрела прошила воздух у неё над ухом и воткнулась куда-то позади.

– Раз, два, три...

Она шептала не своим голосом, держа в уме карту с противниками, предугадывая их передвижение как на доске в настольной игре. Сейчас один из разбойников должен был подойти справа, а другой прикрывать его слева. Она крутанулась вокруг дерева с гибкостью куницы и за мгновение разрезала шею одному и метнула нож не глядя во второго, туда где по её расчётам он должен был показаться в эту секунду. Так и получилось – и вот двое бандитов падают на землю, а девушка, пригибаясь от очередной стрелы, скрывается за следующим деревом.

– Тварь! Да как она...!? Окружайте её, мать вашу!

Она могла их ловить и убивать по одному, но даже с её интуицией и трансом ей было не выстоять, если они нападут все вместе с разных сторон. Но тут она своим чутьём, развитым даже по меркам Серафимов, ощутила Войта, осторожно перебегающего от дерева к дереву левее её, обходя разбойников со стороны. Она сжала губы и чуть было не вышла из транса от нахлынувших эмоций, но удержалась. Вместе с ним у неё есть шансы. Пускай это и подвергает парня смертельной опасности. Стоило разбойникам начать обходить её, как в спину одному из них с левой стороны прилетела стрела. А сама девушка рванула направо и убила ещё одного противника. Попытка окружить её провалилась из-за того что разбойники не заметили Войта. Им пришлось распылять внимание на два направления, однако, не смотря на свою проворность и сообразительность – парень всё ещё был неопытен. И стоило ему высунуть нос из-за дерева с луком наготове ещё раз, как клинок одного из бандитов разрубил тому лук и тетиву и лишь чудом прошёл в опасной близости от груди и шеи Войта. Тот вскрикнул, выводя своё тело из ступора и ударил бандита головой в живот, повалил на землю и добил того кинжалом, затем попытался откатиться за дерево, но в последний момент ему в ногу воткнулась стрела. Он таки смог укрыться, но оставил в трупе кинжал и потерял мобильность. Тем временем Альва убила предпоследнего бандита, но оставался ещё Граф, и он старательно держал расстояние между собой и паломницей. Разбойник уже успел занервничать, но сейчас он улыбался садистской улыбкой. Решив обходить его с двух сторон, Альва сама создала разрыв между собой и Войтом, и сейчас безоружный и раненый парень был ближе к Графу, чем она. Усач медленно приближался к дереву, за которым тот скрывался и не мог удержаться от подтрунивания:

– Неплохая попытка, ублюдки! Вы перебили мне весь мой отряд, и за это вы будете умирать в мучениях.

Он обогнул дерево и оскалился, увидев раненного бледного парня.

– Не повезло тебе, малец.

Граф натянул тетиву и Войт уже успел проститься с жизнью, но тут шею разбойника-чистоплюя пробила стрела, алая кровь залила ему чистенький камзол, и он рухнул в лесную грязь лицом, на котором застыло удивление. Поодаль за ним стоял Ясен, младший сын охотника.

Давненько уже сэр Дэйн не бывал в такой трудной ситуации – ему приходилось защищаться самому против десятка человек, при этом он не мог наступать, иначе они бы проскочили мимо него к трактиру и взяли бы мирных людей в заложники или просто убили бы их. Так что ему приходилось раз за разом отражать удары и выстрелы, ни на секунду не расслабляясь. Становилось очевидно, что без риска этот бой ему не выиграть. К тому же он заметил, как разбойники начали готовить горючую смесь – если они подожгут трактир, то трактирщику и его семье придётся выбежать наружу, и против десятерых один рыцарь не сможет их всех защитить в любом случае. Такие размышления пронеслись в голове сэра Дэйна и он, помолясь Солнцу, перешёл от обороны к нападению. Сначала он дождался пока один из разбойников с мечом подойдёт поближе, дразнясь и издеваясь, а затем он резко рванул к нему, выбил у него меч и, уперевшись ему в грудь щитом, выдавил его на крайнего лучника, стоящего у конюшни. Тот с перепугу выстрелил в своего товарища. Это ничем ему ни помогло и сэр Дэйн, оттолкнув раненого разбойника на лучника, одним мощным ударом меча разрубил обоих. Он быстро развернулся и поднял щит, отбив две стрелы, но последняя таки попала ему в плечо, благо из-за доспеха и кольчуги под ним – вошла не глубоко и больше поцарапала, чем проткнула. Но теперь трактир не был защищён и двое бандитов сразу метнулись туда – один к лестнице, другой к окну. А третий оказался хитрее – он был ближе всех к Дэйну и сделал вид, что тоже бежит в трактир, спровоцировав рыцаря ослабить оборону и отправиться за ним, а сам прыгнул в сторону, уходя с линии стрельбы. Все три лучника спустили стрелы, и рыцарю Зари пришлось снова прикрываться щитом, но тот разбойник сделал кувырок, оказался позади Дэйна и воткнул нож ему под колено. Рыцарь вскрикнул и рубанул подлеца мечом насмерть, как внезапно в спину прилетел мощный удар топора, броня выдержала и его, хоть и прогнулась, но Дэйн рухнул на колено. За ним возвышался рослый рыжий бандит.

– Что, добегался, жестянка?

Усмехнулся тот и окликнул бандита, что тщетно пытался пробиться в дверь:

– Ну и какого хрена ты копаешься?

– Командир, да эта дверь не нормальная какая-то! Никак ни выбить!

– Да и хер с ним, пускай горит, нам навара и с рыцарских лат хватит. Поджигай!

И лучники побросали стеклянные бутыльки с самодельной горючей смесью, предварительно поджигая тряпки-фитили. Стекло разбилось о деревянные стены или же лопнуло от жара, когда пламя дошло до содержимого и вот – трактир охватил огонь. Рыцарь закричал и в порыве злобы и отчаяния кинул щитом в Рыжего, тот отбил его в сторону и пропустил удар мечом, но из положения на коленях, рыцарь лишь полоснул того по боку – больно, но не смертельно.

– Сука! Да застрелите вы его уже!

Дэйн лишь надеялся, что броня сохранит ему жизнь и пытался подняться, принимая в спину и бок одну стрелу за другой.

Внутри трактира же один из разбойников таки прорвался через окно и, размахивая мечом, напирал на Дована, который прикрывал своим телом Клариетту и Мирну. Сейчас он сожалел, что не достал свой старый кинжал. Да что толку? Он лишь думал, как теперь ему спасти любимых, тех, кто стал ему семьёй. Клариетта развернулась и побежала на кухню, пока Дован отбивал выпады клинка деревянным стулом, держа его ножками в сторону негодяя. Огонь пока ещё не проник вовнутрь но, запах дыма и гари уже ощущался и бандита, оказавшегося здесь, это здорово так вгоняло в панику и истерику. Он завопил, тыча в трактирщика мечом:

– Давай гони сюда всю выручку и драгоценности! Зря я, что ли сюда залез!? Гони или я тебя порублю!

Если бы это можно было решить лишь деньгами, то Дован мог бы и согласиться, однако не сейчас – не после того, как он поднял свой меч на Мирну и Клариетту. К тому же денег сейчас было не много – в последние дни они совершили большую закупку, а драгоценности украли Анна и Нильс. Так что мужчина вместо тысячи слов просто взял и плюнул разбойнику в лицо. Тот ошарашено посмотрел на Дована, но через секунду его физиономию перекосило приступом нечеловеческого гнева и он выставил меч перед собой и побежал вперёд как припадочный. Дован чего-то такого и добивался, он подставил под удар стул, и меч пронзил сиденье, войдя практически по рукоять, трактирщик увёл торс в сторону и крутанул стул за спинку, выворачивая кисть бандиту. Тот отпустил оружие и следом получил этим же стулом по морде, да так что ножки отвалились. Он повалился на пол, отплёвывая кровь и выбитые зубы, но рукой нащупал нож за поясом и завопил:

– Приреффу!!!

Дован не успел ничего сделать, как мимо него пронеслась Клариетта с тяжёлым чугунным чаном и опустила его на голову горе бандиту, вышибая из него остатки сознания и, вероятно, зубов. Она посмотрела на разбойника, на свои руки, затем повернулась и бросилась в объятия к Довану, тот её обнял и погладил по спине:

– Всё-всё...

Он оглянулся – Жарентир стоял перед Мирной и с печалью смотрел как пламя забирается внутрь, пожирая терем. Пока они разбирались с этим бандитом, уже большая часть здания зашлась оранжевыми языками пламени. Дован сжал губы и поднял меч с земли, вытащил его из стула и отвёл Клариетту себе за спину.

– Держитесь за мной, мы выходим...

И он толкнул дверь трактира.

А снаружи в это время шло совсем уже не рыцарское сражение, а настоящая животная драка – Дэйн одной рукой вцепился в плечо Рыжему, а второй – в латной рукавице – дубасил его по морде, при этом они оба крутились по всему двору и лучники не могли прицелиться, так что они приняли логичное решение и побросали луки, перейдя на кинжалы и бросившись толпой на еле живого рыцаря, чей шлем уже тоже лежал на земле, содранный Рыжим, и чьё лицо заливала кровь, в рыцаре торчало порядка восьми стрел и кинжал под коленом, но он всё ещё был грозен и не утратил дух. Впрочем, тут то бы ему и пришёл конец, если бы в один момент из темноты леса, который стал только мрачнее на контрасте с ярким пламенем от трактира, не выскочили Фин и Шпилька, которые навалились сзади в общую кучу малу и обрушили на спины и ноги бандитов град ударов ножами. Девочка была хиленькая, а парнишка никогда не убивал и не собирался, так что удары были не смертельны, но вот изранить и заставить их попадать с криками и стонами на землю они смогли замечательно. Рыжий тряс избитой головой в недоумении смотря по сторонам:

– Што? Кто... Откуда...? Ах вы...

Сэр Дэйн сжал зубы, вытащил из ноги кинжал и им же заткнул рыжего командира навеки. Силы его покинули и он, тяжело сипя, повалился наземь. Тут и открылась дверь трактира и наружу вышли Дован с остальными. Они уставились на побоище во дворе и быстро спустились, подгоняемые жаром пламени со спины. Клариетта сразу склонилась над рыцарем, Мирна дрожала и тряслась, еле держась на ногах, Фин озирался по сторонам крича во всё горло:

– Дёрн! Найа! Кая! Ребята, вы где! Ау!

Шпилька потянула его за рукав:

– Я их не вижу... А ты уверен, что фейерверк отсюда был?

– Да фиг его знает, он слишком быстро прекратился, а бил в небо точно откуда-то с востока... Блин-блинский! Да как так то!? Ребят!! Дядя, ты не видел тут остальных? Дядя...?

Дован молча стоял и глядел в пламя на горящий трактир. В его глазах стояли лишь языки огня, а в ушах одни лишь скрипы умирающего дома. И старого друга. Мирна таки рухнула на колени и заревела. Страх, горе, отчаяние вырывались из неё с горючими слезами и криками. Тут ей на плечо легла тёплая рука Жарентира, она подняла на него заплаканное лицо и увидела лишь короткую улыбку перед тем, как тот выпрямился и прошёл мимо Дована, взойдя обратно по горящей лестнице на порог. Он прислонил обе ладони к стене терема и всё пламя со стен, крыши, занавесок и всего что ещё успело загореться – всё устремилось в него. Через секунду терем хоть и изрядно почерневший, но стоял перед всеми целый, будто бы что-то внутри этих древесин до самого конца отказывалось сдаваться и умирать. Жарентир развернулся и напоследок окинул взглядом всех собравшихся, улыбнулся и сказал:

– Хозяин, девица... Люди, будьте здоровы!

И, разбежавшись, сиганул в колодец. Ещё до шлепка о воду изнутри раздался сильный взрыв, от которого верхние камни кладки отлетели в стороны и столб освободившегося пламени ударил в небеса мощнее всякого фейерверка...

В лесу же западнее трактира Альва и Ясен закончили мазать раны Дёрна и Войта бальзамом из целебных трав, который был при себе у охотника. Как минимум кровь он остановил почти мгновенно. Паломница кусала губы от досады и глухо проговорила:

– Прости меня, Войт... Я знаю это так себе оправдание, но я так давно странствую в одиночку, что совсем позабыла как это – действовать сообща, быть командой... Из-за меня ты чуть не умер.

– Нет, я сам полез на рожон и не подумал головой... Можно сказать, мы оба опростоволосились...

Найа отошла от шока и как будто только сейчас осознала, где и с кем она находится, как и то – почему они вообще оказались в таком положении. Она схватила Альву за руку и, запинаясь, проговорила:

– Анна... У... У них Анна и Нильс... М-мы видели, как один из них утащил их на юг...

Альва в момент стала максимально собранной и серьёзной, оставив самобичевание на потом. Она вскочила на ноги и поправила своё оружие, Ясен посмотрел в том направлении, куда указала девушка и кивнул:

– Небось, повели в лагерь, я отыскал его, но никак не мог придумать, как его брать в одиночку. Могу показать дорогу.

– Поспешим. Войт, оставайся здесь и пригляди за ними.

И Альва с охотником скрылись за листвой.

Лорак и Дым сидели в тайном убежище, сделанном в овраге глубже в лесу. Огонь они жечь не стали, чтобы не привлекать внимание и сейчас их и их пленников потряхивало от холода. Снегопад усилился и снаружи уже начал формироваться первый тонкий слой белёсого чистого снега. Девушка с золотыми волосами сидела связанная в углу с грубо забитым тряпьём в качестве кляпа ртом. Она уже устала плакать и просто поскуливала, смотря красными от слёз глазами на избитого Нильса, щёки и руки которого покрывали неглубокие частые надрезы. Резчик нервничал и злился и то и дело резал парня, чтобы послушать, как тот стонет и извивается.

– Какого такого хрена никто не возвращается? Они уже давно должны были явиться... Клянусь – я отрежу им по пальцу в назидание, как только они покажутся...

Ещё один надрез, как раз по ладони, рядом с мизинцем. Нильс дёрнулся, но уже не кричал. Резчик цокнул языком и принялся строгать колышек из ветки. Мучая парня, он получал садистское удовольствие, но именно работа по дереву часто позволяла ему собраться с мыслями и прочистить голову. Так что он чередовал эти два занятия – резал и строгал, совмещая приятное с полезным. Дым не подавал голоса, решив лишний раз не лезть под горячую руку босса.

Тут внезапно произошёл хлопок и над лесом рванул жёлтый фейерверк. Разбойники замерли и вытянули головы, прислушиваясь. Но ничего – лишь слабое журчание речки внизу, бегущей по самому дну оврага. Минуту всё было спокойно, как уже с другой стороны леса вновь произошёл схожий хлопок. А ещё через минуту с третьей. А затем с левой стороны от углубления в овраге, где прятались разбойники, раздалось шуршание листвы и потрескивание. Резчик отложил колышек и кивнул Дыму, мол "проверь". Тот бесшумно вытащил саблю и тихо приблизился к выходу из норы. Сам Лорак сжимал рукоятку кинжала в экстремальном напряжении. Дым поднял саблю для удара и вышел наружу, оборачиваясь налево... Чтобы в ту же секунду получить выстрел в затылок с правой стороны. Громкий хлопок, почти как фейерверки, что звучали до этого, и запах пороха в воздухе. Резчик осоловело смотрел, как тело его соратника скатывается вниз по грязной земле и плюхается в холодный ручей.

– Это что за...

Договорить он не успел – колышек, который он так старательно затачивал, стараясь унять тревогу, вонзился ему со спины прямо в шею, а потом снова и снова. Нильс, пыхтя и рыча, продолжал бить главаря разбойников вновь и вновь, пока колышек не обломался и не застрял в теле Резчика. Затем парень поднял глаза на того, кого совсем не ожидал увидеть тут. Внутрь убежища бандитов вошёл Хотару, держа в руке странный механизм с продолговатым стволом из которого ещё тянулся лёгкий дымок.

– Похоже, я успел вовремя.

Было что-то в его голосе и взгляде такое, от чего первой реакцией Нильса было попятиться и заслонить собой Анну. Хотару улыбнулся, но и эта улыбка отличалась от радушной и доброй улыбки купца и дельца из Усцурга, которым он казался ранее.

– Друг мой, я ведь пришёл не вредить вам. Во всяком случае, ей так точно.

– К-кто вы такой?

– Справедливый вопрос, но, может, ты сначала развяжешь свою подругу? Всё-таки не обижайся, но у меня к ней разговор, а не к тебе.

Дрожащими руками Нильс перерезал путы у Анны и вытащил шматок тряпок у неё изо рта. Девушка отплевалась и посмотрела на Хотару:

– Я... Я не понимаю...

– Оно и видно, ваше высочество. И это нормально, внешний мир – он ведь такой огромный и чрезвычайно сложный по сравнению с дворцовыми садами и куклами в вашей комнате. Позвольте снова вам представиться – командир особого отдела "Светлячок" при разведуправлении Республики Усцург. Вы всё также можете называть меня Хотару.

Анна разинула глаза, а Нильс побледнел и нахмурился:

– ...И что же вы хотите?

– Не поверишь, друг, но в данный момент я хочу вытащить вас отсюда. Обоих. Хотя, скажу честно, нас интересует исключительно юная леди, но у меня сердце разобьётся, если я вас разлучу здесь. Так что? Разве убраться из Аделибета не входило в ваш план?

– Вы... Возьмёте нас как заложников? Как пленников?

Улыбка сошла с круглого лица Хотару, момент требовал от него быть предельно серьёзным и настолько честным, насколько он мог себе это позволить.

– Как гостей. Впрочем, не буду лукавить – многие в республике захотят вас использовать гораздо более грубо и однозначно, но не наша фракция. Несомненно, мы и сами вас используем, однако в отличие от других, я предлагаю вам стать не пешкой, но ферзём на доске. И позволю Нильсу отправиться с вами, чтобы вам не было так одиноко и для вашей безопасности.

"И в качестве рычага давления на вас", – додумал Нильс не произнесённые Хотару слова. Анна утёрла слёзы из глаз, наивная мечта о тихой мирной жизни в глубинке, в скромной избушке полной радости и детского смеха, казалась ей сейчас бесконечно далёкой. Оказалось, что, даже сбежав из дворца, сняв диадему и сменив дорогие платья на простую юбку с передником – для всего мира она так и не перестала быть принцессой Аннабель.

– Вы залечите раны Нильса?

– Само собой, ваше величество. Значит ли это, что вы согласны отправляться?

– Да... Да, я согласна.

Хотару кивнул и достал небольшой бутылёк с яркой розовато-алой жидкостью в нём. Дорогое зелье, на которое уповает каждый авантюрист и способное разительно ускорить заживление ран. Он протянул его Нильсу, и парень неохотно принял его и выпил. Хотару убрал странное оружие и помог подняться молодым людям с земли:

– В таком случае поспешим. Фургон ждёт нас у края леса, но до него придется пройти ножками.

Они покинули этот овраг и оправились в другое, не менее опасное путешествие...

Эпилог. Под старым дубом мы оставили своё прошлое

Так закончился тот долгий мрачный день, самый мрачный на памяти трактира на дремучей старой дороге. Альва и Ясен отыскали лагерь, но там, естественно, никого не было. Лишь награбленные товары и лошади. Они взяли одну из тележек, сгрузили с неё всё лишнее и использовали её для перевозки тяжело раненых Дёрна и сэра Дэйна в деревню. Выживших бандитов повязали и позже вернувшиеся рыцари и ополчение герцогства вытрясли из них всю информацию об убежище, в котором отыскали тела Дыма и Резчика. Возможно в благодарность за спасение своей жизни, либо по каким-то ещё причинам – но сэр Дэйн не выдал трактирщика и подтвердил, что, похоже, принцессы в трактире никогда и не было. Догадался ли он о чём-либо и было ли это благородство или неясный замысел – этого мы не знаем.

Когда наступила весна, отряд Метеор собрал свои вещи и приготовился покинуть радушную деревеньку, которая их приютила почти на полгода. Их вышли провожать почти все жители. Фин стоял, сняв шлем, и тянул улыбку, хотя глаза его были слегка влажные. Он окинул взглядом низенькие домики, людей, домашний скот и остановил его на Дёрне, который стоял в простой рубахе и штанах, без меча и своей крышки-щита.

– Ну... Похоже, что всё. Ты не передумал?

– Нет, эта жизнь не для меня. В ту ночь я это чётко осознал. Играть в героев было весело, но быть ими гораздо сложнее...

Он протянул ладонь:

– Может быть, ещё свидимся когда-нибудь.

Фин сжал губы и кивнул, крепко пожимая руку другу детства:

– Угу.

Затем он резко развернулся и, натянув шлем, пошёл прочь, слегла завидуя девчонкам, которые утирали слёзы в открытую. Шпилька помахала рукой на прощание, а Найа поцеловала парня в щёку и тоже поспешила за их лидером. Их троих ждала долгая дорога на юг, в академию авантюристов, и жизнь полная опасностей и приключений.

Что же до трактира – он выстоял, и с течением времени древесина восстановилась сама собой как по волшебству. За поимку бандитов и спасение жизни рыцарю Зари, Довану даже выдали денежное вознаграждение, которое почти полностью ушло на обновление интерьера, который в отличие от самого терема, так и не восстановился. С новыми столами, стульями, барной стойкой и кухней, трактир преобразился, а новости о бравом трактирщике, который вместе с рыцарем Зари вдвоём положили всю банду Резчика – привлекли внимание и поток гостей, пускай только на пару месяцев. Затем всё вернулось в прежнее, спокойное и размеренное, русло. И сейчас, как и прежде, жили и трудились вместе мужчина, женщина, парень и девушка. Даже ближе чем прежде – возможно их подстегнула опасность и осознание, что жизнь непредсказуема и мимолётна, но Дован и Клариетта наконец обвенчались. Это изменило рабочую обстановку, но вовсе не в худшую сторону. Многие старые гости, посещая трактир, отмечали, что атмосфера там стала более домашняя. Но сам распорядок дня не изменился – Дован всё также вставал рано утром и шёл умываться и готовить трактир к открытию, приносил еду к барной стойке и продукты на кухню, сдержанно, но любя, целовал жену и шёл работать. Мирна вбегала в зал, снимала стулья, протирала столы, но теперь ещё и приветственно гладила тёплую стенку терема, желая ему доброго утра, а древесина в ответ мелодично поскрипывала. А парень... Что ж... Парень трудился не покладая рук и очень сильно помогал на кухне, используя свои способности там по назначению. Дован вдохнул полной грудью и устроил быструю перекличку:

– Клара, у тебя всё готово?

– Готово, Дован!

– Мирна, зал подготовлен?

– Ага, всё нормально... Батя.

И последний:

– Жарентир, будь готов помогать и в зале тоже.

– Всегда готов!

Дован посмотрел в окно, куда-то вдаль за вечно открытые ворота, давно уже вросшие в землю, за пределы чащи. Смотрел он в прошлое, в момент, когда его грязная и грубая ладонь легла недавно осиротевшему мальчишке на плечо. Они стояли под высоким раскидистым старым дубом, рядом с могилой родителей мальчика и зарытой бронёй и мечом солдата Аделибета. Мужчина, тогда ещё достаточно молодой, что-то неуверенно говорил. Пустые слова и обещания что они начнут заново, что всё будет хорошо, что теперь они двое семья. Под старым дубом они оставили свои прежние жизни, в тот день они стали отцом и сыном, пускай никто из них ни разу так и не обратился друг к другу. И сейчас старый солдат, дезертир, трактирщик и семьянин смотрел в окно в тот зимний день, когда Альва собрала свои вещи и скупо попрощалась, отправляясь в своё главное и решающее странствие на запад, на поиски и спасение принцессы. Исход которого определит каким цветом покроется её голова. Как и в тот день – Дован смотрел на открытые ворота, ощущая по ту сторону его присутствие.

– Счастливого пути.

Проговорил трактирщик в никуда.

– Я пошёл.

Сказал также в пустоту юноша, бросив последний взгляд на трактир, и поспешил, опираясь на посох, за воительницей.

Конец.