Торжество меганизма
Глава 1
Ochiru you ni jikan wa sugi yuki,
Nani mo ka mo yume ni naru.
Anata no koe ga kaze ni nagasare,
Yume no soko e shizunde yuku…
(Время уходит, падая.
Все обращается в сон.
Твой голос уносит ветер -
Я ухожу вглубь сна.)
Schwarz Stein, «Funerary Dream»
- Добрый день, господа и дамы Чарующие!
Появление в замке А́йпельштойн – школе Чарующих – живой легенды Па́влинура Э́скира уже само по себе было событием… И не только потому, что знаменитый аскет решил показаться миру в день, когда тому серьезная внешняя угроза вроде бы не угрожала.
Собрав всех заинтересованных в центральной зале замка, Павлинур, надевший ради торжественного случая новое светло-серое пальто и заплетший длинные волосы в большое количество кос, стоял, держа в руках устройство из безвестного материала, бывшее чуть больше спичечного коробка, а потому легко умещавшееся в ладони. На устройстве был выгравирован символ, схожий с шестигранной типографской звездочкой – поверх символа виднелся кружок, бывший плоской кнопкой.
Чарующие не воспринимали всерьез «чудеса механизации», и Павлинур это прекрасно знал.
- Святые ре́дники, неужто Павлинур тоже… увлекся техникой? – пробурчал один из старейших Айпельштойна Ну́ример Кро́йво, высморкавшись в платок.
- Может, и так. Но мы обязаны выслушать Чарующего Эскира хотя бы из вежливости к его появлению… - возразил более молодой, но не менее влиятельный Чарующий Э́ри Манси́ма, а после многозначительно добавил: - И к его заслугам.
- А он действительно такой великий? – поинтересовалась стоявшая рядом с Эри Чарующая Мередит Артсон – бывшая известная актриса, ставшая одной из главных надежд среди нового поколения учащихся Айпельштойна.
- О да, - закивал Мансима со знанием дела. – Такие, как он, приводят в ужас Монемдьо́р… Да и а́нтелов тоже могут.
- Тьфу на тебя, Эри! – не стесняясь присутствующих, сплюнул Кройво – мимо платка.
- А что, уже забыли, что в Волга́рии произошло…
Грядущую перепалку оборвал директор Айпельштойна – Верховный Чарующий А́рфим Юто́рский. Будучи хрупким на вид, он обладал неожиданно гулким и громким голосом:
- Прошу всех соблюдать тишину! Или мне молоточком треснуть? – молоточка, конечно, в руках не было, но мгновенно мог появиться…
Зала мгновенно стихла.
- Удиви нас, дорогой друг, - милостиво разрешил гостю Верховный Чарующий.
Павлинур, обладавший не менее сильным голосом, начал речь:
- Я собрал вас здесь, чтобы показать вот эту замечательную вещь. Для простоты назовем ее Глушитель…
- И что же она глушит? – сразу раздался чей-то голос.
- Тихо! – громко велел Юторский.
- Как Вам известно, Желатиновое пространство, объединяющее все существующие Отражения, субстанция крайне… Неспокойная. Так вот, мой Глушитель способен не только привести в стабильное состояние это пространство… Но и открыть Лавренте́ллу другим Отражениям.
Зала неодобрительно загудела.
- Тихо! – снова велел Верховный Чарующий, а после спросил Павлинура: - Дорогой мой друг, скажите, пожалуйста, а с какой целью Вы хотите это сделать? Эта затея, мягко говоря, не лучшая из тех, которую стены нашего замка когда-либо слышали…
- Все просто, - ничуть не смутился Павлинур. – Чтобы успешно противостоять Тэ́йтниуму, нам нужны союзники в других Отражениях. А Лаврентелла, в свою очередь, может поделиться богатейшим опытом в этом противостоянии… Уж какие бы вы замки ни вешали на нас, желая отгородиться, Тэйтниум – угроза для всех и каждого. И вы это знаете не хуже меня.
Зал снова загудел.
Тут слово взяла Мередит Артсон, которая была легко узнаваема благодаря цветному «творческому беспорядку» на голове:
- Уважаемый Чарующий Эскир – Ваша задумка, безусловно, интересна и важна, но в Ваших словах сквозит поразительная наивность.
- Просветите меня, юное создание…
Ли́ндейн Кру́пельманн, еще один ученик-Чарующий, стоявший рядом с Мередит, заметно хохотнул. Мередит мгновенно врезала ему локтем меж ребер, а после с очаровательной улыбкой продолжила:
- Вы же прекрасно знаете, что многие Отражения служат Тэйтниуму, будучи его вассалами – прямыми или косвенными. Как Вы собираетесь решить этот вопрос?
- Он учтен, моя дорогая Мередит, - Павлинур дал понять, что узнал девушку, чем вызвал у нее дополнительный интерес. – Я начал с того, что Желатиновое Пространство нестабильно – оно имеет особенности… Поведения. Назовем их «атональными новообразованиями»: все потому, что Желатин постоянно обретает необычные формы… Кроме того, такие новообразования не только окружают все, с чем соприкасаются демоноиды - иногда эти новообразования и являются демоноидами. Думаю, Вам известно, что между Желатином и темными прямая связь…
- Допустим, но почему атональные?
- А мой Глушитель приводит их в нужный тон, тем самым… Гармонизируя окружающую среду.
- То есть, он уничтожает демоноидов? – с воинским задором поинтересовался Линдейн, сделав жест рукой, будто желает обнажить небольшой клинок, что был закреплен на поясе.
- Это немного преувеличено, но повлиять на них явно сможет.
Тут вышел вперед еще один молодой человек, находившийся рядом с Мередит Артсон – на его лице застыла заметная озабоченность.
- Простите, Чарующий Эскир… - тихо и вежливо начал он. - Представлюсь – Мартин Кальде́ра. Позвольте уточнить именно с научной точки зрения… Вы говорите, что Ваш Глушитель может не только открыть другой мир, или Отражение, как здесь правильно называют… Но и – я аккуратно скажу - сбить с толку демоноидов, - Павлинур в ответ кивнул, улыбаясь построенной логической цепочке. – У меня два вопроса - первый, конечно, интересен мне скорее как Чарующему-механику, - лица многих Чарующих опять перекосило, - а второй, думаю, заинтересует всех… А способен ли Ваш Глушитель случайно открыть Дворовую Дверь в Тэйтниум?
Зала загудела, но уже одобрительно.
- Не беспокойтесь – на Тэйтниум этот Глушитель точно не настроен. Уж я-то изучил темных вдоль и поперек, чтобы допустить возможность даже случайного столкновения с нашими извечными врагами… Но какой вопрос Вас интересует как механика?
- А как Вы определяете, какое Отражение стоит открыть?
- Определяю не я, - и Павлинур безо всякого на то разрешения нажал на кнопку Глушителя – по руке Чарующего пробежал едва заметный желтоватый электрический разряд. – Сейчас откроется ближайший к Айпельштойну мир – учитываются все шесть сторон бытия…
И рядом с Павлинуром начала образовываться знакомая многим темная пространственная червоточина, известная как Дворовая Дверь, но открыться до конца не успела, ибо оттуда раздался рык существа, которое явно было настроено не дружелюбно. Айпельштойн оглох, но Павлинура это ничуть не смутило – он с легкой улыбкой заглянул в червоточину и приветственно спросил:
- И кто это к нам тут пожаловал?
Наружу выглянула красноватая морда крупного ящера – какого именно, трудно было сказать на первый взгляд. Однако Айпельштойну и этого хватило – Верховный Чарующий заорал:
- Закрывай эту Дворовую Дверь немедленно!
- Да подождите вы…
И в этот момент Павлинур с ног до головы был обрызган малоприятной на вид серой слизью, что вызвало некоторые смешки в зале. Ящеру это показалось мало – он высунул крупную морду из червоточины, обнажив зубастую пасть, но вовремя сориентировавшиеся Мартин и Линдейн, предварительно порывшись в широких карманах ученических брюк, одновременно швырнули некие серебристые сферы – получив тяжелые удары по морде, ящер издал обиженный рык и вернулся домой.
Дворовая Дверь захлопнулась.
Павлинур, оглядев себя, сплюнул и произнес:
- Как бездушно и бездуховно…
А Арфим Юторский бушевал:
- Да это худшая из твоих выходок, Чарующий Эскир!!!
… - так вот, мой Глушитель является многоярусным.
- Что значит «многоярусным»? – раздался голос Маркуса Бо́рнстеда – первый и пока единственный представитель научного отдела саксона́рской организации по борьбе с демоноидами «Го́льшта Мо́ндсиль» радостно потер руки. Уж кто-кто, а этот парень обожал различные новые веяния в технике, да и выглядел модно – Павлинур отметил, что Маркус тоже предпочитает заплетать косы. Впрочем, начальство оптимизм юного гения не особо разделяло.
- Это значит, что я могу открыть Дворовые двери сразу в несколько миров.
- Замечательно… - с заметным сарказмом произнес глава организации Я́ррен Лоренц.
Павлинур тяжело вздохнул и спокойно парировал человеку, который по возрасту годился ему во внуки:
- Яррен, на то, что ты станешь мыслить здраво, уже никто не надеется. Более того, день, когда ты хоть с чем-то согласишься, войдет в историю Лаврентеллы.
Сидевший рядом с Ярреном заместитель Ди́тмар А́миссен – холеный брюнет, бывший дворянином до мозга костей – громко и даже неприлично рассмеялся: Яррен бросил на него осуждающий взгляд, но ничего не сказал. Впрочем, улыбки позволили себе почти все присутствующие – наиболее старались один из лучших бойцов организации Шпе́рик Ви́лден и все тот же Маркус. Павлинур знал, что Борнстед не просто талантлив: он сможет толкнуть лаврентелльскую науку вперед точно так же, как толкает свою сво́льму – устрашающего вида транспорт, который пытались запретить в германских землях, да ничего не вышло…
Однако тот же Дитмар, перестав смеяться, задал неожиданный вопрос Павлинуру:
- Вы употребили очень интересный термин – многоярусный… Неожиданно это слышать для человека, который, по слухам, объявил войну Всеобщей вере.
- Никогда я ее не объявлял, - возразил Павлинур. – А иконостас в моем доме стоит.
- И там – лики святых?
- А почему Вы так интересуетесь?
За Дитмара ответил Шперик:
- Странно, что Вы спрашиваете! Мы же – не только карательный орган, но и разведка! Знаем, что в какой-то момент Вы в каждой женщине искали свою жену…
Павлинур, подавив внутренний гнев, спокойно поинтересовался:
- Молодой человек, Вы – тюрги́нец?
- Угадали, - кивнул Шперик.
- Какой бездушный и бездуховный германский народ. Только вы можете так просто произносить слово «женщина»…
- Ну извините – можете издеваться над Тюрги́нией, сколько влезет, но слух о том, что Вы бросались на каждую, кто носит имя Меган, обсуждался долго… И дело касалось даже знаменитой ученой черепахи – чем она-то заинтересовала?
- Шперик! – наконец-таки напомнил о себе Яррен, заставив подчиненного замолчать. Вилден обиженно отвел взгляд, а Павлинур, поняв, что и сам частично виноват, быстро добавил:
- Простите – ничего не имею против Тюргинии. И никогда не имел.
- Шперик у нас умеет задевать больные темы – не обращайте внимания… - Маркус одарил соратника осуждающей гримасой и попросил: - Покажите, как Ваш Глушитель работает…
Павлинур нажал кнопку.
Дворовая Дверь открылась – но всего одна. И за ней находилась ванная, в которой мылась симпатичная брюнетка. Завидев, что за ней подсматривают, она завизжала:
- Вы еще кто такие?!? Пошли вон отсюда!
В Павлинура через Дворовую Дверь прилетела мочалка.
- Прекрасные формы у женщины… - ожил Шперик: открыто обсуждать противоположный пол было одним из излюбленных увлечений тюргинцев. Дитмар снова хохотнул, но уже сдержанно, многие присутствующие отвели взгляд, а Яррен посмотрел на открывшуюся картину так, словно его этим невозможно было удивить еще этак тридцать лет назад. Он лишь спокойно спросил:
- А что, открылся только один мир?
- Видимо, да… - развел руками Павлинур.
- Идиот! – кричала женщина по ту сторону Дворовой Двери. – Пошел вон отсюда, мне холодно!
Яррен мрачно усмехнулся:
- Говорил я – ничего хорошего в вашем научно-техническом прогрессе нет. И не предвидится.
Маркус хотел что-то произнести, но Павлинур жестом его остановил – ему стало понятно, что и в замке имени Святой Катарины ему не будут рады.
- …а почему твой Глушитель – Единовременный, Павлинур?
Ки́трок Ба́рмфул хоть и относился к роду сильных демоноидов, известных как «сол-тла», был давним и хорошим другом Павлинура Эскира. Конечно, на всеобщее собрание сол-тл (а большинство таковых было женщинами-брюнетками с хищными чертами лица) появляться с Глушителем было сомнительной идеей, но Китрок отличался от многих тем, что всегда смотрел вперед в плане развития Лаврентеллы. А вкладывался он в этот план так, что некоторым правителям и не снилось…
- Потому что открывает те миры, что находятся к близкому к нам времени.
- В каком смысле – близкому к нам? – удивилась Далинариа́ти Бармфул, жена Китрока, которую многие знающие люди называли просто «Да́ти».
- Близкому по развитию науки и техники, Дати.
- А таких миров много? – раздался голос какой-то из малознакомых сол-тл.
- Не могу сказать точно, но надеюсь, что их хватает.
Присутствующие сол-тлы стали что-то тихо обсуждать. Павлинур стал выжидать – больше вопросов он ждал от немногочисленных мужчин (то, что его самого вообще пустили на это обычно женское собрание, было удачей). И вопрос был задан, причем от еще одного давнего знакомого Павлинура:
- Чарующий Эскир, меня больше тревожит то, что Глушитель, по Вашим словам, делает с демоноидами... Вы же понимаете – не все из них враги лично Вам. И то, что Вы находитесь здесь – тому доказательство.
Так говорить мог только он – Три́ги Ме́рисон. Демоноид-иглокожий, молодой человек Марса́ти Бармфул – второй дочери в известной семье сол-тла – и просто уважаемый в Лаврентелле воин. Павлинуру доводилось сражаться с этим парнем плечом к плечу, и Чарующий ценил храбрость и ум этого одиночки, который нашел свой дом в необычном демоноидском уголке под названием «Монемдьор»… Синеволосый, худощавый на вид, но крепкий в бою молодой человек резко встал с места, давая понять, что не потерпит оскорблений в свой адрес.
И Чарующий улыбнулся:
- Триги, я никогда не считал тебя твоим врагом. Как и всех, кто здесь присутствует.
- А если демоноиды, которые покажутся из других миров, на деле – тоже наши союзники? А Вы хотите лишить их способностей…
- Я об этом не говорил.
- Ну да, - вскинул брови Триги. – А борьба с атональностью – это не то, о чем мы говорим?
По присутствующим пробежался одобряющий ропот.
- Могу доказать прямо сейчас исключительную полезность своих намерений…
Палвинур нажал на кнопку.
Из новой Дворовой двери показалось нечто желеобразное – к счастью, мало имеющее отношение к Желатиновому Пространству… Ибо было прозрачным и безо всяких признаков на тени.
- Что это? – скорее с интересом поинтересовалась Марсати Бармфул.
Триги попытался обнажить иглы – они должны были стать продолжением пальцев… Но не вышло.
- Сол-тлы, Вы можете подчинить Чарующего Эскира? – поинтересовался Триги.
- Со мной это не пройдет, - спокойно парировал Павлинур, наблюдая, как некий желейный кубик, произносящий «Ага!», падает на пол Дворца сол-тл, а из Дворовой двери показывается рыжеволосый молодой человек с усталым, но добрым лицом:
- Не знаю, кто Вы, но верните, пожалуйста, А́га домой…
- Ага́! – радостно крикнул кубик, прыгнув на Павлинура и буквально приклеившись к его груди. Павлинур на деле же не любил все, что связано с желатином:
- Как бездушно и бездуховно…
- Ага, лишать сил своих друзей?!?
Недовольным оказался не только Триги, не сумевший обнажить иглы – сол-тлы могли телепортироваться, читать мысли и даже умели работать с Чарами, но в этот раз ничего не выходило.
Единственным, кто сохранил оптимизм, был Китрок – он спокойно заметил:
- Да, Павлинур – кое-что единовременно твоя штука точно может делать…
- Ага, делать нас бесполезными, - недовольно заметил Триги. – Что Вы там говорили – исключительная полезность намерений?!?
- Ага! – продолжал вещать кубик, хлопая маленькими глазками – единственной явно не желейной частью тела.
- Верните Ага, пожалуйста, - мягко напомнил о своем присутствии рыжеволосый паренек по ту сторону Дворовой Двери.
Павлинур состроил гримасу, которая должна была развеселить сол-тл. Не вышло.
- Дорогой мой друг Павлинур, мы в любом случае за научно-техническое развитие, но Вы уверены…
Орест Ра́ндко Сциллатаров заметно нахмурился. И Павлинур догадывался, какой именно вопрос сейчас герой Волгарии и нынешний военный советник королевы Сестрисла́вы задаст – неприятный опыт подсказывал.
Куда́ми, еще один советник королевы – но уже по взаимодействию с демоноидами – вежливо подсказал:
- Оресту неприятно вспоминать ту битву с антелом. Сами понимаете…
- Да уж понимаю, - кивнул Павлинур. Когда антела, существо, которое является воплощением гнева природы как таковой (пространство и время в природу тоже входят), пытается приручить ставленник Тэйтниума, это уже само по себе сродни надвигающемуся концу мира… И Орест его предотвратил – не без помощи Павлинура, разумеется. Но стоило это ему слишком дорого.
«Нам всем приходится платить, дорогой Орест».
Однако посол Союза Свободного Человечества и герцогства Акаде́нна (название-то какое!), находящегося на далеком Ара́нском континенте, был настроен куда оптимистичнее – с заметным акцентом, который спутать невозможно, гость предложил:
- А я бы с удовольствием посмотрел, как Ваш Глушитель работает! Возможно, наш союз Свободного Человечества заинтересуется Вашей разработкой… - «ага, а про Акаденну, скотина, умолчал».
- Так стремитесь открыть Дворовую Дверь в Тэйтниум, посол Ко́ллинвуд? – с заметной насмешкой поинтересовался Орест.
- Вы же тоже заинтересованы в уничтожении Тэйтниума.
- Не забывайте – я ему принадлежу наполовину… - о том, что Орест наполовину демоноид, он уже и не скрывал. – Да и Кудами оттуда родом. И многие, кто сейчас в окружении королевы.
Посол Коллинвуд поморщился – полукровок в союзе Свободного Человечества, несмотря на провозглашенное равенство всех в плане возможностей, не любили.
- Позволите? – напомнил о себе Павлинур.
Орест едва заметно кивнул.
Раскрылась очередная Дворовая Дверь, откуда повеяло таким холодом, что в приемной зале все продрогли.
- Вы сейчас застудите не только нас, но и Марию! – Павлинур вспомнил, что у Ореста есть жена, которая сыграла не последнюю роль в событиях с антелом. – А она вообще-то в положении…
Но помимо холода, в залу Весеннего дворца прошло маленькое, милое существо, похожее на белого саблезубого тигра, который внезапно стал котенком.
- Ой, кто это у нас тут пришел… - обрадовался Павлинур.
- Р-р-рвяу!!! – оглушил всех котик и радостно напал на Чарующего.
- Да отцепись ты! Я тебе не добыча!
- Рвяу!!! – не согласился маленький хищник.
- Снимите его с меня!!!
- Кудами, помоги Чарующему, - закашлялся Орест, а после вспылил, потемнев лицом: – И заткните уже эту холодную пасть!
- Вы и сами можете, - поежился посол Коллинвуд, но скорее от холода – по лицу же было видно, что увиденное явно разочаровало.
- С последствиями, – голос Ореста стал жестче, а вены стали вздуваться неестественным для человека черным цветом.
Кудами был единственным, кто сохранял спокойствие – легко отцепив хищника от Павлинура, он аккуратно выставил его по ту сторону Дворовой Двери и развел руки в стороны, собираясь применить демоноидские умения для закрытия червоточины.
- Великого Чарующего победил котик, - съязвил посол Коллинвуд.
- Не убивать же было мне его! Это – бездушно и бездуховно…
Лицо Ореста же намекало, что он бы и сам не прочь нанести бывшему союзнику пару крепких ударов.
- Ох, наконец-то хоть одно место, близкое к Богу…
- Поразительно от тебя это слышать, друг мой Павлинур, - улыбнулся Идоми́р Ча́путов, главный Чарующий города Данисла́ва, бывшего восточной столицей страны Татради́на. Они встретились в Желтой церкви – на этом настоял отец Галиго́р, бывший настоятелем. Светское правительство Татрадины послало Павлинура с его Глушителем туда же, откуда он и пришел (добавив несколько неприятных эпитетов, самым приличным из которых был «конь в купленном пальто»), но неожиданно отозвался давний друг Чапутов, пригласив Павлинура в Даниславу.
- Я не воевал с Всеобщей верой, - снова произнес Павлинур, покосившись на отца Галигора – тот промолчал.
- Просто стал в какой-то момент считать ее изобретением Тэйтниума…
- Что…
Идомир вздохнул:
- Павлинур, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы читать мысли между строк… И для чего именно ты создал Глушитель, - от улыбки Чапутова не осталось и следа.
- Тебе рассказали о прошлых моих попытках, – Павлинур скорее утверждал, чем спрашивал.
- Только об одной. Эри Мансима привет передавал. И очаровательная Мередит Артсон…
- Ну конечно… - закивал Павлинур.
- Как только ты где-то появляешься с Глушителем, так это место еще с неделю потом успокоиться не может – твои атональности мешают жить, - объяснил Чапутов.
- Не совсем мои…
- Мы оба знаем, что это так. Да, твое желание помочь Лаврентелле объяснимо и благородно, но ты и сам должен понимать, что пространство не терпит таких издевательств… - Чапутов призадумался, а потом добавил: - Странно, что ты еще не подался в Монемдьор. Или не пустили?
- Сам не пойду.
- Чего это вдруг?
- Пошлют меня с таким изобретением прямо в Тэйтниум. На поклон небезызвестному нам… - и Павлинур откашлялся. – Не буду произносить это имя в святом месте.
- Может, и правильно, что пошлют? – фыркнул Чапутов.
Тут вмешался отец Галигор:
- Я разрешаю Вам, уважаемый Чарующий Эскир, испытать здесь свой Глушитель. Сегодня – в виде исключения - я объявил выходной в Желтой церкви, а потому Вам никто и ничто не помешает… - неожиданно Павлинур почувствовал расположение к священнику – может, потому, что тот был молод, а потому явно интересовался научными изысканиями, которые скорее дополняли религию. - Но Вы должны соблюсти одно условие.
- Я не уверен, что получится.
- Если Вы не уверены, тогда нам разговаривать не о чем…
- Если Ваше условие – не причинять вреда ни Желтой церкви, ни Даниславе, ни Татрадине, то я сделаю все возможное, чтобы его соблюсти.
- Вот это и пугает, - с заметным неприятием произнес отец Галигор, однако Павлинур свое отношение к нему не изменил, спокойно велев:
- Тогда помолитесь об успехе.
- А Вы вернули себя в церковь?
- Я вернул себя в жизнь. Иногда это одно и то же.
- Перекрестите его, отец Галигор, - оборвал грядущий спор Чарующий Чапутов.
Отец Галигор нехотя перекрестил Павлинура, пробубнил под нос какую-то молитву, после чего кивнул.
Павлинур нажал на Глушитель…
И Дворовая дверь открылась под Желтой церковью, буквально перенеся здание в другой мир – это стало понятно, когда в окнах церкви показались лица странных заросших людей, одетых в шкуры животных и вооруженных заостренными костями.
- Мы что, в прошлое переместились? – вопросил отец Галигор.
- Скорее – в один из миров, который еще остался в прошлом… - предположил Идомир.
А заросшие люди с диким гиканьем попытались прорваться в церковь.
- Верните нас обратно!!! – отец Галигор с неожиданной для хрупкой комплекции силой схватил за грудки Павлинура.
Одна из костей пробила окно церкви.
- Как бездушно и бездуховно, - вздохнул Павлинур и снова нажал на Глушитель…
Как ни странно, Желтая церковь вернулась на место.
Но в Даниславе здания не было целых два часа.
- Каве́ся, стой! Стой, Кавеся!
По лесу бежала небольшая, но заметная благодаря яркому меху лисица. И ее преследовал не охотник и даже не юный любитель природы…
- Кавеся, не хочешь познакомиться с друзьями из других миров? Может, там тоже есть лисицы?
А мордочка Кавеси была красноречивая – если ее переводить на язык человеческих эмоций, то текст послания был такой: «Да как ты уже всем надоел… И почему именно я стала той, кто понимает Чарующих?».
- Кавеся, стой…
Павлинур Эскир не сдавался – ему крайне хотелось поговорить с лисицей… Однако двигался к цели столь упорно, что не смотрел под ноги, а потому благополучно споткнулся и легко бухнулся на землю, но тут же вскочил.
Внимательный взгляд заметил еще одно быстрое яркое пятно. Принюхавшись, Павлинур воскликнул, узнав еще одного любимого рыжика:
- Красавчик Мях, и ты здесь! Отлично, к тебе тоже есть разговор…
И из-за ближайшего дерева на Павлинура набросился стародавний друг, который вроде бы ничем не отличался от обычного рыжего кота… Вот только Красавчик Мях умел фехтовать. И ходить на задних лапах. И у него даже была своя шпага…
Которая была направлена в Павлинура.
- Красавчик Мях, ты что, меня не узнал? – вопросил Павлинур. – Я же друг, Павлинур! Неужели я так изменился, что ты меня считаешь врагом?
А Красавчик Мях заговорил по-человечески, но очень медленно:
- Я тебя узнал, Павлинур. Именно поэтому и напал…
- Но зачем хранителю Лаврентеллы нападать на простого Чарующего?
Ответ раздался со стороны, и голос принадлежал явно не рыжему реднику:
- Именно потому, что ты угрожаешь безопасности Лаврентеллы, - дальше голос произнес более спокойно: - Спасибо, Эхь-Мях. С нас причитается.
- Сами справитесь? – поинтересовался Красавчик Мях. – А то моя шпага может пригодиться…
Незримая накидка была сброшена, и перед Павлинуром предстали Лайте́нец Тольконо́вич и Окдэ́йек Иммо́рата – оба в белых плащах, именуемых лозгве́хко. Первый был будущим правителем города-государства Монемдьор, а второй – главой младших дабо́ев, воинов, способных на равных сражаться даже с самыми сильными темными…
И неудивительно – большинство жителей Монемдьора относилось к демоноидам. Вот только тем, что решили когда-то жить в мире с людьми… И просто всеми, кто живет в Лаврентелле. И сотрудничество с одним из редников было тому доказательство.
- Большое спасибо, Эхь-Мях. Можешь успокоить Кавесю… Просто она не знала, что ее будет преследовать любитель рыжих женщин, - произнес Лайтенец.
Красавчик Мях кивнул, сделал шпагу невидимой, встал на четыре лапы и побежал прочь.
- А с тобой, Павлинур, разговор будет отдельный, - тон «фиолетового» Окдэйека был строгим. «Не изменяет любви к этому цвету», - заметил Павлинур. «И голос скоро станет как у отца…».
- И чем я таким провинился перед Монемдьором? – попытался начать разговор с шуточного тона Павлинур, хотя догадывался, по какой причине верхушка Монемдьора явилась по его душу. – Давно вас не посещал? Так пришлите приглашение… Или настолько по мне соскучились?
Лайтенец буквально сверлил взглядом Павлинура:
- А ты, похоже, по другим Отражениям очень соскучился…
- И до вас дошло? – вздохнул Павлинур.
- Если думал, что Триги забудет, как ты лишил его игл, то глубоко заблуждаешься.
- Но он же… Восстановил свои способности?
- Как и все сол-тлы, которые попали под действие Глушителя, - закивал Окдэйек. – И они тоже тебя не простят…
- Я же не знал, что последствия будут такими…
- А исчезновение Желтой церкви? – вопросил Лайтенец.
- Мы же вернули ее на место!
- Ага, только этот день вошел в историю Татрадины. С припиской «У города истерика – все это дело рук темных». Даже нам предъявили претензии.
- Но вы же все объяснили, да…
- Павлинур, не включай дурака. Или примени на себе свой Глушитель, чтобы перестать быть атональным новообразованием, - обычно вежливый Лайтенец стал позволять себе откровенный сарказм, что было нехорошим знаком. – Ты вообще в курсе, что твои эксперименты с пространством меняют Лаврентеллу? Сначала пропала Желтая церковь, теперь исчезло Ледяное святилище Эдоса́нских островов… И после того, как над ним открылось сразу девять Дворовых дверей.
- Сколько?!? – переспросил Павлинур.
- Девять, - мрачно подтвердил Окдэйек.
- Это точно не я…
Больше Павлинура напугала именно цифра – «девять». В культуре Эдосанских островов она была особенной, и не только потому, что если перевернуть иероглиф, то он примет совсем иное значение – «уныние». А еще Ледяное святилище было одним из тех мест в Лаврентелле, которое особенно сильно ощущало на себе изменения в Желатиновом пространстве… Отсюда многочисленные землетрясения, извержения вулканов и мелкие неприятности вроде гигантских волн.
- Но привели к такому возмущению именно твои действия, - продолжал обвинять Лайтенец.
- А может быть…
Оба представителя Монемдьора тяжело вздохнули. Лайтенец, с мягкой грустью посмотрев на Павлинура, произнес:
- Павлинур, не надо отпираться. Лучше признай, что твой Глушитель – сомнительная вещь… Хотя мы прекрасно понимаем, почему ты решил его создать.
- Благие намерения ведут в Тэйтниум, - развел руками Павлинур.
- Мы здесь не для того, чтобы отправить тебя в Тэйтниум, - не оценил шутку Окдэйек. – Мы хотим, чтобы ты показал Глушитель Монемдьору.
- Вы серьезно?!? – не поверил своим ушам Павлинур. – Чтобы Монемдьор всерьез заинтересовался подобной разработкой?
- А, то есть, наше научно-техническое сотрудничество с лаврентелльскими государствами столь незаметно, да? – обиделся Лайтенец.
- Заметно, но в военном вопросе.
- А твой Глушитель будто бы для мирных целей… - съязвил Окдейек.
- Хотелось бы, чтобы был для мирных.
- Ты сам-то в это веришь?
«Разумеется, нет», - хотелось ответить Павлинуру. Но Чарующий и так прекрасно знал, что этим демоноидам ответ известен.
Дворовая Дверь перенесла всю троицу в Монемдьор довольно быстро. Но вместо того, чтобы провести Павлинура в научный центр, известный как Су́льпра По́ртонен, его зачем-то повели во Дворец Благополучия – политическое сердце города… И дом Лайтенца.
По дороге компания наткнулась на Триги Мерисона. Тот, мгновенно узнав «обидчика», обнажил иглы – не все, но металлических продолжений четырех пальцев рук хватило бы, чтобы разделать внутренние органы Чарующего на жаркое. К счастью, Триги был не один. Возможную серьезную драку предотвратили бы, и не только фактические правители убежища демоноидов, что сопровождали Эскира, но и миловидная блондинка, стоявшая рядом с иглокожим. «Ала́сса Па́рилка – кто бы сомневался…» - глава медицинского корпуса Монемдьора была не только ближайшей подругой Триги, но и той, кто не любила сражения без повода (хотя разделаться с неприятелем ранга среднего демоноида ей труда бы не составило… И это при том, что она - человек). От взгляда Павлинура не укрылось, что Окдэйек двусмысленно подмигнул Алассе – та лишь состроила забавную рожицу в ответ.
Больше приключений по дороге во дворец Благополучия не произошло.
В главной гостиной Дворца Павлинура ждал еще один давний знакомый.
- Дядя, он здесь, - обратился Лайтенец к рослому, плотному мужчине с аккуратно подстриженной бородой – и тоже в лозгвехко.
Павлинур лишь тяжело вздохнул. Вот с кем бы сейчас ему точно не хотелось говорить, так это с ним – с Белиа́нцем Тольконовичем. Создателем Монемдьора…
Хотя нет, одним из создателей. Павлинур ведь тоже приложил руку к созданию этого чудо-места.
- Спасибо, Лайтенец, - кивнул Белианец. – Спасибо, Окдэйек. Я понимаю, что вам тоже есть что сказать, но… Прошу нас оставить.
Оба демоноида ничуть не смутились и даже не попытались ослушаться – они прижали руку к груди, склонили головы, а после уверенным шагом покинули гостиную.
Когда захлопнулись двери, Белианец подошел к Павлинуру и крепко обнял его, а после жестом пригласил за стол, где стояли бутылка с чем-то прозрачным (похоже, что человеческим спиртом) и нехитрая закуска.
- Я уже давно не пил крепкие напитки, - признался Павлинур.
- Я помню день, когда ты от них отказался, - кивнул Белианец. И это утверждение стало некоторым ударом ниже пояса. И появление Глушителя тоже отчасти было связано с событиями того дня…
Однако Павлинур решил нарушить свою же традицию.
Белианец разлил спирт по рюмкам – они выпили, не чокаясь и не произнося никаких речей. После первой же рюмки Павлинур почувствовал приятную теплоту, которая могла привести к проблемам. И главная из них – не потерять бы суть разговора…
- Ты догадываешься, о чем я хотел бы поговорить? – Белианцу явно было тяжело начать разговор, хотя на него это было не похоже.
- О Глушителе? – хмыкнул Чарующий.
- Многоярусный Единовременный Глушитель Атональных Новообразований… - с легкой ухмылкой произнес полное название прибора Белианец. – Сокращенно – Меган… Ты даже не пытался шифроваться.
Павлинур тяжело вздохнул:
- Не пытался. Потому что это сделано и ради нее. И ты как вдовец… Должен меня понять.
- Понимаю. Как никто другой, - помрачнел лицом Белианец. – Потому и должен тебя остановить.
Павлинур обозлился, стукнув кулаком по столу, и прорычал (не последнюю роль сыграл и употребленный спирт):
- Я хочу, чтобы Тэйтниум наконец-таки понял, с кем он пытается связываться!
- И перестал убивать тех, кого мы любим? – спокойно уточнил Белианец.
Павлинур не ответил, но по взгляду было и так все понятно.
- Павлинур, дорогой мой друг… Ты сделал много хорошего для Лаврентеллы – это правда, - основатель Монемдьора подбирал слова с большим трудом. – Ты сделал многое и для Монемдьора, и для меня – я помню, как ты оттолкнул меня от прямого луча смерти из фаланги Куэ́ля Афальго́ра… И помню Меган, несомненно. Одна из самых храбрых женщин, которых я встречал. И самых добрых. Такие возвращают миру веру в жизнь…
- Но их уход эту веру отнимает.
- Не спорю – сам это пережил. Но Меган спасла огромное количество жизней. И будь ты на ее месте, то тоже отправился бы в бой, из которого выход лишь один…
- Знаю, - жестко произнес Павлинур.
Повисла неловкая тишина. Чарующий налил себе еще рюмку, проглотил ее и медленно начал говорить:
- Меган мечтала, что мы обязательно найдем союзников. Что Лаврентелла будет открыта всем Отражениям. Даже придумала название – Время Сплетенных Рук: мол, тогда точно не нужно будет задумываться, как отвечать Тэйтниуму… А я назвал это время в шутку «мегани́змом». Только его не будет… Без наших действий. Я… - по щеке Павлинура потекла скупая, но заметная слеза. – Я просто хочу, чтобы наконец-то в Лаврентелле наступил покой. И в других Отражениях. И я думаю, что не только мне это нужно. Это нужно нам. А потому надо было что-то делать… Вот я и сделал. Только меня не поняли.
Белианец помолчал, а после произнес:
- Твои эксперименты с открытием многочисленных Дворовых Дверей вызвали нежелательный интерес одного из антелов. И этот антел уже присматривается к Лаврентелле.
- Это точно?
- Не веришь – спроси у одного нашего общего знакомого из Мира Снов. Если, конечно, он не заколет тебя одним из излюбленных оружий.
- Один меня сегодня уже пытался заколоть, - попытался отшутиться Павлинур – не получилось. Дело и вправду было серьезным:
- Этого антела можно переманить?
- Что ты задумал? – тут же напрягся Белианец.
- Во время своих экспериментов с Глушителем я нашел один из миров, что опустошен Тэйтниумом. Там достаточно места, чтобы побороться с антелом один на один…
- Павлинур, убийство антела – не выход! Мы должны сосуществовать с этими созданиями…
- Как и с Тэйтниумом?
- Тэйтниум – понятная угроза. А антелы – нет.
- И все равно лучше так, чем никак.
- Кому лучше?
Павлинур хотел произнести имя покойной жены, но не стал.
Белианец, в этот раз выпивший спирта из горла в большом количестве, с грустью посмотрел на друга и признался:
- Я тоже каждый день думаю о Нажиэ́ль. Каждый демоноидский день… И отдал бы многое, чтобы хотя бы еще раз услышать ее голос. Но… Но она мертва, Павлинур, и с этим ничего нельзя сделать. И многие из тех, кто помогал мне создавать Монемдьор, мертвы – впрочем, ты это знаешь не хуже меня и помнишь их всех по именам. И да, если месть поглощает людей, то демоноидов она просто низводит до состояния примитивного зверя, когда остается только жрать и блевать… - при употреблении этих глаголов лицо Белианца перекосилось. – Но я понял – нам нужно сосредоточиться не на мертвых… А на тех, кто жив сейчас.
- Без воспоминаний о любимых людях мы – ничто.
- Я понимаю, - кивнул Белианец. – Как и понимаю твои благородные побуждения – ты создал Глушитель именно для того, чтобы помочь каждому из нас… Но боюсь, что способ, который ты предлагаешь, потребует от нас слишком высокую цену. А на это ни Монемдьор, ни Лаврентелла пойти никак не могут. И сомневаюсь, что другие… Отражения тоже.
- Вы же можете остановить антела! – вспылил Павлинур, вставая из-за стола. – Нет, даже не так – мы можем! Мы сможем! Вместе! Вспомни Волгарию!
- Тогда нам просто повезло…
- А может, вы просто трусите?
- Демоноиды никогда не были трусами. Просто инстинкт самосохранения тоже никто не отменял.
- Как бездушно и бездуховно… - потупил взгляд Павлинур. – Я-то думал, что попрошу тебя как друга о помощи…
- Нет, это я прошу тебя как друга – оставь эту затею. Антел должен успокоиться. Иначе всему тому, что мы знаем, придет конец. Сомневаюсь, что ты этого хочешь… Меган точно бы этого не хотела.
Павлинур медленно пошел к дверям, возле них обернулся и со странной, не предвещающей ничего хорошего уверенностью произнес:
- Антел успокоится. В этом можешь не сомневаться. А после… Когда понадоблюсь, то я приду. Но уже сам.
Мир, который когда-то назывался Церетхо́м, сейчас состоял в основном из темных бесформенных монолитов, лежавших на серой поверхности, что легко принять за лунную…
Но в том месте Церетхома, где впервые за много лет открылась Дворовая дверь, располагался берег моря, в котором вода была кроваво-красного цвета. А неподалеку виднелись развалины некоего завода, судя по остаткам цехов и застывшей высотной трубе, держащейся на честном слове…
Павлинур Эскир, ступив на мертвую землю, заинтересовался одним из близко лежащих, кажущихся неподъемными монолитов. Павлинур легко приподнял один из них и зачем-то понес его к небольшой возвышенности, что находилась шагах в ста от Дворовой Двери. Бросив глыбу безвестного материала на высотный бугор так, чтобы монолит образовал некую рампу, Павлинур встал на монолит, достал из-за пазухи Глушитель и безумным взглядом оценил свое творение.
Если бы сейчас кто-то увидел Павлинура, то подумал, что тот точно сошел с ума. И это было понятно даже не по глазам – впервые в жизни Чарующий остриг длинные волосы: получилось асимметрично и даже карикатурно, но Эскира, видимо, результат вполне устраивал.
«Чтобы призвать антела – Глушитель не нужен. Антел и так ждет меня. А вот чтобы убить…».
И Чарующий решил не медлить. По телу пробежали яркие многоцветные разряды энергии, собравшиеся в районе груди – из нее вылетел высоко вверх фейерверк Чар, образовав взрывом сине-зеленый цветок с разными по форме лепестками, словно он объединил в себе всю красоту флоры Лаврентеллы. Вся сущность Чарующего наполнилась силой, данной от природы – он светился, раскинув руки в стороны. Глаза превратились в две маленьких звезды, волосы окрасились в серебристый цвет, а голос был сродни грому:
- Антел, я здесь! Явись, тот, кого я разбудил!
Однако силы Чарующего повлияли и на работу Глушителя, в результате чего окружающее пространство забурлило теми самыми «атональными новообразованиями», то сжимаясь, то расширяясь, причем эти процессы проходили по соседству, создавая картину невозможного.
И Антел явился на зов Павлинура.
Он сам был как один из окружающих Чарующего монолитов, только много больше – живая глыба повисла в пустом небе Церетхома. Темное тело антела было испещрено многочисленными надписями, которые можно принять за рунические, если предположить, что у антелов вообще есть письменность. Зато что было, так это глаз, причем один – если эта пустая впадина посреди тела считается глазом… Тем не менее, похоже, что это был он, поскольку монолит повернулся к Павлинуру так, чтобы видеть противника с головы до ног.
- Пора, - Чарующий отвел руку с Глушителем в сторону, закрыл глаза…
И выпустил из себя все Чары одним энергетическим выстрелом.
Который встретился с лучом смерти из глаза антела – приблизительно такой же извергал когда-то демоноид Куэль Афальгор.
«Да, похоже, это Отражение могли уничтожить даже не демоноиды… А один такой антел».
И Павлинур прекрасно понимал, что его атака – исключительно самоубийственное деяние. Даже такой великий Чарующий, как он, вряд ли бы справился с антелом в одиночку…
Чарующего и антела поглотило яркое сияние.
«Надо успеть позвать друзей…».
И Павлинур коснулся Глушителя.
Как вдруг…
Обычно от подобной вспышки наступает слепота, но в случае с Павлинуром все случилось ровно наоборот – он увидел всех друзей. Именно всех...
- Не беспокойся, Павлинур, - по правую сторону от Чарующего встал Белианец Тольконович, сбросивший лозгвехко и представший в боевом костюме. – Мы победим антела.
- Обязательно, - по левую сторону встали Арфим Юторский, Эри Мансима и еще несколько неизвестных Чарующих.
А по антелу уже было выпущено несколько разрывных гранат.
- Эй, тварюга! – Окдэйек Иммората приближался к антелу, неся на плече странную, исписанную яркими надписями трубу, из которой и вылетали гранаты. – Попробуй-ка на вкус…
От живого монолита отвалилась мелкая часть, которой, впрочем, легко было бы придавить несколько полков. Ее падение замедлилось благодаря действиям Чарующих-друзей, а когда кусок приземлился, его зачем-то пробил насквозь иглами Триги Мерисон.
- Вперед, вперед, вперед…
И появились войска. Волгарское, которое возглавлял Орест Рандко Сциллатаров, готовый применить свою знаменитую Силу Разрушения рода Хо́кдже, «Гольшта Мондсиль» в полном составе, все дабои Монемдьора… Да что там – послышался знакомый выстрел: этот звук могла издавать лишь красотка «Сильвери́на» производства фирмы «Вальтер»… И вооружен ей мог быть только один человек – тезка этой самой фирмы. А еще – один из самых известных наемников Лаврентеллы…
- Рвяу!!! – в сторону монолита бежало животное войско, возглавляемое Красавчиком Мяхом. Все бежали биться с антелом – и кошки, и лисы, и медведи, и некие улитки с крыльями…
А в воздухе появился удивительной красоты серебристый летучий корабль, но тот был родом точно не с Лаврентеллы.
- Бух! – всеми пушками ответил корабль…
И дальше Павлинур мог ориентироваться скорее на слух – глаза просто отказались делать свою работу под влиянием многочисленных световых нагрузок. В ушах звенело от мяуканья, криков и ругательств на всех языках, рычания, бренчания, лязга металла, взрывов, грохота той самой, еле держащейся на земле трубы… Чуть позже к слуху присоединилось обоняние – пахнуло чем-то паленым и отторгающим: возможно, именно такой «аромат» издавала подпаленная плоть антела. Но это все были мелочи по сравнению с тем…
Что Павлинур не смог сдвинуться с места, словно навсегда приковав себя к мертвой земле разрушенного мира.
«А я догадывался, что так может быть…».
И горло будто сжимал невидимый обруч. «Петля насилия затянулась. Грядет Удушение скорбью…».
Словно дополняя мысль, в ушах раздался искусственный голос – обычный человеческий так холодно произносить слова не может:
- Качели. Времени. Сдвинулись. Качели. Времени. Сдвинулись…
«Да, это тоже бездушно и бездуховно. Наверное…».
Чарующий понимал, что конец близок.
- Прости меня за это, Меган. Зато… Все друзья здесь. Все Отражения здесь. Все, как ты когда-то хотела… - говорил одними губами Павлинур.
И к нему вернулось зрение.
И он увидел…
Ее.
Очаровательную рыжеволосую женщину с голубыми глазами и самой милой улыбкой во всех Отражениях.
- Меган?!? – к Павлинуру вернулся и голос.
- Меган, Меган, - мягко закивала жена, улыбаясь.
«Ее голос!!! Столько лет… Я его не слышал…».
- Меган!!! – проорал Павлинур, чувствуя, что собственный крик бьет его по ушам.
- Тише, Па́вли. Это я, - Меган подошла ближе.
- Я теперь понял, - вернулась и улыбка. Искренняя, мягкая, даже чуть насмешливая. Многие из друзей даже не догадывались, что Павлинур умеет так улыбаться.
- Ты постригся?
- А что, так заметно?
Меган расхохоталась, понимающе улыбнулась, а затем мягко спросила:
- Похоже, ты сделал то, что хотел, да? И я говорю не про волосы…
- Я сделал то, чего хотела ты.
- Нет… У тебя должны быть свои желания.
- Одно такое сбылось. Я снова увидел тебя.
- Я знала, что ты скучал.
- Я же умираю, да?
Меган рассмеялась:
- Такие Чарующие, как ты, просто так умереть не могут. Даже если они встретились с могущественным существом, которое… Просто хотело тебе кое-что объяснить.
- Именно мне?
- Тебе, тебе, дурачок, - улыбнулась Меган. – Ты всю жизнь пытался заставить других одуматься и делать то, что считал нужным именно ты…
- Но это – для их же блага…
- Твоя задача, как и задача любого Чарующего – не учить окружающих существ жить, а защищать их. Любить их. Принимать такими, какие есть.
- Даже если они хотят стать жертвами темных?
- Рано или поздно Отражения поймут, что им стоит поменяться. Но это они должны понять сами. Без тебя… И это касается каждого из них.
- А что остается мне?
- Вернуться. Но тогда, когда им это действительно понадобится. Мы услышим - это будет громко и… Малоприятно. А пока…
И Меган молча обняла мужа. А Павлинур молча обнял жену.
…На темном монолите лежал мужчина в разорванном пальто.
Его поза была необычной для мертвеца – да, он распластался по глыбе так, словно его к ней пригвоздили… Но не полностью – правая рука легко свесилась с монолита, и именно свесилась, а не болталась, как это должно было быть. А еще большим удивлением для стороннего наблюдателя мог стать предмет в руке мужчины – темный прямоугольный кусочек, на котором были вырезаны шестигранная снежинка и окружность. И рука уверенным, даже жестким хватом держала этот странный кусочек… От одного из окружающих монолитов?
И мужчина, похоже, мог в любой момент проснуться и сжать этот странный предмет в руке…
Чтобы прийти. Когда великий Чарующий действительно будет нужен.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге