Тоноэало или путь избранника Владык

Словарь

А

Ажария – один из южных континентов, которые объединяют в один под названием Лартуда.

Алонура – особый ритуальный обряд.

Анолука – самый северный континент западного полушария Фараны, также носит название Нового Света; аналог Северной Америки.

Анолурия – самая западная часть Солурии.

Аскирский язык – язык народа Аскирии, имеет схожесть с английским и португальским.

Аскирия – островное западное государство, некогда господствовавшее на море и контролировавшее большую часть суши, но потерявшее свои территории в войне с Солурией, Хяйохё и борцами за независимость колоний. Аналог Англии и Португалии.

Б

Бацу – собирательное название народов, проживающих в Бацухё.

Бацухё (Бацухёнская Керпетия) – государство на востоке Серлутии; аналог Китайской Империи династии Цин.

Брыль - традиционная соломенная или войлочная широкополая шляпа у белорусов, украинцев и отчасти южных русских.

В

Вистиир – вечер.

Войша – некая духовная оболочка, содержащая в себе личность и память о жизни живого существа; является особенным аналогом души, поскольку с ней возможно взаимодействовать.

Д

Дань – в переводе с языка народа бацу «Генерал»

Дань Сунг – титул «Генерала Севера» в Бацухё.

Датория – один из двух южных континентов, которые иногда объединяют в один под названием Лартуда.

Денубрика – аналог республики.

Древнесолурийский – языковой оборот, являющийся аналогом слову «древнеславянский».

Дьян – день.

Е

Ескир (Ескирский Режим) – Ескирская Денубрика; квазигосударство Анолурии в составе Солурии, придерживающееся свободной экономической политики с западными государствами.

Ескиры – народ, проживающий на большей части Анолурии, принадлежащий ясурибской расе; аналог инуитов.

З

Звенгарк – завтрак.

И

Ижбарский язык (ижбарское наречие) – умирающий, частично ассимилированный, язык ижбаров, представляющий собой набор из цокающих и щелкающих звуков, сопровождающих слова.

Ижбары – малочисленный народ шаа, проживающий в пустыне на севере Датории.

К

Керпетия – аналог империи.

Керпетор – аналог императора.

Корляхи – народ ясурибской расы, проживающий на западе Солурии, и являющийся ее титульной нацией; аналог поляков.

Кракда – официальная столица Солурии и Тарсонства Корляхского.

Л

Лартуда – единое название двух южных материков Датории и Ажарии, отделенных друг от друга относительно коротким глубоким проливом.

Лозника – древесное растение, представляющее собой смесь грушевого и персикового дерева; плод, имеющий ворсистую кожуру и грушевидную форму. Встречается только на Фаране.

М

Мещелье – надел, предоставляемый мелким дворянам для заведывания делами в поселениях.

Мещельнин – владелец мещелья.

Мсель - аналог ели. Вид, тяготеющий к местам, расположенным в муссонном типе умеренного климата. Встречается только на Фаране.

Н

Найчь – ночь.

Ню – в переводе с аскирского языка «новый».

Ню-Солурск – город-порт Ескира, играющий роль столицы.

О

Обьуд – обед.

Орюга – боязнь нового.

Орюнгэ – народ, боящийся новшеств.

П

Пусон – звезда, выполняющая ту же роль для Фараны, что и Солнце для Земли.

Пусоночный – прил. аналог слову «солнечный».

Р

Родлоко – аналог слова «яблоко»; плод родлони, имеющий приплюснутую форму. Встречается только на Фаране.

Родлоня – древесное растение, схожее с яблоней, но ее плоды имеют более приплюснутую форму. Встречается только на Фаране.

Рпыщежифы – новая раса, преобразованные в чудовищ воскресшие.

С

Серлотия – самый северный континент восточного полушария Фараны, также носит название Старого Света; аналог Евразии.

Ситома – аналог соломы; ситоменный – соломенный.

Сорлины – национальная валюта в Солурии.

Солурийцы – древний народ ясурибской расы, проживавший на территории Таскорляхии; аналог славян.

Солурия – одно из крупнейших государств Фараны, располагающееся на севере двух континентов (Серлотия и Анолука). Фактически является разделенным на три почти самостоятельных государства: Таркорляхию, Старую Солурию и Ескир.

Солурские – современный народ, проживающий на территории Солурхё и принадлежащий ясурибской расе; аналог русских.

Солурхё (Старая Солурия, Старосолурский Режим) – Солурийская Керпетия; восточное квазигосударство в составе Солурии, расположенное на Серлотии. Придерживается традиционных ценностей. Аналог Российской Империи

Солуры – солурийский народ; жители Солуриийской Керпетии и Солурии, в целом.

Стрежка – уменьшительно-ласкательная форма слова «стрежа», которое используется на Фаране; аналог слова «лучина», а конкретно его уменьшительно-ласкательной формы – «лучинка».

Сунг – в переводе с языка народа бацу «север».

Сухол – самый северный из крупнейших островов восточной оконечности Серлотии, находящийся на юге Солурии и севере Хяйохё. Аналог Сахалина.

Суюн-ши – дворянский титул в Бацухё, принадлежащий среднему дворянскому классу, управляющим ухэйбо; ближайший аналог – виконт.

Т

Таркорляхия (Таркорлях, Таркорляхский Режим) – Тарсонство Корляхское; западное квазигосударство на территории Солурии, в котором находится официальная столица государства. Фактически зависит от западных государств. Аналог Речи Посполитой и Царства Польского.

Тарсонство – аналог слова «царство».

Тоноэало – избранник какого-либо Владыки.

Тряжество – аналог княжества.

Трязь – аналог князя.

Туалет – периодически используется, как в современном значении, так и в устаревшем!!!

У

Уверто – утро.

Ухэйбо – дворянский надел суюн-ши; административно-территориальная единица Бацухё; сопоставим с уездами.

Уштин – ужин.

Ф

Фарана – планета, являющаяся аналогом Земли.

Х

Хонадь – самка хоня.

Хонь – мужская особь непарнокопытного животного степей Фараны.

Хсетенгэ – народ хсетхесы.

Хсетун и хсетунья – колдун и колдунья.

Хсетфан – жрец хсетенгэ.

Хяйохё – Хяйохёнская Керпетия; крупнейшее островное государство Фараны. Аналог Японской Империи.

Ц

Цандриало – тот, кто получил благословение на использование частицы силы какого-либо Владыки. Относительно частое явление во Вселенной Владык.

Цай – аналог чая.

Цунгэ или нгэ – народ.

Ч

Чуни - укороченная обувь из натуральной шерсти.

Ш

Шаа – раса существ, обитающих в пустынях и тропических лесах.

Шадунчик – часто встречающийся на Фаране вид цветов, схож с одуванчиком, но парашютики имеют серебристый окрас, вместо белого. Встречается только на Фаране.

Шугур – ягодное дерево, являющееся аналогом вишневому и черешневому дереву; плод одноименного дерева, являющийся аналогом вишне и черешне, в зависимости от степени созревания. Встречается только на Фаране.

Э

Эсвейсы – раса хвостатых существ с двумя человеческими глазами, расположенных в привычных местах, и двумя фасеточными, расположенными по краям лба.

Эсвейчество – словесное выражение, являющееся аналогом слову «человечество».

Я

Ясурибы – раса существ, любящих холодный климат.

Пролог

В далеком-далеком краю Вечного Мироздания существует Кольцо Измерений. Среди всего множества миров есть несколько их скоплений, что значительно отличаются от прочих. Дело вовсе не в судьбе или богах, но в силе, что господствует вокруг и именуется хсетхесой. Средь звезд и планет она растекается в пространстве. Эта непокорная сила есть ничто иное, как остаток той Пустоты, что почила в начале всего, как отступая пред зарождением материи и самого бытия, так и являясь бурным потоком первозданного хаоса, породившего вселенский порядок и стремительно несущегося обратно в ничто.

Дабы воззвать к великой силе, мудрецы обратились к тому, кто связан с ней напрямую, – к Владыке Харунару. И как господин хсетхесы, неравнодушный к существам смертным и хилым, тот милостиво даровал знания существам, пресмыкающимся пред его величием. Приняв слова августейшего, народы принялись обогащать свой разум. Они развивали тело и воспитывали Волю, ибо жажда владеть великой силой еще не была обуздана.

Множество рас стали проводить особые ритуалы, коим обучил их один из Владык. Да устремилась Воля каждого сильнейшей волной, подобной цунами. Нет, не цунами, этот порыв можно сравнить лишь со взрывом сверхновой. Столь силен и стремителен он оказался, что могущественный Харунару не смог уделить внимание каждой песчинке, вырванной из тела живого существа. В те времена многие погибли…

Такова была плата за алчность народов. То происшествие послужило уроком на будущее выжившим. Но августейший со временем вернул потерянные Воли, сотворив тем самым иных существ, получивших имя «Рпыщежиф». Обращение в чудовищ, уродливых мутантов, не лишило разума ни одного воскрешенного. Рпыщежифов ожидали жалость и сострадание, которые в течение веков претерпели значительное изменение в сторону презрения и ненависти.

Дискриминация разделила расы на три фракции: рпыщежифов, орюнгэ и хсетенгэ. Те, кто стремился отдалиться от проклятых и несчастных чудовищ, и решил никогда более не взывать к великой силе, приняли имя от слова «орюга», обозначающего «боязнь нового», и слова «цунгэ», которое носило значение «народ». Те же, кого не остановили последствия первого ритуала, получили прозвище, звучащее как «народ хсетхесы».

Старая Вселенная Владык полна чудес. Она уникальна во всем, ведь среди огромного множества существ, обитающих в различных ее уголках, не существует известных нам. Никаких людей, эльфов и гномов. Нет ни горгулий, ни русалок, ни драконов. Здесь магию заменяет хсетхеса. Вместо привычных нам можно столкнуться с совершенно незнакомыми расами. Дзеляры, рпыщежифы, сессурю, чвохкы, шаа, мзубораты и эсвейсы – это лишь их малая часть. Каждая раса разделяется на нации (туунгэ), а те на национальности (сангэ) и так далее.

В редкие случаи рождаются те, кому суждено принять хсетхесу, проведя ритуал, ибо таково желание Владыки Харунару. Их называют тоноэало, избранниками. К жрецу хсетенгэ, хсефану, является видение лика августейшего, которое шепчет, куда следует отправиться на поиски, но шепот есть загадка, ибо Владыка никогда не говорит прямо.

Тоноэало трудно отыскать. Часты ошибочные суждения, мнения всегда разнятся. Порой загадка годами остается без ответа. Избранник никогда не догадывается о своей судьбе, чем лишь усложняет положение хсетенгэ. Гнева Владыки Харунару вызывает особый ритуальный обряд, Алонура. Страшные бедствия обращаются на тех, кто выдал Волю обывателя за Волю тоноэало. Дабы избежать кары хсетенгэ обязаны исправить свою ошибку, принеся в жертву того, кто привел псевдоизбранника, а затем провести Алонуру для настоящего.

Так продолжалось много тысячелетий, но однажды Владыка Харунару перестал являться в видениях хсефанов. Мир погрузился в пучины отчаяния. Хсетенгэ нуждались в тоноэало, ведь только они могли обуздать хсетхесу, бушующую в неосязаемой Воле. Смертность резко возросла. Однако не это важным оказалось, а то, что без избранника обстановка между орюнгэ и хсетенгэ накалилась до такой степени, что дело дошло до кровопролития. Только избранник Владыки мог вновь вернуть мир. Минули десятилетия и оба нгэ заключили перемирие. Среди последователей хсетхесы появились те, кто желал решить конфликт раз и навсегда, используя радикальные меры, то есть они мечтали с помощью великой силы стереть орюнгэ с лица Фараны, планеты, на которой развернулись все эти события.

Четыре расы Фараны: шаа, рпыщежифы, эсвейсы и ясурибы – воззвали к Владыке Харунару. Тот откликнулся на зов смертных. Изрек он фразу единственную пред ними: «Когда сияньем алым озарится мир, с востока, что на западе, родится тот, чьи очи, озирая тьму, не сомкнутся, чья Воля воссияет в теле, и ритуал хсетхесы в сомнения повергнет разум моего избранника». И стали ждать все нгэ того дня, когда свершится чудо.

Настал тот день, что предрекался словом августейшего. Все небо осветилось алым, сменившим блекло-голубой оттенок. Феномен сей был вызван в атмосфере вспышкой хсетхесы. Некий хсетун (колдун) или хсетунья (колдунья) на закате лет своих, предчувствуя погибель от бури в Воле своей, решил выплеснуть в пространство поток хсетхесической волны, дабы умерить силу, разрывающую тело изнутри. Осталось лишь дождаться пришествия долгожданного тоноэало.

Глава 1. История одного эсвейса

Что обычно вам приходит на ум в первую очередь после того, как ваш мозг отошел ото сна? Наверное, вы первым делом вспоминаете последнюю мысль, которую крутили в своей голове перед погружением в мир грез. Вероятно, для всех нас свойственно подобное отношение к пробуждению. Уверто у каждого может быть разным, но порядок начинания нового дьяна, на мой субъективный взгляд одинаков, как ни посмотри. Не вижу смысла в том, чтобы подвергать сомнениям свои же собственные мысли. Такой уж нрав у жителей этого рпыщежифского острова. Можно было бы понять и принять его, но для таких закоренелых орюнгэ, какими мы все здесь являемся, подобное, как мне кажется, слишком странно или, вернее, крайне не логично.

Надоело лежать. Пожалуй, самое время пойти и позвенгарковать. Я плавным движением руки сдвинула с себя однотонное одеяло цвета индиго. Затем приподнялась на левый бок, опираясь на локоть, поджала ноги и стала подтягивать их к краю кровати. Как только они лишились опоры, я махнула своим полуметровым хвостом в сторону, чтобы избежать казуса с придавливанием конечности, что не рекомендуется делать любому здоровому и адекватному эсвейсу, иначе придется посетить лекаря, а в нашей глухомани таковым работает только старый Цзян Остар, на прием к которому мне очень не хотелось попадать. Помню, последний визит к нему закончился тем, что я дьяна два ходить не могла. А все из-за того, что оступилась на пороге и ушибла колено о доску. Даже крови не было! Этот ненормальный Цзян, якобы случайно, забыл в какую сторону сгибаются колени!!! О, Владыка Естуфа, почему он до сих пор не бросил целительство!?

За всеми этими отнюдь не приятными воспоминаниями, которые всплывали в моей голове каждых раз, когда встаю с кровати, я успела застелить постель. Пришлось поправить измятую подушку в серой наволочке с цветочными узорами, подравнять такую же простынь и выровнять по краям одеяло в клетчатом бело-рыжем пододеяльнике. Под конец накрыла все это дело однотонным темно-зеленым покрывалом. Я прошлась вокруг своего спального места, чтобы проверить насколько хорошо прикрыла постель, и оказалась довольна результатом. Теперь настала очередь меня самой. Обернулась в сторону стоящего в одиночестве стула, на котором еще вчера перед сном навешала повседневную домашнюю одежду.

В первую очередь пришлось доставать из-под вещей свою серую грубоматерчатую майку и отложить ее на кровать рядом со скинутыми со стула одеяниями. Только после того, как была проделана данная процедура, я принялась снимать с себя ночную рубаху грязно белого цвета, который когда-то был чуть более светлым, чем сейчас. Впрочем, естественно, что изначальный оттенок потускнел спустя почти два года использования, хоть и стирки не чуждали ее. Аккуратно расстегивая деревянные колышки, я отметила, что пара нитей успела изрядно истончиться, что предвещало скорую подшивку новыми нитями. Нет, конечно, шитьем я владею на порядочном уровне. Дело лишь в том, что не имею ни малейшего желания заниматься им. Сняв, наконец, с себя ночную рубаху, я сложила ее вчетверо, после чего уложила под подушку.

Прежде, чем надеть майку, я поправила нагрудную полотняную повязку, успевшую приспуститься и расслабиться за время сна. В такие моменты меня охватывала легкая зависть к дворянкам и их дочерям, у которых имелись приспособления во многом лучшие, чем та тряпка, которой мне приходится обматываться. Матушка говорила, что нужно довольствоваться тем, что уже имею, но стремиться к лучшему через собственные усилия. Полагаю, что она хотела, чтобы мне не приходилось испытывать столь неприятное чувство, как зависть, а следовало бы стараться сделать так, чтобы сравняться с обладателем желанного предмета, качеством или какой-либо способностью к чему бы то ни было. Находясь в подобных раздумьях, я не заметила, как влезла в майку и начала перебирать сложенные на кровати вещи.

Я подняла песчаного цвета почти выцветшие и немного потрепанные штаны, когда-то принадлежавшие моему папане, когда он был в моем возрасте. Сохранились с того времени они очень даже неплохо, возможно, потому что их ему подарил ныне покойный дедуля... Честно говоря, я тоже лелею их, стараясь ухаживать за плотной тканью, из которой эти штаны сшили неизвестные мне, но, определенно, умелые портные. Я оглядывала их с каждой стороны, проверяя на наличие изъянов, к счастью, отсутствующих.

Как-то к нам в деревню заходил путешественник, от которого я узнала о существовании бесхвостых эсвейсов, которыми оказались рпыщежифы. По его словам, они не имели ни малейшего понимания, как мы можем носить штаны, если у нас есть хвосты. Думаю, что для всех орюнгэ и хсетенгэ подобный вопрос – это дикость и бестактность. Однако со временем я сама сумела понять, что конкретно вызывало шок у тех рпыщежифов. Наши хвосты – это прямое продолжение позвоночника, обладающее достаточной гибкостью, из-за чего простое отверстие между штанинами стесняло бы его движения. Глубокий вырез не позволил бы нормально носить даже обычное неглиже, которое бы спадало на постоянной основе. У бесхвостых рпыщежифов с этим никаких проблем нет, в отличие от обычных эсвейсов, для которых был придуман специальный широкий поясок, с помощью которого можно было не только застегивать предмет одежды, но и утягивать или растягивать его, при этом не стесняя хвост. В то же время для обеспечения удобства на лицевой стороне отсутствовал разрез для пуговицы или колышка, но сохранялась ширинка, правда, только на мужских вариантах, как у меня. Должна отметить, что при ношении своих штанов, я не однократно вызывала косые взгляды. Впрочем, могу их понять.

Закончив со штанами, я взглянула на три оставшиеся вещи: кардиган и носки. Размышлять над тем, что следует надеть прежде всего, не стала. Села на край кровати, подняла правый носок и натянула его, затем проделала тоже самое с левым и встала. На фоне деревянного пола черная ткань выделялась как-то незаметно, возможно, из-за общей темноты в комнате, возможно, из-за темно-коричневых досок. В общем, оценивать контраст я не стала, чтобы не забивать себе голову.

Наконец, кардиган. Пожалуй, самая любимая часть моего скромного гардероба. Единственная дорогая вещь, что у меня есть. Достался мне от добрейшей души старосты нашей деревни год тому назад. Материал слегка шершавый, плотный и прочный. Приятный каштановый цвет только добавлял кардигану привлекательности. Как же он мне понравился, когда я впервые увидела его! Во многом я благодарна нашему старосте, поскольку ни как не ожидала, что он отдаст этот чудесный кардиган такой непримечательной девчонке, как я, да еще и лично в руки! С того дня я постоянно ношу столь замечательную вещь.

Любоваться кардиганом можно целую вечность, но нужно иметь меру, поэтому, надев его, я подошла к окну, где на подоконнике лежала красная ленточка. Заплетать косу самостоятельно я стала несколько лет назад, изъявив желание научиться данному искусству. Когда-то давно у всего этого было свое особое значение, но времена изменились, лишив нас той романтики, которую оно несло. Не могу понять свои чувства по отношению к таким вещам. С одной стороны, ленточка давала возможность отыскать жениха. С другой стороны, свататься с кем-то я еще не готова...

Так, отставлю мысли о всяких смыслах. Заплетать косу, находясь в раздумьях, – это не самая удачная идея, особенно для меня, забывающейся в процессе, вследствие чего постоянно выходит невесть что. Локон за локоном перекрещивать – довольно расслабляющее занятие, но в то же время требующее определенного внимания. Нельзя просто так взять и заплести косу. Надо приглядывать, чтобы локоны не оказались то расслаблены, то стянуты в разных местах, иначе деревенские станут называть непутевой девкой. Кому такое нужно? Точно не мне. Поскольку мои волосы едва-едва длиннее уровня плеч, если рассматривать их в лежачем состоянии вдоль спины, а не в привычном положении, то мне требовалось создать видимость куда большей длины, чем она есть на самом деле, при этом сохраняя пышность, придающую некую эстетику всему образу. Намучиться приходится изрядно...

Наконец, подошла очередь завязать ленту для фиксации прически. Придерживая пальцами левой руки получившуюся косу, другой подхватила яркую ткань и принялась формировать простенький бант, который не будет бросаться в глаза своей неаккуратностью, но создаст видимость старания. Удостоверившись в том, что тот не развяжется, если неудачно или резко взмахнуть головой, я потянулась, разминая руки и спину.

Одна из главный проблем всего эсвейчества состоит в том, что мы не являемся прямоходящей расой. Встать прямо для нас означает принять положение наклона на тридцать градусов от линии ног. И это в самом лучшем случае для полностью здорового эсвейса, поскольку тех, у кого имеются проблемы со спиной, как минимум в нашей деревне, наберется с половину всех ее жителей. К счастью, я нахожусь между эталоном и горбачами. Так, вот... Проблема заключается в том, что мышцы спины все равно остаются напряженными и недостаточно хорошо расслабляются. В старости это приводит к неспособности встать с кровати самостоятельно.

Моя спина немного ныла, давая понять, что она еще не готова к активному бодрствованию, но я ее не спрашивала, поэтому предпочла не обращать на легкую боль никакого внимания, как и все предыдущие дни, недели, да и годы, в общем-то, тоже. Подобные мелочи преследуют нас на протяжение всего нашего существования. Иначе как объяснить то, что с ними никто не борется? Хотя, может, на материке у каких-нибудь дворян не возникает проблем с ноющей спиной...

Ах, да! За всеми своими сборами я успела только сильнее проголодаться, в связи с чем поспешила к матушке с папаней, которые сейчас должны уже справиться с утренними заботами. Мою комнату от родительской отделял сильно узкий коридор, шириной с вытянутую руку, а также выдвижные двери, сооруженные в старинном восточном стиле, как мне рассказывали. Мягковорсовый ковер смотрелся нелепо в этом пространстве, но придавал уют дому, скрывая деревянный пол. Орнамент на нем был выведен белыми нитями по бордовому фону, образуя причудливые фигуры, которые отсылали к древнесолурийскому искусству. По такому ковру ходить было приятно. Будь я ценителем прекрасного, то забрала бы его и повесила в рамку, чтобы каждый раз, как пройду мимо, любоваться его узорами.

Деревянные стены и потолок находились в потемках, едва освещаемые пусоночным светом. Продвигаясь вперед, я издавала неприятный скрип, исходивший от половых досок, чем оповещала о своем приближении каждого, кто мог бы находиться на том конце коридора, где по планировке нашего дома располагалась кухня, через которую можно попасть в гостиную и сени. Поскольку длина коридора раза в три больше, чем его ширина, то нетрудно догадаться, что жилое помещение у нас до ужаса скромное и тесноватое. Его хватало на одну-две маленькие кровати и по комоду на комнату, а остающееся пространство отводилось на один-два стула и лазейки для прохода. В тесноте, да не в обиде, как говорится.

Добравшись до пустующего дверного проема, являющегося проходом в помещение, отведенного под трапезы, я невольно прищурилась, защищая основную пару глаз, и прикрыла ладонями оставшуюся фасеточную пару, чтобы предостеречь себя от кратковременного ослепления. Поскольку у эсвейсов прошлого имелась определенная, жизненно необходимая, нужда в различии невидимого светового спектра для обеспечения выживания расы, эволюция позволила нам сохранить фасетки, которые ныне играют лишь вспомогательную роль, например, помогая различать тепловое излучение окружения, а в редких случаях и некоторые волновые колебания такие, как ультрафиолет при больших неестественных концентрациях оного. В детстве те, кто уже мог использовать фасеточные глаза, получали своего рода преимущество. Необязательно в играх. Примерно, до восьми лет эсвейсы вынуждены полагаться только на основную пару глаз, поскольку именно они оказывают на нашу жизнь наибольшее влияние. Затем постепенно фасетки начинают различать концентрацию тепла, когда подходит время, родители принимают на себя обязанность контролировать обучение детьми освоения и привыкания к новым ощущениям и образам. На мою долю также выпала честь испытать те незабываемые изменения в своем привычном восприятии мира, что, честно сказать, вызывало у меня слабые, но постоянные, головные боли, мешавшие мне проводить беззаботное детство.

Я ухватилась левой рукой за дверной проем и затмила своим телом оказавшийся позади коридор, встав посреди деревянного обрамления прохода. Кухня освещалась световыми лучами, проникающими в дом из небольшого окна, расположенного в правой от меня стене и разделенного на три разноразмерные части, самая маленькая из которых выполняла роль форточки и находилась в левом верхнем углу, если смотреть изнутри. Оконная рама и подоконник имели синий цвет, успевший растерять свою изначальную яркость. Само помещение не выделялось на фоне моей комнаты или коридора, продолжая общую картину все теми же бревнами да досками из мсели. Роль ковра здесь выполнял полосатый тканевый настил из прочных среднеплотных нитей рыжего и желтого цветов, охватывающий все пространство кухни. Вдоль стены от меня тянулся ряд полок, предназначенных для хранения посудного сервиза нашей семьи, который отнюдь не был скромен и включал в себя более трех видов тарелок на пятерых, из которых набор на троих отводился на нашу семью. Для столовых приборов предусматривался выдвижной ящик, встроенный под стол, что используется для нарезки, разделки и прочих кулинарных изощрений продуктов. Следом за этим столом установлена плита с газовым баллоном, без которого ее функционирование становилось невозможным, а он сам вставлялся в специальную чашу, над которой нависала еще одна такая же, но служащая для закрепления. Труба, соединяющая нижнюю из них с плитой, скрывалась от глаз, чтобы не нарушать относительно уютную обстановку. Ближе всего к стене с окном находилась раковина, сооруженная из металлической воронки и крана с парой вентилей ручной работы, от чего выглядевшие по меньшей мере странно, а под этим недоразумением стояло железное мусорное ведро, которое сегодня было опустошено. Посредине трапезной возвышался обеденный стол прямоугольной формы. Он едва-едва прикасался к стене, идеально подстроившись под окно. Вдоль его длинных сторон протянулись лавочки, которые составляли единое целое со столом, а также был табурет, занимавший единственно свободную сторону перед ровной деревянной плоскостью. И конечно же, скатерть белого цвета накрывала стол, а окно закрывалось прозрачными занавесками.

Никого здесь я не смогла найти из родных, что могло означать лишь одно: папаня и матушка снаружи. Передо мной вставал выбор: первое - отправиться искать их, чтобы они знали о том, что я уже проснулась; второе – сначала открыть погреб, потом достать оттуда что-нибудь на звенгарк; третье – ответить на «зов природы». Пришлось прежде всего прислушаться к своим внутренним ощущениям, чтобы определить степень важности той или иной естественной потребности тела, и результатом мне стало урчание живота, а также я поняла, что нужда в посещении «мыслительной кабинки» оказалась выше утоления голода, в связи с чем мне пришлось пересечь кухню и попасть в еще один коридор, отличавшийся от предыдущего куда большей шириной. Он соединял гостиную, кухню и сени, что объясняло его простор. Однако пол здесь никакой тканью не покрывался, красуясь гладкими блестящими светлыми досками из той же мсели. Длина составляла порядка семи шагов до специального понижения перед дверью, которое предназначалось для смены обуви с галошей да потрепанных башмаков на лапти или тапки, в зависимости от жильцов. У нас же домашней обувки несколько лет как не имелось... Зато на выход чего только не было: дедовские сапоги, галоши, вышедшие из городской моды полвека назад ботинки и еще несколько туфель! Кому-то это казалось нелепым, но в нашей семье внимания более всего удостаивался наряд на выход из дома, нежели домашние одеяния. Подобный подход я категорически поддерживаю, поскольку то, как я хожу у себя не должно касаться посторонних. Неподалеку от импровизированного порога слева от меня находилась дверь, ведущая в гостиную. Пересекая коридор, я, не задумываясь о чем-либо особенном, прошлась взглядом по деревянной резьбе на ней. Пара неровных круговых углублений, образующих незамысловатый узор. Собственно говоря, а зачем ухищряться в вырезании по дереву, если достаточно придерживаться простоты, во многом лучшей, чем любые изощренные струги?

Входная дверь выглядела массивней, по сравнению с уже виденными сегодня, возможно, потому что она имела два слоя. Не буду вдаваться в подробности о том, какая у нее история, поскольку не считаю подобное необходимым, в ином случае распиналась бы я довольно долго, ведь тут есть о чем поведать. Я уперлась левой рукой о бревно, являющееся частью стены, и аккуратно спустилась ниже ступени, чтобы затем, разгребая обувь, отыскать подходящую для цели моего выхода из дома. Занятное дело, что туалет и душевая в деревенских домах всегда являлись либо отдельными строениями, либо пристройками. Вот и в данном случае таковые располагались вдоль жилого помещения, но не соединялись с ним, что заставляло каждый раз, когда в них появится потребность, проделывать путь от своей комнаты через кухню во двор, чтобы там, двигаясь вдоль стены, добраться до деревянных кабинок и только потом воспользоваться ими. Я подумывала о том, чтобы в будущем упросить папаню сделать небольшую перестройку, результатом которой будет совмещение санузла с домом. В конце концов, кому оно надо, допустим, в ночи проделывать весь этот путь? Не вижу в подобном смысла, поэтому мягко склоняю матушку на свою сторону.

Наконец, достав прорезиненные чуни, я обулась, затем взялась за круглую дверную ручку и с небольшим усилием толкнула входную дверь, отворяя ее. Внутрь тут же устремился пусоночный свет, к чему я не успела подготовиться, в результате получив кратковременную слепоту у фасеточных глаз и невольно прослезившись основными. Мои причитания ничем не смогли подсобить мне в данной ситуации, заставив прикрыть пострадавшие фасетки ладонями и создавая таким образом искусственную темноту. Простояв в таком положении посреди входа, я совершенно забыла о том, что двери имеют свойство самостоятельно закрываться, если придать им достаточный импульс, к счастью, деревянная плоскость лишь легонько стукнула меня по лбу, сохраняя незначительную щель, через которую внутрь дома продолжал поступать свет. Восстановив зрение, я, не опуская рук, уперлась головой о дверь и стала давить на нее, заново отворяя. В какой-то момент остановилась, заменила голову ладонями, выпрямившись насколько позволяет анатомия, и отошла в сторону, чтобы защитить себя от повторения недавно произошедшего. Перехватившись за другую ручку, аккуратно вернула в изначальное положение каштанового оттенка деревянную плоскость, после чего развернулась и осмотрела двор.

Я стояла на невысоком пороге, играющем роль крыльца, которого у нас, к сожалению, не было. От дома пролегала узенькая тропа, не одним поколением жильцов образованная, и которая разделялась на несколько ветвей, одна из которых продолжала идти прямо до самой калитки. Как не трудно догадаться, остальные тропы соединяют жилое помещение с прочими местами на нашем дворе такими, как пристройка сельского туалета, про которую я не первый раз упоминала, теплица, в которой выращиваются несколько видов овощей, не терпящих излишнее увлажнение, поскольку в наших краях дожди никогда не являлись чем-то редким, огород, как источник основного пропитания нашей семьи, сарай, в котором хранился сельскохозяйственной надобности инструментарий, и колодец - личное богатство семьи, так как на всю деревню их два: один общественный, другой наш. На всем остальном пространстве двора росли различные травянистые растения, среди которых заметно выделялись желтые шадунчики. Я вовсе не большой знаток всяких трав, но про себя все детство основную зеленую массу таковых именовала никак иначе, чем стрежки, потому что листки травинок напоминали мне их. Матушка всегда зажигала по одной штуке, когда приходила ко мне в детстве рассказывать сказки на ночь. Сейчас стрежу мы не используем, заменяя ее свечами.

Повертев головой, я оглядела двор и не смогла найти на нем признаков разумной жизни. Что ж, все равно сейчас мне требовалось занять «кабинку для размышлений о вечном», куда, собственно, и направлялась. Ступив на тропу, я повернула по одной из ее ответвлений направо, где находились упоминаемые ранее пристройки. За углом дома открывался замечательный вид на три плодовых дерева: родлоню, лознику и шугур. Они загораживают собой тускло белого окраса деревянный забор, огораживающий участок. Также, если перевести взгляд в противоположную ограде сторону, становились видны полтора метров в длину обкрашенные зеленым пристройки, повернутые лицевой стороной к деревьям. Высота каждой кабинки превышала два метра наиболее высокой стороной, в которой находилась дверь, и на полторы головы ниже в пристенной части. Между деревянными кабинками пространства хватало, чтобы установить какой-нибудь сервант, до чего, к счастью или к сожалению, не додумался еще ни один эсвейс.

Конечно же, я не стану разглагольствовать о том, как и что делаю в «мыслительной», поэтому сойдемся на том, что я зашла туда, а потом вышла. Однако заполню время пребывания там небольшим повествованием о жизни в нашем мире.

Начнем с того, что наш мир называется Фараной. Планета вращается вокруг ближайшей к ней звезды – Пусона. Количество материков насчитывается от пяти до семи штук, в зависимости от того, по каким принципам их выделяют. Нам, деревенским, достаточно знать про существования двух континентов: Серлотии и Анолуки. На самом севере оных широкой полосой пролегает наша страна, лишь двумя отрогами уходя на юг глубже, чем вся остальная территория. Один из них находится где-то в Анолурии. Второй – это наш остров Сухол, вернее его северная половина и материковое побережье Серлотии. Южнее находится территория Хяйохё, с которой у Солурии, нашей страны, довольно напряженные отношения. Впрочем, куда сложнее дела обстоят не с заграницей, а со своими внутренними проблемами...

Когда-то Солурия была единым, практически несокрушимым государством, но сейчас она представляет из себя три отдельных государственных образования в составе Солурии. Наш остров относится к зоне контроля Старосолурского Режима, то есть, так называемой, Солурхё, занимающей все пространство востока. Ее правительство базируется на месте впадения реки в море, вблизи Сухола, в городе-порте Владинграде. На далеком западе упивается властью Таркорляхский Режим, так называемая, Таркорляхия. Именно там должна находиться столица всей нашей необъятной Солурии, город Кракда. Еще есть Анолурия, где свое влияние распространил Ескирский Режим, так называемый, Ескир, со столицей в городе-порте Ню-Солурск.

Итак, моя деревня расположена на острове Сухол в нескольких десятках километров от западного берега. Она называется Цзиново. Ее основатели прибыли в Солурию из соседней Бацухё, как беженцы. Они не пожелали расставаться с культурно-языковыми особенностями своей страны, но в тоже время хотели стать как можно ближе к солурийским народам, поэтому решили смешать оба языка, в результате получив ту еще ересь, от которой в последствии отказались в пользу полного принятия новой культуры. Одно лишь название деревни теперь напоминает о той безумной идее ее основателей.

Фух... На этом пока остановимся, поскольку я уже успела покинуть «мыслительную кабинку». Теперь мне предстояло либо искать родных, либо опустошать погреб. В этот момент желудок вновь высказал свою позицию по данному вопросу, что заставило бы меня отправиться в закрома, если бы один из фасеточных глаз не засек движение в тепловом фоне с другой стороны дома.

Полагаю, что следует пояснить принцип, по которому можно определить изменение тепла, на которое стоит обращать внимание и на которое делать этого не требуется. Что ж, обычно фасетками легко различить источники тепла и холода, определяющие весь тепловой фон. Чем холоднее, тем окрас более синий, чем теплее, тем он краснее или желтее, зависит от восприимчивости. Если источник тепла является живым объектом, то вполне естественно, что он будет способен к передвижению, при условии, что это не растение Как следствие, тепловое излучение, исходящее от него, также будет перемещаться, но при этом станет оставлять за собой тепловой след, свидетельствующий о том, что в какой-то недавний момент здесь проходил источник тепла. Ровно тоже самое происходит с источниками холода. Другое дело, что след, оставляемый ими всеми, держится несколько секунд, а затем окружающее излучение восстанавливает изначальный баланс.

В общем, объяснять можно только в общих чертах, но штука весьма полезная в быту. Не трудно догадаться, что я заметила именно такой тепловой след, во многом спасибо расположению фасеточных глаз. Мне нужно было проверить, кому принадлежал он, поскольку высока вероятность, что там матушка или папаня, но не исключено, что они в другом месте.

Шагая по вытоптанной дорожке, я подобралась к углу дома, где все еще виднелся тепловой след, постепенно уходящий. Заглянула на задний двор, на котором у нас располагался сарай – некрупное деревянное строение с плоской крышей, единственным окном, расположенным с пусоночной стороны, и дверью. Стоило мне это сделать, как я увидела матушку, выщипывающую высокие отдельные травинки у самого нижнего стенного бревна.

Матушка всегда одевалась непримечательно: платок на голову, замаранный чем-то неопознаваемым рыжий сарафан и обувка - то галоши, то полуботинки. В отличие от меня она не заплетала себе косу, довольствуясь только подвязкой русых волос в стиле хонского хвоста. Наверное, стоило отметить, что шерстинки хвоста и линии спины у всех эсвейсов всегда имеют более темный оттенок, чем волосы на голове. В росте она мне уступала совсем не значительно. Ее фигура с годами становилась все идеальней и идеальней с математической точки зрения, то есть округлялась и расширялась до такой степени, что на сегодняшний день с первого раза, конечно, еще можно найти талию, но для этого нужно будет не пробегаться им мимоходом, а на долю секунду сконцентрироваться на одном месте. Грубыми от не самой простой работы руками она хватала стрежки под самый корень и выдергивала вместе с землей, пока ее правый фасеточный глаз не посветлел, что означало его активность, благодаря которой матушка смогла, не поворачивая голову, понять, что к ней кто-то подошел.

- Уже проснулась, фьи? – спросила она своим необычно тонким голоском, который никак не вязался с ее внешними параметрами, повернув голову ко мне таким образом, чтобы одновременно видеть и меня, и травяную горку, образовавшуюся в процессе выдергивания, куда направилась только что вырванная стрежка, и параллельно с этим выдохнув струйку воздуха, издавшую некое подобие свиста, благодаря верхней губе, наложенной на нижнюю сглаженным уголком.

Ее карие глаза смотрели на меня с легким прищуром, поскольку у матушки имелись определенные проблемы со зрением, из-за чего она плохо различала что-либо вблизи. Чтобы ей было проще меня разглядеть, я сделала шаг назад и утвердительно кивнула головой, заставив свою косу вздернуться вверх. Матушка лишь хмыкнула, после чего выпрямилась, ухватившись руками за поясницу, и сказала, что пойдет в погреб за снедью, чтобы приготовить стол к звенгарку для всей семьи, и наказала мне продолжить искоренять длинные ростки травы вокруг дома, пока она не позовет. После раздачи поручений она направилась к порогу, оставив меня наедине с самой собой.

Я не отличалась каким-либо особым послушанием, но предпочла помочь полезным делом во благо деревянному строению, без ухода за которым в будущем возникнут весьма не приятные проблемы. Согнувшись в три погибели, принялась выкорчевывать корешки стрежки, стараясь повторять матушкины движения: взяться рукой перед самой землей за листья, а затем вытягивать весь росток целиком. К моему же сожалению, чаще всего у меня рвались листки, оставляя корни нетронутыми. Может, когда-нибудь научусь правильно выдергивать траву, но произойдет это явно не сегодня...

За долгим и единообразным занятием в голову приходят разнообразные надоедливые или интересные мысли. Честно говоря, мне нравится размышлять о том и о сем. В иной раз не замечаю, как битый час занимаюсь каким-либо вышиванием, в следствие чего неоднократно колю себе пальцы. Вот и сейчас не было исключением.

Я несколько лет назад узнала, как познакомились матушка и папаня, а вместе с тем открыла для себя историю своей семьи. Все началось еще с моего прадеда по папаниной линии. Его матушка была из семьи суюн-ши, а папаня – крестьянин. В Бацухё для высшего класса действует запрет на отношения с безродными, из-за чего моего прапрадеда лишили жизни посредством обезглавливания. Однако он успел обрюхатить дочь тогдашнего суюн-ши, которая не вынесла жестокой расправы над возлюбленным и, захватив с собой верного слугу, сбежала на север, в другой ухэйбо, где и осела на несколько лет. Уж не знаю, чем в те времена думали и на что надеялись, но суюн-ши добрался-таки до беглянки и, согласно очередному закону, казнил свою дочь. Пока он занимался семейным вопросом, слуга забрал моего малолетнего прадеда и по-быстренькому ускакал на хонади еще дальше на север, где пересек границу с Солурией. Осели они в деревушке ясуриб в нескольких десятках километрах от Бацухё. На удивление, погоня за ними более не продолжалась. Насколько мне известно в той стране требовалось полностью избавляться от незаконных детей... Впрочем, лучше так, чем иначе.

Шли годы. Моему прадеду успело исполнится двенадцать лет, как тот самый слуга серьезно захворал. Он завещал молодому парню двигаться дальше вглубь Солурии, чтобы точно никто не смог его найти. Когда старик испустил дух, тот собрал свои вещи, поблагодарил за кров деревенских и отправился в путь. Курс он взял на северо-запад, что, видимо, зря, поскольку там были настолько непроходимые дороги, что за пару лет ему удалось преодолеть всего один горный хребет, после чего развернулся на север и поплелся по равнине до города Горчевска. Там он встретил свою судьбу, обвенчался и осел на какое-то время. У них родился сын – мой дедуля. В Горчевске семья кантовалась до десятилетия ребенка, после чего собрала вещи и отправилась дальше в путешествие. Двигались они в северном направлении. Планировалось добраться до морского побережья, где можно было окончательно осесть и не заботиться о всяких пограничных терках с Бацухё, с которой семья порвала все связи, решив стать полноценными солурами. Минуть успело несколько лет, пока вся троица выбралась на довольно крупную равнинную поверхность, пересекаемую одной из самых полноводных рек Солурии. На ее правом берегу расположился небольшой одноименный город – Родола. Именно там мой дедуля нашел себе невесту. К сожалению, его родители один за другим покинули этот мир, в следствие болезни, бушевавшей по всей Серлотии. На смертном одре глава семейства завещал своему сыну двигаться дальше к морю и исполнить желание своей матушки, дочери суюн-ши. Мой дедуля в то время ждал ребенка и потому обещал, что как только тот родится и подрастет, то он продолжит путешествие до портового города или рыбацкой деревни на севере. Похороны прошли скромно. Дедуля места себе не находил, стараясь справиться с утратой. Тогда его жена предприняла попытку помочь ему справиться с обуревавшими разум чувствами. Она отправилась учиться у городской портнихи крою и шитью. Полтора месяца ушло на то, чтобы дедуля кое-как оправился от смерти своих родителей, но осадок тех чувств оставался. Его жена к тому моменту закончила свое обучение и, позаимствовав одеяния бывшего главы семьи, соштопала моему дедуле подарок – те самые штаны, которые я теперь ношу. Конечно, подобное нельзя было назвать поддержкой в трудную минуту, но все же слезы, пролившиеся из глаз дедули, оказались куда более красноречивым ответом на женские старания, чем простые слова. Тот осадок чувств, томивший мужское сердце, развеялся окончательно.

С того дня прошло еще несколько месяцев. Счастье постучалось в двери, принеся с собой младенца. Родился сын, мой папаня, здоровым малышом. В городе, к сожалению, становилось неспокойно, поскольку отношения между Хяйохё и Солурией резко ухудшились в результате пришествия к власти сторонника западных ценностей, что мгновенно разделило страну на три лагеря, год от года крепнувших и образовывающих свои собственные зоны влияния. Первее всех эти изменения ощутили в Родоле, потому что именно там появился ясуриб, который не смог смириться с новым политическим курсом. Он объявил о том, что возглавит общество традиционного направления и станет бороться за право стать монархом, поскольку является родственником почившего керпетора, а точнее его племянником, а тот, кто занял престол – на самом деле очень похожий на сына керпетора корлях. Суматоху этот парень навел знатную. Мой дедуля сильно беспокоился за свою семью, поэтому не желал оставаться вблизи потенциальной опасности. Он не стал дожидаться пока мой папаня подрастет настолько, что сам сможет ходить, напротив, как только новоиспеченная матушка оправилась от родов, поспешил покинуть Родолу. Однако на выходе из города ему «посчастливилось» лично увидеть будущего управленца Старосолурским Режимом, керпетора Рометова Алетандра Алетандровича, некогда великого трязя. При всем своем уважении дедуля не решился проигнорировать окруженного верными солдатами мятежника, который готовился к отъезду во Владинград. Дедуля подошел к нему на допустимое для приближения к важной персоне расстояние и окликнул его. Тот посмотрел на молодого эсвейса и дал добро говорить. На удивление разговор не был слишком коротким. Дедуля хотел узнать, что станет с такими, как он, цунгэ не из Солурии или не солурскими. Алетандр Алетандрович заверил его, что в тот день, когда он сможет хотя бы соперничать с Таркорляхией, тогда все цунгэ, проживающие на территории возрожденной Солурийской Керпетии смогут жить под защитой власти и не переживать о своем будущем, более того, он, уточнив происхождение нашего рода, посоветовал направиться на остров Сухол, где есть множество поселений беженцев из Бацухё. После этого будущий керпетор вскочил на хоня, указал путь к ближайшему городу-порту и ускакал вместе со своим отрядом. Честно сказать, мне ни капельки не верится, что нечто подобное произошло на самом деле, ведь дедуля любил приукрашивать истории своими небылицами, потому понять где правда, а где вымысел становилось практически невозможно. Впрочем, семья из трех эсвейсов добралась до морского побережья за несколько месяцев и поселилась в одном из старейших острогов востока Солурии – в портовом городе Вартоне. К тому времени Старосолурский Режим распространился на все Великое Тряжество Владинградское и образовал Солурхё.

А годы все летели и летели. Мой папаня подрос и рвался в путешествие на остров Сухол, где, действительно, существовало поселение беженцев из Бацухё. Дедуля решил, что идея отправиться в странствие на поиски деревни Цзиново не так плоха, какой могла показаться сначала. Получив поддержку со стороны бабули, папаня убедил главу семьи окончательно. Как итог, все трое направились на пристань. Моряки установили цену за переправу и за отдельную лодку в качестве выбора вариантов. С одной стороны, покупка средства передвижения по морю – это выгодная сделка, особенно на будущее. Однако куда плыть-то!? Направление же неизвестно! С другой стороны, более дешевая переправа на пассажирском судне с опытными мореходами – это надежность и уверенность. Однако дух путешествия терялся. Взвесив все «за» и «против», папаня, как назначенный лидер, принял верное решение, выбрав надежность вместо авантюры. Плыли они меньше недели, в основном, потому что море было неспокойным. Швартовались в порту города Северолучинска, единственном крупном поселении севера острова, принадлежащего Солурии.

Путь-дорога лежала на юг, через равнину к горным хребтам запада. Расстояние неблизкое, в множество десятков километров, я бы даже сказала несколько сотен... Преодолеть его на одних только ногах затея, конечно, не невозможная, но гораздо разумнее договориться с каким-либо торговцем, чтобы подвез, но нет. Они предпочли двигаться пешим ходом, что, естественно, заняло у них пару лет, за которые вся троица умудрилась неоднократно заблудиться. И все же, до Цзиново наша семья успешно дочапала, причем успела поучаствовать в тогдашнем кипише.

Ситуация в деревне к моменту появления в ней моей семьи удручала, поскольку разгоревшийся лесной пожар перешел на имение одного знатного господина, заведовавшего делами в Цзиново. Да, что там! Фамильное имение почти полностью было потеряно. Еще на подходе к жилым домам дедуля различил поднимающийся к небу черный дым. В общем-то, в бригаде пожарников прибавилось три головы. Последствия огненного бедствия удалось предотвратить до того, как оно смогло перекинуться на прочие деревянные строения. Мещельнин отблагодарил путешественников, и, услышав о желании поселиться здесь, предложил им временное жилище в обмен на восстановление его мещелья. Те согласились и в течение нескольких лет совместно со слугами знатного господина, а также, что интересно, и им самим выстроили лишь малую часть имения. Проблема заключалась в отсутствии достаточного количества инструментов и финансовом вопросе, поскольку все денежные средства сгинули в пожаре.

За это время моему папане исполнилось столько же, сколько и мне сейчас. Его стали интересовать девчонки, а особенно та, что постоянно крутилась вокруг одной из служанок мещельнина. Она в последствии стала моей матушкой. У нее история менее занимательна, чем у папани, но в значимости не уступает, ведь на самом деле ее папаней, моим вторым дедулей, является тот самый знатный господин, что заведовал делами в Цзиново. И это при том, что у того была жена! Почему мещельнин позарился, прошу прощения, был соблазнен служанкой, которая помогала знатной госпоже в утреннем туалете, гадать не приходилось. Нет, красота не играла какой-либо решающей роли. Женушка любезного долгое время не могла зачать ребенка, потому в шальной голове родилась идея проверить в ком из двоих кроилась проблема и выбрал он отнюдь не верное решение, впрочем, знатной госпоже на ум пришла та же мысль... Результатом служит моя матушка.

Полагаю, вы уже догадались, как они познакомились. Тогда скажу, что мещельнин одобрил любовные чувства между папаней и матушкой, но был вынужден обратить все свое внимание на серьезно заболевшую жену. Почему «но»? Потому что его упросила знатная госпожа, не желавшая добить свое здоровье ревностью. Однако всех удерживало строительство нового имения. Взвесив все варианты, дедуля дворянин свернул проект по воссозданию мещелья, попросив бригаду строителей обустроить то, что уже есть, как полноценное жилье. Финансовый вопрос таким образом смягчался, но продолжал нависать над бедным мещельнином.

Как снег на голову в деревню заявился молодой эсвейс, который носил сей великолепный кардиган. Он-то и помог разобраться в каждой мелочи, терзавшей умы жителей Цзиново, получив в награду место для жития и бытия. Незнакомец предложил купить у знатного господина строение, которое должно было заменить имение, и заодно предоставил сумму, потребованную от моего папани за руку и сердце матушки, причем мешочек денег мещельнином был оценен в два раза больше, чем установленная им стоимость. Этому парнише по его же просьбе доверили дела в деревне, назначив его старостой. Дворянская семья вместе со слугами, за исключением бабули, которая перешла в нашу семью в качестве приданого, отправилась в Северолучинск верхом на хонях. Временное жилье, которое нам передали на постоянное пользование, по сей день является нашим домом.

Спустя неделю родителей венчал староста, а дедуля прихворал. Жизнь изменилась. Приходилось ухаживать за больным стариком, помогать соседям и многое другое. Почти месяц прошел, как в Цзиново прибыл лекарь. Тот самый Цзян Остар, который одним своим существованием вызывает у меня желание взмолиться Владыке Естуфа. Он произвел неслыханную кутерьму тем, что вылечивал болезни еще до того, как они успевали развиться в организме. Поддавшись искушению, матушка отправилась к нему, чтобы удостовериться в слухах. Едва она вошла к нему на порог, как тот с ходу заявил в анекдотичной манере ей, что та обрюхачена вторую неделю. Я понятия не имею, как можно определить такое на глаз, да еще и на столь малом сроке! Сам он утверждал, что имеет дар от Владыки целительства. Ага... Охотно верю... Однако Цзян оказался прав.

Радостная весть обошла всю деревню. Вокруг дедули, прикованного к кровати, собралась вся родня, исключая только дворянского дедулю, староста и... этот лекарь, чтоб его хлыстали сапогами с колокольни. На повестке дня - выбор имени ребенку. Староста, чье имя я упустила шанс назвать, рассказал о традиции в Бацухё именовать будущее дитятко главе семьи. Таковым у нас был дедуля. Он растерялся, но смог предложить вариант для мальчика и для девочки. Однако уже спустя полмесяца он, чувствуя, что проживает последние часы своей жизни, завещал папане беречь матушку и заботиться о будущем ребенке, а также передал ему свои штаны, как семейную реликвию, поскольку ничего другого достаточно ценного не имелось.

С тех пор прошло уже много лет... У папани Гуэя и матушки Аодзи, родилась я, Баэ из династийного рода суюн-ши Тсулин. Я, которая все это время выдергивала из земли траву, погрязла в мыслях и прослушала, как раз десять позвали к столу. Осознала это только из-за неожиданного холодного и мокрого прикосновения к шее.

- Йиии! Холодно же! – вздрогнула я, хватаясь за оскверненный ледяной водой участок кожи и оборачиваясь назад, чтобы увидеть ухмыляющееся вытянутое лица папани.

Он стоял и смотрел на меня, довольствуясь своим поступком. Меня ни капельки не прельщало, что подобный трюк, нежданно и негаданно провернутый против меня, доставлял папане несказанное удовольствие. Знал бы кто, как я ненавижу, когда меня застают врасплох, наверное, поступил также беспардонно, чтобы понаблюдать за моей реакцией. Допустим, я сама в этом виновата, но... Пожалуйста, не надо так делать! Для любого орюнгэ страх – это естественное чувство, а потому вызвать его очень легко. При частом запугивании мы вполне можем словить инфаркт. Есть, конечно, множество исключений, но я к ним не отношусь. В тот момент мое сердце екнуло, пропуская удар и заставляя мурашек пробежаться по спине.

Папаня, благо, не часто прибегает к подобным методам, чтобы вернуть меня с небес на землю. Я ему за это благодарна. Его изобретательность имеет свой спрос для всей деревни. Он у нас мастер на все руки. Помогает соседям, старосте и даже трижды ненавистному мной Цзяну Остару. Почет, дружба и уважение одинаково важны не только для репутации, но и для спокойной жизни, которой добивалась наша семья поколениями. При всем при этом внешний вид папани шел в разрез с высоким положением в Цзиново, а ведь он – второе лицо деревни.

Весьма потрепанная рубаха, давно потерявшая свой изначальный молочный цвет, скрывала его необычно худое, но удивительно сильное тело. На половину рваные, явно заказные, джинсы песочного оттенка, черные кожаные сапоги и круглая ситоменная брыль. Как я уже упоминала лицо папани, как и у всех мужчин из расы эсвейсов, вытянутое, словно овал. Короткие волосы темного цвета, переходящие в шерстинки на спине и хвосте. Аккуратный прямой нос и карие глаза. Не использующиеся в данный момент фасетки имели темно-бордовый оттенок. И в качестве шугурочка на торте выступали синюшные круги под основной парой глаз.

Порой мне кажется, что папаня себя не жалеет, постоянно оказывая то посильную помощь, то простую поддержку чуть ли не каждому деревенскому. Когда-нибудь ему это аукнется и, надеюсь, не худшим из возможных вариантов. Как бы я ни упрямилась, ни проявляла холода в отношении него, все же беспокоюсь за его здоровье. Не хочу, чтобы он вдруг слег с какой-нибудь болезнью, вызванной перетруждением или истощением организма. Он единственный мужчина в нашей семье, к тому же является ее главой. Если папаня заболеет, то по традиции все дела и обязанности, лежащие на его плечах, падут на матушку, так как мужчин больше нет, а она старше.

– Не надо терять бдительности, Баэ, тогда останешься сухой, – ответил мне папаня своим баритоном. Слова его не несли в себе никакого укора, но все равно пристыдили меня. Это всегда оказывает на меня сильное воздействие, словно я до сих пор не вышла из того возраста, когда единственное, что тебя интересует, – это игры. Не хочу, чтобы меня сравнивали с ребенком, из-за того, что я временно потеряла связь с реальностью, уйдя в размышления.

– Я не виновата, что задумалась... – прощебетала я, отводя взгляд от папани, чтобы не видеть его чересчур довольное лицо, которое сумело пристыдить меня еще до того, как он что-либо успел сказать. Едва удалось сдержаться, чтобы не насупить брови. Все-таки я прекрасно понимала, что, действительно, чувствую за собой вину и мелочную обиду на то, что предоставила удачную возможность папане для типичной, далеко не новой, забаве.

– Ну-ну... Значит, уже наелась травой? – усмехнулся он, чем заставил меня интенсивно замотать головой, показывая, что его издевка возымела нужный эффект. – Не наелась? Тогда доедай, что нарвала, и иди за стол.

– Апымф!!! – я не нашлась, что ответить. Открывала и закрывала рот, глотая воздух и внутренне негодуя. Мой желудок посчитал необходимым вновь заявить о себе, из-за чего, скрепя сердце, я была вынуждена проглотить все свое недовольство и, фыркнув, поплестись следом за папаней по уже проделанному ранее пути обратно внутрь дома, где нас ждала матушка вместе со снедью.

***

Не хотелось мне распинаться о том, как проходил мой день в дальнейшем, потому мною было принято решение просто перескочить на несколько часов вперед. До обьуда какое-то время лил дождь, потому сунуться на улицу или просто во двор, не промокнув до нитки, не представлялось возможным. Очередная трапеза прошла также под звуки ударов капель воды о плотную поверхность крыши, сложенной черепицей, да о металлические предметы снаружи. Все это время я проводила у себя в комнате за кройкой и шитьем, ибо делать было больше нечего. Когда же ливень прекратился, мне пришлось отложить свое скучное занятие, взглянуть в окно, чтобы удостовериться в том, что тучи миновали нашу деревню, и отправиться на улицу.

Вот, сейчас я шлепала по липкой грязи в сторону избы одной добрейшей старушки, чтобы выполнить свое обещание помочь ей дойти до торговца. В Цзиново была всего одна сколько-нибудь годная дорога, вымощенная каким-то там камнем. Она пролегала через маленькую площадь и аллею и вела от погорелого имения, останки которого до сих пор никуда не дели, до торгового ряда, представляющего собой несколько рядов лавок, которыми заведовали местные и приезжие купцы. Порой кто-то с материка привозил к нам товары из западных стран, пользовавшиеся спросом по всей Серлотии, и тогда к такому торговцу выстраивалась длинная очередь. Забавно, конечно, что староста не приобретал себе ничего из западных товаров, а довольствовался исключительно тем, что было произведено либо в нашей деревне, либо в целом на острове. Папаня и матушка редко, но баловали себя и меня чем-то из этих товаров. Сегодня должен расположиться в торговом ряду купец с одного из южных материков – с Датории. Место, так скажем, дикое, но до безумия богатое различными ресурсами, а местные мастера ювелирного дела на порядки превосходят западных и ескирских умельцев.

В общем, старушка Варувара Вастильевна хотела, чтобы я отвела ее к этому торговцу. Как я могла отказать на вежливую просьбу? Совесть бы не позволила! К тому же, семья Тсулин обязана помогать деревенским, согласно поставленному нам условию знатного господина, заведовавшем здесь делами. Или это только оправдание папани? Эх... Добираться до истины смысла нет, поскольку поздно что-либо менять спустя несколько лет безвозмездной помощи. Мне, если честно, периодически хочется плюнуть на все условности и любезности и просто жить для себя, потому что так я не буду «зажата в рамки». С другой стороны, лучше быть общественно полезной девочкой на побегушках и получать признательность и поддержку, чем работать на себя и ловить недовольные взгляды.

Что-то я преувеличиваю... Ладно, не имеет значения. Избушка Варувары Вастильевны находилась в нескольких метрах от меня. Это относительно крупное здание, по сравнению с нашим домиком, имело два этажа, чердак и подвал, а также веранду и полноценное крыльцо. Резные ставни, два конька на крыше. Ее не окружал забор, как и прочие избы на этой улице. Цветовая палитра, к сожалению, не добавляла красоты яркими оттеками. Естественные цвета древесины, служившей материалом для строительства, от и до. А все потому, что тот, кто соорудил избу плохо различал цвета. Кажется, его дальтонизм передавался по наследству, поскольку другого объяснения тому, что ни единой капли краски не было использовано, я найти не способна.

Подойдя к крыльцу, имеющему П-образную форму, я осмотрела ступени на наличие обветшалостей, к превеликой радости, отсутствовавших. Аккуратно ступая по лестнице, мягко надавливала всем весом на каждую деревянную платформицу, стараясь удостовериться в ее прежней прочности и надежности во избежание конфуза. Миновав крыльцо, я взошла на веранду, на которой расположился одинокий диван, чей возраст, наверное, вдвое больше хозяйкиного, если судить по его внешнему виду. Прошла к двери и постучалась, как можно сильнее, чтобы возникший грохот от ударов был услышал Варуварой Вастильевной, у которой имелись некоторые проблемы со слухом.

Старушке пошел уже девятый десяток, а она все еще могла самостоятельно передвигаться, но уже нуждалась в том, чтобы ее сопровождали при спуске и подъеме на лестницу. Этим я и занималась, а также носила ее вещи, чтобы та совсем не загнулась. В награду за помощь Варувара Вастильевна любила приглашать меня на цай со сладостями. Как бы мне ни хотелось не стеснять старушку, я каждый раз соглашалась. Она рассказывала о днях своей молодости. Столько различных жизненных историй, как у нее, наверное, во всей Солурхё нет ни у кого. Как говорится, удивительное всегда рядом.

По ту сторону двери раздался приглушенный старческий голос, вопрошавший о том, кто беспокоит владелицу избы. Я не стала долго молчать, напомнив о данном мною обещании отвести старушку к купцу из Датории. Ответом мне стала открытая дверь и последовавшие следом удивительно крепкие объятия, сдавившие мне все, что только можно, но оставляя возможность дышать. Варувара Вастильевна относилась к тому типу женщин, что хоня не только на скаку остановит, но и перебросит его через себя, а потом еще прижмет к земле.

– Баэ, дорогуша, я так рада тебя видеть! – сказала она, отпуская меня из своих объятий. Варувара Вастильевна была единственным в этой деревне ясурибом, о чем говорили ее фасетки цвета индиго, серебристые шерстинки на хвосте и вдоль спины, которые были более длинными и пушистыми, чем у эсвейсов. Пепельная седина распространялась исключительно на волосы на голове. Морщинистое лицо и дряхлого вида бочкоподобное тело, распухшее из-за отеков. Подслеповатые голубые глаза смотрели на меня, сопровождаясь беззубой улыбкой.

– И вам здравствуйте, Варувара Вастильевна, – смутившись, ответила я. Только сейчас обратила внимание на то, что у старушки в руках была трость, благодаря которой та сохраняла более или менее прямое положение спины. – Варувара Вастильевна, не напрягайтесь так! Поберегите спину.

– Ох, Баэ, спасибо, что заботишься о моем здоровье, но я хотела бы смотреть на твое лицо, а не на живот, – отозвалась старушка, все же расслабляясь и кренясь к земле почти под прямой угол. Я встала с боку и принялась массажировать спину Варувары Вастильевны, чтобы расслабить ее напряженные мышцы. – Ах, спасибо тебе. Сегодня особенно сильно болела поясница.

– Будьте осторожнее, Варувара Вастильевна. Не стоит в вашем-то возрасте пренебрегать здоровьем. Я пойму, все пойму, – упрекала ее я, продолжая разминать старческое тело. – Где же ваши внуки пропадают, оставляя свою бабулю одну?

– Нет у меня более ни внуков, ни детей... Всех пережила.. Только ты мне помогаешь. – грустно проговорила она. Я не знала всех подробностей, да и не нужны мне они. Конечно, настроение мое приобрело тоскливые и печальные тона, поскольку знакома я была с Варуварой Вастильевной практически с рождения, а потому считаю ее близким себе эсвейсом, чуть ли не родней. Ее скорбь – это и моя скорбь тоже.

Долго стоять и предаваться давящей пустоты мы не стали. Откинув горечь жизни, принялись спускаться по ступеням. Пролет оказался слишком узким для того, чтобы по нему проходило больше одного эсвейса. Я была впереди старушки и лицом к ней. Варувара Вастильевна аккуратно ступала по ступеням, опираясь на свою трость и под моей страховкой. Знали бы вы, как тяжело не потерять равновесия в согнутом положении при движении вниз по лестнице... Мне приходилось упираться руками в плечи старушки, чтобы она не упала. Все из-за того, что ступени оказались слишком высокими: целых тридцать сантиметров! Кто в здравом уме станет делать такой разброс!? Посмотреть бы этому чудаку в глаза...

Все же одним препятствием меньше. Варувара Вастильевна нуждалась в небольшом отдыхе после спуска, так как сил она потратила порядочно. Меня печалит то, что при всей своей молодости и энергичности, я также устала. Впрочем, немудрено. Не первый раз приходится заниматься подобным, потому успела привыкнуть и стать немного выносливее. Год назад я выдыхалась еще на середине крыльца, а сегодня смогла дотерпеть до его конца. Прогресс на лицо!

Пока я отмечала в своем сознании насколько преуспела и чего достигла, старушка медленными шажками направилась дальше в путь. Я подошла к ней слева и подхватила под руку, предоставляя ей дополнительную опору помимо трости, что незначительно, но ускорило движение. Повезло, что изба Варувары Вастильевны находилась недалеко от мощенной камнем дороги. Плохо, что до нее все равно нужно было пройти по вытоптанной и липкой от грязи тропе, где ноги старушки оказались недостаточно сильны для того, чтобы их владелица самостоятельно выбралась из земляных оков. Приходилось тратить свои силы на то, чтобы вытягивать старушку. К тому моменту, как мы добрались до главной улицы, по которой проходила мощенная дорога, я порядком устала и почти потянула мышцы руки. Нами было принято решение передохнуть.

Темный гладкий камень, неведомого мне происхождения, под ногами. Справа что-то похожее на фонтан, но таковым не являющееся. Избы различных цветов, размеров, высоты и прочих параметров. И фонарные столбы. Долгие годы в деревне существовала профессия фонарщика, но где-то месяц назад правительством Старосолурского Режима было приказано провести электрификацию на острове Сухол во всех крупных поселениях. Цзиново в это число, как оказалось тоже входило, но финансов хватило лишь на то, чтобы установить электрическое освещение от торговых рядов до этого подобия фонтана, расположенного на площади перед аллеей, ведущей к бывшему мещелью. Дальше никаких фонарей уже не было и в помине. Казалось бы, зачем избавляться от старых осветителей? Что ж, просто проект по электрификации в Цзиново до сих пор в силе. Сюда все еще привозят новые электрические фонарные столбы и продолжают их устанавливать, но отнюдь не пачками. Северолучинск, поговаривают, тоже по сей день не до конца электрифицирован.

Занятная вещь – электричество. Раньше оно проводилось только на материке, причем вдоль железных дорог и в особо важных городах таких, как Кракда, различных портах и в штабе военного командования. Откуда мне это известно? Пфф... Кто в Цзиново только не захаживал! Купцы, новобранцы в пограничники, почтальоны... Если правильно задать вопрос, то можно многое выяснить. В том числе и о напряженной обстановке на границе с Хяйохё, и о почти полностью утвердившихся зонах влияния Таркорляхии, Солурхё и Ескира в Солурии и за ее пределами. В нашу деревню новости всегда запаздывают, поэтому мы стараемся ухватиться за любую свежую газетенку или слух, чтобы не оказаться в сложном положении. Надо будет взять сегодняшний выпуск...

Отдохнув, я вновь подхватила Варувару Вастильевну под руку и мы продолжили идти к торговым рядам. Старушка решила начать рассказывать, как она провела неделю с нашей последней встречи. Я слушала ее, проявляя всяческое участие, чтобы не показаться неблагодарным слушателем. В какой-то момент я принялась также рассказывать Варуваре Вастильевне о своих делах, совершенных за это же время. Слово за слово, а до торговых рядов еще идти да идти. В одиночку мне хватило бы получаса на то, чтобы добраться до нужного купца и приобрести товар, но в компании с престарелой ясурибой пролетело втрое больше времени. Каюсь, я начинала задумываться над тем, чтобы прекратить сопровождать старушку каждый раз, как той потребуется отовариться чем-либо. Хотя, это с какой стороны посмотреть! Если я просто буду сама бегать за покупками для Варувары Вастильевны, то ей не придется подрывать свое здоровье при спуске по лестнице крыльца и при ходьбе по грязи. Хмм... Стоит поговорить с ней об этом, так, на всякий случай.

Палатки да торговые лавки, одни пестрее других, показались за спинами эсвейсов, которые пришли к купцам для приобретения различных товаров, будь они местными, заграничными или еще какими-нибудь. Галдеж, исходящий от каждой из них, стоял не слабее, чем в сезон редкостных новинок. Мы с Варуварой Вастильевной пробирались через толпу не без помощи любезного сторожа, эсвейса крепкого телосложения, на котором его же сорочка едва не трещала по швам. Бо Гань работал в торговых рядах в качестве полицая. Родом он из Бацухё. Сбежал оттуда около шести лет назад по причине дезертирства в армии Дань Сунг. Он усадил на свою спину старушку и, расталкивая эсвейсов, вместе со мной пробрался к месту, где расположился купец из Датории. Спустив на землю Варувару Вастильевну, сторож отошел выполнять свою работу по надзору.

Лавка южного торговца сверкала от обилия различных украшений из драгоценных и полудрагоценных металлов. Нгала Мке, так звали хозяина всех этих прелестей. Я еще никогда в жизни не видела настоящего шаа. Темная кожа, широкий нос, пухлые губы, смоляные курчавые волосы на голове, прореженная шерсть вдоль спины и абсолютно голый хвост, охряно-горчичного оттенка фасеточные глаза и яркие зеленые радужки основных глаз. Поразительно натренированное тело в придачу к перечисленному дополняло его образ. Одет купец был в коричневый кожаный жилет на голое тело и синие джинсы. Я буквально пожирала его взглядом. Шаа в наших широтах – это огромная редкость. Нет, Нгала Мке не в новинку держать лавку в Цзиново. Это мне не перепадало шанса встретиться с ним лично. Я давно была осведомлена о том, что среди торговцев есть шаа, но одно дело слышать об этом и совсем другое узреть своими собственными глазами.

Наверное, мои глаза сейчас стали размером с блюдце, поскольку купец натянул на лицо сконфуженную улыбку, словно говорящую, что ему неприятно подобного рода внимание. Я тут же взяла себя в руки, сделав вид, что повидала все и вся в этой жизни. Варувара Вастильевна коротко хохотнула. Похоже, те давние рассказы о том, как в ее избу однажды пробралось несколько детей шаа, не были приукрашены. Иначе я не способна объяснить то, что ее будничное выражение лица ни капельки не изобразило удивления. Ладно, позабавились и достаточно!

– Прошу прощения, вас же Нгала Мке звать? – решила уточнить я. Купец взглянул на меня своими крупными глазами и хлопнул кулаком по своей груди. Полагаю, что так он обозначил положительный ответ. Видимо, говорить на солурском языке ему либо трудно, либо невозможно. Разбираться в причинах не собираюсь. Главное, что он понимает о чем его спрашивают. – Варувара Вастильевна, вы хотели что-то здесь купить? Выбирайте, пожалуйста.

– Хо-хо, Баэ, можешь тоже что-нибудь себе присмотреть, – разрешила старушка, принимаясь оглядывать броши и подвески. Я молча обвела украшения оценивающим взглядом. Для девушек из высшего общества, может, они имеют ценность, но для меня, деревенской простушки, которую за всю сознательную жизнь не волновали ни драгоценности, ни какие-либо иные безделушки, поскольку ношение таковых в подобном захолустье, как Цзиново, себе дороже. Воры даже в нашей деревне водятся. Не желаю привлекать их внимание к своей персоне.

Нгала Мке махнул рукой, привлекая внимание к себе. Мы подняли на него взгляд и тогда купец попытался жестами уточнить, что конкретно нас интересует. Варувара Вастильевна описала в общих чертах, какую безделушку ей бы хотелось приобрести, на что тот кивнул, склонился вниз за прилавок и достал оттуда небольшой ларчик, внутри которого на белой бархатной подстилке ровными рядами лежали заколки с инкрустированными самоцветами. Старушка потянулась своей дряхлой ручкой к серебристой тонкой защелке с маленьким квадратным ярко голубым кристаллом. Торговец убрал ларчик обратно и достал картонную досточку, на которой красовалась шокирующе низкая для подобной кропотливой и искусной работы стоимость. Две сотни сорлинов! За такую цену можно купить целую телегу!

И тут во мне проснулось древнее капиталистическое зло. Я вышла вперед старушки и начала торг. Силы были не равны: он – купец, а я – обыватель. Мои старания, чтобы сбить цену трещали по швам от упрямства и стойкости Нгалы. Дошло до того, что вместо двух сотен сорлинов за заколку, он потребовал вдвое больше. Древнее капиталистическое зло не желало отступать, из-за чего я использовала свой единственный и сильнейший козырь: благословение Владыки знаний. Для этого мне потребовалось кратковременно зажмуриться до боли в глазах. Когда я подняла веки, мир преобразился. Вдруг мне стало все абсолютно понятно. В одно мгновение я преисполнилась в своем познании настолько, что словно проживаю эту жизнь снова и снова... Я прозрела и уловила бесчисленное множество связей между происходящим в данный момент и в данном месте с давно минувшим. Стоило мне поднять взор на купца, заглянуть в его ничего непонимающие глаза, как мне открылась истина, заставившая индивида по имени Нгала Мке установить именно такую стоимость на его товары. В моей голове пронеслось множество мыслей, направленных на анализ и синтез информации, полученной при одном лишь зрительном контакте. Чтобы окончательно удостовериться в правильности суждений, мне потребовалось задать ему несколько вопросов для определения его эмоционального образа, по которому я смогу отличить, когда он юлит и когда честен.

Безусловно, купец оказался в замешательстве от резкого изменения в моем поведении. Даже Варувара Вастильевна не признала во мне ту девчонку, которая всегда помогала ей. Сейчас я не Баэ Тсулин. Сейчас я Цандриало знаний. Мне не составило труда найти оптимальный вариант удовлетворить внезапное желание снизить цену на заколку. Я произнесла только одно слово, но его хватило, чтобы шаа преобразился в лице. В данный момент мне были известны все языки на Фаране, чем и воспользовалась. Мы продолжили торг на ижбарском наречии. Я смогла добиться того, чтобы Нгала сбросил несколько десятков сорлинов. Этого хватило, чтобы удовлетворить древнее капиталистическое зло, таившееся внутри меня.

Я вновь зажмурилась до боли в глазах, возвращаясь к образу Баэ Тсулин. Голова тут же потяжелела от недавней мыслительной деятельности. Стало трудно соображать, а настроение из хорошего перешло в депрессивное. Так всегда бывает, когда чрезмерно нагружаешь мозг работой. Ментальная усталость делает тебя...утомленным, что ли? Не думаю, что сейчас смогу подобающе объяснить что-либо.

Благословение от Владыки знаний, Теногио, я получила при рождении. Оно позволяет мне в неактивнном состоянии использовать умные слова по делу, впрочем, это заметно и без объяснений. В активном состоянии я направляю в свое тело крупицу могущества Владыки, наполняю его ею и преобразую в свое естество. Другими словами, объединяю в себе две личности: Баэ Тсулин и Владыки Теногио. Это и значит быть Цандриало. Ты осознаешь себя иначе, чувствуешь, что больше не являешься тем, кем был всю свою сознательную жизнь, и ощущаешь единство со своим Владыкой.

Варувара Вастильевна легонько потрепала меня за руку, уточняя в порядке ли я. Конечно же, мне следовало уведомить ее о том, что собираюсь сделать, или хотя бы рассказать, что благословлена... Мда, с моей стороны это было не то, что глупо, а чрезвычайно нетактично по отношению к окружающим. Стоит извиниться перед бедной старушкой, которую я, наверное, напугала. Я подняла на нее взгляд и поняла, что слишком много надумывала себе. Возомнила, что такая особенная, что о моем благословении известно только родным и близким знакомым. Ага, как же! Вокруг нас собралась толпа, которая обсуждала увиденное представление, причем с таким видом, словно всегда надеялись застать меня в режиме Цандриало. Как же мне сейчас стыдно!!! Пожалуйста, убейте меня! Хочу провалиться под землю! Не надо на меня смотреть, идите дальше!!!

Надо уходить. Варувара Вастильевна получила свою заколку, значит, можно покинуть торговые ряды. Я взяла старушку под руку и, изрядно покраснев, сообщила ей о том, что пора возвращаться. Она лишь хихикнула, чем не сделала мне легче. Мы отыскали Бо Ганя и вместе с ним выбрались к мощеной дороге. Дальше я и Варувара Вастильевна продолжили путь вдвоем до самой избы. Ментальная усталость еще давала о себе знать, но мне заметно полегчало. Тогда я подумала, что этот дьян не сможет стать еще хуже. То, что ждало меня дома, заставило глупую девушку, коей являлась я, понять, что она ошибалась...

Глава 2. Перемены наступают неожиданно

Нет. Просто, нет. Мое покрасневшее от стыдливых чувств лицо все еще пылало, заставляя меня наклонять голову как можно сильнее к земле и прикрывать его с боков руками. Не в первый раз в своей сознательной жизни я совершала одну и ту же ошибку: слишком много о себе мнила, проявляя обратный эгоцентризм. Каждый раз я испытываю вопиющий диссонанс своих мыслей с действительностью и игнорирую реальность, зацикливаясь на собственных, зачастую неправильных, суждениях. Стоило давным-давно избавиться от этой привычки, но то ли праздность, то ли бесхребетность моей юной личности отбивали у меня всякое желание бороться с ней. Как итог, приходится корить себя постоянно и мучиться из-за стыда в то время, как со стороны мои действия могли показаться по меньшей мере странными, поскольку в один момент я веду себя спокойно и сдержанно, потом резко перехожу в режим тотального доминирования, а затем ни с того, ни с сего ретируюсь с самым сконфуженным лицом, которое могу состроить.

Прошло достаточно времени с тех пор, как я отправилась помогать Варуваре Вастильевне, поскольку немощную старушку нужно было провожать до торговых рядов и обратно в ее медленном темпе. Несколько часов пролетело далеко не стремительно. Дьян подходил к своему концу, сменяясь третьим по счету временем суток. Я обратила на это внимание мельком, осознавая, что сегодня мне работы более не предвидится.

Постепенно я стала успокаивать свои нервы и сердце, приобретая обыкновенный оттенок на всей своей физиономии, которая восстанавливала свои приятные глазу черты. Вот, стоило выразить симпатию к самой себе, как проснулось иного рода древнее зло – самолюбие. Благодаря ему я окончательно избавилась от последствий собственной особенности, которую я в себе породила.

Прошу прощения, что не объяснила, по какой причине именную что-либо древним злом. Позвольте пояснить: когда-то в стародавние времена существовало поверье, гласившее о восьми частицах Великого Зла, с которым сражался Владыка доблести. Каждую из этих частиц ныне называют древним злом, но то лишь сказки, поэтому любая вещь сейчас может именоваться древним злом, если вкладывать в нее негативный смысл.

Впрочем, полагаю, в наших реалиях небылицы не будет грехом принять за историческую хронику. Хотя бы потому, что все на Фаране разделены на орюнгэ, хсетенгэ и рпыщежифов. Мы чтим августейших Владык, всемогущих и вечных созданий, которые дьянно и найчно наблюдают за беззащитными и немощными, по их меркам, смертными. Если меня спросят, существуют ли Владыки на самом деле и каковы доказательства этому, то я отвечу, что они существуют, а за доказательствами идти лучше к хсетенгэ или Цандриало. Не каждому дано лицезреть кого-либо из августейших в живую. Однако некоторые из них прямо сейчас бродят среди нас…

Так, не к чему забивать свою голову всякими…историями древности? Ментальная усталость не позволяет подобрать подходящего словесного выражения, что гнетет меня не слабее, чем недавнее чувство стыда. Я устала размышлять из-за нагрузки на голову, но внешне старалась сохранять бодрость. Физически, конечно, мне тоже не сказать, что легко пришлось. Мышцы начали давать о себе знать ощущением ноющей боли, на которую удавалось не обращать внимание.

Я готова неоднократно повторить то, что ощущаю себя паршивее, чем увертом, но, вероятно, прибегать к подобному мне не следует. Даже не так! Делать этого категорически нельзя, ведь подобное бесит не только окружающих, но и меня саму. Жалуешься на то, жалуешься на это... Хочется просто взять и зарядить пощечиной в лицо такому нытику! С другой стороны, агрессия – это не выход. Нужно держать себя в руках, проявлять сочувствие и понимание... Ага, конечно, разбежались...

Перед глазами замелькала знакомая многие годы родная крыша. Я стала предвосхищать то, что сделаю, когда, наконец, доберусь до своей комнатки. Ментальная усталость, вызванная использованием благословения, почти отступила, проясняя голову, что приводило к улучшению моего настроения. Силы, конечно, не вернулись, но ощущения, подбадриваемые гормонами радости, притупились, создавая обманчивую легкость тела.

Деревянная калитка, закрытая на засов, встретила меня настолько же радушно, насколько печь принимает в себя глиняный горшок. Меня не волновало это, поскольку предметы не имеющие Войши не являются чем-то живым. Я взялась за один из столбов, выделяющих калитку, и подтянулась на нем так, чтобы мои руки смогли дотянуться до засова, расположенного, как ни трудно догадаться, с внутренней стороны участка. Уперевшись животом в край среза и почувствовав дискомфорт, я смогла обозреть двор на наличие каких-либо изменений, а затем дотянулась до доски, не позволяющей открыть проход. Схватившись за сыроватую шершавую древесную поверхность той, потянула вверх и на себя, чтобы установить в вертикальном положении запирающую доску, в соответствии с механизмом, к которому она приделана. Добившись своего, я опустилась обратно на землю, отряхнула кардиган, предварительно бывший застегнутым, и отворила калитку, а после того, как оказалась во внутреннем дворе, вернула исходное положение деревянному засову.

Эм... Полагаю, в целях не желания акцентировать внимание на бесконечном повторении своих походов по естественным нуждам, я снова сделаю пробел в своем повествовании и вместо него продолжу рассказ о мире нашем славном.

На Фаране обитает огромное множество различных этносов, у которых есть свои особенности, одна из них – язык. Для Цандриало знаний не представляет труда понимание слов да звуков, представляющих чужеродную речь. Однако мы способны ошибаться, поскольку наше благословение не позволяет нам с абсолютной точностью опознать язык, диалект и сленг различных цунгэ. На торговых рядах мне улыбнулась удача, благодаря которой я смогла верно определить национальную принадлежность Нгала Мке. Такое происходит не часто. Да, Цандриало знаний способны распознать практически все, что угодно, с первого взгляда, но мы не может быть уверены в том, что касается реальной ситуации. В теории мы непогрешимо всезнающи на столько, что многие считают, что мы читаем мысли и предрекаем будущее. Хех, конечно же, на подобное никто не способен, кроме самих Владык.

Мне известно о нескольких моих товарищах по благословению. Лично не знакома ни с одним из них, но слухи доходили. На нашем острове, помимо меня, есть еще одна девочка Цандриало знаний. Она младше меня вдвое и живет в Северолучинске. Также я однажды читала газету, в которой упоминалось об одном профессоре Солурийской Инженерной Академии, прославившемся своими глубокими познаниями в инженерной области. Не буду упоминать про остальных, иначе увлекусь.

Существует множество иных Цандриало. Мы почитаем всех Владык, которые нам известны, но в истории неоднократно появлялись такие Цандриало, о чьих Владыках никто не знал. Примерами могу назвать Цандриало гравитации, Цандриало периферии и Цандриало сладостей. Они своими способностями доказали, что отличаются от простых обитателей Фараны. Однако благословивших их Владык мир так и не услышал... Каждый из почитаемых нами с начала времен Владык оставил после себя доказательства своего существования, которые ныне хранятся в различных уголках мира. Мы называем их реликвиями.

Реликвии обладают частицей силы Владык. Принято разделять их на несколько группы, согласно двум классификациям. Есть реликвии покровительства, внушения и поглощения. Их выделяют из-за особенностей сил. Как пример, реликвии внушения обладают способностью создавать иллюзии, затуманивать разум и обманывать органы чувств. По другой классификации существуют оружейные, бытовые, мистические, покровные и морализующие реликвии. Не трудно догадаться, что они выделяются по своему назначению. Оружие, домашние хлопоты, одежда и моральный дух. Мистические реликвии не имеют материальной оболочки и какие-либо эффекты не проявляют, поэтому считается, что им нужны определенные условия, чтобы они могли показать свои способности.

Между государствами принято соглашение о хранении реликвий и запрете на их использование. Я предполагаю, что рано или поздно про него забудут и во время очередной войны какая-нибудь страна использует свою реликвию. Как бы до такого не дошло... Опасно это...

Из других особенностей! Существуют, так называемые, места силы, которые связаны с тремя Владыками. На каждом континенте есть хотя бы одно такое. Представляют они собой достаточно большой кратер, из которого исходят столбы некоей темной энергии. Поговаривают, что это могилы того самого Великого Зла, с которым когда-то сражался Владыка Доблести. Возможно, так и есть... С местами силы связывают Владык хсетхесы, доблести и природы, поэтому я не могу исключать вероятность истинности версии о битве с Великим Злом.

А вообще, находиться рядом с местами силы безопасно для здоровья. Та энергия не оказывает негативных эффектов на психическое или физическое состояние. Безвредная и необъяснимая. Туда даже реликвию приносили для проверки их взаимодействия, но не добились никаких результатов. И ведь не спросишь у Владык об этом, потому что не ответят. Насколько мне известно, особенно дотошные исследователи умудрились отыскать Владыку песков и задать ему прямой вопрос, а тот их проигнорировал. Теперь никому уже нет дела до правды о местах силы.

Что ж, пока отложим рассказ еще на какое-то время, поскольку свои естественные потребности я утолила. И, полагаю, что в будущем буду сразу переходить на рассказы о мире нашем славном без предисловий к этому. Договорились? Вот и хорошо! Нужно было подумать об этом в первую очередь...

Я подошла к входной двери, переступив порог. Когда я принялась отворять ее, до моих ушей донесся приглушенный голос старосты, что вызвало у меня слабое удивление, поскольку не могу припомнить дьяна, когда он заходил к нам по старой дружбе без каких-либо причин. Мой едва пришедший в себя мозг стал перебирать возможные варианты причин многоуважаемого главы деревни, чтобы навестить нашу скромную обитель.

За всеми мыслями я оказалась в коридоре, аккуратно закрыла дверь, разулась и, избегая скрипящих досок, подобралась к проходу в кухню, из которой доносились голоса. Остановилась и прислушалась, поскольку я – персона любопытная. Разговор между родными и старостой по началу представлял из себя неособо понятный диалог. Естественно! Мне нужно было поймать смысл, который побудил их разговориться. В какой-то момент я уже собиралась показаться в проходе на всеобщем обозрении, но меня остановило все еще сильное любопытство. Минуту переминалась с ноги на ногу, прислушиваясь к болтовне. Лишь потратила время зря, поскольку ничего достаточно интересного не услышала. Так, почему же мне так неспокойно!?

Я отбросила бушевавшие мысли в долгий ящик и вышла из-за укрытия в виде стены. За столом сидели папаня и матушка, а на против них староста с неизвестным мне ясурибом, который, казалось, делал вид очень важного гостя одним своим внешним видом. На меня внимания никто не обратил, возможно, из-за увлеченности разговором, поэтому мне пришлось показательно кашлянуть. Неизвестный гость медленно перевел на меня свой взгляд и начал буравить меня им с ног до головы, словно изучая. Я почувствовала себя крайне не уютно, но добродушный староста спас меня, окликнув своего соседа по лавке.

– Иммонаил Ератьевич, будьте любезны не смущать юную девицу. С вашей стороны подобный пристальный взгляд, осмелюсь сказать, выставляет вас в невыгодном для вас свете.

Бархатистость его баритона заставила меня немного осмелеть, чтобы показать, кто здесь главный одними лишь жестами. Я скрестила руки на груди, приподняла подбородок и прислонилась левым боком к дверной раме.

– Прошу простить мой поступок, юная дева, – отозвался ясуриб необычно детским голосом, вставая с лавки, чтобы сделать дружелюбный жест в мою сторону. – Меня вы можете называть Иммонаилом Ератьевичем. Я приехал сюда с целью отыскать тех, кого благословили сами Владыки.

Я пожала его руку в ответ и хмыкнула на его слова.

– Милая, будь вежливей, – укорила меня матушка. Она смотрела на меня с нескрываемым недовольством. Я не могла ослушаться ее, поэтому, скрепя сердце, дрожащим от нежелания быть паинькой голосом тоже поздоровалась с гостем и вынужденно извинилась за свое раздутое эго.

– Значит, вы ищите Цандриало... И на...кхы-кхе...зачем вашему благородию понадобилось заниматься подобным? – решила спросить я, сдерживаясь, чтобы случайно не нагрубить.

– Господином керпетором всесолурийским уже несколько лет как утверждена программа обучения благословленных Владыками. Довольно трудно вызвать доверие у таких, как вы, Баэ, поэтому представителям специализированных учебных заведений требуется лично упрашивать вас отправиться с нами для обучения использования ваших благословений, – принялся объяснять Иммонаил Ератьевич.

Специализированные учебные заведения для Цандриало? Звучит, занятно, если хорошенько подумать... Но куда-то ехать, чтобы меня учили тому, с чем я буквально не первый год живу, как-то не прельщает. Однако стоит хотя бы уточнить, чему же конкретно там обучают благословленных. Исходя из элементарного любопытства, я задала резонный вопрос:

- Каким таким умениям ваше учебное заведение будет обучать тех, кто всю свою сознательную жизнь свободно владеет дарами благословения?

Ответом мне послужило весьма ценная метафора от Иммонаила Ератьевича:

– Умея говорить всю свою жизнь, вы все еще не можете выразить словами свои чувства достаточным образом, чтобы ваш собеседник осознал, что у вас на сердце. Позвольте сказать, что с благословениями Владык ситуация неотличима.

– Пожалуй, ваша формулировка заслуживает того, чтобы я выслушала концепцию программы обучения для Цандриало в более подробном виде, – сказала я, присаживаясь рядом с матушкой, и приготовилась к долгому рассказу.

Мои слова заметно преобразили его лицо. Он воссиял, облегчение и радость озарили усталые глаза. Казалось, помолодел. Его морщинки разгладились. Если с первого взгляда я примерно дала бы ему лет шестьдесят, то сейчас не смогу отличить его от тридцатилетнего, хотя я сильно утрирую.

– Благодарю, что дали мне шанс! – сказал он, присаживаясь напротив. – Прежде всего мне следует поведать вам, уважаемая Баэ, о том, что наше учебное заведение призвано раскрыть весь потенциал благословений и помочь таким, как вы справляться с последствиями использования частицы силы Владыки. У каждого Цандриало свои особенности, сильные и слабые стороны. Опыт поколений можно передавать от одного к другому, чем мы, собственно говоря, занимаемся. Для вас, Баэ, в первую очередь будет интересно ознакомиться с достижениями в использовании частицы силы Владыки знаний. У вас ведь проявляются определенные негативные последствия применения благословения? Мы обучим вас тому, как смягчить их или вовсе прекратить! Также вам будет полезно пообщаться с другими благословленными Владыками.

– Я вас поняла. Вы достаточно складно рассказываете положительные стороны вашего обучающего курса, но, позвольте отметить, в вашей речи я улавливаю легкий намек на то, что вам уже приходилось сталкиваться с Цандриало знаний, благодаря чему вы смогли построить действенную стратегию по ведению монолога перед такими, как я, – известила гостя я, глядя ему прямо в глаза.

– Тогда не могли бы вы озвучить свой ответ на предложение о зачислении вас, как ученицы нашего учебного заведения? – собрался было говорить Иммонаил Ератьевич.

– Я дам вам свой окончательный ответ только в том случае, если вы любезно перечислите каждый негативный аспект, связанный с данной затеей.

– Да... Конечно... – произнес Иммонаил Ератьевич, морально готовясь к чему-то, что я могу предположительно назвать «темной стороной» вопроса. – В нашем специализированном под Цандриало учебном заведении сотрудники не всегда успевают справляться с последствиями внезапных неконтролируемых порывов учеников выместить накопившиеся эмоции на предметах мебели или самом здании, из-за чего есть риски получить травмы различной степени тяжести... Применяются телесные меры наказания за нарушение дисциплины, прогул или срывание уроков, порчу имущества и иного. И, эм, наши преподаватели очень строго относятся к новым ученикам. Если вы не понравитесь классному руководителю, то вам будет уделяться повышенное внимание с его стороны. Также должен добавить, что преподавательский состав сильно ограничен в количестве уделяемого свободного времени для решения личностных проблем учеников...

Я внимала каждому его слову. Определенно, озвученные нюансы можно назвать негативными сторонами обучения, но наиболее значимым из них, пожалуй, я выделю первый, за счет его непредсказуемости. Телесные наказания не станут проблемой, если следовать правилам, потому для меня подобное не является чем-то пугающим. Свободное время преподавательского состава – это та категория вещей, которую изменить практически невозможно, при всей неотложной нужде в нем для проведения индивидуального разговора по поводу каких-либо, несомненно, важных проблем учеников. Особое отношение к новым ученикам я бы назвала странным, но, к сожалению, рационально осмысляя все упомянутые аспекты, могу прийти лишь к одному выводу: преподаватели категорически не желают иметь дело с дебоширами и лодырями, которые, предполагаю, из-за своей извращенности ума находят различные способы вызвать как можно большее профессиональное выгорание. Однако должна отметить, что ожидала куда больше отрицательного. Подобным, пожалуй, можно гордиться.

Естественно, теперь мне следовало уточнить основные моменты проживания, поскольку, чует мое сердце, это учебное заведение слишком сильно удалено от Цзиново. Ой, ладно, оно без всяких сомнений либо в Северолучинске, либо во Владинграде! Это два ближайших крупнейших города, а следовательно вблизи них и должно располагаться столь престижное заведение. Вблизи, но не в черте города, ведь нельзя предугадать какой Цандриало и как себя поведет в той или иной ситуации. В связи с этим, я задала следующий интересовавший меня вопрос:

– Каковы условия моего перевода и проживания на территории вашего учебного заведения?

– Позвольте, вы намерены принять мое предложение? – источая неуверенность, уточнил у меня этот престарелый ясуриб, на что в ответ он получил проницательный молчаливый взгляд от меня, который незамедлительно заставил его продолжить говорить. – Ох, совсем не жалеете старика... Кхм... По поводу проживания, на территории, с вашего позволения я уточню, лицея располагаются два общежития. Они разделены на мужское и женское, чтобы исключить возможные конфузы. Условия там следующие: совмещенные уборная и душевая комнаты на каждый апартамент, общественная кухня и столовое помещение. Из мебели предусмотрены пара вещевых шкафов, спальное место в виде кровати, деревянный стол, а также стулья в количестве трех штук и прикроватная тумба. Ходатайствовать о постельном покрытии вам не нужно, поскольку все выдается. Ночное одеяние, будьте любезны, брать с собой. Приписка у коменданта является обязательным пунктом для вашего заселения в общежитие. Что же касается условия вашего перевода и утверждения статуса ученицы, то для этого следует первоочередно побеседовать с господином директором, поскольку он должен будет оформить документы на вас. После от вас потребуется обратится к коменданту общежития для приписки и получения ключей от вашей комнаты. На следующий дьян требуется встретиться с господином директором снова, чтобы он предоставил вам ваши документы, которые вы должны держать при себе весь период обучения. Затем вас определят в ваш учебный класс, где вы будете обучаться контролю над вашим благословением.

Когда Иммонаил Ератьевич окончил свой монолог, я коротко кивнула, давая ему понять, что теперь он может расслабиться. Вытянувшаяся по струнке фигура старика, едва подрагивавшая от напряжения, в единый миг одряхлела. Могу его понять. Простейшего рода беседа превратилась из таковой в, фактически говоря, допрос с моей стороны, причем весьма сложный с психологической точки зрения.

Все это время мои матушка и папаня, а также староста молча наблюдали, ничего не предпринимая. Стоило мне обратить на них свое внимание, как мне стало некомфортно. Я почувствовала себя несколько не в своей тарелке, но осознавала, что весь этот разговор обязана была вести именно я, а не они. Однако что-то неведомое и необъяснимое будто бы говорило мне, что тут есть незамеченный мною ранее подвох и что он даст о себе знать уже очень скоро. Подобное предчувствие заставило обратиться к своей же краткосрочной памяти, чтобы вычленить из недавних воспоминаний какую-нибудь подсказку, которая поможет мне понять, почему мне кажется, что я что-то упустила. Ответ пришел на ум донельзя простой: папаня и матушка уже обсуждали с Иммонаилом Ератьевичем возможность моего обучения в этом лицее, как выразился престарелый ясуриб. Если они к моему приходу уже не разговаривали на важные темы, то, логически рассуждая, получается, что данный вопрос либо был решен без моего ведома, либо решится только сейчас. По выражению лиц присутствующих я не могу сделать точный вывод о своих умозаключениях. Остается лишь спросить напрямую.

– Полагаю, мое слово сейчас не является решающим, я правильно понимаю? – спрашиваю я, обводя всех присутствующих вопросительным взглядом, наполненным чистейшей воды любопытством, как мне хотелось бы казаться.

На мой внезапный вопрос ответ держать пришлось старосте. Он привлек мое внимание своим неуместным смешком, а затем поведал мне о том, что матушка и папаня не дали конкретного одобрения моему зачислению в специализированное учебное заведение для Цандриало, но и в открытую не отказали, заявив, что в случае моего личного согласия, они дадут свое добро, если же я откажусь, то и они последуют за моим решением. Что ж, это умаслило меня. Поскольку своеобразный интерес данным предложением все-таки был взращен, оставалось озвучить только одно слово, которое определит мою дальнейшую жизнь, возможно, навсегда ее изменив...

– Хорошо. Я заинтересована в том, чтобы отправиться на обучение в ваш лицей, – озвучила я свое решение. – Будьте добры сообщить мне, когда следует отправляться в дорогу и в каком направлении.

– Ох, вы даже не представляете, как мне отрадно слышать эти слова... – произнес Иммонаил Ератьевич, озаряясь лучами радости. Однако сказанное им далее практически повергло меня в пучины негодования. – Не к чему вам ждать уведомления с нашей стороны об отъезде. Собирайте необходимое. Мы с вами отправимся одним экипажем в Кшанск, где к нам присоединиться еще одна будущая ученица. До начала учебного года осталась неделя и нам следует успеть оформить вас, Баэ, в лицее.

Моему возмущению не было предела. Нет, я никак не смогу принять того факта, что в столь позднем сроке производится набор учеников. Как такое вопиющее безобразие с организационной точки зрения вообще возможно!? Допустим, что Иммонаил Ератьевич был единственным представителем лицея для Цандриало. Допустим, что он объездил северную часть Сухола. Допустим, что ему приходилось дьянами искать Цандриало. Также допустим, что он осуществлял рейсы до лицея каждый раз, как находил благословленных, а затем возвращал их обратно... Так, стоп! Это же звучит не как оправдание, а как реально осуществленные действия. Тогда, если учесть размеры северной части острова, количество населенных пунктов и неопределенное количество Цандриало, с которыми пришлось провести некоторое количество времени... Получается, что я зря негодую? Да, как так-то!? Я сама себя накрутила ни с того, ни с сего, причем, безусловно, необоснованно и теперь даже выплеснуть все эти негативные эмоции мне ни коим образом нельзя!? Чувствую, что медленно, но верно у меня начинается эмоциональное выгорание... А за ним и до апатии недалеко...

Ладно. Раз согласилась ехать, то нечего жаловаться. Пойду собирать свои жизненно необходимые вещи в ларец, который поедет со мной в Кшанск. Кстати, получается, что лицей расположен не в Северолучинске и, тем более, не во Владинграде. Насколько мне известно, Кшанск – это городок на северо-востоке Сухола. До него около суток пути верхом. Если мы собираемся выезжать где-то через час, то уже завтра ранним увертом окажемся в черте города. Неплохое распределение времени, должна отметить...

***

Спустя некоторое время, события которого я предпочла тактично оставить без потока сознания, бушующего в моих мыслях. Мною скрыты подробности описания не только процесса сборки предметов социальной и гигиенической необходимости в ларец, но и те потуги, которые его сопровождали. Проще говоря, сейчас я и все ранее участвовавшие в обсуждении лица находились в непосредственной близости от дилижанса, на коем мне и Иммонаилу Ератьевичу предстоит проделать долгий путь до Кшанска. Кучер активно помогал загружать ларец, пока мне устраивали проводы.

Дилижанс стоят недалеко от дома старосты. Движущей силой для него являлись те самые хони, о которых я как-то вскользь упоминала. Звери они, конечно, впечатляющие. Высокие, порядка двух с половиной метров в холке, грациозные, худые настолько, что невольно начинаешь переживать за их здоровье, но при этом сильные и выносливые, что говорит о хорошем уходе за ними. Эти непарнокопытные животные встряхивали своими головами, когда каштановая грива струящимися локонами ниспадала на их глаза, перекрывая им видимость окружающего пространства. Длинные уши и вытянутые морды казались естественным продолжением шеи, несмотря на то, что четко выраженного перехода в структуре тела хоней на удивление не было. Что я этим пытаюсь сказать? Давайте проведу понятную аналогию: у всех млекопитающих голова и шея являются отдельными частями тела, что выражено как в скелете, отделением черепной коробки от шейных позвонков, так и в кожно-мышечном покрове, что визуально наблюдаемо. Вам достаточно посмотреть в зеркало, чтобы убедиться в этом. Для хоней же подобная особенность не присуща. Они имеют плавный переход их шеи в голову и уши. Насколько плавный? Земноводных видели? Вот примерно так же вся эта картина и выглядит. Естественно, подобная морфологическая особенность организма не позволяет степным скакунам двигать головой из стороны в сторону, в прочем, естественных врагов у хоней нет, потому жизненно необходимая функция подвижности, развитая в процессе эволюции у млекопитающих, птиц и некоторых рептилий, им не нужна. Более того! Строение их тела в купе с его недостатками положительно отражаются на их способности рассекать высокую скорость при беге, особенно в переходе на галоп.

Поразительное зрелище, сказала бы я, если бы видела в живую, как бегают хони. Увы, в Цзиново таких увеселительных мероприятий не проводилось с момента основания. Одно я могу сказать точно: более уникального ездового скакуна нигде в мире не сыскать. Владыка адаптаций воистину не подражаем в своем деле! Нет, конечно, существуют нелепые внешне животные, за которыми можно часами наблюдать, сгорая от умиления или хохмы, но хони... Они имеют некоторые нелепости в своем внешнем облике, да и во внутреннем тоже. Однако одним движением своего гипертрофированного тела захватывают все внимание смотрящего. Возможно, именно их грациозность, которая сродни маленьким мяукающим хищникам, заставила эсвейсов приручить своенравных, нетипично высокомерных скакунов.

Что-то я отвлеклась... Проститься с родителями мне пришлось с горестью, поскольку я чрезмерно сильно любила их, а потому предстоящая длительная разлука смогла без особого труда пробить меня на сентиментальные слезы, равно как и матушку с папаней. Со старостой я также попрощалась, но, что естественно, менее эмоционально. По окончании всего этого действа я грузно ввалилась на сидение дилижанса. Мой ларец был уютно пристроен позади и надежно закреплен, во избежание курьезов. Следом за мной, сказав последнее слово, последовал Иммонаил Ератьевич. Кучер махнул поводьями, понятия не имею для чего, но реакция хоней была однозначна: они вопросительно заржали, как бы спрашивая: «Ты в своем уме?». Как оказалось, поводья сильно сцепились с корпусом дилижанса, из-за неуклюжего впрыгивания на козлы кучера. Мда... Позор тот еще...

Тронулись. Я выглянула в окошко и помахала своим папане и матушке, которые ответили мне тем же. Наконец, моя многолетняя зона комфорта была окончательно разрушена. Принять подобное хочешь или не хочешь, а придется. Что ж, так тому и быть. Поддамся течению судьбы и будь, что будет, но только в меру моего принятия и терпения. Я обратила внимание на представителя лицея для Цандриало, который выглядел так, словно избежал какой-то серьезной неприятности.

– Почувствовали облегчение? – решила спросить я, поскольку помолчать за поездку мы всяко успеем.

– В какой-то мере, – сухо ответил Иммонаил Ератьевич, предпочтя вернуть себе гордый образ выходца из высшего общества, что придавало ему довольно авторитетный вид, который я уже один раз смогла низвести до обывательского. – Мне несказанно досадно видеть в ваших глазах пронзительную строгость по отношению ко мне лично. Сами понимаете, я был глубоко ошеломлен тем, что вы, Баэ Тсулин, несмотря на, очевидную с моей стороны, упертость, с позволения сказать, согласились отправиться на обучение.

Меня смутили его слова. Соглашусь, мои мимика, язык тела и прочие мелочи ни капельки не скрывали моей неприязни к самой идее покидать «родовое гнездышко» и к тому, как преподносилось предложение об обучении в специализированном учебном заведении для Цандриало. Пожалуй, стоит научиться сдержанности на примитивном уровне культурности, то есть начать контролировать внешние проявления эмоций. Сейчас, когда я нахожусь, теоретически говоря, тет-а-тет с Иммонаилом Ератьевичем, меня одолевают смешанные чувства: горечь расставания с родителями, обида на весь этот мир (точнее говоря на господина керпетора из-за этого обучения), стыд и раскаяние от того, что мне пришлось пустомельно артачиться и тому подобное. Собственно, мною было принято решение показать престарелому ясурибу свою покорную сторону, которую я крайне редко демонстрирую кому бы то ни было.

– Вы уж извините меня за то, что я такая дерзкая и бунтующая... – пробубнила я, борясь со своей гордостью. – Такое еще повторится, поэтому не сердитесь слишком сильно. Я иногда сама себя не могу остановить от грубости или чего-нибудь эдакого...

Сидящий напротив меня Иммонаил Ератьевич заметно смягчился в лице. Мягким «Спасибо за честность» он смел все мои негативные внутренние бушевания, оставив только приятное чувство облегчения и последовавшее за этим спокойствие. Я угукнула ему в ответ, давая понять, что удовлетворена ответом в полной мере и больше к данной теме мы возвращаться не станем.

Поездка со временем брала свое. Мерное покачивание и небольшая тряска дилижанса создавали особую атмосферу, которая мотивировала различные думы лезть в голову ко мне. Так, поглядывая с некоей периодичностью на проносящийся в окне пейзаж, я незаметно для себя успела перейти от размышлений о том, какой будет моя новая жизнь, к обдумыванию элементарных с бытовой точки зрения вещей, как например, форма облаков или цветовая гамма леса.

И тут я вспомнила про то, что уже неоднократно порывалась разглагольствовать о мире нашием! Ехать мы будем еще долго, но мысленно что-либо рассказывать самой себе как-то поднадоело, поэтому мною было принято решение передать эстафету рассказчика своему соседу по дилижансу. Для этого мне потребовалось сформулировать несколько основополагающих, тематических вопросов, которые будут направлять беседу. Подготовившись, я перевела взгляд, наполненный толикой любопытства, поскольку первая тема мне лично была вовсе не безразлична, на старого ясуриба.

– Иммонаил Ератьевич, – окликнула я его прежде всего. Дождавшись, когда он обратит на меня внимание, я перешла к своему вопросу. – Что такого примечательного было в Кшанске, из-за чего его величество решило удостоить этот город чести принять на свою долю строительство и развитие лицея для Цандриало?

Старик задумался. Сразу видно, что подобных расспросов ему до меня никто не устраивал. Впрочем, он не стал отмалчиваться или переводить тему, мотивируя это своей неосведомленностью, напротив, с удовольствием начал свое повествование.

– Озадачили вы, уважаемая Баэ, меня. Всех подробностей, к сожалению, я, в силу неведения, рассказать вам не смогу. Если позволите, то я буду говорить со своей точки зрения. Как вы, полагаю, сами поняли, господин керпетор заинтересовался Цандриало и, разумеется, ему крайне не хотелось оставлять вас без должного, с позволения сказать, контроля. Не поймите не правильно, он не желал закрепостить всех Цандриало! Нет, вовсе нет! Он хотел предоставить вам чуть больше прав, чем есть у мелких мещельнинов. В какой-то мере господин керпетор желал изменить устоявшееся положение дворянства, чтобы получить больше поддержки со стороны своего народа. Полагаю, подвигнуло его на это то, что на западных землях Солурии, в Тарсонстве Корляхском, уже начали подготавливать Цандриало в сфере образования. Вероятно, если бы господин керпетор продолжил медлить, то Западная Солурия через какое-то время смогла бы продвинуть свое влияние на восток сильнее, чем есть сейчас.

Поскольку способности благословленных Владыками чаще всего имеют неопределенный масштаб области активности или, простыми словами, зону взаимодействия с окружающим пространством, расположить специализированное учебное заведение для Цандриало в пределах городской черты и тем более условной столицы не могло быть разумным решением. Я предполагаю, что именно этим руководствовался господин керпетор, когда издавал свой указ. Еще могу добавить, что он лично назвал города, невдалеке от которых должны быть заложены лицеи. Кшанск был одним из этих городов. Надеюсь, я удовлетворил вас своим ответом?

– Хмм... Если ваше мнение в реальности окажется наиболее близким к правде, то со своей стороны могу сказать только то, что его величество поступил разумно, но все-таки немного опоздал, ведь, как говорилось в газетах, у Таркорляхии прошло порядка двух выпусков образованных Цандриало, – ответила ему я. Мысли мои хотели закружиться в вальсе, заставляя меня погрузиться в обдумывание рассказанного, но я сумела взять себя в руки и продолжила задавать направление нашей беседе. – Значит, Кшанск оказался лучше, чем любое другое поселение на Сухоле. Как к этой новости отнеслись наши южные соседи?

– Вы имеете в виду Хяйохё? – решил уточнить Иммонаил Ератьевич, на что я кротко кивнула. – Как не трудно догадаться, для них это послужило очередным поводом для усиления напряженности на границе. Хяйохё никогда не смирится с тем, что северный Сухол до сих пор не находится под их контролем. Почти все острова западного побережья Великого Восточного океана принадлежат ей, за исключением северного Сухола, западного Мацо, Обезьяньего и Тонгальского островов, и это, судя по всему, не дает народу хяйо покоя...

– Если я правильно помню, западный Мацо сейчас принадлежит независимой Республике Мацо? – заинтересованно уточнила я.

– Да, действительно, новости до ваших краев поздно доходят... – медленно покачал головой Иммонаил Ератьевич, давая мне понять, что мои сведения порядочно устарели. – В прошлом году в Республике Мацо прошла революция. Теперь там правит военная хунта, которая переименовала государство в Великую Республику Морского Дракона. Скорее всего, они готовятся к войне с Королевством Тонгали.

– Захотели господствовать на последних двух островах юга, который не достались Хяйохё? Они серьезно? – оживилась я. Мне была не понятна логика живущих там шаа, но я прекрасно осознавала, что они занимались очевидными глупостями.

– Вы, Баэ, мыслите крайне взросло в данном отношении. Неужели увлекаетесь политикой? – усмехнулся Иммонаил Ератьевич.

Не поняла?! Это сейчас он меня таким образом решил поддеть? Его слова прозвучали не столько в добродушной манере, сколько в язвительной. Эх, вот она – дискриминация детей и простонародья... Светские эсвейсы (ясурибы, в его случае) постоянно принижают значение рабочих и крестьян и, в особенности, имеющиеся у нас знания. Возможно, из-за зависти, возможно, из-за воспитания... Кто ж их знает? Это неприятно. Им нас не понять. Хуже всего то, что я, будучи Цандриало знаний, явно больше него знающая определенные науки, теории и подходы, получаю с его стороны нескрываемое язвление.

– Вам, значит, смешно? Вам нужно силу простого народа в живую продемонстрировать? – произнесла я, нахмурившись и вперившись взглядом в его глаза.

Он опешил. Даже кучер повернулся в нашу сторону, что было видно, благодаря переднему окну. Иммонаил Ератьевич спешно замахал руками и замотал головой, показывая, что вовсе ничего плохого не имел в виду.

– Уважаемая Баэ, вы все неправильно поняли! – оправдывался он. – Я лишь хотел сделать вам комплимент, основываясь на нашем с вами разговоре! Поверьте моему опыту, кроме вас среди знакомых мне Цандриало знаний никто так детально не вдавался в политическую ситуацию в мире, тем более настолько далеких от нашей стран.

Что ж, видимо, я погорячилась зря. Хотя, нет, что это я!? Это ему для профилактики! Чтобы не расслаблялся! Вот. Раз уж та-ако-ое де-ело, то я на него не обижалась, а, следовательно, он мною прощен... Эх, какая же я все-таки...дура окаянная...

– Вы прощены... Возможно, я сделала неверные выводы на счет вас, поэтому просто забудем, – сказала я, отводя взгляд в сторону окна.

На какое-то время тишина вновь опустилась на наш дилижанс. Мне уже не хотелось продолжать расспрашивать Иммонаила Ератьевича, чтобы в очередной раз не устроить скандал на пустом месте. Он тоже не спешил заводить разговор. Видимо, мое опасение было взаимным.

Небо застилалось облаками, смахивающими на тучи, но таковыми не являющимися. Почему я так решила? Все просто: хоть эти облака имеют темный оттенок, но из них максимум пара дождинок покрапывает. Ливня ждать не стоит. Есть народная примета, которая должна дополнять мои наблюдения: если птицы летают низко, то это к дождю. Однако я не увидела ни одной птицы, которая могла бы летать высоко в ясную погоду и низко перед дождем. Впрочем, ничего удивительного, ведь мы сейчас проезжаем не по открытому пространству, а через лес.

Наконец, молчание стало для нас обоих больше неловким, чем вынужденным. Иммонаил Ератьевич как бы невзначай что-то сказал про погоду и предпринял попытку развивать эту тему дальше, но резко остановился, тяжело вздохнул и задал мне один вопрос:

– Не желаете отбросить формальности?

Я недоверчиво повернулась к нему, обронила свое «Я не против...», что заметно разрядило атмосферу.

– Признаюсь честно, я на старости лет уже устал быть обходительным с благословленными Владыками детьми, – произнес он, то ли извиняясь, то ли смущаясь. – Тем не менее у меня есть обязательство перед лицеем, которое включает в себя уважительное обращение к потенциальным обучающимся.

– Тяжко наверное быть любезными с нами, недисциплинированными и безавторитетными Цандриало? – решила спросить я, постепенно проникаясь словами старика.

Тот принялся ерзать, принимая удобное для себя положение, что привело меня к мысли о том, что сейчас он будет изливать мне свою душу, стараясь тем самым не оттолкнуть меня.

– Если бы все Цандриало были бы такими, как ты, то я, пожалуй, поседел бы немногим позже, чем это произошло, – принялся говорить Иммонаил Ератьевич. – Мне приходилось общаться со многими ясурибами и эсвейсами, но в основном со взрослыми. Заглядывая в прошлое, могу сказать, что они отличаются от детей только зрелостию тела, в редких случаях еще и ума. Дети, в свою очередь, стремятся подражать своим родителям, потому я предпочитаю сначала заводить разговор со взрослыми, чтобы понимать, с кем и с чем буду иметь дело. Порой мои ожидания рассыпаются в пух и прах, но бывают случаи из ряда вон. Бывает, что дети, необязательно Цандриало, довольно покладисты и ведут себя взрослее, чем предполагаешь от их возраста. Это заставляет задуматься о том, что же с нашим обществом все-таки не так...

Случается, что я во время разговора с детьми Цандриало сдерживаю свои чувства и аккуратно подбираю слова, чтобы не навредить репутации лицея и себя самого. Особенную нелюбовь у меня вызывают Цандриало времени. Они прекрасно осознают то, что в их силах управлять чьим-то временем, и потому у них нет нравственных ценностей. Часто они рассматривают себя, как центр всего. Если обучить таких, как они, владению временем, то, будь уверена, от них можно ожидать только праздного поведения.

Совершенно не понимаю Цандриало тайн. Возможно, ты с ней встретишься. Больше Цандриало тайн я за свою жизнь не встречал. Стоило мне появиться на пороге ее дома, как она вышла встречать меня с собранным багажом! Меня она даже пугает, хотя причин для этого в действительности нет. Настораживает только то, что она найдется, что ответить на, вероятно, любой твой вопрос, связанный с ее подозрительными на первый взгляд действиями. Если тебе придется с ней пересечься, то заклинаю тебя не конфликтуй с ней.

Пожалуй, на этом моменте я прервусь. Я длительное время держал в себе все накопившееся негодование и, боюсь, что мог просто потерять свое самообладание. Не хотел бы я, чтобы меня за такую оплошность в последствие уволили или того хуже... Спасибо, что выслушала старика, Баэ.

Я находилась в глубочайших раздумьях, осознавая, что мои коллеги по несчастью будут доставлять значительно большее количество неприятностей, чем мною ожидалось ранее. Мне придется мириться с теми, кто воистину страдает от высокомерия и наслаждается своей особенностью, сделавшей их Цандриало. Психологическая травма педагогическому составу обеспечена. Впрочем, если судить по незаконченной тираде Иммонаила Ератьевича, то меня она не обойдет стороной. Остается смириться? Дудки! Ни в коей мере я не стану мириться с тем, что в специальном государственном учебном заведении, учрежденном по указу лично керпетора солурийского, доминирующую позицию займут душевно нестабильные индивидуумы. С того момента, как начнется учебный год, я буду идентифицировать себя никак иначе, кроме как «железный стержень» дисциплины. Простыми словами: я стану беспощадным водоворотом, который потянет за собой любого, кто только посмеет нарушить какое-либо правило лицея, общежития или того серьезнее – закон страны.

Иммонаила Ератьевича по меньшей мере потрясло высказанное мною заявление, сформулированное из вышепредставленного рассуждения. Все же, должна отметить, что мое решение он одобрил. Не обошлось без предостережений по поводу чрезмерно самовлюбленных нарциссически настроенных представителей разумного вида yusuribi sapiens и esveiso sapiens.

Ах, да! Забыла упомянуть наиважнейшую деталь номер два: несмотря на определенные внешние сходства между ясурибами, эсвейсами и шаа, ни одна из этих рас не имеет эволюционного родства. То есть, как!? Собственно, предок у всех общий, что естественно для любого животного или растения, но он о-о-очень далекий и объединяет эти три расы еще и с неразумными обезалями. Различают их особенности дальнейшего развития – это в основном совокупность климатических, ландшафтных и трудовых условий.

Многочисленные эсвейсы обживали так называемую «среднюю полосу», где тепло летом и комфортно зимой. Как правило, географическое пространство позволяло им развивать сельское хозяйство. У шаа подобных благ не было. Им приходилось селиться на деревьях, потому что на земле либо неудобно из-за чрезвычайно близкого соседства одного древесного ствола с другим, либо хищники мешались. Для ясуриб ситуация сложилась в разы лучше, ведь в северных краях, где снег и льды большую часть года, хищников избежать возможно, а пространства для житья – заглядишься. Вот и получилось тотальное деление на растительноядных, ловких и низких шаа, всеядных, неповоротливых и крупных ясуриб, а также привередливых в еде, трудоориентированных и высоко приспособляемых эсвейсов.

Что-то я сильно вдалась в биологические науки, в которых осведомлена не столь значительно, чтобы пояснять все то, что уже попыталась объяснить. Допустим, некоторые основы я простым языком смогла в доступной форме обрисовать, но не будем забывать про то, что это лишь мое неумелое объяснение со слабой позицией, с точки зрения научного толка, обличить который в понятную даже ребенку информацию элементарно. В связи с этим, данная тема дозволительно опускается в глубины коллективного бессознательного...

За всеми нашими разговорами и длительными паузами для раздумий мне удалось достаточно позабыть о течение времени. Осознала я это благодаря лучам заходящего за горизонт Пусона. Лес несколькими часами ранее сменился сельскохозяйственными уделами, разрабатываемыми местными государственными аграрными корпорациями, которые на заграничный манер называют агрохолдингами. Этой найчью нам предстоит проехать какое-то сельское поселение, в которое дорога нас не поведет, поскольку лишний «крюк» был ни к чему для нас. К сожалению для кучера, путь рассчитывался без учета сна. Впрочем, небольшие остановки, хочешь или не хочешь, а предстояли, ведь лошадей нужно сменять, поить и кормить. Если учесть еще природную потребность живого организма, то стоянки продолжительностью от минуты и более были нам обеспечены.

Глаза начали слипаться, что послужило мне своего рода знаком, чтобы укладываться на боковую. Пожелав Иммонаилу Ератьевичу приятных снов, ибо я девочка воспитанная, принялась устраиваться на сидении как можно удобнее и безопаснее для благополучного погружения во владения Владыки Валиуса. Судя по старческому кряхтению напротив, престарелый ясуриб решил последовать моему примеру, но меня уже ничего мирского не волновало. Постепенно сон отобрал у моего разума... что-то там... для... чего-то... там...

***

...блинчики... Не надо... Больше не влезет...

А!? Что-то сон занес меня куда-то не туда. Спасибо многоуважаемому господину кучеру, самому аккуратному и внимательному эсвейсу, что он так любезно направил дилижанс в рытвину, благодаря чему внутри тряхнуло так, что я соскользнула с сидения вниз, приземлившись, пережала хвостовую мышцу, от чего вспыхнула боль, пробудившая меня ото сна в полной мере этого слова. Крайне нелестными оборотами речи я помянула достопочтенного кучера и пожелала ему и его семье добра и процветания на долгие годы вперед, что заставило тоже проснувшегося от встряски Иммонаила Ератьевича округлить глаза до такой степени, что можно было начать переживать за него. Кашлянув, я поспешно извинилась за то, что наговорила и попросила не акцентировать на сказанное внимание.

Оправившись от падения, я взобралась обратно на сидение и выглянула в окно. Что за чудесный вид открывался на мир вокруг: мы двигались строго на восток, в сторону разливавшегося зарева, алым цветом расходящемуся по небосводу, а впереди виднелись темные от угла освещения очертания строений пригорода Кшанска, деревни Алефаново. Всего лишь пятнадцать минут разделяли нас с ним. Почти приехали... В этот краткий миг я внезапно для себя задумалась о том, как же необычно повернулась моя жизнь, и о том, сколько же подобных перемен меня ожидает в будущем. Сколько красот, сколько эсвейсов... Бесчисленные множества встреч и случайностей предстоят мне с этого дьяна. Теперь я была уверена, воистину, уверена, что пути назад больше нет.

Только вперед, Баэ, только вперед! Кшанск – это твоя отправная точка. Я предвосхищала свою школьную жизнь. Да, желания ехать в лицей у меня изначально не было, но мнение способно измениться под влиянием множества факторов. С этими чувствами я взглянула на Иммонаила Ератьевича, который, словно прочитав мои мысли, улыбнулся мне той улыбкой, которую я, вероятно, никогда не забуду. В хорошем смысле!

Деревня Алефаново представляла собой небольшое поселение. Избушки возведены из дерева в традиционном стиле Солурии. Цветовая гамма у каждой из них была своей, уникальной, что радовало глаз. На улицах в такой час не было ни Войши, но, я убеждена в этом, жизнь здесь идет неспешно, спокойно, как и в любом сельском поселении. Пока мне не повезло застать самое оживленное время здесь и вряд ли предстоит это сделать, потому предпочту думать об Алефаново так же, как и о Цзиново.

Мы перешли с рысцы на спокойный скоростной темп. Иммонаил Ератьевич заверил меня, что до дома упоминаемой ранее Цандриало осталось совершенно недолго ехать. Кучер направил дилижанс влево по улице, затем направо и через квартал снова налево, где и остановил движение. По моему биологическому восприятию времени, сейчас должно быть примерно четыре часа с небольшим, то есть наше прибытие в Кшанск незначительно опережает расписание. Интересно, сколько нам здесь предстоит простоять?

Иммонаил Ератьевич извинился передо мной за то, что вынужденно оставляет меня. Я лишь махнула рукой, давая понять, что за подобную мелочь не намерена сердиться. Он дождался, пока кучер не откроет пред ним дверцу дилижанса, вылез наружу настолько манерно и грациозно, насколько был способен и направился сторону резной голубой ограды, за которой возвышалась двухэтажная деревянная конструкция избы, говорящая своим видом каждому прохожему, что жильцы у нее не бедствуют. Вероятно, это дом какого-нибудь торговца или иной персоны с достаточным заработком и высоким общественным авторитетом.

Ожидать возвращения престарелого ясуриба, оставаясь в дилижансе, мне не прельщало, поэтому я выбралась наружу, чтобы размяться после длительной поездки в сидячем положении. Кучер хлопотал над хонями, поглаживая их. Сами животные постарались отдохнуть, пока выдалась возможность. Мешать им намерения у меня не было. Я прохаживалась в округе и осматривалась. Мощеная дорога, красочные ограды и избы... Довольно красиво и приятно.

Со стороны того дома, куда направился Иммонаил Ератьевич, я краем уха уловила неопределенные звуки. Полагаю, что та девица уже покидает своих родных, прощаясь с ними у крыльца. Обернулась, чтобы удостовериться в своих суждениях. Когда я это сделала, то увидела своими фасеточными глазами тепловой ореол над калиткой. Похоже, я оказалась права.

Через мгновение калитка отворилась, представляя моему вниманию престарелого ясуриба и эсвейску моего возраста или, возможно, даже немного старше меня, которые на пару несли ларец, размеры которого превосходили размеры моего ларца примерно на четверть. Меня подобное не удивило, поскольку у нее был стандартный образец. Понимая, что сейчас я нахожусь не в том статусе, чтобы помогать нести эту бандуру Иммонаилу Ератьевичу, подошла к кучеру и предельно вежливо попросила его оказать честь юной деве, заменив ее. Тот, не мешкая, подскочил на помощь носильщикам.

Девица передала свою ношу мужчинам, а сама, заметив мою скромную персону, подошла поближе, чтобы поприветствовать меня, как свою коллегу по обстоятельствам. Я отметила, что одета она была относительно неброско. На ней было красное сарафанное платье, подвязанное на талии пояском. Узоры на ткани отсутствовали, сохраняя деревенскую простоту и художественный минимализм. Волосы заплетены в косу и подвязаны белой ленточкой. Если говорить про ее внешние черты, то первым, что бросается в глаза, будет ее рост: девица на голову превосходила меня. Гладкая, эластичная и румяная кожа, крупные необычно зеленые глаза, маленький разрез рта, четко выраженные скулы и аккуратный нос давали мне наводку на ее западные корни. Голос у нее поставлен хорошо, не высокий, но и не низкий, внятный и жизнерадостный. В целом, я бы определила ее, как первую красавицу на деревне. Добавлю про особенность ее роста: так как мы все ходим под наклоном в тридцать градусов от условной прямой и, как я уже упомянула ранее, она превосходила меня на голову, то, вообще-то, корректнее было бы сказать, что у нее длинные ноги, что в наших кругах считается одним из критериев определения красоты.

– Привет! – сказала она и протянула мне руку для рукопожатия. – Меня зовут Ева Бекендт, для друзей просто Ева. Я Цандриало иллюзий. Рада познакомиться!

– Я от твоего энтузиазма сейчас ослепну, – отозвалась я. Ничего грубого в ее адрес мною бросаться не хотелось, но весь этот пыл, такое рвение, заставляли меня чувствовать себя дискомфортно. – Меня зовут Баэ Тсулин. Ты можешь обращаться ко мне просто «Баэ». Я Цандриало знаний, поэтому могу периодически переходить на заумные словесные конструкции. Не сочти меня грубой, но у меня нет настроения разглагольствовать о себе или разбираться в том, что ты из себя представляешь.

Мои слова поразили ее до глубины Войши, о чем я могла судить по ее выражению лица. Впрочем, девица не разозлилась и не смутилась, к своей чести. Она кивнула в ответ и согласилась с тем, что спешить со знакомством друг с другом и переходом на дружеское сближение нам некуда. Должна отметить, что подобное отношение немного расположило меня к ней.

– Как погляжу, вы успели поговорить друг с другом? – интересующимся тоном спросил Иммонаил Ератьевич, когда мы подошли к двери дилижанса. – Надеюсь, ссор не предвидится?

– Бояться нечего, – сказала я, запрыгивая на свое место. – Думаю, что с некоторой долей вероятности мы можем поладить.

– Она довольно честна и пряма на колкости, как я поняла, но я чувствую ее милую сторону, – поведала свое мнение Ева.

Услышать нечто подобное по отношению к себе я никак не ожидала. Кажется, на моих щеках проступили румянца. Я сильно смутилась, заерзала и начала бубнить себе под нос оправдания, что к еще большему стыду только раззадорило мою новую знакомую. Она звонко засмеялась, присев рядом со мной. Как же мне захотелось в этот момент провалиться под землю! До невозможности быстро я сдала свою личностную позицию, раскрылась во всей красе...

– Уважаемая Баэ, ты час от часу поражаешь меня все больше и больше, – тихонько посмеиваясь, обратился ко мне Иммонаил Ератьевич. – То становишься серьезной, то наивной... Однако я уверен, что ты не тот эсвейс, с которым будут проблемы.

– Я никогда не стану делать того, что в последствии навредит мне или окружающим... – ответила ему я, восстанавливая стену невозмутимости, которая недавно совершенно жалким образом покрылась метафорическими трещинами. – Я ценю чужой авторитет и не пойду наперекор, если того не потребуют обстоятельства.

За сим я резко отвернулась, сложив в «замок» руки на груди и положив ногу на ногу. Больше к этой теме мы не вернемся. Иммонаил Ератьевич закрыл за собой дверцу, расположившись как можно компактнее в потесневшем дилижансе, и скомандовал кучеру двигать вперед.

Всю оставшуюся дорогу мы провели в обсуждении планов Евы на первые учебные дни. Я не была против слушать ее амбициозные помыслы о том, как она заведет себе новых друзей и чем будет с ними заниматься. Напротив, я записалась на роль первой подруги по лицею, тем самым подлив масла в разгоревшийся огонь мечтаний. Старик, полагаю, чувствовал себя слегка неуместно, но по-отцовски гордо.

В какой-то момент движение нашего транспорта остановилось. Иммонаил Ератьевич объявил о прибытии в специализированное государственное учебное заведение для Цандриало. Аккуратно ступив на протоптанную дорожку, мы втроем оказались перед арочным входом на территорию, принадлежащую лицею. Я ожидала чего-то величественного, но внешний вид ограждения и самого здания говорили о том, что архитекторы предпочли стиль минимализма, отбросив всевозможную вычурность и руководствуясь элементарной простотой конструкции. По сути, мы смотрели на массивный кирпич с окнами. Немного приглядевшись, я заметила, что это чудо архитектуры имело два выступа по краям, как я поняла, то были два крыла. Конечно, акцентировать внимание на подобных вещах мне не имело никакого смысла, но мое выражение лица сделало все за меня.

Старик объяснил, что лицей проектировался с упором на разрушительные способности Цандриало, а потому он никак не мог создаваться из дорогостоящий материалов или иметь привлекательный фасад. Также он упомянул, что на территории учебного заведения расположены два общежития, сторожка, складское помещение, пожарный пруд и стойло для хоней. Внутри каждого из общежитий расположена столовая и кухонное помещение, где для нас будут работать повара. Предусмотрена почта, которую мы будем получать по мере доставки писем и бандеролей и, естественно, отсылать свои посылки. Он рассказал про систему сортировки мусора, которая является проектом научного сообщества ученых экологической направленности. Имеется что-то на подобие спортивной площадки, которая в нашем полном распоряжении практически круглые сутки.

Должна отдать должное, здесь многое заранее предусматривалось. Система достаточно благоприятна для проживания и обучения. Еве точно понравилось – по ней видно. За себя ничего сказать пока не могу. Мне требуется прощупать почву несколько внимательнее, нежели судить обо всем лишь по словам того, кто в этом деле исполнитель.

Я хмыкнула, показывая свое незаинтересованное участие. Иммонаил Ератьевич не стал что-либо говорить по данному поводу, а лишь посоветовал нам следовать за ним вовнутрь учебного корпуса, чтобы предстать перед заведующим административными делами лицея. Шагая по протоптанной дорожке, которая, видимо, специально не была сделана мощеной, мы миновали зеленое пространство, разделявшее арочный вход на территорию и крыльцо парадного входа в учебное заведение.

Внутреннее убранство соответствовало внешнему фасаду – такое же безвкусное и скудно оформленное. Заштукатуренные кирпичи и доски окружали нас повсюду. Где-то белые стены, где-то желтые или какого-либо другого цвета несколько сглаживали общее неприятие. Мы направлялись к парадной лестнице, ведущей на второй этаж, на котором, как я поняла, располагалась местная администрация в лице заведующего делами лицея, его заместителя, секретаря и, предположительно, нескольких заведующих по учебным вопросам. Это «чудо» плановой архитектурной мысли, судя по характерному скрипу, не избежало общей участи.

На втором этаже было... Аутентично? Даже не знаю, что сказать по поводу увиденного. Словно в аллею славы зашли: портреты встречали каждого, кто поднимался сюда. Занятно то, что на них изображены были именитые эсвейсы и ясурибы Солурии... А, и один шаа. Все они – Цандриало. Догадываться до этого не приходилось, благодаря подписям на рамах. Так или иначе, я поняла замысел и скрытый смысл такой пассивной манипуляции. Тебе буквально вбивают в голову: «Хочешь стать таким же, как они? Мы это сделаем!». Впрочем, идея хорошая, одобряю.

Мы подошли к двери с табличкой «Директор» и остановились по просьбе старика. Иммонаил Ератьевич постучал в знак о намерении вторгнуться в кабинет, а затем попробовал войти. Попробовал раз, попробовал другой и продолжил бы дергать за ручку, пока изнутри не раздался приглушенный мужской голос:

– Заперто! Подождите, сейчас отопру!

Значит, директор приходит на работу спозаранку. Или он здесь ночует? Время-то раннее, дай Владыки, шесть часов уверта. Копошение стало громче – отпирается замок, навскидку подумала я и не прогадала. Дверь отворилась, открывая вид на щуплого ясуриба среднего возраста, снаряженного в пиджак, белую сорочку и брюки. Выглядел он немного неряшливо, видимо, мы прибыли раньше, чем им ожидалось.

– А, Иммануил Аратович! Не ждал вас столь ранним приездом. Вижу, что вы не одни. Что же, позвольте представиться: меня назначили директором специализированного образовательного учреждения для Цандриало имени его величества Алехандрия Алехандриевича Рометова, меня называют Ростиславом Захаровичем Черасиным, – как на духу произнес он.

Я ощутила культурный шок. Это был тот самый случай, когда два условных мира сталкиваются друг с другом, из-за чего возникают недопонимания и иного рода неприятный, но в меру забавные, ситуации. Произношение имен у нас в Цзиново мало чем отличается от такового на всем Северном Сухоле, потому я в данный момент пребывала в состоянии переваривания полученной информации. Ева моих диссонантных чувств не разделяла, о чем свидетельствовал ее вопросительный взгляд в мою сторону.

Ростислав Захарович кротко посмеялся, переводя все внимание на себя. Он разъяснил моей недавно встреченной подруге, что именно заставило меня впасть в некий ступор. Это объяснение имело для меня большую ценность. Как оказалось, мы, коренные жители Сухола, будучи преимущественно результатом «плавильного котла» различных культур и цунгэ, сохранили в своей речи и письменности несколько занимательных особенностей. Одной из них является искажение инородных имен на около подсознательном уровне. Если простыми словами, то мы самовольно коверкаем некоторые имена, а их обладатели просто решили нас не поправлять.

Мда... Мой мир более никогда не станет прежним. Как тогда на самом деле зовут Варувару Вастильевну? А старосту? И главный вопрос: меня действительно зовут Баэ Тсулин или это очередное искажение? Столько вопросов и так мало ответов... Хотя-а-а... Ой, да, кому не все равно! Просто буду стараться запоминать новые имена лучше, чем до сегодняшнего дня.

– Прошу, девочки, входите по одной, чтобы я мог уделить каждой из вас достаточно внимания, – произнес директор и вместе с Иммона...в смысле, с Иммануилом Аратовичем скрылись за дверью.

На правах далеко живущей первой в кабинет вошла я. Меня ожидало собеседование, в ходе которого мне пришлось рассказать о себе вся необходимую информацию: возраст, благословение, родословную, состояние здоровья и прочая, и прочая... Без этого весьма утомительного занятия Ростислав Захарович не мог определить меня в подходящий для меня класс, чтобы я смогла обучаться со сверстниками. Также он выбирал между тремя факультетами: гуманитарно-общественным, общеобразовательным и контрольно-боевым.

Весь лицей разделен на три рекреационных крыла: левое, правое и центральное. Каждое из них соответствует своему факультету. Так, в левом крыле расположен гумманитарно-общественный факультет, особенностью которого является обучение Цандриало с благословениями, позволяющими продвигать науку или упрощать быт. Правое крыло отведено под контрольно-боевой факультет. Как следует из его названия, он существует для обучения Цандриало контролю над разрушительной силой их благословений и последующей их подготовки для пополнения рядов нашей армии. Естественно, в центральном корпусе, где располагалась администрация, находится факультет общего образования. По своей сути это обыкновенная гимназия, школа, если угодно, с уклоном на применение благословений.

Я, как Цандриало знаний, отлично подхожу сразу двум факультетам, но мое благословение не несет в себе ничего нового для науки. Я буквально использую свои собственные знания на максимум, напрягаю мозг, вспоминая все, что когда-либо читала, видела и слышала, и анализируя это. В основном, я полагаюсь на удачу, когда перехожу в режим Цандриало, потому что далеко не факт, что имеющихся у меня знаний достаточно для составления верного вывода. Порой могу ошибаться, а иногда, как в тот раз с шаа, везет. Все зависит от количества поглощенной мною информации. В этом была вся загвоздка.

По итогу, директор решил, что мне стоит попробовать себя на общеобразовательном факультете, чтобы понять мои возможности. Вдобавок, он мягко намекнул на то, что некоторые Цандриало с разрушительной силой обычаются именно в центральном корпусе. Связано данное положение дел с тем, что эти ребята смогли обуздать свое благословение достаточно, чтобы оно не мешало им в повседневной жизни и в воплощении их амбиций.

Покинув кабинет, я осталась дожидаться окончания собеседования Евы, которое продлилось короче, чем мое. Затем к нам присоединился Иммануил Аратович. Он попросил нас следовать за ним до женского общежития, где нам отведут свои комнаты. Дорога предстояла недолгая, но вещи создавали обратное впечатление. Благо, мы не тащили их. Однако жаль бедного возничего, который подтягивал один ларец за другим в том же направлении, куда мы шли.

Сердечко мое колебалось между мыслью о помощи этому бедолаге и бессовестной около аристократичной частичкой меня. Все же не выдержав, я подхватила свой ларец с волочащегося конца, за что мужичок был мне очень благодарен. Ева подтянула старика взяться за свой груз, что тот с внезапным неприятием сделал. Видимо, тут одно из двух: либо из-за возраста, либо из-за статуса.

Впрочем, до общежития мы добрались без приключений. Внутри нас встретила грузная вахтерша с лицом, выражавшим высочайшую степень недовольства. Мне от ее взгляда захотелось не просто сжаться до размеров травинки, но и вернуться домой, чтобы там укрыться с ног до головы одеялом на кровати и лежать в таком положении до скончания времен. Мои чувства оказались взаимны, ибо временный носильщик вещей незамедлительно ретировался, а оптимизм Евы значительно потух.

– Фрось, пропусти новеньких девочек. Им к комендантше надобно, чтобы заселить в комнаты, – чрезмерно любезным тоном попросил Иммануил Аратович грозную женщину.

Та молча мотнула головой, мол, проходите и мы поспешили скрыться от ее свирепого взора. Старик указал, куда нам следует идти и кого искать, а затем распрощался с нами. Теперь все зависело только от меня и Евы. Удачно добравшись до нужной двери и, постучав в нее, мы смогли переговорить с другой женщиной, бойкой ясурибе средних лет. Она любезно сопроводила каждую из нас до свободных комнат, позволила нам самим выбрать те, в которых мы хотим поселиться, ибо они все на одну персону рассчитаны.

Я определилась на втором варианте. Да, вокруг уже были соседки и Еве под боком не расположиться, но я считаю, что так будет только лучше, ибо мне привычна спокойная обстановка. Внутри комнаты находились одноместная кровать, комод, тумба, стол и стул, а также выход на свой собственный балкон. Комендантша рассказала, где искать столовую, душевую и дамскую комнату после чего позволила, наконец, заняться обустройством ларца. Прежде, чем уйти, она посоветовала мне поприветствовать соседок через часок другой.

На этой ноте я была предоставлена сама себе...