Миноваев Фарид

Том IV: «Возвращение Короля»

Глава 1. Смотритель башни

Часть I. Книга Возвращения

Глава 1. Смотритель башни

Год 3019 Третьей Эпохи. Двадцать четвертое марта по летоисчислению Шира.

Мрак сгустился над Итилиэном. Южный ветер, дувший из-за Моргая, нес с собой не запах весны, а вонь пепла и тлена. Лихолесье, некогда зеленое и могучее, превратилось в черную язву на теле Средиземья.

Фродо Бэггинс стоял на краю последнего обрывистого спуска. Внизу, в долине, лежал город, которого не должно было быть. Минас Моргул — Лунная Крепость. Когда-то, в дни славы Гондора, это был Минас Итиль, Башня Восходящей Луны. Теперь же он сиял мертвенным, призрачным серебром, излучая яд, от которого болели глаза.

— Нам туда, — прошипел Голлум, приплясывая от нетерпения. Его длинные пальцы скребли по камням.

— Вниз, в красивую башню. Туда ведет дорога.

— Нет, — отрезал Сэм Гэмджи. Он стоял, крепко сжимая рукоять Жала, которое теперь мерцало синим, предупреждая о близости слуг Врага. — Мы не пойдем в этот гадюшник. Я туда не сунусь, хоть режьте.

— Нам не нужно в саму башню, — устало произнес Фродо. Кольцо на цепочке казалось невыносимо тяжелым, оно тянуло его к земле, к пропасти.

— Мы пройдем по дороге. Голлум говорит, там есть тайный ход.

— Да-да, хорошая тайная дорога, — суетился Смеагол, облизывая острые зубы.

— Мертвые боятся Смеагола. Смеагол проведет. Тихо-тихо.

Они начали спуск. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее. Фродо чувствовал, как Кольцо на груди наливается свинцом, пытаясь заставить его повернуть назад, спрятаться в какой-нибудь темной щели. Но он упрямо шел вперед.

Врата Минас Моргула были открыты. Никого не было. Это пугало больше, чем армия орков. Они вошли в город-призрак. Лунный свет играл на белых стенах, но это был свет разложения. Фродо чувствовал, как его собственная воля начинает таять, уступая место желанию просто лечь и уснуть здесь, навсегда.

— Быстрее, — поторопил Голлум, дергая Фродо за рукав.

— Хозяин не любит, когда мы здесь. Он смотрит.

Они миновали мост через ядовитый поток и нырнули в расщелину, ведущую на север. Дорога Умертвых.

Здесь не было ни травы, ни птиц. Земля была выжжена дотла. Это была Мертвецкая Пустошь.

— Дыши через ткань, — приказал Голлум, хотя сам дышал полной грудью, наслаждаясь вонью.

— Не смотри наверх. Не смотри на Луну.

Но Фродо посмотрел.

Над ними, на фоне черного неба, возвышалась громада Тангородрима.

И там, в вышине, где должны были быть звезды, горел глаз. Красный, немигающий, полный всеведущей ненависти.

— Он видит нас, — прошептал Сэм, вскидывая меч. Синий свет клинка вспыхнул, освещая их лица.

— Он видит Кольцо, — поправил Голлум, съеживаясь.

— Он ищет нас. Иди быстрее, хозяин! Или иди спать!

Они шли всю ночь. Это была самая длинная ночь в их жизни. Каждый шаг давался с трудом, словно они шли по дну океана. Кольцо стало невыносимым. Фродо чувствовал, как оно шепчет ему, обещая покой, если он просто наденет его.

— Слишком много глаз, — скулил Голлум, постоянно оглядываясь.

— Слишком много глаз в небе. Хозяин злится. Он ищет.

К утру они достигли тайного пути, о котором говорил Голлум — крутой, едва заметной тропы, ведущей вверх, прочь от мертвых дорог, в сторону темной громады Мордора.

— Вход там, — Голлум ткнул пальцем в сторону темной расщелины.

— Туннель. Старый. Но Смеагол знает путь. Он проведет тихого хозяина к Огненной Горе.

Фродо посмотрел на Сэма. В глазах садовника не было страха — только упрямая верность.

— Я иду за вами, мистер Фродо, — сказал Сэм, проверяя фитиль своего эльфийского светильника.

— До самого конца.

Они шагнули в темноту.

Позади, в долине Моргая, мертвый город Минас Моргул продолжал сиять своим призрачным, ядовитым серебром, ожидая возвращения своего истинного хозяина. Впереди была только тьма и Роковая Гора.

Эпиграф:

«Самый темный час — перед рассветом. Но иногда тьма сгущается лишь для того, чтобы поглотить последний луч света навсегда».

Глава 2. Тайный ход

Путь через Моргульскую долину был дорогой мертвых. Сэм Гэмджи шел, стараясь не смотреть на руины Минас Моргула, чьи черные стены всё еще источали зловоние. Фродо шел впереди, ведомый Горлумом.

Существо, которое они называли Смеаголом, превратилось в тень — он скользил по камням бесшумно, постоянно принюхиваясь и бормоча что-то себе под нос.

— Путь есть, да-да, — шипел Горлум, оглядываясь на хоббитов.

— Старая дорога. Не для Черных, нет. Смеагол знает тайну. Дверь для тихих ножек.

— Я не верю ему, Сэм, — тихо сказал Фродо, когда они остановились в тени скалы.

— Но у нас нет выбора. Гэндальф доверял ему... когда-то.

— Доверял этой твари? — проворчал Сэм, проверяя эльфийский клинок Жало.

— Мастер Бильбо был слишком добр к нему. Гляньте на него, он же сам похож на паука, только тощего.

Вход

Горлум привел их к узкой расщелине в отвесной скале, скрытой колючим кустарником. Это был Минас Моргул — перевал, о котором не знали даже орки, боявшиеся этих мест

.— Сюда, — просипел Горлум.

— Тихо. Она не любит шум.

— Кто «она»? — спросил Сэм, подозрительно глядя в темноту

.— Она, — Горлум облизнул пересохшие губы.

— Она моя... подруга. Она здесь хозяйка. Она старая, очень старая.

Они вошли в туннель. Это были не гномьи чертоги — здесь не было ни резьбы, ни красоты. Только сырость, слизь и запах гниения. Сэм нес светильник Галадриэль (звездное стекло), но прикрывал его полой плаща, боясь привлечь внимание.

— Далеко еще? — спросил Фродо, чувствуя, как Кольцо на цепочке становится тяжелее с каждым шагом вглубь горы.— Скоро, — ухмыльнулся Горлум.

— Она голодная. Давно не ела свежую вкусную рыбу.

Фродо замер.

— Ты обещал, — сказал он.

— Ты обещал провести нас в Мордор. Ты не говорил, что отдашь нас чудовищу.

— Хозяин обещал, — зашипел Горлум, оборачиваясь. Его глаза в полутьме горели безумным желтым огнем.

— Смеагол хороший. Но Оно... Оно сильнее. Оно зовет. Оно хочет мясо.

Предательство

Они дошли до самого темного места туннеля. Своды здесь сходились низко, а на полу лежали кости.

— Там, — Горлум указал на черную дыру в стене.

— Пещера. Она там. Тихо. Мы обойдем ее. Мы пройдем быстро.

Но когда Фродо шагнул в проход, Горлум нанес удар. Это не был удар мечом. Сзади раздался звук разрываемой ткани — это Сэм наступил на веревку, которой Горлум тайно «починил» лямку мешка Фродо. Мешок упал, рассыпая припасы.

— Эй! — крикнул Сэм, бросаясь собирать лепешки лембас.

— Мастер Фродо, у нас беда...

В этот момент Горлум навалился на Фродо сзади. Он не был сильным, но его отчаяние придавало ему ярость безумца. Он вцепился в шею Фродо, пытаясь дотянуться до шеи, до Кольца.

— Воры! — визжал он.

— Ненавижу! Ненавижу! Оно наше! Оно хочет к Хозяину! Оно хочет к Нему!

Фродо упал, пытаясь оторвать от себя цепкие пальцы. Кольцо на груди вспыхнуло, посылая волны ужаса.

Фродо чувствовал, как его покидают силы.

— Сэм! — выдохнул он.

Сэм, бросив лепешки, налетел на Горлума, как разъяренный барсук. Он не был воином, но он был предан.

— Не трожь хозяина! — ревел садовник, дубася Горлума кулаками.

Горлум отлетел в сторону, шипя от боли. Но он не убежал. Он отполз в темноту, к той самой черной дыре.

— Сссс, — прошипел он.

— Идите. Она ждет. Она голодная.

И он исчез во тьме пещеры.

Логово

Фродо и Сэм остались одни в абсолютной темноте. Свет от фиала Галадриэль (звезды Эарендиля) был их единственным спасением, но даже он казался тусклым в этом месте.

— Он предал нас, мистер Фродо, — тяжело дыша, сказал Сэм.

— Я же говорил, что этой твари нельзя верить.

— Он не мог иначе, — прошептал Фродо.

— Кольцо... оно мучает его. Оно мучает и меня.

Они пошли вперед по туннелю, который становился всё уже. Запах сырости сменился запахом паутины и застарелого мяса.

Впереди, в конце туннеля, они увидели слабое свечение. Это не был свет. Это было свечение тысяч паучьих глаз.

В центре зала, оплетая огромный сталагмит, сидело Оно.

Шелоб.

Она была больше любого тролля, древней, как сама тьма. Ее глаза, которых было десятки, смотрели на хоббитов с тупым, животным голодом. Она не служила Саурону, она была его соседкой. Она пропускала орков через свои владения за плату — тех, кто отбился от стаи.

— Мясо, — прошипел голос в голове Фродо. Это не был голос Смеагола, это был голос самой Тьмы.

— Сладкое мясо.

Фродо выхватил Жало. Меч эльфов, выкованный в Гондолине, вспыхнул синим пламенем.

— Бильбо, — прошептал Фродо, делая шаг вперед.

— Прости меня.

Он поднял меч и шагнул навстречу пауке, закрывая собой Сэма.

— Возвращайся, Сэм, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я не смогу пройти дальше. Но я не позволю ему взять Кольцо.

Сэм Гэмджи остался стоять в темноте туннеля, сжимая в руке эльфийский светильник, глядя, как его хозяин идет навстречу смерти.

Эпиграф:

«Самый страшный враг — не тот, кто служит Тьме, а тот, кто сам стал рабом Кольца. Ибо он предаст тебя не из ненависти, а из любви к тебе».

Глава 3. Паучиха

Тьма в логове Шелоб была густой и осязаемой. Она пахла не просто смертью, а вековым, тупым голодом. Шелоб не была зверем в привычном понимании — она была древнее самих гор, тварь, оставшаяся с первых дней мира, паучиха, которой Саурон позволил жить здесь, чтобы она стерегла его черный ход.

Ловушка

Шелоб не спешила. Она знала вкус страха. Когда Фродо поднял Жало, она лишь лениво переступила лапами, с которых тягучей смолой стекал яд.

— Мясо, — прошипел голос в голове Фродо. — Сладкое мясо хоббитов.

Фродо выставил Жало перед собой. Эльфийский клинок горел синим огнем, но этот свет казался ничтожным перед лицом первобытной тьмы.

— Беги, Сэм! — крикнул Фродо. — Спаси Кольцо! Беги!

Но Сэм не сдвинулся с места. Он стоял в проходе, сжимая в руке фиал Галадриэль. Свет, данный ему Владычицей Лориэна, внезапно вспыхнул так ярко, что паучиха отшатнулась. Для Шелоба, рожденного во тьме до появления Солнца, этот свет был невыносим.

— А ну пошла! — закричал Сэм, размахивая коротким мечом.

— Оставь его, мерзкая тварь! Я тебе покажу «сладкое мясо»!

Схватка

Шелоб зашипела. Она плюнула в Сэма струей густой, липкой нити. Сэм едва успел отскочить, но нить намертво прилипла к скале, запечатав выход.

Фродо, собрав остатки мужества, бросился на тварь сбоку. Он не был воином, но отчаяние делает руку твердой. Он вонзил Жало глубоко в мягкое брюхо паука.

Раздался вопль, от которого, казалось, рухнут своды пещеры. Шелоб отшатнулась от Фродо, брызгая черной слизью.

Но она была бессмертна. Раненая, она пришла в ярость.

Ее передние лапы, увенчанные кривыми когтями, метнулись к Фродо. Она не хотела его есть — она хотела забрать его. Жить, пока он гниет заживо в её кладовой.

Фродо отмахнулся Жалом, но силы покидали его. Кольцо на цепочке казалось невыносимо тяжелым, оно тянуло его к земле, шептало, что всё кончено.

Одна из лап Шелоба ударила Фродо в грудь, отшвырнув его на стену. Хоббит упал, запутавшись в паутине. Шелоб нависла над ним, разевая жвала, с которых капал парализующий яд.

Месть садовника

Сэм видел, как Шелоб накрыла Фродо своим телом. Он видел, как хоббит обмяк, отравленный ядом.

В этот миг страх Сэма сгорел дотла. Осталась только ярость. Ярость простого садовника, у которого отняли хозяина.

— Я иду за тобой, старина! — взревел Сэм, и этот крик эхом отразился от стен.

Он бросился вперед. Он не был героем из песен, он не знал фехтовальных приемов. Он был хоббитом с кухонным ножом в одной руке и фиалом в другой.

— Эй ты, паучье отродье! — закричал он, колотя по задним лапам Шелоб. — А ну отпусти его!

Шелоб, занятая Фродо, раздраженно зашипела. Она ударила хвостом. Сэм увернулся, поскользнулся на слизи и упал.

Шелоб развернулась к новому наглецу. Она решила, что этот маленький, злой хоббит — отличная закуска перед основным блюдом. Она плюнула паутиной.

Сэм упал, запутанный в клейких нитях. Он был беспомощен. Шелоб нависла над ним, капая ядом.

В этот момент Фродо, лежавший в паутине, пришел в себя. Яд парализовал тело, но разум был ясен. Он видел, как Шелоб наклоняется над Сэмом.

Собрав всю волю, всю ненависть к Врагу, Фродо из последних сил вонзил Жало вертикально вверх, прямо в мягкий живот твари, под самую челюсть, туда, где сходились её ядовитые железы.

Шелоб взревела так, что содрогнулись своды пещеры. Это был звук агонии бога. Она отпрянула от Сэма, извиваясь в чудовищной муке.

Отравленный

Сэм, разорвав паутину, вскочил. — Мастер Фродо! — закричал он.

Но было поздно.

Шелоб, смертельно раненная, но не убитая (ведь как убить то, что не живет в полной мере?), в последнем порыве ярости метнулась к Фродо. Она не могла ужалить его, но она ударила его.

Ее огромный, тяжелый живот обрушился на хоббита, придавив его к полу. Фродо закричал — не от боли, а от холода. Яд Шелоба, парализующий и ледяной, вошел в его плечо.

Фродо замер. Его глаза закатились. Тело обмякло. Дыхание остановилось.

Сэм, обезумев от горя, бросился на чудовище с одним лишь коротким мечом.

— Оставь его! Оставь моего хозяина!

Шелоб, раненная и ослепленная яростью, ударила лапой. Сэм увернулся, но тварь ударила снова. Сэм упал, чувствуя, как трещат ребра.

В последнем, отчаянном порыве, Сэм размахнулся и всадил лезвие Стинг прямо в нижнюю часть мягкого подбрюшья твари, туда, где была единственная уязвимая точка.

Шелоб вздрогнула всем телом. Из раны хлынула черная жижа. Она издала звук, похожий на скрежет ломающегося мира, и рухнула обратно в свою нору, в глубину, увлекая за собой обломки скал.

Тишина.

Сэм, раненый и задыхающийся, подполз к Фродо.

— Мастер Фродо? — он потряс его.

— Очнитесь!

Тело Фродо было холодным. Дыхания не было. Глаза закрыты.

Сэм зарыдал. Он победил чудовище, но опоздал. Его друг, его хозяин, лежал мертвым в логове паука.

А в темноте, за камнями, Шелоб, смертельно раненая, но бессмертная, уползала в свои темные глубины, чтобы ждать там столетия, питаясь ненавистью.

Сэм остался один в темноте, с мертвым другом на руках и Кольцом Всевластья, висящим на шее его хозяина.

Эпиграф:

«Даже самый маленький человек может зажечь искру во тьме, но цена победы часто оказывается горше поражения».

Глава 4. Похороны заживо

Тишина в логове Шелоб была тяжелой и звенящей. Она давила на уши сильнее, чем крики орков. Сэм Гэмджи, пошатываясь, поднялся на ноги. Всё тело болело, ребра, сломанные ударом лапы твари, пылали огнем при каждом вдохе. Но эта боль была ничем по сравнению с пустотой в сердце.

Он обернулся.

Фродо лежал на спине, раскинув руки. Его лицо было бледным, почти восковым, в тусклом свете фиала Галадриэль оно казалось высеченным из мела. Глаза были закрыты, грудь не вздымалась.

Сэм опустился на колени в липкую, вонючую слизь.

— Мастер Фродо? — голос его сорвался.

— Проснитесь, сударь. Это же я, Сэм. Мы их сделали, мы прогнали её!

Он потряс Фродо за плечо. Никакой реакции. Он припал ухом к груди хоббита. Тишина. Ни дыхания, ни стука сердца. Только холодный, мертвенный камень.

— Нет, — прошептал Сэм.

— Нет-нет-нет, хозяин, не так. Не так мы договаривались. Вы же обещали, что мы увидим сады Шира вместе.

Слезы текли по его грязным щекам, смешиваясь с копотью и паутиной. Он вспомнил Рози Коттон, вспомнил о своем саде, о том, как они сажали картошку. Фродо обещал, что они вернутся.

— Это всё я, — простонал Сэм. — Я втянул вас в это. Я должен был остаться дома.

Его взгляд упал на грудь Фродо. Там, на серебряной цепочке, лежало Оно. Единое Кольцо.

Оно было холодным и тяжелым. Сэм знал, что оно несет зло. Он помнил, как оно изменило Бильбо, как оно мучило старого Фродо. Но сейчас, глядя на неподвижное тело хозяина, он почувствовал не страх, а ярость.

— Они не получат тебя, — прошипел Сэм, обращаясь к невидимому Врагу.

— Вы слышите? Вы, там, в темноте! Вы его не получите!

Он осторожно, дрожащими пальцами, расстегнул застежку на шее Фродо.

Кольцо было холодным, как лед из горных ручьев. Сэм взял его.

В тот же миг, как золото коснулось его кожи, мир изменился.

Сэм был всего лишь садовником. Он не мечтал о власти или коронах.

Но Кольцо знало его страхи. Оно шептало ему:

«Ты слишком мал, Сэм. Ты не донесешь меня. Ты уронишь меня, и Враг найдет тебя. Спрячь меня. Стань невидимым».

Но Сэм был упрям. Он сжал Кольцо в кулаке так, что побелели костяшки.

— Я донесу тебя, — прорычал он. — Я донесу тебя до Ородруина и брошу в огонь, если это последнее, что я сделаю.

Решение

Сэм посмотрел на тело Фродо. Оставить его здесь, в этом логове, на съедение паукам и червям? Нет.

Но он понимал: если он останется, их поймают. Он не сможет защитить Фродо и нести Кольцо.

— Я найду вас, — прошептал он, осторожно заворачивая тело Фродо в эльфийский плащ, который когда-то дал ему Бильбо.

— Я найду вас и заберу домой. Клянусь.

Он не мог нести тело. Это было выше его сил. Но он мог спрятать его. Сэм оттащил тело Фродо в небольшую нишу в стене, завалив вход камнями и паутиной, чтобы твари, которые вернутся на запах крови, не нашли его сразу.

— Спи, хозяин, — сказал он, погладив холодную руку Фродо.

— Я отомщу за тебя. Я закончу дело.

Один

Сэм вышел из логова Шелоба в туннель. Он был один. Маленький садовник из Шира, затерянный в самом сердце вражеской земли, с величайшим Злом в кармане.

Он нацепил Кольцо на цепочку и надел на шею. Мир изменился. Тяжесть Кольца исчезла, сменившись ощущением силы. Он чувствовал себя высоким, могучим, невидимым. Он слышал мысли орков вдалеке — их страх, их злобу. Кольцо шептало ему, что он может пройти куда угодно, что он — хозяин.

— Я иду, — сказал Сэм в темноту.

— Попробуй поймай меня.

Он натянул капюшон и, сжимая в руке Жало, шагнул в коридор, ведущий в башню Кирит Унгол. Он шел в самое сердце тьмы, в крепость врага, в одиночку.

Он не был героем из песен. Он был просто Сэмом Гэмджи. И он шел спасать мир, потому что его друг лежал мертвым за его спиной.

Эпиграф:

«Иногда самый тяжелый выбор — это оставить друга, чтобы спасти его. А величайшая отвага — это идти вперед, когда надежда уже умерла».

Глава 5. Плен

Башня Кирит Унгол возвышалась над перевалом, словно черный зуб, готовый перекусить хребет мира. Сэм Гэмджи, невидимый благодаря Кольцу, крался по ее темным переходам, сжимая в руке Жало. Его сердце было тяжелым, как могильная плита — он нес бремя мира и верил, что его хозяин мертв.

Но Фродо не был мертв. Он был в ловушке между сном и явью.

Пробуждение во тьме

Яд Шелоб не убил его, но погрузил в глубокое оцепенение, подобное смерти. Фродо лежал в темноте, чувствуя, как холод камня высасывает из него остатки тепла. Он слышал голоса. Далекие, хриплые, говорящие на грубом орочьем наречии.

Орки пришли на запах драки. Отряд патруля под предводительством Снаги — высокого, тощего орка с длинными руками — спустился в логово Шелоб. Они искали добычу.

Они нашли Фродо. — Смотрите-ка, — прошипел Снага, пиная неподвижное тело носком ржавого сапога. — Полурослик. Жирный. Шелоб поймала себе лакомство, а нам оставила объедки.

Орки связали Фродо. Они не знали, кто он, но понимали, что это «мягкая игрушка» Властелина. — В Башню его, — скомандовал Снага. — В самый верх. Пусть Шаграт разбирается. Если это важная птица, нам перепадет жареного мяса.

Башня Кирит Унгол

Сэм, невидимый, шел следом. Его сердце замерло, когда он услышал голоса. — Хозяин? — прошептал он.

Он увидел, как орки тащат бесчувственное тело Фродо вверх по винтовым лестницам. Сэм последовал за ними, невидимый призрак, несущий на шее Кольцо, которое жгло его грудь холодом.

Они поднялись в самую верхнюю камеру — круглую комнату, заваленную ржавым оружием и костями. Там, у стола, сидел Шаграт — капитан орков из Минас Моргула, хитрый и жестокий.

— Что это у тебя, Снага? — прошипел Шаграт.

— Полукровка, — ответил Снага. — Шелоб поймала.

Началась свара. Орки всегда дрались за добычу. Снага требовал свою долю, Шаграт хотел забрать всё для «штафирки из Мордора» (для Саурона).

В этой суматохе Сэм понял: они убьют Фродо просто из-за спора.

Он сдернул Кольцо с шеи. Мир стал четким, но пугающе огромным. Он почувствовал тяжесть своего веса, услышал каждый скрип доспехов орков. Но теперь он был здесь.

— Эй вы! — крикнул он, и его голос эхом отразился от стен.

Орки замерли.

— Кто здесь? — рявкнул Шаграт, хватаясь за ятаган.

Сэм не стал отвечать. Он прыгнул.

Бой в темноте

Это была не битва, а слепая ярость. Сэм был мал, но он был хоббитом, а хоббиты в ярости страшнее медведей.

Он влетел в Снагу, сбив его с ног.

— Это за моего хозяина! — крикнул он, вонзая Жало в ногу орка.

Орки, ослепленные яростью, начали рубить друг друга. В тесной башне началась свалка. Шаграт, поняв, что «добыча» важнее драки, схватил связанного Фродо и потащил его к задней двери, ведущей в сторону Мордора.

— Уйди с дороги, мясо! — рявкнул он Снаге.

Сэм, видя, что хозяина уносят, забыл об осторожности. Он бросился на Шаграта.

Орк отшвырнул его ударом огромного кулака. Сэм отлетел к стене, выронив Жало. Шаграт пинком распахнул тяжелую дверь башни. За ней была черная, мертвая земля Мордора.

— В Барад-Дур! — прорычал Шаграт. — Владыка разберется.

Он взвалил Фродо на плечо, как мешок с зерном, и шагнул во тьму.

Одиночество

Сэм подбежал к двери. Он увидел, как Шаграт спускается по каменистой тропе вниз, в сторону черной крепости, видневшейся на горизонте.

— Хозяин! — закричал Сэм, выбегая на свет. Но было поздно.

Орк уже растворялся в клубах пыли и дыма, таща бесчувственное тело хоббита.

Сэм остался один на вершине башни. В одной руке он сжимал Жало, в другой — Кольцо, которое тяжело висело на цепочке.

Он посмотрел на север. Там, за горами, был Шир. Безопасность. Его сад. Его теплая постель.

— Я обещал, что дойду с ним до самого конца, — прошептал он.

— А теперь он там... а я здесь.

Он посмотрел на черную башню Барад-Дур вдалеке. Это была верная смерть.

— Что ж, — вздохнул Сэм Гэмджи, садовник из Шира, и надел Кольцо на палец.

— Я иду за ним.

Он шагнул из башни Кирит Унгол в земли Мордора, став невидимым, но неся в себе тяжесть, которая была тяжелее любой горы.

Эпиграф:

«В конце концов, лучшее, что мы можем сделать для тех, кого любим — это разделить с ними их ношу, даже если она раздавит нас».

Глава 6. Погоня

Путь от башни Кирит Унгол к Барад-Дуру был дорогой мертвеца.

Сэм Гэмджи стоял на краю черного, выжженного плато Горгорот. Вокруг не было ничего, кроме пепла, шлака и тяжелого, удушливого дыма, поднимающегося из трещин в земле. Вдали, затмевая полнеба, возвышалась черная громада Барад-Дура. А между Сэмом и башней, в клубах пыли, двигался отряд уруков Снаги, уносящий бесчувственное тело Фродо.

Сэм сжал в руке Жало. Он был один. Совсем один в самом сердце Врага.

Тяжесть на шее

Он посмотрел на Кольцо. Золотая цепочка холодила кожу. Сэм был хоббитом. Он любил картошку, пиво в «Зеленом драконе» и чтобы инструменты были наточены. Он не был героем. Но сейчас, глядя на юг, он понимал: если он не пойдет, Фродо умрет. Не от яда Шелоб, так от пыток в башне Врага.

— Ну что ж, Сэм Гэмджи, — сказал он сам себе, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Похоже, это твой черед нести бремя.

Он надел Кольцо.

Мир содрогнулся.

Тяжесть Кольца исчезла, сменившись ледяным холодом. Но страшнее было другое: Сэм стал видимым для иного зрения. Он чувствовал, как его собственная тень, его «феа» (душа), стала прозрачной и хрупкой. Он слышал мысли орков — не слова, а голодную, злобную, трусливую мешанину. Он чувствовал Око, ищущее его. Оно не видело его тела, но оно знало, что здесь кто-то есть. Оно царапало его разум, пытаясь найти брешь.

— Я — Сэм, — прошептал он, пытаясь удержаться.

— Я — Сэм Гэмджи. Я иду за хозяином.

Погоня по пеплу

Сэм двинулся.

Это была самая страшная гонка в его жизни. Он бежал не по дороге — дороги были полны патрулей. Он бежал по пересохшим руслам рек, прячась за остовами сгоревших деревьев.

Орки Снаги были быстры. Они не шли, они трусили рысцой, таща Фродо, перекинутого через плечо Снаги, как тушу.

Сэм видел, как обращаются с его другом. Орки пинали его, дергали за волосы.

— Шевелись, полурослик! — рычал Снага.

— Владыка ждет. Он любит свежатинку.

Сэм сжал рукоять Жала так, что побелели костяшки. Ему хотелось выскочить, броситься на Снагу и выпустить ему кишки. Но он помнил слова Фродо: «Кольцо — наш единственный шанс».

Он бежал, прячась в тенях. Каждый раз, когда отряд останавливался на привал, Сэм подползал ближе, прячась за камнями. Он слышал их разговоры.

— Шаграт хочет отдать его Лордству, — хрипел один из мордорских уруков.

— Говорит, за это будет жратва.

— А я говорю, надо освежевать его сейчас, — огрызался Снага.

— Лордство далеко, а жрать хочется сейчас.

Сэм слушал это, и его сердце леденело. Времени не было.

Ворота Мордора

Отряд достиг Мораннона — Черных Врат. Это были два огромных утеса, между которыми висела железная решетка.

Сэм замер. Как пройти? Врата охранялись десятками орков и двумя троллями с каменными палицами.

Орки Снаги остановились.

— Стой! — рявкнул командир стражи.

— Кто такие? Куда тащите пленника?

— Приказ Лордства, — огрызнулся Снага.

— Полукровка для допроса.

Пока орки переругивались, лая друг на друга на своих гортанных языках, Сэм сделал то, на что не решился бы ни один герой из песен.

Он снял плащ. Он был невидим, но не неосязаем. Он упал на четвереньки и пополз.

Он полз между ногами уруков, под брюхами варгов, слыша их вонь и чувствуя жар их тел.

Пепел забивался в рот, но он не смел кашлянуть.

Он был Сэмом Гэмджи, садовником, и сейчас он проползал сквозь ад.

Он проскользнул под решеткой Черных Врат в тот самый момент, когда Снага пнул привратника, и ворота со скрежетом начали открываться.

В сердце Тьмы

Сэм оказался в землях, которые были хуже, чем Мордор снаружи.

Это был Горгорот — ровное плато, усеянное ямами, ямами и дымящимися рвами.

Барад-Дур возвышался впереди, как черный палец, указывающий в небо.

Отряд Снаги двинулся по дороге из черного кирпича прямо к башне.

Сэм бежал за ними. Он больше не чувствовал усталости — Кольцо давало ему силы, но оно же и высасывало их.

Он чувствовал, как Око Саурона поворачивается. Оно не видело его, но оно чувствовало его присутствие.

Словно холодный паук полз по его спине.

— Он здесь, — прошептал Сэм, задыхаясь.

— Он смотрит на меня. Он думает, что я — просто мышь в его амбаре. Но я заберу его.

Он видел, как отряд Снаги входит в ворота Барад-Дура.

Сэм Гэмджи, хоббит из Шира, остался один на пустынной равнине, в самом сердце Врага.

Он посмотрел на черную башню.

— Я иду за тобой, хозяин, — сказал он Кольцу на шее. — До самого конца.

И он шагнул в тень Барад-Дура.

Эпиграф:

«Величайшая отвага — это не размахивать мечом перед драконом, а идти в пасть зверя, когда никто не смотрит, потому что там твой друг».

Глава 7. Око ищет

Барад-Дур не был построен — он был выдавлен из недр земли ненавистью. Черная башня из гладкого, как стекло, обсидиана, увенчанная железным зубом, пронзала ядовитые облака. От нее исходил не просто жар, а тяжесть — воля, давившая на плечи, заставлявшая колени подгибаться.

Сэм Гэмджи стоял у подножия этой громады. Он прошел через Черные Врата, прячась в тенях уруков, и теперь оказался в самом логове зверя. Здесь не было земли — только спекшийся шлак и пепел. Воздух был настолько густым от зловония, что его, казалось, можно было резать ножом.

Око

Сэм спрятался за грудой обугленных балок, глядя вверх.

На самой вершине башни, на железном шпиле, который, казалось, протыкал само солнце, не было ни знамени, ни огня. Там было Око.

Оно не было нарисовано или вырезано. Это был живой огонь, бьющийся в кольце из металла. Огромное, немигающее, пристальное.

Сэм никогда не видел Врага так близко. Это было не лицо, не чудовище. Это была воля. Огромная, холодная, безжалостная воля, которая ощупывала Средиземье, как паук ощупывает паутину.

— Оно ищет, — прошептал голос в голове Сэма. Это было не эхо, это было Кольцо на его шее. Оно вибрировало, и этот холод проникал в кости.

— Оно смотрит. Оно чует нас.

Сэм зажмурился. Он понял, что имел в виду Фродо. Это было не просто украшение. Это был маяк. Каждое мгновение, пока Кольцо было на нем, он кричал во тьму: «Я здесь! Я здесь!». И Око слышало.

— Иди к нему, — шептало Кольцо голосом, похожим на голос Сарумана — сладкий и убедительный.

— Он даст тебе силу. Он сделает тебя королем. Разве ты не хочешь, чтобы эти мучения закончились?

Надень меня. Поднимись к Нему.

Сэм затрясся. Он чувствовал, как его собственная воля начинает таять, растворяясь в желании просто отдать эту ношу. Отдать её кому-то в сияющем железе, кто всё исправит.

— Нет, — прохрипел Сэм, вцепившись в рубашку на груди.

— Нет. Ты — лжец.

Он заставил себя отвести взгляд от башни. Он посмотрел на свои руки. Они были руками садовника, грязными и мозолистыми. Он вспомнил Рози. Вспомнил Норкинс. Вспомнил вкус настоящего эля.

— Я не хочу быть королем, — прошептал он.

— Я хочу, чтобы мой старый Гамджи гордился мной. Я хочу домой.

Шпионаж

Собрав остатки воли, Сэм заставил себя двигаться. Он надел Кольцо снова. Мир стал серым и плоским, но теперь он мог видеть то, что скрыто. Он видел патрули урук-хай, как красные пятна тепла в сером мире. Он слышал их мысли — тупую злобу и страх перед «Лордством».

Он прокрался к основанию башни. Здесь, у огромных железных ворот, суетились орки. Они не охраняли вход — отсюда никто не мог сбежать. Они сортировали добычу, захваченную в Итилиэне и Гондоре: оружие, провизию, рабов.

Сэм прокрался мимо них, используя каждую тень. Он искал вход внутрь. Он нашел его не в главных воротах, а в сточной канаве, куда орки сбрасывали отходы. Узкая, зловонная труба, ведущая в недра башни.

— Я иду за тобой, мастер Фродо, — прошептал Сэм, ныряя в черную жижу.

Истина

Внутри Барад-Дура было хуже, чем в подземельях Шелоб. Это была не просто тюрьма, это была фабрика. Сэм, невидимый, прошел по галереям, где орки ковали оружие, где истерлинги пили кислое вино, где назгулы стояли на стенах, как черные статуи.

Он поднялся выше, в покои, где обитали командиры. Там, на картах, нарисованных на человеческой коже, он увидел план. Саурон не просто ждал. Он действовал. Он собирал армии не только в Мордоре. Сэм увидел знаки: флаги Харада, знамена Кханда. Враг знал, что армия Запада у Мораннона — это ловушка. Саурон позволял им стоять там, пока он собирал силы, чтобы ударить по Минас Тириту с юга и запада одновременно.

Но главное было не это.

Сэм подслушал разговор двух орков-офицеров у жаровни.

— Лордство злится, — прохрипел один.

— Полукровка молчит. Он не говорит, где Оно.

— Пусть Лордство спросит у него, — второй кивнул в сторону темницы.

— У другого. Тот, что с порезанным горлом, он знает про Городок.

Сердце Сэма пропустило удар. Фродо жив.

Они держат его здесь. Пытают.

Сэм сжал Жало. Теперь у него была цель. Не просто бросить Кольцо. Не просто умереть. Ему нужно было вытащить Фродо.

Он начал пятиться назад, в тень, но задел ногой пустую флягу. Она покатилась по камню с оглушительным звоном.

Из-за угла вышел урук-офицер. Он был огромен, выше Сэма вдвое.

— Кто здесь? — рявкнул он, принюхиваясь.

Орки плохо видели, но запах хоббита — запах травы, хлеба и страха — был им знаком.

Сэм замер. Он был невидим, но он не был бесплотным. Орк сделал шаг вперед, его ноздри раздувались.

Сэм посмотрел на Жало в своей руке. Он был один в самом сердце Тьмы.

— Ну же, давай, — прошептал он, крепче сжимая рукоять.

— Иди сюда, урод.

Эпиграф:

«Чтобы спасти мир, иногда нужно просто спрятаться в канаве. Но чтобы спасти друга, нужно войти в пасть зверя».

Глава 8. Черные врата

Пепелище Горгорота было гладким, как стекло, выжженным до самого основания земли. Здесь не росла даже сорная трава. Ветер, дующий из Мордора, нес запах серы и сухой, мертвенный зной.

Арагорн, сын Араторна, стоял во главе войска. Это не была армия королей древности. Это были остатки. Шесть тысяч воинов против бескрайнего моря Тьмы.

Слева от него — белые стяги Рохана. Король Теоден сидел на коне неподвижно, как изваяние, его седые волосы развевались на ветру. Справа — зеленые знамена Гондора. Фарамир, сын Денетора, прямой и несгибаемый. По бокам — эльфийские лучники Леголаса и гномы Гимли, закованные в сталь.

— Они ждут, — произнес Гэндальф. Он сидел на белом коне Светозаре, но его посох был спрятан, а плащ был серым. Он выглядел не как маг, а как старый солдат, идущий в последний дозор. — Они думают, что мы пришли просить пощады.

— Мы не просить пришли, — голос Арагорна был холоден, как сталь Андуриля.

— Мы пришли предъявить счет.

Вызов

Перед ними возвышались Мораннон — Черные Врата. Два огромных утеса, между которыми висела решетка из темного железа, утыканная шипами. Из-за ворот доносился низкий, утробный гул — дыхание Мордора.

Арагорн выехал вперед. Он не поднял меч.

Он просто стоял, прямой и высокий, в короне, сплетенной из мифрила и стали.

Ворота со скрежетом начали открываться. Не для атаки. Для насмешки.

Они открылись ровно настолько, чтобы выпустить одного.

На черном коне выехал посол. Это был не орк. Это был истерлинг, но его доспехи были выкованы в Барад-Дуре.

За ним шли два урука, держащие на длинных цепях Голлума. Существо извивалось, закрывая глаза от света, которого оно не видело веками.

— Выходите, — голос посла был подобен скрежету ржавого железа.

— Владыка Саурон знает вас. Он знает, кто вы.

Он указал на Арагорна.— Ты, кто называет себя Королем. Сложи оружие. Сложи головы к ногам Владыка, и он позволит вам править вашими жалкими деревнями. Служите ему, и вы будете жить.

Он указал на Гэндальфа.

— А ты, Митрандир. Ты, кто падал во тьму. Вернись к нам.

Отдай то, что принадлежит Владыке, и он сделает тебя своим правой рукой.

Гимли сплюнул на землю, его топор уже был в руке. Леголас натянул тетиву.

Арагорн не шевельнулся. Он смотрел прямо на посла, и в его глазах не было страха. Только глубокое, древнее спокойствие.

— Я — законный наследник Исилдура, — произнес он так громко, что его услышали даже в задних рядах.

— Я не прошу милости. Я пришел требовать свое.

Разбитая цепь

Посол усмехнулся. Он кивнул урукам. Те выволокли вперед пленника. Это был не хоббит. Это был Горлим Злосчастный — один из людей, захваченных в Итилиэне. Его лицо было искажено пытками.

— Смотри, Король, — крикнул посол.

— Так мы поступаем с теми, кто служит тебе.

Урук занес ятаган.

Но прежде, чем сталь опустилась, воздух разорвал звук.

Это не был крик человека. Это был звук, который не принадлежал этому миру.

Гэндальф медленно поднял голову. Его серый плащ, казалось, стал ярче. Он поднял свой посох.

— Ты опоздал, — сказал Гэндальф, и его голос прозвучал как удар гонга.

— Твой хозяин — не Властелин. Он — просто Враг. А Враг... повержен.

В этот миг, далеко на востоке, за сотни лиг отсюда, в недрах Роковой Горы, пламя задрожало.

Ворота Барад-Дура содрогнулись.

Черная решетка, закрывавшая вход, заскрипела. Не потому, что её открывали. А потому, что башня дрожала.

Орки-послы в ужасе оглянулись на свою крепость. Они увидели, как из трещин в черных камнях сочится не лава, а жидкая тьма.

Арагорн медленно обнажил Андуриль. Лезвие вспыхнуло, поймав лучи заходящего солнца.

— Вы не служите Властелину, — сказал он, и в его голосе зазвучал металл Нуменора.

— Вы служите трупу.

Он пришпорил коня.

— За мной!

Это не было атакой. Это была демонстрация. Шесть тысяч воинов Запада — эльфы, люди и гномы — двинулись вперед. Они не бежали. Они шли шагом. Ровным, тяжелым шагом, от которого дрожала земля.

Орки у Врат замерли. Они ждали приказа. Но из башни не доносилось ничего, кроме гула рушащихся камней.

Урук-посол посмотрел на Арагорна, потом на свои цепи, всё еще держащие изуродованного пленника.

Страх, который вбивали в них тысячи лет, столкнулся с чем-то новым — с абсолютной уверенностью Запада.

Урук бросил ятаган. За ним бросили оружие остальные.

Армия Мордора, стоявшая за воротами, дрогнула. Они не видели врага, но они чувствовали, как рушится воля, державшаяся их в узде.

Цена демонстрации

Арагорн остановил коня в десяти шагах от ворот. — Возвращайтесь к своему хозяину, — крикнул он. — Скажите ему, что Короли вернулись. Но не в Нуменор. Мы пришли сюда.

Они не стали входить в Мордор. Они не стали штурмовать башню. Они просто стояли.

Это была самая смелая и самая страшная битва Войны Кольца. Битва, в которой не было пролито ни капли крови, но решилась судьба мира.

Они показали Саурону, что Запад не боится его. Они заставили его посмотреть на них.

А в это время, в самом сердце этой тьмы, маленький хоббит полз по канализационной трубе, сжимая в руке эльфийский клинок, и думал только об одном: как вытащить своего друга из этого ада.

Эпиграф:

«Иногда, чтобы выиграть войну, нужно заставить врага поверить, что ты уже победил».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге