Тишина после богов

Глава 1. Жестокость или необходимость?

—Если бы бог чего-то боялся, что бы это было? — спросил Салем.

Аспер ответил:

—С чего бы тебе задавать такой вопрос? Ты же знаешь, что наша власть абсолютна?

Салем возразил:

—А разве не очевидно, что даже у тебя есть страх?

Аспер произнёс:

—Даже если так, что нам может грозить?

На этом их краткий диалог завершился. И только Цинния, ничего не боявшаяся, вступила в разговор:

—Не думаю, что вам стоит разбрасываться своей силой, особенно тебе, Салем.

В ответ от Аспера последовало лишь:

—Даже если это к чему-то приведёт, на нас оно не повлияет, ведь так, Смерть?

Цинния сказала:

—Вы не первые боги и не последние, кто подобное делал на моей памяти. А смертные найдут силу и без вашего посредничества.

Все трое удалились из переговорной.

Салем присел и обдумал сказанное Смертью.

Пусть мы и боги, но Смерть гораздо старше нас и вполне права: мы не первые боги, которые набирают последователей, награждая их силой. Вот только у меня нет выбора. Я сделал плату за свою силу ничтожной, чтобы не нарушить баланс. Аспер требует слишком много… — закончил он свои размышления.

Корвин проснулся в холодном поту. Вокруг было ещё темно: зима — самое тёмное время года.

Что это было? Неужели я слышал Аспера? Но помимо Аспера было ещё двое. Я не смог разобрать ни имён, ни того, что они сказали. — пробежали мысли у него в голове.

Сторожка для привратников была наполовину пустой.

Необративвнимания тому, что слышал, он надел шубу и быстрым шагом отправился к статуе Аспера, после молитвы — сразу в храм для несения службы.

Верховный Глашатай обходил привратников и о чём-то говорил с ведами.

Жаль, конечно, что мне нужно служить и в холод, и в жару, а веды, просто потому что знают алфавит бога, чуть ли не выше самого Глашатая — подумал Корвин.

Корвин пошёл на обход. Во время обхода рядом со статуей он заметил, что её глаза… Они словно видели каждый его шаг. От такого хотелось быстро завершить обход и вернуться, но ощущение земли под ногами пропало, в глазах помутнело, открыл глаза он уже в тёмном, окутывающем всё его тело пространстве. Перед ним предстал Аспер и заговорил холодным тоном:

—Ты слышал то, что не предназначено для смертных ушей, Корвин.

Корвин хотел было что-то сказать, но не мог. Аспер продолжал:

—Я дам тебе выбор, только из-за правил, не смей путать это с милосердием, но при любом из них ты проведёшь жизнь в забвении.

Корвин в ужасе ожидал, что бог может ему предложить.

—Хотя знаешь, мне проще избавиться от лишних ушей…

—Даже не думай, — перебил Аспера другой голос.

—Ты прекрасно понимаешь, к чему это приведёт. Баланс нарушался до нас не один раз, не стоит усугублять ситуацию, — продолжал голос.

—Ладно, какие твои предложения? — спросил Аспер.

—Почему бы не отдать его Смерти? Она любит такие игрушки, — предложил Салем.

—Она и так постоянно играется с душонками, прежде чем отправить их в путь, — сказал Аспер.

—С душой не поиграешь особо, они же как куклы. А вот полноценный человек будет поинтереснее. Да и кто поверит одному привратнику? — подытожил Салем.

—Хорошо, убедил. Но договариваешься с ней ты.

—Договорились, — ответил Салем.

—Не стоит строить договорённости со мной без моего участия, — резко возник третий, женский, подобный льду голос.

—Серьёзно? Как будто ты откажешься от такого подарка, — дерзко ответил Аспер.

—Не забывай своё место. Таких, как ты, я забираю самыми первыми, — голос был настолько холодным, что достаточно было услышать — и тело Корвина окоченело.

Аспер ничего не ответил.

—Салем, я согласна на условия, но пускай он будет твоим верующим, — добавила Цинния.

—За мной должок, так что принимаю условия. Но когда наиграешься, его душа будет принадлежать мне, — согласился Салем.

—Согласна, — голодный взгляд незримого существа направился на Корвина.

Темнота рассеялась. Лежал он на соломе у Знахаря:

«Как же это ты на ровном месте упал?» — спросил он.

Голова раскалывалась, но Корвин всё помнил:

«Да мне с утра плохо было, не придал этому значения», — кое-как выговорил он и прилёг поудобней.

«Ну, это не дело. Ты привратник, страж порядка и догм, нельзя больным по городу ходить», — начал Знахарь с юмором его ругать.

«Ладно-ладно, больше не буду. Когда смогу выйти на работу?» — спросил Корвин.

«Думаю, через ран можно уже выходить», — утвердительно сказал знахарь.

Глава 2. Первая встреча

Прошла уже неделя с того случая. Корвин всё раздумывал над тем, что произошло. Дни проходили как и до этого: молитва, храм, обходы и поиск еретиков. Вот-вот должно было начаться празднество. В такое время привратников особенно нагружают работой: народу много, а еретики совсем перестают бояться.

Его поставили на площади следить, чтобы никто не мешал проповеди Глашатая. Глашатай на амвоне помимо проповеди выступал с речами против еретиков и во славу величия Аспера. Корвин же вместе с другими высматривал еретиков в толпе.

Через полкиафа Корвина отправили на отдых. Он присел за столик и заказал мясо варго. К столику подсел кто-то из толпы, заказал выпивку и решил заговорить.

«Мясо варго, значит», — сказал он с лёгкой усмешкой.

«Не боишься, что Аспер разгневается? Всё-таки он не жалует в праздники столь богатого времяпрепровождения — это мешает последователям», — подытожил он.

Корвин поднял взгляд и ответил:

«Пусть варго и избыточен, но ел я в одиночестве и последователям не мешал, пока ты не явился. Да и какое тебе дело до привратника?» — попытался он узнать, зачем незнакомец к нему подошёл, но собеседник лишь промолчал.

После завершения трапезы Корвин хотел было уйти, но незнакомец шёпотом сказал:

«Знаешь, у Смерти странный вкус… Но похоже, ты ей понравился, не стоит так трястись».

С этими словами он молча встал и ушёл.

Он знает про Смерть. Значит, я не один такой? Значит, та встреча… Это всё же не из-за болезни, и меня правда…

Осознав это, он едва успел присесть обратно, прежде чем силы покинули его окончательно. Корвин чувствовал, как холодный пот стекает по всему телу. Не от жара или духоты — это был именно страх от осознания, что он стал игрушкой не просто божества, а самой Смерти, да ещё и последователем божества, которое порицается его сослуживцами.

—Наконец-то понял? — прозвучал голос Циннии в голове.

«К-кто вы?» — спросил Корвин дрожащим голосом.

—Думаю, ты и так знаешь, кто с тобой разговаривает, — продолжила она.

—Ты думаешь, я хочу твою душу? Я повидала слишком много душ, чтобы желать что-то банальное. Скажем так, я отдам тебе один из даров, которому не смогут противостоять даже вами любимые боги. Но как распоряжаться этой силой, выбирать будешь только ты.

После этих слов Корвин почувствовал, как кто-то прикасается к его сердцу очень маленькой иголкой. Ему было невыносимо холодно — казалось, ещё чуть-чуть, и сердце станет обычным куском льда. Но он просто молчал, молчал из-за страха возразить или хотя бы спросить.

Когда холод сменился теплом, Смерть продолжила:

—Боги не будут властны над тобой, однако и их силы ты потеряешь. Но не вздумай использовать это против меня — я стою гораздо выше богов. Запомни это хорошенько.

После этих слов голос больше не появлялся в ушах Корвина. Прямо перед глазами появились слова: «Дар сработает только единожды». Корвин моргнул, и они пропали. Смахнув рукавом холодный пот со лба, он заметил, что тело его промёрзло до костей.

Осознание произошедшего, слова Смерти, ощущения — всё это давило на него, казалось, он был на грани. Всё тело тряслось, кости ныли.

Это… Это было невыносимо. Почему именно я? Я ведь не по своей воле услышал их разговоры.

По дороге в корчму ему то и дело лезли мысли о том, зачем Смерть сделала это. Но ответов он так и не нашёл. Тем временем дверь корчмы была перед ним. Сделав вдох, он зашёл и уселся на скамейку у стены за грубый добротный стол. Печь щедро дарила не только тепло, но и свет. Всё это напомнило ему об отце, когда тот впервые отправил его на молитву самостоятельно, а после напивался так, что избивал его с матерью. Немного отогревшись и придя в себя, Корвин попросил хозяина:

«Мне хмельного мёду».

В ответ последовало:

«Извините, но с мёдом в прошлом сезоне было всё плохо — добыча тяжёлая. Могу предложить вам брагу. Что скажете?»

«Ладно, давай брагу».

Корчмарь принёс закуски и питьё. После еды Корвин поспешно заплатил и отправился сменять сослуживца в надежде, что остаток дня пройдёт без потрясений. И его надежды сбылись. После завершения празднества он отправился в храм докладывать, как прошла служба и сколько еретиков поймали.

Закончив, Корвин пошёл в сторожку. К вечеру погода стала более прохладной, поднялся ветер, и из-за поздней службы стемнело. По дороге он встретил Торкеля — весёлого старика, который всё ещё оставался в рядах привратников.

«Корвин, как прошла работа?» — с лёгкой улыбкой спросил тот.

«Да как обычно: еретиков ловил да приказы Глашатая исполнял», — ответил Корвин.

«Ясно-ясно. А я вот думаю уходить со службы — уже далеко не молодой», — с лёгкой грустью объявил Торкель.

«И как же ты собираешься жить? Служба — это единственное, на что ты живёшь», — с волнением произнёс Корвин.

«Да не бойся ты за меня. У меня же огород есть, да и брат купеческим делом промышляет. В общем, управлюсь», — успокоил его старый знакомый.

«Ясно. Значит, это последний раз, когда мы вот так свободно общаемся», — с сожалением произнёс Корвин.

«Получается, да. Но ты не волнуйся, я к вам в сторожку буду заглядывать. Хотя думаю пойти в другой храм — там полегче будет».

«Храм Салема? Ты же понимаешь, что тогда мы встретимся не как товарищи, а как враги?» — спросил Корвин.

«А разве ты сам не последователь Салема? Это ж ты теперь мой враг?» — спросил Торкель.

«С чего ты взял? Я всегда был верен Асперу и всегда буду», — голос дрожал, но Корвин постарался ответить без запинки.

«Дрожишь, парень. Раньше ты так не врал», — Корвин открыл рот, но слова застряли в горле. Торкель смотрел не зло, но цепко — так смотрят на человека, которого застали за кражей.

«Так сила-то у тебя совсем другая. Я хоть и привратник, но алфавит знаю и использовать умею», — продолжал Торкель.