Тикрин и Кили

1. Маленький квин по имени Кили

- Хи-хи. – Грустно раздалось из-под стола.

Я тоскливо глядел в окно, за которым должен был виднеться величественный пихтовый лес, карабкающийся на вершину горы. Вместо этого просматривались лишь отдельные верхушки деревьев, сумевшие пробиться сквозь туман. Хижина, приютившая меня, стояла на краю горной поляны, окруженной хвойным лесом. Я нашел ее два месяца назад, заброшенную и разваливающуюся. Поскольку выбирать мне не приходилось, я остался. Жилье пришлось подновить, но зато оно давало укрытие и располагалось далеко от людей.

- Хи-хи. – Снова грустно вздохнули из-под стола.

Я привычно опустил левую руку вниз, и по ней быстро вскарабкался на мое плечо Кили. Малыш знал, что на душе у меня отвратительно, поэтому обнял за шею и, прислонившись своей маленькой головой к моей, засопел в ухо.

- Эхе-хе. – Вырвалось у меня.

- Хи-хи. – Как эхо повторил за мной Кили.

Кили – маленький квин (собственно говоря, большими они не бывают). Рост взрослого квина – чуть меньше локтя высокого мужчины. А мой Кили еще растет. У него большие темные глаза, островерхие ушки, приплюснутый нос, и маленький рот с тонкими губами. Ручки у этих существ длинные и тонкие, а ноги короткие, покрытые мягкой шерстью. Тело квина напоминает беличье: такое же маленькое и беззащитное. Все квины выглядят так, словно голодают месяцами - живот впал, а ребра торчат наружу. В принципе, если сделать скидку на худобу, то это довольно милые существа. Только есть одно «но».

Квины приносят беду. Это неопровержимый факт, подтвержденный горьким опытом.

Если кто-нибудь из них встретится вам в лесу – значит на вас нападет группа голодных волков, или вы наткнетесь на рассерженного медведя, или же еще на что похуже - разбойников, например. А если вдруг холодной зимой вам не посчастливится у себя на чердаке обнаружить забредшего погреться квина – пиши пропало. Дом, как пить дать, сгорит, или его обворуют, или кто-то из членов семьи заболеет тяжелой болезнью. За способность квинов притягивать к себе беды, их боятся и стараются избавиться от них любыми способами. Они там, где должно случиться несчастье. У нас существует поверье, что со смертью этого существа исчезает и беда, которую он с собой приносит. Но это же поверье запрещает их убивать своими руками, иначе беды удвоятся.

Видимо так и думали мои соседи, когда одним январским вечером обнаружили у себя в сарае самку квина, только что родившую троих детенышей. Не знаю, что принесло ее в к людям, может загнали в город хищники, или ей стало негде жить, но в качестве убежища она выбрала сарай моих соседей, заваленный старым тряпьем, досками и еще разным хламом. У хозяев духу не хватило убить самку с детенышами. Однако чтобы отвести от себя беду, они выкинули все семейство квинов на улицу, с жестоким расчетом, что мороз сделает всю грязную работу за них. Правда, соседей моих это не спасло, через день они все угорели: глава семьи напился на радостях, что избавился от семейства квинов и забыл на печке заслонку открыть.

Ума не приложу как самка квина смогла дотянуть до утра на морозе, согревая своих детей, ослабленная после родов… Но когда на другой день я вышел на задний двор за дровами, то увидел ее на крыльце, свернувшуюся вокруг своих троих детенышей, в жалкой попытке хоть как-то их согреть. Я помню, как замер тогда на пороге, не в силах пошевелиться от ужаса. А она повернула ко мне голову, глянула на меня уже мутнеющим взглядом, и подтолкнула ко мне своих малышей. Это было последнее, что самка квина успела сделать перед тем, как холод добил ее.

Не знаю, что руководило тогда мной, но я приютил маленьких сирот, прекрасно понимая, что меня ожидает за это. Но ведь тогда я бы стал причиной их смерти. Неприятности не замедлили появиться.

Кто-то из моих соседей (на тот момент уже бывших) все-таки успел рассказать, что к ним приходил квин. Поэтому на следующее утро, в мой дом заявился квартальный с кузнецом и его подмастерьем. Ничего не объясняя, они перерыли все мои вещи, заглянув во все шкафы и сундуки. Детенышей - квинов им найти не удалось, зато в процессе поисков, подмастерье разбил амулет, купленный мной за год до этого на ярмарке. Я приобрел его в надежде, что он поможет мне привлечь внимание одной прелестной особы. Но тщетно. Пользы от магической вещи не было никакой, (как и вреда) пока этот здоровый болван ее не разбил.

Остатки амулета полыхнули зеленым, и парень исчез в дыму, оставив от себя лишь воспоминания. Квартальный и кузнец, с криками – «Колдун!», бросились вон из моего дома. Дело в том, чтобыть волшебником – это почетно, магом – просто круто, а вот если ты колдун, то не жди от людей почтения и приязни. Колдунов из-за их вредного характера и темных заклинаний никто не любит.

Не трудно было догадаться, что квартальный и кузнец скоро вернутся с подкреплением, и спалят мой дом вместе со мной без суда и следствия. Я очень сильно испугался. В панике, бегая по дому, я хватал все самое ценное, что у меня было, и скидывал в кучу. Потом разум все-таки возобладал во мне. Я выбрал самое ценное, что можно было продать, набрал съестного, теплых вещей, оделся, подхватил лыжи и кинулся к выходу на задний двор. Очень хорошо помню, как в моей голове появилась мысль – «Детенышей лучше не брать, ничего хорошего от них не будет». Но представив себе, как малыши заживо сгорают в огне пожара, я без колебаний вернулся в дом, открыл тайник и забрал квинов с собой.

Задний двор моего дома выходил в узенький проулок, который тянулся до самой торговой площади. В нем не разошлись бы и два человека, настолько он был сжат домами. Собственно это был не проулок, а сточная канава, для слива нечистот. Закинув мешок за спину, я побежал со всей скоростью, на которую был способен, то и дело, цепляя лыжами выпирающие из стен края балок. Протиснувшись между домами я выскочил на пустырь, и увидел, как над местом, где стоял мой дом, вверх поднимается жирный столб дыма. Я выругался, проклиная злосчастный амулет, поджигателей, судьбу и квинов. Из-за них всех я лишился своего жилища, совсем недавно доставшегося мне в наследство от тетки, и вынужден был бежать из своего родного города. А ведь жизнь только начала налаживаться!

Выбежав за городские ворота, я встал на лыжи, и вскоре заснеженный лес поглотил меня и троих детенышей квинов…

Пока я предавался воспоминаниям о событиях полугодовой давности, туман начал рассеиваться. Постепенно стали проступать контуры леса. Вдруг мой квин насторожился и повернулся в сторону выхода из хижины. Так Кили сообщал о присутствии человека. Хотя квин был спокоен, я пристегнул к поясу ножны с мечем, и подошел к окошку нашей хижины. Я увидел, что из леса, с противоположной стороны поляны, к моему пристанищу спокойно шел человек. Я долго его разглядывал. Людям я давно уже не доверял. Выглядел путник неопасно, но я спрятался в самом темном углу своего жилища, ожидая, когда пришелец войдет внутрь. Нет, я не стал разбойником за эти полгода. Просто, пожив вместе с маленьким квином, я привык ждать неприятности от любого события.

Тем временем человек дошел до хижины и остановился. Затем он обошел ее кругом, (я четко слышал его осторожные шаги) и заглянул в окно. Потом пришелец открыл дверь, но внутрь заходить не стал, а только принюхался. Постояв так пару минут, он произнес:

- Кто бы ты ни был, почтенный хозяин этого дома – доброй ли старушкой или мудрым старцем, прошу тебя не бояться незваного гостя. Я не тот, кто нападает на беззащитных стариков. Имя мое – Свиссель, я бард и зарабатываю себе на хлеб тем, что сочиняю и пою песни. Покажись мил человек, я не причиню тебе зла.

- Какая я тебе нафиг бабушка? – Сказал я, выходя из своего угла.

Бард вздрогнул и отступил на шаг. Наверно в его жизни не каждый день из стены выходит человек. Я остановился на пороге.

- Ой! –Только и смог произнести Свиссель, отходя еще на шаг. Лицо его сделалось испуганным.

Понять его было не трудно, ибо выглядел я крайне недружелюбно. Длинные грязные волосы, короткая (но густая и нечесанная) борода, безрукавка, сшитая из шкуры волка, меч на поясе, штаны из грубой непромокаемой ткани, а на ногах дорогие сапоги. И за голенищем одного из них торчит рукоять ножа.

- А-а-э-э… - Бард еще никак не мог прийти в себя.

Я быстро огляделся по сторонам, высматривая возможных попутчиков бродячего певуна, о которых он мог «забыть» упомянуть. Но, похоже, этот бард, действительно путешествовал один. Я немного успокоился.

- Чего мычишь? – Спросил я. – Бабушки одни в лесу живут только в сказках. Что тебе здесь надо?

- Ну в общем, я это… того… (куда девалось все его красноречие?) хотел переночевать, а то в горах рано темнеет… а тут хижина… Ну и подумал…

Я глянул на небо. Вот это да! Я и не заметил, как день подошел к концу. Еще один день в этой дыре...

- Тогда проходи. – Произнес я, отступая в комнату.

- Да я лучше…

- Нет уж, заходи. Или хочешь меня обидеть? – я вызывающе улыбнулся.

Свиссель некоторое время колебался, причем внутренняя борьба очень ясно отражалась на его лице. Но нежелание показывать спину, у него возобладало над нежеланием провести ночь в хижине с парнем явно разбойничьей наружности, и он вошел внутрь. Я быстро закрыл за ним дверь, чем вызвал у барда новый приступ дрожи. Мы оказались в темноте.

- Подожди, я сейчас лучину засвечу.

Я чиркнул кресалом и теплый свет озарил внутренность моего пристанища. Бард осмотрелся вокруг.

Стол, два пенька, вместо табуретов, очаг у стены, котелок и сковорода, приваленные с разных сторон к камням очага, кровать, сваленные в угол вещи и шкуры, развешанные по стенам, чтобы не так сквозило.

- Присаживайся, гость дорогой. – Буркнул я Свисселю.

Мы сели друг напротив друга. Бард то и дело косился на выход. Наконец, после долгого молчания певец не выдержал и заговорил:

- А как тебя зовут, достопочтимый хозяин?

- Тикрин. – Быстро ответил я, и тут же протянул Свисселю руку. Тот осторожно ее пожал.

- Очень приятно. – Произнес он. Но по его настороженному лицу этого сказать было нельзя.

- Ну, рассказывай какие новости в мире есть. – Сказал я ему. – А то у меня тут глухо как в лесу.

Я рассмеялся своей шутке.

Бард странно посмотрел на меня и начал:

- Да все так же. Орки опять совершили большой набег на южные земли. Тамошнему наместнику короля пришлось туго. Кого успели из крестьян, тех спрятали в крепостях – остальных орки порубили, а деревни сожгли. Но гонец наместника успел передать весть, и с севера на помощь южанам прискакали две сотни тяжелых конников. Орков разгромили наголову. Однако в народе ходят слухи, что один небольшой отряд сумел пробраться далеко на запад, и спрятаться в этих самых горах. - Бард махнул рукой в сторону окна. - Да стращают поди… Эльфы прислали в столицу новое посольство, для укрепления дружественных отношений Королевским двором. Просить, наверное, чего-то будут… По поводу приезда эльфов Король объявил неделю гуляний. В Дардааре закончилась ярмарка середины лета, а в Силитоне, наоборот, только начнется на следующей неделе.

Я вздохнул: Силитон – мой родной город.

Куча вещей в углу зашевелилась, и на свет, дружелюбно хихикнув, вылез Кили. Свиссель оторопел. Кили подошел к столу и подергал меня за штанину. Я, как обычно, опустил ему руку, и мое персональное несчастье забралось по рукаву на мое на плечо, спрятавшись у меня в волосах. Потом, немного осмелев, квин выглянул из-за моего уха, и принялся с интересом изучать гостя.

Я взглянул на барда и понял, что выражение «от ужаса дыбом волосы встали» - это, в общем-то, и не преувеличение вовсе. Если бы у Свисселя были силы, он, наверное, выпрыгнул в окно и бежал бы отсюда, вопя во всю глотку, но его буквально приковало к месту. Кили снова дружелюбно хихикнул нашему гостю, видимо, стараясь ему понравиться, и не понимая, почему тот его так боится. Впервые я видел у квина такую реакцию на человека. Это могло означать только одно – Свиссель не желает нам зла ни явно, ни подсознательно, да и вообще он очень хороший человек.

- Да не переживай ты так, а то голос от волнения потеряешь. – Постарался я успокоить певца.

- Кви… Квии… Квиии. – Пытался произнести бард, указывая трясущейся рукой мне на голову.

- Да, да, квин. – Как можно более миролюбиво ответил я, аккуратно опуская его руку на стол, а то Кили еще подумает, что бард с ним играет и прыгнет к нему. Что мне потом с умершим от страха человеком делать?.. – Ну и что? Маленький дружелюбный квин. Не бойся ты. Смотри. Он же не к тебе пришел, а ко мне. Так что тебе ничего не угрожает. Понимаешь? Слышишь меня, Свиссель? Не падай в обморок! Соберись! Тебе ничего не угрожает. Вот я с ним уже полгода вместе, и ничего – живой… Пока еще…

- Ка… Как это получилось?- Задал мне вопрос Свиссель, справившись со своими чувствами.

- Ну… - И я без утайки рассказал ему свою историю. Может еще и подробностей добавил из прошлой жизни. Ну и на судьбу, наверное, раз десять пожаловался. Когда долго живешь в одиночестве (квин не в счет) возникает неудержимая потребность выговориться. Вот как у меня.

Мой рассказ, похоже, увлек певца, так как слушал бард очень внимательно и не перебивал, пока я не закончил. А потом он сказал:

- Да-а-а. Я больше чем уверен, что твой случай – первый за всю историю человечества. Ты поступил очень благородно… не очень умно, конечно, но очень благородно!

Его слова польстили мне.

- Но послушай, - продолжил бард, - ты ведь сказал, что детенышей было трое. А где остальные два?

И тут же начал дико озираться по сторонам, словно остальные квины могли внезапно наброситься на него со всех сторон, чтобы занесчастить его до смерти.

- Когда пришла весна, детеныши уже могли передвигаться самостоятельно. – Сказал я, не обращая внимания на поведение Свисселя. – И я решил отнести их в лес, найти какого-нибудь взрослого квина и оставить их ему на попечение…

- Ты безумец! - Ахнул мой гость.

Я пожал плечами:

- Я решил, что двум смертям не бывать, а одной не миновать. Хуже чем сейчас, я думаю, уже не будет. Тем более это был единственный способ избавиться от них без крови. И как мне хотелось надеяться, навсегда. Так вот, квина я нашел, мы даже почти не испугались друг друга. Я достал детенышей и сделал, как в свое время сделала их мать – подтолкнул их, чтобы шли. Тот квин принял их как родных, но только двоих – третий не пошел. Что я только не делал: рычал, ругался, свистел. Малыш просто вцепился в мою штанину и зажмурился… Ну вот. С тех пор мы вместе.

- Кили! – Радостно пискнул маленький квин над моим ухом, сообразив, что разговор идет про него. Потом он соскочил на стол, чтобы показаться во всей красе.

Свиссель вздрогнул, но не попытался отстраниться, а только внимательно разглядывал квина.

- Опасные связи у тебя, Тикрин, очень опасные. Вся твоя жизнь теперь – это хождение по тонкому льду. Ты играешь в пятнашки с судьбой.

- Я знаю. Но как его бросишь?.. Блин, заболтались мы с тобой. – Спохватился я. Бард начинал мне нравиться. – А ты, должно быть, голоден…

Я достал кусок копченой оленины и пару десятков диких груш. Оленину я разрезал на три куска, протянул один из них барду, а другой, поменьше – Кили, третий взял себе. Лучина замигала, и мне пришлось ее поменять. В котелке над очагом я заварил лесных трав. Чтобы отблагодарить нас за ночлег, после ужина, бард достал лютню и спел нам несколько своих песен. Надо сказать, пел он замечательно и играл совсем неплохо. Даже Кили понравилось.

Утро началось с того, что кто-то больно дергал меня за волосы. Это был Кили. Увидев, что я открыл глаза, он начал тыкать ручкой в сторону окна, прыгать на моей груди и верещать:

- Кили, кили, кили, кили…

И так без конца. Такого с ним не случалось до этого никогда. От страха я, прошу прощения, чуть не наложил в штаны. Одно появление квина означает ужасные несчастья, а если он себя так начинает вести… В панике мне пригрезилось, что смерть уже стоит в у меня в ногах и протягивает свою костлявую руку.

От шума проснулся Свиссель, и, увидев причину этого самого шума, посерел от ужаса. Мы бы с ним не так испугались, если бы вдруг узрели все предзнаменования, сулящие мучительную смерть, одновременно.

- Мы скоро умрем? – Обреченно пролепетал бард.

Я взял себя в руки и просипел:

- Надо бежать.

Кили вскочил на стол, и продолжил тыкать ручкой в окно. Я проследил, в какую сторону он показывал. Вчера оттуда явился наш гость.

- За тобой никто не шел, Свиссель? – Вопрос был глупый – вряд ли бард заметил бы слежку. Он в мою лачугу без опаски зашел, так что инстинкт самосохранения ему, похоже, неведом.

- Не-ет. – Проблеял все еще бледный от страха певец.

Наконец, я взял себя в руки и смог унять дрожь в руках, но сердце мое молотом колотило по ребрам, словно пыталось вырваться из груди.

- Собери свои вещи, бард! Лютню придется оставить.

- Но…

- Или умереть!

- Понял. – Огорченно вздохнул мой гость.

Мне собирать было нечего: за полгода жизни с квином я привык к бегству, и все нужное у меня было всегда под рукой.

Бард вскинул свою дорожную сумку на плечо и шагнул к двери.

- Нет! – Прикрикнул я на него. – Тут есть черный выход.

В углу комнаты, под ворохом тряпья, был потайной лаз, выкопанный мной всего несколько недель назад. Лаз продолжался заброшенной барсучьей норой, которая в свою очередь выводила на берег ручья, прячась в корнях старого бука. Маленький квин уже прыгал возле лаза, всем своим видом выказывая нетерпение.

- Так вот почему нельзя брать лютню! – Воскликнул бард, увидев потайной ход.

- Заткнись и ползи. – Зашипел я на певца, затылком ощущая, что времени у нас осталось невероятно мало. Я отошел к окну, проверить обстановку. В утреннем тумане ничего нельзя было разглядеть.

Свиссель за это время нырнул в лаз, перед ним туда заскочил Кили. Выждав минуту, я отправился за ними следом. Вход в лаз я постарался замаскировать тряпьем.

После почти получасового пыхтенья и обливания потом, мы добрались до выхода из норы. Безмятежно пели птицы в кронах деревьев. Рядом журчал ручей. Мы быстро умылись.

Я увидел, что бард не бросил свой инструмент, но ничего ему не сказал. Лично я его ждать не буду, если начнет отставать.

- А теперь заходим в ручей и идем вниз по течению. – Поторопил я барда. Кили при этих словах забрался мне на плечо и крепко вцепился в мех безрукавки, понимая, что сейчас начнется тряска.

Около часа мы шагали по ручью, чтобы сбить со следа погоню, пока ноги не начало сводить от холода. Солнце постепенно поднималось над лесом все выше. Начинало припекать. Скоро ручей стал слишком глубоким, чтобы быстро по нему идти, пришлось пойти вдоль склона горы. С этой стороны она была очень крутая. То и дело мы скользили по прелым листьям, и надо было цепляться за стволы деревьев, чтобы не сорваться вниз. Спустя час мы устроили привал.

-У-фф. – Выдохнул бард, приваливаясь спиной к шершавому стволу пихты. – И часто твой квин таким образом тебя предупреждает?

- Предупреждает, говоришь? За то время пока мы вместе – два раза.- Ответил я, вытирая со лба пот. - Один раз он «предупредил» о лавине, а второй раз об обвале пещеры, в которой мы заночевали. Но чтобы вести себя так, как он вел сегодня – это первый раз. Я даже не знаю от какого ужаса мы убегаем. Уж не от дракона ли?

Свиссель о чем-то задумался, а потом сказал:

- А может мы зря считаем, что квины приносят несчастье? Может, они своим появлением пытаются нас предостеречь от грядущей опасности? А мы просто не понимаем, что они на самом деле хотят нам сообщить нас. И несчастья случаются… А мы во всем виним этих существ…

Квин на моем плече забеспокоился. Я пересадил его на ладонь. Кили опять нервничал и тыкал ручкой в ту сторону, откуда мы пришли. Внутри у меня похолодело. Похоже, ручей не сбил погоню со следа.

- Надо идти. – Сказал я, вскакивая.

- Тссс. – Прижал палец к своим губам бард.

Я прислушался: обычные звуки леса… Только вот где-то далеко слышалась чья-то речь, но понять что говорят и сколько говорящих было невозможно.

- Орки. Это их речь. – Прошептал Свиссель. А потом добавил, тоже шепотом:

- Похоже, это тот отряд, про который я тебе вчера говорил. По слухам их должно быть около двадцати душ.

Понятно, почему Кили так бесновался сегодня утром. Если орк вышел на ваш след, то он опасней раненого медведя: будет идти за вами неделями – и ничего его не собьет со следа. Остановить его в этом может только две вещи – либо смерть орка, либо ваша. Третьего не дано. А эти орки явно отправились по нашему следу. Так что, наверное, Свиссель был прав, когда говорил, что мы погибнем. Если попадем в лапы к оркам – нас убьют, причем смерть наша будет не из легких. Они проявляли необыкновенную жестокость по отношению к людям.Но, так или иначе, а сдаваться я пока не собирался. Наше бегство продолжилось.

Вскоре мы добрались до седловины, связывающей две горы. На наше счастье, она была покрыта лесом и хорошо прикрывала нас. За ней начинался довольно крутой склон, который переходил в долину, по дну которой текла быстрая горная речка. Вдоль нее, обязательно должны располагаться селения горцев. Я надеялся, что орки побоятся туда сунуться, ведь народ в горах привык сражаться.

Выступы склона скрывали от нас погоню, но зато, мы теперь отчетливо слышали орочьи улюлюканья и ругань. Изредка, где позволяла местность, мы переходили на бег. К Кили вернулось его утреннее состояние, но я уже и без него знал, что нас настигают. Мы давно уже миновали седловину и начали спуск, постоянно срываясь по сухим листьям, и рискуя поломать себе конечности.

Когда мы спустились в долину, преследователи дышали нам в спину. Мы теперь передвигались легким бегом, лишь изредка возвращаясь на шаг. Остановившись на очередной привал, на краю только что пересеченной прогалины, мы даже не стали присаживаться. Привалившись к деревьям, чтобы перевести дух, мы развернулись назад, ожидая, когда появятся на опушке орки.

И они появились.

Из леса выскочило сразу пятеро. Увидев, что мы уже никуда не убежим, орки перешли на шаг, и начали доставать свое оружие. Они неспеша двигались в нашу сторону, негромко переговариваясь, по-видимому, шутя. Бандиты нагло улыбались нам, осознавая свое превосходство. Вооружены они были до зубов. Тут даже сражения не получится. Желая испугать, они начали показывать, как собираются расправиться с нами. Не сводя с них взгляда, я протянул барду нож, который торчал у меня в сапоге. Увидев наши приготовления, орки громко заржали. Свиссель принял оружие, и я услышал, как он что-то шепчет. Певец читал молитву богу странствующих.

Вдруг Кили пискнул, дернул меня за правое ухо и отчетливо произнес:

- Там!

Нет, положительно, сегодня с моим квином творилось что-то неладное! Сначала утренняя истерика, теперь он заговорил. Наверное, это плохое влияние барда и его песен, или ягод каких-нибудь вчера в лесу объелся…

Я посмотрел, куда указывал Кили. Прямо к нам, из леса, уверенным шагом приближался человек. На нем был длинный плащ, на голове – крайне неудобная остроконечная широкополая шляпа, а в руках был зажат деревянный посох, с узловатым навершием. Хоть посох и должен был выглядеть как подобранная в лесу палка, на самом деле была видна кропотливая работа, которую вложили в него мастера.

- Ого! – Только и сказал я. – Маг!

В этот момент орки, наконец, тоже его увидели. Кто-то из них даже додумался выстрелить в него из лука. Маг остановился и небрежно махнул рукой. В ответ на это, и стрелу, и лучника смела неведомая сила. Я видел как орк, отчаянно вереща, и болтая конечностями, пролетел над нашими головами и с глухим стуком шлепнулся на валуны далеко от нас. Никаких больше звуков он не издавал. Остальные орки толпой кинулись на чародея. Он взмахнул им навстречу двумя руками и складки плаща распахнулись за его спиной, словно черные крылья. Из груди волшебника вырвался огненный шар. А потом вдруг шар резко подпрыгнул как лягушка. Противно шипя, и оставляя за собой чадящий дымный след, шар по дуге, на полной скорости брякнулся в толпу орков и взорвался. Наших преследователей разметало по прогалине. Те, кто остался в живых, обожженные, с воплями и руганью бросились на мага. Тот соединил ладони перед собой и склонил голову, словно бы молился. Сверкнула молния, и еще двух бандитов не стало. Последнего выжившего, наш неожиданный спаситель хладнокровно превратил в камень, ткнув его пальцем в доспех, когда орк уже занес над магом свой ятаган для удара.

Было видно что, волшебника сильно измотала битва: он тяжело дышал и обеими руками опирался на посох. Некоторое время он исподлобья рассматривал нас, и слышалось только его свистящее дыхание. Мы со Свисселем стояли не живы не мертвы. Черт его знает, что может прийти в голову магу, который заставляет скакать огненные шары. Наконец отдышавшись, чародей спросил:

- Чего хотели от вас эти нелюди?

- Не знаем, господин волшебник, возможно, немного перекусить человечиной. Вы ведь знаете, что про них рассказывают… Мы вам искренне, невероятно и положительно очень благодарны за спасение наших скромных персон! Если бы не ваше своевременное появление, наша кончина была бы трагичной и весьма преждевременной. Готовы засвидетельствовать ваш героизм в любой инстанции, ведь герою, который извел этих извергов, полагается награда. Я слышал, что за головы этих орков король предложил сто полновесных золотых! – Затараторил в ответ Свиссель. Я оглянулся вокруг, рассматривая поле боя, и только теперь заметил, что уже далеко за полдень.

- Проклятые твари! – Прорычал волшебник, глядя почему-то на нас, и добавил очень неприличное ругательство.

Мы с бардом дружно уставились в землю и промолчали, сделав вид, что не услышали.

- А вы кто такие? – Разглядывая нас, поинтересовался наш спаситель.

- Я Свиссель – бард, а этот парень – Тикрин, он пасет овец высоко в горах. Вернее пас, пока не появились орки. Теперь он свободный пастух без стада. Если вам требуются такого рода услуги, рекомендую. Вчера Тикрин любезно пригласил разделить с ним его жилище, а потом нагрянули те, с кем вы так ловко и эффектно только что расправились.

Ну бард и дает!

Вдруг Кили заворочался у меня за пазухой, куда он забрался, как только появился волшебник.

- А это что у тебя там? – Тут же отреагировал маг.

- Ручной хорек. – Не моргнув глазом, соврал я. Но тут Кили, видимо перестало хватать воздуха, он чихнул и высунул голову наружу.

Тех людей, которые видели квинов, и успели об этом рассказать, очень мало, но почему-то всем известно как они выглядят. Маг шарахнулся от нас как от прокаженных, выставляя вперед свой посох. Он явно собирался колдануть на нас что-нибудь ужасное. Я сжался, пытаясь закрыть квина своим телом, и зажмурился, ожидая, когда меня разнесет на кусочки.

- Это что-то новенькое! – Услышал я изумленный голос мага, затем нас окутала тьма…

Очнулся я висящим на стене. Руки и ноги были закованы в кандалы и разведены в стороны. Напротив, на стене я увидел, висящего таким же образом барда, а к другой стене миниатюрными кандалами был прикован Кили.

- Хи-хи! – Весело хихикнул мне маленький квин.

Я дернулся, пытаясь освободиться.

- Бесполезно, - произнес Свиссель, и в голосе его звучала скорбь приговоренного к казни человека. – Теперь нам, похоже, точно крышка… Из огня да в полымя. Говорил я – опасная у тебя связь. Нельзя играть с судьбой!

- Если бы не моя «связь», ты был бы уже на обеде у орков, только не как гость, а как первое блюдо.

- Хрен редьки не слаще! – Парировал бард. – Погибнуть от орочьей сабли или от заклинания мага – какая разница?

- Ну ты и нытик! Вечно не живет никто! Так что радуйся, что сумел отыграть у смерти еще немного времени!

Бард не ответил мне, посчитав, что разговор продолжать бессмысленно. Я отвернулся от него и взглянул на Кили. Мой квин, заметив, что я обратил на него свое внимание, разулыбался, словно мы и не были в заточении у мага. С малышом точно что-то случилось. Наверное, бурные события этого дня все же сказались на его умственных способностях. Он еще раз улыбнулся мне, а потом звонко выкрикнул:

- Кили!

И оковы перестали удерживать нас. Пролетев пару локтей, мы все трое шлепнулись на пол темницы.

- Обалдеть!- Оторопело произнес Свиссель – Он у тебя еще и колдун?

- Нет. Может он приболел?

Я взял квина на руки, и потрогал его лоб, в самом деле ожидая, что у Кили горячка. Других объяснений всем произошедшим сегодня сюрпризам я не находил. Вопреки моим ожиданиям, со здоровьем Кили все было нормально. Он счастливо улыбался мне и был жизнерадостным как никогда.

- Хи-хи. – Ободряюще сказал мне квин, залезая на мое плечо.

Дверь нашей камеры оказалась не заперта – то ли имя квина открывает сразу все запоры, то ли маг не увидел смысла запирать нас, но растворилась она легко и бесшумно. Мы очутились на широкой каменной лестнице, которая спиралью опоясывала башню изнутри. Вверх она уходила этажей на шесть, а вниз до основания был всего один пролет.

- Вон он, выход из башни. – Указал певец на массивную дубовую дверь у основания лестницы, всю исписанную непонятными письменами. До него было рукой подать.

- Если волшебник в башне – мы и пары шагов не успеем сделать, даже при условии, что сумеем открыть дверь. – Сказал я ему. – А чем ты дверь-то собрался отпирать? Сомневаюсь, что он ее держит открытой.

Бард опустил на место ногу, которую уже занес, чтобы спускаться вниз.

- И что ты предлагаешь?

- Надо подняться и узнать дома маг или нет. А заодно поискать ключ…

Идея была так себе, но ничего более качественного в голову не лезло.

- И что ты скажешь магу, когда его встретишь? – Спросил Свиссель.

- Я надеюсь, что не встречу его.

- А если он выйдет из одной из тех дверей? Прятаться от него ты как собираешься? Превратишься в гобелен?

- Я буду незаметен и ловок… И он не выйдет из этих дверей. Его нет в башне.

- Ах! Так значит теперь его уже нет в башне? Это он тебе сам сказал, когда вешал на стену, что ли?

- Нет. Просто если бы он был здесь, то занялся нами уже давно.

- А то ему делать нечего, кроме как нами заниматься! Бежать надо отсюда поскорее.

- Слушай, мы дольше пререкаемся, чем что-то делаем. Нужен ключ. Он должен быть там. – Я указал пальцем наверх.

- А почему не там? – Возразил Свиссель, указав вниз. – Может он его под ковриком при входе оставляет?

Мы все втроем дружно посмотрели на входную дверь. Перед ней действительно лежал коврик.

- Я пойду. – Упрямо сказал я.

- Без меня. Я вас тут подожду. – Ответил Свиссель, и уселся на ступени.

Я начал взбираться по лестнице наверх. Башня оказалась очень высокой, создавалось впечатление, что ступени растут прямо у меня под ногами из ничего. Покои мага, естественно, располагались на самом верху. Когда я туда добрался, сердце мое бешено колотилось, а в ушах звенело. Пришлось отдышаться, чтобы прийти в себя. В конце площадки, которой заканчивалась лестница, в стене была дверь. Она, конечно, оказалась запертой.

- Ну что, Кили, сможешь повторить свой фокус открывания с этой дверью? – Обратился я к своему квину.

- Кили! – Раздалось у меня над ухом.

В двери что-то щелкнуло, и она отворилась. Вот так легко я проник в кабинет мага. Здесь все было как в рассказах про волшебников: столы с колбами и ретортами, шкафы, уставленные различными книгами, чучела птиц и животных, развешанные по стенам. Под потолком висело чучело настоящего дракона. Только размер у него был не очень большой. До этого я никогда не видел драконов и всегда считал, что они должны быть размером с лося, а этот был не крупнее двухгодовалого бычка. Посреди комнаты стояла подставка, на которой лежал большой хрустальный шар, в котором дрожала странная серя дымка и пробегали черно-белые полосы. Я еще раз огляделся по сторонам – тут происходили какие-то шутки с пространством. В какую бы я сторону не взглянул, расстояние до стен в этом направлении тотчас увеличивалось. Но главное я отметил: комната выглядела тщательно прибранной и нежилой. Создавалось такое впечатление, что хозяин отправился по своим делам, и, планируя пробыть вдали от дома долгое время, навел в нем порядок перед отъездом.

Было ясно, что маг уехал. То ли его вызвали на какой-нибудь волшебный совет, то ли он отправился по каким-то своим неотложным магическим делам… В общем, как я и предположил в самом начале, его не было в башне. Непонятно оставалось только, что он собирался делать с нами? Может быть, волшебник просто забыл о нас, поглощенный более важными делами? А если он планировал вернуться через неделю – мы что должны были умереть с голоду? По спине у меня пробежал холодок. Он ведь действительно нам не оставили ни еды, ни воды, а значит маг планирует скоро вернуться. Надо было спешить!

Я развернулся, чтобы выйти из комнаты и тут увидел вешалку, которая стояла рядом с дверью. Обычная деревянная вешалка, прибитая к стене. В любом доме такая есть. Среди всего волшебного и необычного, она почему-то приковала мое внимание сильнее всего. Под ней обнаружились наши дорожные мешки и оружие. Я даже, если честно, не сразу понял, что это наши пожитки. Торчащий из сумки гриф лютни меня надоумил. На вешалке, среди других вещей, висел зеленый плащ. Я охнул от восхищения: это был знаменитый эльфийский плащ – обманка. Глупо было оставлять такую ценную вещь. Конечно, я взял ее с собой.

Бард сидел у распахнутой двери в нашу темницу. Увидев меня он удивился:

- Ты уже здесь? Ты ведь собирался пойти наверх поискать мага! Передумал и решил не идти?

- Да нет, с чего ты взял? – Удивился я. - Я уже вернулся. Добрался до самой вершины башни и спустился.

- Не может быть! – Бард закинул голову вверх, пытаясь оценить высоту башни. – Ты же только что ушел. Магические штучки…

- Похоже, время в башне течет с разной скоростью. И пространство тоже странное – то удлиняется, то укорачивается. Да фиг с ним! – Сказал я. – Главное, хозяина дома нет. Пора выбираться отсюда.

- Ты ключ нашел?

- Я нашел наши вещи.

- А ключ?

- Нам не нужен ключ. У нас есть Кили! – Ответил я.

Мы подошли в двери, ведущей из башни, и Кили повторил свое имя. Входная дверь со скрипом отворилась. Похоже, не было такого магического замка, который мог противостоять звукам голоса моего квина.

Свиссель покачал тяжелую железную дверь на скрипучих петлях и спросил:

- А что, сразу так нельзя было?

Я не стал отвечать.

В горах царила ночь. В чистом воздухе ярко сверкали звезды, а из-за соседней вершины показался серп луны.

Чтобы сбить со следа возможную погоню, мы решили не идти сразу к ближайшему селению, а немного покружить по горам. Тем более, как справедливо предположил бард, местные жители могли из страха перед волшебником схватить и отправить нас к нему обратно.

- Слушай, Тикрин, - спросил меня бард, когда мы уже остановились на ночлег, найдя сухой и глубокий грот на одном из склонов. – Почему твоего квина зовут Кили?

Я повернулся лицом к выходу и посмотрел на сияющие точки звезд в сине-черном небе.

- Ну, когда он не захотел от меня уходить, я был очень подавлен и часто повторял: - «Эх квин, квин, что мне с тобой делать?». А Кили сидел рядом. Потом он видимо решил повторить слово «квин», но получилось только «Кили». Ну раз он умеет это произносить, то я решил так его и назвать. А то «хи-хи» на имя не тянет.

- М-да. – Улыбнулся Свиссель. – Логично.

- Чего? – Не понял я.

- Правильно, говорю, назвал.

Кили заерзал у меня на животе, устраиваясь поудобней.

- А если маг будет нас искать? – Спохватился бард.

- Ничего… Кили нас предупредит. – Ответил я ему уже сквозь сон.

На следующий день мы поднялись высоко в горы. Деревья здесь уже не росли, уступив место лугам. А вскоре плодородные почвы закончились и начались скалы. На них только лишайник изредка встречался. Больше растений не было. А дорог и троп здесь было столько же, сколько и растений. Поэтому вперед мы продвигались медленно, выбирая наиболее безопасные пути между валунов. Я все-таки надеялся добраться до перевала к полудню, но моим надеждам не суждено было сбыться.

Квин, дремавший у меня за полой куртки, вдруг забеспокоился, а потом схватил меня за рукав и указал в сторону башни мага.

- Хи-хи. – Обеспокоено произнес он.

- Наверное, маг вернулся. – Предположил я. – Надо прятаться.

- Ты шутишь? – Всплеснул руками бард. – Где?

Действительно, вокруг нас были одни только валуны, да невдалеке рос чудом укоренившийся между камней маленький кустик вереска.

- Стань поближе. – Сказал я певцу.

Он встал.

- Еще ближе. – Уточнил я.

- Куда уж ближе?

- Быстрее, у нас нет времени, прижмись ко мне!

- Да что ты думаешь себе вообще?

Я ругнулся на барда, помянув нелестным образом его сообразительность и плотно к нему прижался. Потом накинул на нас эльфийский плащ и мы все втроем скрылись под его полами. Между краями ткани осталась небольшая щель. Прошло несколько минут, и над горизонтом появилась точка, которая начала быстро расти. И вскоре стало ясно, что это был…

- Дракон! – Вырвалось у меня. Он был в точности такой, как то чучело, что висело в комнате мага.

За спиной сдавлено айкнул Свиссель.

- Не шевелись. – Услыхал я его шепот. – У них отличное зрение.

- И слух. – Добавил он уж совсем тихо.

Крылатое создание пронеслось над нами и исчезло в том направлении, в котором мы собирались идти. Лишь ветер от взмахов его крыльев ударил в нас. Я почему-то решил не снимать пока плаща. И правильно сделал: через пару минут дракон вернулся и принялся кружить над нами, выискивая на земле наши следы. Кружил он долго – у меня успели затечь мышцы от неподвижного стояния. Вдруг он издал дикий рев ярости и плюнул огнем на соседний валун. Может дракон и был маловат, по сравнению с теми, которых описывают в легендах о драконьих всадниках, но с изрыганием огня у него было все в порядке. Камень расплавился и потек. Хвала богам, что мы стояли выше по склону! Нас всего лишь обдало жаром. Крылатый монстр издал еще один вопль ярости и полетел назад – видимо долго быть в обличье дракона волшебник не мог. Только когда он исчез из поля зрения, я снял плащ.

- Думаешь это был тот маг? – Спросил бард, осматривая потихоньку застывающий ручеек лавы. – Я слышал, что они умеют становиться, кем пожелают.

- Он не он, а чем дальше мы отсюда уйдем, тем дольше проживем. – Сказал я. – Вдруг он придумает вернуться?

Но больше нас никто не пытался выследить. Я думаю, маг обнаружил пропажу эльфийского плаща и понял, что тот надежно скроет нас от его ока. Через три дня изнурительных переходов по крутым скалам, мы спустились в широкие долины величественных лесов южных склонов, и вышли к Трантору, самому дальнему от столицы крупному городу нашего королевства. Дальше, до Облачного хребта, были только поселки и крепости. Из Трантора в Приграничье, через этот хребет проходит торговый путь, соединяющий бывшую провинцию королевства с метрополией.

Когда до городских ворот осталось примерно тысяча шагов, я остановился.

- Что такое? – Спросил Свиссель.

- Мне с квином в город нельзя. Ты представляешь, что начнется, если его увидят?.. А одного его я не брошу.

- Да перестань ты! – Махнул рукой бард. – Квины не приносят бед – они только предупреждают о них. Лично я теперь в этом уверен.

- Осталось только объяснить это остальным жителям королевства. – Сказал я, с тоской глядя на стены Трантора, над которыми приветливо трепетали бело-голубые флаги нашего королевства.

- Да-а-а. – Протянул певец. – Дела…

Мы замолчали, вместе разглядывая такой близкий и такой недостижимый для нас с Кили город.

- А знаешь, - вдруг сказал он, - на юго-востоке, в Приграничье, знать не знают кто такие квины. Думаю, ты мог бы там без проблем осесть. Говорят они на смешном диалекте, но зато ничего заново учить не придется. Правда там постоянные войны с орками… Но если хочешь – попробуй.

- Может быть и попробую. – Ответил я. – А ты чем займешься?

- О-о-о! Я весь в творческих планах. Собираюсь написать балладу про квина Кили и некоего Тикрина, который стал первым, кто бросил вызов судьбе, и не испугался приютить у себя живое несчастье. Я расскажу твою историю всем!

И бард весело подмигнул мне.

- А потом, - продолжил он, - навещу тебя в Приграничье.

- Имена только измени, пожалуйста. Я хочу начать в Приграничье все заново. Лишняя слава мне ни к чему.

- Эх! – Обиделся бард. - Странный ты! Я собираюсь увековечить вас в веках, а ты отказываешься от заслуженной славы единственного человека, не убоявшегося квинов! Тем более что Кили, хорошо рифмуется с «пиво пили».

Квин недовольно фыркнул.

- Ладно. – Согласился он. – Так и быть - имена будут другие. Придется теперь весь текст из-за вас переделывать…

- Ну, что ж... Надеюсь, еще встретимся, Свиссель! – Сказал я, протягивая руку.

Он крепко ее пожал и улыбнулся нам, перед тем как расстаться.

- Обязательно встретимся, Тикрин! Пока, Кили!

- Кили! – Пискнул квин, помахав ему на прощанье.

Мы смотрели, как бард шагает по дороге в Трантор. Удивительно, но лютню свою он умудрился сохранить после всех наших приключений в целости. И даже слово он свое сдержал, и в балладе о «Приключениях маленького квина» поется о неком Рин-тике и его квине Пи-ли, и их спутнике - барде Свиссиле. Правда, он сильно приукрасил свою роль. Но что взять с этих бардов?

2. Драконий всадник

Так вышло, что на пути в приграничье нам с Кили пришлось сделать большой крюк.

Мы уже перебрались через самый высокий хребет Скалистых гор и фактически пересекли границу Приграничного королевства, хотя земля эта по договору о мире, считалась под совместным управлением обоих королевств. С этой стороны хребта склоны стали значительно ниже и положе, и это очень сильно обрадовало мои порядком сбитые на осыпающихся горных тропах ноги.

Пасмурный день, приближающегося к своему концу лета, неторопливо подбирался к своей середине. Преодолевая очередную возвышенность, мы с Кили увидели, что небо затянуто тучами от горизонта до горизонта. В воздухе носилась холодная водяная пыль, напоминая о том, что осень, в буквальном смысле, не за горами. Настроение мое было таким же пасмурным – очень не хотелось путешествовать под дождем, когда до ближайшего жилья еще черт-те знает сколько лиг пути. А приближающийся дождь по всем признакам обещал оказаться затяжным.

И словно этого было недостаточно, Кили вдруг пискнул, и забрался с головой в дорожный мешок. Это значило только одно: впереди люди, которым лучше не видеть моего квина.

Я выругался про себя, и тут же из-за поворота, который дорога делала шагах в пятистах впереди, показались два всадника. Один из них упер в стремя пику, наверху которой, под наконечником колыхался маленький треугольный флаг серединного королевства, а под ним была привязана красная тряпка. Всадники ехали не спеша, справедливо полагая, что я от них никуда не сбегу. Я и не пытался.

Когда между нами осталось не больше ста шагов, всадник, который был без пики, но с арбалетом в седельной сумке крикнул мне:

- Эй ты! Стой, где стоишь.

Когда они подъехали поближе, я смиренно поклонился им, показывая безоружные руки.

- Ты откуда идешь? – Поинтересовался у меня всадник с пикой.

- Вот я сегодня спустился с гор…

Всадники дружно заржали. Они так расхохотались, что тот, который с арбалетом, сложился пополам и, всхлипывая, сполз на землю с лошади. Фразой, которую я произнес, начиналось большинство анекдотов про туповатых горцев, которые никогда не видели города и постоянно попадали на его улицах в глупые ситуации.

- Ладно парень, - отсмеявшись, сказал солдат с пикой, - разворачивайся и иди обратно. Прямо дорога закрыта.

- Но мне надо в Приграничье попасть! У моего брата свадьба через неделю. На последние деньги в путь к нему собрался. – Я пытался разжалобить солдат.

- Тебе сказано - поворачивай! Нельзя прямо. – Резко ответил первый.

- Колдовской мор там… - Добавил арбалетчик, посерьезнев. – Подохнешь, если дальше пойдешь.

Я открыл рот. Стрелок забрался в седло, и всадники, объехав меня, неторопливо потрусили дальше. Я проводил их взглядом. Вряд ли королевские пограничники будут так шутить над путниками. И тут я вспомнил, что я видел красные повязки раньше. Их носили те, кто боролся с эпидемиями – целители, врачи… и солдаты санитарных кордонов.

Но колдовской мор – это не обычная чума. Никто не может толком объяснить его природу. И никому еще не удалось найти от него лечение. Колдовским его называют от того, что возникает он там, где волшебство неправильно применили, и дальше начальных границ никогда не расходится. Говорили, были случаи, когда напасть разделяла людей в одном селении. Там где был мор, люди за считанные минуты покрывались язвами и чернели, а с другой стороны границы никто даже чихать не начинал. Самое страшное было то, что граница распространения была невидимой, и если попал внутрь, то почитай все – зараза в тебе и нет от нее никакого спасения.

Квин, почувствовав, что опасность миновала, выбрался из своего убежища и уселся у меня на плече.

- Слыхал? – Спросил я у него. – Как думаешь – опасно дальше идти?

- Кили. – Утвердительно ответил квин.

Я попытался сообразить, где же мы сейчас находимся. Единственной дорогой на юг, в этой области была та, на которой мы стояли. Если обходить место заражения с востока, то придется идти через болота, а потом миновать место, которое на картах именовалось «Плавни». Оно располагалось вдоль берегов Внутреннего моря. Если же обходить с запада, то придется снова подняться в горы.

Дождь начал набирать силу. Я вздохнул, и свернул с дороги на запад – мне не хотелось узнавать, что такое плавни. Наверняка не лучше чем болота…

Уже к вечеру мы снова оказались в горах. Дождь шел не переставая, а вокруг, как назло, не было ни одного человеческого жилища, ровно как и хоть какой-то дороги, зато со стороны хребта, со снежников, дул холодный ветер. На следующее утро, после ночевки под елью, Кили начал чихать. На обед он отказался от еды, а к вечеру у него начался жар.

Я испугался. Надо было срочно найти место, где можно спрятаться от дождя, обсохнуть и отогреться. Но мы были в самой глуши, а тучи и не думали расходиться или хотя бы перестать извергать из себя воду. Я уже начал раздумывать над тем, чтобы нарубить веток и построить шалаш, где хоть как-то будет возможность переждать ненастье, когда неожиданно попал на тропинку. Она вела выше в горы, но через некоторое время расширилась и превратилась в старую дорогу. По ее краям виднелись следы вырубки: то тут, то там, в лесу возникали полянки-проплешены, усеянные как грибами старыми пнями. Видимо, когда-то давно тут трудилась артель лесорубов. Я шел по ней, надеясь, что она приведет меня к их стоянке, и мои надежды оправдались.

Преодолев невысокую, но густую чащу молодых деревцев, я оказался на безлесой вершине горы. На ней, окруженные высокой травой, стояли несколько бревенчатых хижин. Лес вокруг них был вырублен на корню. Хижины поставили здесь очень давно – стены потемнели, и некоторые бревна в них совсем сгнили. Лучше всего сохранилась центральная хижина, самая большая. Пожалуй, ее можно было скорее назвать срубом, чем хижиной. Крепкое строение, выше всех остальных, с крытой досками двускатной крышей. Вокруг сруба валялось множество всякого мусора: поломанные ветки, листья. Похоже, что их нанесло ветром, но почему-то именно к центральному срубу…

Насквозь промокший, с горячим квином за пазухой, я, не раздумывая, дернул входную дверь. Из единственной комнаты пахнуло заброшенностью и сыростью – домом уже давно не пользовались.

Я зашел внутрь и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Окна у сруба были, но совсем узкие – такие легко законопатить на зиму, чтобы не терять тепло, но как источник света они совсем не годились. В центре комнаты стоял крепкий стол с прибитыми к нему лавками, вдоль стен разместилось шесть деревянных лежаков, а у противоположной от входа стене, был сооружен каменный очаг с дымоходом, выходившем на крышу. На ближайшей к выходу кровати валялась куча тряпья.

- Ну вот, Кили. – Сказал я, высаживая на стол дрожащего от лихорадки квина. – Сейчас соберем ветки, которые валяются снаружи, затопим очаг, да заварим тебе горячий травяной настой, которым меня тетушка всегда лечила от простуды…

Куча тряпок на лежаке зашлась долгим приступом сухого кашля.

Нож из-за голенища сапога в мгновение ока перекочевал ко мне в руку. Кили испугался и перестал дрожать.

- Кто это говорит? Кто здесь? – Произнес слабый старческий голос.

Я во все глаза глядел на тряпье, из которого, судя по всему, и доносился голос.

- Простые путники. – Ответил я, не убирая оружие. – Можем ли мы здесь переночевать?

- Я сам здесь гость. – Ответил тот же голос. – А больше здесь никого и нет.

Последние слова голос закончил почти шепотом.

Вдруг Кили за моей спиной заверещал как ужаленный:

- Кили, Кили, Кили, Кили, Кили, Кили!!!

Дом тряхнуло, затем дверь с треском вырвали и отбросили куда-то далеко. На мгновение внутри сруба стало светло, а потом чья-то гигантская голова протиснулась в образовавшееся отверстие и полностью закрыла его. На нас смотрели огромные желтые змеиные глаза, а под ними, в полураскрытой пасти клокотали сполохи багрового пламени, готовые в любой момент выплеснуться наружу и спалить нас к чертям вместе со всем домом.

Я оцепенел. В двух шагах от меня, на длинной шее, замерла озлобленная голова настоящего дракона. Я даже представить себе не мог насколько он большой, если в дом поместилась только его голова! В мозгу мелькнула шальная мысль, что это очень красиво – отсветы внутреннего драконьего огня в почти полной темноте лачуги. Такова значит моя судьба – сгинуть в драконьем пламени…

Тут между нами храбро выпрыгнул мой Кили. Он стоял, пригнувшись и расставив руки, словно защищая меня. Шерстка на нем встала дыбом и он стал похож на щетку. Квин смотрел чудищу прямо в глаза и угрожающе шипел. Голова дракона подалась назад. Он, казалось, растерялся.

- Ветерок! – Раздался слабый голос с лежака, с грудой тряпок. Рептилия изогнула свою жуткую голову под немыслимым углом, и обратила свой взгляд на обладателя голоса. Я увидел, что это очень старый человек. Он чуть-чуть приподнялся на кровати, чтобы встретиться глазами с драконом.

До меня дошло, что Ветерком старик назвал дракона.

- Прикольное имечко для такого монстра! – Услыхал я свой осипший голос словно издалека. Еще не договорив, я понял, что раскрыл свой рот зря, но хорошая мысля, всегда приходит опосля. Шея дракона распрямилась быстрее любой пружины и на меня снова уставились два немигающих глаза, а в зубастой пасти под ними клокотало пламя. Кили снова предупреждающе зашипел.

Из нас всех ситуацию контролировал только старик. Он снова позвал дракона по имени. Глаза их опять встретились, и они принялись играть в гляделки. Я догадался, что они таким образом общаются. Без слов. После минуты разглядывания друг друга, дракон недовольно взрыкнул, вытащил голову из дома, и злобно плюнув в небо маленьким облаком дыма, улетел.

Старик без сил повалился на лежак. Кили опустил ручки и осел на пол. Я подхватил его, отнес на стол, потом быстро снял с себя безрукавку и закутал в нее моего отважного защитника. Затем подошел к старику.

- С вами все в порядке?- Поинтересовался я.

- Пить… - Прошептал старик.

Я достал бурдюк с водой и аккуратно напоил нашего спасителя.

- Можно разжечь огонь в очаге? – Спросил я у него.

- Было бы неплохо… - Еле слышно прошелестел в ответ старик.

Я вышел наружу и подобрал несколько валяющихся поблизости веток посуше, вернулся и быстро развел огонь. Убедившись, что пламя не погаснет без меня, я подошел к пустому дверному проему. Идти на улицу не хотелось. Снаружи мог поджидать дракон, но без двери тепло в доме не удержится.

- Пойду, попробую дверь найти. – Сказал я больше себе, чем остальным обитателям сруба, и вышел под дождь.

Дверь нашлась шагах в двадцати от дома. Пока я шел к ней, думал, что вот-вот несмешной дракон, со смешным именем вернется и спалит меня. Но его нигде не было видно. Зато я приметил источник с чистой водой.

Вернувшись к дому, я кое-как приладил на место тяжеленную дверь. Подобрав еще несколько веток потолще, я вошел в сруб и увидел, что Кили и старик спят. Хотя насчет старика я не был уверен… Он был так слаб… Я подошел, чтобы проверить его, но услышал тихое дыхание и успокоился.

Рядом с очагом я обнаружил котел. Отмыв его как следует в источнике, я заварил квину травы, а потом достал наши запасы, и принялся варить мясо. Часа через три человек и квин проснулись и я напоил их по очереди горячим густым бульоном, а после и сам немного поел.

Еда придала старику немного сил.

- Как тебя зовут? – Спросил он меня. Голос его был уже тверже.

- Тикрин.

- А меня Лаиглау. Слушай, Тикрин, отведи меня справить нужду, а то я, боюсь, сам не смогу даже встать с кровати.

Я выполнил просьбу старика. Он оказался совсем древним, но голова у него соображала вроде как нормально.

Погода снаружи сделалась немного лучше – тучи висели плотной завесой, но дождя уже не было. Когда я заводил старика в дом, то увидел недалеко от нашего жилища дракона. Ветерок пристально следил за моими действиями. Как он мог неслышно появиться, для меня было жутковатой загадкой. Размерами он был больше, чем три сруба поставленных в ряд (и это не учитывая его длинного хвоста)! Где он находился до этого? Дракон встретился со мной глазами, и в его взгляде я ясно прочитал: «только сделай ему что-то плохое, и узнаешь, каков он - гнев дракона».

Лаиглау тяжело плюхнулся на кровать. Я пошел проведать Кили. Маленький квин лежал весь потный в моей безрукавке, беспокойно разметавшись во сне. Я потрогал его – жар, вроде бы начал спадать.

- Тикрин! – Позвал меня старик.

Я подошел к нему.

- Глаза мои стали совсем плохо видеть. Скажи, что у тебя за спутник? Впервые на моей памяти Ветерок кого-то испугался.

Я задумался: а не станет ли старику хуже, если я скажу ему правду? А с другой стороны, что такого я могу придумать, что еще могло бы испугать дракона?

- Квин. – Ответил я, ожидая, что старика тут же хватит кондрашка. Всем, кто живет в срединном королевстве, известно, что квины приносят несчастье. У моих соотечественников эти существа прочно связаны с предвестием бед или даже смерти. Даже поговорка есть: «Увидел квина – начинай рыть могилу». Но старик оказался крепче, чем я о нем подумал.

- Значит у тебя в этом мире свой путь, и наша встреча не то, на что я надеялся. – Он замолчал, а когда я уже решил, что мне пора отойти и посмотреть как там квин, снова заговорил. – Но тебе очень повезло с твоим спутником. Даже если бы Ветерок плюнул, твой квин обратил бы его пламя против него самого. Так то…

Я присел на лежак старика.

- Выговор у вас странный. Вы не из приграничного королевства, случайно?

- Приграничье теперь королевством стало? – Удивился старик. – Надо же! Когда я уезжал, люди его только заселять начинали… Хе-ех… Нет, я не из приграничья. Я родился и вырос в Килькемере (столица Срединного королевства).

Старик остановился, чтобы отдышаться. Ответ отнял у него много сил.

- Просто за то время, пока меня не было в королевстве, все должно было сильно поменяться, и речь тоже. Сколько уже прошло?.. Лет триста? Или четыреста? Наверное, триста, все же… Который сейчас год?

- Тысяча восемьдесят второй от начала правления Великой Весейской династии.

- Значит точно около трехсот.

То ли события дня на меня так повлияли, то ли мысли у меня были здоровьем Кили заняты, но я не сразу осознал масштаб чисел, которые использовал старик.

- Сколько, сколько, вы сказали, лет прошло? – Воскликнул я, когда до меня дошло.

- Эх-хе. Целых триста… Там, где мы все это время были с Ветерком, время движется совсем по-другому, там свои законы, не такие как здесь.

- И где это такие законы?

- На границе нашего мира.

Я забыл как дышать. Елки-палки! Как же я не догадался? Дракон, старик, который неведомо как оказался в глуши… Лаиглау – самый настоящий…

- Вы - драконий всадник? – Спросил я.

- Был им... – Ответил старик, с оттенком гордости в голосе. - Еще совсем недавно мы с Ветерком летали там, где наш мир соприкасается своей гранью с другими… Между слепых морозных ночей в пустоте без звезд и безумно жарких дней, когда по небу ходит не одно, а множество светил. Мы встречали настолько странных существ, что разум отказывается распознавать их формы. Мы хранили границы миров нерушимыми… Но время беспощадно ко всем и старость настигает любого рано или поздно. Ты не замечаешь, как оно мчится: вот ты молод – и думаешь, что так будет вечно, потом приходит зрелость и ты считаешь, что времени осталось еще достаточно, и вот старость догоняет тебя, и ты понимаешь, что уже так много не успеешь из того, что хотел совершить…

Его голос становился все тише. А под конец, он то ли задумался о своем, то ли задремал, а я просто сидел рядом и не решался его потревожить. Но все же не вытерпел и сказал:

- Но все же вам довелось увидеть такое, что никто из живущих в Срединном королевстве, даже вообразить не сможет. Да и прожить целых триста лет… У нас так долго только эльфы живут.

- У каждого свой путь. – Старик прикрыл глаза, и чуть сполз вниз, очевидно собираясь отдохнуть. – Я участвовал в сражениях, цена победы в которых – существование нашего мира, пользовался волшебством, силе которого позавидовали бы некоторые здешние боги. Там, на границе можно даже быть равным им! Сколько раз мне приходилось прикрывать спину нашему великому Альгару… Его храмы все еще стоят? - Старик зевнул и добавил в полусне. – Но скольких друзей я потерял за эти годы... Если б ты только знал!

Лаиглау уснул. Дыхание у него стало равномерным, но тихим.

Нет. Я бы не хотел такой судьбы как у него. Все эти битвы, все эти необычности... Я – простой обыватель. Великие деяния – это не мое. Мне бы что попроще – найти свой дом, устроить свою жизнь здесь: на твердой земле, на которой можно построить крепкий дом, вырастить большой сад. А там, в долгих путешествиях между мирами, я бы не смог. И, похоже, Лаиглау знал или догадывался об этом…

Я вышел наружу. На улице, после спертого воздуха хижины, было очень свежо. Все-таки натопил я прилично. Я чуть отодвинул дверь, чтобы пустить свежий воздух внутрь, а сам уселся на крыльце. Смеркалось. Отблески заката подсвечивали снизу тучи, придавая небу и лесу, окружающему поселок лесорубов, торжественный и загадочный вид.

У соседнего сруба обосновался Ветерок. Он свернулся вокруг дома кольцом и положил свою огромную голову на собственный хвост. Дракон смотрел вдаль, на закат, не выпуская, правда, из виду нашу хижину. Я не большой знаток крылатых рептилий, но мне казалось, что он грустил. Хотя как это точно понять – их морда ничего не выражает… Некоторые маги умеют перекидываться в драконов. Но настоящего дракона с перекидышем я теперь никогда не спутаю. И дело вовсе не в размерах. Что-то мне подсказывало, что драконы могут быть любых габаритов. Все дело в том, что когда смотришь на настоящего дракона, даже если он неподвижен, все равно видишь Стихию. Стихию неиссякаемой энергии самой жизни. В волшебных драконах есть только отблеск всего этого. Они искусственные. Они как одна замкнутая грань кристалла, у которого должно быть бесконечное количество граней.

Я зевнул. Дракон покосился на меня, но кроме глаза, ни один мускул у него не дернулся. Я зевнул еще раз. День выдался тяжелый. Изматывающий поход под дождем, болезнь Кили, встреча с драконьим всадником и его драконом. Меня неудержимо клонило в сон. Но завтра, похоже, нам придется попоститься. Последние наши запасы я истратил на то, чтобы сварить бульон для Кили и Лаиглау.

- Ну да ладно.– Сказал я себе. – Утро вечером мудренее. Завтра придумаю что-нибудь. Расставлю пару силков. Что-нибудь да добудем к обеду.

Дракон снова покосился на меня. Но я, похоже, к нему уже привык или так устал, что мне было все равно. Почему-то меня перестало волновать, что рядом со мной находится огромное создание, которому я, в общем-то, на один зуб... Ладно. Надо основательно отдохнуть – завтра будет много работы. Я вернулся в хижину, притворив за собой хорошенько дверь. Внутри было совсем темно – свет от очага давал лишь багровые отсветы на стены. Я проверил как дела у старика. Он мирно спал. Кили тоже лежал с закрытыми глазами и грудка его мерно поднималась в такт дыханию. Он у меня парень молодой, крепкий – скоро поправится. Жар у него стал значительно меньше. Я взял его на руки и перенес на один из лежаков, поближе к огню. Сам устроился рядом и тут же заснул крепким сном.

Утром меня разбудил грохот удара. Снаружи что-то врезалось в стену. Я осторожно подошел к двери и выглянул. Поблизости никого не было. Дракон куда-то делся. Зато прямо у порога валялась измазанная кровью половина оленьей туши. Нетрудно было догадаться, чей это «подарок».

Я вышел во двор, чтобы отрезать для готовки куски пожирнее. А когда заходил, увидел на внешней стене кровавое пятно: видимо, половина оленя врезалась в дом прямо сюда.

Нехитрый суп, основную часть которого составлял густой бульон, будет нашим сегодняшним рационом. Старика пришлось кормить с ложки. Он все утро находился в каком-то полузабытьи и я думал, что его час пришел, но суп взбодрил Лаиглау. Ближе к обеду он опять попросил помочь ему сходить по нужде. На улице совсем распогодилось, солнце грело, и старик с удовольствием устроился на крыльце - посидеть и подышать свежим воздухом.

Я заварил ему травяной чай и драконий всадник потихоньку выпил его.

Теперь я смог разглядеть как он выглядел. Лаиглау был совсем дряхл. Реденькая бородка, вся в стариковских пятнах сухая желтая кожа, обтягивающая кости черепа, бесцветные запавшие вглубь глаза. Обычный старик, который вышел на завалинку погреться. Если бы не чуднАя одежда и ручной дракон, то ничего необычного.

- Знаешь, зачем нужны драконьи всадники? – Старик блаженно улыбнулся солнцу, согревающему его лицо. – Они ведь не лошади. С них шашкой не помахаешь. Если дело доходит до боя, то с пришельцами дракон сражается сам или вместе с другими драконами.

Я задумался. И вправду. Лаиглау был меньше Ветерка раз в десять. Чем же он мог помочь в битве?

- Из лука стреляете? Или колдуете?

- Драконы могут такую магию, которую ни одному волшебнику не выдать и за тыщу лет! А стрелок из меня совсем никудышный. – Тихо рассмеялся старик. – Нет. Все дело в том, что драконы слишком порывисты. Ветерок умнее нас с тобой вместе взятых, но когда его обуревают чувства… Видишь ли, их эмоции не такие как у нас. Они живут ими, они думают ими, они состоят из чувств. Дракона может вывести из душевного равновесия любое сильное, по его мнению, впечатление, хотя для нас с тобой это будет пустяк… Люди более спокойны. Да что там! Мы просто камень против пламени, по сравнению с ними. И драконий всадник – это якорь, который удерживает дракона в нашей реальности. Правда, Ветерок?

Я повернулся и вздрогнул: дракон сидел на задних лапах, в паре десятков шагов от дома. Ну вылитый бурундук. Только огромный. И с крыльями. И пастью полной острейших зубов и холодным взглядом рептилии. Как он сумел появиться так незаметно?

- По нему не скажешь, что он чувствительный. – Сказал я, отводя от дракона взгляд.

- А ты загляни в его глаза. – Ответил старик. – Мимикой их создатель обделил – мышц на лице у них мало, но вот глаза!

Я с опаской взглянул в глаза дракону, а он посмотрел в мои. Ну глаза и глаза: желтая радужка, вертикальный зрачок, чем-то кошачьи напоминают…

И вдруг на меня как ушат воды вылили. В один миг я испытал горе и счастье, боль и наслаждение, грусть и радость. Они переливались друг в друга, словно цвета на мыльном пузыре. И это только малая частичка! Блики на воде. Потом нахлынули разочарование и торжество, страх и отвага, а после них накатил еще целый ворох чувств, которым нет названия в человеческом языке, потому что человек просто не в состоянии ощутить их. И весь этот океан эмоций ходил волнами, то поднимая меня на вершину, то сбрасывая в пустоту.

- Хи-хи.

Меня несильно, но чувствительно дернули за волосы, возвращая в настоящий мир, чему я был несказанно рад. С моего плеча слезал Кили. Шерстка у него от долгого лежания торчала во все стороны, и вид был слабый, но, похоже, что болячку он переломил.

Старик посмотрел на своего дракона, но не в глаза, а куда-то на лапы.

- И в этом есть смысл драконьего всадника – оседлать не дракона, а его эмоции, не позволить им взять верх. Иначе дракон растворится в них. – Старик говорил с такой грустью, что я удивился.

- И что же тут печального?

- Печаль в том, что мне осталось недолго, и если Ветерок после моей смерти не найдет другого всадника, то море, которое у него внутри, затопит его. И некому будет удерживать его в этом мире…

- А почему вы раньше не искали себе замену?

- Ха! Не искал! Еще как искал. Это непросто – найти драконьего всадника. Сначала надо, чтобы человек не испугался дракона, а потом, чтобы смог превозмочь его чувства, не позволить им взять верх над собой. Это еще то удовольствие, скажу я тебе. Сродни попытке удержаться в бурлящем море на деревянной доске.

- Ну а здесь вы как оказались? В такой глуши?

- Ветерок вез меня домой. Я давно хотел повидать родные места. И чувство у меня было, что там я, наконец, встречу того, кому смогу доверить Ветерка. Но прямо в полете мне стало плохо, и дракон нашел ближайшее жилище… Сил едва хватило, чтобы добраться до лежака. Я даже очаг разжечь не мог. А Ветерок боялся, что не справится с собой и подожжет весь дом…

Старик замолчал и я увидел, что из глаз его текут слезы. Он не скрывал их, а просто сидел, прислонившись спиной к грубым бревнам сруба, беззвучно плакал. Может быть, он жалел, что не успел найти себе смену, а может быть грустил о чем-то, что было ему дорого.

- Знаешь парень, я все-таки сильно жалею, что не увижу напоследок родных мест… Я откладывал, и откладывал свое путешествие к дому, потому что всегда находились другие дела, и вот дооткладывался… Дотянул до того момента, когда уже стало поздно и добраться уже не выйдет. Наши желания не будут нас дожидаться вечно…

Он помолчал и добавил:

- Так что если решил – то сразу делай, потому что потом может и не наступить никогда…

Пока солнце грело, мы так и просидели на воздухе. Я успел помыть котел, сделать еще отвара и сварить новый суп. Оказалось, что у старика были с собой кой-какие припасы: немного риса, приправы, даже сухари нашлись. Обед выдался на славу.

Старик оживал. Горячая еда и питье сделали свое дело. Разговоры больше не утомляли его. Уже на следующий день он мог передвигаться самостоятельно. Я вырезал ему легкую палку, на которую он мог опираться и драконий всадник потихоньку прогуливался вокруг сруба.

На четвертый день Лаиглау решил продолжить свое путешествие.

Я стал его отговаривать. Мне не хотелось торчать в заброшенном поселке неизвестно сколько, выхаживая старика, но и отпускать его в опасное в таком состоянии путешествие, я тоже не хотел. Но драконий всадник оказался упрям как черт. Напоследок он вручил мне свой нож. Оружие было сделано из кости, а лезвие чуть длиннее ладони.

- Иногда у драконов случается что-то вроде линьки – они сбрасывают старую кожу и у них обновляется часть зубов. Так что этот нож был когда-то в пасти Ветерка. Только будь внимателен – он невероятно острый. Может даже железо разрезать, если долго пилить. Храни его как память о нас с Ветерком.

Я помог старику взобраться на спину дракона. Необычное ощущение - шагать по телу огромного разумного существа, не зная, что ему взбредет в голову в следующий момент. Лаиглау с горем пополам устроился между гребнями на спине дракона. Я покачал головой, но говорить ничего не стал.

Едва я слез на землю, как Ветерок оттолкнулся от земли и плавно подпрыгнул вверх аж на высоту верхушек елей, потом расправил крылья, и двумя мощными взмахами поднял себя еще выше. На прощанье он сделал широкий круг над срубом, и полетел на север. Удаляясь, он одновременно растворялся в пространстве, при этом скорость его значительно увеличивалась. Пара минут и уже ни один ястреб не угнался бы за ним.

Я решил задержаться в срубе еще на день-другой. Кили полностью выздоровел и можно было продолжить наш путь в Приграничное королевство, но все это время Ветерок снабжал нас свежим оленьим мясом каждый день. Оленины у нас оставалось в избытке, и я решил не бросать такое сокровище, и закоптить с собой в дорогу как можно больше. Поэтому ближайшие два дня я собирался провести в активной заготовке припасов на дальнейшую дорогу.

Весь оставшийся день я рубил в лесу сухостой и собирал его в кучу недалеко от нашего сруба. Кили с интересом следил за моей работой, забравшись на крышу. К вечеру куча сушняка выросла до приличных размеров, а моя спина болезненно ныла. Я устало шлепнулся на крыльцо, прислонившись к стене. Рядом примостился Кили.

- Как думаешь, они уже долетели до столицы?

Квин отрицательно покачал головой.

- Странно. При такой скорости как у этого дракона, мне кажется, вполне могли добраться.

Вдруг по траве перед срубом пробежал порыв мощного ветра. Он поднял пыль с земли и запорошила мне глаза. Я поднял руку, чтобы уберечь глаза, а в следующий миг из ниоткуда возник Ветерок. Он как мог аккуратно приземлился перед срубом, но все равно разметал своим хвостом кучу, которую я собрал.

Я понял, что случилась беда. Не обращая внимания на боль в спине, я бросился к дракону и едва успел подхватить Лаиглау, который соскользнул со спины Ветерка практически в бессознательном состоянии.

Я взвалил старика на спину и отнес в хижину. Вместе со мной в сруб просунул свою голову взволнованный Ветерок. Я уложил Лаиглау на лежак, где спали мы с Кили, и который был поближе к огню. Драконий всадник силился что-то сказать, но у него не получалось.

Через полчаса он впал в беспамятство. Я даже боялся поить его в таком состоянии – просто мочил тряпку в воде и смачивал ему губы. В эту ночь ни я, ни Кили, ни Ветерок не сомкнули глаз. Старик так и не пришел в себя, лишь изредка постанывал, а к утру его не стало. Он отошел тихо - я даже не понял, что его с нами больше нет. И новый день начался уже без него.

Лаиглау хотел, чтобы его похоронили как драконьего всадника – в пламени. И получается, что весь вчерашний день я готовил ему погребальный костер. Я же и отнес тело старика на его последнее ложе, а Ветерок поджег костер, выдохнув жаркое фиолетовое пламя.

Дракон замер, и, не отрываясь, смотрел, как в оранжевых сполохах исчезает тело его друга. Костер прогорел очень быстро, поглотив и дрова и Лаиглау, а Дракон все стоял и смотрел на багровое мерцание угольков и горячую золу. К нему подошел Кили и осторожно погладил по ноге. Только тогда Ветерок отвернулся. Но не ушел, а просто лег рядом с догорающим костром, словно хотел обнять пепел.

Пару дней назад я узнал от старика, что выдыхая пламя, драконы сжигают частичку своей души. Поэтому настоящие драконы используют свой внутренний огонь только в самых исключительных случаях, например, чтобы отправить душу своего всадника в последний нескончаемый полет.

3. Сила искусства

- И что было потом?

Я посмотрел на бородача, и сказал:

- А он такой и говорит: пока я от той утки убегал, лошадь в канаву свалилась!

Бандиты заржали в голос. Тот одноглазый, который еще десять минут назад порывался выпустить мне кишки наружу, колотил себя по коленям и аж похрюкивал, заливаясь искренним, неудержимым смехом.

- Ладно. – Произнес их главарь, заросший черной бородой почти до самых глаз, которые оставались холодными и колючими, даже когда он хохотал над моим анекдотом. - Вижу человек ты неплохой. Так что ступай себе. Не будем мы с тебя ничего брать. Тем паче, что взять с тебя совсем нечего.

И они отпустили меня. Отойдя шагов на сто, я обернулся и даже помахал на прощание рукой. Один из бандитов помахал вслед. Только когда я зашел за поворот и разбойники остались далеко позади, страх догнал меня. Я трясся как при лихорадке, и даром, что не плакал от того, что все обошлось, и я остался жив. Угораздило меня пойти этой дорогой! А ведь меня предупреждали селяне, что дорога эта плохая и произойти здесь может все, что угодно.

Хорошо хоть разбойники начали меня слушать. Удалось заболтать их анекдотами.

Следующие несколько часов я не шел – летел. Только бы поскорее оказаться вне досягаемости этой банды. А то вдруг передумают!

После расставания с Тикрином и его квином по имени Кили, мне не везло. Я уже даже стал подумывать, что поторопился с выводами о том, что квины не приносят беду. Похоже, что боги, во главе с Альгаром, отвернулись от меня.

Вот уже месяц я путешествую по юго-западному пределу. Деньги у меня закончились еще в Транторе. Особо заработать там не удалось – тамошняя публика отчего-то не слишком жалует баллады, предпочитая им народные песни. Ну зато наслушался фольклора от местных певцов. Без двух, а то и трех кружек пива эти ребята петь отказывались, а к пиву они предпочитали обильную закуску, поэтому три вечера обучения поглотили остатки моих денег. На четвертый уже местным пришлось угощать меня. Вот с Трантора и началось мое гастрономическое турне – песни за еду. Я хожу по небольшим селениям и исполняю их репертуар. Я прям даже ощутил себя древним песенником, путешествующим по селениям и за распевание сказаний и легенд, получающий кров и еду.

И это ужасная жизнь! Я бы предпочел деньги!

Ничего плохого про местных сказать не могу! Народ здесь радушный: за исполнение «пьяненькой Ланды» и «истории любви Марига и Таринги» меня кормили и поили, и даже на сеновал переночевать пускали. Но было две проблемы. Первая состояла

в том, что кроме указанных двух песен деревенские больше ничего не хотели слушать. Одно лишь воспоминание об этих мелодиях теперь вызывает во мне жажду крови. Никому я не желал смерти так искренне, как создателям этих песен! Примитивный текст, убогая музыка! Исполнять их еще хоть раз… Нет уж – увольте! А вторая проблема была в том, что последнюю деревню я покинул вот уже как четыре дня назад, и с тех пор моя диета состоит из вяленого мяса, сыра и воды.

Поэтому я твердо решил как можно скорее выбраться в цивилизацию. Но тут возникло весьма серьезное обстоятельство, сильно затрудняющее исполнение моего плана: я заблудился. Местный ландшафт очень однообразный: холмы – долины, долины – холмы. Все друг на друга похожее. Один раз я утром вышел из одной деревни, а вечером неожиданно для себя вернулся в нее. Местные надо мной смеялись, но тем не менее с радостью приютили меня еще на одну ночь.

А еще деревенские очень удивлялись, как это я умудряюсь в одиночестве спокойно путешествовать по горам. Они рассказывали жуткие истории про диких зверей, терзающих путников. Местные даже за дровами отрядами ездили отрядами. На мои слова о том, что в горах спокойно и тихо, они лишь цокали и говорили, что меня боги хранят.

А теперь похоже я заблудился по-крупному. Надо было хотя бы у разбойников спросить дорогу!

Дорога начала подниматься в горы и я совсем приуныл. Я рассчитывал, что она выведет меня в Миртаг – столицу юго-западного предела, но только Миртаг стоит уже почти на равнине, а эта дорога ведет меня черт знает куда!

Во второй половине дня зарядил дождик. Мелкий, моросящий. Вроде бы не сильный, но водяная пыль быстро пропитала одежду. От греха подальше я поплотнее укутал свою лютню - не хватало еще, чтобы она отсырела на такой погоде. Если поведет гриф или размокнут струны, я лишусь инструмента и потеряю возможность заработать на хлеб.

Вскоре дубравы сменились ельником, который уступил место лугам, а потом и они пропали, и местность незаметно превратилась в нагромождение скал. Дорога продолжала подниматься в скалы, и в конце концов, затянула меня в безжизненную долину, которая протянулась между двумя невысокими, но крутыми скалистыми хребтами, напрочь лишенными какой бы то ни было растительности. Только угрюмые, намокшие серые скалы. Ложе долины было то тут, то там расчерчено выступающими из земли скалистыми гребнями разной высоты. Изредка их покрывали желтые пятна лишайника, да кое-где свешивались целые бороды серо-зеленого мха. На небольших островках почвы, как-то уцепившейся между валунами, пытались выжить невысокие, кривые деревья. Пейзаж сам по себе весьма безрадостный, так меня еще сопровождает плач ветра в скалах, да промозглая погода.

На ночлег я кое-как устроился под широкой плоской скалой, выступавшей из земли и образующей подобие каменного козырька. Для одинокого путника места, чтобы укрыться хватало, а вот двоим здесь было бы уже тесно.На дрова я разломал какое-то засохшее дерево. В моем убежище обнаружилось старое кострище – ну значит люди здесь все-таки бывают. Разбойников я уже не боялся – они же не дураки в таком месте промышлять. Кого им тут грабить – бродяг да пастухов?

Наутро все вокруг потонуло в тумане. Дождь прекратился, ветра не было, и серая мгла утопила все в густой тишине. Костер потух, потому что дрова закончились, и я проснулся от холода перед самым рассветом. Конечности затекли и пришлось долго разогреваться под аккомпанемент урчащего желудка – вяленое мясо закончилось вчера вечером.

В плотном тумане дорогу было совсем не видно. В общем-то это не было проблемой – выходов из долины было всего два – по крутым склонам разве что горные козы заберутся, но принимая в мареве за дорогу случайное уплощение рельефа, мне потом приходилось расплачиваться преодолением нагромождения валунов и осыпей.

На выходе из долины начался небольшой подъем, туман постепенно начал редеть, и вдруг одним махом закончился, оставив меня на перевале под ласковыми лучами яркого солнца.

Погода в горах – самое неопределенное, что есть на свете: только что я зябнул в тумане, и вот уже утреннее солнце согрело меня за считанные минуты. После серости вчерашнего пасмурного дня и бесцветности рассветного тумана, краски ясного летнего утра обрушились на меня словно ведро холодной воды. Небо было пронзительно синим, трава, которая покрывала ставшие вдруг пологими склоны, насыщенно зеленой, а скалы ярко-белыми или темно-серыми, в зависимости от того какая порода выходила наружу. От такой пестроты глаза быстро устали и пришлось достать шляпу и натянуть ее по самые брови. С запахами тоже случилась метаморфоза: от травы шел густой пряный аромат, а любое дуновение ветерка приносило непередаваемое ощущение свежести.

Путника я повстречал случайно. Обойдя высокую молочно-белую скалу, от яркого цвета которой у меня из глаз текли слезы, я оказался на развилке двух дорог. Разрезая цветущее разнотравье, они двумя волнистыми лентами расходились в разные стороны. По одной из них размеренно шагал путник. До него было шагов триста, и я видел, что одет он в рубаху, штаны, голова у него непокрытая, а за спиной приторочен увесистый рюкзак. Шел он, опираясь на ростовой посох. Я решил его догнать и узнать в какую сторону мне надо идти, чтобы попасть в Миртаг. Шел он не оборачиваясь и, когда я сократил расстояние шагов до пятидесяти, то окликнул его:

- Э-ммм… Доброго утра!

Путник остановился и повернулся ко мне. Он оказался очень молод. Лет шестнадцать, наверное. Пока я подходил к нему, парень пристально разглядывал меня, крепко сжимая посох, который при должном умении можно было использовать как оружие. Я думал, что он побаивается меня, но его взгляд больше напоминал взгляд целителя, который изучает пациента, чем взгляд перепуганного подростка.

- Я держу путь в Миртаг. Ты не подскажешь, я в правильном направлении двигаюсь? А то меня мучают сомнения, - не заблудился ли я?

- И вам доброго утра. – Сказал мне парень. Голос у него был высокий и звонкий, из которого еще не до конца пропали мальчишеские нотки. - Вы можете оставить свои сомнения - вы действительно заблудились. Я бы даже сказал, что вы идете совсем в противоположную сторону от нужного вам места.

Его лицо при этих словах выглядело серьезным, но потом он располагающе улыбнулся и сказал:

- Но я могу вывести вас на нужную вам дорогу. – Он улыбнулся еще шире, отчего улыбка его сделалась озорной. – Но при условии, что вы не против немного попутешествовать со мной. Я в Мирган не собираюсь, но путь мой через несколько дней пересечется с торговым трактом. По нему вы легко доберетесь до города. Так что до тракта я вас доведу. Ну как? Вас устраивает такой вариант? Сразу предупрежу, что без меня вы тут и дальше блуждать будете.

- Хех. Ну похоже выбора у меня большого и нет. Или с тобой, или блуждать тут и погибнуть от голода!

- Ну от голода вы точно не помрете! – Рассмеялся парень. – Места тут замечательные!

Он вдохновенно обвел рукой окрестности, будто бы эти земли принадлежали ему одному. Потом с той же любезной открытой улыбкой протянул мне руку и представился:

- Звать меня Гар.

Рукопожатие у него было мужское.

- Свиссель. – Назвал я свое имя.

Оказалось, что Гар изучает магию и проходит посвящение на первую ступень, что позволит ему начать зарабатывать волшебством себе на хлеб. Его школа оказалась малоизвестной: во всяком случае, я про «Гремящую воду» ничего не слышал. Но это было и неудивительно. По словам Гара, учеников в школе было мало, всего пятеро, и располагалась она в юго-восточном пределе. Там и городов крупных-то нет, а школа к тому же находилась в какой-то деревне. Посвящение молодого мага состояло в том, чтобы добраться до Скалистых гор, найти и одолеть в учебном поединке одного из магов школы. Для того чтобы найти мага, Гару приготовили несколько испытаний, которые он должен был последовательно преодолеть, и сейчас он был в поиске десятого из двенадцати. Найти своего противника он рассчитывал в ближайшие недели. При этом в пути он был уже второй месяц. Не быстро у магов, однако, проходят посвящения!

- Так что если увидите, что-то необычайное – не пугайтесь, просто дайте мне знать. Этим вы меня очень обяжете, а то я ненароком пропущу одно из испытаний, и потом учителя при подсчете баллов мне его не учтут.

Я не очень понимал, как он, мотаясь по горам, выискивает свои испытания, но да у магов свои причуды.

Лицо Гара мне кого-то напоминало, кого-то очень известного. Отчаявшись понять кого же именно, я ему сам об этом поведал.

- Мне так многие говорят, когда первый раз видят. – Улыбнулся он. - Я уже смирился! Возможно, когда-нибудь все же узнаю, на кого я похож.

Рассказав о себе, молодой маг с интересом выслушал мою историю, в которой я, впрочем, умолчал о встрече с Тикрином и Кили.

- А я вот, представляете, бардов совсем не слыхал. Мы в школе живем уединенно, как в монастыре почти. Гостей у нас не бывает.

- Хочешь, могу спеть, когда на привал устроимся.

- Это очень щедрое предложение, - с серьезным видом ответил он, - да только на открытой местности лучше не надо. Если повезет укрыться на ночь в охотничьей избушке, или пещеру какую-нибудь найдем, с удовольствием оценю ваш талант, уважаемый Свиссель! А так, сообщать пением о своем присутствии в этих местах, я бы не рекомендовал.

- А что, здесь опасно?

- Опасно может быть везде. Тут не более чем в других местах нашего мира, но лучше поостеречься.

После его слов я стал чаще осматриваться вокруг. За все то время, пока блуждал по горам, я страшнее шакалов зверей не встречал, но если уж маг про опасность говорит, то мне, обычному человеку, точно стоит быть начеку.

Гар заразительно смеялся над моими анекдотами, и с удовольствием слушал мои рассказы и путевые байки, в ответ рассказывая мне истории из жизни школы.

Мы проболтали до самого полудня, а когда стали устраиваться на привал, чтобы пообедать, я сообщил Гару, что припасы мои закончились. Он тут же предложил свои. Я из вежливости отказался, но он настоял, сказав, что сильно я его не обременю. Парень привел веский довод, что ослабевший я не буду иметь достаточно сил для продолжения путешествия. Я легко уступил ему, тем более что пустой желудок обиженно урчал с самого утра.

Необычность первым заметил я.

Прямо по нашему пути, у края дороги, лежал крупный валун. Обычный валун, но у меня возникло стойкое ощущение, что ему здесь не место. Ощущение было такое сильное, что я остановился, не в силах подойти ближе. Вот просто не мог и все тут! Будь я один, я бы принялся искать обходной путь. Мой товарищ увидел, что я не двигаюсь и спросил:

- Заметили, что-то необычное?

- Да, но это пустяк. – Меня смущало, что я не могу заставить свое тело двигаться в нужном моей голове направлении.

- Поведайте мне.

- Вон тот камень у дороги. Видишь, который справа лежит?

Понадобилось несколько секунд, чтобы Гар понял о каком валуне идет речь.

- Ух ты! – Воскликнул он. – А я и не заметил бы его. Видимо само небо послало мне вас.

С этими словами, он аккуратно снял рюкзак, положил его на землю, перехватил посох двумя руками посередине и стал осторожно приближаться к валуну. Признаться мне сделалось не по себе. Маг, который подкрадывается к неживому с виду камню, у кого хочешь вызовет приступ страха. Парень шептал что-то на незнакомом языке и посох его начал светиться алым. Я перевел взгляд на валун и обмер: его поверхность стала прозрачной, и я увидел, что это огромная птица, обнявшая себя крыльями, и свирепо разглядывающая одним глазом приближающегося к ней Гара. Я хотел было крикнуть ему, чтобы предупредить, но мой рот словно залепили чем-то клейким.

Дальнейшее произошло так быстро, что я успел мало что разглядеть.

Из посоха в камень ударила молния, но перед этим камень развернулся в крупную птицу с двумя парами крыльев, которая попыталась клювом достать парня в голову. Сверкнула вспышка, грохнул взрыв и, когда я снова обрел способность видеть, валуна уже не было.

- Ну что же вы? – Сочувственно спросил у меня маг. – На срабатывающее заклятие не стоит глядеть, если не хотите ослепнуть.

- Вы убили эту птицу?

- Убил? Ха-ха! Да она драпанула так, что с нее только перья посыпались.

- И что теперь? Она вернется?

- Ну уж нет! В эти земли она теперь и клюва не покажет!

- А что это за существо такое? Никогда не слыхал о птицах с четырьмя крыльями, да еще умеющими прикидываться камнями!

- И не услышите. Их можно встретить на изнанке нашего мира. Знаете ведь легенды? У нашего мира есть оборотная сторона. Ее часто называют изнанкой, но это слишком вульгарное и искажающее смысл название. На самом деле, изнанка – это не одно, а множество мест, где наш мир соприкасается с другими. Из них, бывает, заглядывают гости. Иногда просто так, из любопытства, иногда с дурными намерениями, но гости эти всегда необычные… Ну для своих миров они наверное самые обыкновенные, а для нашего необычные. Так что птичка просто вернулась домой.

Зрение вернулось ко мне не до конца. Я мог видеть только то, что непосредственно находилось передо мной, а дальше вытянутой руки мир растягивался, словно я разглядывал его под увеличительным стеклом. От этого кружилась голова, и я не очень-то вслушивался в слова молодого мага. С такими выкрутасами зрения даже сохранять равновесие было непросто, а уж идти, так и вовсе оказалось непосильной задачей. После десяти шагов, я грохнулся в дорожную пыль. И это просто из-за того, что я решил немного скосить взгляд, в ответ на что мир сделал бешенный кульбит, я постарался удержать равновесие и упал на ровном месте. Гар поцокал языком и, подумав, произнес:

- Боюсь, что со зрением у вас все хуже, чем я предполагал. Давайте-ка мне руку – побуду вашим поводырем. Похоже, вы с птичкой на какое-то время поменялись зрением. Надо будет найти место, где устроить лагерь, где я смогу спокойно заняться вашими глазами.

- Это можно исправить? – с тревогой спросил я.

- В общем-то оно само пройдет. Со временем. Недельки через две… Но вам, да и мне, не стоит задерживаться здесь настолько. Особенно, когда у нас есть дела в других местах! Поэтому я попробую ускорить восстановление.

Подходящее место для лагеря нашлось нескоро. Все это время Гар вел меня за руку, а я старался смотреть только прямо перед собой. Место мы нашли благодаря тому искажению зрения, которое я приобрел от иномирового гостя. В скале я увидел широкую пещеру, о чем я и сообщил своему спутнику. Он хмыкнул, но пошел проверить мое наблюдение.

- Вы правы, там можно укрыться. – Сообщил он, вернувшись. – Но то, что вам показалось широким входом в пещеру, на самом деле узкая расселина. Она служит входом в грот. Там сухо и я бы даже сказал, что уютно. Пойдемте, я вас туда отведу и отправлюсь раздобыть дров на костер. Попоим вас кое-какими травками, глядишь к завтрому зрение у вас и станет нормальным.

В замкнутом пространстве глаза совсем меня подводили: стены грота разворачивались под немыслимыми углами, устремляясь куда-то в бесконечность. Мне казалось, что я нахожусь не внутри грота, а наоборот – сижу на одиноком пике, обволакиваемый пустотой. Поэтому я старался реже открывать глаза и даже успел задремать.

- А вот и я. – Услышал я знакомый голос.

Вскоре затрещал костер и сделалось теплее.

- Так, а теперь давайте я немного поколдую… Закройте глаза. Может на короткое время стать жарко!

Он положил мне на веки свои ладони, и я почувствовал как от них исходит тепло. Сквозь кожу я увидел красноватое свечение, которое быстро становилось все ярче, одновременно с этим руки мага стали очень горячими, а потом все закончилось и вернулась темнота. Из глаз у меня от неприятных ощущений полились слезы.

- Посидите пока так, с закрытыми глазами. Я сейчас вам заварю отвар. Выпьете его и постарайтесь заснуть. Сон – лучшее лекарство.

Он всунул мне в руки кружку, я по глоткам выпил горячий травяной настой, и не открывая глаза, устроился на ровном полу грота и уснул.

Проснулся я под вечер. Гара не было, костер тлел углями. Зрение заметно выправилось, хоть и не до конца. Но хотя бы стены перестали разбегаться.

Через час в грот зашел Гар. Брови его были нахмурены, губы поджаты, его явно что-то беспокоило, и из-за этого он выглядел гораздо взрослее своих лет, но увидев меня, парень просветлел и даже улыбнулся:

- Я смотрю, ваши дела уже лучше идут?

- Да. – Ответил я.

Он прислонил свой посох к стене и сел рядом со мной у костра.

- Мы на изнанке? – Высказал я догадку, мучавшую меня с самого пробуждения.

- А с чего вы решили?

- Ты говорил, что такие птицы встречаются на изнанке. А мы ее тут встретили. Так это правда или нет?

Гар виновато улыбнулся и сказал:

- Не совсем так. Но почти. Мы на ее границе. На границе границы нашего мира. – Он рассмеялся. – На самой изнанке вы бы не смогли выжить – у вас ведь нет дракона. Там где проходит край нашего мира, боги поставили стражу – драконьих всадников, и только они там могут существовать, ибо изнанка не подходит для обычных людей. Но оказалось, что наш скромный мирок отчего-то весьма притягателен для всякого иномирового сброда, который желает его проверить на прочность, и одной границы недостаточно. Тогда придумали это место – вторую линию обороны.

- И как же юного мага отправили сюда проходить посвящение?

- Очень просто. Если ты маг, то найти проход на Грань с изнанкой не составляет труда. Другой вопрос – как вы здесь оказались? Для обычных людей сюда вход закрыт, об этом постарались боги, но вы каким-то чудом нарушили этот закон.

- Если бы я знал, что та дорога приведет меня сюда, то постарался на нее не попасть… - Ответил я. – Значит яркость красок и насыщенность запахов мне не чудятся!

- Я тоже ощущаю все здесь не так как в срединном мире. Все чувства здесь обостряются.

- К этому можно привыкнуть?

- Можно, но лучше не стоит… Конечно, если вы хотите вернуться обратно.

В костре треснула ветка и вверх поднялся столп искр, ярко осветив усталое лицо Гара. Парень выглядел измотанным и опустошенным, как будто он что-то долго искал, но не смог найти.

- Когда человек начинает воспринимать Грань как обычный мир, это значит, что он теперь принадлежит ей навсегда. Срединный мир после здешних мест будет казаться вам жалкой тенью, и находиться там станет мукой. Вас будет постоянно тянуть сюда и если вы не найдете путь, то зачахнете в обычном мире пару-тройку лет.

- Как замечательно… - Произнес я. – Очень воодушевляет!

- Ну тогда вот вам еще одна новость. Человек начинает привыкать к границе на третий день.

Посмотрев на мое лицо, он тут же быстро добавил:

- Но мы покинем Грань раньше.

Выспавшись под вечер, я долго ворочался, прежде чем заснуть и спал очень чутко. Посредине ночи мне почудилось, что Гар стоит у выхода из пещеры и разговаривает с высоким, сутулым человеком одетым в темные одежды. Вдруг сутулый без предупреждения схватил Гара за горло, выскользнувшей из-под плаща конечностью, с которой капало что-то темное. Парень захрипел и попытался оторвать ее от себя, но сутулый оказался сильнее. Я проснулся и сел, но увидел, что на самом деле молодой маг мирно сопит в обнимку со своим посохом. Под утро мне приснился дурной сон, в котором тот самый сутулый лохматый тип, в длинном засаленном плаще, который мне привиделся в начале ночи, произносил жутким нечеловеческим голосом какие-то непонятные слова на чужом языке. Я силился понять их, но у меня ничего не получалось, а он от этого злился. Кажется он что-то приказывал мне, но я понятия не имел, что же он хочет от меня.

Несмотря на дурацкие сны, утром я проснулся относительно свежим и с нормальным зрением. Мир снова стал таким, каким он должен быть! Разве что краски слегка изменились, не поблекли, но приобрели другие оттенки.

Гар уже проснулся, и с рассеянным видом пил чай. Вчера он был гораздо веселее.

- Что-то случилось? – Поинтересовался я, когда он налил мне своего чаю из котелка.

- Ага. – Вздохнул он. – Еще вчера я думал, что знаю, где искать моего учителя, но после встречи с той птицей, след будто испарился.

- Может это часть испытания? – Попробовал утешить его я.

- Какого испытания? – Не понял он. – Ах, испытания! Нет, это не оно. Точно не оно. Ну да ладно. Сегодня мы еще много должны пройти, чтобы вывести вас в срединный мир.

- А я думал, что ты перенесешь меня силой магии прям отсюда.

Он рассмеялся моему невежеству, и озорные искорки на время снова вернулись в его глаза.

- Это так не работает. Нужно найти тропу или проложить ее. Сделать это может только маг. Прямого пути из этих мест нет, только окольные. По одной дороге заходишь – по другой выбираешься обратно. И выйти порой тяжелее, чем зайти. Иначе Грань не была бы второй линией обороны нашего мира. Понимаете?

Этим утром небо выглядело иначе, чем вчера. Оно было темнее. Утреннее солнце уже жарило во всю, а с неба как будто не хотели уходить предрассветные сумерки. Свет сделался более резким, а тени от предметов стали гуще и четче. А потом мы натолкнулись на поляну покрытую вонючим туманом. Под яркими солнечными лучами он клубился около корней травы, и я видел, что она умирает. Гар замер как вкопанный. Лицо его онемело.

- Нам нельзя туда.

- Это я понял.

- Придется теперь искать обходной путь.

- Снова часть твоего испытания? – Поинтересовался я. Но парень не ответил, он что-то напряженно обдумывал.

- Может, расскажешь мне правду о том, что здесь происходит? После новости, что я на границе мира, испугать меня сильнее уже трудно.

Гар оторвался от своих мыслей, взглянул на меня оценивающе, а потом произнес:

- Иногда лучше оставаться в неведении, но раз ты просишь... Как я тебе уже говорил, если не обладаешь магией, то попасть на Грань трудно. Нужно проложить свой путь. Сделать это трудно даже для мага – путь всегда получается длинным, не прямым, и с него легко сбиться и вернуться обратно. Но ты каким-то образом оказался здесь. Прошел через облако тумана, и попал на грань. Ну это как если все ходят через околицу, а ты проскочил через дыру в заборе. Такую дыру может сделать только очень-очень сильный маг. И ты случайно нашел его путь. Но только наши маги так не делают – потому что знают, чем это чревато для них и для нашего мира. Остается только одно - кто-то прорвался с изнанки на Грань. Кто-то, кого не смогли удержать даже драконьи всадники.

Он показал рукой на серый туман, убивающий траву на поляне.

- И прорвался он не с добрыми намерениями. Он отравляет здесь все и одновременно ищет способ попасть в срединный мир. Для этого он пробивает пути, но пока не может идти по ним. Я даже не хочу представлять, что будет, когда он доберется до срединного мира.

- Беру свои слова насчет «трудно напугать» обратно. – Пробормотал я. Я даже не обратил внимания, что парень перешел на ты в обращении ко мне. – Значит сон мой был в руку…

- Что за сон? На границе сны – это эхо реальных событий, которые уже случились в прошлом или будущем, или могут случиться.

Я рассказал свои вчерашние сны. Парень помрачнел еще сильнее.

- Тот, кого ты описал, очень похож на прорвавшегося с изнанки. Во втором сне его окружала какая-то местность или ты видел только образ?

- Что-то было вокруг, но я не запомнил. – Признался я.

Гар что-то пробормотал себе под нос. Потом потер лоб и сказал:

- Ладно, пойдем.

Мы стали обходить пораженную долину. Пришлось подняться на хребет и тогда стал виден истинный масштаб бедствия. Под тонким слоем тумана скрылась почти вся долина. Из-за него трава приобретала синеватый оттенок. В принципе чего тут странного – яркие краски здесь сбивали с толку, но все же я чувствовал, что долина изменилась и теперь не пригодна для обитания. Пока мы переводили дух, Гар оглядывал открывшуюся пугающую панораму и желваки ходили у него под кожей, а рука судорожно сжимала посох.

- Я должен дать ему бой.

- Ты ведь еще даже первую ступень не получил!

- Неважно! Больше просто не кому. С каждым часом он все ближе к тому, чтобы проделать проход достаточной ширины и проникнуть в срединный мир. И тогда там случится страшное… В общем я прошу тебя мне помочь.

Внутри у меня все похолодело от нехорошего предчувствия.

- И чем же?..

- Ты умудрился наткнуться на его проход и каким-то чудом поменялся зрением с той птицей. Сейчас я думаю, что это был не обычный гость с изнанки, а кто-то из его слуг. Получается ты несешь в себе его след. Я могу сделать так, что ты сможешь проложить путь к пришельцу. Ты проведешь меня к нему, а я сражусь с ним.

- Вот так просто? Возьмешь и надаешь по шапке иномировой твари, которую даже драконьи всадники прохлопали? Может лучше найти кого-то посильнее и пусть они разберутся с ним?

- Никого мы посильнее не найдем. Для этого надо знать к ним путь…

- Ясно. – Скептически кивнул я. - Что будет, если я откажусь?

Гар погрустнел.

- Я доведу тебя до выхода в срединный мир, а сам вернусь и буду искать его в одиночку.

Я выругался, и от переполнявших меня чувств пнул с силой камушек, отправив его в полет в отравленную долину. Парень – сумасшедший. В одиночку идти на бой с существом, которое способно отравлять целые долины, держит в подчинении здоровую четырехкрылую птицу, и пробивает дыры между мирами, через которые запросто может пройти человек! Это же самоубийство! Он даже посвящение еще не прошел! Но с другой стороны больше действительно было некому. Я не заметил патрулей волшебников, которые прочесывали бы местность в поисках пришельца.

Конечно, я согласился. Вот так легко сделать выбор, когда и выбора-то нет. Бросить парнишку одного, малодушно сбежав, когда он в одиночку собирается спасать наш мир, было бы неправильно и нечестно.

Гар показал мне как открыть тропу здесь на границе. Чтобы путь получился прямее, он наложил на меня какое-то заклинание, а потом сказал, закрыть глаза и представить себе того типа из моего сна. Когда я открыл глаза, то увидел, что от той дороги по которой мы шли, теперь ответвляется еще одна и уходит в обход пораженной туманом долины на хребет, а дальше куда-то по скалам. Только что ее не было, и вот она появилась. Интересная штука – магия.

Тропа вела нас по хребтам, не спускаясь в долины. Местность становилась все безжизненнее – растительность исчезла, вокруг были острые камни и скалы. Казалось, что мы кружим и должны были вернуться в то место, откуда начали свой путь, но мы все шли и шли. По моим ощущениям должен был начаться вечер, но солнце светило по-прежнему ярко. Полутона исчезли совсем, тени сталирезкими и густыми и напоминали провалы в земле. Я боялся, что наступая туда, я провалюсь в бездну, но это была только иллюзия. А потом воздух начал густеть и мы попали в воздушное болото. Как будто, кто долго не проветривал в комнате. Стало тяжело дышать. Звуки смолкли. Я понял, что Гар что-то пытается мне сказать, только тогда, когда он схватил меня за рукав и уперся своим лбом в мой.

- Хочу тебе еще кое-что сказать. Не хотел тебя раньше пугать. Этот пришелец – чужой бог. Если я проиграю этот бой… В общем, тогда не смогу тебя вывести отсюда. Поэтому вот тебе вещь, которая поможет тебе найти дорогу в срединный мир.

Он протянул мне небольшой шарик, сплетенный из листьев пырея. Я взял. Но не сказал ему, что возвращаться-то будет некуда, если он проиграет.

- А что мне делать, когда мы встретимся с этим другим богом?

- Что делать? Да ничего, пожалуй. – Ответил парень. Сейчас он выглядел много старше своих лет. Да! Ему не позавидуешь – такая напасть на него свалилась. – Главное, не бойся. Тебе бояться нечего. В любом случае это будет сражение волшебников.

- От которого зависит будущее нашего мира. – Вставил я.

- Ну да. Ну да… - Отозвался он, опять погрузившись в свои мысли.

Дорога привела нас в ту долину, где мы с ним встретились. Перекресток встретил нас абсолютной тишиной. Ни единого дуновения ветерка не шевелило траву. Узнать место было очень тяжело. Все изменилось. Исчезла трава. В некоротых местах из земли торчали уродливые отростки странного фиолетово-черного цвета, а к тем дорогам, по которым мы шли перед встречей, добавилась еще одна, которая утыкалась в зыбкое марево, за которым все размывалось и, казалось, что там привычный мир заканчивается.

- Тебе не стоит туда ходить! – Прокричал Гар, но я едва услышал его.

- Нам обоим не стоит туда идти. – Ответил я. – Но ты идешь. Тем более, то ты говорил – это будет магический поединок. Значит мне ничего не грозит.

Он кивнул и сжал свой посох. Его верхняя часть засветилась мягким желтым светом, и вверх потянулся легкий шлейф быстро тускнеющих искр.

Мы вошли в марево. Сначала оно густело и мне пришлось схватиться за мага, чтобы не потеряться в этой мгле, а потом в лицо ударил порыв злого ветра, от которого перехватывало дыхание, и нам пришлось идти прикрываясь руками. А потом ветер стих также внезапно, как и начался.

Вокруг расстилался безжизненный пейзаж. В грязно-сером небе висело злое белое солнце с фиолетовым отливом, отчего вокруг нас все казалось угнетающим. Здесь господствовали оттенки синего, фиолетового и черного. Я и не подозревал, что у него может быть столько оттенков! Мир сделался контрастнее. Каждый предмет теперь имел четкие грани и был виден по отдельности. Каждый камушек, каждая скала выделялись теперь на фоне… Но фоном это нельзя было назвать. Фона больше не было. Все стояло отдельно друг от друга, не вкладываясь в общую картину.

Чужого бога мы увидели почти сразу. Сутулая фиолетово-черная фигура высотой полтора человеческих роста в широкополой остроконечной шляпе. Бог стоял на пригорке, опираясь на свой посох, с которого вниз на землю стекал мертвенно-сиреневый свет, и поджидал нас. Ну скорее всего не нас двоих, а только мага. Что ему я – один из множества листьев на чужом дереве жизни?

Гар уверенно пошел к нему. Я пошел вслед за ним, но менее уверенно. Маг поднялся на вершину холма, остановившись прямо перед богом-пришельцем. Я не стал подходить к ним слишком близко, оставшись шагах в двадцати.

Чужой бог издал какой-то рык-бульканье, где-то за пределами доступных для человеческого уха звуков. Однако я услышал его слова, и в отличие от сна понял, что он произнес. «Я ВЕРНУЛСЯ» - Сказал он. И тогда Гар и бог сошлись в битве.

Две волны накатили друг на друга и замерли, а на их гребнях стояли олицетворения разных миров. Посыпались заклинания. Я отвернулся, чтобы мое зрение снова не пострадало, а когда вспышки прекратились, повернулся опять. Посохи валялись в стороне, а человек и пришелец вцепились друг в друга мертвой хваткой и ситуация для Гара складывалась очень плохо. Фиолетово-черный множеством конечностей оплетал его, словно плющ молодое деревце. Почти так же как в моем сне. И я видел, что осталось магу недолго. А что потом? Эта образина превратит наш мир в царство оттенков черного, и все, что я знаю перестанет существовать.

Но что я могу сделать? Чем могу помочь? Я простой бард и все что я умею – это петь. И похоже, что мне не осталось ничего, кроме как спеть отпевальную нашему миру. Я набрал воздуха в грудь и запел первое, что пришло в голову, то, что я чаще всего исполнял последнее время - «пьяненькую Линду». Какая глупая эпитафия нашему миру, но слова уже начали вылетать изо рта и я не мог остановиться:

Тебя хотел я напоить

И на колени усадить

Мы выпили всего по три,

Но я не смог тебя найти.

Эх Ланда, только лишь хмельной

Согласна ты потанцевать со мной.

Мычит корова про любовь

В амбаре лопая морковь

А я устал мне тяжело

Ты мне все делаешь назло.

Эх Ланда, только лишь хмельной

Согласна ты потанцевать со мной.

Я даже притопывать начал в такт. Как ни плохо было Гару, я увидел, что он не в силах сдержать улыбку. Но сильнее всего песня подействовала на пришельца. Его будто скрутило. Я мог его понять, от такой лирики и меня скручивало. Меня эта Ланда даже во сне преследовала. Надеюсь, и его тоже будет.

Я перевел взгляд снова на Гара. Его губы что-то шептали. «Пой, пой!» - понял я.

И тут в голове сами собой всплыли строчки «последней песни героев». Она обычно поется только мужчинами, когда приходит время помянуть память тех, кто безвестно погиб в битвах. Начинается она тихо, да и продолжается тоже, но отчего-то в конце по спине бегут мурашки, а на глаза наворачиваются слезы.

Сегодня наш последний день

Рассвет сулит нам смерть

Их вышло много против нас

И нам не одолеть.

Но мы не дрогнем, нет, не мы -

Мы бьемся до конца.

Сегодня будет славный день

для смерти от клинка.

От первых же строчек чужого бога как гранитной плитой приложили. Его проволокло по склону холма и впечатало в землю. Я чувствовал, что от тягучего мотива дрожит земля, а со второго куплета к моему голосу прибавился еще один, который повел вторую партию, потом третий, и с каждым словом голосов прибавлялось и мелодия ширилась, пока все вокруг не заполнил могучий хор голосов.

За мною дом, за мною сын,

За мною память лет.

Готов я жизнью заплатить

Чтобы они увидели рассвет

Но знаю я, что буду жить

В крови своих детей.

Придет тот день

Когда мой сын поднимет старый меч.

Он станет в строй и отомстит

Вернет себе свое.

Чтоб жил спокойно на земле

Мой неизвестный внук

Так знай теперь - пускай нас нет

Тебе не одолеть

Пока хоть где-то на земле

Присутствует наш род.

И пусть могилы не найти, цветов не положить

Мы тыщью новых лиц продолжим дальше жить

Мы будем жить во внуках сыновьях

Среди домов, садов, в распаханных полях.

Фиолетово-черный дергался, не в силах подняться. Гар поднял свой посох, подошел к нему и коснулся земли рядом с его ногой. Земля вспучилась, поднялась на дыбы и стала наползать на пришельца, заживо погребая его.

Я шлепнулся на землю. Все-таки петь на тысячу голосов, даже если тебя поддерживает верховный бог твоего мира, очень непросто.

Гар подошел и уселся рядом. Мы вдвоем смотрели на каменный саркофаг, навсегда укрывший фиолетово-черного бога.

- Сила искусства, блин. – Пробормотал Гар. – Никогда не стоит ее недооценивать.

- Ты его убил?

- Такого не убить так просто. Один раз я его сподобился выкинуть из нашего мира, но он нашел способ вернуться. И если бы не ты, наша встреча закончилась бы совсем по-другому! Спасибо! Ничего, что мы перешли на ты? – Спохватился он.

- Ничего! – Ответил я. – Правда мне нелегко пока свыкнуться с мыслью, что я на ты с самим Альгаром.

Впервые за этот день лицо моего попутчика тронула улыбка.

Пока я пел, я вспомнил, кого мне напоминает молодой маг. Чаще заходил бы в храмы - раньше догадался бы! Но говорить об этом нашему богу я, конечно же, не стал.

Через три дня Альгар вывел меня в срединный мир. То, что мы вернулись, я понял не сразу. Просто исчезла оскомина от красок и воздух стал прозрачнее. Пока мы были на границе, я видел, как она восстанавливалась. Вездесущая трава, как только ее перестали отравлять, снова поперела вверх, туман постепенно впитывался в землю.

Но теперь это все осталось там – за спиной, а впереди маячили стены Миртага. Под ними, по случаю осеннего урожая раскинулась ярмарка. Шум и гам были слышны издалека. И весь этот гомон, и людской муравейник казались такими умиротворяющими после границы, что я с трудом напомнил себе, что на этой ярмарке

- Скажи, что было в нашем мире до тебя? – Спросил я, когда мы уже подходили к ярмарке и ее гомон начинал заполнять все вокруг.

- Все то же самое. Я не такой как тот, кого мы одолели. Если бы он победил, то перекроил бы весь наш мир на свой лад. И ты видел, что вышло бы. Там не было места тому, что ты видишь вокруг себя... Хотя, если честно, то я все-таки дополнил этот мир. Вами, людьми, дополнил. И даже спустя тысячелетия не могу решить к худу или к добру это получилось. Но я не вмешиваюсь в течение жизни в срединном мире. Вы сами себе хозяева. Я защищаю этот мир от посягательств из вне, а то, как вы здесь живете, целиком и полностью на вашей совести.

Мы остановились у начала рядов. Дорога в город обходила ярмарку стороной, и мне было с ней по пути, а вот Альгар собирался пройтись по торжищу.

Я протянул ему руку, и он ее крепко пожал.

- В легендах говорится, что боги одаривают достойных смертных, с которыми их сводит судьба. Ты тоже получил подарок. Он покажет себя, когда придет время.

- Признаться, теперь я начал переживать за свое будущее. Подарки богов – штука странная и непредсказуемая.

Альгар расхохотался, взял яблоко у торговки, которая настойчиво предлагала их попробовать, с хрустом откусил большой кусок, махнул мне на прощанье рукой и пошел по рядам, с интересом разглядывая товары. Вскоре я потерял его из виду.

В такой толпе, которая собирается на осенних ярмарках, даже богу легко потеряться.