Тихий дом на окраине или конец Али Бабы

Глава 1

— Присаживайтесь почтенный Шаромыж-ака. Снова к нам?

Мы, я и Мустафа сидели на мягких подушках в прохладном полумраке, в самой глубине его лавки.

— По торговым делам, почтенный Мустафа. Как всегда. А у вас, как я вижу дела идут совсем неплохо?

— Благодаря милости Всемогущего Аллаха, благодаря ему и моей удаче, почтеннейший.

— Слышал я, что проклятый разбойник, одноглазый Хасан грабивший купеческие караваны, и вся его банда головорезов больше не угрожают спокойствию и безопасности торговых путей, путникам и паломникам, что идут поклониться святым местам и святыням Мекки и Медины?

Мустафа важно огладил бороду. Со времени нашей последней встречи он заметно раздобрел, его речь обрела степенность, а лицо стало масляно блестеть. На одном из пальцев посверкивал большим камнем золотой перстень, а одежду больше не украшали пёстрые заплаты.

— Да. Самого Хасана и его банды больше нет и на дорогах, хвала Аллаху, стало спокойней и торговля пошла бойчей.

— И кому мы обязаны тому, что Хасан и его разбойники больше не угрожают всем нам и нашей торговле, уважаемый?

Мустафа снова наполнил наши пиалы.

— Вдове бедняги Касыма, Фатиме. Эта почтенная женщина собственноручно убила одноглазого разбойника и с помощью невестки, жены Али-Бабы, Зейнаб расправилась с остальными. Воистину Аллах Всемилостивейший и Милосердный даровал этой женщине крепкую и сильную руку, ум, хитрость и мужество сорока мужчин.

Зелёный чай был превосходен. Сласти были свежими.

— И как поживает брат несчастного Касыма, достопочтенный Али-Баба?

На лицо Мустафы словно упала тень. Он тяжело вздохнул.

— Аллах свидетель, я ничего не хочу плохого сказать о нашем злосчастном друге Али-Бабе. Всё что ты видишь тут появилось не без его щедрой помощи. Я смог купить эту лавку, приобрести у торговцев лучшую кожу, нанять помощников. Но я уже вернул долг до последнего динара, до последней медной монетки…

— Так что же случилось, почтенный?

Мустафа снова тяжело вздохнул и склонившись ко мне произнёс шёпотом:

— Его прогнали из дома!

— Как!

Мустафа ещё не истратил весь свой запас тяжёлых вздохов, но наконец продолжил:

— Я не был точен, почтеннейший. Но ты же знаешь, что наш бедный друг Али-Баба был всегда… невоздержан в питье, что не красит правоверного, но Аллах ему Судья. И падок на лесть, а когда в кармане у тебя появляется лишний динар вокруг всегда начинают виться те, кто языком готов перед тобой улицы мести ради дармовщинки и их спины демонстрируют невиданную гибкость, а с губ разве что мёд с маслом не капают… И как не любила Зейнаб мужа и как не была благодарна Фатима, что не прогнал её Али-Баба, не отослал назад к отцу, но не радовала их перспектива закончить дни свои в нищете. И однажды Али-Баба, вернувшись со своими «друзьями» (да простит меня Аллах — были это, в основном, просто голодранцы и горлопаны, что целыми днями околачиваются на базаре в надежде что-то стибрить и не стыдящиеся просить милостыню у ворот, а один даже не побоялся обокрасть прокажённого — такого же нищего и вдобавок слепого) обнаружил, что ворота заперты и никто не собирается ему отпирать (слуги боялись Фатиму как огня, а она запретила им даже голос подавать) — какое-то время он орал у ворот словно драный кот по весне, но золота в кошеле ещё было достаточно и все они, Али Баба и сброд, что кружил вокруг него словно стая мух вокруг дохлого осла, отправились пить, есть и веселиться дальше. С тех пор в доме и лавке заправляет железной рукой Фатима и помогает ей Зейнаб, а сам наш злосчастный друг Али-Баба приползает к своему дому пополнить кошель — в дом его самого и «друзей» Али Бабы не пускают — больно загребущие и липкие лапки оказались у этих завсегдатаев базара и грозы зазевавшихся и невнимательных торговцев. Дела в лавке пошли также хорошо как и при покойном хозяине и даже лучше, а Али-Баба и его прихвостни пьют, гуляют и нужды не знают…

Я нахмурился.

— Почтеннейший, я вижу вы в печали и гневе — не расстраивайтесь вы так.

Мустафа, кряхтя, поднялся с мягких узорных подушек. Лицо его было угрюмо, даже мрачно.

— Как говорят — лучше один раз увидеть… Пойдёмте, глубокоуважаемый ака…

В этом давно не посещавшем цирюльни и бани, обрюзгший, драный халат и засаленный тюрбан, сонном пропойце было трудно узнать нашего старого друга — весёлого и энергичного Али Бабу. Он разлепил опухшие веки и его мутный взор скользнул по нашим лицам. По щеке лениво ползала муха — кажется у бедняги даже не было сил поднять руку и согнать надоедливое насекомое:

— А, друзья… — тяжёлое дыхание Али наводило на нехорошие мысли и Мустафа подтвердил мои подозрения — тихо шепнул мне на ухо — «Недолго ему осталось…». — Я рад бы… Но… Ради Аллаха… Я немного посплю…

И опять сомкнул веки.

— И где же его приятели? — почему-то шёпотом спросил я Мустафу.

— Видно долго не пополнял свой кошель, а когда не слышно весёлого бряканья золота в мошне не слышно и их… Боюсь, что Зейнаб скоро станет вдовой в первый раз, а Фатима во второй…

Дом этот я купил несколько лет назад. Был он расположен на окраине и высокая стена охраняла его от посторонних глаз. Невысокая тень выскользнула из-за дерева и присоединилась ко мне.

— Как он?

Я кисло ухмыльнулся — мне было немного жаль старого приятеля, но он сам виноват… Сам выбрал свою судьбу. И судьба поступила с ним по справедливости. Он платит по счёту.

— Он и имя своё не скоро вспомнит, а не то что дорогу к заветной пещере. И вообще — для него уже почти всё кончилось…

— Что всё?

Мы уже вошли и я запер ворота.

— Всё — значит жизнь. Судя по его дыханию. И общему состоянию.

Практикант вздохнул.

— Жаль…

Я обернулся к нему и с трудом сдержался — хотелось взять его за грудки и хорошенько встряхнуть. Вряд ли мои «караванщики» стали бы возражать. Одни продолжали разгрузку, другие занимались нашим «транспортом» — лошадьми и верблюдами. Всё это делалось неторопливо, точно и в полном молчании. После пары столкновений разбойники нас не трогали — ни одна стрела не пропадала зря и ряды разбойников быстро редели. Но потом быстро пополнялись — как раз за счёт того самого базарного сброда. Пушечное мясо. Расходный материал. Сколько там, в этих жарких песках, человеческих костей…

— Тебе жаль? — я просто уже шипел от злости. — Думаю, что ты испытываешь сейчас колоссальное облегчение — меньше возни. Ничего страшного — подумаешь наше складское помещение какие-то немытые и нечёсаные дикари забили своим хабаром. Тебе везёт — по счастью оно было пустое. И выход из него в наш мир был надёжно закрыт. Так что этому сброду не посчастливилось просочиться дальше. И переносить портал не придётся. Если бы ты меня слушал…

Парень пожал плечами:

— Кто ж знал…

Я сорвался и всё-таки помял ему воротник.

— Я. Дал. Чёткий. Приказ. Оранжевый уровень безопасности. Всё по инструкции. Пароль — минимум шесть цифр, не больше девяти. Ни одного повторения. Не подряд. И что ты сделал? Код — «333» — три тройки!

Практикант разгладил воротничок. Сукин сын. Рубашечка — двести баксов.

— Я понимаю — у вас друг очень плох. Может быть умирает. Вы нервничаете.

Я уже успокоился. Вот так всегда — достаточно встряхнуть кого-то как мешок с картошкой и всё. Этого бывает достаточно.

— Он не был мне другом. Если бы не твой прокол я бы и не узнал о его существовании.

Али Баба не был мне другом. Даже приятелем. Он был подлец. И пьяница. Жадный пьяница. Он не хотел делиться с братом. «Сим-сим откройся»! — Ха, щас! Касым забыл какие слова нужно произносить? «Ха-ха» три раза. Купец, который часы проводит в лавке и производит в уме сложные расчёты безо всяких калькуляторов забыл название несчастного растения? Что там наплёл Али-Баба брату не знаю — но конечно не рассказал про злосчастный пульт управления и код. Али-Баба просто напросто запер старшего брата в пещере и убрался оттуда под предлогом того, что нужно привести ещё лошадей. Касым ждал брата, а пришли разбойники…

Я уселся за свой стол и без долгих предисловий объявил:

— Ты уволен. Со строгачом. Иди, собирай вещички.

Практикант (теперь бывший) попытался что-то вякнуть:

— Я…

Я только презрительно фыркнул:

— Топай. Из-за тебя мы вошли в дополнительные расходы. Соорудили настоящую пещеру сокровищ. Зеркала, мрамор, Напихали туда всякого. И не китайского ширпотрёба, заметь! Всё настоящее. Чтобы нашли и больше не искали…

Шеф сиял. Голограмма над моим столом просто сочилась каким-то сладким ядом, что настораживало.

— Мы тебя переводим, — Гудвин ласково улыбался практиканту словно акула с афиши фильма «Челюсти». — Ты получаешь новое задание — будешь охранять Волшебную Лампу.

Шеф растаял в воздухе оставив после себя слабый аромат одеколона и сигарет «Кэмэл». Как он умудряется такое проделывать предмет долгих и ни к чему не приведших, бесплодных дискуссий в курилке. Голограммы не пахнут! А шеф оставлял после себя то запах дорогих сигарет, то трубочного табака, то жареной индейки…

Практикант ещё не понял в чём подвох и поэтому не знал радоваться ему или идти вешаться в сортире:

— Так меня не увольняют?

Я ему почти сочувствовал. Но только почти.

— Лучше тебе было получить строгача с понижением в звании… Вещи можешь не собирать, а сразу просто выбросить. Они тебя просто не дождутся. Даже пластик распадается со временем.

Опять он появился много раньше чем мы все думали. Просто не успели соскучиться.

— Мои вещи вы уже успели выкинуть? — осведомился этот тип.

— В отличие от некоторых, — проворчал я. — Остались ещё на свете соблюдающие правила и инструкции. В частности я. Где твои вещи ответил бы в рифму — да не при дамах. На складе!

— Как ты выкрутился? И так быстро? — сегодня голограмма ничем не пахла. Шеф хмурился и был явно чем-то озабочен. — Что произошло?

Практикант пожал плечами (в новой шёлковой рубашке — долларов пятьсот):

— Появился какой-то злобный длинноносый тип с попугаем на плече и первое, что он затребовал — могущество. Такое же точно как у меня. Я даже переспросил. Он подтвердил, что ОН ХОЧЕТ СТАТЬ ТАКИМ ЖЕ КАК Я! До попугая сразу дошло, но длинноносый на него цыкнул. И вот я здесь.

Голограмму перекосило и явственно потянуло серой:

— Ты… хочешь сказать, что сейчас Волшебную Лампу… — пошли какие-то помехи, затрещало. — охраняет какой-то… злобный тип…

— Со своей птичкой, — поспешил уточнить экс-практикант и экс-Джинн. — Будете смеяться, но её тоже затянуло…

— ТАК!!! — что-то грохнуло и голограмма стала походить на изображение в старом чёрно-белом телевизоре в грозу — даже озоном потянуло. — Мне почему-то совсем не смешно, но разгребать это дерьмо будете с новым шефом — я перевожусь на другую должность. Ждите дальнейших распоряжений! Конец трансляции!

…Говорят нашего бывшего шефа внедрили в какое-то Зеркало, но он и там вляпался — в заварушку с отравленным яблоком.