Тихейрос, удачливый сукин сын

Глава 1

Спой еще. Эту песню, твой голос, я с собой унесу в посмертие. Ты не веришь, ты помнишь про Лету и поля асфоделей? Да, это правда. Но все же спой. Тебя, твои волосы, твои глаза, как небо с облаками – всю тебя я запомню. И, поверь, не забуду и в царстве Аида. Почему я говорю о смерти?

Я шел рядом с Гектором, когда он убил Патрокла. Мы радовались, думали, что убит Ахиллес… Но нет, девочка, это был не он. Просто парень в его доспехах. Да, доспехи… Говорят, что доспехи героев могут сражаться и без них, без героев. Но с героями сражаются лучше. Мы все, копьеносцы, мечники, лучники – ничто против героев, если только не добыть божественное оружие. Да, Гектор захватил его доспехи, но Ахиллес… Мы знаем, чей он сын и как он близок богам. Не сегодня, так завтра у него будут новые, в которых он пойдет мстить. И вот тогда мы, копейщики и меченосцы, что сражаются у ног героев, умрем, а Троя падет. Но это – завтра, а может и позже… А сегодня, прошу тебя, спой. Мне нужно что-то помнить там, за рекой.

Нет, красавица, я не забуду. И асфодели и вода из Реки забирают лишь то, что в голове. То, что в сердце – им не забрать. Я знаю. Зачем мне это? Я хочу помнить что-то хорошее. Что-то кроме войны.

****

Я – копейщик. Такие как я редко живут долго – встреться я с мечником, мне нечего ему противопоставить. У меня нет ни доспехов, ни щита, так что и перед лучниками я беззащитен. Ну а копье… Копье – это не для людей. Для героев.

Тяжелое, длиной в девять локтей, с белым, словно из кости вырезанным древком, с наконечником, похожим на булаву. Им, этим наконечником, я должен ударить героя в ногу, лучше всего – если сзади в колено. И тогда, волей Зевса, копье выбросит пламя столь яркое, что не выдерживают даже доспехи героев.

Или же, если удастся исхитриться, в пах. Это, впрочем, почти невозможно, разве что перехватить копье почти за конец древка и ударить почти вертикально.

Говорят, что Павсаний, копьеносец героя Агенора, таким ударом сжег доспех какого-то ахейца, которого Агенор и добил.

Может так и было. Доспехи… Да, вблизи… Вблизи – это страшно. Они огромные, словно башни. Они пышут жаром, пахнут ихором и огнем. Да, ихор течет в их жилах – темный, маслянистый. И да, он горит, темным, чадящим пламенем. Не таким, как пламя, что у них вместо стрел. Но и башни бывают разные, одни повыше, другие пониже. Так и с героями.

Когда они идут – земля вздрагивает, словно сам Посейдон бьет трезубцем и так шаг за шагом. Это страшно, даже когда герой на твоей стороне. Когда же он идет на тебя...

Жаль, что копье не метнуть, весу в нем – немногим меньше таланта, потому в копьеносцы и отбирают самых рослых и сильных. Потому у нас и нет доспехов и щитов – попробуй, пробегись с такой тяжестью.

Мне уже повезло на этой войне – в самом ее начале.

Когда ахейцы только вышли из кораблей, Гектор сбил одного из них на землю и, когда он пытался подняться, я ударил его под руку, туда, где почти нет брони и выжег ему все нутро. С тех пор я запомнил запах горящего ихора. И запах горящей плоти – в груди доспеха, там, где у людей сердце, там место героя. Я вспоминаю об этом и сердце мое полнится гордостью – кто еще из людей может похвастать, что убил полубога?

Перед тем, как мечники ахейцев убили меня, я слышал как он кричит. Этот крик, он остался со мной даже в посмертии, вместе с гордостью, что поселилась в моем сердце.

Потом мне сказали, что Гектор принес сокровища в храм Ареса и, возложив их на алтарь, молил его вернуть меня к жизни, даровав мне имя. Тихейрос – Удачливый.

На языке героев это звучит иначе.

Арес внял его молитве. Я очнулся перед алтарем, ничего не понимающий. На мне был новый хитон, а в руках я сжимал копье – целое и невредимое. С серебряной полосой у наконечника – знаком доблести. Экспы, как говорят герои.

Их язык вообще странный. Когда я пришел к мудрецу из храма Афины и попросил перевести мне крик убитого героя, он, хоть и смеялся непонятно чему, все же сказал:

О, Афродита! Меня убил не для игр рожденный!

Блять! Меня непись вальнул!