The Fool

Глава 1

Запах сырой земли преследовал Кессилию даже во сне. Она чувствовала холод, пробирающийся по тонким бледным щиколоткам, мокрые листья, которые ей приходилось перебирать руками в попытке спрятаться от поисковых собак. Бежать надо было далеко, но слабые ноги уже не держали хрупкое тело. За спиной остался родной дом, стоящий на высокой скале, титул и имя, теперь она стала ведьмой, которую необходимо уничтожить.

Просыпаясь в ледяном поту, Кессиля Ваинд оглядывала собственную комнату, освещённую лишь светом полной луны в окне. Ничего примечательного: маленькая, скрипящая кровать, напротив обычная тумбочка. Резкий ветер время от времени то открывал, то захлопывал ставни. И этот непривычно громкий звук успокоил Кессилию, которая уже осознала, что находится в маленькой комнатке где-то в границах Люциуса. И этот сон был лишь напоминанием о том, что ей нельзя возвращаться. Надо идти только вперёд.

И на момент её размышлений послышался громкий крик за окном. Мужской голос, грубый и словно покрытый покалывающим инеем, прозвучал резко: «Собирайтесь! Мы едем в Агроль!»

Кессилия опустила босые ноги на холодный деревянный пол, желая прочувствовать эту реальность так, как оно должно быть. Хоть сон и закончился, но Ваинд всё ещё чувствовала странное головокружение, заставляющее смотреть на мир сквозь пелену белёсого тумана. Обуви у неё всё равно нет, так что стоило бы поскорее идти к каравану, который вот-вот отправится.

Деревяшки под тонкими босыми ногами неприятно скрипнули, на мгновение перед глазами появились чёрные мушки, снующие то тут, то там. Поступь девушки была совсем не лёгкой, пошатываясь от головокружения, она останавливалась каждый раз, когда слышала явный скрип – знак того, что она всё ещё идёт.

Мужчина резко отворил дверь, своим басом говоря: «Ай-я! Да ты от голода свалишься! Иди, ешь, пока тебе дают!»

С этими словами он схватил слабую тощую девушку за талию, утаскивая к выходу. Скрип стал явнее, помогая Кессилии держаться в сознании, пока они не вышли на холодную улицу, где свежий ветер принёс аромат диких роз. Слащавость заставила Ваинд скривить и без того не очень симпатичное лицо.

- Мастер сказал нам поторопить, так как графиня сейчас после болезни, ей нужны лишние руки. Будет совсем плохо, если ты помрёшь почти у места!

- А где мы? – голос был бледный, как и цвет лица, и цвет волос. Вся внешность Кессилии – цвета мыши. И только худощавое лицо было бы более симпатичным, если бы от голода глаза не выпучивались, а скулы не были бы такими явными.

- От этого постоялого двора до Агроля всего два часа езды, к утру как раз будем на месте. Ты издалека?

- В Вестлане родилась, - девушке уже впихнули в руки тёплую сваренную картошку, так что та даже не удосужилась её почистить – клала в рот прямо в кожуре.

- Ай-я! Тебе на вид лет 16! Куда так далеко?

- Работать. После восшествии на престол нового короля, мне там места нет.

- Ты даже не похожа на сателийку. Они же все тёмные такие… Или рыжие, как Их Высочества, пусть приветствуют их души предки! А ты – ну вылитая люцианка. – голос у мужчины хоть и был грозным, но разговаривал он вполне дружелюбно, так что Кессилия рядом немного расслабилась.

Их караван шёл из столицы государства Люциус в небольшой город на юге. Купцы обычно шли этой тропой, чтобы продавать товары в другие государства, так как эти дороги были безопасными, а крупные города и деревни встречались довольно часто, позволяя останавливаться и отдыхать каждые пять-шесть часов. Одной из крупнейших остановок и был Агроль, куда отправилась Кессилия по приглашению довольно важной персоны.

- А кем работать будете?

- Горничной. У миледи Ховер. Говорите, она больна?

- Ох, про болезнь госпожи Евы ходят разные слухи, - заговорщицки шёпотом проговорил мужчина. – Поговаривают, что это из-за того, что мать её, графиня Элизабет, поджигала ей пальцы, за что граф Ховер выгнал жену. А у дочери потом всю жизнь болезнь.

Слухи – это очень полезная вещь, каждый раз решает для себя Кессилия. Она живёт на земле не первый год, знает, какое влияние способны оказывать простые слова. Она пережила это в своё время, так что ей пришлось покинуть родную страну и менять своё жильё время от времени.

- После Агроля я отправлюсь в Телигор, - продолжил мужчина. – Там тоже много слухов и мифов. Вот слышали ли вы про юную Инвинию Серанс? Она сошла с ума, когда узнала, что её жених открыл бордель и теперь развлекается там с разными дамами. Ну что же, он – мужчина, а найти девицу в Люциусе – дело не хитрое.

Кессилия его даже не перебивала. Она медленно ела картошку, поглядывая своими серыми глазами на говорящего.

- А про девиц в этом борделе говорят всякое. И то, что там есть простые доярки, и то, что там даже графини и герцогини сидят. И даже сестра самого жениха.

- А вы много знаете об этом, - тихо проговорила девушка, оттряхивая руки от остатков картошки.

- Все в столице сейчас говорят об этом. Союз Пять Графств даже на днях открывает срочное собрание! Ай-я! Ради одного неуёмного юнца, который своё добро в штанах держать не может!

Пока они говорили, солнце потихоньку начало выходить из-за горизонта. В последние дни всегда было так – красное солнце вставало на востоке очень рано, озаряя

Глава 2

В дороге у Кессилии было время о многом подумать. Во-первых, она уже давно не участвовала в политике, так что о Союзе Пяти Графств имела весьма смутное понимание. Но владелец каравана, будучи достаточно осведомленным в этой теме, пояснил, что нынче все владетельные господа со всех трёх государств объединились, чтобы препятствовать распространению зла. Эту инициативу выдвинула прекраснейшая Сэлли Ласти после кровавой революции на полуострове Кайо.

Фамилии эти были знакомы Ваинд, но не имена. За её жизнь, казалось, люди сменяют друг друга на постах слишком быстро. Невозможно отследить, кто кому приходится родственником и по какой линии.

- Вы, кстати, говорили про нового короля. Но в Сателии сейчас правит королева Рейана, долгих лет правлению Её Высочеству! – отметил мужчина, посматривая на Кессилию, сидящую молча рядом.

- Ах, да. Кайл же давно мертв, - пронеслось в голове девушки, но в слух она произнесла лишь: «Короли меняются очень быстро. Не успеешь моргнуть, как на троне сидит новый мальчишка».

- Ай-я! И то верно! Людей, которых волнует лишь власть, мало заботят жизни близких. О, мы уже приехали!

Второй вопрос, который сильно волновал Кессилию был связан с прекрасным золотым кубком на золотом же фоне. В Агроле все восхваляли семейство Ховер, почти вымершее к началу 2 века – у старого графа осталась лишь одна дочь, которая не спешила выходить замуж. Она взяла на себя роль нового главы семьи, была отличным управленцем, по слухам, но обладала весьма скверным здоровьем. Их герб с той самой золотой чашей встречал Кессилию у въезда в город, так что сразу можно было сказать, что они прибыли в нужное место.

И хотя во времена Кессилии Ваинд о семействе Ховер было неизвестно, но радостные лица купцов на улице ясно показывали, что провинциальный городок был создан именно ради торговли. Девушка сразу же вспомнила слова владельца каравана о том, что Ховер сами когда-то были купцами, даже достаточно зажиточными, чтобы финансировать королевский дворец, за что и получили титул и земли, где в течение нескольких поколений и осели.

- Поместье господ находится прямо за площадью, туда тебя пустят без особых проблем, если о твоём приезде известно, - напутствовал владелец каравана, останавливаясь у большой площади с малиновым фонтаном в центре. – Если чувствуешь жажду, то выпей сока. Он, хоть и яблочный, но окрашен. Этот фонтан – изобретение бывшей графини Элизабет. Единственное в этом месте, что вообще способно напомнить о её существовании.

Кессилия кивнула, развернулась и пошла в указанном направлении. У неё не было привычки прощаться с людьми или желать им удачи в дальнейшем пути, просто потому что не было понимания, что они могут встретиться. Столько людей за прошедшие годы остались позади, так что не стоило думать о простом случайном попутчике.

Пропустили её действительно без проблем. За забором её уже встречала высокая девушка с длинными фиалковыми волосами, что вились подобно волнам на море. Они были не совсем аккуратными, кое-где торчали в стороны, выбиваясь из основной причёски. На строгом, будто выструганном из мрамора, лице не было и тени мягкости. Губы были тонкими, глаза почти по-кошачьи узкими с переливающейся золотисто-фиолетовой радужкой, прикрытой длинными ресницами. Одежда её явно говорила о том, что девушка не горничная, но какой-нибудь охранник или учитель фехтования, так как на ней были узко облегающие штаны и кофта, словно взятая из мужских нижних одежд. Вся её внешность так и кричала, что девушка была, как минимум, не с континента. Эти глаза, высокий рост и фигура – всё это напомнило Кессилии о людях-оборотнях с острова Рут.

- Я Камилла, телохранитель графини Евы Ховер, - её голос отдавал каким-то металлическим оттенком, холодный, словно глыба льда. Если бы он был ниже, то можно было бы спутать его с мужским.

- Кессилия Ваинд. Была нанята лично госпожой Ховер два месяца назад в её личные служанки.

Камилла лишь кивнула на такое приветствие. Среди слуг было нормально не иметь близких отношений или даже конкурировать друг с другом, но если же эти люди принадлежали одному хозяину, то им стоило хотя бы притвориться приветливыми, потому что их поведение отбрасывало тень на господина или госпожу. Что за хозяин, который не может даже своих собак приучить не кусать друг друга?

Они зашли в большое поместье. Сад Кессилия почти не запомнила от усталости и голода, но вот вид, представший перед её взором за огромными дубовыми дверями превосходил все ожидания. Холл был украшен цветами фиалки и драгоценными яблонями, освещён тысячами свечей, хотя достаточно было бы открыть занавески на огромных витражных окнах. Сначала это было подобно тем церквям севера, где когда-то побывала Кессилия, но роскошь и размах не сравнить с обычными церквями.

У широкой лестницы на второй этаж её ожидала худенькая девушка с длинными голубыми волосами, заплетёнными в косу. Она напоминала кролика со своими большими красными глазами и маленьким вздёрнутым носом. Губы хоть и тонкие, но из-за их бледности плохо рассматривались на болезненно сером лице. И со второго этажа послышался крик.

- Миледи! Вам стоит вернуться в постель! – горничная даже не удосужилась вспомнить об этикете, спускаясь прыжками, перепрыгивая через две, а порой и через три ступеньки, останавливаясь в паре шагов от своей госпожи. Её тонкие золотые волосы подпрыгивали вслед за своей владелицей, словно солнечные лучики, скакавшие по комнате.

Графиня лишь отмахнулась, переводя взгляд алых глаз на Кессилию: «Я очень рада, что госпожа Ваинд прибыла так скоро!»

- Какая я вам госпожа, графиня. Всего лишь деревенская сумасшедшая, которая вот-вот испустит свой последний вздох, - засмеялась Ваинд, оглядывая девушку. С их последней встречи прошло чуть более двух месяцев, но за это время Ховер довольно сильно изменилась. Раньше её кожа словно светилась изнутри, а теперь обдавала могильным холодом. – Как вы себя чувствуете, миледи?

- Вполне сносно, если не считать, что мои горничные думают, что я умру, поэтому запирают меня в комнате. Хотя у меня ещё много работы.

- Это из-за скорого собрания?

- Ах, вы уже знаете, - графиня опёрлась об стену, прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться. – Да, баронет Люксиэр Блеу в начале года открыл бордель, после чего начали бесследно пропадать девушки. И в борделе их видели в последний раз. Среди них графиня Аления Телигор и несколько других титулованных девиц.

Кессилия уже было хотела пошутить, что Ева ей слишком доверяет, раскрывая такую информацию, но та приоткрыла глаза, с хитрецой посматривая на Ваинд: «Это не такая уж тайна… Весь мир последнее время только об этом и говорит. Граф Телигор обещал утопить в озере у своего города того, кто обесчестит его дочь».

- Госпожа, вам надо ещё отлежаться! Завтра приедет леди Лагумия, и вам надобно будет скорее отправляться! – горничная, стоявшая рядом с графиней говорила очень быстро, голос у неё был невнятный, похожий на тёплые воды южных морей, в которых хочется расслабиться, но в котором полным-полно медуз.

- Неми, успокойся. Я действительно скоро пойду, но тебе надо будет показать комнату госпоже Ваинд, а потом принести мне корреспонденцию и документы из кабинета отца.

- Вломиться в кабинет графа!? Ни вам, ни тем более мне туда нельзя! Пощадите, графиня! – девушка замахала руками, пытаясь скрыть покрасневшее лицо.

- Не вломиться, а тихо зайти и взять. Они всегда лежат на столе. Отец никогда не убирает своё рабочее место, - с этими словами Ева проследовала наверх, напоследок оборачиваясь к Кессилии. – Я надеюсь, что госпоже Ваинд будет комфортно в её новом месте.

Кессилия лишь кивнула, взглядом продолжая провожать тонкую болезненную фигуру.

Семейство Ваинд не отличалась каким-то невероятным происхождением. Попадание в неё Кессилии было ещё более таинственной и малообъяснимой вещью. Просто в один день умирающая дочь крестьянина Ваинд проснулась после продолжительной болезни. Родители даже имени ей не давали, потому что девчонка родилась настолько слабой, что и к 10 годам не заговорила, а только лежала обездвиженным телом на тонком одеяле на полу. А в 11 лет после внезапного пробуждения, девочка не только хорошо говорить начала, но и заявила, что её зовут Кессилия. Люди малообразованные ничего не поняли, но Ева такой не была. Будучи в той деревне, ей много рассказывали о местной сумасшедшей девчонке 16 лет от роду, на что Ховер заявила: «Хонелл Кессилия Мериголд – это имя великой героини, спасшей от гибели множество рыжеволосых людей! Возможно, эта девочка – божье послание о том, что нашему миру нужен спаситель, которым она и будет! Я хочу её к себе на службу!»

Сама же Кессилия прекрасно знала, что никакой «Кессилией» от рождения она не была, имя её было другое, но его она выбрала в честь одного дорогого человека, которого потеряла много лет назад. Имя в это время не такое уж и распространённое, но смысл оно носило весомый.

На глаза Ваинд попалось огромное полотно, весящее в одном из коридоров. На нём была изображена прекрасная рыжеволосая женщина. Пряди мягкими волнами спускались от головы к сложенным на коленях рукам, улыбка слабая, почти незаметная, отражала хитрый прищур ярко-синих глаз. Сама картина выполнена в тёмных тонах, только редкие акценты выделены ярко. Было видно, что полотно старое.

- Кто это? – спросила Кессилия у своей сопровождающей.

- Графиня говорила, что это принцесса Сателии – Марсель Мериголд. Она была убита, когда её младший брат начал «Охоту на ведьм», уничтожив почти всю их родословную из зависти к их рыжим волосам. По словам госпожи, те дикие розы, которые растут в нашем саду, когда-то сделала домашними именно эта леди. – почти скучающе и более медленно проговорила Неми. Она даже не остановилась взглянуть на картину, так что Кессилии пришлось её догонять.

- Ваша госпожа хорошо знает историю Сателии, но ведь она сама из Люциуса. Почему так?

- Она говорила, что эти прекрасные женщины достойны были хотя бы умереть с честью, потому что они потомки Хонелл Кессилии Мериголд, но в итоге вся их семья уничтожена в лесах, а где их могилы – никто даже не знает.

«Никто, даже сам убийца не знает!» - пронеслось в голове Кессилии, и та продолжила свой путь в новую жизнь.

Глава 3

Кессилии часто снились сны. Обычно в них были погони, запах гниющего дерева и странный привкус сладкого мяса во рту. Но в этот раз сон был непривычно мирным. Это был привычный зеленеющий сад и сладковатый запах роз. Сидящая в беседке, обвитой диким плющом с фиолетовыми цветками, рыжеволосая девушка пела какую-то спокойную незамысловатую мелодию, вплетая в свою косу распустившиеся синие цветки. Её яркие синие глаза посмотрели на Кессилию, мягко улыбаясь. Лицо её было нежным, подобным цветам, без морщинок и заломов. "Милд," - прошептала она, но голос её показался вдруг Ваинд совершенно незнакомым, невнятным, словно она говорила из-под толщи воды. "Над чем тётушка работает так долго?"

Собственный голос прозвучал странно, будто слова выходили не из рта, а звучали вокруг. Да и голос казался слишком ярким, девичьим: "Она говорила, что это их совместная разработка с отцом. Камни, наполненные чистой магией злобы."

Синие глаза собеседницы расширились, на её лице отразилось неподдельное удивление: "Разве это не опасно?" - и Кессилия почувствовала, как её плечи напрягаются, словно она ими пожимает: "Какая разница. Мои родители сильнейшие маги! Они справятся с этим!" Звучало слишком самодовольно. Кессилия даже задумалась об этом, рассматривая алые розы. В отличие от кошмаров, единственный мирный сон казался ей слишком далёким и несуществующим. Она снова подняла глаза на собеседницу, но та уже не улыбалась. Она смотрела строго, молчала, пока вдруг картинку перед глазами Кессилии не охватило яркое обжигающее пламя. Розы сгорели, словно сделанные из бумаги, а девушка, охваченная огнём, протянула к ней свои дотла сожженные руки с хриплой мольбой: "Почему ты позволила им? Ты убила нас!"

С этими словами Кессилия резко открыла свои серые глаза. Непривычно белый потолок предстал ее-ё несфокусированному взору, пока она пыталась совладать со своим дыханием. Она схватилась тонкой рукой за ночную рубашку на груди, слушая громкий стук собственного сердца во всём своём теле. Даже голову разрывал громкий бас напуганного неожиданной картинкой сердца.

Она встала. На сей раз сделать это было проще, так как прошлым вечером ей принесли сытный ужин. Живот после недовольно урчал с непривычки, но услужливо пищу переварил, давая какие-то силы на утро.

Кессилия сделала два шага. И пол не издал ни звука. Она сделал шаг в сторону, чтобы проверить остальные деревяшки, но и они были новые и уложены слишком хорошо. Возможно, даже покрыты каким-то особым лаком, чтобы не издавать ни звука. И только после осмотра пола Кессилия пошла мыть лицо.

В зеркале, висевшем над раковиной в комнате, она была всё такой же серой мышью, уже привычной для себя, но после того, как она увидела портрет в поместье Ховер и этот сон, чувства к собственному отражению изменились. Теперь привычное лицо Кессилии Ваинд вызывало отвращение, словно никогда ей не принадлежало и было частью какого-то страшного проклятия. "Правда ведь, проклятие," - подумала она про себя, положив ладони на свои щеки, впиваясь ногтями в кожу на впалых щеках. "Проклятие для всех, кто меня окружает."

Неми резко отварила дверь, отвлекая Кессилию от размышления и разглядывания своего лица. От неожиданности Ваинд оцарапала свою тонкую кожу ногтем, так что из раны потекла тёмно-красная кровь. Её тепло неожиданно согрело холодную бледную кожу, но ранка напугала активную горничную, так что та вскрикнула.

- Леди Ваинд! У вас кровь! - Неми прокричала, на что Кессилия лишь нахмурила брови, глядя на девушку: "Я не леди."

Кессилия вытерла с щеки алую жидкость, рассматривая её на своих пальцах, будто бы подтверждая собственную жизнь. Она быстро смыла её с руки, пока царапина на щеке мгновенно затянулась. И на это Неми лишь раскрыла свои голубые глаза: "Так вы правда ведьма!"

Чрезмерная эмоциональность девочки начинает раздражать привыкшую к спокойствию Кессилию, но та лишь качает головой: "Если я и ведьма, то уж точно не сейчас. Ведьм уничтожили во время Охоты, разве нет?"

Неми начала активно кивать, на что её золотые волосы начали подпрыгивать, а из идеального хвоста вылезли несколько отдельных коротких волос, торчащих словно проволоки. "Да, но я такого никогда не видела! Ваша рана просто вылечилась."

Кессилия фыркнула, идя в сторону девушки и выходя из своей комнаты, закрывая за собой дверь. "Это не какая-то особенная магия, просто остаточные способности организма после излечения." - на эти слова Неми задумалась. У неё были несколько щенячьи повадки, когда она задумывалась о чём-то, то наклоняла голову в бок, пристально глядя на собеседника с немым вопросом в глазах. Кессилия усмехнулась такому своему наблюдению.

- Раньше я слышала о камне, который способен исцелять. - задумчиво протянула девушка, теперь голос её звучал тише, словно она рассказывала какую-то тайну, но на это Ваинд с улыбкой кивнула: "Да, проще всего заточать магию в драгоценные камни. Они меняют свой цвет, так что легко отличить, что несёт вред, а что - пользу."

- Так вы всё-таки ведьма! - Неми хлопнула в ладоши на подтверждение своих слов, а Ваинд устало вздохнула, положив ладонь на лоб, свято уверенная, что переубедить младшую коллегу она не сможет.

- В любом случае, где наша леди? - Кессилия попыталась сменить тему, на что Неми вздрогнула, словно забылась, а потом несколько раз кивнула самой себе: "Да-да, она звала вас в свой кабинет. Там... ну... какие-то бумажки..." - к концу речи её яркий голос стал тише, теряя радостные нотки, будто теряя свою энергию. Но Ваинд улыбнулась ей, кивая её растерянности.

Когда они шли по коридору, который был Кессилии знаком по первому дню, Ваинд обратила внимание на портрет Марсель Мериголд, который теперь казался не таким благожелательным, как раньше. Теперь синие глаза выглядят так, словно она её осуждает, а губы не растянуты в едва заметной улыбке, но в насмешке. От этого вида Кессилия сжала и без того тонкие губы, прошептав про себя что-то вроде: "Побойся бога, прошло чуть больше сотни лет."

И хотя всю остальную часть пути она молчала, в её голове снова пронёсся её кошмар. Что, снова же, было нетипично для снов, которые обычно забываются достаточно быстро и не приносят Кессилии каких-то чувств.

В кабинете Ева сидела за своими бумажками. Лицо её было белым, словно хорошо очищенная бумага, губы беззвучно двигались, будто бы она пытается сосредоточиться на том, что читает. Её алые глаза прищурились, разглядывая чей-то неровный почерк, а брови сошлись к переносице, выдавая её абсолютное недовольство происходящим.

"Леди, я привела Кессилию Ваинд." - громко отчиталась Неми, что привлечь снимание своей госпожи. При ней она вытянулась про струнке, стараясь пригладить непослушные волоски, торчащие из причёски.

Ева молча подняла глаза, оторвавшись от бумаги, махнула рукой на стул перед своим рабочим столом и вновь вернулась к бумажке. И Кессилия поняла этот жест без слов, молча присаживаясь перед будущей графиней, которая со вздохом отложила лист в сторону: "Всё очень запутано." - говорит Ева, качая головой.

"Поясните в общих чертах." - предлагает Кессилия, понимающе кивая.

"В общем-то... Люксиэр Блеу был помолвлен с одной леди, но с недавних пор его обвиняют в создании борделя и воровстве женщин. Это очень опасная ситуация для нашей страны, так как, поговаривают, что имеет дело даже инцест."

Кессилия подняла одну бровь, глядя с вопросом на Ховер: "Инцест?"

Ева кивнула. Синяки под её глазами отчётливо выдавали, что она почти не спала, пытаясь разобраться в ситуации: "Возможно, историю с мелким дворянином бы замяли, если бы не пропавшая дочь графа Аления Телигор и не сестра баронетта - леди Клотильда Блеу. Есть свидетели, которые утверждают, что эти женщины имели интимную связь с Люксиэром ещё до создания борделя. Они и ещё несколько десятков пропавших девиц."

Ева кладёт перед Кессилией лист, который рассматривала до этого. Небольшая карта страны, на которой красным цветом отмечено множество мест, но фиолетовым - только одно. Ваинд обратила на это внимание, указывая на этот отличающийся кружок тонким пальцем: "А это что?"

- Город, где жила леди Инвиния, невеста Люксиэра. Она пропала два дня назад.

Кессилия снова начала рассматривать карту. Города были разбросаны по всей стране, что бы растянута с севера на юг, было бы тяжело собирать этих женщин в одном месте. "И все женщины уходили с ним? Не было отказавшихся или сбежавших?"

- Это и странно. Ни одного случая, ни одной свидетельницы-женщины у всех этих похищений и ни одного побега. Словно бы они просто уходили добровольно.

Глаза Кессилии прищурились, от этого напряженного взгляда даже Ева вздрогнула. "Есть ли у этой семьи связь с родом Каст из Сателии?" - голос Ваинд вдруг прозвучал холодно, вызывая у Евы мурашки по коже.

- Я... точно не знаю, но мы можем запросить эту информацию у Союза Пяти Графств. Там есть дворяне из Сателии, которые могли бы подтвердить или опровергнуть это. А что? Есть какие-то домыслы?

Кессилия выпрямилась, сложив бледные тонкие руки на колени и сжав крепко подол своего платья, от её напряжения яркие голубые вены стали торчать вполь до пальцев: "Есть легенда, что больше сотни лет назад леди Руиллиана Каст* похитила у своего богатого любовника драгоценное зеркало, способное пленить любого, кого захочет его владелец. Когда её нашли через годы, зеркала с ней уже не было. Где эта женщина жила всё это время - не знал никто, кроме её матери, пожалуй. Но та не то чтобы особо переживала. Думаю, поискать можно в том направлении."

*Руиллиана Каст - героиня короткого рассказа "История пурпурного зеркала", опубликованного мной на сайте Фикбук.

Глава 4

Яркий голос прозвучал так резко, что Кессилия, всё ещё сидящая в кабинете хозяйки, невольно вздрогнула. А вот Ева лишь слабо улыбнулась, когда владелица яркого, словно первые солнечные лучи, голоса вошла в кабинет. Ваинд ничего не могла поделать, кроме как крепче вцепиться в собственную юбку.

- Сестрица, опять тухнешь взаперти! - владелица голоса была ему подстать. Её волосы были зелёные, словно весенняя молодая трава, как и глаза - два больших изумруда, об которые можно было резаться. Кожа её не была бледной, но сияла словно бы изнутри. - Твой экипаж уже подали? А одежду?

По уровню своей болтливости она могла сравниться разве что с Неми, которая практически не затыкалась, пока не приходил какой-то серьёзный момент. И судя по дороговизне платья, украшенному всяческими узорами и вышивкой - она была явно не беднее Евы. Но на фоне Ховер эта девушка выглядела здоровее и красивее просто из-за своей бешенной энергии, накрывающей всех в помещение, куда она входила.

- Лагумия... - Ева тяжело вздохнула, будто сразу же устав от неугомонной сестры.

Но та сделала вид, что абсолютно ничего не заметила, и с яркой улыбкой влетела в кабинет. Именно что влетела, так как движения её были настолько выверены, что, казалось, она не передвигает ногами вовсе, а просто парит над землёй.

- А эта та самая твоя новая служанка? Представишь нас? - казалось, что Лагумия только вошла, но уже засыпала Ховер вопросами с ног до головы, будто они не виделись много лет, но что-то подсказывало Кессилии, что их разлука вряд ли составляла и года в худшие времена. Девушки действительно казались очень близки.

Ева указала рукой на Ваинд, в её движении не было ничего аристократического, в отличие от парящей Лагумии: "Кессилия Ваинд, моя новая служанка. А это моя кузина - леди Лагумия, графиня Сирин."

Ваинд встала на своих ногах, слегка покачиваясь от того, что они затекли с непривычки: спать на мягкой постели и ходить по ровному полу стало для тела серьёзным испытанием, но Кессилия низко поклонилась, сгибаясь почти пополам, но Лагумия лишь рассмеялась такому уважению: "Встаньте, встаньте, Кессилия. Не стоит так. Ева много про вас рассказывала."

То, что девушки обращались друг к другу по именам, без титулов, уже говорило об их близости. В странах много родственников среди аристократии, но они стараются держаться друг от друга подальше и уж точно не фамильярничают в присутствии посторонних.

- В любом случае, я приехала с письмом от Хонелла Фрин. Леди Элизабет скончалась от простуды на днях. - Лагумия достала из маленькой сумочки на талии сложенную в несколько раз бумажку, протягивая её Неми, стоящей рядом. Та быстро вырвала письмо из рук графини Сирин, её дёрганные движения заставили тут лишь улыбнуться белоснежной улыбкой. И горничная поднесла письмо Еве, но та недовольно взглянула на бумажку перед тем как её взять: "Мы обе отлично знаем, что она умерла от очередного лекарства, чтобы прервать беременность. Не стоит говорить об этом с сожалением в этом доме."

Её алые уставшие глаза слишком быстро пробежались по строчкам письма: "Если бы она прекратила спать с бароном Фрин, то всё закончилось бы более весело". Лагумия рассмеялась своим голосом, словно прозвенели первые колокольчики по весне: "Ты хотела сказать, если бы она не уехала?"

Ховер хмыкнула, расположив письмо над свечой на столе. Яркое пламя вмиг охватило тонкую бумагу, уже через две секунды оставляя лишь мелкий чёрный кусок. В её голосе звучал холод, который раньше Кессилия не слышала. И он казался полной противоположностью голосу Лагумии, хотя так же был молод и высок: "Это был лишь вопрос времени, когда она сбежит. Некоторые рыбы несут икру лишь в месте своего рождения, а потом умирают. Думаю, было в ней что-то рыбье."

Говорила она абсолютно без сожаления, как об умершей матери мало кто говорит. Голос её сквозил холодом и пренебрежением, казалось, что не будь тут леди Сирин, Кессилия бы выслушала намного больше, даже в самых ярких красках, но кузина была сдерживающим факторов. Не то чтобы Ева её стеснялась, но держалась при ней она достаточно стойко.

- И ты не скажешь своему отцу? - Лагумия вдруг перевела свой взгляд в окно. Только тогда Кессилия, стоявшая рядом с ним, заметила мужскую фигуру, сидящую на скамейке у озера с книгой в руках. Рассмотреть мужчину у Ванид не получилось, но она отчётливо видела седую макушку и белоснежную бороду.

- Думаю, её смерть его разочарует больше, чем её побег, - Ева устало садится в кресло, опуская голову. Кессилия даже не заметила, когда та успела встать. - Он любил её больше жизни. Её портрет до сих пор висит в его кабинете и в его спальне.

Кессилия лишь покачала головой, продолжая глядеть в окно. Было ли в этом мире что-то более жалкое, чем влюблённый мужчина, которого не любит его избранница? Она вспомнила свою мать, ради которой мужчины обещали захватывать государства и называть в её честь города, но будучи лишёнными всякого ответа, перерезали себе горло у высокой лестницы, ведущей во дворец. Когда она это впервые увидела, она закричала от ужаса, но с возрастом она видела это не меньше пяти раз. И с каждым разом она понимала мать всё лучше - не нужны были ей эти завоевания и города, если к этим людям не лежит сердце.

- И ты даже не дашь ему с ней проститься, я так понимаю, - Лагумия уже знала ответ, но произнести вслух ей было надо. Она пыталась таким образом переубедить кузину, но Ева кивнула головой, только подтверждая её слова: "Пока он доедет, там будет уже не с чем прощаться."

Ваинд задумалась, переводя взгляд на свою хозяйку, боялась ли та, что отец от горя сойдёт с ума?

- Но как вы сможете это скрывать? - спросила Кессилия, сжимая тонкие бледные губы так, что они практически не виднелись на её лице. - Неужели ваш отец не узнает это от кого-то ещё?

Грустная усмешка появилась на лице Евы, и Ваинд поняла, что это было самое натуральное её выражение лица из тех, что она уже успела видеть. И даже ответа не потребовалось. Граф не узнает. Он не выходит, с прислугой общается крайне редко, почти всегда проводит своё время там, где может предаваться мыслям - это было понятно с выражения Евы. Вероятно, он даже родную дочь предпочитает не видеть.

- В таком случае, когда мы отправимся, тебе стоит позаботиться, чтобы с ним остались твои приближенные. Не ровен час, когда его дворецкий услышит слухи в городе, - Лагумия размышляет весьма зрело, несмотря на свой внешний вид и поведение, и Кессилия была с ней полностью согласна. - Оставь на него Камиллу, а с собой возьми Лилит. Она девушка крепкая, да и воспитывалась в церкви, так что явно не слабее их рыцарей будет.

Кессилия задумалась. Церковь?

И видимо прочитав это на её лице, Лагумия мягко улыбнулась, плечи её опустились: "Вестфальская церковь единого бога. Они принимали и воспитывали сирот, а потом помогали им с трудоустройством. На меня тоже работает парочка их ребяток. Хорошие, хотя все, словно от одной матери. Такие уж вестфальцы."

Никаких ответов Кессилии это не дало, хотя она знала парочку людей из этого района. Но в её серых глаза вдруг впервые блеснул огонёк: "Да, миледи, возьмите Лилит. Эта девушка должна быть хороша."

Глаза Евы расширились от удивления, она чуть наклонила голову вперёд, опираясь руками на свой тёмный деревянный стол: "С чего у тебя такие пожелания?"

Кессилия опустила глаза в пол. Она не могла признаться, что много лет ищет что-то или кого-то, что у неё есть свои тайны, которые она хочет либо решить, либо унести с собой в могилу. Ваинд, может быть, и хотела бы в этом признаться, но вместо этого продолжала молча смотреть в пол, изучая деревянную поверхность, словно этот узор может её что-то сказать.

Ева ждала ответа меньше минуты, задержав дыхание. Но когда часы тикнули громче обычного, она выпустила воздух из слабых лёгких, прикрыла алые глаза и согласилась: "Хорошо, пусть будет по-твоему."

Её взгляд упал на молчащую, но нервно перебирающую свои длинные тонкие пальцы Неми: "Передай, что госпожа велела собираться. Лилит Вестфалия, Неми Торренс и Кессилия Ваинд едут. Камилла и Аоми остаются." - и голос её звучал необычно, в приказном тоне он стал сильнее, словно от хрупкого ветра набирает силу ураган.

Блондинка кивнула, выбегая из кабинета, словно беговая лошадь, а Кессилия подумала, что впервые оказалась почти лицом к лицу со своей целью. Как жаль, что это было лишь начало.