Тетрадь товарища Сталина

Эпизод 1

Крик. Опять крик. Кричит отец. Он бьет мать. С размаху. И лишь то, что он пьяный спасает ее от смерти. Удары становятся не точными. Не смертельными. Хотя сапожник Виссарион, чье отчество носит юный Иосиф, обладает сильными руками.

В этот раз Иосиф дал себе клятву выйти и защитить мать. Он сбрасывает тонкое шерстяное одеяло и идет в носках, связанных матерью по чистому, выметенному ей полу.

Щель двери приближается. И Иосиф видит мечущуюся тень и страшный, лающий голос отца.

- Ты... Как ты могла сблудить с русским генералом...

Отец добавляет много еще матерных слов, мешая идишь и ладино. Горский еврей забыл почти весь свой родной язык, приняв крещение, но не забыл ругательства на нем.

Он забыл также, что сам привел ее в слуги местному князю, и был не против, когда приносила ему лишние, вне жалования, деньги.

Маленький Иосиф наслушался это от «доброй соседки». Та долго рассказывала Иосифу, о похождениях его матери. Пока Иосиф не опрокинул на нее стол и не полил горячим чаем. У соседки тогда хватило наглости прийти к ним в дом и пожаловаться на Иосифа. Он не сказал за что сделал так с соседкой. И стойко вынес, пока отец сек его розгами.

Но теперь, Иосиф, сын русского генерала и горской еврейки наливался яростью. Его рука нащупала на стене острый, шорный нож, со срезанным под сорок пять градусов лезвием.

Он открывает дверь и видит, как отец занес ногу над матерью. Он не раздумывает. Бросает нож в цель. Он метит отцу в голову. Нож, по его мысли должен воткнуться в основание черепа и прекратить жизнь человека, которого он несмотря на все слухи числит отцом.

Но мать, вдруг почувствовав присутствие, сына хватает сапог и дергает его вверх. Пьяный Бесо, Виссарион, бывший Беньямин, падает навзничь. Его голова ударяется об пол. И он теряет сознание.

Иосиф смотрит на тело отца. На мать. Потом она поднимает голову. И он читает ужас, ужас который вселил в нее он. Любящий сын.

Он смотрит и понимает, что не сможет закончить начатое. Он бежит в тьму.

Этим же днем, только утром Иосиф идет в семинарию. Яркий свет октябрьского солнца снимает озноб. Всю ночь он провел в сарае, слушая как внизу блеют овцы. Он забывался сном. потом просыпался. И думал об учебе. Он ненавидит семинарию. То есть учиться он любит. И он любит узнавать новое. Особенно ему даются стихи. И даже в газете «Иверия» их собираются напечатать.

Но сейчас он сторонится одноклассников. Они смеются над ним. Тычут пальцами. И обзывают «бастардом». Он запоминает их всех. Он запоминает их лица. И он сворачивает с каменной дороги в рощу грецких орехов. Он идет по ней. Подбирает орехи. Раскалывает их друг об друга. Орехи еще зелены. Они отдают йодом. Но Иосиф голоден и рад хотя бы такой пище. Он подходит к старому ореху. Его кора, больше напоминает кожу. Она растрескалась и сочится застывающим соком. Иосиф подходит к дереву и дотрагивается до него. Ему приятно трогать огромное, помнившее, казалось Потоп дерево.

Он проводит по древу рукой и отвлекается. Птица. Сойка с синими перьями взмывает в небо. Рука соскальзывает и оказывается в дупле. Иосиф нащупывает там что-то. И по ощущениям это кожа. Он достает найденный предмет и вытаскивает его на свет.

Он рассматривает найденную тетрадь. Черный кожаный переплет. Название «სიკვდილის დღიური».

- Странно. Тетрадь смерти, - автоматически он переводит ее название на русский.

Он поворачивается и хочет отойти от дерева. Но не может. Перед ним, на высоте около полуметра висит Ангел Смерти. Его черный крылья раскрыты. Взгляд красных глаз устремлен на него. А рот, полный белых, как у акулы зубов раскрыт в улыбке.

- Привет, Иосиф, - говорит Ангел Смерти, - Нет ли у тебя яблока?

Рука Иосифа тянется к сумке. И он достает оттуда яблоко и кидает Ангелу Смерти. Тот ловит яблоко. Оценивающе смотрит на Иосифа. И говорит.

- Рюк. Меня зовут Рюк.

Крым. Море. Над морем несутся часки и чайка приближается к белой, воздушной постройке. Это Ливадийский дворец, резиденция русских императоров. С утра император был бодр. После нескольких дней мучений он даже встал с постели без помощи.

- Что, матушка, - обратился он к супруге,- поживем еще. Здесь море. Воздух какой целебный.

Он отказался от помощи и сам накинул на плечи тяжелую шубу. Он сам, без палки вышел на террасу, и сам спустился в парк. В парке было тепло. Ничто не говорило, что сейчас, по меркам Петербурга тяжелая, поздняя осень. И там уже идет первый, но уже не тающий снег. Здесь, в Крыму, все еще дышало хорошим, не уходящим теплом. Он подошел к пальме. И вдруг он увидел горный склон. Ореховую рощу. Там, под сенью громадного дерева сидел мальчик в простой, завязанной кушаком рубахе. Волосы мальчика были аккуратно причесаны. Он сидел и что-то писал в черной, кожаной тетради.

Александр, повелитель огромной страны хотел крикнуть, остановить мальчика, чтобы тот ничего не писал. Но не успел. Вместо крика из его горла пошла черная, густая кровь. Он покачнулся и упал. Его тело, некогда огромное, а теперь высохшее после болезни легко упало на землю.

Иосиф дописал имя. Вопросительно посмотрел на Рюка.

- Это все? - спросил Иосиф.

- Да. У тебя есть еще яблоко? Красное, вкусное яблоко?

Иосиф оценивающе посмотрел на Ангела Смерти. Потом поднял к глазам рубль, на котором был отчеканен портрет Императора.

- Значит мне надо знать их лица....

-Да. Лицо и имя. Это обязательно.

Мальчик убрал двадцать пять копеек в карман. Это был его гонорар за еще не напечатанные стихи. Потянулся в сумку и достал еще одно яблоко. Кинул в воздух. Яблоко зависло. Потом, как со стороны казалось бы, яблоко начало само исчезать в воздухе. Сначала бока. Потом середина и даже несъедобный хвостик.