Территория

Глава 1

МаксВ

ТЕРРИТОРИЯ

Бийск

2023

За окном уже спокойно обосновалась непроглядная темнота ночи, когда Арсений Юрьевич Загородный, находясь в своём кабинете, наконец-то удобно расположился в кресле. До этого момента, раскуривая с периодичностью в один час по сигарете, он усердно занимался своим любимым хобби – разбирал, систематизировал и расшифровывал письмена древних этрусков. Работа настолько увлекла его, что он совершенно забыл об ужине, накормив лишь кота. Его мечтой было завершить итоги этого многолетнего труда написанием объёмной монографии с окончательным расставлением необходимых акцентов над вечным спором лингвистов о полной нечитаемости этих надписей.

Закончив запланированную на сегодня обработку материала, исследователь, погрузившись в размышления, отдыхал. Учёному не давала покоя мысль об абсурдности в безапелляционных заявлениях западных коллег по поводу трудностей по переводу этрусских текстов, с одной стороны, и абсолютным согласием этих же учёных с другой – по вопросам ими же утверждаемой теории культурного первородства этого народа на пути создания Западной цивилизации:

«Вот уже несколько тысячелетий эти зануды во всём, что в голову взбредёт, обвиняют славян. Поразительное упорство! И ведь это на полном серьёзе продолжается до сих пор», – раздумывал Арсений, закуривая в очередной раз. Незаметно для себя костяк будущей монографии уже формировался в его голове: «Изучается всё, на что упадёт взгляд – нет такого далёкого племени, нет ни одного маловажного факта, который не сделался бы предметом изучения тех же германских антропологов. Одна лишь семья человеческая почти не обращает на себя их внимания – семья славянская. Как только ум их доходит до славян, ошибки критиков так явны, а промахи так смешны, что не знаешь, чему приписать это странное явление. В инстинктах германских таится явная вражда, не признаваемая ими самими, вражда из-за страха о будущем, или воспоминания прошедшего, либо это – обиды, нанесённые или претерплённые в старые, незапамятные годы. Ничем другим невозможно объяснить упорное молчание Запада обо всём, что носит на себе печать славянства».

Витающий в эмпириях осознания собственной правоты, а он был абсолютно уверен в этом, Арсений уже довольно долго гладил по спинке и между ушками своего лохматого любимца Маркиза, даже не заметив, когда тот оказался у него на коленях. Мысли исследователя шли об одном:

«Ведь всё исказили! Фактически даже разговорная речь в Римской империи была совершенно другой, в отличии от официально заявляемой. Основные племена на тех территориях – оски и волски, даже во времена расцвета латинского языка, сохраняли своё наречие, который хорошо понимали все простолюдины Рима, – это и есть твёрдое доказательство того, что учёный латинский составлен искусственно, и заметно отличается от народного говора окружных племён.

И не славяне в прошлом нанесли ущерб западным народам, а как раз наоборот: западноевропейские племена причинили урон славянству, до нынешних пор опасаясь мести, вот уже несколько тысяч лет. Сами же в своих хрониках сообщают о встречах и боях с вендами – на берегах Балтики, на склонах Лигурийских Альпов, и в бурных волнах Атлантики. И это были не рассеянные племена без связей и сношений между собой, а цепь неразрывная, обхватывающая более половины всей Европы, о чём сохранилось достаточно много записей».

Взяв со стола толстый журнал, он вдруг подумал:

«Большинство этих «яйцеголовых» до сегодняшнего дня просто упиваются загадкой этрусских надписей. Такое впечатление, что весь их академический ум направлен только лишь на поэтическое воспевание нераскрытой тайны, а вовсе не на дешифровку текстов: «Тяжёлые врата, охраняющие Тайну этрусков, до сих пор закрыты. Этрусские скульптуры, в Оцепенении смотрящие в Пустоту, мечтательно улыбаясь, всем своим видом показывают, что им Нечего Сказать современникам», – усмехнувшись, Арсений прочитал выдержку из австрийского издания по антропологии, отмеченную им для прочтения, – «Однако, вы не правы батеньки, письмена эти поддаются прочтению, и я вам это через годик спокойненько докажу…»

Уютно дремавший на его коленях Маркиз вдруг неожиданно подскочил, впившись разомлевшему от высоких дум учёному когтями через ткань брюк в бёдра, и оттолкнувшись, соскочил на пол, спрятавшись под кресло – неожиданно громко звучавший ночью телефон призывал его хозяина к себе.

– Да что ж ты как на пожар гремишь-то? – заругался Загородный, потирая ладонями оцарапанные ноги – Что за срочность у кого-то возникла? Да это явно Коленька ненаглядный, кто ещё может в такое время нормальных людей из постели вытаскивать?

Подняв трубку с аппарата, с удовлетворением кивнул головой – он не ошибся, звонил Трубников. Его рокочущий бас, слышимый на весь кабинет, вынудил Маркиза покинуть своё убежище под креслом, и возмущённо задрав хвост, кот спешно удалился через открытую дверь в коридор. Покачивая головой, Арсений молча выслушивал призывы своего старого приятеля:

– Арсений! Арсений! Ты здесь? Чего молчишь? Тебе плохо? Скорую позвать?

Хозяин кабинета тяжело вздохнул, осознав неизбежность разговора, и устало ответил:

– Да не ори так громко! Что за манера – вопить ночью во всю головушку! Пожалей своих соседей, да и телефон побереги, в Музее Революции таких больше нет.

– Какие ещё соседи, Арик? Они спят давно. А про телефон прекращай шутки дурацкие шутить, я тебе уже говорил, что я его в «Радиотехнике» покупал. Телефон отличный, с китайчиной нынешней не сравнить! Я знаю, что ты не спишь, поэтому и звоню. Не спал ведь? Я прав?

Арсений обречённо согласился:

– Коленька, не глупи, я же отвечаю тебе, значит не сплю. Что у тебя случилось?

Трубников не затихал, громко продолжая спрашивать:

– А я не поздоровался? Чёт не помню. За это извини. Ты поди опять с этрусками переписывался? Не прислали ещё ответ?

Загородный ответил на это уже раздражённым тоном:

– Давай, не умничай, всё одно в этом не понимаешь ничего. Говори скорее, чего беспокоишь, а то я кушать собираюсь, с обеда крошки во рту не было. Давай, начинай уже.

Николай тоже сменил насмешливый тон:

– Ладно, ладно, не сердись, я по делу, конечно же. Но учти, что на ночь вредно наедаться – всю ночь пучить будет, не заснёшь. Вот что беспокою – можешь время найти, встретиться нужно, поговорить? Да и увидеть тебя хочу. Когда последний раз виделись, той осенью? Ну, почти год прошёл. Пора уже встретиться. Не отказывай, я тебе целый грузовик сигарет подгоню. Ты какую марку больше всего любишь?

Арсений усмехнулся:

– Так сильно соскучился? Сорт табака мне по фигу, я курю всё подряд, что попадёт – любые, но больше всего нравится марка Цузые. Запиши на бумажку, не то забудешь. Насчёт твоей просьбы – посмотрю, когда окошко будет. На неделе сообщу. Устроит?

Трубников довольным голосом тут же отреагировал в манере, свойственной всем спецслужбистам мира:

– Ну конечно же, устроит, конечно! Как скажешь, Арик! На неделе, так на неделе! А завтра сможешь подойти? Часикам к одиннадцати? В это время там людей мало, никто не помешает. Тема очень интересная, не пожалеешь! Да и выспаться времени достаточно. Про сигаретки я запомнил, не переживай.

Собеседник даже не начал спорить, хорошо понимая, что в таком ответе не содержится ни единого намёка на компромисс:

– Договорились, ровно в одиннадцать. Давай, до встречи.

Укладывая трубку на рычаг, Арсению были слышны прощания Трубникова:

– Когда это я хоть раз опоздал, Арик? Да я…

Вздохнув, учёный пробормотал, с сожалением оглядывая бумаги, в беспорядке разбросанные на широком столе:

– Да уж, ни разу. Хорошо бы ты к восьми утра сюда не притащился, раз так срочно Арик тебе понадобился, – поднялся с кресла, и отправился на кухню – есть хотелось в самом деле, и довольно сильно.

*****

Ровно в одиннадцать Арсений подошёл к их излюбленному месту встреч – зелёному кустистому кабинету в глубине парка. За год кусты вяза заметно разрослись, но благодаря усилиям местного садовника, стены кабинета были ровно подстрижены, и ветки новой поросли лишь увеличили высоту ограждения, не мешая отдыхавшим внутри. Мелкие листики вяза, как и в прошлое лето, не просматривались с внешней стороны, настолько густой и плотной стали зелёные стены. Николай, как и обещал, уже находился здесь – сидел вразвалку на лавочке, обмахивался шляпой, и пыхтел своей неизменной трубкой. Увидев Арсения, шедшего через коридорчик входа, поднялся, приветливо помахав шляпой:

– Здравствуй дорогой! Присаживайся. Я тут уже порядок навел. Захожу, а тут, представляешь, трое алкашей летник устроили. Закусон наложили, пепельницу смастырили из консервной банки, и сидят разливают. Беседу, блин, ведут. Политику обсуждают, стратеги хреновы! Посмотришь вокруг – ну каждый обжёванный урю́к знает, как всё правильно в жизни государства устроить, вот только самому заняться этим некогда – таксовать надо!

От набирающей градусы жары, и занявшегося негодования, Николай окончательно взопрел, и принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, оставив в итоге одну для приличия – в районе объёмистого живота.

Подошедший усмехнулся, достал сигареты, закурил, и стал участливо уточнять:

– Ну, ты с ними расправился в итоге?

Николай обмахнулся пару раз шляпой, и возразил:

­– Ещё бы я на них энергию тратил!

– А как тогда вытолкал?

Трубников поджал губы:

– Да зачем выталкивать? Я таких бездельников, как они, целые уличные демонстрации разгонял, и не один раз, а уж с тремя-то пьяницами одним взглядом управился. Правда, сперва убраться тут заставил, а то окурков накидали. Они, конечно, о своих правах вспомнили, ну я…

Арсений, выставив вперёд ладонь, перебил рассказчика:

– Я понял. Достаточно. Повесть «Приключения Миколы в кустах», это конечно, очень интересно, но про личные подвиги в другой раз поговорим. Давай по делу. Так по какому поводу мы сегодня собрались?

Трубников хотел было обидеться, это было видно по мелькнувшей гримасе на его лице, но вовремя вспомнив, что инициатор встречи, это именно он и есть, вмиг напустил на себя благодушный вид, и принялся выкладывать на стол из своего объёмного саквояжа так любимые им винтажные папки с тряпочными завязками, между делом уточнив:

– Арик, ты слышал что-нибудь о таком явлении, как Территория?

– Знаешь, дружище, очень мало. Это же случилось почти пять лет назад, если не больше, верно? Вот в самом начале ещё писали об этом, я даже отслеживать начинал, но месяца через три наступила полная тишина. Сразу понял, что это ваша жутко мягенькая рука протянулась в ту сторону, и перестал интересоваться. Какой смысл фейки читать? Пришёл к выводу, что теперь придётся ждать явления тебя с какими-нибудь просьбами. Вот помню, ещё подумал тогда – уж он то точно выложит мне подлинное Откровение о Территории.

Трубников перебирал выложенные папки, но было заметно, что он просто внимательно слушает. Когда приятель замолчал, тут же принялся защищаться:

– Слушай, а что тебя не устраивает? Ты же не случайный прохожий, не хуже меня знаешь, как всё устроено. Необходимостей всегда несколько, и они меняются, но только одна из них остаётся неизменной – безопасность.

Арсений взглянул на него:

– Чья? Не объяснишь?

Николай молча выбил пепел из чаши, отсоединил чубук, достал из портфеля коробочку с принадлежностями, и принялся сосредоточенно прочищать его. Закончив, соединил трубку, и не торопясь, зачерпнул из кисета табак, зажёг спичку. Только после того, как выпустил облако ароматного дыма, ответил:

– Объясню. Но учти, не нашего с тобой ума это дело. Только скажи мне, тебе что, не интересно было с материалом по Куки работать? Ты разве не этого хотел, когда от нас уходил? Мечтал ведь об исследовательской свободе. И ещё одно – ты хоть понимаешь, что тебе «разрешили» уйти, никто ведь не уходит от нас просто так. Знаешь формулу – вход рубль, выход два?

– Конечно знаю, Коленька. И обоснование того решения тоже мне известно. Я для вас – бесценный ресурс. Мне повезло, что я достаточно безупречен, вот и смог начать сам о себе заботиться, а с вами могу контактировать по своей доброй воле. Давай не будем собачиться, время жалко. Этот экзистенциальный спор бесконечен. А задачки ваши – всегда настоящий десерт для ума. Дешифровка текста в деле Куки так вообще – конфетка. Я когда его расшифровал, сразу почувствовал, что вокруг стало ещё безопаснее. А теперь начни сначала, а то я уже забыл, о чём ты хотел узнать. И не фыркай носом, а то сопля выскочит. Так что ты спрашивал?

Трубников примерно минуту переваривал услышанное, потом кивнул, утвердившись в чём-то своём, и не вдаваясь в полемику, повторил вопрос:

– Я про Территорию. Что ты про этот феномен знаешь?

Арсений пожал плечами:

– Да толком ничего не знаю. Первые дни её появления не застал. Был в отъезде. Ну а теперь рассказывай, уверен, что ты тщательно приготовил для меня лекцию-легенду. С удовольствием послушаю. Прекрасно понимаю, что ты наврёшь минимум процентов на восемьдесят, а половину не расскажешь, ну это я уже сам домыслю, в анализе работал, сам знаешь.

В зелёном кабинете вновь нависло напряжение – Николай опять принялся возмущаться, снял шляпу, начал вытирать вспотевшую залысину платком:

– Арик, опять ты за своё? Да когда я тебя обманывал?

Арсений с усмешкой ответил:

– Ну вот уже сегодня, сейчас.

Его собеседник решил пристыдить его:

– Ну какой же ты зануда! Где я тебе сегодня соврал? В чём? Когда?

Арик тут же парировал:

– Тогда! Где обещанный грузовик с сигаретами?

Вспотевший оппонент сразу замолчал, заметался туловищем, сидя на лавочке, и попробовал оправдаться:

– Да я торопился сюда, не успел. Да, даже, честно говоря, с этими хлопотами вылетело из головы совсем. Но обязательно выполню, можешь не сомневаться. Прости, виноват.

Загородный улыбнулся, махнул в сторону собеседника рукой:

– Ладно, давай, объясняй, что к чему у тебя.

Николай перебрал несколько папок, вытащил одну из них, открыл, и начал рассказывать, обращаясь к слушателю:

– Синереченский край занимает огромную площадь, по сравнении с некоторыми государствами – это четыре Франции, шесть Японий, или тридцать четыре Грузии.

Арсений закатил глаза, протягивая ладони в его сторону:

– Ну хватит уже этого пафоса, я тебя умоляю, Коленька.

Докладчик покачал указательным пальцем:

– Успокойся, это необходимо, скоро всё поймёшь.

Собеседник взмолился:

– Коленька, ну правда, перестань, мы же не на уроке географии? В чём необходимость рассказывать мне уже давно известное?

Трубников поднял вверх указательный палец:

– Это нужно, чтоб ты проникся атмосферой исследовательского интереса. Ты должен прочувствовать. Ну, и я готовился, время личное тратил. Так что, потерпи. Слушай дальше:

На этой земле в основном лес, болота, в северной части – горная гряда. Большими селениями люди тут никогда не жили – зимой холодно, летом много гнуса, да и земли, пригодной для посевов тут исстари не имелось. Повторюсь, Синеречье – край холодный, суровый, и не очень приспособленный для активного заселения. По тайге перемещаются только охотники и старатели, да ещё время от времени иногда небольшими группками заходят экспедиции геологов. Появление городов в крае произошло только из-за необходимости создания промышленного производства. Но в основном, Синеречье как было пустынным местом, так им и осталось. Будь всё по-иному, тогда то, что произошло в дальнейшем, могло привести к более тяжёлым последствиям.

*****

Жара начинала спадать. Высокие стены зелёного кабинета уже давали тень. Арсений на своей стороне чувствовал себя вполне комфортно, а вот Николай до сих пор мучился от палящих лучей, падающих как раз на него. Глядя на своего вспотевшего приятеля, слушатель не выдержал:

– Коля, пересядь на мою сторону, не то перегрев получишь, что я тут с тобой делать буду тогда?

Трубников отвлёкся от текста, взглянул на него, и отпарировал:

– Нет Арик, мы должны видеть друг друга в лицо, это – главное правило диалога. Если сяду рядом, то подсознательно, условно превратимся в пассажиров общественного транспорта, и ты уже не будешь воспринимать меня всерьёз. Психология! Так что я терплю эту жару с определённым заранее намерением. Истины ради мученья терплю! Ну, и наконец, подхожу к той самой информации, ради чего я и позвал тебя:

В начале этой истории не происходило ничего особенного. Всё как обычно – день шёл за днём, год за годом, и каждый следующий отрезок бытия совершенно однообразно совпадал с предыдущим. И вот, однажды, этот привычный, сложившийся за годы, полусонный порядок был разрушен в один миг. Произошло нечто совершенно невообразимое – в самом глухом районе Синеречья возникло аномальное новообразование, впоследствии получившее название Территория.

По каким причинам это произошло, никто не смог дать ответа – выяснение причин не поддавалось анализу. Не произошло ничего традиционного – не было ни звуков взрыва, ни рёва прилёта чего-нибудь, похожего на взлёт или посадку космического корабля, или падающей бомбы. Все услышали только однотонный, на одной низкой ноте гул. Длился он недолго – всего минуты две. Несколько позже учёные назвали точную цифру – две минуты и двадцать четыре секунды. Частоту звука определили равной семнадцати герцам. И завершился этот звук сильным толчком. Аналогично исследованиям продолжительности звукового сопровождения произошедшего, сила толчка была названа тоже через некоторое время. Сейсмологи определили его магнитуду равной восьми, и ноль единицам. Но, несмотря на пиковые значения произошедшего, к особым разрушительным последствиям это событие не привело – эпицентр находился в безлюдном месте.

Назвать совсем пустынным это место было бы неправильно – там находился давно заброшенный металлообрабатывающий завод, недалеко от него – небольшая свиноферма, в которой на тот момент содержались всего четверо «пятачковых постояльцев». Рядом с мини-фермой располагался приют-питомник для безнадзорных животных, не содержавший на своём попечении «уличных дворян», а их место занимали три пары кроликов, которых, очевидно, доходов ради завёл предприимчивый управделами хрюшек, из находившегося рядом пятачкового хозяйства. Список объектов завершается попавшим туда почти полностью старым городским кладбищем.

Говоря о попавших «туда», следует уточнить, что в точке, а вернее, вокруг той точки, где произошла короткая, но мощная сейсмическая активность, и прозвучал двухминутный тональный звук, образовалась территория, в дальнейшем получившая имя собственное, образованное как раз из этого определения. Место оказалось обладающим определёнными границами. Всё это, конечно, выяснилось позже, а поначалу всех, кто находился в радиусе около двухсот километров от центральной точки события, беспокоили только звуковые и визуальные эффекты.

Наступившая ночь принесла новые явления, поначалу заинтересовавшие только молодые парочки, шнырявшие в темноте по разным направлениям в поисках скрытого уголка, да ещё лиц, страдающих в тот момент бессонницей – по периметру новообразования возникла световая стена. Источников свечения обнаружено не было, но в ночной темноте границы аномальной зоны просматривались хорошо. Местные краеведы зафиксировали все произошедшие события в своих рабочих журналах, указали точное время начала события, и его окончание, а также литературным языком описали все возникшие красоты. Они при сборе информации очень сильно мне помогли, может именно поэтому справка и звучит несколько пафосно.

К моменту создания официальных научных сообществ, благодаря этим энтузиастам, нашим спецам более или менее уверенно удалось воссоздать картину первых минут появления этого удивительного феномена – Территория.

Профильные НИИ, которые начали изучать явление профессионально, создавались в течении года после подземного толчка. Дело в том, что со временем стало выясняться, что кроме изучения сейсмологии региона требуется обработка достаточно большого объёма появляющейся информации и по другим вопросам, слишком уж много непонятного происходило в этом Месте. Чтобы понять, что же в конце концов произошло в Синереченской тайге, потребовались знания многих специалистов.

В обязательном порядке привлекли сейсмологов – тот подземный толчок ощущался на всей планете, волны распространялись концентрическими кругами.

Совершенно неожиданно проявился погодный феномен – в границах Территории возникла климатическая аномалия. После толчка установилась одинаковая круглогодичная температура воздуха, и, соответственно – ровная влажность. То есть, в этом краю и зимой, и летом сделалось одинаково тепло – примерно плюс двадцать градусов с небольшими отклонениями в обе стороны. Климатологи с ума сходили, просматривая ежедневные сводки погоды, как будто списанные с одного черновика.

Точно так же и геологи – не смогли уверенно объяснить, каким образом, ровно по образовавшейся собственной линии границ, Территория поднялась от общего уровня земной поверхности ровно на сорок сантиметров. Складывалось впечатление, что неведомая сила одним мощным жимом выломала кусок из литосферной плиты, причём ровненько.

Площадь, занимаемая Территорией, после проведения измерений, оказалась огромной, примерно в четыре раза больше площади города, рядом с которым она возникла. На снимках космического мониторинга, а проще говоря, на спутниковых фото её очертания уверенно напоминали медицинскую чашку, предназначенную для размещения хирургических инструментов, в форме фасолины. И эта «фасолина» при рассматривании с орбиты, выглядела «нависшей» над городом, который находился как раз в центре её вогнутой части.

Но хуже всех себя ощущали биологи. Никакая теория эволюции не могла объяснить, каким образом первый же приплод животных, оказавшихся в границах Территории, проявил весьма определённые признаки нового вида.Примерно через год после события, начали появляться необычные звери – свиньи-мутанты, потомки тех несчастных хрюш со свинофермы, лесные белки с дополнительными «опциями», дикие «новые» кролики, и много других биологических форм, которые требовалось описать, изучить, и после попытаться объяснить – что это с ними произошло?

У философов (а как же без них?) возник свой, вечный вопрос – А что значит возникновение Территории? Мнения, как это обычно у них и происходит, разделились самым жесточайшим образом, одни заявили, что это известная с ветхозаветных времён кара божья, только её древние раввины по недомыслию не включили в список, и совсем скоро начнутся напасти у фараона – и жабы, и пёсьи мухи, затем язвы, град и саранча, надо только немного подождать, но всем следует приготовиться. Другие послали их в известном направлении, язвительно хохоча при этом, объясняя дуракам из противоположного лагеря – а где тут, по вашему, фараон, а где то́лпы му́чимых евреев в лохмотьях, уж не имеете ли вы в виду начальника краевого управления ИТУ и его подопечных сидельцев – кто тут ещё в наших краях массово страдает?

*****

Арсений поднялся со своего места, вышел из-за стола, и принялся разминать поясницу, одновременно обращаясь к «докладчику»:

– Коля, на меня внимания не обращай, маленько разомнусь, а то спина пошаливает последнее время. А ты рассказывай, продолжай. Кое-что я слышал, конечно, но в основном информация незнакомая.

Трубников кивнул, и принялся зачитывать дальше:

– Конечно же, Арик, продолжу. Слушай внимательно:

Возникла новая проблема – вокруг феномена Территории появилось множество легенд. И что только люди не придумали, а самым первым было мнение – это нашествие инопланетян, и Территория – база для приземления космического десанта, что скоро начнутся военные сборы, всех мужиков заберут в «партизаны», и уже наготове ракетные установки с «ядрёным» зарядом.

Версия с инопланетным вторжением не получила особого распространения, и слухи сместились в совершенно другую сторону – это всё придумали и сделали власти ­– близится война, а Территория станет зоной эвакуации жителей города, так как там они сделали зимой подземное отопление, враг ведь в первую очередь захочет разрушить городскую коммуналку, чтобы к Новому Году все передохли от мороза. Эта версия продержалась меньше других – никто не согласился с заботой властей о простых гражданах, все сочли, что это совсем уже фантастика, лучше пусть инопланетяне завоюют.

Дальше все однозначно решили, что это – конечно же, военные эксперименты, и всех живущих поблизости облучили новым оружием, а мутации скоро распространятся на городское население, слышали – в Топильном районе одна баба недавно родила козлёнка с двумя головами, но одним рогом.

– То есть, всё, как обычно, – утвердительно заметил Загородный.

Николай кивнул:

– Ну да, с небольшими отклонениями, конечно, на местный колорит. Когда фантазии, генерирующие страшилки у обывателей иссякли, на улицах и в очередях начали проговариваться уже совсем сказочные варианты, объясняющие возникновение аномальной зоны – что это конечно же, божий промысел, возвращение Эдема, ну или в крайнем случае – пришествие эльфов с целью восстановления власти короля Севера. В первом случае всем будет абсолютное и безоговорочное счастье, ну а во втором – всех орков теперь точно перебьют. Насчёт орков точных данных не было, кто имелся ввиду, но в подавляющем большинстве граждане соглашались, что это либо соседи-алкаши, либо утренние косари травы под окнами многоэтажек.

– Всё-таки здоровая психика у наших людей, – засмеялся от услышанного Арсений.

Трубников принялся объяснять:

– Арик, это обычная реакция на стресс. Ты только представь, рядом с тобой, жителем практически крайне северной области, появляется зона тропического климата. Да ещё и сопровождается её возникновение подземным толчком и ночным освещением, хоть и слабым, но всё равно заметным. Конечно, в первые дни возникла паника, первоочерёдно – в умах, разрушений то не было. А это и есть психологическая травма. Все признаки травматического стресса присутствуют – внезапность, непредсказуемость, длительность происходящего, невозможность контроля, и как следствие – наличия риска смерти для себя и близких людей. Пережитое разрушает привычный образ жизни, в восприятии происходит перемена ценностных ориентиров.

Арсений достал пачку, закурил сигарету, и покачав головой, констатировал:

– Любите же вы людей изучать. И что дальше?

Глядя на своего приятеля, Николай, инерционно подчиняясь тем же законам психологии, обновил табак в трубке, и глубоко затянувшись дымом, ответил на вопрос:

– А дальше всё развивается в соответствии с правилами, изложенными в лекциях по психологии для вузовских первокурсников – адаптация к вновь возникшим обстоятельствам, стадия принятия возникшей новой реальности, тяга к поиску объяснений непознанного ещё нового феномена, и проведение исследований для уточнения предположений. Началось паломничество во вновь возникший заповедник.

– Ну а вы что? – спросил Загородный.

Трубников пожевал губами:

– А что мы? Мы наблюдали, записывали, анализировали. Как обычно. А ты думаешь, откуда я тебе всё это взял? Но ты дальше слушай:

Сразу после явления, к границам Территории люди подходить опасались – кто его знает, что там да как, но через пару месяцев ходоков было уже не остановить. Через короткое время появились разговоры с описанием местных особенностей и чудес. Самое главное, что заметили люди, это изменение общего ландшафта – местность стала холмистой. Скоро принялись прорастать несвойственные для тайги растения. Животных-мутантов тогда ещё не замечалось, они начали появляться примерно через год, а вот что в Территории ощущалась своя, особенная энергетика, это почувствовали все ходоки. Они описывали возникающие там эмоции разными словами, но сходились в одном – в этом месте были совершенно особенные эмоции.

«Очень комфортно», «спокойно, как у боженьки за пазухой», «будто в детство попал, всё кажется волшебным и чудесным» – вот небольшой перечень из описания этих эмоций.

После самодеятельных экспедиций начался новый вал создания легенд и слухов. Но окраска загадочного явления теперь была иной. Все начали мучиться тайной происходящего внутри Территории. Первым мнением, которое возникло после посещения, стала уверенность, что где-то в глубинах этой тёплой земли находится некий предмет, который исполнит любое желание пришедшего к нему.

Другие уверенно заявляли – в Территории есть тайный город, который скрыт в густых джунглях, и его почти невозможно найти. Но кто попадает туда, становится бессмертным и счастливым. Следующая легенда сообщала, что главное – это не город, самое главное сокрыто в его подземельях, и что всё волшебство происходит именно там. Затем начались уточнения, и прозвучало более конкретно – тот самый таинственный город как раз и располагается в подземельях, этот вход и необходимо найти.

Началось паломничество туристов. Все старались проникнуть в Территорию, возник настоящий терри-туризм. И как следствие – толчея на въезде, демонстрации экологов, мошенники со входными билетами, и пьяные драки пикникоманов у ночных костров.

*****

В конце концов, у власть предержащего люда проросли корешки разума в мозгах, и при Синереченском филиале НИИ геологии и минерального сырья был организован секретный научно-аналитический центр, в который и спихнули эту торбу с дустом, вздохнув с облегчением. Директором центра был назначен доктор биологии Кущинский Рафаэль Эдуардович, семидесяти двух лет. Носит очки в широкой костяной оправе, имеет чёрно-смоляные волосы, одевается в строгий тёмно-синий костюм с красным галстуком. Курить предпочитает только сигареты марки Парламент.

Арсений перебил Трубникова на полуслове:

– Коля, а зачем ты эту фигню про Кущинского рассказываешь?

– Ну да, верно, что-то я на справки агентурные уже перешёл. Извини, увлёкся. Так вот, где-то через полгода, для изучения Территории наконец-то была организована экспедиция. Участвовали все представители профильных НИИ, и военные. Этот десант длился там почти месяц. Сразу выявилась первая странность исследуемого места – в текущем режиме передачи новостей организовать не представлялось возможным, связь с находившимися там отсутствовала. Мобильники не работали, рации – тоже. Совершенно бесполезным оказалось и измерительное оборудование – молчала вся техника.

Когда члены исследовательского отряда вернулись живыми и здоровыми, их сразу поместили в заранее приготовленный карантинный блок – организаторы, конечно же, опасались неизвестных инфекций. Но всё обошлось. Опасность была в другом – вопросов появилось намного больше, чем было до экспедиции, и на них ни у кого не находилось объяснений. Все сходились только в одном – произошедшее совершенно нам незнакомо, и мы не знаем, как это объяснить, и что со всем этим делать, ну а пока по контуру Территории необходимо поставить прочное ограждение и организовать круглосуточные гвардейские патрули.

– А забор-то с охраной зачем? – уточнил поднявшийся на ноги Арсений – он вновь решил размять поясницу, для чего вышел на свободное место, и положив руки на пояс, покачивался «маятником».

– Об этом где-то здесь, в другой папке, сейчас найду, – Трубников принялся перебирать бумаги, беспорядочно разложенные уже почти по всему столу:

– А, вот, нашёл! Дело в том, что однажды, во время проведения экспедиционной вылазки произошло нападение свиньи-мутанта на человека. Человек – военный, офицер. Один из направленных туда оперативников. Очевидно, у него было задание «вытащить» из Территории живой экземпляр тамошней фауны. Он решил выбрать кролика – самое безобидное создание из экзотических «преображенцев». Хотя, надо сказать, что они все там экзотические. Так вот, поймал он кролика, и отправился назад. И уже ближе к границе его остановила группа мутантов. Они, что называется, «взяли его в кольцо», то есть окружили. Всё происходило тихо. Эти свино-лошади не издают громких звуков, только что-то похожее на храп. На лбу у них есть острый бугор, и вот они взялись бодать этого похитителя, и почти до смерти забили. У бедняги пять рёбер оказались сломанными, много ушибов, левый глаз сильно расколотили, думали даже, что ослепнет, но обошлось. Кролика он выпустил почти сразу, просто поначалу не понял, что они от него хотят. Когда эти агрессоры сбили его с ног, то не сразу отпустили, а так кольцом какое-то время и стояли вокруг. Стояли и храпели. Офицер этот почти обделался со страха. Короче, они своего в обиду не дали. После этого учёные попыток похищения живого материала не делали. Ну не стрелять же по ним, в самом деле? Да и страшновато стало, если они за пленного кролика так вступились, то что будет, если отстрелить пару-тройку различных экземпляров? Битва? Но тут другая проблема – никому не известно, сколько этих однорогих хрюшек по лесам прячется. И если они такие агрессивные, то придётся на массовый отстрел идти. А этого никто делать не хотел. Присутствующие хорошо помнили недавнюю историю с куки.

После получения первых, устных сведений об этом инциденте со свиньёй-мутантом, когда участники похода ещё пребывали в карантине, власти принимают решение установить ограждение по всему периметру, оборудовать различные КПП, шлагбаумы, и организовать круглосуточные патрули. Но до исполнения эта идея так и не дошла. По крайней мере, до проведения большой конференции. После неё, конечно, периметр по границе оборудовали.

Ну и остального материала тоже вынести не получилось. Биологи хотели получить образцы деревьев, листьев там, и остальной биомассы. Набрали полные рюкзаки, а когда вышли за периметр, то обнаружили, что все эти образцы безнадёжно испортились – почернели и высохли. Всё в труху превратилось. И причём практически сразу, как на несколько шагов от Территории отшагали.

Короче говоря, ничего совершенно для исследований оттуда доставить не получилось. Ни фотографий, ни видеосъёмок. Цифровая аппаратура там не работает, был один экземпляр старинного плёночного фотоаппарата, отсняли на него с десяток катушек, но результат был таким же, как и с цифрой – «ноль повдоль» – плёнка оказалась засвеченной. Даже уровень радиации не удалось измерить. Из-за отказа техники вообще никаких замеров провести не удалось.

Но, слава богу, ни у кого из экспедиции проблем со здоровьем не возникло. Даже наоборот, все потом в отчётах отмечали подъём тонуса организма. Вроде как отдохнули хорошо. Хотя таскали и рюкзаки тяжёлые, и аппаратуру разную. Никаких пикников не устраивали, всё время на ногах. А вот такой эффект наблюдался. Но в любом случае, ощущение тревоги от посещения у них осталось, по причине необъяснимости местных, так сказать, чудес.

По итогам экспедиции учёные руками развели – докладывать «наверх» было совершенно нечего. Но конференцию провести было необходимо, хотя бы для обоснования произведённых затрат. Собрались главные ведущие специалисты, почти все участники состоявшейся экспедиции, а председательствовал сам Кущинский Рафаэль Эдуардович.

Основные доклады провели: биолог Тылин Олег, он непосредственно участвовал в экспедиции, многое видел в территории, поэтому мог хотя бы описать это. У присутствующих возникло много вопросов ещё к одному докладчику – младшему научному сотруднику Синереченского филиала НИИ геологии, Кротову Станиславу Борисовичу. Его профилем было – ландшафтоведение, а все присутствующие знали о повышении уровня земной поверхности в границах объекта. На все вопросы Станислав отвечал с видимым удовольствием, но очень кратко: «К большому сожалению, научных данных по этому вопросу нет».

Если по формулированию проблемы и обоснованию актуальности темы исследований вопросов ни у кого не возникало – исследовать нужно было всё, на что упадёт взгляд, то последующие выступления были посвящены зачитыванию всем известных постулатов научно-исследовательской работы с одинаковым для каждого пункта резюме: «Данные о полевых изысканиях отсутствуют».

А требования к научному отчёту были стандартными: постановка цели и конкретной задачи исследования – данные отсутствуют, определение объекта и предмета исследования – данные отсутствуют, выбор метода проведения исследования – данные отсутствуют, описание процесса исследования – данные отсутствуют, обсуждение предмета исследования – данные отсутствуют, теоретическая часть – данные отсутствуют, экспериментальная часть ­– данные отсутствуют, и в итоге, заключительный раздел по формулированию выводов и оценке полученных результатов, оказался не заполненным. Аналитикам оказалось просто не с чем работать.

Созванная отчётная конференция ясно показала – ровно так же, как и в первый день после появления Территории, так и год спустя было совершенно непонятно, с чем нам пришлось столкнуться.

Следует добавить про самый главный итог прошедшей тогда встречи учёных. На совещаниях оперативного штаба НИИ по проблемам Территории обязательно присутствовал представитель от военных. Обычно невысокий чин – максимум генерал-майор. Но на конференцию явился сам командующий войсками Восточного военного округа, генерал-полковник Тяжедубов Влас Аристархович. И генерал боевой. Участник нескольких «горячих» военных операций. Герой. Внешне он выглядел так, как и должен выглядеть настоящий воин – квадратная, выдающаяся вперёд челюсть, «рыбьи» водянистые глаза, плотно сжатые губы, и немигающий взгляд. Когда выступили все учёные, занимавшиеся вопросами изучения Территории, и высказали своё мнение при полном отсутствии информации, то их посыл был однозначным – оставить всё как есть, отойти в сторонку, и подождать, понаблюдать, что же будет происходить дальше. Единственное предложение о проведении каких-то активных действий прозвучало от представителя спецслужбы, и идея «оттуда» была следующей – так как всё человеческое представительство в Территории это бомжи, то нужно внедрить отряд оперативников под их видом, в дальнейшем создать там ячейку общества под любым названием, и, естественно, возглавить её. Ну а клошар всех до одного завербовать в осведомители, а кто не согласиться – выселить сюда, живым или мёртвым, всё равно, главное, чтоб не было инакомыслия. И – наблюдать, наблюдать, наблюдать. «Информацию нужно брать внутри, а снаружи любой дурак смотреть в состоянии! Только так мы сможем разобраться в ситуации».

Мнения, конечно, разделились, кто настаивал на первом варианте – уйти и подождать, ничего не делать, другие предлагали совершать регулярные, но небольшие экспедиции: «Мы же не можем ничего не знать о происходящем там, снаружи вообще ничего не видно и не слышно!» Было даже предложение воздвигнуть максимально высокую стену вокруг Территории, насколько это позволит современная строительная техника. Высказывание мнений грозило перерасти в бесконечное говорилово.

После всех дебатов слово попросил генерал Тяжедубов. Его предложение, а даже и не предложение вовсе, а уведомление было коротким, конкретным, и исключающим неопределённости с кривотолками, как это и подобает человеку военному, то есть немногословному и предпочитаюшему действовать, а не говорить. Простыми словами он заявил следующее: «Необходим ракетный удар боеприпасами высокой эффективности по площади обсуждаемой территории. Работы ровно на два часа с подготовкой, тут не стоить тратить драгоценное время на обсуждение безвыходной ситуации. Через год никто и вспоминать не будет. Происходящее недоразумение находится в рамках нашего государства, проблем от «извне» не будет. Даже эвакуация жителей с окраинной части города, примыкающей к объекту поражения, не потребуется. Подготовка займёт не более двух недель. Рано или поздно придётся это делать. Подумайте. А теперь прошу извинить – служба». И вышел из конференц-зала, не выслушав иных мнений.

В ближайшие полтора часа происходила многоголосая и громкая невнятица. Начались истерики, зазвучали выкрики разных призывов:

– Да это же природное наследие человечества!

– Варварство! Воякам бы только из пушки пулять! Это – невозможно!

– Потомки нас не простят!

– Там же можно оборудовать курорт!

– Ага, конечно, курорт, закатай губу, да туда одни пузаны со своими блядёшками будут ездить!

– Бонапарт дело сказал! Взорвать всё на хрен!

Видя, что работа конференции после краткой речи генерала зашла в тупик, Кущинский, на правах директора, объявил перерыв на два часа, и все заторопились в институтскую столовую. После обеда разговор пошёл уже гораздо спокойней и по делу. Разошлись по домам уже в два часа ночи, проголосовав резолюцию, больше касающуюся мер безопасности по периметру Территории, чем рекомендаций по дальнейшему её изучению, и текст которой в большей степени содержал пожелания военным и органам правопорядка по поводу установки защитного ограждения, да количества вооружённых постов. По поводу мнения о возможном ракетном ударе были высказаны идеи о недопустимости уничтожения возникшего на территории края ландшафтного и климатического новообразования в ближайший календарный год. Никто не смог взять на себя ответственность уверенно предсказать, как она себя поведёт, эта тёплая Новая Амазония, находясь в северном Синереченском крае. Конечно же, это не вошло в общий протокол собрания, а в резолютивной части сократилось до слов: «В настоящее время необходимо вести тщательное наблюдение за происходящим, находясь с наружной стороны периметра Территории. Научное сообщество, со своей стороны, гарантирует проведение особо тщательной аналитической работы с поступающими данными».

Дойдя до этого момента, Николай захлопнул папку, аккуратно завязал тесёмки, и посмотрел на криптографа:

– Ну вот, Арсений Юрьевич, и вся вводная. Чего молчишь, тебя хоть что-нибудь заинтересовало?

Загородный закурил, и стряхивая пепел, усмехнулся:

– Коля, ты брось со мной, как с профилактируемым разговаривать, меня вербовать не надо. Конечно интересно, что это такое было, но понятно только то, что ты прочитал и рассказал. Все ответы на возникающие вопросы, как заметили твои учёные, остались за кадром. Я во всех этих делах не специалист, и осмелюсь спросить – чем же моя персона тут может помочь? Необходимости в использовании моей специализации в услышанном не увидел. Скажешь?

Трубников с готовностью закивал:

– Арик, согласен, загадка осталась, и всех, кто участвовал в деле «Территории» это беспокоит до сих пор. Если я что-то и недоговорил, то не из-за желания обмануть тебя. Тут выгоды нет никакой. Просто я в своём деле жуткий перфекционист, и считаю правильным информировать собеседника последовательно, согласно ходу развития так сказать, сюжета. И внетекстовая информация имеет огромное значение, ты это знаешь не хуже меня. И не кокетничай, а лучше слушай внимательнее. При работе ещё вспомнишь.

Давай, я тебе отдам весь свой портфель, и ты дома сам посмотришь остальные материалы, а мы с тобой встретимся через пару дней, чтобы разобрать эту историю до конца. Что скажешь?

Арсений округлил глаза:

– Ты отдашь мне свой портфель? Расстанешься с ним на две ночи?

– Отдам, мамой клянусь!

Загородный покачал головой:

– Чудны дела твои, господи. Как же ты два дня без него жить-то будешь?

– Не беспокойся за меня, Арик, у меня дома ещё четыре штуки точно таких же есть. Ладно, давай прощаться. Сегодня вторник, значит, встречаемся в пятницу. Подходи часикам к десяти.

– Ну вот, Коля, опять ты правила свои устанавливаешь, знаешь ведь – я этого страшно не люблю. Хоть бы попытался моё мнение спросить насчёт времени, для приличия.

Николай вытер с залысины выступивший от жары пот, и начал оправдываться:

– Арик, ты неправильно понял, извини, я тебя не предупредил – на разговор должны подойти двое ребят, они в теме феномена напрямую участвовали, и были в той самой экспедиции. Думаю, тебе это интересно будет. Вот из-за них я про время у тебя не спросил – не от меня зависит, а они как раз в это окошко смогут подойти. Много интересного расскажут. Объяснил? Не сердишься?

Арсений, надевая кепку на голову, кивнул:

– Принято. Молчу. Ну всё, расходимся?

Николай тоже поднялся:

– Ага, до четверга. И, слушай, Арик, синоптики обещали с завтрашнего дня дождики на всю неделю, так что ты зонтик не забудь. И портфель назад принеси! Всё, этрускам привет!

Первым из зелёного кабинета вышел Арсений, за ним, отдуваясь, выкатился Трубников, и собеседники разошлись в разные стороны. Оказавшись дома, Загородный облегчённо расположился в кабинете, и до глубокой ночи разбирал документы, справки и отчёты, вытаскивая их по одному из бездонного портфеля.

*****

Ровно через два дня Арсений твёрдым шагом шёл в парк на следующую встречу. Чтоб не озябнуть по бодрящей и сырой погоде, отыскал поутру джинсовый костюм из плотной ткани, а на голову одел кепку с надписью: «Мозг не работает», почему-то решив, что так будет веселее добираться. В пространстве городских улиц висел плотный, наполненный влагой туман. Ничего не было видно уже на расстоянии вытянутой руки. По проходящей параллельно тротуару автодороге, в белёсой вате, заполнившей воздух, навстречу взгляду идущего возникали двигающиеся чередой, и хорошо заметные издалека, ярко-жёлтые парные светильники, беззвучно вытягивающие за собой автомобили.

Чтобы ненароком не споткнуться, или угодить в нежданную ямку, человек при ходьбе смотрел вниз, замечая только мокрую тротуарную плитку, и кроссовки, ритмично выскакивающие вперёд. В одной руке он держал нераскрытый зонтик, в другой – портфель Николая. Маршрут до места встречи был ему хорошо знаком, поэтому Загородный шёл уверенно, и скоро добрался до зелёных стен аккуратно подстриженного вяза, мелкие листья которого мокро блестели от осевшей на них влаги. Николай уже ждал его. С ним рядом сидел молодой человек, который курил толстые по виду сигареты, дым которых создавал в зелёном отсеке тяжёлый аромат.

Увидев входящего Арсения, Николай поднялся со своего места для приветствия, и протянул ему руку:

– Здравствуй, Арик. Рад видеть тебя в это хмурое утро. Знакомься, это – Тылин Олег Трофимович, участвовал в экспедиции в Территорию, той самой, которую институт организовывал, названия его не буду выговаривать по буквам, а то язык сломаю. И ещё нужно уточнить – Олег бывал там и после, и не один раз. Хочу добавить – курит он крепчайший гаванский Партагас. Но какие же они вонючие! Где ты их берёшь?

Тылин широко разулыбался:

– Да там же и беру, где делают – в Гаване. Знакомые привозят – кто на отдых ездил, кто в командировку. А вонючий аромат это для тех, кто не в теме, мне вот нравится.

Откуда-то из глубины парка послышался голос:

– Николай Семёнович! Ау! Я заблудился, где вы? Выручайте!

Трубников чертыхнулся:

– Немудрено, чёртов туман, – и обратившись к Арсению, добавил, – это Станислав. Пойду выручать, а ты присаживайся, я тут газет из дома принёс, уложил на лавочки, чтоб задница не промокла.

Когда Николай вышел, Арсений представился Тылину, пожал ему руку, обратив внимание на головной убор гостя – бейсболка с надписью «Полуостров – мой», и открытое, весёлое лицо. Биолог был рыжеволосый, конопатый. Усаживаясь на лавку, Арик подумал: «Наверное, шутит весело, да с пошлостями».

Трубников вернулся с человеком, закутанным в прозрачный дождевик. Придерживая его за локоть, представил:

– Арсений, а это ещё один наш собеседник на сегодня, познакомься – Кротов Станислав Борисович. Младший научный сотрудник Синереченского филиала геологии, работает там же, где и Олег, название опять же не скажу.

Тылин бодрым голосом уточнил:

– Николай Семёнович, я помогу – НИИГГ и МС! Расшифровывать не буду, не то полдня уйдёт!

Трубников кивнул головой:

– Спасибо, Олег, не перебивай пока, дай закончу, потом будешь долго говорить. Арик, чтоб ты представлял, чем Станислав занимается, уточню – он антрополог и ландшафтовед. Ну, вот вроде и всё!

Арсений приподнялся со своего места, протянул руку вновь пришедшему:

– Арсений, – вошедший пожал ему руку, кивнул:

– Станислав, – и добавил, – ну и погодка, даже не припомню такого. Утром с перепугу вот, дождевик напялил, а дождя и нету. Туман какой – ни зги не видно!

Услышав это, Тылин подхватил тему:

– Как у европейца в одном месте, да ещё и светлым днём.

Трубников с Арсением с непонимающим взглянули на него.

Биолог объяснил:

– Ну вы что, шутки не поняли? Да это по аналогии с одним местом у негра, ночью!

Арсений хмыкнул, и вопросительно глянул на Николая. Заметив его взгляд, Трубников «натянул на лицо» деловое выражение, достал из кармана неизменную трубку, и принялся набивать её табаком, одновременно обращаясь к присутствующим:

– Я собрал всех здесь, в частности вас двоих, – и взглянув на Тылина с Кротовым, кивнул, – чтоб вы рассказали о своих впечатлениях после посещения Территории, ну и о том, как вы лично воспринимаете всё то, что случилось в этом месте. Всё это необходимо для того, чтобы Арсений Юрьевич представил себе произошедшее как можно более непосредственно, и как можно близко. Он сам, к сожалению, в Территории не был ни разу, а в самое ближайшее время ему предстоит работа, напрямую связанная с этим неразгаданным феноменом. Рассказываёте всё без утайки, у Арика первая форма допуска есть, и я его знаю уже почти что сорок лет, то есть – доверяю. Считаю, что ваша информация должна ему крепко помочь. Олег Трофимович, можешь ты начать, или как хотите, нам разницы нет. А ты, Арик, переворачивай козырёк назад, и включай, пусть начинает работать.

Сделав заявление, Трубников раскурил трубку, сразу распространив вокруг вишнёвый аромат.

Тылин достал из кармана пачку Партагас, но закуривать не стал, очевидно не решился портить воздух в кабинете, наполненный цветочными запахами, а сразу заговорил:

– Начну, как говорится, с самого начала – перед тем, как отправить нас с рюкзаками и треногами в Территорию, Рафаэль Эдуардович устроил нам лекцию, на которой выступил в начале сам, а потом ещё трое первоотдельников мозги нам вправляли около часа. Все выступившие доносили до наших мозгов мысль о соблюдении режима абсолютной секретности, и проявлении максимума осторожности, находясь внутри Территории. Никто не представлял, с чем нам придётся столкнуться, и поэтому практических рекомендаций никто и предложить не мог. Честно говоря, они сами прекрасно понимали, что мы были первым разведотрядом, хотя при этом оружие с собой брать категорически запретили. По практическим действиям выступил только Кущинский. Он приказным порядком обязал нас проводить постоянные замеры всего, что будет попадаться на глаза, а особенно – воды, почвы и воздуха. И причём, начать замеры требовал начать за сто метров до периметра возникшей зоны.

Перед пересечением периметра Территории, конечно же, все необходимые замеры совершались, но, когда мы зашли в этот рай, всё оборудование в один миг превратилось в тяжёлый и бесполезный груз. Который, однако, всё равно пришлось таскать на себе каждый день до окончания работ. Всё оборудование, до последней единицы, там не работало. Ни КИП, ни цифровка. Не удалось сделать ни одного снимка. Ребята, кто умел рисовать, пытались сделать какие-нибудь эскизы, но чем? Из доступного – только авторучки, простые карандаши, да несколько фломастеров. Получились только лишь небольшие, корявые наброски, но вот впечатления…

Что по впечатлениям сказать? В первый момент, когда вошли туда, это был настоящий шок. Как бы вам лучше объяснить – красивая природа, слов таких нет, чтоб описать. Нам не удалось, к сожалению, разобраться, каким образом всё это буйство наросло за несколько месяцев, но внешне, после взгляда, пейзаж перед нашими глазами, был очень впечатляющим. Знаете – эти мясистые крупнолистные кусты, какие-то ярких расцветок цветы с одной высокой, больше двух метров, користой цветоножкой, бесчисленные цветные бабочки, светящиеся при дневном свете мохнатые гусеницы. И там, в гуще изумрудных зарослей, было множество тропинок, очень узких, правда. С рюкзаком пройти невозможно. Мы так и не поняли, как эти тропки там возникли. Видели много ручьёв, нешироких, но с чистой водой. Так и осталось тоже непонятным, откуда они вытекают, и куда в итоге впадают. Все эти мысли пришли потом, после экспедиции, а находясь в Территории, мы каждый день были под сильнейшим прессом новых впечатлений и эмоций.

Удалось увидеть довольно интересный водоём, мы его между собой называли «Гнездо радуги». В нём жидкость – многоцветная. Вокруг – зелёный, будто из бархата, мох, и ярко жёлтый песок. Потрясающе!

Конечно, воду из тамошних ручьёв никто не пробовал, кто знает, что за состав? Опасались, конечно. Видели густоствольные рощи высоких деревьев в туго набитой зелёной кроной, по верху – разноцветные цветки, красные, оранжевые, жёлтые, голубые. У меня просто слюнки текли, так хотелось набрать с собой этих плодов, цветов, и всего остального. Я же – биолог. Кстати, видели очень много деревьев и кустов с плодами. Но тоже – не пробовали.

А какая красота ночью! Я сразу вспомнил фильм «Аватар» – очень похоже, но, конечно, по-своему. Бегающие огоньки, вспышки. А ночью – звёзды… Огромные, мелкие, разноцветные. Время от времени падают, с широкой полосой траектории. Очень красиво!

Я сейчас больше всего вспоминаю возникшее там ощущение безмятежности и покоя. Чувство абсолютной безопасности. Какое-то человеческое – «как же хорошо». Ей богу, если бы не семья дома, я бы там остался. По крайней мере, в случае, если бы плоды оказались съедобными.

Тылин замолчал, задумавшись. Арсений спросил его:

– Олег, а какая-нибудь живность, кроме насекомых, попадалась?

Биолог достал из пачки толстую «партагасину», раскурил, покачал головой из стороны в сторону:

– Местных, то есть разительно отличающихся не видели, а вот наши, мутанты – да, эти бегали. Кролики и свиньи. Вторые были ещё маленькие, но изменения просматривались – передние и задние конечности заметно длиннее, и голова другая становилась. А вот кролики были уже взрослые, они же быстро растут. Я когда первого встретил, глазам своим не поверил – он точно что-то писал на земле! Сперва ладошкой разровнял площадочку, а потом какой-то палочкой, или веткой писал. Не знаю, что писал, но точно какие-то знаки. Это мне сразу понятно стало. Дома сынишка трёхлетний, и я не один раз видел, как он рисует. И разница в движениях при этом есть – буквы пытается выводить, или лошадей рисует. Движения рук при этом разные. Так что я совершенно уверен, что кролик знаки выводил. Плохо, что близко подойти и посмотреть нельзя – они очень пугливые. Да, я сразу-то не уточнил, у них сильно изменились конечности – удлинились, и появились пальцы. Да и уши стали другие, намного короче.

Ещё там никак не удавалось развести огонь. Не то чтобы он нам очень был нужен, но пищу подогреть было необходимо. Не возникала искра, спички не вспыхивали. Зажигалки горели, но древесина не загоралась. Так и не выяснили, отчего. А еду ели холодную. Я предполагаю, состав атмосферы там был другой. В общем, сплошные вопросы!

Да, вот ещё что надо вам рассказать – очень интересная трава росла именно по периметру. Она там как живая, и никого не пропускает, там ограждение в принципе не требуется. Пройти можно только в одном месте, через так называемый «Главный вход», это по центру вогнутой части фасолины. А в остальных местах – смотришь на эту «осоку» метров с десяти, вроде всё нормально, колышется, даже просматривается вглубь, видно, что за ней деревья есть, какое-то движение. А когда приближаешься, то она как бы уплотняется в этом месте, собирается плотной, совсем непроницаемой стеной, и её раздвинуть руками уже невозможно, как и чем-нибудь типа палки проткнуть. Не пускает! По уму там забор вообще не нужен. Трава эта ровной полосой идёт вдоль всей границы Территории. Ну и зимой, конечно, тоже не вымерзает. Вот это самое удивительное для меня. Стоишь в минус сорок, из носа сопли текут, и отламываются, а перед тобой колышется ярко зелёная высокая трава. Она примерно метра два с половиной в высоту.

И – туман. Мы уже после этого похода, когда узнали, что там электроника не работает, пробовали вышку рядом с границей ставить, дроны запускать, ну и, конечно же, на вертолёте поднимались. Со всех этих летательных аппаратов видна одна картина ­– плотный туман. Вот, прямо, как у нас здесь сегодня. Отчего он появляется, непонятно – водопадов там нет, больших болот и озёр тоже. Издали никакого марева и испарений над этим лесом не видно. Ну совершенно непонятна природа происходящего! Хоть тресни! Иногда такая досада берёт, что хочется позвонить Тяжедубову, и попросить его как можно скорее ракету туда швырануть. Только вот номера его телефона ни у кого из знакомых нету.

Закончив, Тылин обратился к криптографу:

– Арсений Юрьевич, если вопросы какие возникли, вы спрашивайте, а то мне скоро уходить нужно будет.

Тот покивал:

– Спасибо, Олег. Очень содержательный у вас рассказ получился. Даже, честно говоря, не ожидал, что всё так захватывающе происходило. Не знаю, что и спросить. Я вас внимательно слушал, вроде всё усвоил.

Тылин повернулся к Николаю:

– Николай Семёнович, может у вас есть вопросы? Давайте, а то мне в самом деле бежать нужно.

Трубников приподнялся с лавочки:

– Хорошо, Олег, я понял. Раз надо, ты беги тогда. Работа есть работа. А я тебя если что, ещё приглашу. Думаю, это не последняя наша встреча. Спасибо, что пришёл.

Когда биолог попрощался со всеми, и исчез в выстриженном выходе, Трубников обратился к молчавшему всё это время Кротову:

– Ну что, Станислав, теперь тебя послушаем? Насколько я по работе своей знаю, тебе удалось завербовать информатора из Территории. И ты единственный, кому это удалось. Специалисты из конторы пытались с местным населением подружиться, но ни у кого не получилось.

Арсений от удивления раскрыл рот:

– А это ты о чём говоришь? Какое такое местное население?

Трубников потрепал его по плечу:

– Да не возбуждайся ты так, сейчас всё объясню. Дело вот в чём – буквально через две, а может даже и одну неделю после появления Территории, в городе начали исчезать бомжи. Скоро выяснилось, что они уходят в Селитьбу – это они сами так назвали Территорию. И надо признать, клошары – это первые исследователи Территории и есть. Сколько их перекочевало в Селитьбу, точно неизвестно, но на улицах города клошары стали редкими гостями. И вот Славе, – тут он сделал указующий жест ладонью в его сторону, – однажды удалось скоммутироваться с одним из них. Это чрезвычайно интересный опыт, послушай, что он расскажет.

Станислав сидел напротив Арсения, и стал обращаться к нему прямо:

– Хочу сразу прояснить, что бомжи оказались самыми толстокожими к явлению. Они как-то быстро туда переселились, сразу проверили, так сказать, кормовую базу – никто не отравился. Жильё по их житейским запросам там уже было – это заброшенные, бывшие заводские здания, ну и самое главное, этих людей там никто не обижал. Вот они и устроились на проживание. Водки, само собой, там нет, так что и здоровье поправили. Ну, это вводная информация, а вам надо про Виталия послушать. Так его и зовут – Виталий. Я его раньше недалеко от парка часто встречал, и запомнил – у него лицо очень характерное – просто копия актёр Михаил Пуговкин! Глаза, улыбка, и борода, в точности как у персонажа в фильме «Двенадцать стульев». Пуговкин там ещё попа играл, который тоже стулья искал. Помните?

Арсений кивнул:

– Конечно, очень хорошо сыграл.

Станислав тут же продолжил:

– Я с ним даже познакомился – сам представился, ну и он в ответ своё имя сказал. Его Виталий Александрович зовут, фамилия – Зибров. Всегда добрый был, не матерился никогда. Приветливый, со всеми здоровался. Я ему всегда старался по возможности помочь. Хлеб покупал для него, курево, сок. Водки никогда не давал. Сразу ему сказал: «Я вас убивать не хочу, не обижайтесь». Ну он и не обижался, говорил «спасибо» за любую помощь. У меня работа от парка находится недалеко, вы сами знаете. И я всегда иду по одному маршруту. А он с весны почти каждый день тут на лавочке сидел. Мусора от него никогда не было. Сидит, бывало, дымит сигареткой. А рядом стаканчик разовый, пластиковый, для подаяний. Но я ему денег не давал. Только продукты приносил.

Однажды иду на работу, это уже после появления Территории с полгода прошло, гляжу – Виталий сидит на своём старом месте. Только сильно изменившийся – одет в чистое, обувь приличная, и сам ухоженный, видно, что регулярно моется. Контраст просто разительный. В прежние времена он выглядел как классический бомж – зимой лицо свекольного цвета, летом – малинового, одет в лохмотья, обувь на ногах разная, и в радиусе трёх метров, конечно же, характерное амбре. А тут, смотрю на него – симпатичный пожилой человек. Увидел меня – заулыбался, тоже узнал. Я подошёл поздоровался, спросил, как у него дела.

Он ответил, что всё у него отлично, и никогда раньше лучше не было, стал мне объяснять, что пришёл «одежонкой разжиться». Когда Виталий начал про Территорию рассказывать, ну что он туда переселился, и всё остальное, я сразу у него разрешения попросил на диктофонную запись, благо, всегда устройство с собой ношу, современный девайс, места почти не занимает – чуть толще, чем банковская карта. И на флэшку недельный разговор можно вместить. Очень удобно! А он так сильно удивился, сказал: «Ну хотите, так записывайте. Мне всё равно. Военных секретов я никаких не знаю. Бояться нечего». Я и записывал наши с ним разговоры. Вот возьмите, можете слушать.

Станислав достал из кармана потмоне, из кармашка для монет выудил флэш-карту, протянул.

Трубников вытащил из портфеля Айпод, вставил карту Станислава в адаптер, вдавил его вглубь корпуса, и включил проигрывание. Запись началась с голоса Виталия:

Глава 2

Виталий:

– Там тепло, кенты мои почти все голые ходят, а я не могу. Пока не могу. Выпивки никакой нет, вот что плохо. Хотя она и не нужна. Без водки всё-таки лучше живётся, на Селитьбе просто так хорошо. Я поправился, не пью.

Станислав:

– А покушать есть чего?

Виталий:

– Едим какие-то ягоды, похожи на яблоки, но это не яблоки.

Станислав:

– Ну а крыша какая-нибудь есть там у вас?

Виталий:

– Зданий очень много. Раньше завод какой-то был. Но он ещё до всех этих событий не работал. Мы с мужиками жильё в этих цехах и устроили. Места свободного много. Можно спокойно жить – в Селитьбе тепло, и еда есть.

Станислав:

– Селитьба, это вы так территорию называете? Похоже на что-то из старославянского, хотя я в этом не очень разбираюсь.

Виталий:

– Это один из наших такое название придумал. Он сильно весь образованный. Доктор наук. Да, так и есть. А наука у него – э-э-э…, что-то типа «фуфлогия».

Станислав:

– Может быть филолог?

Виталий:

– Да, наверное, так и есть. Я в этом тоже ничего не понимаю. Раньше, в предыдущие времена баранку крутил, но это давно уже было. А он стихов много знает, историй целую кучу. Очень интересный мужик. С ним рядом никогда не скучно. А сейчас ещё интереснее стало.

Станислав:

– А почему именно сейчас?

Виталий:

– Ну, знаете, со времени наступления Светлого Дня прошло уже почти полтора года…

Станислав:

– Простите, что перебиваю, а Светлый День, это про что вы?

Виталий:

– Вот, прав был фуфлыга, когда говорил: «В дискуссионном диалоге всенепременно должен иметь место быть Договор о терминах, а иначе это не диалог, а одно бормотание». Вишь ты, я запомнил – в последнее время голова стала лучше работать. Светлый день, это – тот момент и есть, когда Селитьба народилась. Так вот, прошло, сколько я сказал?

Станислав:

– Да вроде полтора года.

Виталий:

– Полтора. Там ведь водки-то нет совсем. Ну, из наших никто и не пьёт. А раз не пьёт, значит, соображать лучше стали. Спать, опять же, стали меньше.

Станислав:

– Спать меньше? Это почему?

Виталий:

– Ну да, спать. А чего пьяному-то ещё делать? Ну, полчаса-час – употребляет, а потом-то всё одно падает. Просыпается, начинает ходить-искать – чего бы ещё выпить, находит, и – всё сначала. А сейчас всё ведь по-другому. Места там сказочные, есть на что посмотреть, куда сходить. Да и люди вокруг неглупые, с большим, пусть и трагическим жизненным опытом. Всегда есть с кем, и о чём поговорить, истину поискать.

Станислав:

– Истину?

Виталий:

– Ну да, её. Человек пока живой, он только этим и занят. В этом и есть смысл жизни – истину познавать. А познаётся она только в спорах. Ну вот мы там постоянно и спорим. Атмосфера благоприятная, знаете ведь – «Маленький домик, тёплая печка, пол деревянный, лавка и свечка». Только собеседник и нужен, а больше ничего. В Селитьбе находиться – просто счастье. Вот и познаём.

Станислав:

– В общем, у вас там философский клуб образовался. Ну, а с центральной линией определились?

Виталий:

– Чего-чего? Говори понятнее, а то я в институтах не обучался.

Станислав:

– Да, извини. Я имею в виду – определились, где истину ищете? В космосе, на земле, или в человеке?

Виталий:

– Знаете, мы там с мужиками ещё местную географию толком не определили, а вы про космос. Но мы ходим, смотрим, пытаемся определить, что видим, и для чего это.

Станислав:

– Что интересного видали?

Виталий:

– О-о-о, да там всё интересное. Да и много его.

Станислав:

– Пример какой-нибудь можешь привести?

Виталий:

– Конечно же. Например, там такие красивые деревья есть, ну обалдеть просто! Глаз не оторвать. Есть даже такие огромные, высокие, и все в цветах. И они цветные, то есть разноцветные.

Станислав:

– Цветы?

Виталий:

– Ну да, цветы. Знаешь, ты вот цветущий розовый куст видел?

Станислав:

– Видел.

Виталий:

– И все цветы на кусте одного цвета. Да?

Станислав:

– Ну да, так и есть.

Виталий:

– Тогда представь высокое дерево, с одним толстым стволом, и зелени на нём раз в сто больше, чем этот куст, и оно всё усыпано разноцветными, в кулак размером, цветами. И – божественный аромат вокруг…

Станислав:

– Тебя послушать, у вас там рай просто.

Виталий:

– Так и есть. Рай. Там и других красот хватает. Деревьям, им как людям – тепло да вода нужны. Их там много наросло. Всяких да разных. Но самое интересное – зверюшки. Там ведь раньше свиноферма была. Так вот за год новый приплод образовался. И они на свиней мало похожи. Только когда маленькие были, вроде обычные поросята, а выросли, и в каких-то лошадок превратились.

Станислав:

– Как это?

Виталий:

– Ну, внешне. Не совсем как лошади стали, но сильно похожи. Шерстью короткой обросли. Ноги длиннее сделались. Пятачок совсем исчез. Над глазами какой-то бугор видно. Но они ещё не взрослые. Можно сказать – доро́стки. Может, и ещё изменятся. Да точно изменятся, они каждый день в чём-то другими становятся, это видно. Только на свинок уже не будут похожи. Да там всё по-другому происходит. Если бы одни хрюшки изменились, ещё туда-сюда. Так ведь и остальные тоже.

Станислав:

– А кто ещё?

Виталий:

– Как кто? Там же лес! Зверей всяких полно. Белки, кролики, норка. Всякие мелькают.

Станислав:

– И они что, тоже лошадьми стали?

Виталий:

– Да нет, конечно. Но вот у бельчат крылья появились прямо на спине, и непонятно – будут летать, или как? Подрастут, поди увидим. А кролики, те прыгать разучились.

Станислав:

– Это что значит?

Виталий:

– Ну, когда кролик передвигается, то он подпрыгивает, вы знаете – пры-скок, прыг-скок.

Станислав:

– Конечно прыгают, знаю.

Виталий:

– Вот. А эти, новопредставле́нные – бегают. Как собаки или кошки. И уши у них совсем маленькие. И ещё сильно лапы у них изменились. Передние.

Станислав:

– Что именно?

Виталий:

– Да вы не поверите – стали заметно длиннее, и пальцы появились! Тоненькие такие пальчики, и без когтей. Всё время что-то в них держат. То палочку, то орешки какие-нибудь.

Станислав:

– А норки?

Виталий:

– Ну, а норки стали намного больше. Чисто росомахи.

Станислав:

– На вас не нападают?

Виталий:

– Вы знаете, Слава, вот это вот самое главное, что лично мне нравится в том краю, в Селитьбе, то есть – всё зверьё там не злое. Можно даже подойти, когда они сытые, и погладить между ушками. А они ничего, разрешают. Добрые, значит.

Станислав:

– А что кушают эти изменившиеся?

Виталий:

– Вот этого не видел. Врать не буду. Но удавленных сусликов или мышей ни разу не попадалось. Да там всяких плодов полно. Мы же едим. Ну, наверное, и зверюшки едят.

Станислав:

– Виталий Александрович, послушайте, чуть не забыл спросить, а как вы туда-сюда из Территории наружу, в город ходите? Мы тут, на площади уже сколько раз с вами встречались. Вы же почти сразу после Светлого дня туда ушли. В самом начале забора ещё не было, но уже год прошёл, как его установили, и никого в обе стороны не пропускают. Ладно, с нашей всякие дураки-туристы лезут, но и изнутри никто не проявляет желания вернуться. А вы проходите.

Зибров расплылся в улыбке:

– Чертенята помогают.

Станислав:

– Это вы кого называете так?

Виталий:

– Ох, болтнул лишнего! Но, вы Славик, только никому, пожалуйста. Очень прошу. Я тут, когда бываю, законов ни разу не нарушил. Не рассказывайте, ни одной живой душе, не то сильно меня подведёте. Вы то человек хороший, я вас знаю. Но вот военные… Боюсь их. У них же соображения-то совсем нету, только приказ в голове. Оно, наверное, так и должно быть, как же, им по-другому ведь нельзя, но вот людишкам вроде меня шибко могут жизнь испортить. Я из Селитьбы уходить не хочу, уж очень там для меня всё ладно, и самое главное – спокойно. Так что, пожалуйста, вы про это дело никому, ладно? Слетело же у старика с языка, сколько раз сам себе говорил – не болтай, но вот…

Станислав:

– Виталий Александрович, да успокойтесь, зачем мне про вас военным рассказывать? Ничего и никому не скажу, слово даю! Мне как учёному всё это интересно, а не для докладов по «стук-стук». Не думайте плохо. И кто же эти ваши помощники?

Голос Зиброва заметно изменился, его тембр стал похож на голос дедушки, с любовью рассказывающего о внуках-проказниках, через звукозапись стало понятно, что он даже обликом весь как-то посветлел. Снова послышалось шуршание папиросной бумаги – Виталий скрутил очередную «козью ножку», засыпал пахучим табаком и раскурил от спички. Когда выдохнул подряд несколько ароматных клубов, заговорил:

– Это местные ребята, селитьбовские. А уж какие добрые, да хорошие, что слов таких у меня нету, чтобы описать.

Глядя на собеседника, Станислав тоже закурил:

– Что же это за зверьки такие? Милые, как панды, что-ли?

Виталий:

– Это не зверьки. Говорю же – селитьбовские они, местные. Ну то есть, тамошние. Не наши.

Станислав:

– А выглядят как?

Виталий:

– Вот это самое интересное. Я, как в дальнейшем понял, они там всегда жили, ну, с самого начала, как Селитьба появилась. Но только их поначалу не видно было.

Станислав:

– Они что, невидимки, что-ли?

Виталий:

– Да нет, конечно. Просто прятаться хорошо умеют. Представь – растёт куст какой-нибудь предположим, орешник, а этот чертёнок стоит между ним и тобой, и делается, как этот самый куст. В точности цветом таким же, ну и в листиках весь. Нет листики не вырастают на нём, это я неудачно сказал. Они делаются внешне как с листиками. И ты его ни за что не увидишь! Короче, мастера маскировки! Даже когда бегают. Вот бежит, скажем мимо дерева, и в этот момент шкурка у него становится точно в цвет, и на кору этого самого дерева похожа. Да так похожа, что не отличишь, сколько не вглядывайся. А после дерева, скажем, начинается кирпичная стена, и они тут же по виду как эта стенка делаются. Ну и так далее.

Станислав:

– Интересно вы рассказали. Тогда как же вы их заметили?

Виталий пыхнул цигаркой:

– Так это доверие надо заслужить, и зла не иметь внутри.

Станислав:

– Не понял, объясните, пожалуйста. В чём это заключается?

Виталий:

– А чего тут объяснять? И так понятно. Пока они вас не будут знать хорошо, вы их и не увидите никогда. А если характер у тебя вредный и подлый, так и подавно не пытайся их сыскать. Я, наверное, их проверку прошёл, вот и явились они моим глазам.

Станислав:

– Понятно. Ну и как, всё-таки, они выглядят?

Виталий:

– Ну, слушай тогда – во-первых, чёртушки эти очень маленького роста, вот как раз чуть выше колена.

Послышалось шуршание одежды, звуки движения, очевидно, что при этих словах Виталий Александрович поднялся, и немного наклонясь, провёл ребром ладони себе по коленке:

– Вот такие все, не больше. Ещё они волосатые шибко. Прямо с головы и до пяток все в волосах. Но на голове они длиннее. А на личике – густая борода. Цветом волосы эти и на голове, и на туловище у них одинаковые. Но по масти они все разные. Есть серенькие, есть бурые, реже видел угольно-чёрных, и один раз только попадалось, что борода серого цвета, а тело бурое. Пальцев на руках и ногах, как у нас – по пять. Крепко держат и палку, и камушек. Очень ловкие чертенята эти – бегают, по деревьям лазают не хуже котов. А ловчее всего умеют шаром катиться.

Станислав:

– Шаром?

Виталий:

– Ага, волосы все в один миг вздыбливаются, прямо чисто шар большой, и – покатился. Да так быстро могут, за минуту буквально не видно его. Милейшие братцы! Я прям полюбил их, всем сердцем. Иногда собираются по восемь штук, садятся в кружок, и болтают подолгу. Я смотрю на них, и просто млею от радости, да спокойствия. Совсем просто так хорошо на душе делается, когда видишь их. Никакая водка не нужна, честное слово! Жаль, раньше я их не знал. Может, и вёл бы себя по-другому.

Станислав:

– Виталий Александрович, вы сказали, что они вам помогают.

– Ещё как помогают, да и не только мне. В другой раз, когда встретимся, я вам много ещё расскажу про них. Хорошо? А сейчас простите старика, мне бежать по делам нужно, и к вам просьба у меня будет.

Станислав:

– Слушаю вас, конечно. Чем могу помочь?

Виталий:

– Просьба у меня к вам такая – мне бумага писчая нужна. Лучше общие тетради.

Станислав:

– Письма будете писать?

Виталий:

– Да нет, порисовать хочу. Кстати, карандаши тоже очень нужны. Простые. Чем больше, тем лучше. Раньше-то, помню, я рисовал. Ну, когда молодой ещё совсем был. Короче, когда не бухал. Когда бухал, то не рисовал. А сейчас решил вспомнить. Штук десять сможете принести? Только знаете, у меня денег совсем нет. Одежды мне не нужно, я уже прибарахлился, видите? – и гордо похлопал себя ладонями по груди и животу, – К знакомой одной зашёл в гости, у неё муж не очень давно умер, а вещи от него остались, так и лежали. Выкинуть ей жалко было, вот мне и отдала. Размер как раз мой. Одним словом – одёжка у меня есть. И, слава богу, шуба в Селитьбе не требуется – тепло там. Ну а бумага для рисования нужна. Я тут на днях появлюсь, может даже и переночую где. Так вы тетради принесите сюда, да прямо вот на лавочку и положите. Ну, это если меня не будет. Никто не заберёт, не беспокойтесь, не тот предмет, которым все желают обладать. А я, как время будет, обязательно подойду, и заберу.

Явственно слышно, как Зибров поднялся, и зашагал, удаляясь от места встречи. Кротов вдогонку ему, громким голосом задал последний вопрос:

– Виталий Александрович, постойте! Вы же мне ничего не сказали, как вам едальцы помогают за Территорию выходить?

Уже издалека, но ещё вполне различимо, прозвучал ответ:

– Станислав, простите, очень спешу! Простите пожалуйста! В следующий раз обязательно всё и расскажу!

Кротов уже просто прокричал ему:

– А когда?

Еле слышно прозвучало:

– Встретимся, встретимся! Обязательно!

*****

На этом месте запись прекратилась, и Трубников остановил айпод, обратившись к Кротову:

– Тут всё, больше записи нет?

Станислав кивнул:

– Да, на этой карте больше ничего нету. Есть ещё одна флэшка, это я позже записал, через несколько дней. Подготовил что он просил – тетради общие и карандаши. Набрал столько, сколько в пакет из «Монетки» вошло. Помню ещё карандаши в круглых вяза́нках были. Короче, я всё приготовил, и частенько на лавочке той же, специально садился и ждал его. Так и дождался. Однажды смотрю – идёт по пешеходке. Присел ко мне. Этот разговор я тоже на диктофон записал. В этот раз не стал его предупреждать, просто достал из кармана, включил запись, и на лавочку положил. Он посмотрел на девайс этот, но ничего не сказал, ни одного слова. Вот та карта. Включайте.

Трубников взял у него флэшку, вставил снова в айпод, взглянул на Арсения:

– Ну, слушаем, или вопросы какие появились?

Загородный помотал головой:

– Нет, включай, слушаем.

Николай кивнул, и включил воспроизведение.

Виталий:

– Здравствуйте Слава. Интересную новость я услышал. Вояки наши доблестные собрались шандарахнуть по Территории ракетой.

Станислав:

– Совсем дебилы?

Виталий:

– А вы их рожи когда-нибудь видели?

Станислав:

– Ну.

Виталий:

– Загну! И что ещё, по-вашему, они могли придумать? Извините, если обидно прозвучало, но я от сердца переживаю.

Станислав:

– Не думайте об этом, всё нормально. Тут ты, пожалуй, прав. Но, Виталий Александрович, а как вы узнали об этом?

Виталий:

– Чертенята сказали.

Станислав:

– Вы не обижайтесь, но вы уверены, что это не голоса в голове? Такое бывает иногда. Здоровье-то у вас всё-таки расшатанное.

Виталий:

– Да нет, я не обижаюсь. Имеете право предположить. Я к таким догадкам от посторонних привычный. Понимаю, что репутация у меня не очень, но куда деваться? Сам виноват. Уверен я. Не голоса это. Да и сдружился я с ним.

Станислав:

– С кем?

Виталий:

– Ну, Станислав Борисович, я же вам уже сколько про них рассказывал! Вы что, забыли? А давайте на «ты»? Не против? Мне как-то неловко, когда вы ко мне по имени-отчеству, да на «вы» всё время. Отвык я от такого политесу.

Станислав:

– Я не против, думаю смогу.

Виталий:

– Что значит «смогу»?

Станислав:

– Ну, вы всё-таки заметно старше меня. Да и я так воспитан. Но давайте попробуем. Хорошо – Виталий, я у тебя спросил с кем ты сдружился, это про кого рассказываешь?

Виталий:

– Есть один едалец, который больше других со мной время проводит. Очень много мне рассказывает про народец свой, про Селитьбу, опять же. Какие там ягоды кушать можно. Про местных зверушек. Ни разу не соврал! А я бы сам такого не придумал ни за что. Так что разговоры наши – это не голоса дурнины в голове.

Станислав:

– Как ты сказал – едалец? Это ты их так называешь?

Зибров:

– Вот тут я немного сам придумал. Хорошее для них название – едалец. Мне так больше нравится, так звучит лучше. Вот сам послушай: эх, какие молодцы, крохотули-едальцы! Правда, здорово? Это я их так смешу. Им нравится. Они прям шарами от смеха по земле катаются! А сами себя они называют другим словом, я точно не помню, но тоже по смыслу связано с едой.

Кротов:

– Виталий, а как вы с ним всё-таки разговариваете?

Зибров:

– Слава, вот смотри – у тебя бывало такое, особенно с близкими людьми, когда ты знаешь, о чём он тебе сейчас скажет, или как ответит? Ну, или ты задал вопрос, а ответ ты уже как бы знаешь, или он тебе отвечает, а ты на слово вперёд уже слышал, что он говорит? Бывало?

Станислав:

– Конечно. Да это любой человек подтвердит. Иногда даже события некоторые происходит, а тебе кажется, что ты их раньше когда-то видел. Этому явлению и название есть – «дежавю». Вроде бы так.

Виталий:

– Да-да. Я об этом и говорю. Разговоры наши вот как происходят – обычно мой корешок-едалец садится прямо напротив меня, либо прислоняется сбоку. Через несколько мгновений становится так хорошо и уютно на душе, ну хоть плачь! И тут в голове появляется мысль. Не голос, нет, а именно – мысль. Ну вот ты когда думаешь, просто думаешь о чём-нибудь, ты же не голосом думаешь? Что называется «мысли крутятся в голове», и всё. Так и разговор этот.

Я какое-то время поначалу не совсем правильно сообразил, что это такое, даже, грешным делом, сперва как и ты, решил, что крыша у меня поехала – мысли появились в голове «не мои». То есть я не думал в этот момент о том, о чём вдруг подумалось. Ну сперва, конечно, напугался, а потом на второй, на третий раз сообразил, что эти «чужие мысли» появляются именно в тот момент, когда едалец мой напротив сидит, или сбоку привалился.

Вот так, однажды я и спросил – «Это ты говоришь?», – а мне ответилось – «Ну конечно же, болван бестолковый! Наконец-то дошло! Я уж думал всё, бесполезно через эти мозги, плесенью заросшие, пробираться к разуму! Но, слава солнышку, всё получилось! Привет, меня Ольвик зовут». Вот так мы и начали с ним общаться. Потом я обвыкся, и начал с другими тоже разговаривать. Побыстрее процесс пошёл, но с Ольвиком мы просто сдружились.

Нас поначалу много в Селитьбу пришло, я имею в виду людей «без определённого места жительства», человек пятнадцать, я думаю. Обосновались в пустом здании. Бывшее заводское, видать контора какая-то раньше была. Уличный человек, он, конечно, особой психикой обладает, но он всё равно человек. Как-то не сговариваясь, все оказались в одном доме. Во-первых – сухо, крыша целая сохранилась, окна, начиная с третьего этажа – целые. Сквозняка, значит, нету. Сперва все сбились в самом большом помещении, там, наверное, директор раньше располагался, ну а тут мы пришли. Вместе опять же – безопаснее. Бомжи существа слабые, в городе постоянно кто-нибудь обидеть норовил – то молодёжь пьяная, то менты облаву какую-нибудь затеют. Но в городе всем вместе обжиться негде, да и власти сразу запретят. У них же знаешь, подход к людям какой – больше трёх не собираться, сильно громко – не пиз... Извини. А тут мы впервые смогли вместе обитать. Всё легче. И проще – обиталище-то новое, неизведанное.

Я самый первый сюда пришёл, и травку сыскал съедобную. Её сперва и кушал. Точнее – корешки её. Она похожа на лук внешне, ну а на вкус корешки эти – банан и банан! И когда остальные стали подтягиваться, я им эту еду и показал. А что – я ел, и живой остался. Это уже потом мы Селитьбу исследовали вместе, везде ходили, плоды всякие пробовали, выясняли что тут да как. Поросят этих на свиноферме нашли. Они тогда ещё только появились. Поросята, и поросята. А как расти начали, стали меняться. Сейчас уже знаешь, в кого превратились?

Станислав:

– И в кого же?

Виталий:

– Ты вот можешь и не поверить, но сейчас они стали чисто единороги!

Станислав:

– Это как ты определил? А может – носороги?

Виталий:

– Можешь прикалываться хоть сколько, но носорогов я в зоопарке видел. И в Селитьбе их нет! А единорогов не видел никто, и ты в том числе! Мы их все видели только на рисунках, так, как их художники представляли. Вот и представь себе такую животину – пониже рослого жеребца, но не пони, туловище очень похоже на лошадь, только задняя часть, по-моему это «круп» называется – поменьше, чем у коня. Шея – мощная, вытянутая. Гривы нет, только щетинка торчит. Ну и самое главное – морда. Морда вроде бы как у лошади, но скул почти нету, и сбоку голова похожа на вытянутый к носу треугольник. И на лбу, чуть ниже глаз – длинный и острый, сантиметров сорока рог! Ноги покороче, чем у лошади, и копыта совсем не лошадиные, у единорогов этих они раздвоенные. Хвост с длинным волосом, и причём понятно, что он как у свиньи в спиральку закручен. Основа хвоста, а не волос. Вот такая животина, хошь – верь, хошь – нет! А да, вот ещё что – цветом все они одинаковые – ослепительно белые, даже с таким, знаешь, жемчужным отливом. Красивые, засмотришься!

Станислав:

– Виталий, а как они по характеру? Злые, нет? А то поди боитесь?

Зибров:

– Славик, единороги – милейшие существа! Добрее их, может быть, только едальцы. Можешь подойти спокойно, и гладить их по шее, да по морде. Они не против. Фрукт один очень любят. За свинофермой как раз дерево выросло, плоды размером с дыньку маленькую, и цветом почти чёрные. Вот их они очень любят. Дерево это постоянно плодоносит, весь год. Цветочки маленькие, сильно похожи на чертополох. Мы с мужиками эти дыньки так чертополохом и называем. Может оно и не случайно там выросло, кто его знает? В Селитьбе чудес полно.

Единороги внизу всё объедают, и что на землю упало. Ну а к верхним плодам уже мы по дереву забираемся, и срываем. Нам они не очень нравятся, а вот хрюшки эти издалека прибегают, чтоб покушать свои конфетки. Ну и добрые они, конечно. Но – справедливые, не дают никого обижать.

Помню случай один был, они тогда ещё не взрослые были, а так – чуть подросли, ну и заходила кодла людей с рюкзаками, видать изучать хотели. Да только техника ихняя вся нерабочая сделалась, и ничегошеньки они тут не сфотографировали, и замеров не провели. Так вот, один из них решил с собой кролика местного прихватить, для изучения, конечно. И вот он идёт, несёт его в охапку, на просеке как раз никого не было, а кролик пытается вырваться – кому же понравится, что тебя в жмене утаскивают бог весть куда и зачем? И вдруг, откуда ни возьмись, налетает целый табун этих свинок, у них тогда ещё рогов не было, а только бугор на лбу просматривался, и ну его молотить по бокам! Бодали до тех пор, пока он крола не отпустил. Я вот сейчас думаю, а как бы они его сейчас, с рогами отделали тогда? Наверное, убили бы за три прокола. Но я их тут не осуждаю, они своего, местного, освобождали от захватчика. И молодцы, правильно сделали. А вот когда с ними по нормальному, это добрейшие существа.

Станислав:

– А много их там?

Виталий:

– Вот когда я в первые дни местность изучал, то и набрёл на эту свиноферму. Там было два кабашка взрослых, и три штуки супороси. И через пару дней они опоросились. У каждой матки было по шестнадцать поросяток. Ровно, считал несколько раз. Я им ещё помогал с кормёжкой – траву таскал, корешки всякие. И вроде бы все поросята выжили. По крайней мере, бегать когда начали, все были целые. Ну а потом, когда уже невозможно стало их в загоне держать, они сами подрыли загородку и все умотали. Ну и свинки сами тоже ушли. Я их только раз как-то видел. Значит, если все живы и здоровы, то их должно быть сорок восемь. Если ещё новый приплод не оформили. А что – могут. Еды тут полно, думаю они уже приспособились.

Станислав:

– Виталий, мы опять от темы отвлеклись, ты хотел мне рассказать, как ты с едальцами разговариваешь, и самое интересное – как они тебе помогают в город попасть?

Зибров:

– Да, точно! Вот ведь мысли-то скачут! А недавно совсем уже почти ничего не соображал. Спасибо Селитьбе! Короче, в прежней жизни был у меня друг – Серёга Рыжий. И мне его сильно тут не хватало. Жизнь его так же, как и меня в клошары определила, ну и оказались мы в один прекрасный момент временными жильцами одного подвала. Почти что в центре Семиреченска. И по жизни той Серёга меня сильно выручал, мы и голодали с ним, и к бандитам в рабы попали однажды, и болел я сильно, чуть не помер. А Рыжий меня не бросал никогда. И хлебом последним делился, и в бега от разбойников с собой взял, да и в болезнь не бросил – лекарства нашёл. А потом, через время, сразу, как я выздоровел, он пропал. Куда – не знаю. И когда я в Селитьбе оказался, то сразу про него вспомнил, и всё время горевал – как там Рыжий, где он сейчас? И обидно было, что он в этот курорт не попал, а пропадает невесть где. Тут и здоровьишко бы поправил, и голодным бы не был. И самое главное – пить бы перестал. Тут – перестал бы, это проверено. Однажды я сидел на лавочке возле дома нашего, весь в думы погружённый, и не заметил, как ко мне Ольвик прилабонился.

Ну, я сижу, про Серёгу вспоминаю, и тут мне в голову приходит: «Можно его и сюда привести». Я аж подскочил!

Гляжу, а рядышком едалец мой сидит, и смотрит: «Привет, Виталя, я тут уже полчаса возле тебя сижу, слушаю, как ты про товарища своего печалишься. Послушай, я могу помочь, ты представь его в мыслях, и те места, где он может скитаться. А я его после найду, и если получится, то сюда приведу. Если не смогу, то тебе подскажу, где его отыскать, а ты уже сам приведёшь».

Я, конечно, разволновался, стал вопросы задавать: «А как ты это сделаешь? Да ты город не знаешь совсем, это сложно», и так далее. На что он мне ответил просто: «Тебя это вообще не касается, давай думай получше, вспоминай». Конечно же, вспомнил всё, что нужно, и можно. Через несколько дней Ольвик появился, и сразу мне сообщил:

– Виталя, нашёл я твоего друга Серёгу, но сконтачится с ним не получилось. Так что собирайся, вместе пойдём, вытаскивать его нужно, плохой он уже, и срочно сюда, в Селитьбу, доставлять.

Ну, мы и пошли, точнее, он покатился, а я за ним поспешал. Рыжего мы нашли во рву, за забором новостройки. Он там уже подыхал, немного оставалось. Ну, пришлось мне тащить его на себе, с Ольвика-то в этом деле проку нет. Спрашиваю у него: «Куда двигаемся?», а он мне сообщает ориентировку: «Нужно добраться до высотки на Жукова, там подвал для нас подходящий. Я буду впереди катиться, и время от времени тебе показываться, а ты иди и не останавливайся. Если остановишься, то потом тяжелее будет тащить. И по дороге, если кто будет помощь предлагать, ни за что не соглашайся. А я буду выбирать дорогу, где людей мало. Всё, пошли».

Вот так мы и тащились до того дома. Люди, конечно, попадались по дороге, но никто до нас не приставал. Повезло ещё, что милиции по пути не повстречалось, а то бы пришлось ночевать в другом месте. А люди от нас шарахались по причине нашего вида. Серёга само собой – бомж в лохмотьях, а я пока его из канавы вытащил, тоже почти как он сделался. Ну, в общем, в конце концов мы оказались в подвале, где Ольвик мой довёл нас до места, где проходила канализационная труба, довольно большого диаметра. В высотных домах подвальная канализация всегда такая. По верху этой трубы оказался люк для каких-то технических нужд, и он закрывался на задвижку. Мой проводник остановился возле этого люка, и говорит: «Открывай, внутрь полезем». А я ему: «Ольвик, дорогой, я же там от запаха помру. И Серёжа тоже. Далеко пробираться нужно?» А он мне сообщает, что нет, до соседнего дома, ходу метров тридцать, там вылезем, и уйдём в переходную пещеру. И добавил, что придётся в какашку нырять, выбора нет. Вход, говорит, в тот подвал, куда нам добраться нужно, с улицы оказался заблокирован, а другие места, где можно перейти, слишком далеко расположены от того места, где едальцы Серёгу твоего нашли».

После этого выдал мне заранее приготовленный кусок ваты для носа, я себе и Рыжему носопырки заткнул, и мы полезли.

Как я его ползком по фекальной реке за шкирку тащил, рассказывать не буду – тошно вспоминать. Короче, когда мы доползли по этой трубе до следующего подвала, то там уже перешли в пещеру, и потом поход уже заметно легче происходил. Вот по этой самой пещере мы и добрались до Селитьбы. По дороге я у проводника своего спросил, откуда этот подземный ход взялся, а он мне пояснил, что под поверхностью очень много всяких нор и подземных ходов, которые люди во все времена прокапывали. Делали это по разным причинам, для каких-то своих целей. После использования входы в подземные галереи, как правило, засыпа́ли грунтом. А едальцы эти места хорошо знают, так как давно уже живут рядом с человеком, ведут скрытный образ жизни, и знают всё, что происходит вокруг: «Люди о нас давно позабыли, сейчас только в сказках для детей сохранились отголоски про маленький народец. Вот едальцы этим и пользуются вовсю. Мы с местными братцами эти засыпанные ходы и разобрали».

Станислав:

– А ваш друг, Сергей, что с ним дальше стало?

Виталий:

– С Рыжим всё нормально завершилось. Братцы его сразу в ручей уложили, и он там квасился целых три дня. В себя пришёл, но видать, плохой совсем был, и они его переправили в другое место. Сделали дровни, положили его в них, потом прикрепили эти валки́ к единорогу, и он его утащил.

Станислав:

– Куда?

Виталий:

– Дальше продолжать лечиться, куда же ещё? Слава, большое спасибо тебе за тетрадки с карандашами, извини, но мне бежать надо, дела у меня ещё.

Звук в айподе стих. Трубников поднял взгляд на Кротова:

– Тут тоже всё? Больше записи нет?

Станислав покачал головой:

– Нет. На этом всё. Спрашивайте.

Арсений решил уточнить:

– А вы с ним ещё встречались?

Кротов покачал головой:

– Нет, это последний раз.

Загородный поднялся:

– Понятно. Ну тогда что, расходимся? Так, Коля?

Николай в это время как раз набивал в трубку табак. Закончив, раскурил, и глядя на Арсения, вдруг, изменив тембр и высоту голоса, важно произнёс:

– Подожди, сядь пожалуйста. Пока нет. Есть ещё кое-что. Слушай меня внимательнее. Когда я сказал тебе по поводу экспедиции в Территорию: «они вернулись живыми и здоровыми», я не соврал, но сказал не всё. Четверо участников оказались «невозвращенцами». Но ничего страшного с ними не произошло. Они просто не вернулись. Не захотели. И это – молодые, здоровые и обеспеченные люди. Но четверо, это не самое страшное. Хуже то, что после экспедиции в городе стали пропадать люди. И это были уже далеко не бомжи – рабочие, строители, компьютерщики, продавцы, пенсионеры. Обычные люди, горожане. Разных профессий и разного возраста. Можно даже сказать, что всех возрастов – пенсионного и около того, старики, молодёжь, даже подростки. Как долго это оставалось незамеченным, неизвестно. Но если все изменения, происходившие в городе, увязывать с явлением Территории, то с тех пор всё и началось. Люди всегда, во все времена теряются, и на эту проблему есть определённая статистика – сколько исчезает за месяц, и сколько за год. И этих «потеряшек» всегда ищут, родственники, друзья, коллеги. Всегда есть тот, кто обратиться с заявлением в полицию. Но не в этот раз. Как можно теперь выразиться – «В эпоху Территории» граждане вели себя странно, как-то особенно скрытно. Поразительно, но никаких слухов по городу не было. И самое главное, ни в какую ментовскую статистику по «потеряшкам» эти данные не вписывались! Компетентные на то органы только года через три поняли, что происходит нечто не совсем им понятное. Сбор данных продолжился ещё с полгода. После проведения первого анализа сразу стало ясно, что вопрос этот подлежит засекречиванию, иначе можно было сделать только хуже.

Арсений отреагировал замечанием, поджав губы:

– А секретить-то зачем? Опять вы за своё…

Помолчав немного, Трубников глухо ответил:

– Да чтобы задницу свою прикрыть понадёжнее – пока они клювом щёлкали, в городе пропали сто восемьдесят две с лишним тысячи человек. Повторю – сто восемьдесят две тысячи человек! Не во всех городках по стране по столько проживают! А тут – р-р-раз, и исчезли! И есть весомые предположения, что они исчезли в этой самой проклятущей Территории.

– Ух ты! – присвистнул Загородный, – И как же они догадались?

– Да ничего они не догадались, – отмахнулся Николай, – дурак бы понял, что все странные происшествия последнего времени можно уверенно связывать с этим местом, да и некоторые родственники признались. Эти крупицы сведений, следователи, естественно, передавали начальству, те ещё выше, а там долгое время недоумевали, – «Как это их тут не всё устраивает? Что это такое? Вроде же нормальная жизнь идёт. Такого не может быть, чтоб граждане в эпоху демократии и политических свобод решили отсюда эмигрировать. Да этого не может быть! Вон у нас рейтинги какие высокие!» В самом верху могли только предположить, что у людей возможны лишь неприятности личного свойства, но ведь это совсем не значит, что нужно убегать. Стали выходить распоряжения, что блюстители правопорядка заблуждаются, и работу по выявлению скрытой эмиграции необходимо провести более тщательно. Утверждалось, что следствие проведено безграмотно, и исчезнувшие люди, скорее всего, просто не были обнаружены на территории огромной страны. А всё остальное – использование дурацких уличных слухов с целью прикрыть собственную некомпетентность.Возник ряд конфликтов в низовом аппарате внутренних дел края и города, специалисты не поддержали необоснованных выводов главы министерства, и дело зашло в тупик. И тут кто-то из «верхних» аналитиков наткнулся на закрытую стенограмму с той самой научной конференции, и увидел текст короткого выступления генерала. И, по всей видимости, ему идея военного понравилась. Аналитик написал своему руководству докладную по этому поводу, и отправил депешу по каналу открытого делопроизводства. Засранец просто не засекретил документ, где выразил собственное мнение, исходя из лично им одним сделанных выводов!

При этих словах Трубников резко ударил раскрытой ладонью по столу. Внимательно его слушавший Арсений вздрогнул, и поднял взгляд:

– А ты чего так разошёлся, Коля?

– А то, друг мой, что этот опус увидели все остальные! И дальше пошла бюрократическая цепная реакция, когда из малозначимого вопроса вырастает огромный ком проблем, сотканный из глупостей. В результате, не имея вразумительных ответов на неизученный вопрос, на сцене опять появился генерал Тяжедубов Влас Аристархович, который снова высказал свою идею: «Если уж по прошествии пяти лет со дня возникновения этого непонятного феномена вопрос не сдвинулся с места, да ещё и люди начали исчезать, то считаю, что должно наконец до всех дойти, что от этого дерьма необходимо избавиться, и нет ничего проще, кроме как уничтожить эту заразу!» В итоге всё пошло по классическому пути – то, что не поддаётся контролю, проще всего запретить, а ещё лучше избавиться – один раз, и навсегда! И они на самом деле решили шестью ракетными ударами уничтожить Территорию. Даже имея на руках слабое (но другого то нет!) предположение, что внутри могут быть почти двести тысяч горожан! Это население небольшого города! Вот поэтому Арик, я и отбил свою ладонь о столешницу. Ты только представь – оставалось буквально несколько дней до часа «икс», максимум неделя. Я с трудом представляю, какие могли быть последствия.

Все трое надолго замолчали. Трубников принялся выколачивать об лавочку трубочную чашку. Остальные по инерции тоже закурили. Когда облако белёсого дыма рассеялось, Станислав подвёл итог услышанному:

– Так или иначе, но она исчезла. Хорошо, конечно, что без светопреставления. Могло быть и хуже.

Арсений посмотрел на Николая:

– Ну что, дружище, может быть настал тот момент, когда ты, наконец, объяснишь мне, для чего я здесь присутствую, а?

Тот молча кивнул, достал из своего необъятного саквояжа тонкую металлическую коробку, отщёлкнул замки, открыл, и выложил на стол обычную общую тетрадь:

– Вот из-за этого. Эту тетрадь Станислав Борисович в своё время нам передал. Слава, расскажи пожалуйста Арику, как ты её нашёл.

Станислав снова закурил, взял в руки тетрадь, и рассказал небольшую историю:

– Это тетрадка одна из тех самых, которые я Виталию тогда принёс. Он попросил побольше чистых тетрадей и карандашей. Когда мы с ним в тот день попрощались, мне почему-то сразу пришло в голову, что это – последняя встреча. Даже не смогу объяснить причин, но предчувствие просто вселилось в меня. Меня буквально накрыло беспокойство, появилось ощущение, что я могу пропустить что-то важное. И тревога эта никак не отпускала. В обеденный перерыв спустился вниз к посту охраны – у нас вход строго по пропускам, нашёл начальника караула, и как мог, объяснил ему, точнее даже нижайше попросил выслушать и помочь. А попросил я его вот о чём – направить одну из камер наблюдения в сторону той самой лавочки, где и проходили наши с Виталием встречи. Далековато, но вполне достаточно видно на мониторе слежения, кто присаживается отдохнуть. Дал описание внешности, и на всякий случай оговорил – если удастся заметить там сидящего человека с похожей внешностью, срочно сообщить мне. Я рассуждал так – вдруг Виталий по какой-то причине появится без договорённости, и если повезёт, я встречусь с ним ещё. А вдруг что-то интересное у него возникнет? Согласовал эту просьбу с Кущинским. Директор одобрил. Через некоторое время, а если брать за точку отсчёта день исчезновения Территории, то за три дня до этого, у меня в кабинете раздался телефонный звонок. Звонили с поста. Охранник сообщил, что на интересующей меня скамейке появился некий предмет, но кто его оставил, он не видел, хотя и поглядывал на монитор регулярно. А заметил потому, что он выделялся на общем фоне заметным светлым пятном. Я, конечно же, сразу отправился туда. На лавочке лежал обычный ярко белый пакет из «Пятёрочки», а внутри была вложена эта самая общая тетрадь. Целый день я после этого пролистывал её, но ничего не понял. После сообщил о находке Рафаэлю Борисовичу, и он дал мне для контакта телефон – вот, Николая Семёновича, – заключил свою речь Станислав, указав ладонью в сторону Николая, – тетрадь я ему передал, а Зиброва так больше и не встретил. Ну, а потом всё закрутилось вокруг нового события. В этой кутерьме про флэшку с нашим последним разговором я совсем забыл, она нигде в материалах по Территории и не указана, а когда встретились с Николаем Семёновичем для передачи тетради, я и вспомнил, что она у меня в сейфе лежит. Чуть позже и её передал. Вот, вроде всё. А суета тогда началась знатная. Я, помню, сутками из института не вылезал, и почти каждый день до Территории мотались, всё пробы брали. И всё впустую. Как свечение по периметру исчезло, так и вся зона за ним растворилась. А вся фауна в течении суток превратилась в чёрную труху. Вояки тогда правильно рекомендовали – не убирать ограждение некоторое время, посмотреть, что дальше будет происходить. А дальше всё там почернело, и рассыпалось. Мы прочёсывали на вездеходах каждый день – никого! Ни кроликов, ни бабочек, ни стрекоз с муравьями. Даже наши родные свиньи однорогие исчезли!

Арсений уточнил:

– Слава, а местная природа, я имею в виду – наши ёлки да вязы, остались там? Или их джунгли вытеснили?

Кротов кивнул:

– Мы этим тоже озадачивались. В Территории всё произошло в соответствии с законами природы. Взрослые деревья с развитой корневой системой выжили, а всё, что было моложе пяти лет, естественно было, так сказать, поглощено новой порослью. Когда биологические пришельцы превратились в чёрную труху, остались как раз эти местные толстоствольные гиганты. Картина получилась, конечно, жуткая. Но скоро пришла зима, выпал снег, а весной пошла трава, молодь, наросли кусты, и – всё! Как ничего и не было! По всем замерам никаких отклонений! Всё в соответствии с нормами по региону. И что там происходило в течении почти пяти лет, что это вообще такое, так никто толком и не знает. Вот эта тетрадь, возможно, и есть последнее свидетельство о феномене, который мы пытались познать.

Наконец, Трубников «включился» в разговор:

– Арик, теперь тебе надо это поглядеть. Возможно, в тетради текст, какое-то сообщение. Хотя, не исключаю, что и просто каракули кролика-мутанта. Только ты можешь помочь. Это я без всякого кокетства тебе говорю. Сам же понимаешь, что мы всё перепробовали. Целый год! Всех криптографов перетрясли. И ни у кого не получилось. Может проблема с ними была из-за секретки по делу? Им никто таких лекций не устраивал, как тебе. Я им просто отдавал копии в работу. Ну, а для тебя уже ничего не пожалел. Никаких секретов не устраивал. Знаю, что ты сразу сердиться начинаешь. У тебя подход такой. Может ты и прав. Арсений Юрьевич, выручай, дорогой. Ну что ты молчишь? Какой гонорар желаешь? Или что другое?

Увидев, что начался разговор двух «посвящённых», Кротов поднялся:

– Николай Семёнович, я ещё нужен? А то бежать надо – работа, дела, то да сё.

Трубников поднялся радушно отозвался:

– Станислав, огромное спасибо, что не отказал, пришёл на разговор. Благодарю за помощь. Просто сердечно благодарю. Вы очень помогли. Если вам помощь какая нужна, ты не стесняйся, говори. Олегу я позже позвоню, скажу спасибо.

Станислав поднялся со скамейки:

– Николай Семёнович, просьба есть.

– Говорит, говорите, конечно. Всё, что в моих силах. Всё сделаю.

Кротов уточнил:

– Мы с Олегом заранее не сговаривались, вы не подумайте, но я не сомневаюсь, о чём он захочет вас попросить, как и я. Озвучить?

Трубников покивал:

– Конечно, Станислав, давай.

– Николай Семёнович, дайте слово, что после дешифровки расскажете, что там было, в этой тетради?

Трубников прижал руки к груди:

– Обещаю. Слово офицера. Обязательно сообщу.

Станислав попрощался с Арсением, и вышел.

*****

Проводив ушедшего, Трубников повернулся к Арсению:

– Ну что ты молчишь, Арик? Что опять не так? Упоминание про гонорар не нравится? Чего тут особенного? Не знаешь, на что ещё обидеться?

Загородный удивлённо развёл руками:

– Почему ты решил, что я на что-то обижаюсь. Не обижаюсь я. Я жду. Ты мне уже обещал.

Трубников встревоженно нахмурился:

– Ты это о чём?

– Коля, а ты про сигареты опять запамятовал? Как обычно, занят был?

Николай облегчённо выдохнул:

– Ничего я не забыл, всё будет. При ребятах не хотел говорить. Когда соберёмся уходить, водиле позвоню, и он подъедет. Я всё давно для тебя приготовил. Прости, что молчал. Грузовик, конечно, не КАМАЗ, поменьше будет, но – грузовик! Бортовая ГАЗелька. Я бы и КАМАЗ подогнал, но по городу им запрещено. Всё как обещал. Тебе же надо будет домой доставить. А сейчас, что – в парке на асфальт вываливать? Тут гопота местная быстро всё растащит.

От неожиданности Арсений невольно растерялся:

– Ты что, серьёзно?

Трубников важно выпятил живот:

– Ну ты же «слово Д’Артаньяна» слышал? Значит, как сказал, так и будет. Все Цузые, как ты и хотел. Да я и с тобой связываться не хочу. Ты ведь всю оставшуюся жизнь будешь меня подкалывать, если что не так. А бытие наше – штука сложная, и сотрудничать не исключено, что ещё придётся. Так что получишь ты свои сигареты, никуда не денешься.

Когда они вышли из зелёного кабинета, вдвоём зашагали в одну сторону – к проезжей части. Не доходя метров пятнадцати до дороги, Николай поставил на тротуар один из портфелей, который нёс в правой руке, протянул её в сторону и показал Арсению на припаркованную недалеко от выхода из парка ГАЗель:

– Арик, вот там грузовичок стоит, видишь? Ты садись к водителю, он тебя до дома отвезёт, а я на служебной доберусь. Он тебе и разгрузится поможет. И сопроводительные бумаги на груз – у него в бардачке.

– А за рулём не Д’Артаньян?

Николай усмехнулся:

– Ладно, не ёрничай, расслабься, всё нормально. Всё пока, до встречи! Мне в другую сторону. Этрускам передавай привет!

Он свернул по пешеходной дорожке, и грузно переваливаясь направился к парковке.

Арсений приблизился к грузовику. Открыв кабину, обратился к водителю:

– Привет гасконец! Я от Трубникова. Подожди немного, только гляну в кузов, и вернусь.

За рулём сидел молодой парень в бейсболке. Кивнул головой:

– Как скажете, я на месте.

Загородный подошёл к машине сбоку, и ухватившись за борт руками, встал на нижнюю часть колеса, затем приподнялся, глянул на содержимое груза. После беглого осмотра с языка неконтролируемо слетело: – Ё…, – ровно по высоте борта всё было заполнен картонными упаковками с фабричной маркировкой: «Мультифильтр», «Кэмел», «Мальборо», «Ростов», «Дукат», «Ротманс», и ещё что-то незнакомое. Арсений присвистнул, тихо промолвив:

– Ну Коля, ты отмочил номер. Надеюсь, внутри не картошка.

Вернувшись к кабине, открыл дверку, забрался внутрь:

– Ну что, тронулись? И послушай, гасконец, если нас на пути гвардейцы кардинала остановят, ссылайся на меня, я – сопровождающий.

Водитель с недоумённым выражением взглянул на пассажира, и они тронулись. До дому доехали молча, без происшествий. Когда припарковались у крыльца, Арсений принялся перетаскивать коробки, не обращаясь к шофёру – врождённая скромность не позволяла обратиться за небольшой помощью, но водитель, не дожидаясь, сам помог перетаскать коробки с сигаретами в дом. Прощаясь, Арсений в знак благодарности вручил ему бутылку коньяка, и при прощании парень спросил:

– А вы почему меня гасконцем пару раз назвали? Что это такое? Я вас вроде ничем не обидел.

Арсений внимательно посмотрел ему в глаза:

– Слушай, подожди ещё пять минут, я в дом сбегаю, и вернусь. Хорошо?

– Подожду, конечно. Сильно не торопитесь.

Загородный быстрым шагом прошёл в дом, поднялся на второй этаж, открыл дверь в кабинет, и порывшись на полках, нашёл отдельное издание «Трёх мушкетёров», вытащил книгу, поспешил назад. Дойдя до машины, протянул её молодому человеку:

– Это вдобавок к коньяку. Можешь не возвращать. Обязательно прочитай, не поленись. Там есть ответ на твой вопрос.

– Хорошо, спасибо. Как прочитаю, верну.

Арсений остановил его жестом ладони:

– Не спеши. У тебя семья, дети есть?

Водитель с улыбкой ответил:

– Есть, пацан растёт. Одиннадцать лет.

– Тогда так, сам прочитаешь, обязательно дай ему. И проследи, чтобы начал читать. Когда осилит страниц пятнадцать, можешь не переживать, уже не бросит. А если захочешь, приезжай, я тебе ещё чего-нибудь подкину. Договорились?

– Ладно, понял. Спасибо. До свидания, поеду вручу.

– Давай.

Хлопнула дверца, заурчал двигатель, и грузовичок уехал. Арсений пошёл в дом. К нему тут же подбежал голодный Маркиз, и уперевшись головой в ноги, замурчал, – Корми! ­ Распорядитель еды прошёл на кухню, достал из холодильника вскрытую вчера банку с кормом, налил немного горячей воды в кастрюлю, поставил банку туда. Когда накормил оголодавшего, а тот, поужинав, удовлетворённо грохнулся на бок, взял ножницы, вскрыл стоявшую сверху коробку с отпечатанным на ней верблюдом. Внутри лежали жёлтого цвета блочные упаковки. Вытащил одну, вскрыл, достал пачку, распечатал, прикурил сигарету, – Ну Коля, умник ехидный. Но молодец! – и отправился на кухню готовить ужин.

Арсений чувствовал усталость от груза информации, полученной сегодня от троих разных людей, и решил не заморачиваться с готовкой. Быстро нарезал копчёной колбасы, обжарил её немного на сковородке, и наколотил туда пяток яиц. Пока это шкворчало на плите, порезал батон, затем взялся за томаты с огурцами. Процесс был для него привычный, и к моменту, когда яичница уже была готова, салат, посыпанный кольцами лука, заливался майонезом. Можно было приступать!

*****

После ужина шифровальщик расположился в кабинете, с удовольствием закурил подаренный Кэмел, и раскрыл принесённую со встречи тетрадь.

На первых трёх листах шли настоящие детские каракули. Именно так начинают писать буквы в раннем возрасте – «В» и «Я» были в зеркальном порядке. В некоторых местах шли заметные надрывы бумаги – это были явно отметки усердия ученика, и сломанного карандаша. Было написано несколько слов печатными буквами – «Осилк ИА», «Виталик добрий».

Внешний вид тетради говорил о пользовании на улице – и дождь капал, и лежала она на земле, но самое главное – со второго листа начались накарябанные той же детской рукой знаки. Другим словом эти записи назвать было нельзя. Знаки не были похожи ни на какие традиционные буквы, а их Арсений знал практически все. Они даже близко не напоминали ни одну из латинских букв, совершенно не намекали и на восточные иероглифы. Это были просто закорючки, полоски, клубки и загогулины. Исписанными оказались все листы – от первого до последнего. Пробелов между буквами не было. Если это был текст, то запись шла линейно, без перерывов и знаков пунктуации. Записанный хаос, во всяком случае, выстраивался строго по строкам, благо тетрадь являлась разлинованной в клетку. Это успокаивало, но не решало проблему. Постепенно в его сознании начинал просыпаться криптограф. Он неотрывно смотрел на непонятные символы, листал тетрадь, переворачивал текст из стороны в сторону, пытаясь уловить хоть какую-то логику, или последовательность в написанном. Промучившись над тетрадью до поздней ночи, Арсений тяжело вздохнул и отправился спать.

Пребывая в адских муках беспомощности, следующие два дня подряд, он не продвинулся в расшифровке ни на один шаг. Всё было бесполезно – криптограф перебрал все известные ему коды и алгоритмы конвертации неизвестных символов, используемые разведкой – толку не было. Предположил, что используется неизвестный ему язык малочисленного, всеми забытого племени, да ещё зашифрованный редким кодом. Поскорее постарался отбросить это предположение подальше, понимая, что с таким мнением от работы придётся отказаться – при таком раскладе не поможет уже никто. Профессиональная гордость не позволяла встать на этот путь.

В научном подходе к методам дешифрования всегда подразумевается, что язык исходного текста известен, но неизвестно преобразование, в результате которого возник исследуемый текст. С этими же записями всё было по-другому, и выход оставался только один – до умопомрачения рассматривать наборы статистических методик обработки. Но на это могли уйти месяцы. А пока прошла одна неделя.

В конце семидневного срока, ровно в девять ноль-ноль утра, Арсений набрал на телефоне номер Трубникова:

– Алё, Коля здравствуй, ты там как, жив-здоров?

Бодрым голосом в ответ прозвучало:

– Привет, Арик! У меня всегда всё хорошо. Ну а ты как, раскрыл тайну Войнича?

– Вот тут ты в самую точку попал, Коленька. Просто идеально в десятку угодил. Также, как и тот манускрипт, эта общая тетрадь не раскрывается, молчит как партизан. Я ничего не смог сделать. Вот звоню, чтоб ты знал. Думаю, это просто каракули сумасшедшего клошара. Наверное, заканчивать нужно.

Николай дрожащим голосом зачастил:

– Арик, Арик, Арик, дорогой мой! Не впадай в панику, прошу тебя. Ещё ведь всего-то семь дней прошло. Это же вообще не срок! Ты изучай спокойно, не переживай, я тебя совсем не тороплю. Мы тут всем институтом почти два года бились, и никто от отчаяния не помер. Как сделаешь, так и будет. Если что нужно, ты только скажи. Я даже могу в магазин за едой для тебя бегать, только говори, что взять. Не отказывайся.

– Коля, да это правда фигня нарисованная, а не шифрованный текст. Точно говорю – не текст. Не получится ничего. Я, по крайне мере – не смогу.

– Арсений Юрьевич, послушай, как раньше говорили – на одной шестой части суши второго такого человека нет! Ты же на самом деле у нас один остался. Да тебя во всём мире знают. Ты лучше всех! Всё получится, обязательно, не сомневайся! Лично я верю в тебя. Наши аналитики считают, что в этой тетради скрывается ответ на все вопросы. Это дело нельзя просто так взять, и бросить! Это невозможно, и – недопустимо! Расшифровав текст, мы совершим огромный шаг в исследованиях природы человека и его предназначении в мире! Мы…

Арсений остановил этот торжественный спич, перебив оратора:

– Не нужно столько пафоса, Коля, ты что там, то́гу трибу́на с утра надел? Или фляга засвистела? Ты это кому про человечество заливаешь? Мне, что-ли? Не нужно. Я-то знаю, что ты только об интересах Конторы радеешь. Не лицемерь, пожалуйста! И успокойся, я понял тебя. Займусь, продолжу. Но особенно не надейся на успех. Я не господь бог. Только не дёргай меня. И в магазин за продуктами ходить не нужно, сам добегу, нельзя целыми днями в кресле сидеть, геморрой не дремлет.

В трубке опять закудахтало:

– Аричек, миленький, как скажешь, так и сделаю, но не забывай – если что нужно, я сразу. Как тебе сигаретки, кстати, всё по нраву? Хороший табачок? Это не из массового производства, и не Китай. Всё – фирма́ голимая. Но ты много не кури, береги себя. Мы всей Конторой за тебя переживаем.

– Смотрите, не надорвитесь. Всё, давай, пока.

Арсений нажал на кнопку отбоя, и пошёл на улицу – после разговора было необходимо вдохнуть свежего воздуха. В небольшом палисаднике возле дома у него была устроена зона отдыха – под разросшимся вширь, огромным ореховым деревом стоял массивный дубовый стол, рядом ­– лавочка. Дерево хозяин участка пересаживал уже взрослое. Когда возникла эта идея, обратился за консультацией к знакомому дендрологу, и тот посоветовал посадить именно взрослый орех-крупномер: «Арик, посади именно орех, он хорошо приживается, корни крепкие, и крона летом очень красивая. Не пожалеешь. Я тебе даже подскажу, где взять – недалеко от твоего дома, километров десять, не больше, скоро начнётся плановая застройка, и этот красавец попадает как раз под здание. Строить будут то ли торга́шку, то ли ангар, толком не знаю. Но ствол однозначно загубят, для питомника он слишком большой, смысла нет, ботаники не возьмут, желающих тоже не нашлось, и слава богу – тебе будет самое оно. Хорошую контору по пересадке я тебе подскажу, парни с опытом, сделают всё в лучшем виде. Съезди, погляди, приобретёшь его, спасибо скажешь». Арсений послушал совета приятеля, и буквально всё лето занимался пересадкой уже своего красавца. Специалисты, которых подсказал знакомый, в самом деле оказались настоящими мастерами своего дела – возились с деревом как с малым ребёнком. Перед корчеванием аккуратно запеленали ветви, во дворике под посадку подготовили огромный котлован, да такой, что хозяин уже было начал паниковать: «Ребята, а дом у меня не рухнет в эту яму? Как потом вокруг всё будет выглядеть – сейчас похоже на воронку от авиабомбы. Нормально?». Парни ничего толком ему не говорили, постоянно отшучиваясь, больше времени тратя на сам процесс. И всё получилось – сохранилось большинство корней, ствол везли долго, целый день, но нигде не обломали ни одной, даже тоненькой веточки. Больше всего Арсений удивился действиям озеленителей, когда они прикапывали дерево на месте – мастера ориентировались строго на огромный отвес, который был прикреплён на крановой стреле. Последние лопаты грунта всей бригадой закидывали уже в полной темноте, при свете фар МАЗа-трейлера. Почти до самого утра шёл обязательный полив присадки слабой струёй воды. Процесс происходил глубокой осенью, а уже весной новые почки буквально выскочили из ветвей, и к середине мая орех весь покрылся нежной зеленью.

А сейчас Загородный сидел в прохладной тени, под пышной, развесистой кроной, и с удовольствием вспоминал весь эпизод, и тех людей, что помогали совершить это чудо. Весь участок до заборчика и крыльца дома покрывал волнисто-зелёный газон, и кое-где лежали сброшенные орехом хлысты с пожухлыми листьями. Мелькнула мысль: «Скоро осень, надо грабли садовые поискать, предстоит сезонная физкультура», – как вдруг заметил интересный узор, получившийся из опавших побегов – равносторонний треугольник, в котором была соблюдена последовательность роста. «Надо же, случайно получилось, а как ровно всё совпало», – подумал Арсений, и тут ему в голову пришла неожиданная идея. Он поднялся с массивной лавки, и быстрым шагом направился к крыльцу.

Взяв в руки тетрадь, криптограф тут же развернул её ровно посредине. И точно – тыльная сторона оказалась чистой. «Как же я сразу не подумал. Так, ладно, надо хозяину манускрипта позвонить, не то он после мне дырочку в голове проковыряет».

Трубников ответил уже после первого гудка:

– Алё! Арик, дорогой мой, как ты? Ничего не случилось?

– Спасибо за заботу, дорогой Коленька, нет, у меня всё нормально, ничего не случилось. Звоню с просьбой.

– Арик, всё, что угодно! Говори, я слушаю.

– Николай Семёнович, появилась у меня одна идея, и я у тебя, как хозяина тетради, хочу спросить разрешения.

– Арсений, не вздумай с психа сжечь документ!

– Да нет, жечь не собираюсь, хотя надо. Мне нужно вырезать листы. Позволишь? Я аккуратно, не беспокойся.

Трубников взволнованно зачастил:

– Вырезать? А что, обязательно это делать? Может сделаешь копии, а там уже как ум подскажет, а? Чего уж ты так по-варварски? Подумай, может не надо?

– Нет, для проверки идеи нужны именно эти листы.

Николай недолго помолчал, затем буркнул в ухо:

– Ладно, понял. Подожди немного, ничего пока не делай, я перезвоню, сам понимаешь.

– Понимаю, жду.

Ожидая звонка, Арсений достал из открытой пачки сигарету, раскурил, и с удовольствием затянулся. Перепробовав уже всё, что презентовал ему в грузовике Николай, курильщик со стажем пришёл к однозначному выводу – эти Цузые, по имени «Мультифильтр», нравятся ему больше всех остальных. В этот момент телефон подал «голос». «Быстро же разрешение ему дали, видать сильно результат нужен», – подумал криптограф, и нажал клавишу ответа:

– Слушаю тебя, что скажешь, Коля?

– Что-что, разрешили, конечно. Куда им деваться-то? Только слушай, ты там аккуратно, не попо́рти сильно, и пронумеруй каким-нибудь образом, чтоб последовательность не потерять, но незаметненько. Хорошо?

– Да уже подумал об этом, не переживай, ничего страшного не произойдёт. Всё, давай, пока. Позвоню.

– Да уж сделай милость, не забудь.

Последней фразы Загородный уже не слышал – затушив сигарету в пепельнице, он нумеровал листы тетради, проставляя мелкие цифры простым карандашом в левом углу чистой стороны листов. Итоговая цифра получилась «девяносто», последние несколько страниц оставались незаполненными, а первые два были исписаны неизвестным первоклассником. Закончив с нумерацией, Арсений приступил к реализации появившейся в мыслях задачи.

Эта идея возникла совершенно неожиданно, как, впрочем, это и происходит в моменты поиска нужного решения – ему вдруг вспомнился эпизод из давно уже увиденного фильма, где главный герой почти так же, как и он, пытался понять смысл записанных в тетради крестиков с ноликами, совершенно хаотично выглядевшими на заполненных страницах. Жанр фильма был детективным, и персонаж пытался узнать виновного в преступлении, а единственным свидетелем был ребёнок-аутист, который ни с кем не разговаривал, заполняя во время бесед листы толстого блокнота этими самыми «х» и «о». В какой-то момент на детектива нашло помрачнение рассудка, и он вырвал листы из этого блокнота, выложив их общим полотном на полу комнаты. Сразу он ничего не увидел, а когда случайно поднялся на второй уровень комнаты, то с высоты рассмотрел в получившемся массиве рисунок лица преступника.

Именно это и хотел сделать Арсений со страницами тетради, даже не представляя толком, что он хотел увидеть в конце, чувствуя только лишь необходимость действовать. Подкладывая деревянную линейку под лист, аккуратно отрезал его по краю лезвием безопасной бритвы. Исходя из ровной цифры, получившейся в результате нумерации, он выложил в линию первые десять листов, и повторил эту последовательность в полосе ниже, продолжая выкладывать так до последней страницы. Получился почти квадрат размером десять листов в ширину, и девять в высоту. Закончив раскладку, он побежал в кладовую, вытащил из глубины давно забытую там стремянку, и вернулся назад. Выставив незаменимого помощника всех ремонтов у нижнего края полотна, криптограф забрался на самую верхнюю ступеньку.

Весь остаток дня, и почти половину наступившей за ним ночи Загородный провёл за манипуляциями со стремянкой. Он устанавливал её со всех сторон получившегося квадрата, на его углы, вставал на каждую ступеньку отдельно, и внимательно смотрел вниз. Ничего не проявлялось его воспалённому взору. Ни буквы, ни знаки, ни лики. При этом бесконечном созерцании оказалась израсходованной пачка сигарет, и слезившиеся от напряжения глаза уже начали изменять. Скорее всего, Арсений так бы и свалился с этой раздвижной лестницы от утомления, но его вовремя спас преданный, рыжий друг Маркиз. Кот, с беспокойством следивший за хозяином дома последние пару часов, наконец решил перейти к решительным мерам – уселся в самое безопасное место между ножек складной лестницы, и принялся басовито орать.

Увидев у него проявления крайней степени беспокойства, Арик махнул от плеча рукой – хватит! – и отправился на кухню, чтобы накормить оголодавшего питомца. Подумав о позднем ужине для себя, помотал головой: «Завтра. Всё завтра. На сегодня достаточно, иду спать».

Но сон не шёл совершенно. Арсений ворочался с боку на бок – перед глазами неотрывно висел огромный квадрат из сложенных тетрадных листов. Он то крутился как волчок, то отдалялся от него, превращаясь в белёсую точку. Когда за окном уже почти окончательно рассвело, человек неожиданно для самого себя заснул. И ему приснился сон.

Во сне Арика был бомж Виталий. Он сидел на сером камне, и смотрел ему в глаза. За его спиной высились ярко-зелёные кусты, усыпанные похожими на розы белыми цветками. Клошар выглядел совершенно необычно, и мало чем напоминал человека – одежды на нём не было, а всё тело покрывала густая, длинная шерсть. На голове высилась просто целая копна давно нечёсаных волос. Криптограф никогда не встречал Виталия в реальной жизни, но твёрдо знал, что это – именно он. Молчание продолжалось недолго, затем сидевший на камне кивнул головой, и заговорил.

*****

Открыв глаза в залитой солнечным светом комнате, Арсений какое-то время соображал, где он, и зачем тут находится, но тут вспомнил, что приснилось ему под утро, и просто выпрыгнул из кровати, бегом бросившись к компьютеру – быстрее записать ночные грёзы, пока память не изменила его воспоминания.

Когда закончил печатать, позвонил Трубникову:

– Николай Семёнович, приветствую тебя.

– Здравствуй Арсений, как твои дела идут?

– Есть новости. Где встретимся?

Трубников немного помолчал:

– Арик, давай я к тебе подойду, не против?

– Хорошо, жду. Пойду пока в душ.

– До встречи.

Загородный успел принять душ, приготовить скорый завтрак, и сварить кофе, когда раздался сигнал от входной калитки – гость прибыл. Пока Трубников пересекал расстояние от ворот до крыльца, Арсений расставил на подносе посуду и приготовленное. Дверь гостю он открывал коленом, и, держа в руках завтрак, кивком головы указал в сторону раскидистого ореха:

– Давай там расположимся, погода позволяет.

Оказавшись у стола, хозяин быстро расставил посуду, разлил по чашкам кофе, и обратился к Николаю, который до сих пор не проронил ни одного слова:

– Угощайся, дорогой гостюшка, что сидишь, как Ждун?

«Ждун» заёрзал на лавке:

– Арик, не томи душу, расскажи, что тебе удалось?

Накладывая в блюдце нарезанный сыр и печенье, Арсений с серьёзным выражением лица кивнул головой:

– Коля, я приготовил для тебя текст, сейчас принесу, но должен предупредить, что дешифровка твоего манускрипта велась нетрадиционным способом.

– Что значит «нетрадиционным»? Как это? Объясни, пожалуйста.

– Обычным у меня не получилось, я тебе сообщал.

– Я помню. Ну и как тогда у тебя получилось?

– Текст, который я напечатал, это так называемое «Прощальное сообщение», и мне его наговорил бомж Зиборов Виталий Александрович.

– И как же это произошло, он что, вышел на контакт с тобой?

– Нет, Коля, я с ним не встречался. Он мне во сне сделал сообщение.

– Что значит приснилось? Арик, ты что ещё придумал? Не говори ерунды! Если ты устал, можешь отдохнуть, если…

Арсений жестом ладони перебил его, возразив громко и резко:

– Коля, закрой рот! Командовать на работе будешь. Текст я расшифровал. Все объяснения найдёшь в нём. Если что-то не понравится, обращайся к нужным тебе спецам, а я – всё. Сейчас схожу в кабинет и всё тебе принесу.

После этих слов криптограф поднялся, и быстрым шагом отправился в дом. Когда вернулся назад, Николай как раз закончил раскуривать трубку. Загородный протянул ему пластиковую папку и уточнил:

– Всё здесь. Мой текст и твоя тетрадь. Листы я пронумеровал на обратной стороне, и аккуратно вложил назад. Там всё в порядке. Читай.

Николай выпустил клуб дыма, взял в руки папку, достал из нее листы с отпечатанным текстом, и погрузился в чтение.

*****

Здравствуй незнакомец. Мы с тобой раньше никогда не встречались, но мой маленький друг сказал, что это не имеет никакого значения, главное – оставить «Прощальное сообщение», так я его назвал, а оно уже обязательно попадёт по нужному адресу. Я стал уточнять, что он имеет в виду? Ольвик ответил:

– Я чувствую, что ты ощущаешь вину за то, что мы тут провернули. Хочу тебе сказать, что думаешь ты неправильно. Тебя так воспитали. Объясняли всю жизнь, что если ты нарушаешь правила, которые все признают, то ты обязательно будешь наказан. Ты из-за этого всю свою жизнь провёл в страхе, так как правил у вас бесконечное число, и все знать невозможно. Но бояться наказания нужно тем людям, которые делают зло специально, зная, что это такое. Я имею в виду тех людей, которые считают нас в чём-то виновными, и наверное, даже желают убить. Но на самом деле эти обвинители не смогли найти ответов, и сильно испугались, что не могут взять Селитьбу под свой контроль. А когда ты не можешь что-то контролировать, то теряешь над этим власть. И вот этого «контролёры» боятся больше всего в своей жизни. А мы, сказал мне Ольвик, сделали доброе дело, и не сомневайся, плохого в этом нет.

Я ему ответил, что вообще-то, мне на них наплевать, я за свою жизнь убедился, что среди них нет ни одного доброго человека, а мне хочется сообщить о событиях хотя бы одному нормальному. Не хочу, чтоб меня все абсолютно считали злодеем.

Тогда он предложил мне послушать, что происходило с его племенем раньше, и почему они помогли нам сейчас. Я согласился.

Вот тогда Ольвик и рассказал мне историю его маленького народца. Правда, как я понял, рассказал он её очень кратко, но мне после его рассказа стало немногое понятнее то, что тут происходило.

Так вот, в давние, очень и очень давние времена, на земле царил совершенно другой мир. Тут обитали, и главенствовали, как бы поточнее выразиться – некие существа. Тут я должен попросить прощения за своё косноязычие, но поймите меня правильно – довольно трудно описать то, о чём по большому счёту, просто не имеешь никакого представления. Могу только передать своими словами, что мне рассказал мой маленький друг. Так вот, эти существа были высокого роста, умели летать, и внешне выглядели сияющими. А ещё они были сильные, умные и очень добрые. Всё в том мире было прекрасно, и обитатели его жили счастливо. И вот однажды произошла страшная катастрофа, и всё, что было живым – погибло. Но тем сияющим существам был известен способ для перехода в иной мир. Туда они и успели уйти.

Маленький народец всегда проживал рядом с ними, едальцы были искусными ремесленниками и умели создавать красивые вещи. Для добычи самоцветов и разного металла для своих поделок бо́льшая часть их обитала глубоко под землёй, в созданных ими же пещерах. Во время катастрофы, которая бушевала на поверхности, те кто был в это время там, спаслись, и в дальнейшем углубились далеко вниз. А если точнее, то спастись удалось тем, кто в те страшные дни оказался в подземных шахтах. Оставшись под землёй, они были вынуждены приспособиться к тем условиям, чтобы выжить. Так и существовали несколько тысячелетий. Когда появилась возможность выйти на поверхность, они это сделали, оказавшись рядом с людьми. Очень долго люди и едальцы жили рядом друг с другом, в согласии и взаимопомощи. Как и в прошлую эпоху, эти лохматые забавники были любимцами для всех живущих в доме.

Но землю после катастрофы заселили совсем другие существа – люди, и в них всегда было зёрнышко зла, которое в трудных условиях жития дало первые ростки, и у людей появилась вера. Едальцы, по правилам этой новой веры стали изгоями, им пришлось научиться маскироваться, но уйти от человека братцы не смогли, потому что кормились его эмоциями. Но это не могло долго продолжаться. Люди могли их обнаружить. А как братцы знали из своего опыта – ничего хорошего это для них не сулило. Человек, уже в силу своей природы был для них опасным существом.

Рано или поздно, и как гласит легенда, на одном из собраний братцев было принято решение – найти путь, и удалиться на проживание к своим первородным предкам, которые обитали в параллельном пространстве. Поиски верного пути были долгими и трудными. Но, благодаря героизму и храбрости одного отчаянного удальца из их анклава, маленьким братцам удалось это совершить. И тогда произошло Великое путешествие домой. Многие из них перешли в Сияющую страну. Но не все смогли присоединиться к этому исходу, большое число остались обитать здесь, в этом мире. Ушедшие не переставали беспокоиться об их судьбе, и постоянно разговаривали об этом.

Однажды обстоятельства в их мире сложились так, что главенствующим существам получилось проявить маленький участочек ихнего мира, своего нового места обитания в пространстве нашей реальности. Это и была Селитьба. План был таков – успеть оповестить как можно большее количество своих братцев, ещё живущих здесь, и помочь им перейти сюда, в это проявленное место, и затем по подземным каналам совершить переход к воротам в свой мир. Но не всё пошло по плану. Если достаточно много своих маленьких братцев им удалось оповестить и помочь с переселением, то возникли некоторые трудности с возникшими вдруг непредвиденными обстоятельствами. И этими обстоятельствами были мы – люди, истово мечтавшие уйти отсюда. Да и разве есть в этом их вина? А тем паче, что это возникшее недалеко от города место – настоящее чудо! Красивое, волшебное, загадочное.

Клошары первые сделали это открытие, и освоились тут. Да честно признаться, для освоения этих земель много и не требовалось. Здесь всё есть для начала новой, спокойной и счастливой жизни. И очень важно, что здесь нету зла. А самое главное, Селитьбу надо было просто полюбить, ведь она простирает свои добрые объятия всем, кто пожелает. Да и как можно не любить то, что добро к тебе.

И, кстати, едальцы были тут с самого начала, просто мы их не видели из-за маскировки. Уже позже, когда они присмотрелись и поняли, что мы, бомжи, люди не злобные и отзывчивые, тогда уже только и показались в яви, да и сдружились с нами. Всех нас, должен сказать, они хорошо подлечили в местных ручьях.

Своим сказочным очарованием это волшебное место привлекло внимание и некоторых других людей. Если справиться с небольшим количеством бездомных едальцам было не так и сложно, то вдруг выяснилось, что уйти из этой реальности хотят довольно многие.

И часть из них уже были в Селитьбе. Я, не будучи посвящённым в планы маленького народца, совершенно неожиданно спутал им все карты. Народец по своей природе существа с очень высоким уровнем эмпатии (это я умным словам у нашего фуфлолога научился!), они не могли бросить желавших перейти, и спросив высшего разрешения на такое действо, решили задержаться, чтобы обеспечить максимально большее количество людей своими тропами для перехода. И кроме этого, они очень хорошо помнили, как в стародавние времена жили с человеком рядом, и помогали растить их маленьких детей. Благодарные оказались чертенята, и с большим сердцем.

А у тех, кто пожелал уйти в Селитьбу, так вышло, что в жизни сложились тяжёлые обстоятельства, почти полная безнадёга, и они не видели иного выхода. А дальше пошло по цепочке. Совершавшие переход говорили нам о новых желавших, мы встречались с ними, разговаривали, и потом также переводили.

Это началось почти через год после Светлого дня, и с каждым днём число уходящих из вашего мира возрастало. Так, как едальцам требовался посредник при нахождении точки спуска, то мы выступили помощниками, а затем к нам присоединились и некоторые из уже переселившихся. Действовали мы следующим образом – группа горожан количеством не более четырёх человек, без вещей, приходили на место встречи, а я или кто другой встречали их там, затем отводили к точке спуска в подвал намеченного дома. Едальцы прокопали много соединительных переходов между некоторыми зданиями. Больше всего людей ушли через подвал городского драмтеатра и некоторых высотных домов – у них глубокие подземелья. Там все осторожно спускались, и один из маленьких братцев вёл их по подземному ходу в Селитьбу, там уже поднимались на поверхность, и тогда другой проводник, сидя верхом на единороге, сопровождал прибывших по главному подземному переходу в Светлую страну. После всё начиналось сначала. Это происходило и днём, и ночью. И таким способом, за сутки мы переводили почти сотню человек.

Благое дело, что едальцы не понаслышке знали характер человеков. Благодаря своим способностям к маскировке, они могли быть всюду, и многое знать. В один очень печальный вечер маленькие братцы позвали меня к себе на посиделки. Ольвик помогал понять происходивший разговор. То, что я услышал, ввергло меня в шок и ужас – как оказалось, власть предержащие испугались необъяснимости этого места. Они не могли постичь явления возникшего чуда. В результате для разрешения этой проблемы начальствующими умами было решено уничтожить частичку проявившегося добра.

От услышанного ум мой погрузился в абсолютную растерянность – это же до какой степени нужно быть недалёким, обладать настолько ограниченным умом, и являться по сути своей таким вредным и злым, что не сумев постичь возникшее здесь по воле высших сил волшебство, придумать просто уничтожить его! Избавиться от явления только потому, что оно непонятно! Они придумали взорвать Селитьбу, как врага на поле битвы. Только вот – обосратушки! Маленькие братцы вызнали точный срок, когда именно эти злобные существа хотят сделать свою пакость, и мы все вместе уйдём до этого!

Может они не такие и злые, а всё дело просто-напросто в том, что властителям эта головная боль не нужна, ведь они и так пребывают в достаточной степени личном чудесном месте? Я не знаю.

А насчёт покинувших этот мир людей, хочу сказать вот что – я думаю, что здесь эти человеческие особи не особенно и нужны, и вы, скорее всего, даже не заметили их отсутствия. А ведь они в этой реальности, можно сказать, были страдальцами без всякой надежды на будущее. Думаю, что в случае, если вдруг этих людей вам станет не хватать, то что ж, не обессудьте – вы сами виноваты.

Оставлять город в полной неизвестности по поводу произошедшего ухода сородичей в другое измерение я считал неправильным, хотя многие мне говорили: «Да успокойся ты, разберутся без нас. Им оставшиеся-то не особо интересны, а уж какое дело до тех, кто уходит!». Но я всё равно не переставал думать об этом, и как-то раз поделился этими мыслями с Ольвиком. Он обещал подумать, и помочь в этом деле, только попросил не писать сообщение доступным языком, чтобы у тех самых существ, кто в состоянии совершить обратное перемещение Селитьбы, было время для приведения всего происходящего в соответствие с необходимыми условиями. Я ничего не понял из его объяснения, но писать письмо от себя не стал. Через некоторое время Ольвик появился, и отвёл меня в сторону для разговора. Попытаюсь передать поподробнее наш с ним разговор:

­– Виталий, сейчас будь повнимательнее, я тебе кое-что объясню. Сосредоточься, и попробуй мысленно представить, что ты рассказываешь кому-то сообщение.

– Ольвик, а какое сообщение мне надо думать?

– А какое ты хотел на бумаге написать, такое и думай. Только ничего лишнего не придумывай.

– Ну ладно, попробую. И что произойдёт?

– Произойдёт то, что после этого я кролику объясню, какие закорючки надо нарисовать в тетрадке. Они же любят рисовать?

– Да они все любят это делать. Я им целую охапку тетрадей из города принёс, и карандашей пол ведра. Они когда траву не едят, то постоянно рисуют. Некоторые даже буквы и слова начали писать. Я им азбуку объяснял. Хочу посмотреть, что получится. Они же молчат всегда, только тоненько рычать умеют, когда сердятся. А ведь кто знает, может у них мыслей в голове интересных полно. Так они нам их на бумаге и выложат потом. Если научатся, конечно.

– А это правда, очень любопытно, тебе хорошая идея в голову пришла. Ты всех знаешь, кто рисует?

– Всех. У нас с ними целый отряд образовался. Или класс. На всех тетрадей не хватило, так даже дерутся иногда из-за них. Шерсть прямо клочками летит, в разные стороны. Вот так. Остальным тоже охота. Успокаиваю, как могу. А что, пожаловался кто?

– Да нет, кролики хоть и дерутся иногда, но за своих ­ горой стоят, никогда не ябедничают. Вот что, ты выбери из них такого, кто буквы не изучал. Потом мне покажешь.

– Хорошо, понял. Ольвик, а ты про какие закорючки толкуешь?

– А это Виталий, будут особым образом твои мысли записаны. И кролик, который буквы не знает, точнее их изобразит.

– А для чего?

– Я потом тетрадку в город отнесу, положу на место, где ты встречался с тем учёным. Он обязательно её найдёт. Если сам не догадается, то рано или поздно найдётся человек, которому будет очень интересно разобраться с этой загадкой. И когда он будет долго рассматривать эти, как ты говоришь, «закорючки», рано или поздно «зайдут» ему в голову, и однажды человек этот увидит во сне тебя, и ты ему расскажешь своё послание, о котором начнёшь сейчас думать. Теперь понятно?

– Ну как смог, понял. Начинаю думать.

Вот так мы и «продумали» до самого утра. А потом я отвёл его до кроличьего домика, это такая нора в холме, и познакомил с нужным ушастиком. А что было дальше, я уже не знаю, это ведь произошло после, поэтому и сказать ничего не могу.

Напоследок вот что хочу добавить – очень надеюсь, что те, кто ушёл в Сияющую страну, обретут своё счастье. Я же сам счастлив только от того, что помог им получить туда билет. Когда подумал «билет», вспомнил давно услышанную песенку с немного грустным, но всё-таки добрым текстом:

Знаю я, есть края – походи, поищи-ка, попробуй.

Там такая земля, там такая трава,

А лесов как в местах тех нигде, брат, в помине и нет.

Там в озёрах вода, будто божья роса

Там искрятся алмазами звёзды и падают в горы,

Я б уехал туда, только где мне достать бы билет?

А билету цена – медный грош да простая копейка,

Но его не найти, но его не купить,

Билетёршу в окошке об этом проси не проси.

Мне один пассажир говорил, будто ехал туда,

Но была кем-то сломана стрелка,

А другой рассказал о каком-то случайном такси.

Я давно разузнал много малых и средних, и дальних маршрутов,

Только все не туда, хоть купе и СВ,

И всегда есть билеты на рейсы в различных портах.

Только в этих портах и на станциях тех

У меня никого почему-то,

Может быть потому, что мои все в тех дальних местах

Хочу добавить – мне почему-то кажется, что слова к этой песенке сочинили едальцы, и передали как надежду своим маленьким братцам ­– ждите терпеливо, мы рано или поздно обязательно появимся, и принесём тот билет.

А теперь прощайте! Удачи вам!

КОНЕЦ

Бийск 08.06.2023 – 07.07.2023