Тернистый Путь Надежды

I. Знакомство

***

...Последний осколок одного из древних лесов Мерсидии укрывает южный берег озера, называемого Зеркалом Гроз. Его дубы и осины старше любого другого смертного. Никто уже не помнит и вряд ли когда-то узнает, но он всегда был таким — застывшим в золоте...

***

Первые фонари зажигались еще в ранних сумерках, когда солнце только-только скрылось за горами. Шестигранные лампы, свободно парящие в воздухе, развеивали своим теплым светом полумрак застывшего в вечной осени Огнепрелого леса. Краски еще не ушли до конца с небес и отражались в водах озера, как карнавальные огни.

Слева, на дальнем берегу, виднелись огни Ваэль’нора — столицы эльфийского государства. Этот величественный город, хоть и небольшой по сравнению с другими столицами мира, является домом волшебников и волшебниц практически всех мастей. Многие из них проживают всю свою жизнь в его стенах, не видя причин покидать эту обитель знаний.

Стоявшая на краю леса эльфийка выглядела молодо, разительно молодо по эльфийским меркам. По человеческим ей дали бы двадцать, двадцать пять от силы. Волосы ее свободно спадали до плеч, а лицо выражало плохо скрываемую озабоченность. Одета она была в сине-голубые одежды Ваэль’норской академии.

Вдруг откуда-то сзади раздался глубокий и хриплый голос:

— Не передумала?

Девушка вздрогнула и повернулась. По тропе степенным шагом шел в ее сторону седой эльф. Его принадлежность к академии выдавал лишь белый плащ с эмблемой-застежкой; остальная одежда была вполне повседневной, простого покроя. При ходьбе он тяжело опирался на деревянный посох.

— Андис. Не хотел тебя напугать.

— Профессор! — Эльфийка облегченно улыбнулась. — Какая неожиданность! Что вы, мне всегда приятно вас видеть.

— Наслаждаешься закатом? — Мужчина повел свободной рукой в сторону озера. — Могу понять. Хотя я бы выбрал место повыше. В горах много тихих уголков с красивыми видами.

Она в ответ пожала плечами:

— Мне нравится быть у воды.

— Тогда, может, пройдемся по берегу?

Девушка просто кивнула.

Они медленно двинулись по краю озера. Звуки волн и шелест листвы умиротворяли, стирая шум учебных залов и тишину библиотек.

— Ну так что? Не передумала?

Андис кивнула:

— Вы же меня знаете. Не передумала.

— Тебя-то я знаю. Я спрашиваю на случай, если видения сами разрешились.

— Видения, — она со вздохом покачала головой, — не разрешились. И здесь не разрешатся. Мне нужно в море, это я вижу. А что дальше, там будет ясно.

— Понятно. Ну что же.

Они остановились у деревянного пирса. Профессор достал откуда-то из внутреннего кармана запечатанный конверт.

— Транспорт я организовал. Караван отправляется утром и идет до самого Вельтиса. Как и что потом, я расписал подробно вот здесь, — он потряс протянутым конвертом, — почитай потом.

Девушка с улыбкой поклонилась и взяла конверт.

Мужчина вдруг серьезно посмотрел на нее и сказал:

— Вообще-то, есть еще одна сложность. Ты пока не навигатор.

Когда обеспокоенное выражение захватило лицо эльфийки, профессор ухмыльнулся, вынул из того же кармана то ли кулон, то ли медальон, и протянул его своей спутнице.

— Хотелось сделать это несколько торжественнее, но... Поздравляю с окончанием обучения.

— Ох. — Андис нервно рассмеялась. — Вот теперь вы меня напугали, профессор. — Она осторожно взяла в руки медальон. Это был компас на цепочке. На крышке шестигранной коробочки был изображен символ их организации — Дома Навигаторов. В центре, позади символической стрелки, виднелся контур луны. В правой части рисунка мерцали в закатных лучах многочисленные созвездия. Слева же поднималась морская волна, пенясь и смешиваясь в верхней части с небом.

— Спасибо. Огромное спасибо. Вы не знаете, сколько это для меня значит.

— Ну что ты. — Профессор улыбнулся. — Знаю.

— Даже не представляю, сколько ниточек вы потянули, чтобы...

— Не думай об этом. — Он отмахнулся, будто бы от пустяка. — Я был членом академии практически до ее основания. Неиспользованных одолжений и, скажем так, политического веса у меня в достатке. Не так уж часто я им пользуюсь. Ты, главное, разберись со своими видениями.

Они еще какое-то время гуляли вместе, молча. Потом профессор раскланялся и оставил подопечную наедине с ее мыслями.

Полночи она гуляла по берегу, потом — по лесу, любуясь в последний раз его неувядающей красотой. Долго вертела в руках компас, поглаживая рельефную крышку и рассматривая каждую деталь: эта небольшая вещица делала ее, с неплохим разрывом, самой молодой выпускницей академии. С таким занятным фактом биографии ей гарантирована слава — по крайней мере в стенах академии. Время покажет, заслужила ли она ее.

Утром Андис встретила своего проводника — средних лет человека в нелепой шляпе с широкими полями. Сна ни в одном глазу, она села в телегу. Она притягивала взгляды: нечасто члены Дома Навигаторов путешествуют вместе с простым людом. Тем более по суше. Тем более — молодая девушка.

Под мерцающим небом дышалось легко; хотя мало кто из местных, наверное, понимал, что быстро проносящиеся по нему кресты и петли — магические руны, но именно они дали имя этой земле. Тракт направлялся за пределы Огнепрелого леса, оставляя позади спокойствие эльфийской столицы. Он шел на запад, в территорию, известную как Солнечный Покров — бескрайнее поле, где погода всегда идеальна. Разнообразнейшие культуры, от пшеницы и ячменя до картофеля и тыквы, выращивались здесь круглый год. Солнечный Покров называют не иначе как хлебницой мира.

Понятное дело, хлебнице мира нужно много рабочих рук.

То и дело с тропинок и просек выезжали, присоединяясь к общему трафику, груженные мешками телеги. Фермеры везли урожай в торговый порт Вельтис, откуда он потом развозился по всему миру. В обратную сторону они шли с новой, только вошедшей в моду одеждой, с ремесленными изделиями, с инструментами взамен старым, с игрушками для детей... Поток товаров не прекращался ни с осенними ветрами, ни с зимними холодами, ни с весенней слякотью. Под Покровом сезоны значения не имеют.

Третий день для Андис наступил с того, что ее растолкал возница-проводник.

— Эй, госпожа навигатор! — жующая соломинку тень накрыла девушку. — Просыпайтесь!

— Мм-гм. Мм? Ох!.. — Девушка резко села, прикрывая глаза рукой. — Что такое?

— Съезжаем с тракта, госпожа. Прибудем где-то после полудня.

Вне общего потока дорога была легче. Скоро уже на горизонте засверкал океанский берег. А затем показался город.

Квинар не был чем-то особенным — всего лишь одним из десятка-другого маленьких портовых городов на берегу Торгового залива. Как и большинство поселений на западе материка, он был когда-то преимущественно эльфийским, и хотя эльфы давно уже не являются большинством, архитектура города отражает его прошлое. Простые дома, обветшалые, когда-то белые стены, цветочные узоры и множество садов — все здесь говорило об эльфийском прошлом.

Поздним днем телега наконец остановилась на главной улице Квинара. Возница и провожатый девушки, фермер в широкой шляпе, высадил Андис в самом центре, у входа в единственный в городке трактир, и там же распрощался с ней.

Андис осталась одна. Зевак было немного, но все, кто был, смотрели на нее.

Глубоко вдохнув, она выпрямила спину и распахнула парадную дверь.

В забитой круглыми столами комнате играла бойкая мелодия какого-то струнного инструмента. Гулкий шум разговоров заполнял помещение: видимо, под конец рабочей недели все жители городка собирались здесь. Но разговоры, как и музыка, быстро притихли, когда почти все собравшиеся в таверне посмотрели на стоящую в дверях фигуру.

Андис, не встречаясь взглядом с посетителями заведения, быстро прошла к барной стойке. Разговоры возобновились, но стали заметно тише. Никто не сводил глаз с навигатора.

— Желаете чего-нибудь, госпожа? — Стоявшая за стойкой пожилая дама — очевидно, хозяйка заведения — выглядела доброжелательно, но при этом бесстыже пялилась на эльфийку.

— Добрый день, — отвечала Андис. — Мне бы, мм... Мне бы поесть с дороги. Что у вас есть на обед?

— Поесть? — старушка воскликнула как бы удивленно, слишком громко для такого маленького зала. — Поесть это конечно, куда же без этого. Сейчас подадим.

— Подождите, что за обед-то? И сколько будет стоить?

— На обед у нас жареная рыба с картошкой, да хлеб с маслом. А про деньги не думайте. Уж для вас сделаем за счет заведения.

Какие-то шепотки пронеслись по залу, но быстро затихли.

Снова заиграла какая-то бойкая мелодия, перетягивая внимание на себя. Андис медленно выдохнула; не прошло и недели, а она уже на грани того, чтобы сбежать назад, в академию, и зарыться в книги, забыть про все на свете.

Обед принесли быстро, и несмотря на простоту, он оказался вполне сытным. Андис передернула плечами под белоснежный плащом, хорошо заметным в полутьме помещения. Нервы постепенно успокаивались, но до конца расслабиться не получалось.

— Скажите, — спросила она хозяйку, доев последний кусок свежайшего хлеба, — у вас всегда так шумно?

— Шумно? — хозяйка подняла брови. — Шумно у нас по вечерам, когда рыбаки возвращаются из моря, а фермеры — с полей. Сейчас еще довольно тихо. Вот то-то будет, когда слух пойдет по городу, что вы к нам пожаловали. Ну да пустое.

Андис выдавила из себя нечленораздельный стон. Спешно поблагодарив хозяйку за еду, оставила на столе пригоршню серебряных монет и быстро вышла на улицу. Едва ли не бегом прошла несколько улиц, сворачивая в самых безлюдных направлениях.

Шум разговоров и взгляды прохожих остались позади. Только когда Андис оказалась одна, она остановилась отдышаться и осмотреться.

Перед ней предстало странное зрелище: одинокое, окруженное высоким забором здание, в самом центре этого маленького городка. Узкий переулок, который привел Андис к внешним воротам, судя по его виду, не слишком часто использовался. Здание выглядело заброшенным, заросшим каким-то плющом, однако заметно было, что окна свободны от растительности, и какой-то минимальный уход все-таки ведется.

— Ты заблудилась?

Эльфийка чуть не подпрыгнула:

— Кто здесь?! Где ты?

— Наверху, — отозвался голос.

На толстой ветви нависавшего над забором усадьбы дерева висела девочка. На вид ей было лет двенадцать — насколько можно было судить о ее возрасте, пока она раскачивалась вперед-назад вниз головой.

— Ты заблудилась? — Девочка повторила вопрос.

Андис слегка помедлила с ответом, напряженно глядя на девочку. Но та смотрела не нее большими зелеными глазами, любопытно, но как-то отстраненно, словно ответ ей был не так уж и важен.

— Нет. Не знаю. Мм... Может быть.

— Значит, заблудилась, — девочка удовлетворенно кивнула.

— Я просто ищу место потише, — покачала головой Андис.

— Тогда ты пришла по адресу. — Девочка с кувырком спрыгнула с ветки. Ее длинные, спутанные светлые волосы ниспадали до живота. Загорелая кожа говорила о частых прогулках под солнцем. Приземлившись с внутренней стороны огороженного участка, она почти упала потеряв равновесие, но все-таки устояла.

Повернувшись к эльфийке, она бодро спросила:

— Хочешь походить по саду?

— Я... Хм.

— Давай. Там хорошо.

— Ладно. Почему бы и нет?

Девочка улыбнулась и зашагала куда-то направо, махнув рукой. Андис последовала за ней. Через минуту, идя рука об руку, разделенные забором, они вышли к высоким двойным воротам, скрепленным ржавой цепью. Цепь спала легко: замка на ней не было.

Сад во дворе был запущенным. Мощеная булыжная дорожка вела от приоткрытых теперь внешних ворот к главному входу увитой плющом усадьбы; пара протоптанных в земле тропинок ответвлялись от дорожки в разные направления. Одна из них вела к дереву, на котором недавно висела новая знакомая Андис. Другая вела куда-то в дебри сада.

Какое-то время они гуляли по саду молча. Андис наслаждалась тишиной — как и тем, что ее новая знакомая, которая так и не представилась, не проявляла такого интенсивного интереса, какой выказывали остальные жители Квинара.

Наконец эльфийка неловко спросила:

— Как тебя зовут?

— Шинара. Просто Шинара. Тебя? — Девочка не слишком любезничала.

Как выяснилось, Шинара была сиротой. Говорят, ее отец ушел, когда она была еще младенцем, спился и утонул где-то в море; мать же однажды просто пропала, и никто так и не знает, что с ней случилось. Другой семьи у нее не было. Смуглая девочка рассказывала о себе с равнодушием в голосе, без лишних деталей.

— Получается, ты здесь живешь, одна? Не живешь в каком-нибудь приюте с другими осиротевшими детьми, не учишься?

— Нет, конечно. Здесь нет приютов, или других сирот. А учусь по книгам. В доме их много.

— Да уж...

При упоминании книг Андис осмелела. Она как можно тише набрала воздуха в грудь и заговорила:

— Слушай. У меня к тебе предложение. Мне очень нужно тихое место, остановиться на неделю-другую. У тебя здесь найдется лишняя комната? Мне много не надо.

— А что, в трактире комнат нет?

— В трактире... шумно, — Андис дернула плечом. — Я с тобой книги могу обсуждать, или сама что-нибудь расскажу. Я очень много книг прочитала за свою жизнь.

Шинара задумалась. Думала она не слишком долго. Хитро ухмыльнувшись, она ответила:

— Только если правда будешь рассказывать всякое интересное.

То, что на первый взгляд казалось усадьбой или особняком, на деле оказалось то ли церковью, то ли заброшенным монастырем. Комнаты были украшены просто, почти аскетично: единственный, массивный дубовый стол с парой лавок в одной комнате; по кровати и стулу в бывших кельях; забитые книгами полки в башне, где следующие недели развлекались беседами Андис и Шинара. Только одно крупное помещение пустовало: по словам Шинары, на ее памяти оно всегда было таким. Эльфийка же подозревала, что оно было то ли внутренним садом, где выращивали чувствительные к свету растения, то ли лабораторией. Это было бы очень в духе первых эльфийских поселенцев.

Вечером, растянувшись в кровати, Андис развернула и прочла наконец письмо профессора. В жизни он часто говорил кратко и веско; в том числе поэтому многие студенты на стенку лезли от его витиеватой письменной речи.

Судно, что должно было подобрать Андис, называлось «Зов ветров» — быстроходная двухмачтовая шхуна с эльфийских верфей. И название корабля, и имя его капитана, Руха Мальдера, оказались для девушки незнакомыми. Вскоре она поняла, почему так: капитан Мальдер был членом Капитанства. Профессор писал, что, отчасти, именно так он убедил свое начальство дать ей корабль. Это был один из редких случаев кооперации между двумя конкурентами, отношения между которыми всегда были, мягко говоря, напряженными. Член Дома Навигаторов на борту станет еще одним жестом доброй воли.

Хороший жест. Символ надежды. Попытка найти взаимопонимание там, где большинство видит только причины для разногласий. Андис даже думать не хотелось, чего ему это стоило.

Она отложила письмо. Распахнула единственное окно: комнату заполнил прохладный ночной воздух. В саду играл листьями легкий ветер, а в доме стояла библиотечная тишина. Андис упивалась покоем — скоро о нем можно будет только мечтать.

II. Плавание

***

...Первыми пришли эльфы. Беженцы из далекой, разоренной войной земли, они принесли процветание этой в обмен на новый дом. Их волшебство стало невиданным благом, и не было времени спокойнее, чем те полтора века, что эльфы жили здесь.

Не все они хотели мирной жизни. Некоторые хотели мести. Хотели бросить свой труд, свой кров и отречься от своих обязательств. Из-за их действий благополучие кончилось, и наступила разруха...

***

Море простиралось насколько хватало глаз, зеленея у берега под птичьими криками и темнея, чернея глубиной, исчезая далеко впереди, там, где, кажется, нет совсем ничего. В Западном океане, таинственном и неизведанном, есть только ветер и волны, хлопанье паруса и скрип снастей, свобода, неведомая большинству, и доводящий до тремора ужас перед тем, что скрывается на глубине. Посреди бескрайних, бездонных вод случись что — никто не спасет.

С первыми звездами Андис схватилась за висящий на шее компас и, глядя в темнеющее небо, принялась что-то тихо бормотать. Созвездия мерцали над головой, едва видимые в закатном свете.

— Северо-северо-запад, капитан, — наконец сказала она.

«Зов ветров» — небольшое судно с небольшой командой. Двенадцать человек, не считая Андис. Само судно располагало четырьмя каютами для высших чинов команды — капитана Мальдера, первого помощника Шурха, судового врача Дорвена и ее, навигатора. Также были кают-компания, кубрик и еще пара помещений, используемых как склад. Определенные основы навигации знал любой моряк — достаточно, например, чтобы плавать по торговым маршрутам. Точную науку и особые, неприметные ориентиры для дальних плаваний знала только эльфийка. Она половину жизни изучала небосвод и в теории была способна привести корабль в домашнюю гавань из любой точки мира. Когда они вышли в море, она поднялась из каюты и встала на носу корабля, неотрывно смотря вперед.

Капитан крутанул штурвал, крикнув распоряжение команде. Шхуна повернулась навстречу приближающемуся закату, и корабль пошел медленнее под встречным океанским ветром.

Неотрывно смотря на горизонт, Андис глубоко вздохнула и тихо, протяжно выдохнула. Она оставалась на палубе до восхода луны. Опять взявшись за компас, всматривалась в созвездия и чертила невидимые линии в голове; скорректировала курс на ночь и ушла вниз.

Следующие несколько дней проходили однообразно. Андис поднималась за час до рассвета, пока пурпурно-золотое покрывало еще не скрыло ночное небо; она вставала на носу корабля, смотрела на уходящие звезды и передавала курс на день; то же происходило вечером. Иногда она использовала секстант и другие классические приспособления морской навигации, иногда — что-то более специфическое, незнакомое обычному моряку. Всегда у нее на шее висел ее гравированный компас. Других обязанностей на корабле у нее, по большей части, не было. С долгими периодами скуки и уединения помогали справиться книги и разговоры; преимущественно книги, поскольку моряки — не слишком образованный народ. Однако на шхуне нашлось два человека, общение с которыми было на удивление занятным.

Одним из них был судовой врач Дорвен, тощий, жилистый мужчина на пятом десятке лет, поседевший и начинающий уже лысеть, в темно-зеленых одеждах. Его торс покрывал десяток кожаных перевязей. За ремнями были заткнуты скальпели, пинцеты, наборы игл, небольшое зеркало и множество ножей, включая дюжину миниатюрных метательных — никто не безоружен в такого рода экспедициях. Дорвен оказался по верхам знакомым со многими темами интеллигентом. Большую часть своих познаний он почерпнул в странствиях, общаясь с людьми со всего мира. Он говорил размеренно и посмеиваясь над собой, когда неловко терялся в словах, и в целом походил на доброго дедушку, вернувшегося домой после войны: странствия оставили на нем след, но не испортили и не сломали. Не исключено, что именно благодаря этой его манере общения он находил общий язык с путешественниками в каждом порту, где ему доводилось бывать.

Другим, гораздо более интригующим собеседником стал Шурх, помощник капитана. Он принадлежал к народу ашенари, о чем ясно свидетельствовали его пепельная кожа, прозрачные зрачки и густой мех за ушами. Андис не ожидала особых любезностей с его стороны; узнав о его присутствии на борту еще из письма профессора, она решила не раздражать его своим. Однако Шурх сам стал инициировать беседы на различные темы, куда как более серьезные, чем Дорвен — религия и политика, законы и магия.

Его манера речи была вежливой, но провокационной, как, впрочем, и его взгляды. Иногда казалось, что он намеренно пытается вызвать злость и недовольство единственной эльфийки на борту. В других обстоятельствах Андис, возможно, не стала бы общаться с ним. Однако в условиях корабельной скуки она нашла его человеком не только радикальных мнений, но и высокого ума. Их редкие разговоры, несмотря на всю разделявшую их народы историю — а может, менно благодаря ей — затягивались на часы.

— Видите ли, госпожа Андис, — говорил он, — за свою жизнь я довольно ясно осознал всю опасность дикой магии. Там, откуда я родом, нет академий, нет обучения под руководством знающего свое дело мастера. Ты учишься на лету, чтобы выжить. — Он повел рукой в жесте, смысла которого Андис не знала. — Велик шанс, что встреченный тобой попрошайка осушит тебя досуха, когда ты повернешь к нему спину. Когда у каждого с полдюжины сюрпризов для тебя, жизнь становится такой насыщенной!

Андис отвечала:

— Эйда как второй дом для волшебников, и такой проблемы у нас пока не возникало. Да и остальной мир пока справляется. О неприятностях магической природы мы узнаем если не первыми, то из первых рук.

Шурх только улыбнулся и сказал, грустно, но убежденно:

— Это только вопрос времени. Может, Эйда устоит в стороне, но остальные — нет. Рано или поздно магии станет слишком много, и на южном берегу реки Память будет такой же хаос, какой сейчас царит на северном.

Когда магия — такая же часть мира, как леса, небо, звезды, запрет ее звучит абсурдно. Это как запретить математику в школе, потому что иногда с ее помощью считают карты. Однако именно таких взглядов придерживался Шурх. Как он пришел к таким позициям, в их разговорах он не раскрывал.

То, как сильно эльфы и ашенари недолюбливают друг друга, выразилось в идиомах и нарицательных в прочих королевствах. Тому, конечно, есть причины. Их истории переплетены так тесно, как бывает только между братскими народами, и так же глубоки их разногласия. Однако эта же история дает им уникальное понимание некоторых аспектов жизни в этом мире, которого, возможно, очень не хватает другим народам.

Показательный пример этого понимания можно было увидеть на второй неделе путешествия. Все трое интеллектуалов «Зова» собрались в кают-компании: речь поначалу пошла о самом корабле.

— Знаете, половину своей жизни я плавал, госпожа, — говорил Дорвен, — на кораблях всех видов и размеров. Эльфийские суда потрясают.

Андис улыбнулась:

— Да что вы?

— Да, да! И я совершенно не понимаю, почему так! Несколько лет назад я ходил под другим капитаном по торговому маршруту. Корабль был с южных верфей. И сзади нас нагнал один из ваших, шел по тому же маршруту. Догнал, и перегнал. И как перегнал-то! Мы после в порту их видели, капитан спрашивал характеристики судна. Потому что на первый взгляд — корабль ну точь в точь как наш. Но при равных условиях, под одним ветром шел заметно быстрее нас.

— И как, те же характеристики?

— Ну да. Почти один в один. Если на то пошло, у него больше грузоподъемность. То есть, в теории, клятый фрегат должен был идти медленнее нас!

— Не вспомните, как назывался этот фрегат?

— Не вспомню ли... Да я даже в следующей жизни не забуду. «Стремительным» он звался.

— А-а-а, — выдала Андис протяжно. — Ну да. Еще бы вас не обогнали, господин Дорвен. «Стремительный» воистину стремителен. Может, самый стремительный во флоте. Хотя такая скорость дается нелегко. Кто-то на борту, очевидно, решил выпендриться.

И Дорвен, и Шурх, до того тихо слушавший и попивавший вино из глиняной кружки, оба уставились на корабельного навигатора. Дорвен прищурился, не спуская с нее глаз.

Шурх, повертев в руках кружку, вкрадчиво спросил:

— Вам известен секрет эльфийских судов, не так ли?

Андис спокойно ответила:

— Конечно. Собственно, не такой уж это и секрет. Наши суда зачарованы.

— Как это, зачарованы?! — Дорвен практически подпрыгнул на стуле.

— В смысле, не секрет?! — Даже холодный Шурх растерялся, услышав слова Андис.

— Как член Дома Навигаторов я более детально, чем большинство, знакома с технологией производства, но факт-то общеизвестен. Они зачарованы. Паруса наших судов крайне сложно порвать, а волны сами расступаются перед кораблем.

Дорвен недоверчиво наклонил голову вбок:

— Ни одна другая нация не преуспела в морском деле так же, как ваш народ. Будь то фрегат, или шлюп, или шхуна, вы умеете их делать так, что никакой новомодный пароход не угонится. И вы нам тут говорите, что все вот так вот просто? Магия?

— Насколько мне известно, все совсем не просто. Но — да. Магия.

— Эх! Хорошо, что вы как котики домашние! — вздохнул врач. Тут же замялся: — Миролюбивые вы, в смысле. А то бы давно нас всех завоевали.

— Вот это точно нет, — эльфийка покачала головой. — даже если бы мы были кровожадными завоевателями.

— Это почему?

Андис и Шурх переглянулись.

— Ардимионские аккорды, — сказали они в один голос.

— Так. — Дорвен, откинувшись на стуле, потер лоб и глаза. — Вы что-то знаете. Оба, и вы, госпожа Андис, и вы, господин Шурх. Не сочтите грубостью, но я думал, ваши народы не очень-то ладят между собой.

— Сказать, что эльфы и ашенари друг друга не любят — заметное преуменьшение. Мы презираем друг друга. — Слова прозвучали ядом. Впервые за все время на борту Шурх приснял свою маску вежливой иронии. — Но в такой вражде можно найти уникальное взаимопонимание. Есть вопросы, в которых оба наших народа разбираются лучше прочих, и этот из их числа.

Шурх вздохнул, подлил себе вина из бутылки, сделал глоток и продолжил. Говорил он отрывистыми фразами, с нотками скуки и ехидства в голосе, как будто пересказывал ненавистный ему учебник истории.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, госпожа Андис, но пару тысячелетий назад наш мир был вполне пригодным для жизни. Тем не менее, он был пуст. О, уже были леса, было разнообразие жизни и в море, и на суше. Не было только разумной жизни. Но был наш милостивый защитник и покровитель, Владыка Туманов. Он хотел видеть, как разумная раса могла бы украсить его мир. Он привел сюда эльфов. Из мира, про который теперь не говорят, хотя каждый знает, как он назывался. И все было хорошо. Эльфы очень украсили его мир. Прошло полтора века. Здесь уже жили другие народы, тоже по приглашению. А эльфы захотели вернуться. К себе, домой. Не все, конечно, иначе бы госпожи Андис с нами сегодня не было. Но большая часть. Нашему божку это не понравилось, и он не только потопил весь эльфийский флот, но и наказал — всех, весь мир, каждого, кто в нем тогда жил. Тогда народы всего материка собрались на встречу. Были подписаны соглашения. Аккорды, если изволите. В них запрещено все, что не нравится нашему богу. Все подписали эти соглашения. Все их соблюдают, по сей день. И одна из вещей, которые эти соглашения очень ясно запрещают — это строительство военного флота.

Старик Дорвен был заметно ошарашен количеством свалившейся на него информации. Андис только коротко улыбнулась.

— Ох, Владыка. Это что, все так серьезно? Как же я не знал-то?

— Ну как сказать, — ответила эльфийка. — Все правда серьезно, господин Шурх не соврал в своем рассказе. Хотя интерпретация событий у ашенари слегка отличается от эльфийской.

— Можете поделиться своей, госпожа, — Шурх, не вставая, шутливо поклонился. — Как же все было на самом деле?

— То, о чем говорил господин Шурх, мой народ называет Исходом. Когда мы пришли в этот мир, нам пообещали новый дом. Наш народ также пообещал кое-что взамен. Не могу сказать вам, что именно, — Андис переглянулась с Шурхом. Он знал, конечно. — Наша служба Владыке Туманов требовала, чтобы мы оставались в этом мире. Но многие хотели просто переждать; собраться с силами и вернуться, отомстить врагам, заставивих их бежать со своей родины. Когда мой народ покинул возведенные города и оставил возделанные поля, они нарушили клятву. За их предательством последовала божественная кара — многие годы штормов, охвативших весь материк. Когда они подошли к концу, народы материка составили аккорды, чтобы не допустить повторения катаклизма. — Эльфийка сделала паузу, чтобы сделать глоток вина. — Не скажу, что что-либо в них «запрещено богом», как утверждал господин Шурх. Бог в их составлении, насколько мне известно, не участвовал. Хотя это правда, что довольно важной графой соглашений является запрет на наличие военного флота. Собственно, моя организация, — она приподняла цепочку с компасом на шее, — именно так и обрела свое влияние. Нас призвали тогда следить за исполнением этого конкретного пункта. И наделили необходимой для этого властью.

— Так, а при чем тут ашенари? Вы сказали в самом начале, господин Шурх, если я правильно помню, что это каким-то боком касается и ашенари. И вроде бы так и не сказали, каким.

— Эльфов наказали жестче прочих, — был ответ. — Даже сейчас находят детей с прозрачными зрачками, лишенных острых ушей. Рхин’ва. На общем языке — Бледные. Вскоре после того, как стали находить первых рхин’ва, кто-то попытался снять проклятие, и результатом стали ашенари.

— Кто же это был? Какой силой обладал, если смог обратить вспять волю божества?

— Ну, обратить-то не обратил, — подала голос эльфийка. — Очевидно, что-то пошло не так. Или же это и было конечной целью — не обратить, но изменить. А кто это сделал, мне неизвестно.

— Не смотрите на меня, господин Дорвен, — покачал головой Шурх. — Даже если бы я знал, этот секрет останется секретом.

— Эх. Ладно. А имя эльфийского мира, которое все якобы знают?

Эльфийка кивнула вверх:

— Линерия.

— Как луна?

— Как луна. Мы назвали ее так, когда только пришли, в память о мире, который потеряли.

— Совершенно бессмысленный жест, к слову, — сказал Шурх. — Только путаницу сеять для иномирцев.

— Это же символ. Чтобы помнить о боли и принесенных жертвах. Мне кажется, это достаточно серьезная причина.

— На мой взгляд, это даже умно. Вдруг ваши старые друзья узнают название? — вставил Дорвен. — Если придут сюда?

На что Шурх ответил:

— Маловероятно, господин Дорвен. Во-первых, «прийти сюда» довольно проблематично. Во-вторых, во вселенной случаются вещи куда более значимые, чем потеря одного гордого эльфийского мирка.

В этот момент дверь распахнулась. В кают-компанию ворвался один из матросов. Вместе с ним вошли ветер и дождь. Рубаха его промокла насквозь.

— Шурх! Капитан зовет на палубу!

Шурх немедленно поднялся, оставив кружку на столе, и пробежал мимо матроса. Последний тоже собрался было уйти, но Андис его окликнула:

— В чем дело?

Матрос, обернувшись, крикнул:

— Шторм!

III. Шторм

***

...Последствия Исхода были ужасающи и непредсказуемы. За ним наступило целое десятилетие нескончаемых штормов. Мир, что должен был быть тихой гаванью для населявших его народов, едва сам не погубил их всех. Огромных усилий стоило снова привести его в равновесие.

Хотя то время также называют Вечным Штормом, эти слова больше подходят другому времени...

***

С каждым днем серый фронт на горизонте приближался. Ветра становились все непокорнее; день и ночь приходилось следить за направлением, виляя из стороны в сторону, и благодарить судьбу за косые паруса, позволяющие идти даже в такую непогоду. Рух Мальдер хмурился все больше, но держал курс. Сегодня же корабль наконец достиг линии шторма.

Первое, что Андис увидела, выйдя из кают-компании — перекатившую судно слева направо волну. Шурха волна сбила на колени, но он уже поднялся и вбегал в этот момент наверх, на мостик, к штурвалу. Мальдер же работал у парусов, затягивая канаты и крича какие-то команды. Эльфийка шагнула, едва не упав за борт; кто-то из матросов поймал ее за ворот жилета, дернув так, что воздух выбило из легких.

— Если не помогаешь, то хоть не мешайся под ногами!

— Я... Я просто...

Но матрос уже исчез.

Накатила еще одна волна. Все находившиеся на палубе уже промокли до нитки, несмотря на кожаные жилеты. Андис, носившей под жилетом обычную тканевую рубашку, пришлось хуже прочих: мокрая рубашка натирала, обещая мозоли уже к утру. Ветер, в свою очередь, обещал простуду. «Зов ветров» внезапно качнулся влево, кто-то крикнул:

— Держись!

По левому борту поднималась целая стена воды.

Андис секунду стояла у борта в нерешительности, дрожа от холода, влаги и неминуемой смерти, а затем — рванула с места к носу корабля. Встав так далеко на носу, как только возможно, она крепко ухватилась за фальшборт и, неотрывно смотря на приближающуюся волну, начала что-то шептать. Несколько мгновений ничего не происходило. Волна все приближалась. Вдруг узоры, покрывавшие корпус корабля, мигнули; вспыхнули и угасли ярким голубым светом. Корабль дернулся — более плавно, чем ожидала даже сама Андис — разрывая дистанцию с уже нависающей над ним волной.

Где-то позади вскрикнул стоявший у штурвала Шурх, но Андис было не до того. Андис колдовала. Андис взывала к зачарованию, заложенному в судно его строителями, мастерами ее народа. Один за другим символы снова зажглись, в такт со словами эльфийки, и «Зов ветров» повиновался, разворачиваясь в новом направлении.

Одно долгое мгновение все смотрели на эльфийку. Если сначала команда могла и не заметить внезапного колдовства, то такую резкую перемену сложно пропустить. Тем более в секундное затишье. Затем еще одна волна окатила корабль, и Шурх крикнул:

— Чего стоите, за работу! Еще не выбрались!

В бушующем океане не существует чувства времени в привычном виде. В какой-то момент Андис попыталась прикинуть, сколько времени проходило между двумя волнами, что регулярно захлестывали корабль; выходило чуть меньше минуты. Но довольно быстро она потеряла счет волнам; и тем, что почти сметали команду в море, и тем, которых ей удалось избежать. Шторм, казалось, длился целую вечность.

Пока не прекратился.

Он стих внезапно. Хотя океан все еще был неспокоен, грозовые тучи и ливень остались позади, и вверху внезапно раскрылось темное полотно ночного неба. Сначала сообразил капитан, затем и остальные: они оказались в оке бури — просвете в центре самого большого шторма, которой они видели за свои жизни.

Андис машинально начала определять их местоположение. Облегчение быстро сошло на нет. Они сошли с курса, и значительно, почти в обратном направлении. Точно сказать было сложно — уже светлело, и это само по себе тоже было не лучшей новостью. Это значило, что Андис колдовала без малого всю ночь. Ставшая очевидной усталость — физическая и ментальная — внезапно накатила, не слабее недавних волн.

Команда получила моментальную передышку. Каждая минута отдыха была на счету. Однако Андис это не касалась. Мальдер оставил Шурха командовать, а сам скрылся с палубы. Тот приказал держать корабль в дрейфе вдали от непогоды как можно дольше, после чего неслышно подошел к ней и вполголоса сказал:

— Капитан хочет поговорить. Он ждет в кают-компании.

Андис кивнула — давно пора.

Вслед за капитаном вниз последовал сам Шурх. Последней вошла эльфийка, с темными кругами под глазами и шатающейся походкой. Двое уже сидели на привинченных к полу стульях.

— Не знал, что вас, навигаторов, обучают магии, — низким, хриплым голосом бросил Мальдер. Эльфийка знала, что ни Мальдер, ни Шурх не питают особой любви к ней. Но последний маскировал свое презрение за цинизмом. В голосе капитана, с которым Андис с момента отплытия говорила только по делу, сейчас сквозила неприкрытая злость. Почти ненависть.

С решительностью истощенного долгим колдовством волшебника она встретила его взгляд.

— Нас много чему обучают. К тому же, личные таланты у нас всегда поощряются.

— Начинайте говорить. И про вашу магию, и про все остальное. Я почти угробил корабль, следуя вашему курсу. Почти месяц в пути, пора бы нам узнать о цели этого плавания.

— Так и быть.

Не дожидаясь дополнительного приглашения, Андис плюхнулась на стул напротив. Прикрыла глаза, откинувшись на спинку стула, и через минуту напряженной тишины начала рассказ.

— В незапамятные времена, много веков назад, жил человек. Он жил счастливо, занимаясь тем, что умел и любил. Многие знали его искусство и его самого, многие его уважали. Вряд ли кто-то любил его, или ненавидел. Он не был великим, и вряд ли кто-то имел на него особые планы. Он был одним из многих. Но жизнь распорядилась так, что он стал величайшим из живших. В те далекие годы, когда лидер и спаситель был нужен более всего, он стал им, даже если против своей воли. Несмотря ни на что, он пытался быть тем, кем должен был быть, и то, что ему пришлось делать в этой роли, подарило ему сначала любовь, потом — ненависть, а в конце концов — почти безграничную верность его народа. Когда он пообещал спасти всех, кого сможет, мы вверили ему наши жизни, и до самого конца он держал данное обещание.

— Я приказал выложить наконец цель нашего плавания, а ты мне какой-то урок истории решила преподать? — Мальдер стукнул кулаком по столу так, что аж на палубе наверняка услышали. Эльфийка вздрогнула, но ответила твердо:

— Вы просили рассказать, капитан, о цели плавания. Предыстория важна.

Капитан промолчал, и эльфийка тихо продолжила:

— Того, о ком я говорю, звали Равелиан. Он спас нас от полного истребления и привел в этот новый мир, но все, конечно, было не так уж просто. И он, как бы его не величали, был не лучше и не хуже многих других. Поселившись на новой земле, мы дали обет местному богу — следовать его заветам, смотреть за его землей, нести ей процветание... Но многие тогда, в том числе и сам Равелиан, не могли вот так сдаться. Мы вдруг должны были забыть о нашем доме и о столетии войны, которое привело к его потере. Мы попытались. Некоторые смогли. Большинство — нет. Даже те, кому некуда было возвращаться; даже те, кто завели здесь семьи... Равелиан не выдержал. Да и кто бы выдержал, с общим настроением державы, как тогда, и с постоянными подначками от ближайших соратников. Полтора века мы жили в мире, — Андис медленно вдохнула, успокаивая проступившую в голосе дрожь. Она закрыла глаза, и, через мгновение, продолжила. — Но в последние десятилетия готовились к войне.

Эльфийка подняла глаза. Мальдер выглядел как человек, которому физически необходимо что-то сломать. Шурх же странно-серьезно смотрел на нее. Его непроницаемое выражение лица исчезло, а в глазах читалось узнавание и удивление.

— Довольно быстро мы построили флот, лучший, какой только могли. В ход пошло все. Купленные у иномирцев изобретения и всевозможные созданные нами зачарования. Тогда же, собственно, мы научились зачаровывать сами корабли. Даже запретные знания. Флагманом флота стал «Рубикон», на котором флот отмщения возглавил бы сам Равелиан.

Андис встретила его взгляд, но быстро отвела глаза. Снова уставившись куда-то вниз, она продолжила:

— Вскоре флот отплыл. Те из нас, кто остался, долго не получали весточек. Собственно, мы их так и не получили. Только с первыми штормами мы узнали, что именно произошло.

— Как? — Шурх внезапно подался вперед. — Что произошло?

Со стальным выражением лица эльфийка сказала:

— Согласно архивам, на берегу нашли труп белого кита. Одного из тех, что, по легенде, привели нас в этот мир. А потом начались шторма.

— Хватит! — Мальдер хлопнул ладонью по столу. — Переходите к сути, госпожа Андис. Я серьезно. Еще минута, и мне станет плевать, какова цель плавания — я посажу вам в шлюпку и оставлю посреди океана. Что. Мы. Здесь. Делаем? — последнюю фразу он почти прорычал, прожигая взглядом эльфийку.

Кинув взгляд на едва сдерживающегося капитана, Андис скомкано закончила:

— Настают неспокойные времена, и у нас, и вообще. Я чувствую это. Цель плавания, капитан — это синуэ, — она развела руками. — Хочу просить у них прощения. Совета. Наставления.

Настала тишина. Даже беспокойные волны затихли на мгновение. Затем раздался гром, и громом же прозвучал вскочивший со стула Мальдер:

— Ты загнала мой корабль в шторм, гоняясь за каким-то... мифом?! Потому что «чувствуешь» так?! Потому что «времена неспокойные», значит?! Да я за борт тебя выброшу!

Андис быстро, как могла, отскочила к стене комнаты, схватившись за компас-медальон. Мальдер — мужчина крупный, мало кто сравниться с ним в физической силе. Тем более девушка. К тому же он не только сильный, но и, как оказалось, скорый на расправу.

— Иди сюда! Ну же, ну! Ищи своего бога на дне морском!

Эльфийка оцепенела. Мальдер рванулся было к ней, но тут...

Тут о голову Мальдера разбилась бутылка.

— Капитан!

Взревев, он повернулся на голос. У противоположного конца стола, с опущенной после броска рукой, стоял Шурх. В другой, отведенной в сторону руке он держал короткий, матово-серый, как его кожа, клинок.

— Отойди от нее, Мальдер.

Тот медленно выпрямился, распружинив согнутые колени и опустив готовые сомкнуться на горле руки. Встав лицом к лицу со своим помощником, он вполголоса сказал:

— Это бунт, Шурх. Ты встал у меня на пути. Ты напал на меня.

Шурх ответил спокойно, не опуская, впрочем, оружия:

— Знаю.

Мальдер с минуту неотрывно смотрел на Шурха. Потом снова повернулся к затихшей в напряжении Андис.

— Мы с тобой не закончили.

Распахнул дверь ураганному ветру и, не оборачиваясь, бросил:

— Оставайся здесь, Шурх. С тобой тоже разберусь — когда выведу нас из шторма.

Когда он вышел, Андис отпустила наконец медальон и сползла по стене. Она закрыла глаза ладонью и только тогда услышала, как дико стучит сердце. Она посмотрела на свои руки — они дрожали.

— Если бы он сейчас вернулся — понял бы, что победил.

Голос стоявшего над ней Шурха был холоден, лишенный привычной колкости.

— Если бы он сейчас вернулся, даже я не смог бы тебя защитить. Если ты правда хочешь сделать то, о чем говорила, если правда хочешь найти своих покровителей и свое божество — соберись. Ты в логове врага, почти в полной его власти. Плакать будешь дома, а сейчас — соберись. Когда облака разойдутся, ты должна быть готова.

Он зашагал прочь. Где-то в другом конце помещения щелкнул замок на двери. Андис подняла голову: она осталась одна.

Одна со сказанным ее нежданным спасителем.

— Соберись... — она прошептала сама себе.

Медленно, опираясь на стенку, она поднялась. Дрожали, как оказалось, не только руки, но вообще все тело. Андис едва стояла на ногах. Вновь усилившийся шторм ничуть не помогал.

Ухватившись одной рукой за стену, а второй до боли сжав компас, она побрела к своей каюте. Наступила во что-то липкое, едва обратив внимание. Навалилась на первую дверь, прошла по коридору, навалилась на вторую... Каюта предстала перед ней во всем своем скромном убранстве.

В это же мгновение очередная волна окатила «Зов ветров», и небольшой, но тяжелый сундучок сорвался с полки в противоположном конце каюты. Пролетев отделявшие его от двери пару метров, он со всей силой неспокойного океана ударил Андис по голове.

Сначала была вспышка. А потом была темнота.

IV. Крушение

***

...Сначала была темнота.

Не сплошная темнота беззвездного неба, встречающая мертвых, но темнота мерцающая. Сине-фиолетовые всполохи дикой магии разбивали ее монотонность. На поверхности непрерывно звучали статика и гром, а в бездонных океанах стояла глубокая, непередаваемая тишина.

Посмотри кто снаружи на первозданный мир — он был бы прекрасен...

***

Открыв глаза, Андис увидела небо — непривычно серое, как в утро перед дождем. Все болело. В ушах звенело, тело дрожало, и эльфийка не могла понять, почему. Приподнявшись на локтях, она поняла две вещи. Во-первых, она лежит на накренившихся, мокрых досках палубы, укрытая своим утепленным белым плащом. Во-вторых, стоило ей поднять голову, мир закачался и потемнел, так что лучше еще немножко полежать. Андис, ощупав голову, нашла уже перевязанную рану. Кровь уже подсохла. Когда она неосторожно дотронулась до краев раны, в висках резко застучало. Она застонала.

Тут же, как по волшебству, в ее поле зрения появился седой врач Дорвен.

— Лежите, лежите, госпожа Андис, не вставайте, — сказал он, опустившись рядом с ней на колено. Он достал из наплечной сумки два пузырька. В первом была коричневато-зеленая, почти болотного цвета мазь, которой он немедля принялся мазать многочисленные ссадины и царапины. — Досталось же вам. Вот, выпейте, полегче будет. — Он приподнял ей голову, вливая в рот содержимое второго пузырька. — Знаю, знаю, что горло першит, но постарайтесь, пожалуйста, выпить все до последней капли. Новые зелья здесь особо не сделаешь.

— Ч-что случилось?

— Шторм же. — Дорвен достал из из сумки чистый набор бинтов. — Так. Давайте-ка помогу вам присесть. Давно пора сменить вам повязку, но я хотел дать вам отдохнуть, сколько возможно.

Морщась от боли, Андис прислонилась к бортику судна. Только тут она окончательно вспомнила, где находится и что произошло. Немедленно попытавшись вскочить, она сразу же пожалела об этом и упала бы лицом в пол, если бы старик-врач не подхватил ее.

— Куда, куда!

Андис перегнулась через борт, не сдерживая рвоту. Стало полегче. Медленно подняв голову, она увидела берег — высокие серые скалы, и две фигуры на песчаной полосе перед ними.

Сквозь туман в глазах она наблюдала, как они спорят. Когда они уже зашагали к кораблю, она вдруг поняла, что туман не только в глазах, но и в воздухе.

— Где мы?

— Пока не знаем. Погода стоит такая, видите, ничегошеньки не разберешь. Да и навигатор всё-таки вы. Капитан первым очухался, где-то час назад, и растолкал уцелевших.

Андис вдруг резко и скованно вздохнула. Слова так и не сорвались с губ, а в глазах потемнело. Последнее, что она заметила — обеспокоенный взгляд опять подхватившего ее Дорвена.

Когда она снова пришла в себя, врача рядом уже не было. Зато был Шурх.

Ашенари сидел, прислонившись к фальшборту, и смотрел куда-то в пространство с выражением лица целеустремленным и сосредоточенным. Ранее схваченные в хвост волосы свободно спадали до плеч. Закатанные по локоть рукава рваной рубахи обличили многочисленные синяки. Казалось, их так много, что вся рука потемнела, набухнув кровью — но даже светлые, бледные кисти были в ссадинах. Ранее незаметные морщины проступили на лице бывшего помощника капитана. Внимания на приподнявшуюся снова эльфийку он внимания не обратил.

— Скольких нет? — С хриплым кашлем спросила она.

— Что? — Только тут Шурх ее заметил. — В смысле? А, — он фыркнул, закатив глаза. — Троих матросов выкинуло в море, одного прибило надломившейся мачтой. Еще один разбился на прибрежных камнях.

Андис убито прислонилась к борту. Кроме них двоих, на палубе не было ни души.

— Это какой-то безумный сон... Не может быть взаправду...

Шурх сначала ничего не ответил. Казалось, он даже не дышал, в противовес хрипевшей больной эльфийке. А потом вдруг повторил:

— Безумный сон... Что-то... Хм.

Андис сфокусировалась на Шурх. Он наклонил голову вбок и прикрыл глаза, будто прислушиваясь или принюхиваясь к чему-то. Несколько минут спустя он встряхнулся, оглянулся через борт — туда, где, должно быть, находилась остальная команда, потом поднялся и двинулся к лестнице, ведущий вниз, в кают-компанию.

— Эй, ты куда? — слабо спросила она вслед, но ответа не последовало. Ашенари уже скрылся внизу.

С минуту Андис сидела у борта, в одиночестве и тишине, дрожа под накинутым одеялом. Где-то вдали послышались голоса, и эхом в ее голове вдруг раздались слова давние слова Шурха: «Если бы он сейчас вернулся, даже я бы не смог тебя защитить. Плакать будешь дома, а сейчас — соберись».

— Соберись, — она прошептала себе. — Соберись... Соберись.

Вскоре Шурх вновь показался на палубе. Кинул взгляд на приосанившуюся эльфийку, сказал:

— Лучше? Хорошо. Думаю, недолго нам осталось сидеть.

— О чем ты?

Он не ответил. Поставил на покосившуюся палубу простую горелку, подкрутил миниатюрный баллончик с топливным газом, повернул рычажок. Эхом в тумане раздался щелчок; появилось пламя. В емкость-миску над огнем он на глаз стал подсыпать некую наскоро собранную смесь трав.

Поначалу ничего не происходило. Шла минута, другая, травы постепенно задымились. Дым быстро смешался с туманом, а потом вдруг почернел. Шурх быстро затушил огонь, накрыл миску с травами прилагавшейся крышкой, а сам прибор спрятал под одеялом.

— Значит, не показалось, — он хищно, победно улыбнулся, уверившись в своей правоте, но быстро вернулся к навалившей еще во время шторма угрюмости.

— Что не показалось? Что ты такого понял?

— Я понял, что пора убираться отсюда, пока есть шанс.

Андис схватила его за руку, а глаза ее вспыхнули синим огнем. Он застыл на мгновение, а затем серьезней, чем когда-либо прежде, сказал:

— Я знаю, где мы. Это место любому моряку известно как Красная Порта. Те, кто попадают сюда, обычно не возвращаются. И ручаюсь тебе: учитывая все, что произошло, останься мы на корабле, не проживем и суток.

— К... Красная Порта? — Эльфийка вздрогнула, услышав ответ на свой вопрос. — Ее же не существует.

— Я уверяю тебя, госпожа Андис, что очень, очень реальна. Более того, я гарантирую: все, что ты слышала об этом городе — правда, и слышала ты довольно малую часть. Но боюсь, — Шурх ядовито усмехнулся, — что нам придется пройтись по городу.

— Ч-Что?! Почему?

— Это правда, что город сводит людей с ума. Но я бывал здесь раньше. Так что по опыту скажу, что местное безумие вполне терпимо. Я знаю, как с ним бороться. А если мы останемся на корабле, то долго не проживем.

Андис передернула плечами.

— Здесь всяко безопаснее, чем там.

— В прошлый раз я еле выбрался живым, Андис. Я был здесь с другом, очень, как бы сказать... импульсивным человеком. Он устроил резню. Потому что, — глаза ашенари оставались абсолютно серьезными, — в Красной Порте он превратился в монстра. Капитана, как ты могла заметить, легко вывести из себя. И мы с тобой довольно основательно вывели его из себя. Именно поэтому, — говорил он, — я знаю, что останься мы на корабле — уже завтра он покромсает нас своим любимым топором.

Он вдруг отстранился, сделав несколько шагов в сторону лестницы, откуда недавно поднимался с горелкой.

— Впрочем, если ты хочешь остаться — пожалуйста. Не знаю даже, зачем я тебя уговариваю, как какого-то ребенка. Хочешь ты идти со мной или нет — времени решить у тебя до тех пор, пока я не закончу собираться. А там — за руки не потащу.

Шурх снова скрылся под палубой. А эльфийка осталась размышлять.

Красная Порта. Мало какой моряк не знает этого названия. Большинство считает его просто выдумкой, страшной сказкой, придуманной когда-то моряками. Город дурмана, город, сводящий с ума любого, кто там окажется; город, забирающий людей без остатка. Когда очередной напившийся неудачник пропадает без вести в порту, часто говорят: «Красная Порта забрала свою жертву».

Дом Навигторов долго пытался выяснить, существует ли город на самом деле. Но за годы исследований не появилось ни малейшей догадки, где он расположен и кто им правит. Неизвестно даже, как он выглядит. Конечно, множество слухов циркулирует среди портовых завсегдатаев. Слухи эти предлагают слушателю сотни различных описаний и причин существования этого города. Но что есть правда, а что вымысел, узнать не представляется возможным.

Андис очень косвенно знала обо всем этом. Красная Порта была отдельным философским вопросом в ее научных изыскания: как их бог-покровитель, лично принимающий народы в мир, мог бы допустить существование такого ужасающего места? Никак, вот ответ. На свете полно разбойников, но такому целенаправленному злу просто нет места в Мерсидии. Моряки пропадают постоянно, и тому может быть миллион причин.

А теперь Андис вдруг встретила человека, который там побывал.

Когда ашенари показался вновь, уже вечерело.

— Ну? — он вопросительно посмотрел на нее. — Определилась?

Ответ прозвучал решительно:

— Я иду с тобой.

— Отлично, — Шурх удовлетворенно кивнул и кинул ей моток веревки. — Перекинь через плечо. Времени не так уж много. К закату мы должны быть в городе.

Андис посмотрела в небо и быстро прикинула:

— Тогда у нас часа полтора от силы.

Шурх фыркнул, но спорить не стал. Вместо этого он начал объяснять детали пути.

— Пробраться мимо команды в тенях труда не составит, особенно если будешь идти за мной и делать, что скажу. Первым серьезным препятствием будут скалы. Берег высокий, придется забираться по почти вертикальной стене. От всей души надеюсь, что сил у тебя хватит. Наверху, даже если нас заметят и начнут преследовать, сможем скрыться в лесу. А там до стен рукой подать.

— Нам еще и через стены лезть? Или мы просто через ворота пройдем?

— Да нет. Стены есть, но проблемой они не будут. Нет смысла рассказывать, сама увидишь.

Корабль стоял теперь косо, бок его был пробит грядой подводных камней. Берег лежал чуть в отдалении и представлял из себя узкую песчаную полосу. За ней поднимались почти вертикальные скалы. Где-то наверху, за фьордом, находился город.

— Вон лагерь, — Шурх указал на мерцающий у подножья скал огонь. — Сейчас отлив. Во время прилива земля, где он сейчас стоит, полностью скроется под водой. Тогда капитан, скорее всего, вернется на корабль, и обнаружит нашу пропажу.

— Скорее всего?

— Ну, он может поступить, как мы — забраться на скалы и устроить лагерь наверху. Не думаю, что он пойдет на что-то такое, когда корабль — доступный вариант. А если так, это нам только на руку. Позже обнаружит, что нас нет.

В сумерках они начали свой побег. От сломанных досок до камней, от одного укрытия к другому, они стали пробираться к берегу. Двигались они так быстро и тихо, как только возможно. Приходилось сдерживать бег: вода шлепала под ногами, эхом отдаваясь в заливе. Чем ближе, тем выше казались и до того высокие берега фьорда.

Когда они добрались до скал, исчезал уже последний свет. Эльфийка хотела спросить, как они, собственно, заберутся теперь наверх. Шурх, не дожидаясь вопроса, взял у нее моток веревки, повесил на плечо и просто полез наверх. Просто так, по мокрым скалам, без страховки.

— Ты... Ох.

— Не волнуйся, — он усмехнулся с высоты пяти метров. — Я догадался, что ты не лазила по книжным шкафам в библиотеках Ваель’нора. Веревка — для тебя.

И правда. Он забрался наверх, поскользнувшись — то есть, почти разбившись — всего пару раз, и скинул ей веревку. Андис, глубоко вдохнув, ухватилась и стала подтягиваться.

Где-то через треть длины веревки у нее сбилось дыхание. На половине — кончились силы. Но падать было далеко, и она продолжала ползти. Где-то сверху раздавался приглушенный шепот Шурха, но Андис его не слышала — весь ее фокус и все ее силы были сконцентрированы на веревке.

Последняя треть длины, когда силы ее подошли к концу, закончилась внезапно. Андис с хрипом подтянулась в последний раз и, почувствовав твердую землю под руками, перекатилась на спину. Прикрыла глаза.

***

...Эта красота была губительна. Для жизни нужна стабильность, условия для развития. Необузданные энергии в воздухе не давали ей ни единого шанса. Вечному Шторму не суждено было продолжаться. Облака разошлись. Впервые за десятки тысяч лет океаны отразили холодный свет звезд, а мерзлая суша оттаяла под лучами солнца...

***

Снова открыв их, Андис увидела звезды — пока еще едва заметные. Они мерцали в тумане, таком сладком, таком убаюкивающем тумане...

Андис села, оперившись руками в землю. Рядом, с веревкой на коленях, лежал вспотевший и тяжело дышащий Шурх.

— Шурх...

— Не благодари. В следующий раз... не стану вытаскивать. — Он, возможно, хотел, чтобы слова прозвучали зло и ядовито. Но гораздо больше в них было обычной усталости. — Ты живая? Чем дольше ждем... тем раньше он за нами явится.

Он поднялся, сдерживая стон, потянулся и успокоил наконец свое дыхание. Эльфийка с трудом последовала его примеру.

Может, полчаса — а может, полтора — блуждали они по лесу. Шурх вел их, всматриваясь в окружение, напряженно осматриваясь вокруг, и иногда сердито бормотал что-то себе под нос. Опавшая хвоя хрустела под ногами. Пошел снег. Андис поплотнее закуталась в плащ, пуская пар изо рта. Едва переставляя ноги, стараясь не закрывать глаза, она слепо следовала за ашенари.

— Да где же он!..

Гневный выкрик Шурха кое-как привел ее в чувство. Сфокусировав взгляд, она бесцветным голосом спросила:

— Не говори, что мы заблудились.

— Мы должны быть у стен города. Он должен быть здесь. Я не мог его пропустить, не мог не заметить — он должен быть здесь! Этот проклятый туман играет с моей головой...

— Шурх...

— Оставь нотации при себе!

Он развернулся, лицо его было таким, словно он сейчас даст ей пощечину. Резко выдохнув, он сказал, тише и спокойнее:

— Лучше помоги искать. Что-то здесь не так, и я никак не пойму, что. Город должен быть здесь. Я знаю.

Андис огляделась. Вокруг был лишь лес — темный, холодный и пустой. Такой же, каким он был все это время. Глубокая тишина стояла в северном лесу. Ничем не примечательное место...

***

...Есть в мире необычные места. Места, что все еще хранят древнюю, первородную магию. Тот черно-серебристый лес, что зовется Вороным, был первым из таких мест. Он впитал в себя энергию, что когда-то не давала ему быть, и стал расти... Некоторые народы обращают эту спящую энергию себе на пользу. То подземное озеро под островом сирен — его сила открыла водному народу дорогу во все миры.

Их еще множество в моем мире, и хотя именно я передаю их во владение, даже я не знаю предела этим дарам...

***

Девушка качнулась, тряхнула головой. Внезапно ей на глаза попалась тень — она висела в отдалении, дрожа и как бы мерцая, и Андис вдруг увидела в ней некий узор. Плавные дуги странной паутины работали, словно линзы, отводя взгляд смотрящего — и даже больше, заставляя его разворачиваться, ходить кругами, забывать, никогда не натыкаясь. Тем не менее, Андис каким-то образом углядела это волшебство. Причем именно волшебство — вряд ли такая сеть появилась бы естественным образом.

— Шурх, — окликнула она своего спутника. — Они наложили отводящее заклинание. Город там.

— Где?

Он посмотрел в указанную сторону.

— Там ничего нет, Андис. Не морочь мне голову.

— Пройди в ту сторону. Проверь.

Он фыркнул:

— Говорю же, там ничего... — он сделал шаг в направлении «теневой линзы» и вдруг замер.

— Знаешь, — сказал он через минуту едва заметно дрожащим голосом, — возможно, ты права. Придется возвращаться на берег. Мне очень не хочется идти в этом направлении. Не могу. Ни шага больше.

— Нет, так не пойдет, — эльфийка фыркнула в ответ. — Отойди-ка. Посмотрим, что можно сделать.

Когда Шурх с облегчением отступил, эльфийка всмотрелась в небо. Удовлетворительно кивнув, она встала напротив «теневой линзы» — так близко, насколько смогла подойти. Она стала всматриваться в завесу перед собой. То ли девушка была смертельно уставшей, то ли магия была поистине качественной: мысли разбегались, а взгляд невозможно было удержать.

Девушка тряхнула головой, всмотрелась еще раз, присела и стала чертить на снегу копию завесы. Раз за разом всматриваясь, она находила новые детали и переносила их на свой рисунок. С каждым дополнением рисунок становился все точнее. Через десяток итераций он стал почти полной копией «линзы». Эльфийка выдохнула и, не поднимая больше глаз на само заклинание, стала думать.

Через несколько минут ее бормотания и периодов тишины Шурх услышал:

— Если ударить вот сюда... убрать вторичную сеть... свести линии... Должно получится.

— Что должно получиться?

— Ну или, по крайней мере, стоит попытаться.

Андис встала. Ее усталость, хотя и не ушла, временно скрылась. Ее заменила страсть: пыл ученого, проводящего эксперимент в лаборатории — или мага, создающего новый ритуал.

Даже ашенари оторопел.

Девушка повернулась к завесе. Крепко зажмурившись, она взялась одной рукой за компас и представила в ярчайших деталях схему заклинания, на которую смотрела последние несколько минут. Заклинание это по сути представляет из себя многогранную призму, рассеивающую внимание наблюдателя. Переставить один элемент, чуть-чуть повернуть другие, свести некоторые концы — и можно сделать из рассеивающей призмы собирающую. Можно и сломать, конечно — но раз эту призму поставили, чтобы отваживать незваных гостей, о ее отсутствии наверняка узнают. А вот о небольшом изменении...

Андис сконцентрировала все свое внимание на нужных элементах заклинания. Вытянула руку, усилив свою волю жестом. Начала давить — медленно, с напором, но не пережимая.

Заклинание поддавалось с трудом. Силовые линии гнулись, не желая соприкасаться. Не планировал его создатель менять его назначение. Да и другие колдуны не должны вообще что-то делать с его заклятием. Но вот линии сомкнулись, и все элементы вдруг встали на положенные им места.

Шурх все это время терпеливо ждал в стороне. Сначала ничего не происходило — только синее сияние шло от компаса, за который девушка держалась. Сияние становилось все ярче и ярче, перетекая из компаса по вытянутой руке. Затем пространство перед ней вдруг потемнело, свернулось и захлопало. Какие-то неясные картинки стали проглядывать с другой стороны.

Вспышка сине-белого света заставила Шурха отвернуться. Когда он вновь посмотрел в сторону завесы, завесы уже не было. Перед ними лежала нехоженая тропинка и узкий разлом в грубой каменной стене.

А за ним, в вездесущем тумане, виделись фасады зданий.

— Не знаю, как и что ты сделала, — начал было ашенари. — Никогда не видел... Ох. Проклятие.

Эльфийка лежала в снегу, там же, где стояла.

Шурх оглянулся на пустой лес позади. Подхватил девушку на руки, пробормотав что-то неприличное, и вступил в город.

V. Побег

***

Договор. Обещание. Присяга.

Заключая договор, давая обещание, принимая присягу, волшебник получает клеймо. Магнит, притягивающий его к миру; компас, указывающий путь; ключ, отпирающий врата.

Только сильнейшие из волшебников могут принять в себя Ключ, но провести за собой могут любого.

***

Сначала вернулись запахи.

Приятный, сладковато-терпкий, будто травяной, сплошным полотном висел в воздухе, расслаблял, убаюкивал. Протухлый, почти жженый, был фокусом для ослабевшего разума, не отпуская его во тьму. Мутный запах соли и водорослей навевал мысли о море. Мысли о море напоминали о плавании; оттуда воспоминания, как приливная волна, захлестнули девушку.

С резким вдохом она открыла глаза.

Андис пришла в себя в узком переулке. Было темно и тесно: здания стояли так близко, что их карнизы образовали своего рода навес или крышу. Впрочем, когда они пробрались в город, и так уже стемнело.

Шурх сидел, поджав колени, в дальнем, тупиковом конце переулка. По правую руку от него, углубленная на полшага в каменную стену, была деревянная дверь, на вид способная выдержать осаду. Шурх молча смотрел в стену.

— Шурх? — Голос эльфийки звучал тихо и хрипло. Она дрожала. — Где мы?

Ашенари перевел на нее свои бесцветные зрачки:

— В переулке, как видишь. В портовом районе, недалеко от набережной. Тут безопаснее, чем в остальном городе. Постарайся больше не падать без сознания. У меня нет ни желания, ни сил тащить тебя на спине.

Где-то вдалеке раздался протяжный стон, полный то ли боли, то ли наслаждения. Андис напряглась; опираясь рукой на холодный камень, поднялась и, слегка помедлив, двинулась к выходу из переулка.

Переулок, где прятались беглецы, находился на изгибе улочки и тонул в заглушенном темнотой тумане. Уже через три дома в каждую сторону она исчезала из поля зрения, и что там было дальше с освещением, судить было сложно. Здания на противоположной стороне были простые, но не лишенными изящества: тонкие, двухэтажные, первый этаж из каменных блоков, второй — из деревянных панелей. Узкие окна чернели пустотой, или, может, просто были прикрыты изнутри: ни единого огонька не было видно в домах.

Фонари, единственный источник света, медленно покачивались, закрепленные цепями на вбитых в стены и карнизы крючьях. Один такой висел прямо на этом же углу.

Нескольких минут не прошло, но этот красный свет уже забивал собой все поле зрения девушки. Свет отталкивал, но в то же время манил; какая-то часть эльфийки при виде его хотела бросить все и бежать. Но она не могла: свет завораживал, не давая отвести глаз.

Резкий укол боли вдруг вывел Андис из невольного транса. Она почти закричала, но не смогла: паника сковала ей горло.

— Не смотри на них. — Шурх силой развернул ее к себе лицом. — Красные фонари дали название этому городу. Это одновременно самая безобидная и смертельно опасная вещь, которую мы здесь увидим. Оставайся в тенях, не смотри на них вблизи, отворачивайся, замотай чем-нибудь глаза, если нужно. — Ашенари поглядывал ей за спину, и глаза его постепенно стекленели. — А лучше, — сказал он, замотав головой, — сфокусируйся на боли.

Он сжал ее предплечье. Андис зашипела: там, где пульсация чувствовалась более всего, она заметила порез — неглубокий, но очень ощутимый.

— Ай! Я поняла. Отпусти меня, пожалуйста. — Андис плотнее запахнула плащ, скрывая рану. Увидела отсутствующее выражение лица ее спутника, спросила: — Ты сам в порядке?

Шурх промолчал. Шагнул назад. С заметным усилием моргнул. Сел, облокотившись о стену, и сжал в ладони лезвие кинжала. Тонкая струйка темной крови потекла по его руке, капая на землю. На вопрос он так и не ответил.

Прошла минута-другая напряженной тишины. Наконец Шурх встряхнулся, глубоко вздохнул и поднялся.

— Не будем рассиживаться дольше, чем нужно. Ты как?

— Более-менее, — был ответ. — Что дальше?

— Не знаю, как ты, но я бы хотел выбраться из города сегодня же. Дорога отсюда нам только по суше. Пешком по диким и опасным землям идти мы будем долго. Но у меня есть здесь... друзья. Они помогут.

— Ладно. — Спорить девушка не стала. — Что же, веди.

...За пределами портового района город изменился.

Пустынные улицы, мощеные черно-серым камнем, мерцали иногда в тусклом свете красных фонарей, словно залитые кровью — то давней, то свежей, то обеими сразу. Здания, не так давно выглядевшие изящными и даже уютными, теперь казались эльфийке заброшенными и зловещими. Сквозь круглую арку одного такого здания, ведущую куда-то во внутренний двор, Андис увидела темную фигуру. Перед ней на коленях стоял мужчина; как полоумный мотылек, он слепо пялился на фонарь, что фигура подвела к его лицу. Словно ощутив на себе чужой взгляд, фигура повернулась к Андис — но Шурх утащил ее дальше.

Из тени переулка, мимо которого они только что прокрались, вышел силуэт; пройдя с десяток метров, остановился, посмотрел вверх, прохрипел что-то и упал лицом вниз. Через мгновение из другого переулка выкрался другой силуэт. Присев у того, что теперь неподвижно лежал на земле, он то ли обыскал его, то ли добил, после чего поднял на плечо и спокойным шагом вернулся туда, откуда пришел.

У входа в грандиозного вида дом, чуть менее ветхий, чем все остальное, стояли несколько женских фигур в обольстительных позах, и хотя прохожих вокруг не было, не похоже было, чтобы их это волновало. Им вполне хватало их собственной компании.

Все детали терялись в тумане.

Этот мир был отвратителен, но в то же время завораживал; он пугал, но одновременно убаюкивал, притягивал, подталкивал принять его в его новом обличье. Андис начала понимала, почему Шурх, шипя и плюясь, время от времени сжимал в кулак раненую ладонь.

В ответ на ее краткие расспросы он подтвердил:

— Старожилы города пришли когда-то к выводу, что боль — единственное, что помогает справится с местным дурманом. У каждого свой способ. Можно, конечно, делать как я, — он поднял кровоточащую ладонь, — но, во-первых, не у каждого есть сила воли постоянно ранить себя, во-вторых — это не очень эффективно. Есть методы лучше.

— Это какие?

— Будем много болтать, Андис, нас кто-нибудь пырнет из тени, как того несчастного. Вот тогда и расскажу.

Дальше они шли, почти не общаясь.

Пока не вышли к Ложе.

Большая часть виденных Андис и Шурхом домов были одно или двухэтажными и казались едва ли жилыми, скорее полуразрушенными. Здание Ложи было ухоженным даже по меркам далекого Ваэль’нора. Трехэтажное, увенчанное миниатюрной башенкой, с которой, вероятно, виден был весь город, оно расширялось кверху, светлея и нависая над округой. Стены первого этажа были сложены из крупных блоков черного кирпича; второй этаж был серым, будто бы накрытый поверх камня дымчатым стеклом; третий этаж с его башенкой был грязно-белым и по сравнению с первым расширялся на полтора-два метра. Как и в остальных домах, в здание Ложи были вбиты крючья, с которых на цепях свисали фонари. В отличие от остального города, здесь фонари были бледно-синими, как отражение луны на поверхности воды. Ложа была не просто еще одним жилым домом в череде домов, но почти особняком, со своей собственной, огороженной высоким металлическим забором территорией, где виднелись скамейки, беседки и цветочные клумбы.

Уже перед закрытыми на цепь воротами Андис заметила вдруг в узоре решетки символ — крест со стекающей с него каплей. Настороженно спросила:

— Здесь твои знакомые живут?

Шурх молча кивнул, и она продолжила:

— А кто они, твои знакомые?

— Скоро увидишь, — ухмыльнулся Шурх. Коснулся сковывающей ворота цепи, и та со вспышкой исчезла. Взяв девушку за локоть, приоткрыл ворота и провел ее внутрь.

— Волшебный замок? — Андис знающе хмыкнула. — Пускают только своих? Надо понимать, забор тоже не простой.

— Конечно. Это далеко не единственная мера безопасности. Ложа хорошо охраняется.

Шурх ритмично постучал: три, раз, два, раз; сделал рукой жест над таким же, как на заборе, символом креста; произнес фразу на эльфийском, неожиданно красивую из его уст.

Руны вспыхнули и погасли. Дверь щелкнула и бесшумно отворилась.

Внутреннее убранство было богатым и изысканным. Светлые пол и шторы составляли контраст с черными стенами. Мебель из серого дерева с белыми прожилками кричала о северной роскоши. С потолка свисала серебряная люстра, освещая все таким же, как снаружи, холодным синим светом. Немыслимо красиво, особенно учитывая обстоятельства.

Дверь самостоятельно защелкнулась за спиной вошедших, а Шурх, быстро осмотревшись, уже повел Андис к винтовой лестнице в дальнем углу. В дальнем конце не менее роскошной комнаты была двойная дверь, и он без промедления распахнул ее.

Тут же к его горлу приставили кинжал.

Перед ашенари предстала девушка в весьма соблазнительной позе. Ее свободное, элегантное платье спадало до колен; полупрозрачные юбка и рукава были вышиты кружевом; черные перчатки по локоть и яркий макияж подчеркивали бледность кожи. Она была исключительно красива.

И именно она сейчас держала кинжал у его горла.

— Госпожа.

— Шурх, — девушка почти мурлыкнула в его имя. Андис остолбенела, увидев ее белоснежные клыки. — Не знала, что ты в городе.

— Я сам не думал, что окажусь здесь в ближайшее время. В противном случае я бы дал о себе знать.

— О, я надеюсь, Шурх, я искренне на это надеюсь. — Вампирша улыбнулась, отвела кинжал в сторону и вместо этого подвела его ладонь ко рту. Медленно, смотря Шурху в глаза, лизнула кровь с ранки. Секунду смотрела за реакцией и немножко обиженно произнесла: — Хм. Раньше тебе нравилось.

— Раньше мне было пятнадцать.

— И то верно, — вздохнула девушка. — Мне всегда нравились дети. Но ты и сейчас вполне ничего. Кто это с тобой?

— Навигатор из Эйды. Я сопровождаю ее на южный берег.

— О-о-о, как интересно! Я уже подумала, ты мне такой хороший подарок привел. Ну, нет так нет.

— Она не только Навигатор, она еще и колдунья.

В дальнем конце комнаты стоял маг крови. Глубоко посаженные кроличьи глаза, толстенное брюхо и повадки крота плохо, казалось бы, плохо сочетались с его ремеслом. Тем не менее, когда эльфийка схватилась за компас, она быстро считала с него соответствующую ауру. Минутой ранее он тоже окинул ее оценивающим взглядом, поведя рукой над собственным запястьем, и теперь ухмыльнулся, встретившись глазами с Андис.

— Разумеется, она колдунья, — заметила вампирша. — Как и почти все Навигаторы.

— Похоже, мы прервали твою встречу, госпожа. Прошу прощения, — Шурх склонился в почтительном полупоклоне. — Мы подождем снаружи.

Тут кто-то глубоко и мелодично произнес:

— Не стоит.

Появился он бесшумно. Одетый в темную мантию, он возвышался над беглецами на добрых полметра. Мантия скрывала все подробности его фигуры: тело спрятано под просторным одеянием, руки сцеплены в рукавах. Только капюшон откинут, открывая каштановые волосы и острое лицо.

Присмотревшись, на мантии можно было увидеть едва заметную вышивку фиолетовой нитью. На груди его — узор: тянущиеся друг к другу ладони.

Фигура устрашала. Особенно устрашали его глаза. Левый — белый, стеклянно-блестящий, как у слепого. Правый же отсутствовал вовсе — на его месте зияла пустота космоса, и в пустоте этой сверкали золотом далекие искры... чего-то.

Встретившись глазами с эльфийкой, сказал:

— Это были вы.

Вампирша подняла бровь. Незнакомец, не оборачиваясь, обратился как бы ко всем:

— Пару часов назад мой хмурящийся в углу друг, — он мотнул головой в сторону мага крови, — почувствовал что-то неладное. Кто-то взломал матрицу заклинания, скрывающего город от чужих глаз. Недолго думая, он пришел к миледи, — жест в сторону вампирши, — за советом. А она позвала меня. Мы собрались здесь, чтобы узнать, кто, зачем и как проник в мой город. Но вот пришли вы, и теперь я все знаю.

Эльфийка растерянно молчала. Тут в разговор вступил маг крови:

— Тебе не свойственно ошибаться, Тай Ши, но она же совсем девочка. Она просто не способна на такое.

При звуке своего имени незнакомец вздрогнул.

— Казалось бы, ты не первый день главный заклинатель Красной Порты. С каких это пор ты так легко разбрасываешься моим именем?

— Прости, но титула, которым можно называть тебя прилюдно, ты за все годы так и не придумал. Как мне к тебе обращаться-то прилюдно?

— Имя не нужно, когда ты обращаешься ко мне. А теперь оно его знают... — Он сделал намеренно-заметную паузу, — Азанкор. Ты не забыл, что случилось с твоим предшественником?

Маг крови съежился под его взглядом и низко, до земли, поклонился.

— Ну что же. В порядке исключения, проясним недоразумение.

Подойдя к магу крови, одноглазый движением взял того за затылок и повернул лицом к Андис. Лицо того вытянулось в удивлении.

— Видишь, как я пришел к моим выводам?

— Нгх... Да. Да, вижу.

— Замечательно. Ну и раз уж такой случай, вот и наказание за твою столь неудачную обмолвку. — Тай Ши резким движением повернул его голову лицом к себе.

Глаза мага крови округлились. Он попытался было отступить, но Тай Ши схватил его свободной рукой за горло и подтянул совсем близко к себе.

— Она, между прочим, видит это невооруженным глазом. И держится вполне. Поразительная девочка. Ну что, будем считать, что мы в расчете, — сказал он и отпустил побелевшего мага. Тот немедленно закашлялся, заморгал, затряс головой.

Андис потянулась было к медальону, но быстро спрятала руки за спиной. Все в комнате посмотрели на нее: маг крови — с боязливой неприязнью, ашенари — с пониманием, вампирша — с насмешкой. Только взгляд Тай Ши был нейтральным, или, по крайней мере, казался таким.

— Итак, — Хозяйка Ложи вступила в центр комнаты. — что привело вас в Красную Порту?

— Нам нужен путь из города, — просто ответил Шурх. — Портал до эльфийских земель...

— Портальная магия здесь не работает, — прервал его одноглазый. — Побочный эффект завесы.

— Хм. Тогда, я бы попросил дать нам какой-нибудь транспорт и сопровождение до Серых Пиков.

— Никто в городе вас не знает, — покачала головой вампирша. — А мне, если говорить начистоту, просто некого с вами послать. Ты был таким полезным мальчиком, Шурх; тебя сложно заменить... Кхм. Ручаться за вас перед другими никто тоже не станет. Так что — нет, эскорта вы тоже не получите. Транспорт... Хм. С этим я могу помочь. Тебя устроит?

— Если это единственный вариант, то конечно.

— У тебя возражений нет? — Обратилась Хозяйка Ложи к Тай Ши.

После небольшой заминки он, не сводя глаз с эльфийки, ответил:

— Пусть идут.

— Тогда идем.

Хозяйка Ложи вывела их наружу тем же путем, каким они вошли. Сказала:

— Ждите здесь.

Ушла куда-то за здание. Через минуту-две вернулась, да не одна. В ногу с ней по обе стороны шли два потрясающих зверя. Крупные, черны, как ночь, кошки, одна с бараньими рогами над ушами, а другая — с козьими. Их изумрудные, как у вампирши, глаза блестели в блестели в синем свете. Андис протянула руку к кошке с бараньими рогами — та, недолго думая, потерлась об нее. Мех был плотный и мягкий.

— Кунары, госпожа?

— Я все еще должна тебе за последнее дело. Они ваши. Теперь мы в расчете. Хотя ты мог бы и так заглянуть, — кокетливо улыбнулась вампирша. — Тебе же нравилось проводить со мной время, — сказала она и погладила Шурха по запястью.

Они какое-то время говорили между собой. Андис же быстрой походкой ушла к воротам, всей душой желая этого не слышать. Однако подметила про себя: Хозяйка Ложи, вопреки первому впечатлению, далеко не девушка. Выглядит она молодо, моложе тридцати по человеческим меркам, но ведет она себя как искусная светская львица.

На кунаров вскоре надели седла и сумки, накормили и напоили перед дорогой. Шурх собирал поклажу в дорогу, когда к собравшейся у ворот группе подошел Азанкор. В руках он держал будто бы венок, сплетенный из темных с белыми прожилками ветвей. Протянул его эльфийке: Андис дотронулась до него и тут же отдернула руку — венок буквально жалил.

— Да не бойся ты, — сказал он. — Жгут из рябой малины безвреден. Заклинатели охры плетут их с той же целью, с которой твой друг себя режет. Рябая малина — как паразит, высасывает малейшие крохи жизни, но мы зациклили поток энергии. Закрытая система. Он делает больно, но не причиняет существенного вреда.

После секундного колебания Андис с презрением в голосе ответила:

— Я не доверю мой рассудок работе магов крови.

— Хмпф, — он фыркнул не менее презрительно. — Как хочешь.

Оба, заклинатель охры Азанкор — так, видимо, звали в этих краях магов крови — и таинственный, влиятельный Тай Ши, отправились с беглецами к воротам города. Их компания напрягала и устрашала, но, скорее всего, она была к лучшему. Вряд ли с ними что-то случится под присмотром двух могущественнейших людей в городе.

В какой-то момент, проходя по широкой мощеной улице, Тай Ши остановил группу. Отведя беглецов в сторону от Азанкора, он тихо произнес:

— Вы знаете мое имя. Будет честно, если я узнаю ваши, — и, не дожидаясь ответа, продолжил, — Шурх Серолицый и Андис...

Встретив прожигающий взгляд эльфийки, одноглазый чуть наклонил голову вбок, улыбнулся уголком рта. Сказал:

— Просто Андис. Приятно познакомиться. Меня зовут Тай Ши. В каком-то смысле я — правитель Красной Порты. Очень мало людей знают о Красной Порте, или о том, кто ей управляет, или обо мне, или о том, что я и есть ее правитель. Тем более — обо всем это сразу. Имейте это в виду. Запомните мое имя, так же, как я запомню ваши имена. И если когда-нибудь получите от меня весточку — вспомните, кто я. Вспомните, что я сделал для вас, или, вернее, что я мог бы сделать с вами, если бы захотел.

Шурх с минуту мерился с ним взглядом, но все же склонил голову. Тай Ши улыбнулся торжественной, почти напоказ, улыбкой.

— Госпожа Андис, — обратился он вдруг. — Вы — обладатель изумительного дара. Откровенно говоря, я бы хотел переманить вас ко мне на службу из Эйды, или Серых Пиков, или где еще вы решите провести свою жизнь. Я понимаю, что сегодняшнего дня не хватило, чтобы произвести должное впечатление. К тому же, вы спешите. Но вы у меня в долгу. Вы обязаны мне хотя бы еще один визит. И поверьте, для вас — двери моей башни всегда открыты.

Он подмигнул полным пустоты глазом, повел рукой, и туман вокруг разошелся. Перед ними предстала башня — квадратная, многоуровневая, она поднималась высоко над одурманенным городом. Вогнутые крыши-парапеты придавали ей необычайную форму. Каждый последующий этаж был меньше предыдущего. Вся эта конструкция отдаленно напоминала то ли нагромождение пирамид, то ли рукотворное хвойное дерево. Эльфийка не то что не видела — в сотнях прочитанных книг она никогда не видела ничего подобного.

Собравшись, Андис как можно более спокойным голосом ответила:

— Вы мне льстите, уважаемый Тай Ши. Я услышала ваше предложение. И вашу угрозу. Так и быть. Я навещу вас — не знаю, когда, но навещу.

— Я терпеливый человек, госпожа. Я могу подождать. Но не тяните слишком долго, потому что вы все же не единственный человек с вашим даром в этом мире.

— ШУ-У-У-УРХ!!!

Оглушительный рев раздался у них из-за спины.

Оглянувшись, группа увидела Руха Мальдера. Капитан «Зова ветров» несся по улице в их сторону. Лицо и одежда его были запачканы кровью, и в руках он держал свой излюбленный топор — тоже окровавленный. Он гнал напролом, как ураган, не видя перед собой ничего, кроме цели. В смысле, кроме двух беглецов, из-за которых его корабль теперь с пробитым дном сидел на мели где-то на краю мира. Чья на нем кровь, его или кого-то другого, как он нашел их в трущобах города, в тумане, как не попался на свет фонарей, которых они так старательно избегали, — эти и еще десяток вопрос пронеслись в голове Шурха. Андис же просто обмерла. Застыла в ужасе.

Таинственный Тай Ши, казалось бы, только что был рядом с ними, но вот он со снисходительной улыбкой качает головой, машет им рукой уже из-за спины несущегося «урагана» — и исчезает в тумане.

— Ваше время истекло, мм? — усмехнулся Азанкор. Вдруг он зашагал в сторону Мальдера и через плечо кинул: — За вами должок!

Азанкор разбежался. Мальдер наконец перевел внимание с Шурха и Андис, заревел еще сильнее. Двое широких, плечистых мужчин бежали друг другу навстречу, один безоружный, другой — с боевым топором. Вот они сошлись — и вдруг Мальдер с хрипом свалился на колени, цепляясь руками за горло. Топор его зазвенел, ударившись о землю, но эхо утонуло в тумане. Азанкор же уже стоял у него за спиной, держась за обвитый вокруг шеи капитана жгут, как за поводок. Махнул рукой, — мол, чего стоите, идите уже! — и затянул жгут еще сильнее.

Шурх дернул девушку усадил ее на кунара. Сам тут же вскочив на своего «скакуна», он взял крикнул ей:

— Прижмись, держись крепче — и за мной!

Сказал — и ринулся с места в галоп. Андис попробовала сымитировать его движения и едва удержалась в седле. Кунары выровнялись: Шурх вел их по широкому, укатанному туманом проспекту. Несколько минут спустя линия тусклых огней по обе стороны закончилась. Вскоре они проехали ворота неохраняемый ворота в грубой каменной стене. Тут же Андис почувствовала толчок знакомой магии — они миновали завесу, скрывающую город от чужаков.

Наконец они покинули Красную Порту, а вместе с ней — сошедшего с ума Руха Мальдера.

В этих местах уже по-настоящему чувствовались зимние морозы, навевая воспоминания о вечно теплых землях Покрова. Вокруг не было ни души; только холод и тьма, только ветер в ушах и хруст снега под ногами кунаров. Всадники устали, но кунарам холод был не страшен, и беглецов достаточно согревало тепло их мощных тел.

Они ехали до утра. А когда остановились, вокруг был лишь темный, дикий хвойный лес да снежные поля. Впервые с момента встречи Андис увидела, как Шурх рассмеялся. Взбесилась:

— Что смешного-то? Мы одни, посреди диких земель, полных разбойников, убийц и темных магов, практически на краю гибели. А ты радостный, как никогда раньше.

— Эти дикие земли, полные разбойников, убийц и темных магов — мой дом, — Шурх улыбался во весь рот. — Впервые за много лет — я дома. К тому же, мы только что спаслись от верной смерти.

Эльфийка только фыркнула в ответ.

— Андис. Если тебе не нравится моя компания, ты всегда можешь взять своего кунара и уехать назад, в город. Там тебя примут с распростертыми объятьями, я так понимаю. Но я сейчас — твой единственный шанс на выживание.

— Ох, проклятье. Правда, да. К слову, ты так и не объяснил — ни мне, ни кому-либо другому: почему ты мне помогаешь?

— У меня есть мои причины, — отрезал он. — Придет время, и ты узнаешь. А пока что отдохни. Путь долгий.

— Путь куда, собственно?

— Отсюда до Эйды прямой дороги нет. Тебе это не понравится, конечно, но единственный путь домой для тебя лежит через ашенари.

Андис с минуту молчала. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула.

— Через Серые Пики, значит. Помоги мне Владыка.