Теремок. Лесное правосудие

Лесное правосудие

- Здорово, Косой.

Лесную тропинку, по которой спешил Заяц, перегородил пожилой Волк, Серега Серый. Он выскочил из чахлых кустов, где сидел в ожидании съедобных путешественников, прямо перед носом Зайца. Настроение у хищника было паскудное и, судя по тому, как он облизывался – гастрономическое. Серега скептически оглядел тощую тушку Зайца, но в итоге решил, что обедом он себя сегодня обеспечил. В конце концов - переедать тоже вредно.

- Пожелай мне приятного аппетита, зайка моя! Ты будешь на первое, на второе и на компот, - Волк оскалил пасть, поднял верхнюю губу и выставил потертые клыки. В общем, Серега постарался придать себе грозный вид, но не произвел на Зайца ожидаемого впечатления.

- Отвали, Серый! И к стоматологу сходи, у тебя кариес на левой четверке.

- Косой, ты совсем припух? – опешил Серега от наглости Зайца. - Вообще-то я выше тебя в пищевой цепочке. Ты должен верещать от страха и умолять, чтобы я отпустил тебя к Зайчихе. Есть Зайчиха-то? То есть, была Зайчиха-то?

- Сказал же, отвали, Серега. Я при исполнении. Меня Лев послал с важным поручением. Или ты хочешь гонца схарчить? Ну-ну, рискни здоровьем. Посмотрим, что потом Лев с тобой сделает.

- При исполнении… - задумался Волк. Судя по наглому виду Косого – тот не шутил. Можно, конечно, полакомиться диетической зайчатинкой и без спроса, но если Заяц не врет, тогда беда. Несварение желудка с тяжкими телесными Сереге обеспечено.

Лев шутить не любит, на то он и Царь зверей. Как Лев забрел в лес средней полосы, никто не знал, но задавать вопросы и связываться с хищником весом под тонну - дураков не нашлось. Хочет, чтобы его царем называли, ну и хре…, то есть, ну и бог с ним. Хоть императором рощи пусть обзовется, лишь бы жить спокойно не мешал.

«Сезон охоты откроется по осени, вот и посмотрим, кто тут у нас царь, а кто так, случайно в наши осинки забрел. Вот охотники удивятся, когда львиные следы в нашем лесу увидят. Будут все пустые бутылки обнюхивать. Искать, какое палево выпили, после которого их так накрыло, что львиные следы мерещатся. А если африканского льва в березовой роще завалят, то вообще офигеют», - ухмыльнулся про себя Волк, но вслух сказал другое.

- Ага-ага. Ну, иди тогда. Раз ты при исполнении, то другое дело. Животных на водопое и при исполнении не трогаю. Я законопослушный гражданин нашего леса. С бабушкой Красной Шапочки некрасиво вышло, но когда это было? Триста лет тому назад. Я искупил, собрал волю в кулак и встал на путь исправления.

Косой подозрительно посмотрел на Волка, словно хотел спросить: если Волк встал на путь исправления, то что он делает в засаде у тропинки, но промолчал. Заяц с достоинством пошевелил ушами и важно двинул дальше по тропинке, чуть не наступив на волчий хвост.

- Слышь, Косой, - окликнул волк уходящего Зайца.

- Чего тебе? – преисполненный важностью миссии, Заяц даже не обернулся.

- А ты что исполняешь-то?

- В смысле?

- Ну, если ты при исполнении, значит что-то исполняешь.

- А, ты об этом. Суд сегодня будет. Лев сказал мотнуться к Мышке, Лисе и остальным пострадавшим. Вручить им… Эти… Подвески.

- Повестки?

- Я так и сказал. Предупредить, короче, что Лев сегодня судить будет. А еще свидетелей надо оббежать, чтобы на поляну вовремя пришли.

- Ага-ага. Суд зверей – это хорошо. Люблю я это дело. Все ругаются, обзывают друг друга, чуть драться не лезут, аж на душе приятно. Кого судить будут?

- Мишку, Потапова-младшего. Он теремок развалил по хулиганке и зверей без дома оставил. Не слышал, что ли, кипиш был на той неделе? Сорока всем разносила на хвосте.

- Ага-ага. Слышал, как не слышал. Весь лес слышал. Мишка бревном прищемил моему братцу хвост и вроде еще что-то, – захихикал Серый. - Волчок до сих пор каждую ночь на луну воет. Думает, что полегчает от этого, идиот.

- Тот помет у нашей матушки вообще неудачный был, - продолжал разглагольствовать Серега, пока Заяц бочком, маленькими шажками двигался в сторону березы. - Ни одного толкового хищника из волчат не выросло, одни блогеры да фрилансеры. Работать не хотят, а пожрать любят. Но я все равно приду на поляну, поболею за родственника.

Заяц уже почти скрылся за березкой, когда Серега снова окликнул его:

- И вот еще что, Косой, ты ведь на обратном пути уже не при исполнении будешь? Этой же дорогой возвращаться собираешься?

Заяц ничего не ответил, прыгнул за ствол березы и удрал, а довольный удачной шуткой Волк снова полез в кусты.

- При исполнении он. Развели бюрократию. Кого не поймаешь – все при должности, ксивой в морду тычут и Львом угрожают. Задрали уже. Надо будет с Тузиком поговорить, когда они с хозяином на охоту соберутся, – бурчал Волк, поудобнее устраиваясь на лежанке из опавших листьев.

Волк и Пес не виделись с прошлой осени. Серый тогда встретил в лесу отчаявшегося Тузика. Пес и Волк поболтали, вспомнили старые времена, когда Тузик гонял Серого, защищая хозяйское добро. Серега зла не держал. Волк отговорил пса от суицида, а потом еще и помог восстановиться на прежнем месте работы.

Благодарный пес ответил добром на добро и тайком завел волка на хозяйскую свадьбу. Тузик усадил незваного гостя под стол и натаскал Сереге целую гору закусок. Свадьба кончилась хреново, Волка выгнали, но пожрать он успел от души. «Ты заходи, если что», - попрощался набивший пузо Волк, но Тузик приглашением так и не воспользовался.

«Может, снова помочь старому другу? Подсказать Тузику, под какой елкой сделать вид, будто львиные следы унюхал? А что? Тявкнет важно, типа учуял большого зверя, выведет охотников к львиному логову и кабзда гривастому. Заживем по-старому, чужаков из леса вытурим», - гонял Серый крамольные мысли в косматой башке, поглядывая на тропинку в ожидании очередного съедобного путника.

***

- Вот за что мне все это? Мало тебе, Мишутка, было приключений с этой Машкой, прошмандовкой городской? - причитала Мама-Медведица, возясь у плиты. – Сколько раз я говорила, что не пара она тебе, а ты уперся как кабан!

- Может, как баран? – поинтересовался Папа-Медведь.

- Как болван! – зло ответила Медведица. - Ладно бы хоть было на что посмотреть у Машки, так ведь нет. Перед соседями стыдно, кого сынуля в дом привел. Вся безволосая, как лягушка. Мех только на голове и то длинный да белый. Срамота, а не мех. Вот что ты в ней нашел?

Мишутка промолчал, а Мама-Медведица никак не успокаивалась и продолжала причитать:

- Клыков нет, когтей нет, глаза как плошки с болотной водицей и бесстыжие, как у Лисы. Ноги прямые, талия узкая, а зад наоборот широкий, грудь торчит как у коровы вымя. Уродина настоящая. У самой ни рожи, ни шерсти, а все туда же. Красавицей себя считала, часами перед зеркалом вертелась. Ладно бы еще только страхолюдиной была, так она еще нас, косолапых, жизни учила.

Молодой Медведь не ответил на слова матери. Он, кажется, вообще не слышал Медведицу, воспринимая ее упреки как обычный шум. Птички поют в лесу, ветер шумит в трубе, ходики тикают на стене и мать бурчит о чем-то. Все как обычно и не стоит обращать внимания.

- Да кто с таких тарелок ест, да кто на таких кроватях спит? – пропищала противным тоненьким голосом хозяйка берлоги, передразнивая кого-то. – Сама ни кашу сварить, ни ягоды собрать, а все туда же, нас дремучими называла. Слова какие-то непонятные вечно бормотала. То ей шугаринг нужен, то пилинг подавай, на Патрики все рвалась. Целыми днями бубнила, как молитву, что мужчина должен зарабатывать больше миллиона и обеспечивать свою девушку. Вот где ты взял такую ненормальную, Мишутка?

- Мам, я тебе уже сто раз говорил, что Маша заблудилась в нашем лесу. Приехала снимать на природе ролик для тик-така какого-то, а дорогу обратно не запомнила. Уже к болоту подходила, когда я ее остановил. Еще шаг и пропала бы в трясине.

- Ну, остановил, не дал утопнуть и молодец. Вот вывел бы на опушку и послал бы ее… на Патрики. Что ты ее в берлогу-то приволок?

Мишутка промолчал, а старший Потапов попробовал успокоить супругу.

- Ну что ты насела на парня, Марфушенька-душенька? Дело молодое. Ты нас самих вспомни по молодости. Скажем родителям, что по малину пошли, а сами это… того… аж кусты трясутся.

- Молчи уж! Отряс ты свою малину, старый. Пора нам внуков баловать, а Мишутка так и не нашел пару подходящую. Тащит в дом всякую… Ладно, хоть убежала Машка быстро из нашей берлоги. Наверно, рванула на свои Патрики губищами шлепать и шерсть на голове наращивать.

Медведи не спорили с хозяйкой. Мишутке Маша и правда надоела своим нытьем о Мальдивах и шопинге, но при воспоминании о девушке у молодого Медведя маслянисто заблестели глаза, а на морде застыла блаженная улыбка. Маша была такая затейница! Пока родителей не было в берлоге, они с ней такое вытворяли. И на кроватях, и на столе, отодвинув в сторону тарелки, и …

- Ну сбежала и сбежала, тут бы тебе, Мишутка, и успокоиться, - отвлекла Мама-Медведица сыночка от жарких воспоминаний о развлечениях с разбитной Машей. – Зима близко. Порядочным медведям вес пора набирать, к спячке готовиться, так нет. Снова здорова, Мышь эту серую притащил в Теремок. Мы для чего тебе избушку строили? Разве о такой хозяйке мечтали?

- Марфа, успокойся, не накаляй обстановку, - попытался успокоить супругу старший Потапов.

- Да я спокойна как белая медведица, - еще на тон выше ответила Марфа. – Вот сведете меня в могилу, и буду совсем спокойная.

Медведи промолчали. Мишутка перечитывал речь, которую ему написал Выхухоль, лучший адвокат леса. Выхухоль за работу брал много, но туманно намекал на связи в суде и возможность мягкого приговора.

Старший Потапов тоже потупил глаза под грозным взглядом супруги. Опытный семьянин сделал вид, что с интересом читает бестселлер «Откровения обманутого медведя, или когда брать вершки, а когда корешки».

- Кровинушка ты моя, медвежонок мой глупенький, - вдруг расплакалась Медведица, уткнувшись в курчавую макушку сына. – Что ж тебе не везет-то так с бабами. Все не как у других. То Машку взбалмошную в берлогу приволок, то Мышь хитрохвостую в свой Теремок пустил.

Марфа уже по десятому разу проклинала бывших девушек сына, но мужчины не встревали. Уж больно у Мамы-Медведицы нрав суровый и лапа тяжелая.

- Эх, Мишка, Мишка. Вот в кого ты такой бестолковый? Твои двоюродные братья из дубовой рощи давно нашли себе по приличной медведице и остепенились. Рождаемость лесную повышают, уже по два медвежонка у каждого, а ты все не поумнеешь.

- Мать, хватит причитать, выходить пора, – глянув на ходики, хлопнул мощными ладонями по мохнатым коленям Потапов-старший. - Ты все взяла, что Выхухоль велел? Грамоты Мишуткины приготовила?

- А то у нашего обормота грамот много, – вздохнула Медведица. - Первое место за сбор макулатуры во втором классе, и третье место за городки в пятом. Их тогда трое участвовало в соревнованиях, он и занял третье место.

- Главное не участие, главное – победа, – отмахнулся Потапов-старший. - Характеристику по месту жительства от белок с соседней елки взяла?

- Взяла!

- Хорошо они про нашего Мишутку написали?

- Сначала правду накатали, что обормот бестолковый, потом переписали на «хорошо».

- Совесть у белок проснулась?

- Ага, совесть! Дождешься от белок! Переписали, когда отнесла им корзинку отборных орехов. Не соседи, а вымогатели!

Папа-Медведь недовольно покряхтел и гаркнул во всю глотку:

- Мишутка! Позор семьи! Готов?

- Пять сек. Ща пойдем.

***

Суд зверей проходил на большой поляне в самой чаще леса. Олени прикатили под развесистый одинокий дуб, растущий в центре поляны, несколько пней, из которых бобры вытачали судейские кресла. Бараны выщипали траву, оставив на лесной полянке аккуратный газон, а газели подточили соседние кусты, придав им форму льва в судейской мантии.

Царь зверей провозгласил, что отныне поляна будет называться Лобным местом и на ней вводятся временные ограничения. Лев, под страхом лишения головы, путем откусывания царской пастью, запретил кабанам перекапывать землю под одиноким дубом, кротам - делать холмики, муравьям – муравейники, птичкам - вить гнезда. И вообще, в целях всеобщей безопасности, велел зверям поменьше шляться на важном режимном объекте.

Когда семья Потаповых подошла к Лобному месту, медведи увидели, что на поляне уже не протолкнуться от желающих посмотреть на лесное правосудие. Судейские пеньки еще пустовали, но самые любопытные животные еще с восхода заняли места поближе к дубу. Звери, дожидаясь начала суда, галдели, обсуждали криминальную хронику и пытались угадать, что будет с Мишуткой.

Пугливые косули, поборовшие страх ради предстоящего зрелища, сидели вперемешку с волчьей стаей, а.. зайцы ругались за место с ежами, лежащими поперек поляны и кричащими, что это место занято, потому что скоро подтянутся ежи-сватья из соседней рощи.

Дуб оккупировали птицы и белки. На нижних ветках с попкорном в лапах сидели ласки и куницы. Рядом с ними примостился Бурундук. Он был упитан и имел нору с тайным выходом на фермерское поле, засаженное кукурузой. Куньи с трудом затащили отожравшегося Бурундука на дерево, за что и получили от него по кулечку жареной кукурузы.

На поляне стоял гул голосов, который иногда перекрывало тявканье Волка. Серый пришел позже, внаглую растолкал зверей и занял самое лучшее место. Серега сидел прямо напротив судейских пеньков и громко рассуждал об ареале обитания животных.

– Вот если ты, предположим, скунс или утконос, то нафига ты приперся в наш лес? Поймает тебя порядочный хищник, съест, как положено, и траванется не дай бог. Кто будет отвечать тогда?

Хищники соглашались с Серегой, что таки да, прав волчара, не надо увлекаться экзотикой, лучше придерживаться привычного рациона. Травоядные внимательно слушали, но не вмешивались в разговор.

Потаповы, увидев, что на суд собрался весь лес, смущенно топтались на краю поляны, но на Лобное место не совались. Косолапые боялись раздавить кого-нибудь из мелких зрителей и получить новое обвинение в хулиганстве.

- Мишка, не дрейфь, народ на твоей стороне. Мы знаем, что не виноватый ты, - крикнул Серега, увидев, что медведи приуныли.

- Как не виноватый? Еще как виноватый! – тут же запищала пожилая Крыса с облезшим хвостом. – Мышку серую, скромницу-умницу, соблазнил и бросил. Что же, она на улице должна теперь жить? Пусть отвечает за свои проделки, тварь похотливая!

- А ты не заступайся за родственницу! Пусть Мышка сама себе норку роет, а не устраивает проходной двор в чужой хатке, - влез в разборки Бобер, живший в ближайшей к берлоге запруде. – Я Мишутку с детства знаю. Если вломил, значит за дело.

На поляне поднялся галдеж. Кто-то кричал, что Мишка в своем праве, а кто-то заступался за Мышь.

- Мам, смотри, нам Выхухоль машет, - потеребил Мишутка за лапу медведицу, растерянно слушавшую перебранку зверей.

Пока семейство Потаповых пробиралось к пеньку, с которого семафорил Выхухоль, звери немного угомонились и на поляне стало тише. К дубу вышел винторогий Баран и важно проблеял:

- Встать! Суд идет!

Звери поднялись на лапы, кто на две, кто на четыре, и даже Гадюка, опершись на застывшую в ужасе Олениху, сделала вид, что стоит. Лев, Сова и Уж прошли под дуб и важно уселись на судейские пеньки.

Лев солидно помолчал, окинул взглядом исподлобья собравшихся зверей и птиц, а потом величаво махнул кисточкой хвоста в сторону подобострастно внимавшего винторогого Барана.

- Суд начинается. Царь зверей приступает к правосудию. Слово предоставляется обвинителю Ехидне, – тут же проблеял Архар.

На свободный пенек напротив судей с трудом забралась Ехидна в пенсне. Зрение у нее было отличное, но Ехидна считала, что стеклышки придают ей солидности. Дождавшись величественного кивка Льва, Ехидна начала речь.

– Доколе, я спрашиваю вас, доколе мы будем терпеть медвежий беспредел? Мы, коренные обитатели этого леса… – заверещала Ехидна на всю поляну неприятным высоким голосом. Обвинитель приготовила целую речь, описывающую всю глубину падения Мишутки, но ее оборвал Волк.

– Слышь, ежиха австралийская, ты на наших медведей батон не кроши. Тоже мне, коренной обитатель березовой рощи. Иди кенгуров своих поучи сумки таскать, а на Потаповых пасть не разевай! – пролаял правдоруб Серега.

Звери одобрительно загудели, поддерживая слова пожилого Волка. С разных концов поляны раздались недовольные голоса: «понаползли тут», «лес чай не резиновый», «гоу ту хом», «самим ягод не хватает».

Ехидна вопросительно уставилась на Льва, который недовольно прорычал:

- Мы здесь собрались не для того чтобы говорить о миграции животных. Продолжай, Ехидна, но ближе к теме. В чем конкретно обвиняется Потапов-младший?

- Медведь бурый, Михаил Потапов-младший, прописанный в нашем лесу, разрушил Теремок, чем нанес моральный и материальный вред Мышке-норушке, Лягушке-попрыгушке, Лисичке-сестричке и Волчку-дура…, то есть братцу Волку, - поправилась Ехидна. – Обвиняемый из хулиганских побуждений разнес Теремок по бревнышку. Обвинение настаивает на ссылке медвежьей семьи на дальнее болото и конфискации их берлоги в пользу пострадавших зверей.

Звери захрюкали, запищали, закаркали и заквакали, обсуждая слова Ехидны, но Лев громко прорычал:

- Тихо все! Захлопнули рты, пасти, клювы и хлебала. Я еще ничего не решил. Суд продолжается. Слово предоставляется потерпевшей.

На пенек забралась Мышь серая и, игриво блеснув глазками-бусинками на Льва, плаксиво запищала:

- Спасибо вам, великодушный, справедливый и очень красивый Царь зверей! Благодарю за то, что заступились за сиротинушку!

***

- Да какая же ты сирота? – возмутился неугомонный Серега, игнорируя хмурый взгляд Льва. – У тебя под каждым кустом родня копошится. В лесу крошку без присмотра оставить нельзя. Чуть зазеваешься и уже уперли твои родственники продукты. Что не сожрут, то погрызут, вредители! Мало нам своих пакостников, так еще иноземные грызуны развелись, вот на днях…

- Тишина должна быть на лобном месте. Тишину хочу! - проблеял Архар, наставляя здоровенные рога в сторону Сереги. Волк рыкнул, но пасть захлопнул, и Мышь продолжила пищать:

- Великий Царь всех зверей! Дело было так. Я повода не давала и глазки не строила, но Мишутка влюбился в меня страстно. Ухаживал за мной, подарки делал, добивался как мог. Я девушка благовоспитанная и скромная, но не устояла перед его звериным напором.

- Ты что несешь, мышь помойная! – не удержалась Мама-Медведица. – Крошки бегала, подбирала за моим Мишуткой. Донимала его с утра до ночи своим писком, ни спать ни жрать не давала моему сыночку, а теперь вон как заговорила. Звери добрые, да что это творится-то такое?

Марфа, встав на задние лапы и грозно оскалив пасть, рвалась к пеньку с испуганной мышкой, но Папа-Медведь с Выхухолем повисли на разъяренной Медведице.

- Кому ты нужна, марамойка линялая? Ты себя в зеркало видела? Да мой Мишутка ни в жизнь не глянул бы на тебя. Из доброты пустил тебя за веником в Теремке посидеть, а ты вот чем ему отвечаешь! – проревела Медведица, прежде чем Потапов и Выхухоль с трудом усадили ее на место.

- Тихо! Уймись, Марфа, а то выведут тебя с Лобного места, - заблеял Баран, а Лев зарычал, гневно стегая хвостом по газону. - Продолжайте, потерпевшая!

- Ну вот, значит, соблазнил Мишутка меня, - пропищала Мышь, с опаской поглядывая на Маму-Медведицу, - и предложил жить в Теремке вместе с ним.

- Что потом произошло? – незаметно нажала на хвост Мышке Ехидна.

- Ой! – взвизгнула Мышь от боли. – Потом пришел Медведь и разнес мой Теремок. Из хулиганских побуждений.

Мышь обернулась к Ехидне и та одобрительно кивнула.

- В норку свою я вернуться не могу, места там нет совсем. Мамочка моя родила новых братишек и сестренок, выписала меня из норы, вот и осталась я без жилища. Молю, помогите! Защитите сиротинушку! – запищала Мышь в сторону судей, жеманно прижимая к груди лапы с неопрятными коготками.

- Так нечего рожать каждый месяц. Чужие постоянно лезут в наш лес, да вы еще плодитесь как… как мыши, - заржал Серега.

- Тихо! Не рыдай, Мышка! Правосудие покарает виновных! – прорычал Лев и строго посмотрел в сторону Мишутки. - Эх, Мишка, не ожидали мы от тебя такого!

Молодой Медведь виновато склонил голову, а Царь зверей обвел взглядом хмурых зверей:

- Суду все ясно. Есть еще вопросы?

- Понятно, но не совсем, - мягким голосом проговорил Выхухоль. – Мышка, а что в Теремке делал молодой Лягушонок и другие звери?

- Это не имеет отношения к делу и нарушает права животных, - завопила Ехидна, снова нажимая лапой на хвост Мышке.

- Ты на что намекаешь, Выхухоль? Это вмешательство в мою личную жизнь, – запищала Мышка.

- Я пока не намекаю ни на что, - вкрадчиво произнес Выхухоль.

- Тьфу, паскудники, - язвительно пробормотал Серега. – Пока Мишка мед добывал, они вон что устроили в Теремке.

- Царь зверей, прошу оградить потерпевшую от грязных вымыслов, – заверещала Ехидна. – Не позволяйте превратить вынесение справедливого приговора зарвавшемуся хулигану в балаган!

- Да, благородный Лев, защитите сиротинушку! – подпискнула Мышь. Почувствовав когти Ехидны на хвосте, она усилила драматизм и, разбрызгивая слезы, ухватилась за сердце. – Мало того что лишили крыши над головой, так еще и падшей мышью обзывают!

Многочисленные мыши, крысы, сурки, хомяки и другие грызуны негодующе заверещали, заступаясь за родственницу.

- Хорьки, выведите Серого Волка с Лобного места, - гневно проблеял архар.

- Что сразу Серый? Чуть что - сразу Серый! Нельзя меня выгонять, я глас народа и представитель общественности. Если разобраться, то что я сказал такого? Дело житейское, чай свои мышата родятся, местные, а не приезжие какие гастарбайтеры. И вообще, я за повышение рождаемости, а вы: «Выведите волка»!

- Последнее предупреждение! – прорычал Лев, и Волк благодарно прижал лапы к груди, а потом, под гогот зверей, изобразил жестами, что закрывает рот на замок и широко размахнувшись, выкидывает ключ далеко за край поляны.

- Что было потом, потерпевшая? – продолжила Ехидна, постукивая когтистой лапой по хвосту Мышки.

- А потом Мишутка подкрался к окну и кааак треснет по моему теремку. – встрепенулась Мышка. -Мы все попадали, а он еще раз кааак даст. Домик и рассыпался. Еле живая из-под обломков выбралась, а Волчок так вообще чуть не помер. Ему бревном прищемило хвост и, кажется, еще что-то.

Все посмотрели на сконфуженного молодого Волка. Волчок прикрыл лапами пах и спрятал за спиной перевязанный хвост. Самочки всех зверей, начиная со слабовидящих кротих и заканчивая меланхоличными лосихами, жалостливо вздохнули. Самцы сочувственно покряхтели, не зная, как утешить травмированного Волчка.

- Совсем еще молоденький, а ужо вон чо, - протянула сердобольная Кабаниха, но тут из первых рядов донеслось хрюканье.

Лев возмущенно поднялся на задние лапы, высматривая, кто посмел дразниться на его суде, но быстро успокоился. Царь зверей увидел, что это Серега, обхватив лапами морду, чтобы не ржать в голос, повизгивая от сдерживаемого хохота, катается по траве.

- Дебил! Нашел над чем ржать. Хотя пусть лучше хрюкает, чем приезжих материт, - раздраженно пробурчал Лев, сел обратно на пенек, а потом громко рявкнул на всю поляну: - Защите слово. Где Выхухоль?

***

- Здесь я! Всегда рядом и готов безвозмездно дать платную консультацию, – смахнув лапой заверещавшую Мышь, на пенек полез адвокат. - Я хоть и реликтовый вид, но эндемик.

- Чо он базарит? Ничего не понимаю, – раздался громкий шепот Хомяка.

- Говорит, что местный и держит масть на районе, - таким же драматическим шепотом ответил другану Сурок.

- А нельзя прям так и сказать? Типа: земляк и в авторитете?

- Нельзя. Выхухоль адвокат и должен говорить непонятно. Ему так платят больше, - захихикал Сурок, его поддержал Хомяк, а потом заржали и остальные звери.

- Тишина на лобном месте, - заблеял Архар, и хорьки-приставы, вытянув острые мордочки, стали выглядывать нарушителей порядка.

- Достопочтимый суд и уважаемые звери! Защита внимательно выслушала доводы обвинения и речь потерпевшей, а теперь просит предоставить слово обвиняемому! – дождавшись тишины, обратился Выхухоль.

- Слово предоставляется Мишутке, - проблеял винторогий Баран, не спуская глаз с Сереги.

Волчара смиренно промолчал и отвел глаза, стараясь не пересекаться взглядом с Архаром, но получилось только хуже. Серый посмотрел на родственника с перевязанным хвостом, прикрывающего лапами низ живота. Этого хватило, чтобы Серега снова рухнул за спины косуль, задыхаясь от хохота.

Миша Потапов подошел к пеньку, с которого слез Выхухоль, и неловко затоптался, не зная, сесть на пенек или стоять около него.

- Михаил, вы признаете, что разрушили Теремок? – спросила Ехидна.

- Признаю, - пригорюнился Медведь.

- Михаил Потапов признает себя виновным! Дело рассмотрено, можно расходиться, - радостно заверещала Ехидна.

- Минуточку, не нарушайте, пожалуйста, регламент судебного заседания, - вежливо попросил Выхухоль. – Уважаемый Лев, позвольте задать обвиняемому несколько вопросов?

Лев величественно мотнул гривой, давая согласие.

- Мишутка, расскажи подробно, что случилось в тот день? Какие события происходили? Почему ты разрушил свое имущество? – Выхухоль подчеркнул голосом слово «свое».

- Погорячился я. Извините меня, пожалуйста. Я больше не буду, – потупился молодой Медведь, смущенно ковыряя пень здоровенным когтем.

- Не будет он, как же. Теремок разрушил, Волчка пришиб, чуть не насмерть. Инвалидом, наверно, на всю жизнь останется, - заверещала Ехидна.

Серега, только успокоившийся и поднимающийся из-за спин косуль, услышав про Волчка-инвалида, со стоном снова опустился на траву. Опять раздался сдавленный хохот, больше похожий на хрюканье, а смущенный Волчок с перевязанным хвостом тихо протявкал, что он не в претензии.

- Да не болит у меня уже ничего, - заявил Волчок, убрал лапы от паха и, схватив зубами, содрал повязку с хвоста. Возмущенная Ехидна чуть не окосела, показывая глазами, что не надо убирать лапы и снимать повязку, но Волчок уже не обращал на нее внимания.

- Красава, братец! Уважаю! А то смотреть не мог на тебя без смеха. Все вспоминал дедушку, который хвост в прорубь засунул, чтобы рыбки наловить. Бабушка говорила, что не только хвост сунул, а еще и… - начал Серега, но, поймав пристальный взгляд Льва, быстро заткнулся, прикрыв пасть лапами.

- Так ты притворялся, что ли? – возмутилась Кабаниха.

- Нет. Я драматизму нагонял. Ехидна сказала, что так положено, я и нагонял.

Кабаниха возмущенно посмотрела на Ехидну, но та лишь развела руками, типа ну а что вы хотели, положено так на суде.

- Как я понимаю, у Волка больше нет претензий к Мишутке? – ласково спросил Выхухоль, не обращая внимания на пантомиму Ехидны. Молодой Волчок энергично замахал башкой, подтверждая, что не имеет претензий, за что заработал одобрительный тычок от Сереги.

- Продолжай, Мишутка, – попросил Выхухоль, с довольным видом потирая передние лапы.

- Я же уже извинился, что еще сказать? – растерялся молодой Медведь.

- Расскажи все подробно. Вот пришел ты домой, в Теремок, а что дальше? Может, ты увидел что-то неожиданное? То, что тебя тронуло до глубины души и довело до состояния аффекта? – вкрадчиво спросил Выхухоль.

- Рассказывай, Мишенька! Говори все как есть, ничего не стесняйся, - подала голос Мама-Медведица.

- Давай, косолапый, выкладывай что увидел, - раздался чей-то голос, а Серега испуганно замотал башкой, показывая Льву, что это не он выкрикнул.

Звериный народ гудел, требуя скабрезных подробностей. Всем хотелось услышать скандальные откровения о жизни Мышки и Мишутки.

Мишутка с треском поскреб макушку.

- Да нечего мне стесняться, не делал я ничего такого. Помогал отцу на пасеке, потом домой пошел. По дороге собрал ромашек полевых, чтобы сюрприз сделать Мышке. В окно хотел букет просунуть и на стол положить. Подхожу, значит, к открытому окошку, заглядываю, а там… - замялся молодой Медведь.

- Что «там», Мишутка? – подбадривающе спросил Выхухоль.

- Они… там… это… - Мишка озадаченно замолчал, подбирая слова.

На поляне стало очень тихо. Звери замерли и, затаив дыхание, ждали продолжение речи Потапова-младшего.

- В Теремке… звери… они… - никак не мог разродиться смущенный Мишутка.

- Нууу? – тонко завыл Серега, схватив себя за уши, - Не томи, косолапый!