Тепло волка

Тепло волка

«Костер погаснет, мясо будет съедено, но тот, кто разделил с тобой еду у священного огня, станет твоим братом. И будет так, пока небо не упадет на землю.»

- Народная мудрость Великой Степи

Троица чародеев двигалась в молчании, оставляя за спиной ставку Арман-Хана. Холодный ветер резал лицо, но Аким не кутался в согревающий плащ. Он чувствовал странное тепло и тяжесть, исходившие от тумара Ерика. Тот будто пульсировал в такт шагам коня, словно второе, чужое сердце.

— При такой скорости мы доберемся до Черного каньона через два дня, – нарушил тишину Тимур, не отрываясь от пожелтевшего свитка. Его пальцы, окоченевшие от холода, аккуратно скользили по пергаменту, прослеживая маршрут. — Если верить записям, которые мы нашли в архивах Хана, там должны храниться рисунки первых печатей Эрклика. Но… – он немного помедлил, – записи обрываются предупреждением: «Если небо плачет пеплом, не входи в ущелье, смертный».

— Небо плачет пеплом, — усмехнулся Замир, поправляя ножны на поясе. — Это не остановит нас. Если рисунки печатей там, то мы заберем их.

Аким кивнул, но его лицо оставалось серьезным. Он успел понять, что предостережения из таких старых свитков редко бывали пустыми. И обычно они становились надгробиями для тех, кто их игнорировал.

Остановив Вихря, Аким вынул из-за пазухи костяной бурдюк с шубатом[1] и, сделав небольшой глоток, пролил несколько капель на мерзлую землю — подношение духам. Шубат сразу же впитался в землю, оставив после себя только едва заметный след.

А высоко в небе, над друзьями, медленно кружил степной орел, и наблюдал.

***

Шумлус медленно парил над степью.

Чародеи не были для него врагами или угрозой. Они были источником пропитания. Он питался их силой. Как голодная рысь, шумлус наблюдал и изучал свою добычу. В его голове еще не было плана действий, только любопытство и нетерпение. «Какой из них слаще? С кем из троих я дольше повеселюсь?»

Он опустился на землю и превратился в лисицу. В новом облике шумлус пробежал по склону, остановился у тропы и взглянул на всадников. В его глазах не было животной пугливости, только разумное, насмешливое любопытство. Лиса фыркнула, махнула хвостом и исчезла за сугробом.

— За нами кто-то следит, — напрягся Замир и медленно опустил руку на кинжал.

— В таком случае, — Тимур свернул свиток и убрал в сумку, — нам нужно сменить маршрут и применить маскировочные чары…

— Нет. В этом нет смысла, — прервал друга Аким. — Если это свои, то мы только вызовем подозрения. А если враги, то они уже знают о нас и впереди ждет засада. Сделаем вид, что ничего не заметили и продолжим свой путь.

— Надеюсь на засаду, — прошептал Замир, уже достав и спрятав клинки под рукавами.

Аким коротко огляделся, но никого не обнаружил. Только воздух вокруг как-то странно, едва заметно, изменился. Запахи стылой полыни и мерзлой земли стали приглушенными. Вместо них потянуло пеплом, как от давно погасшего костра. Вихрь тут же остановился и начал мотать головой, отказываясь идти дальше. Кони Замира и Тимура тоже вели себя странно: нервно переступали копытами и пытались развернуться.

Внезапно вокруг поднялся густой туман и окутал друзей. Аким вздрогнул и почувствовал, как по телу разливается холод.

— Стойте! Ничего не вижу. Нужно переждать и успокоить лошадей, — раздался четкий голос Тимура. Но Акиму показалось, что в нем было что-то не так.

Несмотря на странное чувство, Аким дернул поводья, заставив Вихря остановиться.

— Это был не я, — вскрикнул Тимур. — Я ничего не говорил.

— Замир, убери уже свои клинки. Или ты хочешь сражаться с туманом? — справа раздался голос Акима, но звучал он как отдаленное эхо.

Замир остановился, не в силах понять, что происходит и что делать.

— Это туман. Он лезет в голову, — прорычал Тимур, надевая капюшон. — Блокируйте разум.

— Замир, блокируй… — Аким, стиснув зубы, вдруг замолчал. Тумар на шее стал ледяным. Мир вокруг поплыл. Земля под копытами коня стала вязкой. — Нужно выбираться из этого Эркликого тумана!

Он попытался было выпрямиться и пустить Вихря в галоп. Но туман вокруг потемнел, и друзья провалились в сон.

***

Аким открыл глаза и огляделся. Он находился в жутком древнем каньоне. Вокруг возвышались острые черные скалы и камни, вершины которых были окрашены в красный. Сам Аким стоял по колено в темной жиже. А рядом с ним, но как будто через тонкий лед, виднелись силуэты Тимура и Замира. Вокруг друзей, как змеи, извивались цветные нити света, которые тянулись к ближайшему возвышению.

Зеленый, голубой и желтый.

Шумлус сидел на камне, приняв облик молодой девушки с серебряными глазами и растрепанными волосами. Она болтала ногами, как сидящий на заборе ребенок, и, облизываясь, тянула руки к нитям.

— Огонь горький, — поморщившись и отодвигаясь от Акима, пожала дрожащими плечами девушка. — Землей насытилась. А вода… Как же щекочет вода.

Девушка сделала глубокий вдох и, ощутив что-то новое в запахе, воскликнула:

— Воздух! Я чувствую воздух. Дайте мне воздуха. Я хочу попробовать его… — она вперила голодный взгляд в Замира.

«Эти нити… Это же наши силы», — вдруг понял Аким, и это осознание чуть не вышибло из него весь дух. — «А шумлус… Мы для него словно сосуды, которые можно вскрыть и выпить до дна».

— Отпусти нас! — делая шаг вперед, прорычал Аким. Жижа начала сопротивляться, высасывая силы. Колени ослабели, и он чудом сумел удержаться на ногах.

— Очнулся? — оборотень склонил голову набок. Его лицо на пару секунд дрогнуло, превратившись в морду белой лисы, потом снова стало лицом девушки. — Ты пахнешь противно: огнем и землей. Но еще болью и кровью. Интересно, — протянула девушка. — Пожалуй, оставлю тебя напоследок.

Аким протянул руку и схватился за нити света. В тот же миг он почувствовал приятное тепло, что разлилось по телу, наполняя его силой. Схватив кинжал, Аким замахнулся, чтобы рассечь нити.

Шумлус, до того беззаботно сидевший на камне, принял облик огромного черного волка и зарычал:

— Перережешь нити и останешься без сил… или умрешь.

Снова приняв облик девушки, оборотень незаметно выпустил из рук желтую нить и медленно потянулся к красной.

— А я не хочу! Не хочу! Не хочу, чтобы ты так делал. Тогда я не смогу насытиться твоей силой.

Договорив, девушка схватила красную нить Акима и засунула в рот. Сердце Акима на миг замерло, пропустив удар. Он почувствовал, как пламя внутри него тает, превращаясь в пепел. Ноги стали ватными, а руки безвольно повисли вдоль тела.

Тимур, стоявший неподалеку, но будто за ледяной стеной, тихо застонал. Он судорожно чертил в воздухе руны. Но те рассыпались, не успевая собраться в цельный рисунок.

С другой стороны Замир, стоя на коленях, пытался нащупать в жиже выпавшие потерянные клинки.

Перед глазами у Акима помутнело.

Когда шумлус отпустил нити Замира, мир вокруг него обрел четкость и яркость, а силы вернулись в тело. Бросив беглый взгляд на Тимура он понял, что чары здесь не работают, а лишь кормят оборотня. Сделав глубокий вдох, он вспомнил слова старого наставника: «Когда тени наступают, а чары становятся бессильны, в дело вступают старые добрые ярость кочевника и его сила». Обмотав вокруг руки длинный кожаный ремень, Замир сделал шаг назад. Сжал кулак и, перенося весь вес вперед, быстрым и резким движением ударил. Это была чистая физическая сила, рожденная годами тренировок, сломанных костяшек и безжалостной дисциплины. При ударе кости в руке хрустнули и по коже потекли тонкие струйки крови. Но стена дрогнула. От места удара пошла паутина трещин. Второй удар Замир нанес плечом. Третий — ногой. Полупрозрачная стена, с легкостью впитывающая чары, оказалась не способна выдержать грубую силу и разлетелась со звуком лопнувшего камня.

Замир вылетел из разлома, как выпущенная из лука стрела. Сделав несколько длинных шагов по вязкой жиже, он оказался рядом с шумлусом.

Оборотень, отвлекшийся на разговор с Акимом и поглощением его силы, не успел даже моргнуть. Руки чародея, сильные, как тиски кузнеца, сомкнулись на его шее.

— Попался, — прохрипел Замир и ударил взвизгнувшего шумлуса коленом в грудь.

В этот миг Аким, готовый уже провалиться в беспамятство, почувствовал, как силы вернулись, а взгляд прояснился. Встряхнув головой и оглядевшись, он увидел, что полупрозрачной стены, за которой находился Замир, больше нет.

В то же самое время Тимур, почувствовав, что силы вернулись к нему, начал чертить перед собой совершенно другие руны. Они были не в пример сложнее предыдущих, и Аким даже не до конца понимал, чего хочет добить друг.

Убедившись, что друзья в порядке, Аким перевел взгляд на шумлуса. Тот, попеременно меняя обличия, извивался в стальной хватке Замира.

— Зря ты отвлекся от меня, отродье черных скал! Думал, что мы полагаемся только на чары? Ты ошибся и теперь поплатишься за это жизнью.

Замир занес над оборотнем клинок, и мир вокруг друзей взорвался ярким светом…

Они лежали на снегу, тяжело дыша. Туман рассеялся, оставив после себя лишь слабый горький запах. В нескольких шагах от них сидел шумлус. Он принял облик крупного волка с серебристой шерстью. Его лапы дрожали, а из пасти сочилась кровь.

— Вы… вы сломали мою игру, — прорычал волк. Затем продолжил детским голосом, в котором слышалось разочарование: — Я еще не наелся.

Замир уже поднял клинки и с жуткой хищной улыбкой направился в его сторону.

— Тварь без рода и племени. Гнойная рана на теле степи. Вор чужих душ, — шептал он, неумолимо надвигаясь на скрючившегося на земле волка.

— Стой, Замир. Не убивай его. Просто возьмем его в плен, — прохрипел Аким, вытирая кровь из носа.

— Почему нет? Он бы убил нас. И, может, уже убил не одного чародея…

— Согласен с Акимом: плена будет достаточно. Так он больше никому не причинит вреда, а в ставке Хана мы сможем его подробно изучить, — заверил Тимур, восстанавливая разрушенный шумлусом барьер. — Он сам по себе не злой. У него просто такая сущность. Как в старой поговорке: «Не вини волка за острые зубы. Он лишь следует зову крови».

— Так и быть, — протянул Замир.

Он рывком поднял оборотня над землей и, заставив того принять форму маленького тушканчика, завязал лапы кожаным ремнем и засунул в мешок.

Тимур, поняв, что опасности больше нет, сразу направился к коням, чтобы проверить их и успокоить. Он достал из седельной сумки сушеные ягоды шиповника и покормил лошадей.

Когда друзья немного передохнули и начали собираться двигаться дальше, мешок на боку Куата — верного спутника Замира — задергался.

— Грызи, грызи, хвостатый, — усмехнулся Замир, даже не обернувшись на возню. — Кожа, из которой сделан мешок, была вымочена в соке горькой полыни. Только язык себе сожжешь. А будешь брыкаться, я тебе внутрь крапивы засыплю.

Шумлус замер, а затем тихо, жалобным шепотом, проскулил:

— Ты пахнешь противно. Кровью и… рваным курганом. Тьмой. Вы были там и принесли его запах сюда.

Аким инстинктивно поднял руку и сжал тумар Ерика. Кожаный треугольник был теплым, как всегда, но напомнил, что им стоит поторопиться и выполнить обещание — закрыть разлом.

— Аким, — Тимур отвлек друга от тяжелых мыслей, — посмотри на снег.

Опустив взгляд, Аким заметил, что снег вокруг них будто покрылся масляными пятнами и потемнел, но не таял.

Не успели друзья опомниться, как земля под ними задрожала…

***

Они появились как будто из ниоткуда. Создания из густой тьмы. Но не такие, как в кургане. Те были словно припорошены тьмой, из которой эти существа состояли полностью. Они были текучими, лишенными формы. Пока не вышли на свет. Когда же первые лучи солнца касались их, они застывали в облике черных существ, отдаленно напоминающих псов. Высоких, худых, с суставами, вывернутыми наизнанку. Их глаза горели огнем, как угли в костре. Они двигались молча, но с каждым шагом снег вокруг них таял или чернел.

— Прах! — Тимур побледнел. — Это же Кара-елесы — оскверненные Экркликом шумлусы!

— Это они питаются чарами и запечатанной силой? — спросил Замир, медленно опуская мешок на землю.

— Да. – глаза Тимура полезли на лоб от осознания такой очевидной мысли. — И если доберутся до кургана…

— То поглотят печать, — закончил Аким.

Быстро проанализировав ситуацию, Тимур отвел коней назад. Он быстрыми и точными движениями сплел из земли и снега импровизированный загон, чтобы скакуны не убежали прочь, и встал рядом, готовя защитные руны.

Шумлус, почувствовав свободу, высунул голову. Увидев порождений тьмы, он пополз назад, превращаясь в зайца, потом в ястреба, затем в лисицу и обратно в тушканчика. Его шерсть дыбилась. Он, не отводя взгляда, смотрел на псов с неподдельным ужасом.

— Они… они… они нас сожрут! — пищал тушканчик. — Это вы… вы привели их сюда. Они шли за вашим запахом. Запахом силы и тьмы…

Один из кара-елесов прыгнул прямиком на шумлуса.

Оборотень метнулся в сторону, превратившись в лису. Но клыки пса скользнули по его боку, вырывая клочья шерсти и оставляя тонкую рану. Шумлус взвизгнул. Псы не разбирали друзей и врагов. Да у них и не было друзей. Они видели лишь тепло и чародейскую силу. И пришли поглотить ее.

— Этих нам тоже нужно брать живыми? — стиснув рукояти кинжалов, улыбнулся Замир.

— Нет. Этих можешь порубить, — Аким уже присел на одно колено и тянул силу из земли. — Тимур, защищай тыл! Замир, можешь не сдерживаться!

— Отлично! Сегодня мне везет.

Бой начался.

Замир ринулся вперед, на ходу приматывая кинжалы к рукам, чтобы те не соскользнули от влаги или крови. Воздух вокруг него будто застывал, оставляя там, где он был, полупрозрачные силуэты. Он двигался стремительно. И бил не в тело, а в локти, колени и точки сочленения конечностей с телом. Псы взвизгивали и рычали, но тут же восстанавливались и с еще большей яростью бросались в атаку.

Тимур стоял позади. Правой рукой он быстрыми и точными движениями рисовал охранные руны. А левой, с помощью корней и грязи, создавал цепи, которыми сковывал лапы зверей. Цепи быстро рвались, не причиняя вреда кара-елесам, но замедляли их и заставляли отвлекаться.

Аким атаковал землей. Он вытягивал из-под черных псов куски камней, погребая тех под образовавшимся завалом. Время от времени он швырял в порождений тени огненные хлысты или горящие куски земли. Пламя прожигало тени насквозь, заставляя отступать и жалобно скулить. Но оно отнимало слишком много тепла.

Тем временем кара-елесы окружали чародеев и медленно смыкали кольцо.

***

Перепуганный шумлус, превратившись в жаворонка, быстрыми и резкими движениями смог уйти от кара-елеса и взмыть в небо. Он надеялся, что выпускающие силу чародеи смогут отвлечь черных псов и ему удастся убежать. Но оскверненные шумшусы были голодны и не собирались никого отпускать. Оставшийся на земле черный пес начал, один за другим, выпускать сгустки тьмы, целясь в летающего зигзагами жаворонка.

Тогда шумлус понял, что в одиночку ему не выжить, и рывком устремился вниз.

***

Кара-елесы атаковали беспрерывно. Аким чувствовал, как тело стремительно теряет тепло, а руки перестают слушаться. Он видел, как замедляется Замир и псы уже начали доставать его. Тимур, закончив защитные руны, которые не позволяли оскверненным вытягивать их силы, судорожно создавал над друзьями водяной купол, который должен был замедлить кара-елесов. Но псы просачивались сквозь него, как вода сквозь дырявый бурдюк.

Когда один из оскверненных почти достал Замира, между ними, рухнув с неба, возник шумлус в облике огромного медведя. Он мощным ударом когтистой лапы отшвырнул тварь на несколько метров, разорвав ей все брюхо. Другие кара-елесы на секунду замешкались, и это дало чародеям время перевести дыхание и собраться с мыслями.

— Сковать и сжечь. Нужно сковать их и сжечь, — повторял шумлус, глядя на оскверненных собратьев.

— Тимур, Замир. Будьте готовы сковать тварей льдом. Перевертыш, отвлекай их и не подпускай слишком близко, — проговорил Аким так, чтобы слышали только друзья и оборотень. — Нужно загнать их в кучу.

Шумлус кивнул, не отводя взгляда от оскверненных, и ринулся вперед. Огромный медведь на ходу превратился в тушканчика, проскользнул под лапой одной из тварей, превратился в сокола, взметнулся в небо и, резко спикировав, вгрызся когтями в морду кара-елеса. Черный пес отпрянул и врезался в стоявших позади сородичей. Шумлус, ухмыльнувшись, плоснул противника, разорвав черную как смоль кожу, и взлетел вверх. Он знал, что не сможет причинить псам хоть какой-либо вред, поэтому старался запутать их и выиграть время, чтобы чародеи успели подготовиться.

— Быстрее, человеки. Долго я их не удержу, — рычал оборотень, ловко проскальзывая между оскверненными.

В то же время Замир, оставив друзей позади, бросился на врагов. Они с шумлусом оказались на удивление хорошей командой. Один уворачивался, менял облик, бил и поднимался в небо, уходя от черных когтей. Другой двигался как вода, создавая иллюзии, заманивал псов и наносил точные удары по самым слабым местам: шее, лапам и в основанию черепа.

На какой-то миг Акиму показалось, что наступил переломный момент, но через секунду кара-елесы снова усилили натиск. Он с холодной решимостью наблюдал за боем и выжидал наилучшего момента.

И он настал.

— Тимур! Ледяное дно! — крикнул Аким, когда шумлус отбросил двух оскверненных к остальным, которые готовились напасть на Замира.

— Ледяной капкан! — выкрикнул Тимур и ударил ладонями по земле.

В это же мгновение снег вокруг кара-елесов на миг растаял и вновь замерз, приморозив лапы тварей. Вся оставшаяся влага поднялась вверх и застыла, превратив холодный и влажный воздух в ледяную тюрьму.

Черные псы заметались внутри ловушки. Они не переставали двигаться, ища возможность вырваться. Но при каждом прикосновении к ледяным осколкам плоть оскверненных замерзала, а затем рассыпалась, причиняя тварям невероятную боль.

В то же миг Аким, не теряя ни секунды, вздохнул и изрыгнул на кара-елесов весь огненный поток, который смог накопить за то время, что для них смогли выиграть шумлус и Замир.

Огонь ударил в порождений тьмы. Эркликовы твари завизжали высоким, надрывным писком, напоминающим какофонию множества расколотых флейт, скрипа стекла и треска лопающегося камня. Псы медленно и неотвратимо сгорали, превращаясь в ничто. Под конец Акиму даже показалось, что во всем этом предсмертном вое он уловил чистые ноты долгожданного избавления от вечного голода, ярости и скверны.

Когда последний кара-елес растворился в огне, вокруг воцарилась звенящая тишина.

Аким упал на колени. Крупная дрожь била его тело, которое, отдав почти все тепло, было ледяным. Замир хотел было помочь другу, но сам еле стоял на ногах, тяжело дыша и выронив клинки. Даже Тимур не мог пошевелиться. Так и сидел неподалеку, опираясь руками о землю, как в момент удара.

Только шумлус, поняв, что чародеи больше не представляют опасности, хотел было сбежать, но, обернувшись, остановился. Недолго думая, он прыгнул на Акима, на лету превращаясь в большую собаку.

Замир хотел закрыть друга своим телом, но лишь пошатнулся и упал. Тимур даже не поднял головы.

Оборотень накинулся на Акима, обвил его и… принялся греть своим телом, одновременно с этим зализывая свои раны.

— Вы пахнете очень скверно: дымом, кровью и усталостью, — прохрипел шумлус с уважением. — Но вы живы, и я жив. После встречи с оскверненными это… редкость.

— Да, мы справились, — тихо пробормотал Тимур и повалился на землю.

***

Аким очнулся далеко за полночь. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит в варе[2], с ног до головы укрытый шкурами. Было видно, что убежище собрано на скорую руку, но добротно: копья воткнуты по кругу глубоко в снег, сверху и по бокам натянут войлок, края которого придавлены к земле большими камнями. В центре пылал костер из арчына. Аким понял это по тому, как много от него исходило жара и как мало было дыма.

Рядом спал Тимур. Снаружи завывал холодный ветер, грозя сорвать войлок с импровизированного каркаса из копий и палок. А внутри было тепло, мерно горел костер и пахло дымом и жареным мясом. Рядом, поддерживая огонь, сидел Замир. Плаща на нем не было, и по всему телу виднелись глубокие порезы, окрасившие одежду в темно-красный цвет.

— Сколько я проспал? — хрипло спросил Аким, пытаясь приподняться. Тело сразу отозвалось острой болью. Мышцы вспыхнули, кости заныли, а в груди, где всегда так привычно пульсировало пламя, зияла ледяная пустота.

— Не дергайся, — Замир повернулся к другу и протяжно выдохнул. — Ты отдал столько своего пламени, что мы с перевертышем едва смогли тебя согреть.

— С перевертышем?

— Да. Шумлус грел тебя, пока я возился с варой. Потом мы вместе перенесли вас с Тимуром внутрь.

Акиму показалось, что при упоминании оборотня в голосе Замира промелькнула смесь уважения и недоверия.

— А как Тимур?

— Спит. Барьер, который он держал, а потом еще ледяной капкан, изрядно его вымотали. Я напоил его отваром из шиповника и корня одуванчика. — Замир вынул из-за спины бурдюк и протянул Акиму. — Выпей. В твой я добавил корень цикория для согрева и немного осиновой коры.

Аким сделал несколько больших глотков. Горячая жидкость обожгла горло. В то же время где-то глубоко в груди снова появилась и запульсировала слабая, но упрямая искра.

— Мы не можем двигаться дальше. Точно не сегодня, — возвращая бурдюк Замиру, произнес Аким уже более твердым голосом. — Нам нужно восстановить силы. Иначе, если столкнемся еще с кем-нибудь, то на этот раз будем легкой добычей.

— А с нашей удачей мы точно не доберемся до Черного каньона без приключений.

Не успел Замир договорить, как внутрь протиснулась, лапой отодвинув тяжелый кусок войлока, большая лиса. Она несла в зубах две освежеванные туши крупных степных зайцев. Бросив добычу к костру, шумлус отошел от огня, закутался к шкуру и принял облик молодого парня.

— Вы направляетесь к проклятому ущелью? — протянул оборотень, настороженно посматривая на чародеев.

— Ты знал тех, кем были те кара-елесы? — вместо ответа спросил Аким, внимательно наблюдая за реакцией парня. Читать эмоции на человеческом лице он умел хорошо.

Замир, даже не обернувшись на перевертыша, быстрыми движениями нанизал заранее подготовленные тушки на стрелы и подвесил над костром.

Лицо парня дрогнуло. Глаза, которые секунду назад были человеческими, сузились и стали черными как смола, а лицо покрылось шерстью. Затем, сделав глубокий вздох, оборотень вновь стал человеком.

— Знал. Мы играли и питались вместе. Но они… — прорычал шумлус, и в его голосе ясно чувствовалась боль. — Тьма забрала их души и сделала вечно голодными.

Он не стал продолжать и все погрузились в свои мысли.

Спустя несколько минут зашевелился Тимур. Он несколько раз вдохнул запах жареного мяса, которым наполнилась вара, застонал и открыл глаза. Его желудок предательски заурчал.

— Мы… правда живы? — прошептал он, с трудом садясь и то и дело бросая взгляды на костер.

— Живы, — протянул Аким. — Но еда еще не готова, придется еще немного подождать.

— Кара-елесы… Они появились не случайно. Видимо, в округе, кроме нас, больше нет чародеев. Нужно как можно быстрее добраться до печатей и закрыть разлом…

— Это вы привели их сюда. От вас несет скверной из рваного кургана, — перебил шумлус. Тут же его лицо изменилось от понимания: — Печати? Так вот… вот зачем вы направляетесь к ущелью.

Тимур вздрогнул и только тогда понял, что они в варе не втроем.

— Я иду с вами.

— Ты правда думаешь, что мы возьмем с собой того, кто чуть было не убил нас? — вскинулся Аким, вперив взгляд в оборотня. — Или, по твоему, помощь против кара-елесов сделала нас друзьями?

— Они были моими братьями!

— Ты сражался, чтобы сохранить свою жизнь! А остаться мог потому, что до сих пор хочешь нас сожрать.

— Нет! Мне не нужны ваши силы, человеки. Они вкусные… очень вкусные, — при этих словах лицо шумлуса на миг стало мечтательным, но он тряхнул головой и прогнал наваждение. — Я хочу помочь. Ради моих сородичей. И ради себя. Я не хочу становиться оскверненным. Лучше уж умереть! Но и умирать я не хочу.

— Он будет нам полезен, — вставил Замир, прерывая спор. — Пока его интересы совпадают с нашими, он будет полезен. А если попытается нас предать, то я лично перережу ему глотку.

Аким бросил сердитый взгляд на друга, затем, с надеждой, посмотрел на Тимура. Но тот лишь коротко кивнул, соглашаясь с Замиром.

Аким еще долго молчал. Потом, кивнув своим мыслям, взял с костра дымящийся кусок мяса. Жир закапал на угли, шипя и разнося вокруг манящий аромат. И протянул его перевертышу.

— Возьми. Поешь с нами у этого огня. Давай вместе разделим еду и дальнейший путь. Я принимаю тебя как нашего союзника, но не надейся, что буду доверять. И если заподозрю, что ты пытаешься поглотить наши чары, то сожгу тебя, даже если мне самому при этом придутся погибнуть.

— Согласен, — шумлус широко улыбнулся, принимая мясо. — Зовите меня Драх.

— Тогда, Драх, — Аким поднялся на ноги, опираясь на плечо Замира. Кости еще ломило, все тело болело, но мысли прояснились и он уже продумывал, как вклинить шумлуса в их команду. — Отдыхай, на рассвете добудешь нам еще еды. Как только мы восстановим силы, сразу двинемся в путь.

Драх кивнул, и все принялись жадно есть.

За стенами вары выл ветер. Шумлус сидел рядом с чародеями и внимательно слушал, о чем те переговаривались. Он учился. И, возможно, впервые за долгое время, был не один.

[1] Шубат — традиционный кисломолочный напиток из верблюжьего молока

[2] Вара — мифологизированное название убежища или ограды, защищающей скот и людей от зимней стужи