Тени Зазеркалья. Химеры

Новелла 1

Лоика

На веранде, где они сидели, с открытыми плечами было немного… нет, не холодно. Но ощутимо дискомфортно. Хоть и начало лета уже, но вечера всё ещё были прохладные. Лоика уже корила себя за то, что надела это пусть и сногсшибательно элегантное, великолепно подчёркивающее её фигуру, но полностью открывавшее плечи и руки вечернее платье.

«Дурищща, - ворчала она на себя мысленно, - и вот зачем на этого старпёра мне впечатление производить? Я же не замуж за него собралась, а книгу издавать, так какого… хм…» - девушка решительно затолкала обратно явившее себя на свет божий (пусть даже и в мыслях) ругательство.

Не дело девице, воспитанной в стенах Ур-Савадира[1] произносить то, что уже почти готово было сорваться с губ. В конце концов, сама сглупила, вырядившись таким образом. Никто насильно не заставлял. И только её вина в том, что она сейчас истово ненавидит весь мир, при этом вынужденно изображая самую приветливую и чарующую улыбку из своего арсенала.

Злость – вот основная эмоция, довлеющая над ней здесь и сейчас. Да, злилась Лоика Варассаар исключительно на себя, но какая ей от этого разница? И ещё бы не злиться! Едва зубами не стучит. Особенно при шаловливых прикосновениях игривого вечернего ветерка к оголённым плечам, рукам и изящной шейке, приютившей изысканное жемчужное ожерелье тонкой работы. Кстати, идущее в комплекте с не менее изысканными серьгами и заколкой для роскошных русых волос грациозной двадцатитрехлетней девушки, выглядевшей максимум на восемнадцать. Под цвет того самого, будь оно неладно, платья. И стоившее немалых денег.

«Соберись, иначе дело провалишь. Дедок не виноват», - мысленно, почище сержанта императорской гвардии, рявкнула на себя девица Варассаар.

Да и, если отринуть затуманившую здравые мысли злость, то не такой уж и «дедок-старпёр» сидящий перед ней сейчас мужчина. Так… Из категории «за пятьдесят». Но вполне себе импозантный, подвижный, чуть выше среднего роста, черты лица правильные, но что-то есть в нём и от саассарита. Нет, не в форме лица, носа или ушей. Этим саассариты почти не отличаются от истинных людей. Глаза. Точнее – их цвет. Такой насыщенный сине-голубой встречается только у чистокровных представителей народа Саасс. На мужчине элегантный костюм-пара чёрного цвета, кипенно-белая рубаха, рукава которой застёгнуты запонками с самариалом[2], каждый из которых стоит столько, сколько все украшения Лоики вместе взятые. И те, что на ней сейчас, и те, что лежат дома в специальной шкатулочке. В общем, выглядел собеседник девицы Варассаар так, как и положено владельцу богатого, модного и раскрученного столичного издательства империи.

«Самое интересное, что, если унять нерьвинную дрожь, - Лоика была иронично-самокритична, поэтому коверкала всем знакомые слова, - и включить мозги, то сразу станет заметно: дедок ещё вполне себе боевой. И даже седина, вряд ли уступающая чистотой цвета его рубахе, не старит его, а придаёт некий шарм. А уж ботиночки на ногах… Мне на такие – в смысле из женской коллекции этой фирмы – пару месяцев работать нужно».

Сейчас «дедок» держал в руках папочку тиснёной кожи, внимательно просматривая предложенную ему рукопись, находящуюся внутри.

«Вот гад такой! - мысленно ругнулась Лоика. - Кто тебя просил читать ознакомительный фрагмент прямо здесь? Я на это не рассчитывала… Ао-оууу, как же прохладно-то, а!», - за шиворот – напрочь отсутствующий, кстати, – прилетел очередной порыв ветра.

Но, как бы там ни стонать, однако «здрасьте-здрасьте, вот вам… Спасибо что уделили время… Я пошла… С нетерпением жду отзыва» явно не задалось. Дедок мигом ухватил рукопись, жестом пригласил Лоику присесть за стол и сделал заказ, взяв на себя смелость заказать и за девушку, чему она, по большому счёту, была только рада.

Ещё бы. В этом ресторане чашка кофе с кусочком тортика (малюсеньким) стоила как её гонорар за небольшой сборник из двух-трёх коротких рассказов. И если, ради «пыль в глаза», она, может быть, решилась бы заказать кофе... но вот блюда… Она и названий таких не слышала никогда. Вот что такое, например, «ванотар с типуроном на бестеле под соусом амерсик, приправленный соком сампоруты»? Из всего этого она поняла только соус, сок и приправленный. А так, словно на древнем саассарите написано. Буквы понимаешь, а смысла не улавливаешь.

Девушка тяжело вздохнула.

«Могла бы и предусмотреть. Сиди тут теперь, окочуривайся от холода».

Встретившись взглядом с оторвавшим глаза от листов бумаги в папке мужчиной, она выдавила из себя улыбку. Как положено по этикету.

По всей видимости, либо улыбка получилась вымученной, либо её визави сам догадался. Кинув взгляд на плечи и руки девушки, покрытые «гусиной кожей» где каждый пупырышек был размером с самую высокую гору Санадирской гряды – так виделось самой Лоике – Шелес Сумассаб вдруг отложил папку в сторону. Окинув взглядом окрест (в его поле зрения моментально, словно из-под пола возник официант) он сделал едва заметный призывный знак кистью руки.

Девушке показалось, что официант не подошёл, а просто материализовался перед их столом. Вот только был там и вот уже тут.

- Любезный, - слова падали тихо и размеренно. Так, словно говорившему было всё равно, услышит ли его служитель Саассассуры[3] или нет, - моей спутнице зябко. Что мы с вами можем придумать по этому поводу?

Официант прекрасно расслышал сказанное. Ещё бы, если клиент может себе позволить выложить за заказ в их ресторане сумму, равную маленькому состоянию, не его забота напрягать голосовые связки, чтобы быть услышанным. В конце концов, за такие деньги посетителю простительны даже лёгкие невинные капризы, не то, что такая мелочь. Служащий ресторана был явно, что называется, старой школы. Не из современных – молодых да ранних. Поэтому умел сочетать в себе уважение к клиенту и чувство собственного достоинства. Его ответ прозвучал вежливо, уважительно, но без подобострастия.

- Могу предложить плед, которым девушка накроет плечи…

Уловив едва заметное движение брови известного издателя, мужчина прекрасно понял, что первый вариант можно не рассматривать.

- Хотя не дело, - допустимая вольность и комплимент одновременно, - закрывать бесформенным куском материи столь изящную фигуру. Поэтому могу ещё предложить переместиться в кабинет на закрытой веранде. Виды не хуже, но нет ветра и там уже с полчаса как разожгли камин. Ваша очаровательная спутница сможет отогреться, если уж очень озябла.

Мимолётный взгляд на Лоику и, по мгновенно подёрнувшимся мечтательной поволокой глазам услышавшей слово «камин» спутницы, Шелес утвердительно кивнул.

- Вас не затруднит подать заказ в тот кабинет, достоинства которого вы так красочно описали?

- Никаких затруднений. Я немедленно передам ваше пожелание распорядителю. Всё будет в наилучшем виде.

- Благодарю вас.

Глава издательского дома «Сумассаб и партнёры» моложаво поднялся и, прежде чем Лоика начала вставать, шагнул к ней. Уловив благодарный кивок девушки, чуть двинул на себя кресло, в котором она сидела, помогая выйти из-за стола.

Подхватив папку, с которой всё и началось, Шелес поравнялся со стоящей девицей, чуть согнув правую руку. Лоика поняла. Положив ладонь на сгиб локтя мужчины, она вновь едва заметно кивнула, и они прошли в предложенный им кабинет в сопровождении вездесущего официанта.

- Итак, - заговорил мужчина почти сразу после того, как они устроились в креслах на новом месте, - я пробежал глазами вашу, милая моя Лоика, рукопись.

«Ага, - мысленно фыркнула девица Варассаар, - пробежал он. Я там чуть не вымерзла напрочь, пока ты по страницам «бегал», старый ты»… - Лоика опять удержала свои эмоции. Ну, не виноват этот импозантный дедок в её собственной глупости.

Шелес, естественно, слышать её чёрные мысли в своём отношении никак не мог, но почему-то, при взгляде на девушку, на его губах заиграла сколь понимающая, столь же и скептическая усмешка. Едва заметная, но… заметная. Это если внимательному взгляду. Но Лоика, которую усадили в кресло рядом с камином, сейчас растекалась кляксочкой по его поверхности. При этом преисполненная твёрдой уверенности, что в случае, если вот прямо сейчас издатель прекратит встречу, то отдирать её от кресла – читай камина – будут всем рестораном, долго и преодолевая самое активное сопротивление.

- Итак, - повторил Шелес, - что я могу вам сказать? Мне импонирует ваш стиль написания, лёгкость слога… Вот честно, очень легко читается. Живенько всё описано и атмосферно. Тем более период окончания «Войн Страха» сейчас очень востребованная тема. Особенно всё, что касается Изгнанного и его приспешников. В целом, мне понравилось…

Сердце девушки пропустило удар, дыхание участилось, и в уме она уже начала прикидывать размер возможного гонорара. Так же, как и преференции от самого того факта, что её книга издана в «Сумассаб и партнёры». Это, что называется, – маркер. Уровень, показатель… Как хотите назовите, но сей факт сам по себе выгодно выделит её из общей массы пишущей братии, лелеющей надежды из разряда «увидят, оценят, признают шедевром, стану известным, получу много денег»…

- Но… - сердце девушки пропустило второй, а возникшие в её видении монеты гонорара превратились в глиняные черепки, - у меня имеется ряд вопросов.

Лоика умела держать удар. Выдавив почти не вымученную улыбку – во всяком случае, в её собственном представлении она таковой не выглядела – девица Варассаар изобразила заинтересованное внимание, усиленно отгоняя навязчивую как осенняя муха мысль:

«И чего ради стоило выряжаться в это развратное платье и терпеть такой колотун[4]? Чтобы получить от ворот поворот»?

Она прекрасно знала цену вот этим похвалам, что были в начале и вот этому «но» прозвучавшему сейчас. Одно такое краткое, как выстрел, «но» побивало с десяток велеречивых дифирамбов.

- Вот смотрите, - услышала вмиг погрустневшая и сожалеющая о потерянном времени девушка, - ваш главный герой-антагонист попал по ходу сюжета в весьма непростые обстоятельства. Сохраняя возможность для мести, он поклялся именем Водного Бога, что не причинит зла своему врагу, главному положительному герою, которому обещал отомстить.

- А вам это не нравится? Хотите сказать, что никто не поверил бы столь странной для нынешнего времени клятве? Но в те времена люди верили в богов и в то, что могут быть ими наказаны как клятвопреступники…

- Нет, что вы, милая моя Лоика, - совершенно искренне изумился Шелес предположениям молодой писательницы, - напротив, это придаёт сюжету пикантность и некий флёр таинственности. Боги, высшие силы… Клятва, месть, наказание… Читатель все эти благоглупости просто обожает.

Лоика чуть расслабилась. Ещё не всё потеряно.

- Дополнительная интрига в том, - продолжал меж тем издатель, - как ваш герой-антагонист будет выкручиваться из создавшейся ситуации, коль скоро в вашем романе боги действуют как реальные персонажи – представители высших сил, материализованных в конкретные образы. Получается он себя загнал в патовую ситуацию, когда в противокурс вступают две данные им клятвы: отомстить и та, что он дал именем бога. То есть, не причинять вреда.

- Но ведь у меня там конкретно сказано, что на самом деле…

- Да, - Шелес мягким жестом дал понять девушке, что помнит это из текста и в дополнительных пояснениях не нуждается, - я читал ваше обоснование. На самом деле – он служитель Изгнанного, и Водный Бог ему никоим образом не родной. Не его это божество. И наказать вашего героя может только Надум Турпал[5]. И то, только за нарушение клятвы, данной от его имени. Если же клялся сей персонаж от имени Водника, то Изгнанному это никак не интересно.

- Именно! Поэтому он так свободно и поклялся именем…

- Милая моя Лоика, - сейчас Шелес походил на доброго дедушку, рассказывающего егозе внучке, что мальчишки из соседнего двора ей совсем не компания, потому как не играют в куклы и, в довесок ко всему, говорят плохие, даже иногда матерные слова, - думаю, если сами вчитаетесь и отринете авторское отношение к своему тексту, типа моё, никому не дам грязными лапами трогать, то поймёте, что ситуация, мягко говоря, немного нелогична в том виде, в котором вы её подаёте читателю.

- Но почему?! - девушка даже чуть привстала с кресла, молитвенно сложив руки на груди, настолько живым был её интерес к обсуждаемой теме.

- Как почему? - искренне изумился издатель. - Вы описываете богов, как высших существ. Едва не всемогущих, какими они и представлялись своим малограмотным последователям, создавшим себе пантеон в своём воображении. И кто, скажите на милость, при таком всемогуществе помешает богу самому наказать нарушителя, давшего от его имени клятву? Тем более, если он обиделся на то, что его авторитет использовали в мошеннических целях?

- Но как же? Он же под защитой своего бога! Изгнанного! И клятвы верности никакому иному богу не давал.

- И это, по-вашему, помешает наказанию? Или вы считаете, что Изгнанный будет всеми днями и ночами ходить по пятам за своим протеже, позабыв об остальных делах и персоналиях, и держать над ним раскрытые ладошки, чтобы рассерженные коллеги этого смертного негодника, например, молнией не шарахнули?

- Нет, но…

- Лоика, - опять включился режим «добрый дедушка», - а что сделает Изгнанный, если Водник угрохает его последователя? По силам они могут быть равны. К тому же, даже если нет, то за обиженного Водника могут вступиться его коллеги боги. Ведь он в своём праве был, когда клятвопреступника, опорочившего его имя, к ногтю прижимал. И что тогда Изгнанный делать будет?

- Я, как автор, считаю, что между богами есть какая-то договорённость. Дескать чужих адептов не трогать. А Водник, получается, тронул. И его Изгнанный призовёт к ответу!

- Как, моя очаровательная Лоика? Как он это сделает?

- Ну-у… Сделает как-то… Он же бог! - девица Варассаар и сама уже понимала, что тут самое слабое место в логике сюжета. Станет обиженный Водник чьего-то мнения спрашивать!

- Вот недавно мне принесли измышлительный[6] сюжет про путешествия в безвоздушном пространстве, - вроде бы не в тему вдруг стал рассказывать Шелес, - это как по морю на кораблях, только это специальные корабли, приспособленные к перемещению в том самом безвоздушном пространстве. И двигаются они очень быстро, потому как расстояния между островками, называемыми планетами, очень огромны. И экипаж, по аналогии с мореходами, называется пустоходы.

- А причём тут…

- Имейте терпение! Сейчас поясню. Итак, прибыли наши пустоходы на одну такую планету-островок, летящую в пустоте. И обнаружили там, что ко времени их прибытия развалилась одна из самых могучих держав того мира. И вот на её просторах образовалась некая странная система взаимного сосуществования власти, криминалитета и граждан. Обычные бандиты, «братки», как они у них там назывались, объединялись в «бригаду», то есть организованную преступную группу. И если у них возникали проблемы с «братками» из другой «бригады», то поступали они таким образом: «забивали стрелку» и там обсуждали возникшую проблему в попытке найти компромиссное решение, которое бы устроило все участвующие стороны. При этом ими использовались некие формализованные критерии определения правой и виноватой стороны, отличные от государственных законов и имеющие хождение исключительно в их социальной субгруппе. Как пишет автор того произведения – «перетирали по понятиям».

- Господи! Какая буйная и извращённая фантазия у этого автора! Такую глупость написал, - возмущённо воскликнула Лоика, - а как же правоохранительные органы, власть, иные защитные структуры государства? Они что, вот так просто позволят этим, которые… братки, да… собираться на эти их стрелки? Бред какой-то!

- Не суть, - это я к тому, милая моя писательница, - что как вы представляете себе решение вопроса убиенного Водником клятвопреступника двумя богами и группами их поддержки? Они что, как те братки «забьются» и рванут на стрелку? По понятиям перетереть?

- Нет, но почему вы сравниваете богов с гопотой какой-то?

- Согласен, каюсь. Пусть будет не гопота из подворотни. Вполне допускаю. То есть солидные существа, без кожанок в комплекте со спортивными штанами, пистолетов в руках и прочего антуража из этой книжки. Костюмчики у мужчин, вот как у меня, плюс подобные вашему декольтированные платья у девиц… Всё исключительно «в пределах». Встретились, значит, два бога в ресторане. В режиме – встреча без галстуков. Сидят чинно друг подле друга – вот как мы с вами, – попивают винишко тысячелетней выдержки – а что, могут позволить себе, боги же – и «трут за жизнь». Решают, как быть с этим мелким прыщиком, который их стравить хочет своей глупостью?

Звонкий смех отогревшейся Лоики разнёсся под сводами помещения.

- Боги?! Вино?! В ресторане?! Ой, насмешили! Какой ресторан?! Они же – боги! Существа высшего порядка, пусть и в реальности не существующие. То есть исключительно вымышленные. Но вот вы бы могли себе представить бога, того же Водника, сидящего в ресторане с девицей и хлещущего вино?

- А кто им, богам, запретил бы это делать? Вот просто посидеть с очаровательной девицей в уютном дорогом ресторанчике и поболтать о том, о сём?

- А оно им надо? Богам-то? Они и мыслят совсем иными категориями. Высшими. Не столь приземлёнными.

- А кто может доподлинно знать, что им, этим вашим вымышленным сущностям, нужно на самом деле? - с хитрой улыбкой произнёс издатель. - Не представите меня одному из ваших знакомых богов, чью жизнь и взгляды на мир вы, милая моя Лоика, так хорошо изучили?

- Ой, простите, сегодня они все в разбеге, - в тон ответила девушка с весёлой улыбкой. Однако уже через мгновение она вновь погрустнела.

- Мне тут подумалось, - проговорила Лоика тихим голосом, - что вы сейчас просто уничтожили всё моё произведение. Ибо клятва от имени чужого бога – это краеугольный камень всей логики повествования. Если бы не она, то весь сюжет строился бы иначе.

- Знаете, давайте с вами вернёмся в реальный мир, где нет вымышленных персонажей типа всяких там богов. И вот как этот вопрос разрешился бы, без их присутствия и вмешательства?

- Убрать богов из книги? - изумлённо воскликнула девушка. - Но это невозможно. На них завязан весь сюжет. Кто бы поверил клятве от имени, например, какого-нибудь сотрудника городской стражи, к тому же на месте её произнесения не присутствующего?

- Ну, почему же сразу убрать? Пусть будут, коль скоро вы их решили измыслить. Просто действовать они должны как обычные люди. Реакции на раздражители и побудительные мотивы те же самые. Это внесёт большую достоверность в ваше произведение.

- Извините, Шелес. Поясните, пожалуйста. Как это боги – как люди? И зачем мне достоверность, если я пишу произведение в жанре «измышлизм»?

Издатель опять посмотрел на собеседницу взглядом умудрённого опытом старика, объясняющего несмышлёнышу, почему совать гвоздь в розетку нельзя.

- Давайте сделаем допущение, что боги… они такие же… как вы, как официант или служитель закона, заседающий в суде. Только боги. И мыслят соответственно, так как ничто человеческое им не чуждо. Свои страсти, слабости, обиды. Также, как и желание первенства, умение создавать союзы и наносить удары исподтишка…

- Да откуда вам знать, уважаемый Шелес, какие они…

- Если вы их придумали и сами же населили ими свои книги? - в тон подхватил реплику собеседницы издатель. - Вот и исходите из того, что, коль скоро это ваши исключительные придумки, вы можете наделить богов человекоподобными страстями и эмоциями. Так же, как и реакциями на раздражители. Согласитесь, при таком подходе вы, что называется, оживите атмосферу книги, и это позволит вам вместо высокомерных картонных болванов заполнить пантеон живыми и интригующе непредсказуемыми сущностями? Что, кстати, открывает возможность к более гибкому выстраиванию сюжетной линии. Интереснее было бы читать, вот лично мне, то произведение, в котором реакции даже высших сущностей непредсказуемы и, иногда, эмоционально-нелогичны?

- Вы хотите сказать… - Лоика несколько замялась, прервав фразу едва не на полуслове.

- Только то, что сказал. Кто вам мешает поставить богов в рамки, когда даже они вынуждены искать пути решения проблемы в плоскости обычной человеческой смекалки и хитрости. А не так: щёлкнул пальцем, проблема убоялось божьего гнева и рассосалась в никуда.

- Зачем им это? Они же боги? - искренне недоумевала Лоика.

Шелес мгновенно спрятал тень скептической улыбки, промелькнувшей на его губах.

- Как вы думаете, если, например, боксёр профессионал, чемпион, решит, что его обидел ученик второго потока некоего колледжа для младших возрастов учащихся? Что он сделает?

- Да ничего, - уверенно ответила девушка, - будет он связываться со школяром второго потока. Не уровень. Да и школьник, если не идиот, то тоже даже не посмотрит в сторону боксёра, наверняка взрослого мужчины. Просто разные плоскости общения, интересов и прочего. Не пересекающиеся.

- Понятно, - утвердительно кивнул Шелес, - а вот если его в тёмном переулке встретит пара гопников, что тогда? И желание облегчить кошелёк боксёра на все имеющиеся там монеты у них на лбу большими буквами написано? При этом настроены они агрессивно?

- Да просто даст по физиономии и одному, и второму. Вот и всё решение проблемы.

- Верно. А если перед ним такой же боксёр-профи? И тоже чемпион? Только если наш герой работает в среднем весе, а тот, кто ему встретился в подворотне – в полутяжёлом или даже тяжелом? И в руке у этого «тяжа» кастет? Стоит ли нашему спортсмену так уж бездумно в драку бросаться, тем более, если за спиной у того, что с кастетом, парочка друзей маячит? Дескать я чемпион и мне, как говорит молодёжь, по барабану?

- Нет, конечно. В таких условиях это было бы глупо.

- Вот. И вы это понимаете прекрасно даже без меня. Не так ли?

- Здесь – верно, - Лоика возражала уже из чистого упрямства, про которое многие написали бы «женское», что не отражало бы истины, ибо неконструктивное упрямство – категория внеполовая, - но какое отношение ваш, уважаемый Шелес, пример имеет к существам высшего порядка? Их что, тоже могут в подворотне гопники встретить?

- Лоика, - укоризненно произнёс издатель с некой смешинкой в глазах, - у вас ведь, судя по книге, – потрясающая способность к измышлению и богатейшее воображение. Неужели, взявшись за ваше произведение, вы не потрудились ознакомиться с легендами, касающимися данной темы? Ну, как говорится, измышлять, так измышлять? Но, при этом, опираясь на те общепринятые теологические заблуждения, какие давно бытуют в исследуемой вами сфере?

- Ну-у… - Лоика явно смутилась, в очередной раз за этот вечер получив существенную «плюху» от оказавшегося весьма подкованным «дедка». - Я ознакомилась с бытовавшим с старые времена пантеоном, кто из каких богов, согласно легенд, за что отвечал. Где располагались центры наибольшего почитания того или иного божества…

- И всё? - в голосе Шелеса прозвучал явный сарказм. - А, например, почему Надум Турпала чаще называли Изгнанным? Не интересовались? А какова вообще была обстановка на Саларии или Саасструме в те времена? Чем люди жили, что происходило? Из-за чего вообще начались Войны Страха? Почему именно страха, а не, например, завоеваний или ещё как? Такого поверхностного ознакомления с фактурой, как у вас в данном случае, достаточно для создания антуража, но катастрофически мало для достоверной атмосферности и понимания самой сути ситуации. Вы ведь свои измышлизмы строите на фоне мало того, что конкретного исторического периода, но и опираетесь на реальные, происходившие тогда в действительности трагические события. А ведь глобальные побудительные мотивы того времени – это основное, что должен учитывать автор, вырисовывая характеры своих героев. Это, как минимум, необходимо для понимания причин многих свершений и поступков. То есть – чем они руководствовались, поступая тем или иным образом.

- Ну-у… - девушка едва выдавила из себя это «ну» и, смутившись окончательно, пристыженно замолчала.

Она действительно как-то упустила этот момент, не считая его существенным. Изгнали и изгнали. Например, в каком-то ситриксе или городе появились ушлые жрецы иного бога и подмяли под себя паству. Храмы Надум Турпала захирели, после чего почти опустели совсем. Вроде как изгнали его из этого города или региона. Человеческие верования так непостоянны… А войны… Это историкам надо. Или вон, мужики пусть изучают… А у неё женский любовный роман. Лирическая история любви на фоне глобального военного лихолетья. Так зачем же ей было вникать? Как оказалось – нужно было. Лоика, несмотря на внутреннее возмущение, – как же, раскритиковали её несомненно гениальное детище, – всё же чувствовала правоту издателя.

Заметив явное замешательство своей юной собеседницы, Шелес понимающе кивнул. Ему импонировало то, что девушка умеет признавать свои ошибки. Сейчас она явно расстроена и корит себя за оплошность. Может поэтому он вдруг, неожиданно для себя самого, сделал Лоике довольно лестное в его понимании предложение. Нет, не под венец с ним пойти. Позволяющее внести ясность в поднятую им тему.

- Лоика, а как вы отнесётесь, если я приглашу вас на дни положенного планового отдыха в своё имение?

Увидев глаза встрепенувшейся девушки и уловив готовое сорваться с её губ возмущение, мужчина понял, что в данной ситуации его слова могут иметь двоякое толкование. Распространённая история: стареющий богач и зависящая от его благосклонности молоденькая девица, которая ищет неких преференций в патронируемой им сфере.

Выставив в защитном жесте ладони, чтобы успокоить свою юную спутницу – ибо её мысли явно пошли во предполагаемому пути понимания такого предложения – издатель поспешно заверил девушку:

- Боюсь, я был косноязычен, и вы несколько неправильно меня поняли. У меня в такие дни на постоянной основе собирается очень интересная компания. Мужчины и женщины разных возрастов. От ваших ровесников до таких убелённых сединами динозавров, как я. Но самое интересное, среди них есть те, кто на очень серьёзном уровне вникал в тему, какая вами поднята в своём романе. Столько, сколько знают они о Пантеоне, - Лоика вдруг заметила, что в данном случае издатель произнёс это слово именно так – с большой буквы, - и о Войнах Страха, не знает, наверное, никто. Я почему-то подумал, что вам было бы интересно их общество, как и те консультации, которые они могли бы вам дать по интересующей тематике. Сдаётся мне, это обогатит ваш несомненно интересный труд. В издании которого, не буду скрывать, я заинтересован. Именно поэтому и делаю такое предложение, - тут Шелес по-доброму усмехнулся, - а не с той целью, о которой вы подумали.

- Но-о…

Издатель понимающе кивнул.

- Да, естественно, мнение света, кривотолки… Поэтому приглашение распространяется и на вашего молодого человека.

- У меня нет молодого человека, - совсем уж стушевалась Лоика и отчего-то отчаянно покраснела, словно отсутствие парня у девушки её возраста было чем-то предосудительным. Под конец фразы голос её звучал едва не шёпотом, - сейчас…

- Ну, это не та проблема, чтобы портить настроение столь юной особе и заставлять её краснеть, - вновь, но уже как-то по-отечески улыбнулся издатель, - поэтому…

- Подруга! Можно я возьму с собой подругу?1 - перебила, едва не вскинув руку как выучившая урок школьница, просящаяся к доске. Смутилась и ещё больше залилась краской.

Шелес «не заметил».

- Конечно, милая моя Лоика. Хоть двух. У меня имение большое и места хватит всем. Так же, как и компания разнородная. Так что никто не заскучает. Будете готовы завтра к полудню?

- Да, конечно!

- За вами заедут. Если надо, то и за вашей подругой тоже.

- Нет, спасибо, мы будем ждать вас вместе. Она просто гостит сейчас у меня.

- Хорошо. И не отчаивайтесь. У вашей книги, если придать ей большую достоверность с опорой на реальные факты, есть будущее. Уж мне-то можете поверить.

Шелес поднялся, тактично давая понять, что время разговора вышло. Вновь отодвинув её кресло, он помог подняться Лоике, после чего опять позволив взять его под руку, проводил девушку до выхода из ресторана. Глянув на её голые плечи, подозвал сотрудника своей охраны и отдал ему несколько распоряжений.

- Вас отвезут, куда вы скажете. И в качестве комплимента позвольте сказать, то мне было очень приятно провести этот вечер с вами.

- Спасибо, - выдохнула Лоика и опять, пусть и не покраснела, но мило зарделась, довольная услышанным. Чего там уж себе-то врать: комплементарный тон и внимание такого человека как Шелес очень польстили ей.

Сбежав по ступенькам, девушка благодарно кивнула открывшему перед ней дверцу автомобиля охраннику-водителю владельца издательского дома «Сумассаб и партнёры». В голове мелькнула мысль о том, что она за столь интересным разговором даже и не заметила, как смела поданные на заказ блюда. Вроде как их и не было. И, усевшись на удобное сидение, легко, непринуждённо улыбнулась с самым мечтательным видом.

Проводив взглядом удаляющийся автомобиль, Шелес вернулся в помещение и, сделав ещё один заказ, набрал на коммуникаторе известный ему наизусть номер.

- Ил? Здоров будешь, не узнал твой голос. Помнишь, я говорил тебе о девочке? Да, об этой, - подтвердил издатель, услышав в трубке уточняющий вопрос, - скажи своим людям, чтобы присмотрели за ней. Могут быть неприятности. Жаль будет девчонку, если до неё доберутся наши оппоненты. И у неё ещё какая-то подруга есть. Пусть поинтересуются, чем дышит, и кто есть на самом деле. Действительно подруга или глаза и уши известных тебе господ… Да, понял. Хорошо. На связи.

Сноски:

[1] Элитный колледж для девушек-аристократок в Сен-Тавострее - столице самого мощного государства Саларии (подробнее в повести «Легенды Саасса»).

[2] По земному – огранённый бриллиант.

[3] По поверьям народов, населяющих современную Саларию (в прошлом – Саасструм), эта богиня, которая покровительствовала ремёслам, торговле и ресторанному (земным языком говоря) делу.

[4] Сленговое – холод.

[5] Изгнанный и Надум Турпал – два имени одного божества, требующего от своих последователей кровавых человеческих жертвоприношений. Подробнее в повести «Легенды Саасса».

[6] Фантастика или фэнтези для нашего уха звучало бы привычнее и понятнее, но вот такие у них нравы там…

Новелла 2

Найяра. Вечер того же дня

Лоика, эта коза неугомонная, опять куда-то умотала. Вот ведь прожектёрка малолетняя! Ну, куда ей соваться в издательский дом «Сумассаб и партнёры»? Ей, никому не известной, начинающей писателке, что называется не обременённой ни читательской аудиторией, ни связями, ни деньгами? Они и на этот «выход в свет» собирали её всем миром. С кого-то платье, с кого туфельки, а с кого – серьги и ожерелье. У самой подруженьки милой – только её задор, в хорошем смысле наглость и ей книга, которую она почему-то решила предложить не куда-то, а в ведущее издательство страны. Нет бы начала с кого попроще. Может и выгорело бы. А так… Но ведь нет. Эта коза, если упрётся, становится не более убеждаемой чем самый упёртый баран. Если решила, образно говоря, рогами в запертые ворота долбить при открытой калитке, то так и сделает. Проще либо участвовать в её очередном прожекте, либо рукой махнуть и самоустраниться.

У Найяры Салориуш самоустраниться уже не получится. По простой и банальной причине: на Лоике её платье. А она сама сейчас в домашнем халатике подруженьки милой сидит тут, словно прикованная к месту, и не может никуда выйти развеять внезапно подступившую хандру. Нет, можно, конечно, нацепить любое из платьев хозяйки дома, у которой гостила. Лоика бы ничего не сказала. Но… Вот что-то мешало, и всё тут. Словно внутренний голос, убеждённо нашёптывающий: сиди дома и не ходи никуда. Тем более в платье с чужого плеча.

Старчески покряхтев, Найя, стройная девушка лет двадцати, примерно одного роста и комплекции с Лоикой – иначе как бы могли платьями обменяться так просто – поднялась с дивана, на котором до этого сидела, поджав ноги и читая книгу. Осмотрелась по сторонам.

По неизвестной причине на душе «кошки скребли». Лоика так и не вняла в своей упёртости её логичным и аргументированным доводам. И таки поехала на встречу с самим Сумассабом, которую сама же в наглости своей и назначила. И, как не билась Найяра, доказывая, что с ней там даже и разговаривать толком не станут, ничего не помогло. И теперь Лоика явно запаздывала к ею же самой назначенному времени возвращения. А на неё это ни разу не похоже. Ведь она обещала подруге, что только встретится с издателем, вручит ему свой шедевр и быстренько назад.

А вредина Лойка – Найяра всегда её имя так переиначивала, когда злилась на подругу, – зараза такая, при всех своих недостатках, имела одно несомненное достоинство: она, если обещает что, непременно это выполняет. Если, конечно, не возникают некие сторонние причины, препятствующие исполнению данного обещания. И вот такие, возможно возникшие «внешние причины», Найяру сейчас и не радовали.

Опять вздохнув, Найя решила, что вот просто так сидеть и переживать о том, что там в очередной раз учудила подруга, – это чисто по-женски, но, если брать в индивидуальном плане, то не для неё – дочери офицера армии империи в шестом поколении. За размышлениями девушка не заметила, как, пройдя через пару комнат, дошла до коридора, имеющего выход на внешнюю, пусть и застеклённую, но всё равно более открытую, чем внутреннее пространство дома, веранду.

Другая бы, как это зачастую пишут женские литераторы, замерла в нерешительности, но Найяра не относилась именно к такой категории девиц. Она хоть родилась девчонкой и была единственным, любимым всеми ребёнком в семье, но являла собой явный пример ситуации из разряда «папа хотел сына». А если папа – офицер, да ещё в меру решительный и настойчивый, а сама девица и не против его решительности… В общем, получилась в итоге… нет, не кавалерист-девица. В смысле – не гусар в юбке. Но что-то между двумя описанными крайностями. То есть серединка между единственной в семье, избалованной и капризной эгоисточкой, и тем самым гусаром.

Мягкая, миловидная, женственная и ранимая по первому впечатлению, Найя могла и постоять за себя, и за словом в карман не лезла, если нужно, да и нерешительностью не страдала. Поэтому девушка уверенно толкнула входную дверь и вышла на веранду. Она не собиралась выходить на улицу, ведь они договорились с Лоикой, что Найяра будет ждать подругу дома. И только по возвращении юной писательницы, они вместе сходят в ближайший дешёвый ресторанчик. Чтобы отметить успех, как надеялась сама Лоика, либо, в чём более чем уверена была Найя, залить небольшой порцией неплохого вина, что там подавали, разочарование от неудачи.

Как бы там ни было, но нарушать данное подруге слово – дождаться её, девица Салориуш не собиралась. Поэтому она нашла, как ей сейчас казалось, приемлемый компромисс между сидением в четырёх стенах и прогулкой. Веранда – это не дом. То есть не те самые четыре стены. Но и не улица, на которой в домашнем халатике было бы совсем уж непристойно. А если открыть окно… Благо, что халат был длиннополый, махровый, и, плотно укутавшись в него, можно было не обращать внимание на не по-летнему прохладный вечер.

А при открытом, между прочем окне, оно вроде бы совсем и не заперта дома одна одинёшенька. Можно и на улицу посмотреть, что за забором придомового участка проходит, а можно, буде таковое желание возникнет, на стол, установленный ровно по центру веранды, и чай с пирожками подать. Так что почти поход в ресторан получается. Настоящий-то визит в облюбованный ими ресторанчик – тут Найяра опять горестно вздохнула, – судя по опозданию этой мерзкой девчонки, опять откладывается.

Как говорится, у решительного человека «решено – сделано». Живущая всю свою недолгую пока жизнь по такому принципу, Найя вернулась в дом, прошла на кухню и, чиркнув новомодной серной спичкой о большой коробок, красочно размалёванный рекламкой и логотипами фабрики-производителя спичек, зажгла газовую печь. Набрав воды, поставила на огонь чайник, после чего с хитрым видом двинулась к холодильному агрегату, примостившемуся в углу довольно большого кухонного помещения.

Дойдя, почти секунду, вопреки своим жизненным правилам, потопталась в нерешительности, повздыхала и поохала на предмет предстоящего непоправимого ущерба её стройной фигурке, но всё же решительно потянула дверцу сей «пещеры сокровищ» на себя. В предвкушении. Но здесь её ждало страшное разочарование. Ибо жизнь – штука сложная. Она постоянно ставит перед человеком выбор. Иногда – очень непростой.

Вот и сейчас девушка опять замерла в нерешительности. На нижней полке, между иными баночками и скляночками, от двух сладкоежек спряталась ёмкость с вкуснейшим вишнёвым вареньем, которое умела готовить только бабушка Лоики. У других так не получалось, хоть задорная и живая характером бабуля охотно делилась рецептом его варки.

Дёрнувшаяся было к варенью девичья рука отдёрнулась, словно в испуге. Ведь на второй полке во всей своей красе притаилось, поджидая очередную жертву в виде девичьей фигурки, пирожное от мэтра Дюваля. Как он его делал, или что он там с ним делал – узнать пытались многие. Но, в отличие от бабушки Лоики, мэтр свои тайны хранил свято. Почище, чем банкир ключи от сейфа, в котором лежат не просто деньги, но его личные сбережения.

И тут – па-ба-ба-бам – лот номер три – то есть третья полка – содержал в себе ещё одно донельзя интересное «коммерческое» предложение: пирожки с вишней, которую Найяра обожала в любом виде (особенно, конечно, в виде бабушкиного варенья, но и в пирожках – просто объедение).

Можно, конечно, было бы, не напрягая мозги выбором, сгрести всё в кучу и… но тогда может обидеться Лоика. Ладно, по причине собственного опоздания она простит недостачу небольшого количества исчезнувшего «странным образом» варенья или пары пирожков, либо нескольких пирожных. Но если слопать всё, то тогда уже никаким опозданием подруги не отговоришься. Ведь неизвестно, что там с Лоикой делает этот издательский монстр. А если она придёт злющая и голоднющая? Тогда что?

В очередной раз тяжело вздохнув, девушка протянула-таки руку ко второй… нет, к третьей полке и вытянула пару, точнее тройку, пирожков. Ведь их было больше всего, и досадное недоразумение в виде исчезновения трёх из них никоим образом не омрачит их крепкую девичью дружбу.

Тем временем чайник уже сердито сопел, предупреждая, что готов выплюнуть из себя струю пара и скоро можно будет заварить душистый травяной сбор, который Лоика всегда предпочитала, если можно так сказать, «официальному» чаю.

Уложив пирожки на тарелочку, взятую из буфета, Найяра мельком подумала – «не мало ли», но совесть взяла верх, к тому же девушка рассудила весьма просто: как Лоика вернётся, можно будет ещё чайку попить. И не только с пирожками уже.

В коридоре скрипнула половица.

«О! Легка на помине, - подумала Ная, - раньше нужно было за пирожками полезть. Тогда быстрее бы пришла эта сладкоежка».

Улыбнувшись, девушка направилась к двери, ведущей из кухни в коридор. Навстречу подруге. Стрелка «настроениемометра» сдвинулась в мажорную область. От былой хандры не осталось и следа. Удачно ведь всё получилось: вот-вот закипит чайник, и можно будет устроиться с подругой на веранде, начав, наконец, уничтожать разные вкусности, попивая травяной сбор, и выслушивать рассказ Лоики об обстоятельствах и результатах встречи с самим Сумассабом. А в том, что подруге будет что рассказать, коли уж она так задержалась, Найяра даже и не сомневалась. Ведь согласившийся на встречу человек являлся не просто издателем. Сей динозавр издательского мира имел реальную возможность в одночасье поглотить любой иной печатный дом империи.

Предвкушая интересный вечер, Найяра толкнула дверь в коридор.

- Вы кто?!

Изумлённый возглас остался без ответа. По всей видимости, шедший по коридору совершенно незнакомый Найяре мужчина был не меньше, чем она сама, удивлён этой встречей. И только тут девушка поняла, что неуловимо насторожило её, когда послышался скрип треклятой половицы: этот коридор вёл вовнутрь дома. А из ведущего к выходу – пришла она сама. С веранды. И звука открытия входной двери она не слышала. То есть этот – он не пришёл снаружи. Он каким-то образом появился сразу внутри дома. Ну, или всё время был там. Например, пролежал под кроватью все те трое суток, что она гостила у Лоики. Почему так? А потому что она до сего момента была свято уверена: кроме неё и подруги в доме нет никого! И если незнакомец не входил через дверь…

- Вы как здесь?! - Найя впала в какой-то ступор, ошеломлённая этим не только неожиданным, но и необъяснимым появлением незнакомца.

«Окно! Он залез в окно»! - пришла многое поясняющая и даже где-то спасительная мысль.

Мозг уже начал понимать, чем ей может грозить столь неожиданное появление мужчины в пустом доме, но он, языком программистов новомодных счётных приборов говоря, ещё не скинул команду на периферию. Именно поэтому Найяра, словно парализованная ужасом, пришедшим от осознания угрожающей необычности ситуации, так и осталась, как прикованная, стоять на месте.

- А где Лоика? - пришла пора удивляться незнакомцу. - И кто такая ты? Сама ты как здесь оказалась?

Вот это фамильярное «ты» сказало девушке больше, чем сама неожиданная встреча. Люди бывают разными, и попасть в чужой дом они могут в силу различных обстоятельств. Но воспитанный и порядочный человек никогда не станет тыкать незнакомой девице, от которой не получил на подобное обращение отдельного разрешения. А кто у нас незваным входит в чужие дома из людей невоспитанных?

Видимо, пришедшее понимание отразилось на лице девушки, поэтому ни сорваться с места, ни даже просто громко закричать, прося о помощи, незнакомец Найяре не позволил.

Следующие события произошли практически одновременно. Сделав пару быстрых шагов к замершей, как кролик перед удавом, девице, незнакомец нанёс ей быстрый удар в печень. Из тех, что болью парализуют мышцы и перехватывают дыхание, не позволяя не то, что кричать, но даже голоса подать вообще. И валяться бы девчонке после такого удара на полу скрюченной в позе эмбриона, разевая рот в попытке протолкнуть в лёгкие хоть немного так недостающего воздуха, если бы не то самое отцовское воспитание.

Мышцы, наконец, получили команду на движение, ступор прошёл перед лицом явной угрозы, поэтому Найя успела чуть довернуть корпус, и удар пришёлся вскользь. Этого тоже хватило хрупкой девушке, мозг взорвался болью, а из глаз помимо воли брызнули слёзы, застилая взор, но она сохранила возможность двигаться.

Отпрянув, девушка, как учил отец, просто и без изысков ударила ногой куда-то в сторону мужчины. Конкретно не видела куда, ведь глаза просто утонули в слезах боли и обиды на судьбу, пославшую ей сейчас не вернувшуюся подругу, а этого негодяя-грабителя…

Тапочек слетел, а пальцы заныли от неожиданной боли.

«Значит – попала», - мысленно решила Найяра.

Сердитый болезненный вскрик едва различимого за пеленой слёз мужчины, подтвердил её догадку. И, судя по тому, что повторного удара с его стороны не последовало, попала неплохо. Скорее всего – под коленную чашечку. Воспользовавшись неожиданной передышкой, преисполнившаяся надежной девушка кинулась вовнутрь кухни, помня, что там выход в коридор. Из того коридора – прямой путь на веранду, а там и улица рядом. На улице же могут быть прохожие, которые спугнут бандита или даже помогут его задержать до приезда стражи.

Может, она успела бы выскочить, но выступившие от боли слёзы застилали обзор. Налетев в суматохе на обеденный стол, Найя отпрыгнула от него как кошка куда-то в направлении плиты, отчаянно пытаясь проморгаться и стряхнуть слёзы, но почувствовала руку мужчины на плече. Рука эта только коснулась девушки и не успела сгрести в кулак материю её халата, поэтому Найя с отчаянным взвизгом вывернулась, повернувшись всем телом вокруг своей оси. Слёзы уже почти не мешали видеть, и она вдруг поняла, что стоит лицом к плите, на которой исходит паром недавно поставленный на неё чайник. С кипятком.

Словно кто под руку толкнул, плевать, что без ухваток, голой ладонью. Плевать на ожог, но девчонка схватила чайник за ручку и просто отмахнула им куда-то назад. Себе за спину.

Сзади раздался дикий, почти нечеловеческий вой обожжённого мужчины. Судя по этому крику, гнев его переполнял не меньший, чем неожиданно пришедшая боль от ожога. Однако, как бы там ни было, но ощущение его руки на плече исчезло. Словно окрылённая, Найяра, проморгавшаяся и получившая, наконец, способность видеть, вновь рванулась в коридор, ведущий на веранду. Спасительная внешняя дверь была уже близко, когда она отворилась, не успела девушка протянуть к ней руку. Сердце вспыхнуло радостью, но нет, на пороге вновь возник мужчина, а не вернувшаяся Лоика. Не тот, который остался в кухне. Другой. Однако Найяра сразу поняла: этот не поможет. Он вместе с тем, первым. С кухни.

Вскрикнув-всхлипнув от осознания собственного бессилия, девушка в последней попытке спастись, толкуна, сколько было сил, неожиданно возникшего на её пути грабителя. Но… Не в кино. Легко уклонившись от её рук, мужчина, Найя даже успела как в замедленном кадре увидеть его ядовитую усмешечку, просто втолкнул её назад. Войдя в коридор следом за влетевшей туда и рухнувшей от его толчка на спину девушкой, мужчина аккуратно запер дверь на замок, после чего, гибко извернувшись, ударил уже открывшую было рот для крика Найяру ногой.

«Всё! - мелькнула молнией мысль у девчонки, прежде чем боль вновь залила глаза слезами и затопила сознание. - Даже грабитель не ударит женщину ногой. Это не грабители!»…

Очнулась Найя, как ни странно, не связанной и даже без кляпа во рту. Она ещё не открыла глаза, но ресницы, видимо, дёрнулись. А за ней, судя по всему, внимательно наблюдали.

- Будешь орать или дёргаться, опять получишь по печени. Понятно?

Найяра согласно закивала. Дескать поняла.

- Могу сесть? - почти спокойно спросила она.

- Можно. Без лишних движений. Медленно и спокойно. Встала и села. Вот сюда, - мужчина говорил какими-то рубленными фразами, словно выплёвывал слова с ненавистью, причины которой девушке не были понятны.

Она заняла указанное незнакомцем кресло, оправив перед тем полы сбившегося во всей предыдущей возне халата.

- У меня к тебе несколько вопросов. Если всё пойдёт нормально – всего три, - теперь спокойно, словно к своей доброй приятельнице, обратился к девушке незнакомец, так и не удосужившийся представиться.

Второй, с обожжённой кипятком физиономией, то есть красный, как варёный рак, а потому злой, что тот цепной пёс, маячил где-то сбоку и чуть сзади кресла, в которое усадили Найю.

- Не верти башкой, - грубо пресёк её попытки осмотреться сидящий перед ней в другом кресле мужчина.

- А если всё не пойдёт нормально? - неожиданно даже для себя самой, дерзко спросила Найя, проигнорировав последние слова грабителя.

- Тогда нормального разговора не получится.

- Пытать будете?

- Зачем? - также спокойно возразил мужчина. - Есть много иных способов заставить женщину говорить. От некоторых из них вы даже можете испытать удовольствие.

Найяра побледнела, поймав ехидную усмешку, искривившую губы этого странного незнакомца.

- Итак, - заметив бледность, залившую щёки девушки, говорящий с ней мужчина в очередной раз ехидно усмехнулся, - вопрос первый. Где Лоика?

- Я не знаю, - с как можно более искренним видом ответила девушка, - она уехала на какую-то встречу. Сказала ждать её здесь.

- Подвопрос: на встречу с кем?

- Сказала же – не знаю. Она мне не докладывает. Сказала жди. Я и жду.

- Может, мне с ней поговорить? - злой и какой-то сиплый голос сзади.

- Рано. Возможно, девочка ещё одумается и захочет разойтись полюбовно. И без пыток, и без удовольствия…

- Правда не знаю! - Найяре даже имитировать панику не нужно было. Она и так уже едва не сходила с ума от ужаса перед нарисованными ей перспективами.

- Допустим – верю, - монотонно гнул свою линию допрашивающий, - тогда – вопрос второй. Где книга?

- Кни… гм… а какая?! - от изумления Найя даже забыла об ужасе, который владел ею безраздельно всего минуту назад.

- В смысле, какая? - опешил и сам главный бандит.

- Ну-у… В доме полно книг! - совершенно искренне, даже не имитируя, продолжала удивляться ничего не понимающая девушка.

- Понял, прости, - сейчас говоривший человек походил на нормального, воспитанного мужчину. Даже тональность изменилась. Спокойная такая, товарищеская, - я про ту, что написала твоя подруга. Вы ведь подруги?

- Подруги…

- И она не сказала своей подруге, куда пошла и где держит рукопись?

- Да она мне скорее про ночь, проведённую с мужиком, расскажет во всех подробностях, чем о своих писательских делах!

Найяра врала, но делала это легко и артистично. Как и подобает учащейся театральной школы мэтра Аргорана. Одновременно её захлестнуло неподдельное удивление, а сознанием завладел один основной вопрос: а что же там такого понаписала подруженька милая, что вокруг её рукописи такие проблемы возникли? Поэтому врала она на автомате, профессионально-талантливо и могла таким образом «водить за нос» этих мужиков очень долго. Причём – не напрягаясь.

И неизвестно, чем бы закончился этот непонятный разговор, если бы тишину позднего вечера не нарушил вой сирены автомобиля городской стражи. Явно приближающийся к дому Лоики.

- Нашумели! Сообщил кто-то! Уже едут! - воскликнул из-за спины девушки бандит, которого она окрестила для себя Сиплым.

- Жаль. Не договорили... Уходим!

Главный бандит как-то странно, можно было бы сказать – «со значением», кивнул Сиплому. Найяра вдруг поняла, что именно сейчас должно произойти. И опять папино воспитание не позволило ей сидеть как мышка перед котом и покорно ждать решения своей участи. Поэтому она рванулась и сбила с ног главного из бандитов, очищая себе путь к свободе. Точнее – попыталась сбить. Этого мужчину явно неплохо тренировали. И явно не в рамках жизненной коллизии «хотел сына вышла дочь». Готовили серьёзно и вдумчиво. Поэтому незваный «гость» легко увернулся от её броска и, каким-то образом ухватив за руки, завертел вокруг своей оси, буквально швырнув навстречу Сиплому.

Понять Найяра ничего не успела. Лишь почувствовала тупой удар кулаком под левую грудь, по инерции оттолкнула со своего пути Сиплого, оказавшегося намного менее подготовленным к её броску, чем Главный и кинулась к выходу.

Она почти достигла его, но ноги вдруг подломились, и девушка рухнула на пол, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода в измученные за сегодняшний вечер лёгкие. Последнее, чему она успела удивиться, был странный факт: спасаясь от приближающегося воя сирены, «незваные гости» кинулись не ко входной двери, а вглубь дома…

Новелла 3

Лоика. Вечер того же дня

Это блаженное чувство теплоты. В авто издателя работал обогрев. Голые плечи девушки пребывали в комфорте и неге, обдуваемые ненавязчивым потоком тёплого воздуха из специально предназначенных для этого ниш.

«Живут же люди», - подумала Лоика и решила, что когда станет всенародно известной и очень богатой писательницей, то обязательно прикупит себе нечто подобное.

Настроение портило только мерзопакостное «альтер эго», ехидно нашёптывающее самые гнусные вещи. Дескать ты сначала стань, разбогатей, а потом и рот разевай на такой кусок. А то выйдет как в том анекдоте: машину не знаю, но… хм… нишу с тёплым воздухом точно прикуплю… Лоика сердито морщила лоб при этом и старалась злые шепотки вконец обнаглевшего «второго я» не слушать.

Водитель, периодически кидающий взгляд в зеркало заднего вида, понимающе улыбался, видя, во-первых, как девушка тает в тепле подобно шарику пломбира в металлической креманке солнечным летним днём, а, во-вторых, все её душевные метания, отражающиеся на милом личике молоденькой писательницы, словно в зеркале. Однако он деликатно молчал, не вторгаясь в ментальное уединение своей молоденькой пассажирки. Не в первый раз постоянный водитель-охранник Шелеса Сумассаба наблюдал реакцию сторонних пассажиров, какие оказывались в салоне авто издательского дома «Сумассаб и партнёры». Его шеф особым снобизмом не отличался и никогда не отказывал подвезти кого-нибудь из своих контактов, с которыми проводил встречу либо просто пересёкся в дороге. Почему бы и нет, тем более, если им было по пути?

Свернув на улицу «Второго корпуса тяжёлой латной пехоты», водитель чуть прибавил скорости, потому как она мало чем отличалась от проспекта и, видимо, просто скромничала, прощая всем такое понижение в ранге. Прямая, как струна, асфальтированная магистраль вела почти к самому Старому городу, где квартировала юная девица, которую ему было поручено отвезти домой.

Не прошло и получаса, и, нырнув со «Второй Пехотной» (как её для краткости называли старожилы) в лабиринт переулков и улочек поскромнее, но поизвилистее, авто модного издателя остановилось у дома Лоики, изрядно попетляв перед этим. Водитель, поддерживая реноме издательского дома, вышел из автомобиля и, подойдя к дверце со стороны Лоики, открыл её, помогая девушки выйти из салона.

Наградив молодого мужчину благодарной улыбкой, писательница хотела уже было отправиться восвояси, но вдруг почувствовала, что его ладонь сомкнулась на её запястье. Совершенно неожиданная и недопустимая вольность из разряда тех, какие воспитанные мужчины никогда не позволят себе без предварительного разрешения от ранее незнакомой или малознакомой девушки. Лоика хотела уже высказать всё, что думает по этому поводу, возмущённо набрала в лёгкие воздух и повернулась к наглецу, но… увидела его построжевший взгляд и приложенный к собственным губам палец. Сигнал недвусмысленный: «тихо, не шуми».

Девица Варассаар глупой не была никогда. Даже в нежном детском возрасте не принимала решений, не просчитав на доступном ей уровне всех возможных последствий. Поэтому, выдохнув, она поняла, что эта вольность, граничащая с дерзостью, имеет некие, ей пока непонятные, но достойные того причины. И просьба соблюдать тишину – не высокомерное бесстыдство потерявшего берега негодяя, нахально требующего молчать у потенциальной жертвы своей наглости, но также обусловлена пока непонятными девушке факторами.

Ещё раз приложив к губам палец, мужчина требовательно протянул руку к Лоике ладонью вверх. Ничего не понявшая девушка хотела уже переспросить, но вдруг поняла, что у неё просят ключ от входной двери дома и от калитки на приусадебный участок. Согласно кивнув, она порылась в ридикюле и подала водителю найденную среди прочих нужных любой девушке мелочей связку, выделив в ней два искомых ключа.

Жестом поблагодарив Лоику, мужчина, всё также молча, едва заметным движением кисти свободной руки предложил ей следовать за ним на небольшом расстоянии сзади. Опять согласно кивнув, девушка двинулась вслед за осторожно идущим по мощёной тропинке водителем. При этом она вдруг засомневалась, что, образно говоря, «шоферить на Сумассаба» – это основная профессия данного человека. Глядя не него, на то, как он двигается, девица Варассаар видела не вальяжно-неторопливого шофёра из гаража «Сумассаб и партнёры», а матёрого хищника, идущего по следу добычи. Инстинктивно она покорилась воле и напору ранее незнакомого мужчины, делегировав ему право принимать решения в этой странной ситуации.

Повозившись с замком входной двери, водитель отрыл её таким образом, чтобы не произвести ни единого шума. Отодвинув прижавшуюся к нему едва не вплотную Лоику себе за спину, он быстро распахнул дверь.

Представшая перед глазами картина заставила Лоику заорать что было силы, наплевав на все просьбы и запреты. Посреди коридора в большой луже крови лежала Найяра, её лучшая подруга. Почти сестра. Рванувшись вперёд, девушка уткнулась в жёстко выставленную спутником руку, преграждающую ей путь вовнутрь дома.

- Поздно, - негромко сказал мужчина, покачав головой, - она мертва. Причём, судя по всему, уже давно. Как бы не больше часа. Тут уже не поможешь.

Однако, вопреки собственным заверениям, прислонив дрожащую девушку к стене, он сделал несколько шагов по коридору, стараясь идти у самой стены, и склонился над распростёртой на полу Найярой, опустившись на оно колено. Протянув руку, молодой человек коснулся тела ещё недавно живой, полной сил и здоровья девушки. Естественно, что никакой реакции на прикосновение не последовало. Тогда он прижал два пальца к шее девицы Салориуш, к чему-то прислушался и отрицательно помотав головой, поднялся на ноги.

- К сожалению, я не ошибся, - озвучил водитель результат осмотра, - мертва. Где здесь поблизости телефон? Нужно вызвать стражу.

- В доме есть, - почему-то шёпотом сказала Лоика, и вновь замолчала, не в силах отвести взгляда от тела подруги.

- Нежелательно сейчас тут ходить. Если есть какие-нибудь следы – можем затоптать. Страже помешаем делать своё дело.

- Да, конечно, я понимаю, - потеряно прошептала девушка и вдруг сползла спиной по стене, усевшись прямо на пол.

Водитель подскочил к ней и встряхнул, схватив за плечи.

- Нет, я в порядке. Почти, - всё также жалобно прошептала Лоика, - просто ноги не держат. Ещё у соседки телефон.

Для наглядности и лучшего понимания, девушка показала рукой в направлении одного из двух особняков, видневшихся в дверном проёме с распахнутой настежь дверью.

- Дойдёшь? Меня могут не пустить. Я тут человек новый. А тебя знают.

- Да, конечно, конечно, - отрешённо-потеряно произнесла девица Варассаар, проигнорировав вот это «ты», и сделала попытку подняться на ноги. Безуспешную.

Встретив умоляющий взгляд девушки, мужчина подал руку и помог ей подняться. Подняв, деликатно приобнял за талию свою спутницу. Так, пробно, в качестве эксперимента на уровень дозволенной помощи. Не услышав гневной отповеди, прихватил Лоику уже более уверенно и помог спуститься с крыльца.

- Постой. Я сейчас. Нужно дверь закрыть до приезда стражи.

Вернувшись, он закрыл дверь и, буквально в пару шагов поравнявшись с медленно бредущей по ведущей к калитке тропинке девушкой, вновь приобнял её за талию, давая опору и, одновременно выказывая моральную поддержку совсем потерявшейся в столь ужасной для неё ситуации Лоике.

До дома соседей обычным ходом идти было, образно говоря, два шага. Минута-другая и на месте. Но юная Варассаар едва переставляла ноги, почти повиснув на руке у своего спутника. Проще было бы нести её вообще, наверное, чем вот так идти, что называется, в час по чайной ложке. Но девушка такого разрешения не давала, а при столь поверхностном знакомстве любой уважающий себя мужчина без совсем уж форс-мажорных причин, до такой вольности не опустится. Вот и шли потихонечку. Как могли.

Наконец, Лоика забарабанила кулачком в дверь соседнего особняка, напрочь игнорируя висящий рядом шнур звонка. Тяжело вздохнув, водитель дёрнул несколько раз за витую верёвку сам. Ибо дверь была мощной, дубовой и по извечной моде среднего сословия, деньги имеющего, но не настолько большие, чтобы нанять постоянную охрану, наверняка двойной. То есть с тамбуром. Стучать в такую можно до посинения: долго и безрезультатно.

Вскоре изнутри послышались щелчки открываемого замка, и живописная парочка предстала перед взором владельца особняка, не поленившегося самолично узнать, кто же это так настойчиво ломится в его дом. Без приглашения и во внеурочное время. Увидев полуобморочную соседку, поддерживаемую незнакомым ему молодым человеком, хозяин дома буквально затащил девушку вовнутрь, кивнув водителю. Бывший военный, до сих пор сохранивший стать и сноровку, он моментально сориентировался в ситуации и теперь, настойчиво увлекая Лоику в прихожую, к креслам, задавал тем самым молчаливый вопрос самому адекватному из «гостей».

- Подругу её убили. Надо стражу вызвать, - кратко доложил водитель, который сам, было дело, погоны нашивал. Как говорится, родственная душа родственную всегда поймёт.

- Телефон там, - лаконично пояснил сосед, кивнув в нужную сторону для ускорения обнаружения искомого.

- Найяса! Найяса! Иди скорее сюда! Тут с Лоикой плохо!

Когда сотрудник издательства «Сумассаб и партнёры» вернулся после разговора с дежурным стражником, возле девушки вовсю хлопотала жена соседа и мужчина понял, что может спокойно созвониться теперь уже со своим руководством.

- Ещё один звонок с вашего разрешения…

Увидев скупой поощрительный кивок, также скупо поблагодарил и, подойдя опять к телефону, набрал номер секретаря Шелеса Сумассаба. Кратко объяснил ситуацию и, услышав заверения секретаря, что информация будет передана шефу немедленно, вернул трубку на рычаг.

Судя по тому, что Лоика в момент его возвращения вовсю рыдала, обнявшись с соседкой, водитель понял, что процесс оказания психологической помощи шокированной девице находится в надёжных руках и, найдя взглядом соседа, сказал:

- Спасибо, что впустили. Присмотрите за ней? Пойду стражу встречать.

- Обижаешь, - буркнул сосед ворчливо, - у моей не забалуешь. Она лет пятнадцать сестрой милосердия прослужила в латной пехоте[1]. Такого понавидалась, стольких истерик, что уж с этой как-нибудь справится. Тем более Лоика у нас девушка сильная. Характер мужской имеет. Выдюжит.

Наверное, для немногословного мужчины это была очень длинная речь, поэтому в конце он сокрушённо махнул рукой – иди уже мол – и направился в сторону жены, хлопочущей возле всхлипывавшей юной соседки.

Выйдя из соседского дома, мужчина буквально на автомате достал блеснувший в свете фонаря инкрустированный портсигар, раскрыл его, сунул в губы сигарету и, убрав серебряную сигаретницу назад в карман, зашарил в поисках зажигалки[2]. Не нашёл, видимо оставил в автомобиле, вытащил «никотиновую палочку» изо рта и смял. Осмотревшись, раздражённо зашвырнул её в ближайшую урну и направился к дому Лоики.

Шелес появился минут на пятнадцать после стражи, уже вовсю «колдующей» в доме бедной девушки.

- Рассказывай, - кратко бросил издатель.

- Всё просто. Довёз, вышел, открыл дверь и только потом почувствовал остаточные эманации магии адептов культа Изгнанного. Не решился девушку одну в дом отпускать, поэтому пошёл с ней. Там её подруга. Мертва. Задолго до нашего приезда. В принципе, всё.

- Лоика видела?

- Труп - да. Рядом стояла, когда я дверь открыл. Но не всё. Я быстро увёл, да и она сама едва в сознании была.

- Чего не видела?

- Её подруга, со слов самой Лоики, – Найяра, умерла не сразу. На полу кровью написала «книгу» и что-то неразборчиво. Я и слово «книгу» не сразу-то понял.

- Книгу? - Шелес на некоторое время задумался, наморщив лоб. - Я так и думал... Неразборчивое слово впереди или позади «книги»?

- Впереди и позади. Впереди короткое, буквы в две-три. А позади нормальное, в несколько букв. Мне показалось, что там написано «искали», но не поручусь. Возможно, подгоняю под желаемое.

- Возможно, это послание: «они искали книгу». Зная этих ребятишек, - сердито проговорил Шелес, - а тем более их методы решения вопросов, не удивлюсь, если они действительно приходили за рукописью. Эта девчонка либо чертовски «удачлива» на свою голову, либо гений-интуитив. Расписать почти соответствующий действительности ритуал окончательного развоплощения Надум Турпала изначально не понимая, о чём именно пишет и куда сунулась… Это, знаешь ли… Если ей не помочь, она умрёт этой ночью.

- Вы предполагали, что они… Поэтому меня послали отвезти? - догадался водитель.

- Да. Но не думал, что до них так быстро дойдёт, что именно содержится в книге этой гениальной глупышки. Считал у нас есть ещё как минимум пара недель. До тех пор, пока с содержанием не ознакомятся многие сотрудники издательства. Поэтому и придирался, желая оттянуть время до печати…Ушли в зеркала?

- Похоже на то. Ибо дверь была закрыта. Эти ребятки умеют и любят пытать на алтарях, - убеждённо проговорил водитель, - но убийство криминальное – не их стезя. Убегая наружу, они вряд ли озаботились бы закрытием двери на ключ.

- Может, они наняли профессионала из местных? - вопросительно выгнул бровь глава издательского дома.

- Тогда бы я не почувствовал эхо их присутствия и отпустил бы девчонку домой одну.

- Логично. Что ещё скажешь?

- Я не стал трогать, но вам, Шелес, стоило бы взглянуть на стилет, которым её убили.

- Что-то необычное?

- По виду не скажешь, - пожав плечами, словно сомневаясь, тихо проговорил мужчина, - для несведущего – простая кустарная поделка. При невнимательном рассмотрении – обычное скорняжное шило с деревянной ручкой. Если бы не одно «но».

- Ритуальное Жало культа Отверженных? - изумлённо воскликнул Шелес.

- Именно! На ручке ритуальные насечки и руны, которые, не зная сути, можно принять за обычный узор. И металл. Чёрный теоролит[3].

- Странно. Они такие Жала никогда не бросают. Этим исполнитель подписал себе смертный приговор. Свои же казнят на алтаре… - задумчиво, вроде бы как сам с собой говоря, почти прошептал Сумассаб… - их что-то спугнуло? - уже в полный голос, обращаясь к водителю.

- Точно! Я тут со стражниками перекинулся парой слов. Они говорят, что примерно в то время, когда подругу Лоики, Найяру, убивали, сюда был направлен дежурный экипаж стражи. Обычная бытовая пьянка с поножовщиной чуть дальше по улице. Но экипаж спешил на вызов, поэтому ехал, включив «ревун[4]». Люди Изгнанного услышали и решили, что стража по их душу.

- Понятно. И что говорят господа стража? – с тоном полной безнадёжности спросил Шелес.

- Ничего толкового. Основная версия и она же единственная – в дом залезли любители «веселящих веществ»[5] в поисках средств на приобретение своего мерзопакостного «лекарства от депрессии». То, что на девушке был халат Лоики, им не говорит ни о чём. Мало ли что могла надеть Найяра в свой последний вечер. Они просто не видят причин для серьёзного криминала интересоваться бедной писателкой, ничем не знаменитой и ничего не имеющей. Была бы дома она – прибили бы её. Оказалась Найяра – убили Найяру. Случай.

- А надпись кровью? Или какая разница, что в предсмертном бреду человек мог на полу нацарапать?

- Примерно так. Не уверен, что эта надпись вообще будет где-то фигурировать. Тем более у них, по их мнению, аргумент – железяка[6]. Жертва не застрелена и не отравлена случайным образом, выпив не ей предназначенный яд. Били ножом, что предполагает осознанное действие конкретно против того, кого бьют.

Рефлекторно понизив голос до минимально возможного звучания, Шелес произнёс несколько непечатных фраз, которые его водитель сопроводил едва не восхищённой реакцией мимических мышц.

- Красавцы, ёлки. Липуют, но так красиво, что не подкопаешься. И ведь не докажешь, что иногда убивают даже ножом не потому, что нашли свою цель, а просто – потому как жертва оказалась не там и не тогда, и увидела явно не то, что следовало. Поэтому сама стала целью.

- Что будем делать, шеф?

- Я вызвонил Диссу и Илрея. Сейчас должны уже подъехать. Они взяли таксомотор. Дождись их, вместе с ними – окончания неотложных следственных мероприятий стражи, после чего хватайте девчонку и ко мне в имение. И неотлучно чтобы возле неё, понятно? У меня на зеркалах защита, но кто его знает, что дражайший родственничек придумает в злобе своей…

- Вдруг она не захочет никуда ехать? Или стражи запретят выезжать из города?

- Плевать на запрет. Иначе мы получим и её труп. Со стражей я решу. Они ребята хваткие, но убийцы, которые входят в дом не через двери и окна, а через зеркала, в их мироощущение не укладываются. Поэтому перетопчутся.

- А девчонка?

- Вот тут, друг мой ситный, твоя печаль. Скорее всего, Диссы, конечно. Пусть убалтывает, как хочет, но чтобы сегодня же девчонка была в моём имении. Где она сейчас?

- У соседей. Там жена соседа её кое-как вывела из шока и успокоила. А сейчас дознаватель из стражи опрашивает.

- А кто там?

- Харвет Биррон.

- Этот малый толковый. Шашкой зря махать не станет… - что-то невидимое собеседнику, стоящему спиной к дороге, привлекло внимание Шелеса, заставив прервать свою речь… - а вот это уже хуже.

Повернувшись, водитель-охранник издателя увидел, как на дорогу, ведущую к линейке особняков, среди которых находился и дом Лоики, один за другим выворачивают два автомобиля. И если один из них был в цветах раскраски, установленной для таксомотора, то второй – явно представительского класса. И с эмблемой головного офиса городской стражи на дверцах. И если таксомотор, судя по всему, это ожидаемые ими Илрей и Дисса, то вот «представительский»…

- Ого, начальство пожаловало, - невольно присвистнул от удивления водитель, - и немалое, судя по всему. С чего бы такой ажиотаж, если официальная версия – криминальное убийство по бытовому поводу[7]?

- И непросто начальство, - зло выдохнул Шелес, - я этого типа знаю. Его кредо – расследование по горячим следам методом назначения виноватых на месте. Чтобы висяков[8] не плодить. Ладно, мне тут рисоваться не резон. Потому слушай меня внимательно и Диссе с Илом передай мой наказ. С девчонки глаз не спускать. Ни на шаг не отходить. Дисса у нас адвокат-общественник[9], вот пусть и добьётся постоянного присутствия возле Лоики на всех опросах-допросах. И если её начнут делать крайней – немедленно ко мне. Иначе мы её потеряем.

- Всё так плохо?

- Ещё хуже, чем ты думаешь…

- Понял, шеф. Сделаем…

Сноски:

[1] Времена с момента копий и мечей несколько изменились, но названия, как это часто бывает, решено было оставить неизменными. В силу традиций. Тем более, современный бронежилет, при очень смелом допущении, можно представить преемником латного доспеха.

[2] Естественно, эта «зажигалка» не является полным аналогом нашей, но, для удобства восприятия, пусть будет. Автор старается не перегружать текст излишней «инопланетной иноязыкостью», если в этом нет особой необходимости.

[3] Чёрный теоролит – местное название метеоритного железа.

[4] Местное название полицейской сирены.

[5] То есть, естественно, наркоманы.

[6] В данном случае профессиональный жаргонизм. Железяка – то есть неоспоримый.

[7] При всей похожести миров, уголовное уложение этого мира и уголовный кодекс РФ мира нашего, всё же отличаются. В понимании законодателя этого мира, убийство может быть криминальным и некриминальным. Причём некриминальное, это не убийство по неосторожности, как могло бы показаться. Нет. И криминальное убийство тут может быть признано убийством по неосторожности. Например, когда грабители хотели обездвижить жертву в целях предметно порыться в карманах и сумках без суеты и сопротивления, врезали дубинкой по голове, но не рассчитали и потерпевший умер от нанесённого удара. Такое убийство будет признано криминальным, ибо совершали его криминальные элементы, но не заранее спланированным, так как изначально умысла убить не было. Значит – по неосторожности. А вот если бы Найяру вдруг убила Лоика, то это было бы некриминальное убийство, так как девушка по учётам местной стражи не проходит, ни в какой криминальной группировке не состоит и индивидуально криминальным промыслом не занимается. Но и тут убийство могло быть признано как произошедшим по неосторожности, так и заранее спланированным. И от этого зависела тяжесть наказания. Так, криминальное убийство по неосторожности, наказуемо много более сурово, чем точно такое же, но – некриминальное. Соответственно, также и заранее спланированное. Теперь об убийствах вообще. Они тут бывают следующими: по бытовому поводу (ради грабежа, например); по политическим мотивам, из личной неприязни, с террористической целью, с целью получения доступа к запретным данным, с целью нанесения вреда государству и «по иным мотивам». Весьма себе запутанная система права.

[8] Профессиональный жаргонизм. Висяк – дело о расследовании преступления, которое зашло в тупик и не может быть завершено в установленные сроки, законодательно определённые для ведения таких дел.

[9] Также странные для нас реалии законодательной системы этого мира. Здесь общественник – это не «на общественных началах». Это такой же профессиональный адвокат, как и все остальные. Иногда даже более профессиональный. Ибо статус «общественник» предоставляет его носителю право самоназначить себя защитником любого обвиняемого по любому «общественному» делу. То есть такому, которое не затрагивает интересов безопасности государства. Даже при наличии официально назначенного или нанятого адвоката. Такой адвокат может быть также и защитником лица, обвиняемого и в преступлении, затрагивающем основы безопасности государства. Но в этих целях ему необходимо получить соответствующие полномочия в официальных инстанциях в результате серьёзных согласований и юридических процедур.

Новелла 4

Дисса, Илрей и другие. Вечер того же дня

Илрей коротко поприветствовал встречающего их «водителя». Дисса заученно подставила кисть для поцелуя. Вдруг встрепенулась, словно очнулась от своих мыслей, и на секунду замерла. Она просто вспомнила, кто перед ней и то, что сейчас не официальный приём в высшем свете. В данном случае их общение было сугубо деловым. Поэтому соблюдения всех норм придворного этикета не требовалось. Тем более, между своими и почти равными по положению в иерархии Ордена Хранителей Старых Дорог.

Она приветливо улыбнулась и хотела уже убрать руку, но Халир Сарнар, Великий маг, Первый жрец Водного бога и прочая, и прочая, не позволил. Он прекрасно понял состояние молодой (для мага) женщины, которую вот прямо сейчас вырвали с великосветского приёма. Миледи Сандрам просто не успела переключиться окончательно, и Халир ей с удовольствием подыграл, прикоснувшись к протянутой кисти губами.

Смущённая, как малолетняя девочка, Дисса решила сгладить оплошность и сразу перешла к делу.

- Что случилось, ханнор[1] Сарнар?

- Милая моя Дисса, случился у нас Надум Турпал.

Женщина недоверчиво посмотрела на жреца и с сомнением покачала головой.

- Что, лично? О нём уже не было слышно давненько. После того, как мы… - тут женщина слегка запнулась и кинула виноватый взгляд на Илрея… - как Илрей развоплотил его жрицу Иртарру[2].

- Это малосущественно, милая моя, - сказал Илрей.

Мужчина взял жену за руку и накрыл её кисть своей.

- Во-первых, ты тоже принимала в этом самое непосредственное участие, а во-вторых, давайте не будем терять время. Шеф без особой на то причины вряд ли стал бы нас выдёргивать в экстренном порядке. Тем более – с приёма у Его Высочества наследника престола.

- Просто я хотела уточнить степень угрозы. Может, это какие-то подражатели? А мы заранее поднимаем волну?

- Миледи, - опять вступил в разговор Халир, - вы ускоренными темпами перенимаете лексические формы, употребимые вашими студентами.

Сказав, Великий маг развёл руки, показывая, что его слова не более чем товарищеская шутка и никакой укоризны в них нет.

- К тому же осмотритесь. Ничего не чувствуете? Я понимаю, что прошло уже достаточно времени и эманации перекрываются аурами присутствующих в доме сотрудников городской стражи, но…

Даже не дослушав жреца, Дисса вдруг приопустила веки и замерла с таким видом, словно прислушивалась к чему-то внутри себя.

- Да, теперь чувствую… Очень сильные эманации призыва и отзыва. Это действительно магия Надум-Турпала. Настоящая.

Мужчины удивлённо переглянулись и недоверчиво посмотрели на свою спутницу. Оба прекрасно знали, что как хассорт[3] миледи Сандрам куда сильнее их обоих, но какие могут быть сильные всплески, если преступление посланцами Изгнанного совершено уже давно? Эманации призыва постепенно затухают, и чем больше прошло времени после ритуала, тем этот процесс сильнее ускоряется. Да, возле алтаря остаточные возмущения могут сохраняться месяцами, но здесь-то не было ничего подобного жертвоприношению. Даже не ритуал, а просто открытие Дверей на дороги Зазеркалья. То есть – на Старые Дороги народа Саасс.

- Вон там, - Дисса проигнорировала сомнение, читавшееся во взглядах мужчин, и указала рукой в направлении одного из коттеджей.

- Хм… Найяру Салориуш убили вон в том… - со скепсисом в голосе воскликнул Халир, но прервался и замер на долю секунды… - Боги! Лоика! Она же там! В этом доме!

Вся троица сорвалась с места и бегом кинулась в сторону коттеджа сердобольных соседей. Отставник и его жена взяли на себя заботу о молодой писательнице, шокированной известием о гибели лучшей подруги, и теперь им угрожала нешуточная опасность.

Сотрудники городской стражи проводили бегущих куда-то аристократов насмешливыми взглядами. Едва пальцами у виска не покрутили всем известным жестом. Дескать развлекаются аристо, ну и пусть их. Лишь бы только серьёзным людям работать не мешали.

Распахнув входную дверь коттеджа, Илрей сразу понял, что они опоздали. Старый вояка не сдался без боя. Его жена, судя по всему, тоже оказалась женщиной решительной и от мужа не отстала. О том, что они оказали серьёзное сопротивление пришедшим, говорили несколько тел, лежащих в разных позах на полу общего зала коттеджа. Оказывается, вязальные принадлежности в умелых руках – очень страшное оружие. Молодые маги насчитали, как минимум, двух нападавших, поражённых ударами спиц. Ещё трое, по всей видимости, получили своё от закалённого боями ветерана. Раны, нанесённые его кинжалом, оказались смертельными.

Как бы то ни было, но Лоики в доме не было. Только кровавая дорожка вела к ближайшему ростовому зеркалу. И вряд ли это была кровь девушки. Скорее, старый служака ещё кого-то зацепил. Но не насмерть. Поэтому писательницу адепты Изгнанного смогли увести с собой.

- Дисса, - Илрей кивнул в сторону супруги отставника, а сам склонился над телом хозяина дома.

Женщине не требовалось повторять дважды. Она быстро осмотрела хозяйку.

- Жива. Видимо по голове чем-то ударили. Так что скоро очнётся. А твой?

- Странно, но тоже жив. Однако порезать его – всё же порезали.

- Скорее всего, - задумчиво произнёс Сарнар, - отверженные не были готовы к такому сопротивлению. Мало, что активному, но ещё и умелому. Поэтому бросили низкоранговых адептов на убой. И пока они отвлекали на себя внимание хозяев дома, увели Лоику. Вряд ли девушка в состоянии шока могла как-либо воспрепятствовать этому.

Илрей на руках перенёс слабо застонавшую сели[4] Найясу на диван и уложил женщину, подвинув ей под голову небольшую подушку. Тем временем Дисса нажала на несколько точек на теле хозяина дома и провела раскрытой ладонью над его головой. Короткая вспышка зеленоватого свечения вокруг женской руки и всё. Мужчина открыл глаза и посмотрел на Диссу.

- Эллеси… не имел чести…

- Дисса, - представилась женщина, - Дисса Сандрам.

- Миледи… Прошу простить…

Дисса якобы невзначай повертела перед носом у лежащего на полу мужчины всегда имеющимся для таких случаев пустым шприцем. Она словно только что вспомнила о нём и решала, куда его убрать. Наконец, достала специальный футляр и уложила медицинскую принадлежность в него. Так, чтобы пострадавший хозяин дома это точно увидел.

- Ничего страшного. Как ваше самочувствие?

- Спасибо. После вашего укола уже лучше… А то мне чем-то под конец по башке приложили. Даже не заметил. Только отмахнул кинжалом и вырубился. Успел лишь почувствовать, что попал… - тон старого военного был извиняющимся, что прибавило в глазах Диссы пару баллов ему в карму.

«Вместе с женой уложил пятерых, при этом ещё и сокрушается, что не осилил всех… Силён дядька»! - с уважением подумала миледи Сандрам.

- Да уж, - вслух произнесла она, - вон кровавая полоса по всему залу тянется… - тут женщина прервала свою речь. В голову пришла простая мысль, которая заставила её слегка напрячься: кровь тянулась до зеркала. Там дорожка кровяных капель обрывалась, а старый вояка не входил в круг посвящённых.

Илрей чутко уловил затруднения супруги и поспешил вмешаться.

- Видать неплохо так попали, себри[5]… - поощрительная пауза.

- Ассодар, к вашим услугам… эээ…

- Илрей. Илрей Сандрам, - в свою очередь представился молодой маг, - вон кровь до самого зеркала идёт. Видать перевязываться спешил, чтобы не истечь.

- Ну так… - довольный похвалой, мужчина гордо вздёрнул подбородок. В лежачем положении получилось так себе, но этого никто деликатно не заметил… - всё же двадцать лет в том самом Втором корпусе тяжёлой латной пехоты. Руки-то помнят ещё…

- Умение не уходит… - нейтральным тоном произнёс Илрей.

Он увидел, что глаза мужчины прекратили бесцельное заторможенное блуждание в глазницах. Взгляд сфокусировался, хозяин уже полностью пришёл в себя и готов адекватно отвечать на вопросы.

- Сколько их было?

- Я насчитал девять, - по-военному чётко ответил Ассодар. - И, мой лорд, тот, кого я пырнул напоследок, не перевязываться к зеркалу ходил, нет. Они все из него вышли. Из зеркала. Я не знаю, как это возможно, но… Не смотрите на меня так… Старый Асс не выжил из ума. Точно вам говорю! Из зеркала… Они туда и Лоику увели. Простите. Не мог прорваться и отбить. Их слишком много пришло. А я уже не тот, что был даже лет пять назад.

Мгновенно оценив ситуацию, Илрей понял, что принимать меры негативного характера к столь умелому и храброму солдату не хотелось. Совсем. Можно, конечно, убедить всех, что старый вояка выжил из ума, вот ему и мерещится всякая ерунда… Возможно, с иным случайным свидетелем они так и поступили бы, но толкового бойца было жаль отдавать коновалам из дома призрения[6].

Переглянувшись с женой, Илрей уловил её чуть заметный ответный кивок. Дисса соглашалась, что у них всего один выход: вербовать ещё одну пару Привратников.

Специальные люди, посвящённые в тайну Врат, им необходимы по одной простой причине: выход на Старые дороги мог быть осуществлён только через зеркала. Но фокус тут в том, что, выйдя через зеркало в соответствующую визуализацию, человек попадал в зеркальное отражение своего мира. То есть, проникнув в Зазеркалье через Врата, расположенные в особняке издателя Сумассаба, нельзя было оказаться в доме Лоики или возле него и наоборот. Пришлось бы добираться до места проживания юной писательницы так, как если бы это происходило в обычной реальности. Именно для ускорения процесса выхода в визуализации, расположенные в разных городах и сёлах страны, и нужны были Привратники. Никаких обременительных обязанностей на них не возлагалось. Они, будучи посвящёнными в тайну Врат, должны были просто жить в своём доме, содержать его в исправности, чистоте и порядке. С одной лишь целью: чтобы в случае необходимости, из их дома можно было бы без проблем выйти в Зазеркалье в нужной локации, не привлекая внимания непосвящённых.

Халир всё время, пока Илрей и Дисса хлопотали вокруг хозяев особнячка, осматривал само зеркало и подступы к нему.

Повернувшись на оклик старшего боевой пары, он также согласно кивнул, показав, что тоже считает возможным создать ещё один пункт перехода в Зазеркалье. Тем более, что это сейчас сэкономило бы им массу времени при погоне за похитителями: не надо искать подходящего места перехода в ближайшей округе.

- Через Врата в соседнюю визуализацию вышли четверо. Если с ними Лоика, плюс раненый – активных бойцов там двое. Но один – очень силён. Он уровня старшего жреца. Именно этот «гость» открывает пришельцам Врата. Прошли всего пять или семь минут назад. Считай – только что. Конечно, если учитывать полуобморочную девицу, которая вряд ли идёт добром.

И Дисса, и Илрей поняли смысл сказанного без дополнительных пояснений. Они были в состоянии организовать погоню наличными силами. Не теряя времени на то, чтобы дождаться прибытия дополнительных бойцов.

- Ассодар, вам можно доверить тайну? - спокойно спросил у хозяина дома Илрей.

- Я был сержантом во «Втором пехотном». Командиром полусотни, - с достоинством ответил старый воин.

Илрей понятливо кивнул. Командиры полусотен допускались на совещания при выработке планов некоторых предстоящих действий. Следовательно, были допущены к сведениям, не подлежащим свободному распространению. То есть тайну хранить всяко были приучены.

- Сейчас мы уйдём вслед за похитителями, чтобы спасти девушку, которую они увели. Когда мы вернёмся, я вам всё объясню подробно, чтобы вы не сомневались в своей нормальности. До тех пор просто молчите в ответ на все вопросы стражи и иных посторонних лиц.

Перехватив недоумённый взгляд сержанта, лорд Сандрам подтверждающе кивнул.

- Да, тоже через зеркала. Я объясню. Потом. Время идёт. Девушку уводят.

- Я понял, мой лорд. Но если придут из стражи, - кивок в сторону соседнего особняка, где сейчас следственная группа проводила необходимые для первичного дознания действия, - и спросят о сели Лоике? Захотят с нею поговорить?

- Вас обязали удерживать девушку на месте? - приподняв бровь спросил Илрей. - Возложили обязанность обеспечить возможность её допроса дознавателями?

- Я понял, мой лорд. Нет, конечно. Поэтому скажу, что встала и ушла. Куда – не знаю. Удержать не смогли, испугавшись, что такая попытка спровоцирует истерику. А нам с Найясой здесь истеричные дамочки не нужны.

- Вот и славно. Сейчас мы уберём тела. Кровь сами затрёте или помощь нужна?

Кинув взгляд на слабо застонавшую и пытающуюся сесть на диване супругу, сержант отрицательно мотнул головой.

- Идите, ваша светлость. Мне кровь не впервой затирать. Мы со старушкой справимся. Только догоните этих негодяев и отбейте девочку! Я бы с вами, но…

- Понятно. Мы обязательно их догоним. Вы, друг мой, присмотрите за женой и уберите следы драки. О том, что она была, никому из посторонних знать не нужно.

- Будет сделано.

Илрей и ворчащий под нос Халир (я де не носильщик трупов, а Великий маг), быстро перекидали тела нападавших в соседнюю визуализацию, убрав их из этой реальности. Дисса от такой неблагородной работы была избавлена, но она решила помочь старому солдату и повела рукой в сторону кровавой дорожки, тянущейся от центра комнаты до зеркала. Кровавые пятна вспучились пеной, после чего превратились в розовую лужицу, которую очень легко было затереть.

- Спасибо, миледи, - искренне поблагодарил хозяин дома, - теперь мы со старухой быстро все следы вытрем. Ни капельки не останется.

Покончив с телами, Илрей шагнул в зеркало, поверхность которого пошла рябью. Вслед за ним так же в соседнюю визуализацию вышли Халир и Дисса.

Найяса, почти совсем уже пришедшая в себя, нашла силы встать с дивана и поплелась в подсобную комнату. В ней она хранила различный инвентарь. Вернулась с двумя тряпками и пустым ведром. Ассодар понятливо подхватил поданную ему ёмкость и наполнил водой, пройдя на кухню.

Когда муж вернулся в зал с полным ведром, Найяса немного покряхтела для солидности и в знак протеста, после чего принялась сноровисто прибирать тряпкой розоватую жижу. Кровь, разлитая по полу, после колдовства Диссы утратила свои свойства, поэтому собиралась легко, не оставляя следов. Ассодар всего два раза воду в ведре поменял, а пол уже блестел как новенький.

Вскоре ничего не указывало несведущему человеку на то, что совсем недавно здесь состоялся кровавый бой, в ходе которого как минимум пять человек расстались с жизнью.

Приведя себя в порядок после уборки, Найяса тяжело опустилась на тот же самый диван, на котором недавно лежала без сознания. После стольких лет службы в лазарете Второго корпуса тяжёлой латной пехоты, она не была новичком в медицине, поэтому знала, что после такого удара, какой она получила в драке, сотрясение мозга было гарантировано. И она сейчас должна бы лежать пластом, борясь с тошнотой и головокружением. Однако неожиданные друзья Лоики оказались колдунами. Магами, в существование которых никто не верил, но почти все шептались. Как выяснилось, те, кто не шептался, те, скорее всего, этими самыми магами и были. Они, наверное, что-то сделали такое, после чего она буквально ожила, за что им, конечно, огромное спасибо, но…

- И куда ж мы с тобой опять вляпались, старый ты дурень?

В голосе женщины не было укора или насмешки. Скорее – гордость за мужа, который по-свойски общался с такими важными персонами, как чета младших Сандрам. Но ведь поворчать – дело святое! Как же без этого? А то совсем мужик от рук отобьётся. Распоясается. Приводи его опять потом в чувство. Нет уж. Во всём должен быть порядок!

- А тебе-то что, глупая баба, - лениво огрызнулся Ассодар, который все воспитательные интонации в голосе своей бабки знал, как свои собственные, - самой-то не скучно, когда всеми днями одно и то же?

- Так оно, может, опасно! - не сдавалась бывшая сестра милосердия, не боявшаяся в своё время ни пуль, ни вражьего палаша.

- Жизнь, оно вообще опасная штука, - философски заметил сержант, - от неё умирают. Так что прорвёмся.

- Ой, прорывальщик ты мой! - с любовью воскликнула Найяса, но тут же деловым тоном спросила, - чай-то пить будем? Я как раз до прихода Лоики пирожков напекла. Да за суетой позабыла. Остыли уже небось!

- А и то верно. Пошли, старая. Чаи погоняем, пока молодёжь девочку вернёт…

Сноски:

[1] Ханнор - уважительное обращение к вышестоящему в иерархии Ордена Хранителей.

[2] Подробнее в повести «Легенды Саасса».

[3] Хассорт – маг, способный воспринимать на расстоянии волны магии призыва и отклик на неё со стороны призываемого божества. Как во время ритуала, так и остаточные эманации.

[4] Сели – нейтральное обращение к женщине из разночинцев. А случае обращения к аристократке – эллеси.

[5] Себри – нейтральное обращение к мужчине из разночинцев. К аристократу – эссерби.

[6] Здесь - психиатрическая лечебница.

Новелла 5

Вечер того же дня. Старые дороги

За зеркалом никого, естественно, не оказалось. Всё-таки фора, пусть и в несколько минут, у беглецов имелась. Дисса на немой вопрос мужа отрицательно покачала головой. Более удивительным было то, что она никого не чувствовала и в ближайших окрестностях. Отзвук входящего перехода был, а его носители – отсутствовали. По всей видимости, похитители подготовились заранее. У них несомненно имелся какой-то транспорт, который ожидал на улице, возле местного аналога особняка соседей Лоики.

Прекрасно различимая на пыльном полу кровавая дорожка привела магов к выходу из дома. То есть, преследуемые ими адепты Надум-Турпала не ушли через другое зеркало. Они остались здесь. И увели Лоику на улицу. Могли, конечно, разделиться в попытке сбить со следа. Истекающего кровью раненого отправить к внешней двери, а сами юркнуть в иную визуализацию. Однако отзвуков ещё одного перехода никто из магов не почувствовал.

Прямо у крыльца на дорожке, ведущей к калитке, обнаружилось тело мужчины лет тридцати пяти. Судя по всему, сосед Лоики напоследок успел хорошенько проткнуть этого пришельца из Зазеркалья. Всех сил служителя Надум-Турпала хватило лишь на то, чтобы осуществить переход и умереть уже здесь от потери крови. Спасать его никто не собирался. Таковы устои служения избранному божеству. Боль и смерть адепта послужат ещё одной порцией силы для подпитки Изгнанного.

- Что будем делать? – спросила молодая женщина у обоих своих спутников одновременно.

Маги прекрасно понимали, что будет с Лоикой, попади девушка на жертвенный камень Надум-Турпала. Она тогда пожалеет, что на свет родилась. Умирать на чёрном алтаре будет долго и мучительно. Не один день. Уж кто-кто, а жрецы Изгнанного большие мастера в этих вопросах.

- Догонять, - спокойно ответил Илрей, а Сарнар лишь молча кивнул в знак согласия.

- Это понятно, - нервно пояснила свой вопрос миледи Сандрам. - Но я ничего не чувствую. Куда идти? Где их искать?

- Для начала успокойся, Дисса, - нарочито ворчливо буркнул Верховный жрец, - если ты ничего не ощущаешь, то это значит, что с девочкой пока ничего плохого не происходит. Начни они Ритуал Жертвоприношения, ты бы это мигом почувствовала.

- Это да, - поддержал Сарнара Илрей. - Явление Надум-Турпала в данную визуализацию всколыхнуло бы её так, что отголоски его силы почувствовал бы не только обученный хассорт, но даже придорожный пень. Сдаётся мне, он непременно пожелает лично принять участие в таком жертвоприношении. Уж больно желанная для него добыча.

- Эта девочка? – искренне удивилась миледи Сандрам. – Она даже не маг. Обычная девчонка, каких много… Что в ней такого уж лакомого для Изгнанного?

- Давай мы это обсудим по дороге. – Верховный жрец указал на стоящий неподалёку автомобиль. – Они явно не пешком ушли, поэтому и нам транспортом обзавестись не помешает. Домик в тупичке и дорога отсюда одна. По ней и поедем. А ты заодно переключи-ка своё восприятие.

- О чём ты, Халир? – вопрос вырвался вперёд мысли, но секундой позже Дисса поняла, что имел в виду старший в их группе маг. Женщина явно смутилась своей торопливости в суждениях.

Она не чувствовала похитителей, потому как адепты Изгнанного были далеко и не использовали магию Надум-Турпала. То есть сейчас беглецы находились вне её восприятия, как хассорта-поисковика. Но тот, кого все знали как модного издателя Шелеса Сумассаба, обладал силой, как бы не большей, чем Изгнанный. И он наверняка оставил на похищенной девушке свою метку во время их общения. Поэтому Диссе не нужно сейчас выискивать эманации тёмной магии адептов Надум-Турпала. Они – не дураки и, чтобы не привлечь внимание хассортов Ордена, даруемые своим божеством возможности решатся применить только в случае смертельной опасности для себя. Нет. Ей нужно искать саму девушку, несущую на себе печать Шелессумасбы – Водного бога. Или, для неё, – Водного Дедушки.

Сразу повеселев, молодая женщина согласно кивнула с виноватой улыбкой. Она должна была сама додуматься до такого простого решения. Давно уже не та девочка, которая в самом сердце Санадирской гряды пыталась смущать молодого мужа голыми ногами и тюрбаном из полотенца в придорожном отеле в глубинке ситрикса Саисарл. И это далеко не первое задание, которое она по поручению Шелессумасбы выполняет в паре с любимым. Так что опыта не занимать. Однако же…

Тем временем Сарнар деловито осмотрел стоящую машину. Свою же, кстати. Оставленную им в той визуализации.

- Пойдёт, - хмыкнул он и вскрыл двери автомобиля. Причём способ этот не имел никакого отношения к магии. Точнее – к божественной магии. А вот к «магии опытного водителя» – непременно. Называемой «подходящий ключ».

- Садитесь, - пригласил он спутников, когда сам устроился на водительском месте, - покатаю.

Заняв предложенное место на заднем диване, Дисса сразу отключилась от окружающей реальности. Молодая маг полностью сосредоточилась на поиске, пытаясь нащупать отклик метки Водного божества.

Когда она вновь осознала себя, автомобиль двигался по Второй Пехотной улице в направлении проспекта.

- Там! - Дисса уверенно показала направление, с которого пришёл отклик.

Коротко кивнув, Сарнар вывернул руль и направил автомобиль к ближайшему повороту в сторону шоссе, ведущего из города. Халир выпал из разговора на некоторое время. Он сосредоточился на движении, чтобы избежать неожиданного столкновения. Улицы были пустынны, ведь в этой визуализации могли присутствовать только неодушевлённые предметы и те из живых, кто имел доступ на Старые Дороги. Однако стоящих автомобилей было много, поэтому препятствий на пути хватало. Тем временем Илрей пояснил жене недосказанное.

- Шелес обмолвился, что девочка в своей книге интуитивно расписала действенный ритуал полного развоплощения Надум-Турпала.

- Да, он что-то такое говорил, но…

- Но ты много знаешь людей, которые могут с достоверной точностью положить на бумагу сложнейший магический обряд? Тем более, если они вообще никакого отношения к магии не имеют, ни о чём таком, по идее, вообще никогда не слышали. В принципе?

- Ты думаешь?.. – Дисса надолго замолчала... – Но кто тогда? Если бы в процесс написания книги вмешался кто-то из Высших, то шеф бы об этом знал. Наверняка! Надум-Турпал угрожает всем, находящимся в этом плане бытия. И Высшим, и магам, и простым людям, о магии никакого представления не имеющим.

- Это, если из наших Высших. Тогда да, шеф бы точно знал...

- Кто-то со стороны?

- Не знаю, Дисса. Вот честно, не знаю. Но фокус в том, что, как мне успел накоротке сообщить шеф, он не почувствовал ничьего стороннего присутствия, когда общался с девушкой в ресторане.

Дисса задумалась. Такое «непотребство», чтобы Шелессумасба не почувствовал «коллегу», было возможно всего по нескольким причинам. Самое первое предположение, которое приходило на ум, – эта неизвестная сущность могуществом много выше Водника.

С представителями местного пантеона и Илрей, и Дисса были знакомы лично. За исключением, конечно, скрывающегося где-то Надум-Турпала. И ни для кого не было секретом, что из них всех – Шелессумасба сейчас являлся самым сильным. Отсюда, в таком случае, возникала обоснованная версия некоего пришлого, то есть «блуждающего» божества.

Второе – что никакого воздействия и не было, а девушка просто гений и в высшей степени интуитив.

Третье – это то, что свою игру начал кто-то из нынешних союзников Шелеса, преследуя некие далеко идущие цели.

Ну и четвёртое: Лоика не та, за кого себя выдаёт. Она либо связана с какой-то сущностью постоянной связью, либо сама является таковой сущностью, умело скрывающей сей факт. То есть, она сама и есть «Блуждающий».

Теперь по порядку. Первое. Логично, что более могущественная сущность умело маскирует свой контроль над сознанием Лоики, по какой причине и остаётся незамеченной. При этом вопрос, какую цель эта сущность преследует своим вмешательством, можно пока оставить открытым. Ответ на него важен, но в перспективе. Сейчас более интересным для магов было то, что даже при столь умелой маскировке своего присутствия, даже очень могущественная сущность не смогла бы скрыть следы самого воздействия на Лоику. То есть при передаче девушке данных об особенностях ритуала развоплощения, ментальный след вмешательства всё равно остался бы как слепок на её сознании.

Это как анонимное письмо: при столь умелой маскировке возможно скрыть, образно говоря, отправителя послания. Но не само послание. Не сам факт его наличия. И этот слепок внешнего воздействия был бы ощутим любому, имеющему отношение к магии. Ведь это не секундный ментальный толчок, заставивший бы человека оступиться и упасть, например. Не мгновенное точечное воздействие, побуждающее к немедленным действиям.

Алгоритмы осуществления развоплощения божества в сложнейшем ритуале – это огромный информационный массив. И вложить его в память девушки нужно было накрепко, чтобы она не забыла мелкие, но всё равно очень важные детали. И не просто помнила их во всех подробностях, а захотела перенести на бумагу, пусть и в виде книги измышлительного жанра.

Да, Блуждающий мог, конечно, вмешаться в удачно сложившуюся для него ситуацию. Например, нашёл писателя, пишущего книгу о пантеоне Саасструма, подкорректировал сюжет и вот он, прошу любить и жаловать: измышлительный роман с актуальным ритуалом развоплощения. Но зачем такие сложности? Это же масса условностей и совпадений! Перво-наперво, писатель должен быть предрасположенным к такому стороннему воздействию. Во вторую очередь, настолько предрасположенным, чтобы это воздействие можно было бы осуществить незаметно для реципиента[1]. В-третьих, талантливым настолько, чтобы всё, что ему станет известно, оформить как вызывающее интерес у широкой публики, захватывающее произведение. Иначе зачем весь сыр-бор, если никто книгу читать не станет и до ознакомления с ритуалом дело не дойдёт? В-четвёртых, он должен писать не просто книгу, а книгу именно соответствующего жанра, чтобы корректура сюжета прошла без шероховатостей. Поэтому сведение воедино всех этих требований – та ещё задачка. А если учесть, что в процессе воздействия может возникнуть и «в-пятых», и даже «в-шестых», то…

Куда проще – иной путь: берём любого сколь-нибудь толкового писателя, подверженного воздействию и «подсказываем» сюжет необходимой направленности. Лоика рассказывала издателю, что замысел книги родился у неё спонтанно. Примерно чуть больше полугода назад. И писалась книга, с её слов, очень легко: «так, словно кто-то рукой водил». Так что – возможно.

Теперь третье. Почему сразу третье? А второе и четвёртое предположения изначально отдавали сумасшествием. Нет, сбрасывать их со счетов никто, конечно, не торопился. По одной простой причине: и во втором и в четвёртом варианте Шелес действительно мог не только не почувствовать присутствия «Блуждающего», но и следов ментального воздействия на девушку. Потому как в этом случае никакого воздействия не нужно. Алгоритм ритуала можно продиктовать, стоя за плечом у писательницы. Ну, а если она сама из Высших, тогда и подавно никаких следов внешнего информационного пакета не обнаружится.

Осталась – тайная игра кого-то из сущностей местного пантеона… А зачем? Целеполагание? Переметнуться на сторону Изгнанного? Так Надум-Турпала изгнали тогда, когда стали всерьёз опасаться поворачиваться к «собрату» спиной. Ибо при принесении в жертву божественной сущности, тот, кому приносится эта жертва, обретёт всё могущество приносимого в жертву божества. Удвоит свою силу и станет практически недосягаемым для остальных собратьев по пантеону.

После длительных размышлений, укачиваемая шелестом шин автомобиля по ровному как стекло дорожному покрытию уже загородного шоссе, Дисса пришла к простому выводу. Третье предположение ещё менее вероятно, чем второе или четвёртое. Заключить союз с Изгнанным, зная, что в любой момент можешь попасть на один из его жертвенных алтарей? Даже не смешно.

А если не переметнуться к нему? Тогда ещё менее понятно. Все и так в контрах с отверждённым собратом и всячески помогают друг другу в противодействии его козням там, где это необходимо. Опять-таки, каково целеполагание? Подставить и подвинуть кого-то из самых слабых существ пантеона? Надо быть совсем глупым, чтобы не понимать: если в руки Изгнанному попадёт даже самая слабая из этих сущностей, и он принесёт её в жертву себе же… Надум-Турпал в этом случае всё равно станет сильнее всех из них по отдельности, а некоторых из божеств – даже двоих-троих вместе взятых. Дисса очень сомневалась, что бессмертные настолько недальновидны. Значит, смысл интриги в ином, и молодой магу он был совершенно непонятен. А всё непонятное – вызывает закономерную настороженность. И что тогда думать по всему этому поводу бедному хассорту, пусть и сильному? Но додумать прямо сейчас у неё не получилось.

Дисса со всего маха ударилась лицом в спинку переднего автомобильного кресла. Скрип тормозов, машину занесло и выбросило за высокую обочину. Относительную тишину разорвала очередь обычной штурмовой винтовки, и ей тут же вторила ещё одна. Миледи Сандрам потянула на себя ручку открывания двери, но тут автомобиль лёг на бок. Силой инерции её отшвырнуло назад. Женщина больно ударилась головой о пластиковый подголовник и распласталась на диване. Втолкнув, наконец, воздух в лёгкие, она вложила в удар немного Силы и ногами вышибла дверь. В этот момент две пули разнесли стекло двери, осыпавшееся на лицо Диссе мелкими осколками. Инстинктивно закрыв глаза, миледи Сандрам помотала головой, чтобы стряхнуть упавшие гранулы калёного стекла. Секунда растерянности и испуга, после чего молодая маг вспомнила, кто она и сотворила простенькое, но действенное в данном случае заклинание щита.

Пока она беспомощно барахталась на заднем диване авто, Халир и даже Илрей уже выбрались из машины, И пока Сарнар прожаривал нападавших банальными, но от того не менее смертоносными файерболами, молодой лорд Сандрам буквально за шиворот выволок жену из ставшего ловушкой автомобиля.

К тому моменту, как испуганная женщина смогла отдышаться и прийти в себя, уже всё было кончено. Стрельба прекратилась. Обгорелые тушки стрелков больше не представляли никакой опасности и вряд ли могли доставить магам неприятности, кроме того, что источали по всей округе амбре горелого мяса.

- Что это было? – вопрос Диссы прозвучал как риторический, но Халир, баюкая простреленную руку, всё же ответил:

- Засада, однако. Простой, но эффективный способ напомнить нескольким потерявшим осторожность магам о том, что и немагические штуковины не менее убойны, чем мощные заклинания.

- Если их правильно использовать, - поддакнул старшему товарищу Илрей.

- Так, не дёргайся…

Дисса, наконец, окончательно вернула себе полный контроль над эмоциями и шагнула к Сарнару. Верховный жрец пытался сдерживаться, но по бледности лица и бисеринкам пота на лбу было заметно, что рана доставляет ему очень сильную боль. Не стонал от боли он из чистого упрямства.

Никаких пассов и заклинаний, ничего из того, что в измышлительных книжках расписывают досужие писатели-измышлители. Молодая женщина просто взяла руку Халира в свою и накрыла ладонью рану. Судя по облегчённому вздоху Верховного жреца, боль прошла или почти прошла. Бледность лица сменилась естественным цветом.

- Спасибо, Ди.

- Да стой ты, - сердито рявкнула Дисса, позабыв от волнения все правила этикета, - сейчас пулю вытащу. Сними пиджак и рубашку…

Верховный жрец прекрасно понял состояние недавно совсем ещё юной девушки и деликатно «не обратил внимания». Когда он впервые попал под обстрел из засады, сам бледным ходил час-другой после боя. Нет, не струсил. Он тогда сделал всё, что положено, но… Тем не менее.

Из расстрелянного автомобиля миледи Сандрам достала свою сумочку и вернулась к покорно ожидающему магу. Илрей тем временем осматривался окрест в поисках возможных иных стрелков или противников – магов. Точнее – жрецов Надум-Турпала.

Страшной даже на вид металлической загогулиной, Дисса поковырялась в раненой руке мага и извлекла пулю. После этого затворила кровь простым волевым усилием. Что называется, «наложением рук». Выглядело всё это со стороны достаточно ужасно, если не учитывать, что миледи Сандрам – высококвалифицированный маг. Перед началом «экзекуции» она заблокировала нервные окончания в районе плеча, перекрыв поток болевых сигналов к мозгу. Так что операция прошла для Халира практически безболезненно.

Ещё раз поблагодарив молодую женщину, Сарнар вернул на положенные места ранее снятые предметы одежды и окинул взглядом спутников.

- Она там, - предугадав вопрос, Дисса указала рукой на лесок, который виднелся километрах в трёх впереди по дороге, - за этим лесом. Там особняк. Лоика – в нём. Жива, здорова, но очень испугана. Я её чувствую чётко.

- Что делать будем? Ты ещё кого-нибудь чувствуешь, Ди?

- Если вам интересно моё мнение, господа, то я побежала бы сейчас «ябедничать папе».

- Мы сами не справимся с охраной? – с удивлением в голосе спросил Илрей.

- С охраной – легко, - язвительно фыркнула женщина, - но вот с тем, кто сейчас ломится сквозь измерения, словно танк через рощу – ни разу. Без вариантов.

- Изгнанный?!

- Сам?!

- Ты был прав, Ил, - внешне спокойно пояснила Дисса, - эта девочка, видимо, очень важна ему. И он решил…

- Понятно… засвидетельствовать своё почтение… - задумчиво пробормотал Сарнар… - Ну что, дамы и господа, делать нечего. Зовём «папу»…

- И «группу поддержки», желательно…

Сноски:

[1] Реципиент – это пациент, которому осуществляют переливание крови или пересадку органа. Либо человек, принимающий некое сообщение. Здесь – подвергаемый ментальному воздействию.

Новелла 6

Лоика застонала от боли. В голове, как это любят писать сочинители книг приключенческого жанра, перекатывался «чугунный шар». Немедленно возникли ассоциации с результатом стряпни этакой нерешительной хозяйки, которая сначала хотела сделать отбивную, для чего со всем возможным рвением отходила кухонным молотком, а потом передумала и решила соорудить котлету. Естественно, прокрутила через мясорубку, а потом ещё и качественно прожарила. Хорошо, что хоть перчиком с солью не присыпала.

Девушка села на диване, на котором лежала. Опасливо прислушалась к ощущениям организма. Но нет. Одежда сидела удобно, значит одевалась она сама. Иные негативные впечатления, кроме общей слабости и раскалывающейся от боли головы, отсутствовали. То есть похитили её явно не насильники, возжелавшие покуражиться над молоденькой беззащитной девицей. Будь это любители получить доступ к девичьему телу против желания, сейчас бы ощущения были бы совсем иные.

Память возвращалась фрагментарно.

Вот тело Найяры в коридоре дома, где жила Лоика. Тихая истерика. Мир переворачивается.

Вот водитель издательского дома «Сумассаб и партнёры» ведёт её к соседям, милым и гостеприимным старичкам, сразу окружившим пребывающую в шоковом состоянии Лоику теплом и заботой.

Вот гладь большого зеркала в углу зала, где сидела Лоика, вдруг поплыла, словно воды тихого пруда, в который кинули камень. Не успела девица Варассаар испугаться, как к ней кинулись несколько мужчин, неизвестно каким образом оказавшихся в доме у соседей.

Она была на сто процентов уверена, что до того мгновения никаких посторонних людей рядом с ней не было. Им просто негде было спрятаться, однако факт оставался фактом: нападающие возникли сразу и ниоткуда. В очевидно увиденное «пришествие гостей» сквозь зеркальную гладь мозг девушки отказывался верить совсем. Вот просто абсолютно, потому что так не могло быть никогда. Зеркала – не двери. В них смотрятся, чтобы увидеть своё отражение, а не проходят, чтобы оказаться чёрт знает где. Весь опыт предыдущей жизни говорил Лоике, что это именно так, но события сегодняшнего дня не только поколебали основы её мировосприятия, но и убедили в обратном: увели её именно через зеркало.

Нет, самого процесса собственно перехода она не видела, так как отчаянно вырывалась и кричала, зовя на помощь. Поэтому её ударили по голове чем-то тяжёлым, после чего свет померк. Но перед этим она чётко увидела, как двое из напавших ушли из дома соседей именно через зеркало. Один пожилой мужчина и раненый налётчик лет за тридцать, пачкающий пол в зале своей кровью. К этому же зеркалу двое других нападавших тащили и её саму, так что сомнений в том, каким путём эти странные люди попали в дом, у девушки не осталось.

Перед тем, как её ударили и она потеряла сознание, Лоика ещё успела заметить, что сосед лихо управляется с кинжалом, отбиваясь от нескольких нападавших. Это ещё раз перевернуло для неё картину мира, потому как всё время их знакомства она считала его тихим, безобидным старичком. А «божий одуванчик» сели Найяса орудовала обычными вязальными спицами, как заправский фехтовальщик. Почти сразу она отправила на пол одного из нападавших, вальяжно двинувшихся к «старушенции», и уверенно теснила второго, с лица которого не сходило изумлённое выражение.

Однако как бы там ни было, но помочь они Лоике ничем не могли, потому как были связаны боем с теми, кто сразу же атаковал их. По всей видимости, успела тогда подумать девушка, через зеркала можно не только ходить, но и наблюдать, в целях проведения разведки места нападения. Мысли эти возникли у неё в круговерти событий словно сами по себе, а потом – тьма.

И вот она здесь, в совершенно незнакомом ей помещении явно негостеприимного дома. Одна. Никого нет рядом: ни друзей, ни похитителей. И самочувствие такое, что врагу не пожелаешь. Преодолевая слабость, Лоика поднялась на ноги и попыталась пройти к двери, ведущей в комнату. Несмотря на то, что в её состоянии это было сродни подвигу, до двери шатающаяся при каждом шаге девушка всё же добралась.

Вряд ли действия девицы Варассаар можно было назвать реализацией некоего обдуманного плана. Скорее, ею управлял извечный инстинкт: получив относительную свободу перемещения и освободившись от навязчивой опеки, сделать всё, чтобы оказаться подальше от опасности. Пусть даже и потенциальной. Хотя почему потенциальной? Вряд ли таким экстравагантным способом её приглашали на празднование чьего-то юбилея. Явно похитили с какими-то противозаконными целями. Это – к бабке не ходи! А посему…

Дверь оказалась запертой. Лоика с детства была девочкой настырной, поэтому сдаваться просто так даже не подумала. Но – увы. Окно тоже было заперто и видимых запоров, при помощи которых можно было бы отворить хотя бы форточку, она не заметила. При этом разбивать стекло и выпрыгивать было бы явной глупостью. Нет, под окном не разверзлась бездна или не проходил некий каньон, куда гробанёшься – костей не соберёшь. Похитители были не настолько глупы, чтобы пусть и примерно не представлять хитросплетения мысли порядочной девицы, похищенной и опасающейся за свою честь. Поэтому предполагали, что вот как раз такая и может выпрыгнуть в окно, опасаясь страшащей её неизвестности. Поэтому комната, где держали Лоику, находилась на первом этаже особняка.

Вылезти и убежать тоже не вышло бы. Во-первых, за окном Лоика увидела приусадебный участок, высоченный забор и ворота в нём, возле которых постоянно находились двое мужчин. Видно было, что эти люди не случайно остановились поболтать. Это – охрана. Причём – бдительная. И сбежать пленнице они явно не позволили бы.

Во-вторых, как убедилась девушка в результате беглого осмотра помещения, разбивать стекло окна здесь было практически нечем: массивный круглый стол посреди помещения, диван и неподъёмный шифоньер с неподъёмными же креслами вокруг стола. Ни тебе горшочков на подоконнике, ни вазончиков, ничего такого, чем можно было бы со всего маха шваркнуть по стеклу. Нет, по центру стола стоял небольшой графинчик с водой, но он был пластиковый и даже налитая вода не делала его твёрдым и тяжелым настолько, чтобы им можно было разбить окно.

Рукой?.. Она что, книжек начиталась, чтобы совершать такую глупость? Это только главные герои приключенческих романов круты настолько, чтобы разбивать окна ударом кулака. На самом деле, это не проще, чем тем же кулаком кирпич сломать. Удар здесь должен быть специфический, резкий, что называется – поставленный. Чтобы и преграда вдрызг и рука цела в итоге. Лоика себе честно признавалась, что такие «подвиги» – не к ней. Она просто не сумеет всё сделать правильно. Ведь если банально со всей дури врезать по стеклу рукой, то замучаешься потом кровь унимать.

Между тем, мысли едва стоящей на ногах от слабости девушки сконцентрировались на графине с водой. Она вдруг отчётливо поняла, что ужасно хочет пить. Возвратив на место раздвинутую гардину, Лоика вернулась к столу и проверила чистоту стоящего рядом с графином стакана. Убедившись, что стакан чистый, налила почти до краёв и едва не залпом выпила. Налила вновь и уже в нормальном темпе, смакуя, стала пить опять.

Как оказалось, зря. Сознание поплыло сразу. Последние крохи нормального восприятия действительности успели сигнализировать об опасности и… всё. Как вырубило. Нет, её не отравили и даже не пытались усыпить. Просто ушло адекватное восприятие окружающего мира. Мысли замедлились, и тревога из сознания куда-то пропала. Сгладилась острота эмоций и понизился болевой порог. Сшиби её сейчас кто-либо с ног, ухвати за длинные, роскошные волосы и вытащи волоком из дома наружу, девушка восприняла бы происходящее как забавное приключение. Мир в очередной раз перевернулся в восприятии.

Где-то в невообразимой дали шевельнулось понимание:

«В питьё что-то подмешали. Явно. Но зачем? Хотели бы просто изнасиловать, к чему такие сложности… Нет, тут что-то иное»…

Это было очень странное состояние. Мысли текли свободно, были чёткими и структурированными. Ясными. Не так, как бывает у того же пьяницы после обильного возлияния, когда они путанные и фрагментарные. Лоика могла выстраивать довольно сложные мыслительные конструкции и даже не знала, с чем сравнить своё состояние. Наверное, подумалось девушке, это как если идти под водой, когда привычные движения сильно замедленны и приходится преодолевать сопротивление более плотной, чем воздух, среды. Вот так и мысли. Они были привычными и чёткими, но рождались в голове так замедленно, словно преодолевали сопротивление некоей вязкой, как патока, субстанции. И за то время, пока они в таком темпе преодолевали, образно говоря, расстояние от места рождения до восприятия девицы Варассаар, её тело творило в отсутствии руководящих указаний всё, что ему заблагорассудится. И реакции его совершенно не ассоциировались у оставшегося нормальным осколка сознания с теми, какие воспринимались бы адекватными в такой ситуации.

Самым необычным было то, что Лоика чётко понимала: тот, кто с ней такое проделал, явно не шутил. Нужно быть неисправимым оптимистом, чтобы полагать происходящее дружеским розыгрышем. Вместе с тем, чётко осознавая, что ей грозит опасность, причём серьёзная, девушка, находясь под воздействием неизвестных ей веществ, до сих пор не могла не то что запаниковать, но даже просто испугаться.

Размышления впавшей практически в ступор Лоики прервало появление новых действующих лиц. Щелчок проворачиваемого в замке ключа, и в комнату вошли две фигуры в каких-то странных бесформенных балахонах. Лица вошедших были скрыты железными масками, изображающими мифических страшилищ, а фигуры – мешковатой одеждой. Однако несмотря на замедленное восприятие и отсутствие видимых признаков, по движениям, пластике и походке Лоика поняла: женщины. Причём – пожилые.

«Хорошо, что не мужики. Значит, прямо сейчас издеваться не будут» –пришла и ушла ленивая мысль. Как во сне. Вроде как и с тобой что-то происходит, а вроде и нет. Типа понарошку. Так, лениво удивляясь происходящим вокруг неё странностям, Лоика позволила прибывшим «безликим» – как она их для себя окрестила – увлечь её куда-то за пределы комнаты, где она до сих пор находилась.

Шли недолго. Едва войдя, Лоика поняла, что сейчас будет. Но опять не испугалась, словно на испуг в той реальности, которая её окружала был наложен запрет некой могущественной сущностью… Баня. Причём – классическая. С душевой и бассейном…

Когда приведшие сюда девушку «безликие» стали сноровисто освобождать её от одежды, Лоика опять не смогла заставить себя испугаться или возмутиться. Она лишь глупо хихикала, наблюдая, словно за другим человеком, как её подобно луковке из многих одёжек вылущивают, доставая на свет божий нагую девицу.

Всё также молча сняв с неё всё до ниточки, «безликие» увлекли Лоику в душевую. Вообще, у девушки возникли ассоциации с героинями ранее прочитанных исторических приключенческих книг. Принцессами и шахинями, которых слуги или рабы намывали и натирали благовониями, словно они, героини, безрукие какие-то. В данном случае всё дальнейшее действительно происходило согласно прочитанным книжкам: её вымыли под душем, уложили на подобное массажному столу сооружение, после чего стали втирать в её кожу странные масла, запах которых ещё сильнее чем выпитая вода туманил сознание и кружил голову.

Частью сознания, оставшейся незамутнённой, девушка не переставала удивляться себе. В иное время она бы возмущалась, причём активно, кричала бы, вырывалась… Сейчас же она опять просто глупо хихикнула, когда в помещение, в котором её натирали странно пахнущими благовониями, вошли двое мужчин среднего возраста в таких же, как на женщинах, одеяниях. Только с открытыми лицами.

Внимание почему-то привлекли вот эти балахоны. Они ассоциировались у Лоики с форменной одеждой, до того были одинаковы. Имелись лишь незначительные отличия. Например, одинакового кроя со всеми остальными балахоны женщин, помимо иных мелких отличительных деталей, имели серую окантовку капюшонов, закрывающих их лица. У одного из мужчин окантовка была серебряной, а у второго – золотой. По цвету, естественно. Не из серебра-золота сделанной.

Возникали некие параллели с армией. Ведь именно в ней имеет место быть формализованные внешние признаки принадлежности к структуре и показатели статуса в её иерархии. У военных это сродни ритуальным моментам: каждому и для каждой ситуации - свои, внешне одинаковые, но обладающие индивидуальными отличительными признаками одежды.

И вот тут впервые после того, как она выпила воду из того злополучного графина, в сознании Лоики шевельнулось некое подобие страха. Она мысленно уцепилась за слово «ритуал». Одежды ведь могут такими быть не потому, что военные. А потому, что они – ритуальные.

Несмотря на жару в помещении бани, девушку словно холодным ветром обдало. Мгновенно вспомнились ярчайшие моменты написания её «шедевра», когда она, наивная дурочка, решила попробовать силы в измышлительном жанре и начала собирать материал для своей книги. Несмотря на внешнюю лёгкость в общении и в подходе к жизни вообще, Лоика была девушкой обстоятельной. Поэтому первое, что она сделала – это направилась в архивы и прошлась по тематическим музеям, решив вплотную ознакомится с историей Саларии-Саасструма. Её интересовали времена Войн Страха, пантеон тех времён, антураж и различия между культами разных богов. Особенно – культ Изгнанного. Надум-Турпала. Сейчас она вдруг поняла, почему наряд присутствующих здесь людей показался ей изначально знакомым.

На старых гравюрах, которые она изучала при сборе материала для книги, так выглядели ритуальные одежды жрецов Изгнанного. Причём не простых. Палачей. Мастеров принесения жертв во имя и во славу своего жестокого божества. Тех, для которых высшее служение и наслаждение – заставить жертву мучиться долго и мечтать о смерти как об избавлении от мук.

Говоря языком книжного романа, сознание девушки заметалось, словно птица, пойманная и водворённая в клетку. Но тело уже не слушалось её, словно жило отдельно от головы. Девушка всё видела, всё теперь понимала, но не могла ничего сделать. Закричать бы в ужасе, но и собственный язык, казалось, взбунтовался против хозяйки, отказываясь служить. Только слезинки скатились по виску с одной и с другой стороны. Всё. Лоика поняла, что пропала. Палачи Изгнанного не только умерщвляли плоть жертвы. Они предназначали своему господину её душу.

Это было даже не отчаяние. Немой крик, мольба, беззвучный стон, но… тщетно. Ведь даже если это просто подражатели, не настоящие жрецы, то всё равно: умирать она будет в муках… Страшных… А судя по тому, что эти люди ходят через зеркала (теперь Лоика вспомнила, что читала ведь и об этом в архивах, но просто не поверила тогда, что это не сказки, вот и забылось), то значит… Это настоящие жрецы Надум-Турпала.

«Ну почему, почему я не верила?! Зачем я вообще во всё это полезла?!» – пришла паническая мысль, чтобы тут же смениться на более страшную: «Началось»…

Пришедшие мужчины подхватили её под руки, утвердив в вертикальном положении. Женщины, так и не скинувшие капюшоны балахонов, сноровисто обмотали вокруг бёдер Лоики какую-то тряпку (хорошо хоть, что чистую), а на шею накинули кусок ткани. Широкую ленту, которую крест-накрест перекинули спереди, прикрыв грудь, и завязали на спине обычным узлом. Об обуви палачи не позаботились. Значит, поняла Лоика, далеко идти не придётся.

Всё так же молча, жрецы-мужчины повели еле передвигающую ноги девушку вон из помещения бани. Наконец, девица Варассаар очутилась на улице. Прохладный ветерок ласкал разгорячённое тело, но это не приносило облегчения: Лоика видела, куда именно её ведут. Алтарь. Чёрный. Его спрятали среди высоких могучих деревьев в одном из наиболее заросших уголков огромной приусадебной территории. Так, чтобы жертвенник нельзя было увидеть из-за пределов участка. Но Лоика его видела отлично, ибо именно к нему её и вели сейчас, словно безвольную куклу, которая ноги-то передвигала только потому, что приказали.

Алтарь был совершенно гладок. По всей видимости – отполирован временем и телами прежних жертв. Только по его верхней кромке вязь непонятных Лоике письмён обрамляла объёмные изображения какой-то уродливой личины.

Рано или поздно всё заканчивается. Закончилось и это медленное шествие. Девушку прислонили спиной к чёрному столбу. Руки, подняв над головой, закрепили в специальных металлических захватах, не замеченных ранее, так как они были искусно замаскированы среди завитушек письмён и ликов, обрамлявших верхний край столба. Снизу также имелись захваты, фиксирующие ноги приносимой жестокому божеству жертвы.

Лоика повела взглядом окрест. На небольшом удалении от алтаря полукругом выстроились люди в балахонах. Приведшие её сюда мужчины заняли предназначенное им место среди остальных. В самом центре «построения», как раз напротив жертвы, стоял мощного телосложения жрец в таком же, как у всех, балахоне. Только кайма по кромке капюшона была очень широкой и двуцветной. При этом именно её можно было назвать золотой или серебряной с полным правом: узор состоял из переплетения соответствующих нитей-проволок именно из этих металлов. Имелись и другие отличия. Жрец этот скрывал лицо за резной серебряной маской, копирующей личину, вырезанную на верхней кромке алтаря. На поясе у него был прицеплен широкий кинжал в узорчатых металлических ножнах, а в левой руке – чаша.

Скосив глаза, Лоика увидела сбоку ещё одну, копирующую сам алтарь, но небольшую колонну. Скорее даже тумбу, высотой едва достающую до пояса привязанной к алтарю жертве. Сердце дало очередной перебой. На тумбе были разложены различные металлические предметы, в назначении которых сомневаться не приходилось. Девушка прикрыла глаза, лишь бы не видеть эти страшные предметы, но сознание её, охваченное, наконец, ужасом, словно издевалось и требовало: смотри, смотри…

Сколько она так простояла у столба, девица Варассаар не считала. Вообще, после первого глотка воды из графина ощущение времени ей изменило. Например, после того, как её привели в баню, Лоике показалось, что прошло не более пары десятков минут: быстро сунули под струи душа, быстро насухо обтёрли полотенцами, быстро кинули на стол и натёрли странно пахнущими маслами… Но когда жертву вывели на улицу, то оказалось, что уже почти наступили сумерки. Сейчас тьма окончательно завладела миром, и в руках у присутствующих жрецов появились факелы. Однако жертвоприношение не начиналось. Создавалось ощущение, что все эти люди кого-то или чего-то ждут.

Все жрецы невозмутимо стояли на своих местах, держали горящие факелы и, казалось, не обращали на прикованную к алтарю девицу ни малейшего внимания, лишь изредка перекидываясь отвлечёнными фразами друг с другом. Это пугало ещё больше. И Лоика вдруг взмолилась всем тем богам, о которых читала в хрониках во время работы в архивах. Умом она понимала, что помощи ждать неоткуда. Не в книжке всё же, но… Надежда штука такая: она всегда покидает нас последней. Да и отвлекало от ожидания неизбежного.

Наконец, девушке показалось, что стоящий перед ней палач в маске прислушался к чему-то. Точно. Удовлетворённо кивнув, «балахон» сделал шаг вперёд и потянул из ножен кинжал. Все остальные наоборот замерли, прекратив всякие шевеления. Стих приглушённый гул голосов. На мир опустилась тишина, нарушаемая только естественными звуками ночи.

Лоика вдруг почувствовала странный толчок. Словно окружающее пространство содрогнулось и по нему прошла судорога, подобная ударной волне, несущейся от эпицентра взрыва корпускулярной[1] взрывчатки. Она видела такую в хронике. Только распространение этой волны не было подобно тому, которое наблюдала девица Варассаар. Она не сметала всё встреченное на своём пути, не выворачивала с корнем деревья, не разрушала дома, хоть и не была из-за этого менее осязаемой для девушки.

Звон лопнувшей струны вторгся в сознание и… тишина. Никаких эффектов, ни световых, ни звуковых, ни прочих, которые Лоика красочно расписывала в своей книге, не последовало. Просто на поляне вокруг алтаря, вытоптанной до состояния голой, утрамбованной ногами земли, вдруг появился ещё один… человек?

Жрец в маске шагнул навстречу вновь прибывшему и с поклоном протянул ему кинжал, который держал на вытянутых руках. Лоика вдруг поняла, кто это и что это. В своей книге она расписывала ритуал покорности и принятия воли божества в полном соответствии с древними хрониками.

И тут, совершенно некстати пришла мысль, что в книге да, но, справедливости ради – не совсем своей. Многое ей помогала придумывать и воплощать на бумаге погибшая Найяра. Ранее Лоика неоднократно поднимала тему корректности присвоения чужих задумок, но подруга всегда и неизменно отказывалась от упоминания своего имени в качестве соавтора. Наотрез. Дескать просто по девичьей дружбе подкидывает советы и участвует в «мозговых штурмах». Почему же об этом подумалось только сейчас, когда Найяра мертва, да и ей самой недолго осталось? Ответа на этот вопрос у несостоявшейся писательницы не было.

Девушка, не имея возможности что-либо изменить, просто смотрела перед собой и ждала, что будет дальше. Сознание если и бунтовало, то не очень критично. Всё же опоили её чем-то сильным. Тело же так и отказывалось исполнять команды своей хозяйки. Поэтому…

Приняв протянутый кинжал, прибывший прикоснулся его лезвием к склонённой шее стоящего на одном колене жреца.

- Встань, - раздался в тишине хриплый, даже какой-то каркающий голос, - я доволен тобой. Ты быстро привёл её мне. Ты умрёшь. Но умрёшь не сегодня.

Ритуальная фраза была произнесена (точно, как это описано в книге), и Лоике вдруг показалось, что над поляной пронёсся дружный вздох. Только непонятно: облегчения или разочарования. С одной стороны, место, судя по всему, верховного жреца, не освободилось. А с другой, – кто его знает, насколько силён был бы гнев одного из высших, явившегося карать? Тут дело только верховным жрецом могло и не ограничиться.

Во вновь наступившей тишине появившееся существо (Лоика даже в мыслях боялась назвать истинное имя визитёра) повернулось к посвящённой ему жертве. И тут Лоика с ужасом поняла, что на маске жреца были не узоры. Это морщины. Маска повторяла облик изгнанного божества. И если со спины Надум-Турпала ещё можно было принять за обычного человека, то, лишь взглянув на испещрённое глубокими бороздами сморщенное лицо, увидевший его сразу понимал ошибочность таких суждений.

Изгнанный не спешил возвращать кинжал жрецу. Он медленно приблизился к прикованной к алтарю жертве и одним слитным движением срезал полоски ткани с груди девушки. Небрежно отбросив повисшую на шее Лоики материю, возвратным движением резанул где-то под левой грудью.

- Вот так я вырежу твоё сердце, - сказал Надум-Турпал своим каркающим голосом, - умирать ты будешь медленно. И твой ужас напитает меня.

С этими словами он вытер лезвие о губы застывшей в ужасе жертвы, после чего отвернулся от неё, словно утратил всякий интерес. Протянул кинжал стоящему рядом жрецу в маске себя самого.

- Начинайте. И помни, жрец, если она умрёт раньше положенного, её место займёт твоя дочь. А потом – и ты сам.

- Всегда это помню, мой господин, - глухо, сквозь маску ответил жрец, поклонился и шагнул к Лоике.

Апатично слизнув собственную кровь с губы, молодая писательница вдруг с грустью подумала, что она действительно создала шедевр. Здесь и сейчас многое происходило так, как она описывала в своей книге. Абсурд, но это так. И внезапное появление сморщенного ликом божества, даже более чем прежде прохождение через зеркала, показало девушке, насколько она была права в своих предположениях. Так же, как и насколько ранее, заблуждалась, считая, что боги и их пантеон – лишь красивые сказки, которыми тешили себя предки. На самом деле всё то, что она описывала в книге – реальность! И дураки не те, кто верит в старых богов, магов и жрецов, но те, кто отрицает их существование.

«И никто мне, дуре такой, сейчас не поможет. Ведь это не понарошку. Это всё – взаправду, - пришла горестная мысль, - остаётся лишь порадоваться, что я угадала. Напоследок»…

«Ну-у, почему не поможет, - вдруг зазвучал в голове чужой голос, - а ты сама»?

«А что я? Что я могу?!». – в отчаянии, но и с надежной мысленно воскликнула Лоика

«Как что? Ты же уже поняла, что написанное тобой совпадает с реальной жизнью?».

«И что?», - всё ещё не могла сообразить девушка.

«Как что? – продублировал свой вопрос голос. – А «Канон развоплощения»? Не ты ли его расписала»?

Лоика была девушкой рациональной. Поэтому не верила во внутренние голоса и ещё вчера при такой ситуации опрометью кинулась бы к соответствующему врачу. Сегодня же, после прохождения через зеркало, после явления одного из высших божеств местного пантеона, она уже вряд ли чему удивится. Тем более – в такой ситуации. Поэтому, вспомнив о книге, девушка вспомнила и канон развоплощения, который она сама (ну, почти сама) придумала. А также сопутствующие артефакты-ингредиенты, необходимые для корректного проведение ритуала.

По составу «Канон» был прост, как три копейки. Для его проведения были нужны-то всего: алтарь, жертвенная кровь, посвящённая развоплощаемому божеству… и всё. Никаких суперсложных ингредиентов и затратных приготовлений. Сложность здесь была в самом «Каноне»: длинная молитва-стих требовала время для прочтения, являлась сложной для запоминания, но ещё больше – для озвучивания. Голосовые модуляции во время её произнесения иногда выдавать нужно было такие, что язык сломать можно. Они, когда писали, неоднократно проговаривали полный стих «Канона» с Найярой, чтобы понять, как это зазвучит, если вдруг придёт успех и её книгу экранизируют. В итоге Лоика заучила «Канон» наизусть именно в правильном (как это предложила подруга) произнесении.

С учётом того, что за Лоику пока не принялись всерьёз, просто нагоняли жути на приносимую в жертву девицу, ломая волю, к этому моменту она получила всего третий порез. Болезненный, но неглубокий. Боль не уносила чёткость мысли. Напротив, сейчас она мобилизовала её сознание для того, что ей необходимо было совершить. Так что ни сил, ни возможности соображать адекватно девушка не утратила. Всё необходимое для ритуала имелось в наличии: алтарь, кровь жертвы, посвящённой Надум-Турпалу (её, между прочим, собственная кровь) и уже вертящийся на языке «Канон», вызубренный благодаря Найяре так, что мог быть безошибочно повторённым даже ночью в состоянии полусна-полуяви.

«Почему бы и нет?», - пришла мысль-надежда.

Стоять голой куклой и безропотно ждать, когда же милостиво убьют, избавив от мук, было противно её деятельной натуре. Поэтому Лоика начала вполголоса произносить стих «Канона».

Сначала ничего не изменилось. Но Лоика всегда отличалась последовательностью и упорством в достижении поставленной цели. Странное напряжение пространство вокруг шепчущей фразы «Канона» нарастало. И вот уже с гневным возгласом повернулся в её сторону Изгнанный, отшатнулся от жертвы примеривающийся для нанесения четвёртого «пугающего» пореза палач в маске.

- Заткните ей рот! – прокаркал Надум-Турпал… Но не успел.

Очередная судорога прошла по миру. Лопнула очередная струна. Потом ещё и ещё. Лоика вспомнила, что это внешние эффекты срабатывающего пространственного портала, которым пользовались высшие сущности в легендах и хрониках (ну, и ещё у неё в книге). Пришла странная в своем несоответствии моменту мысль, что такими темпами богов тут скоро станет очень много.

Бросившиеся к ней жрецы, спешившие исполнить повеление господина, замертво повалились на землю. Надум-Турпал вдруг сделал движение, как если бы пытался освободить плечи от сковывающей их цепи. Ещё и ещё раз. Судя по тому, что глаза его зажглись огнём ярости, попытки были безуспешны. Что-то невидимое взгляду Лоики не давало опальному божеству двигаться. Поэтому он мог лишь смотреть на приближающуюся группу «коллег по цеху» бешенным взглядом, да слать бессильные проклятия в их адрес.

Первым, кого девица Варассаар увидела среди вновь прибывших, был издатель Сумассаб. Шелес Сумассаб. Шелессумасба, если точнее. Теперь Лоика точно вспомнила, какого персонажа хроник ей с самой первой встречи ассоциативно напоминали имя и фамилия издателя. От неожиданности Лоика запнулась и тут же увидела, что Изгнанный смог осознанно пошевелить рукой.

«Не останавливайся, - словно издалека ворвался в сознание тот же голос – не доведёшь дело до конца, сбежит и в этот раз».

Юная писательница, как послушная девочка, продолжила чтение «Канона», теперь уже в полный голос и с точностью соблюдая все предписанные модуляции. Её то качало словно на качелях, то швыряло, подобно утлой лодчонке в штормовом море, то возникало ощущение, что она стоит во время сильного землетрясения на высоком столбе, не более полуметра в диаметре и вот-вот сорвётся с него. Казалось, что её усилиям сопротивляется само пространство. Мир раскачивался, сжимался и распрямлялся вновь. Никогда ещё Лоика не ощущала вокруг себя такого неистовства разнородных энергетических всплесков. Надум-Турпал не сдавался, пытался атаковать в ответ, но его мощь сдерживали трое собратьев по пантеону во главе с Шелессумасбой и неразлучная тройка магов: Дисса, Илрей и Халир.

Лоика потеряла счёт времени, всё больше погружаясь в неистовую пляску мощнейших энергетических потоков, создающих пространственно-временной капкан для опального божества. Откуда-то пришло понимание, что из-за её удивления, той самой заминки, когда она увидела Шелессумасбу и поняла, с кем вот так по-простецки распивала кофе всего ничего по времени назад, «Канон» пошёл не по плану. Развоплотить Изгнанного полностью не удастся. Но у неё получится поместить Надум-Турпала в изолирующий кокон, в котором он будет лишён возможности получать энергетическую подпитку. Даже если его последователи принесут своему кумиру массу жертв. Для божественной сущности – это почти смерть. Оттуда ему не вырваться. Если, конечно, не роковая случайность. Счастливая для Изгнанного и напротив – для всех остальных.

Но… всё рано или поздно заканчивается. Водник шагнул к Лоике, поднял с земли большой, с голову годовалого ребёнка, кристалл мутного зелёного цвета, внутри которого едва просматривался напоминающий человеческую фигуру чёрный силуэт.

- Ты не будешь против, если я это заберу? – иронично спросил Водный бог. – Тебе всё равно, а мне – пригодится. Да и, как вы, молодые, сейчас говорите: «цельше будет».

- Да забирайте, - устало буркнула девушка. - Вот только…

- Что? – с лёгкой ехидцей поинтересовался Водник, увидевший, что Дисса уже сотворила нужное для остановки крови, текущей из порезов, заклинание.

- Может, раз уж всё закончилось, - тихо и даже словно бы неуверенно начала Лоика, - меня кто-нибудь отцепит от этой чёрной мерзости? А то не пристало порядочной девице прелестями сверкать перед старшими по возрасту мужчинами.

Водник окинул взглядом фигурку писательницы, так и стоящей в одном лишь подобии набедренной повязки с прикованными к камню, задранными над головой руками. Понимающе кивнул и повёл рукой в сторону чёрной стелы. Если вы когда-нибудь видели, как ломаются песчаные замки под струями дождя, то возникло полное ощущение, что это оно и есть. Алтарь начал съёживаться, словно пластилиновый, распадаясь не только на физические, но и на энергетические фрагменты. Ментальный удар был такой силы, что все присутствующие едва устояли на ногах. А Лоика, и без того измученная, рухнула на колени и упёрлась руками в утоптанную до состояния камня почву, чтобы не расстелиться на земле подобно скомканной тряпочке.

И вот тут произошло интересное событие, сопровождаемое попытками Диссы и Илрея неумело спрятать ехидные, но довольные улыбки. Несгибаемый Халир буквально бросился к обессилевшей девушке, помог утвердиться на ногах, снял с себя длиннополый плащ и надел его на Лоику, прикрыв наготу. Видя, что писательницу едва не шатает от усталости, он сокрушённо помотал головой и вдруг подхватил её на руки.

Но даже не это вызвало столь довольное выражение на лицах молодых магов и обескураженное у «Водного дедушки», который понял, что катастрофически теряет бессменного «водителя издательского дома». Лоика, ершистая и колючая врединка, всегда и везде демонстрирующая собственную силу и независимость, благодарно всхлипнув, прижалась к «водителю» как к родному. Обхватила руками его плечи и было видно, что оторвать сейчас её от бережно держащего на руках мужчины, было бы проблематично даже самым мощным магическим заклинанием…

Эпилог.

- Наивная, - произнесла где-то в необозримой дали от этого места та, кого Лоика знала, как лучшую подругу Найяру, а сейчас считала мёртвой, - не кончилось. Только начинается… Коль скоро ты освободила место. Оно ведь истинно говорят: свято место пусто не бывает.

Лицо лже-Найяры истаяло в пространстве, словно улыбка Чеширского кота. Ненадолго. Вплоть до следующего появления…

Сноски:

[1] Корпускулы – в понимании древнегреческих мыслителей мельчайшие частички из которых состоит мир. Корпускулярная концепция описания мира была обоснована философами досократического периода античной философии. Её основателями считаются Левкипп и Демокрит.