Тени седой пустыни

Глава 1

Этот отчёт я прикладываю как свидетельство о злополучных событиях, имевших место во время недавней экспедиции Фердмара. Считаю необходимым описать случившееся обстоятельно, поэтому буду рассказывать обо всём по порядку, дабы ввести читающего в необходимый контекст.

Утром 27-го Цветения 1306 г И.Э. наша исследовательская команда высадилась на юго-восточном побережье Морозной Пустоши, куда мы добрались через печально известный Залив Скорби, в коем морские чудища сотни лет назад топили немало рыбацких судов.

Цель экспедиции состояла в продвижении вглубь заснеженного и заледеневшего региона на дальнем севере Палагира и нанесении на карту новых областей, ранее не открытых и не упоминавшихся ни в единой рукописи. Надо ли говорить, с каким воодушевлением я согласился стать частью группы первопроходцев, что смогут вписать свои имена в величайшие географические трактаты?

Мне была поручена роль главы одного из корпусов имперских пиромантов — лучших по эту сторону океана. Помимо моего корпуса в походе приняли участие и прочие маги: акваманты, геоманты и аэроманты. Ядро нашей группы составляли учёные-картографы и природоведы, среди которых был и лидер экспедиции — Валд Фердмар, глава картографического содружества Виндогора.

К нам также присоединились гномы-наземники — опытные гиды по этим неприветливым пустошам — и отряд паладинов ордена Мифрильной Совы: никто не знал, какие опасности поджидали в той далёкой глуши, посему вооруженное сопровождение не казалось лишним.

Наш корабль причалил у старой заброшенной гавани, которая последний раз использовалась сотни лет назад: когда освоение Морозной Пустоши ещё только начиналось. Лагерь мы разбили неподалеку от берега, соорудив там склад припасов и опорный пункт.

На тот момент были исследованы территории в пределах двадцати километров от побережья: очень немногие стремились изучать эти необжитые просторы слишком далеко, где холода́ становились попросту опасны для жизни. И мы оказались в числе тех немногих. Из первого лагеря отправилось три группы: в северном, западном и северо-западном направлениях. Последнее представляло основной интерес, ведь вело в самую глубь региона. Я и шестеро пиромантов под моим командованием направились именно туда.

Северо-западное направление было и самым опасным, так что отряд «Мидден», названный в честь центрального региона королевства гномов, формировался как наиболее многочисленный и защищённый. В него входил почти весь корпус пиромантов, так как имелась особая нужда и в обогреве, и в растопке снежно-ледовых преград. Глава экспедиции Валд Фердмар, разумеется, отправился вместе с нами.

Мы шагали на своих двоих, прорываясь сквозь метель, которую изо всех сил отгоняли аэроманты. Нам встречались массивные сугробы и ледники, их приходилось растапливать огнём, на что у нас уходило немало сил и запасов горючего масла, которое служило источником пламени.

Эти снежные просторы ощущались поразительно тихими и пустынными, будто нечто незримое гнало прочь отсюда любую жизнь. Не пролетела над нами ни одна птица, не завыл вдали ни один зверь, не повстречалось на нашем пути ничего, кроме снега, льда и ветхих кустарников, доживавших свои последние годы. Невольно вспомнилось, как называют эти пустоши гномы — Край Смерти.

Мы тащились по замёрзшим, совершенно не меняющимся просторам, пока не обнаружили брошенную столетия назад стоянку первых исследователей этих земель. Остовы шатров, оставленные по неясной причине, замело на добрую половину. Обстановка давала понять, что наш отряд ещё не преодолел двадцать километров, и всё ещё находился на разведанной ранее территории. Не тратя время впустую, убедившись в том, что идём в правильном направлении, мы двинулись дальше.

Начинало нешуточно морозить и меня самого, и других членов отряда: холод сковывал всё тело и пробирал до самых костей, несмотря на слои меховой одежды. Вскоре даже гномы начали отбивать рядами зубов барабанную дробь. Пришлось использовать приготовленные заранее зелья обогрева, сваренные из лучших реагентов — посему эффект от них держался целых двое суток. Запасов должно было хватить до конца экспедиции.

К ночи мы наконец дошли до него — до высоченного деревянного столба, на вершине которого ветер трепал изорванную красную тряпку. Это был край исследованных земель — здесь наш отряд и решил разбить лагерь, а с утра начать обход местности, на которую ещё не ступала нога разумного существа. Как мне тогда казалось.

Вынужден сделать ремарку: дальнейший рассказ будет содержать специфические подробности, которые… Скажем так, не ожидайте от меня конкретики и точных объяснений, ведь мне едва удалось уместить в собственной голове тот… трепет? Пожалуй, что да… Трепет, оцепенение и осознание неподдающегося осмыслению величия этих… Нет, давайте не будем забегать вперёд.

Странности начались уже той ночью, когда я заснул в своей палатке. Во сне я впервые увидел их. Пока ещё не столь явно, но сейчас я уверен, что увидел именно их. Они блуждали рядом с высочайшими из виденных мной горами, что едва не касались пиками самой луны. Они, эти длинные, несуразные тени, размерами не уступавшие хребту, медленно вздымая ступни, перешагивали с места на место, опустошённо взирая куда-то вдаль. Хоть я и не был уверен, есть ли вообще у них глаза, создавалось ощущение, что они смотрят куда-то за пределы мира. Эти мрачные исполины окружили хребет, будто совершая загадочный, неизвестный никому ритуал, издавая при этом совершенно потусторонние звуки, звучание которых я не в силах описать. Надо ли говорить, что никого даже отдалённо похожего я не встречал ни в одном известном мне бестиарии?

И вот, один из колоссов протянул длинную руку с непропорционально огромной кистью и своими худощавыми искривлёнными пальцами обхватил луну, едва сиявшую на беззвёздном небосклоне. Сжал её так, что она дала трещины. Их становилось всё больше, пока в один момент шар не раскололся, а из него не вылилась вязкая, всепроникающая, абсолютно чёрная субстанция, заполнявшая всё пространство мироздания и все мыслимые и немыслимые измерения. Находясь в роли парализованного наблюдателя, я, признаться честно, испытал невиданный доселе ужас, это было ничто иное как ощущение конца, беспросветное и неумолимое. Отсутствие всего, длившееся целую вечность.

Наутро, неожиданно пробудившись от кошмара, я обнаружил, что подобные сны посетили всех членов отряда без исключения. Детали у каждого разнились, но общая картина была одинаково мрачной. Моральный дух команды значительно упал, но вопреки этому мы собрались с силами, воздали молитвы всем Изначальным и Вознесённым богам и приступили к тому, для чего сюда явились.

Солнце скрывала мутная серая пелена, плотный туман почти целиком окутывал поле зрения, оставляя взору лишь пару десятков метров вокруг. Любые попытки рассеять его оказывались неудачными: говорило это о недостаточном навыке наших аквамантов или же о неизвестной природе этого тумана? Так или иначе, мы снарядились и начали обход окрестностей.

Стройной колонной продвигались мы по седому песку, как любят называть снег жители пустынь. Пустынь, что далеко на юге отсюда. Мысли о них всё чаще стали посещать меня. А ведь раньше они казались куда менее привлекательными.

Порой в тумане мерещились неясные силуэты, а издалека, вместе с завываниями северного ветра я улавливал совершенно потусторонние отзвуки. После того сна пространство вокруг словно ожило, но какой-то нездоровой была эта жизнь.

Когда мы преодолели примерно полкилометра, попутно осматриваясь и отмечая на картах хоть какие-то ориентиры, коих тут было почти не разглядеть, на снегу неожиданно появились следы. Отпечатки отдалённо напоминали человеческие ступни, но намного крупнее — в пять, если не в семь раз. Цепочка свежих следов вела аккурат по направлению нашего движения.

Страх смешался с любопытством. Было принято решение идти дальше, чего я в глубине души вовсе не желал. Оставалось надеяться, что численное превосходство нам хоть как-то поможет.

Вдали показалось возвышение. Подойдя ближе, мы наткнулись на чёрный скалистый холм, покрытый слоями снега. Следы огибали этот холм с левой стороны. Было решено отправить несколько человек по направлению следов, чтобы не рисковать всем отрядом. Мне это совсем не нравилось, но Валд Фердмар был одержим таинственными существами и жаждал открытий, несмотря на все эти жуткие видения, будто служившие предупреждением или даже предвестием.

Прошло минут десять с того момента, как ушли два паладина и один аквамант. Никто и не думал возвращаться. Мы ждали. Холод пронзал нас всё глубже, но мы ждали.

Минуло полчаса, ничего не изменилось. Тогда Валд вопреки всякому благоразумию сам вызвался отправиться туда и лично проверить, что случилось с его людьми. С ним пошли ещё двое аквамантов и двое паладинов. Руководство отрядом он передал своему помощнику-картографу и сказал, что если не вернётся к закату — пусть уводит отряд обратно на континент и возвращается с внушительным подкреплением. Его слова воплощали собой чистое безумие.

Мы разбили подобие лагеря близ неприветливых чёрных скал и принялись ожидать возвращения лидера и остальных ушедших. Отчаяние и страх были высечены на наших лицах. Отчаяние от того, что не осталось никакой веры в успех экспедиции и её благополучное завершение. Страх — перед неизведанным, перед той тропой из следов, что вела в один конец, перед мрачными чудовищами из сна, что казались такими реальными.

Когда стемнело, мы поняли, что пора уходить. Наибольшие оптимисты говорили, что ни в коем случае нельзя бросать тех, кто ушёл, и что следующим утром мы должны вернуться сюда и пойти на поиски. Но в глубине души даже они не верили, что нам удастся снова увидеть Валда Фердмара, троих аквамантов и четырёх паладинов живыми.

По возвращению в лагерь каждый из нас был измотан и подавлен. Практически все без памяти рухнули в свои спальные мешки с одним намерением — забыться до самого рассвета, после чего раз и навсегда покинуть эту проклятую Морозную Пустошь, неспроста названную Краем Смерти.

Посреди ночи я проснулся в своей палатке от ощущения жуткого холода. «Неужто зелье престало действовать?» — подумал я в тот момент, но открыв глаза, всё понял: это погас огонь в походной печи. Остальные в палатке, видимо, были не так восприимчивы к холоду и беспробудно спали. Я вышел наружу за маслом, чтобы снова растопить печь.

На подходе к складской палатке меня настигла неожиданная картина — вдалеке, едва различимый в ночи, в сторону лагеря надвигался чей-то силуэт. Парализованный страхом, я вглядывался в него, надеясь увидеть знакомые черты и облегчённо вздохнуть, убедившись в том, что вернулся всё-таки один из ушедших по тем злополучным следам. Вздохнуть, но в то же время и устыдиться того факта, что трусливо сбежал, даже не попытавшись отыскать и спасти своих товарищей. Однако мне предстояло ощутить совсем иное.

Силуэт всё нарастал в размерах, и действительно приобретал знакомые черты, но отнюдь не те, которые бы мне хотелось увидеть. И тут я вспомнил о своём сне прошлой ночью. Не было сил, чтобы закричать. Оставались считанные шаги до палатки, в которой я мог бы укрыться и… Спастись? Глупо было полагать, что это спасёт меня. Ноги словно онемели, но я усилия, чтобы сделать шаг. Потом ещё один. Силуэт пугающ больше походил на себе зловонную и чужеро сделать очередной шаг, ост но тут я

[Лист оборван, продолжение утеряно]