Тень компаса том 1

Пролог

В том месте, где сходились теплые воды Архипелага Золотых Игл и ледяные течения Моря Призраков, не было ни одного маяка. Картографы называли эту область «Глотка Левиафана». Моряки — попросту «Проклятый Шов».

Именно здесь, в час, когда две луны — Белая Селена и Багровая Мара — повисли прямо друг над другом, образуя в небе подобие зловещего глаза, из тумана вышел корабль.

Его корпус был черен, как обсидиан, а паруса, хоть и надуты ветром, казались сотканными из густого дыма. Он двигался против течения и ветра, рассекая волны без единого всплеска, словно сама вода расступалась перед его килем из чистого ужаса. На носу корабля, вцепившись скрюченными пальцами в бушприт, стояла фигура. Это была не статуя. Существо повернуло голову — слишком резко для человека, с хрустом ломающихся позвонков — и втянуло воздух, насыщенный солью и страхом. Оно чуяло запах. Запах бумаги, воска и лжи.

Где-то на юго-востоке, в сотнях лиг отсюда, в душной каюте Академии Картографов Штормграда, юноша по имени Киан только что поставил последнюю точку на карте. Перо скрипнуло, оставив жирную кляксу чернил, и в тот же миг фигура на носу корабля издала звук — низкий, вибрирующий гул, от которого по воде пошли круги, а у команды «Черной Кораллы», замершей в трюме, из ушей потекла кровь.

Капитан, чьего лица никто не видел под капюшоном, поднял руку в перчатке из человеческой кожи. Гул стих.

— Он начертил Коготь, — произнес капитан голосом, похожим на скрежет якорной цепи по камням. — Девять лет я ждал, пока родится тот, у кого хватит глупости и дара нарисовать запретный берег. Поднять паруса теней. Мы идем за Картографом-Призраком.

Черный корабль скользнул в туман, не оставив на воде даже кругов. Но чайки, что спали на волнах, вмиг поседели и упали замертво в темную воду. А далеко в Штормграде, в комнатушке под крышей «Скрипучей Мачты», Киан вздрогнул от внезапного холода и уронил перо, сам не понимая почему.

Глава 1

Киан ненавидел три вещи: ранние подъемы, запах прогорклой рыбы и когда в его расчеты вмешивалась реальность.

— Клянусь солью, Киан, если ты не выйдешь из этой каморки, я лично вылью ведро помоев на твои драгоценные карты! — голос мадам Ветты, хозяйки «Скрипучей Мачты», пробивался сквозь дубовые доски, словно ядро сквозь обшивку фрегата.

Киан промокнул чернила рукавом рубахи (уже третьей за эту неделю, безнадежно испорченной синими разводами) и устало взглянул на свою работу. На желтоватом пергаменте, разложенном на столе среди кип старых лоций и обломков астролябии, красовался остров. Его не было ни в одном атласе Республики. Киан назвал его про себя «Коготь» — из-за формы скалы на восточном мысе, напоминавшей согнутый палец великана, тянущийся к небу.

Он начертил его по слухам. По обрывкам фраз пьяного боцмана с «Жемчужины», по узору течений, которые вечно убегали от этого квадрата, и по одной-единственной строчке в бортовом журнале корабля «Странник», пропавшего сорок лет назад. Журнал нашли в брюхе мёртвого кита, выброшенного на берег у Соленых Топей. Строчка гласила: «Компас врет на треть румба. Слышу колыбельную из-под воды. Возвращаюсь домой, хотя никогда там не был».

— Иду! — крикнул Киан, но не двинулся с места. Он осторожно провел пальцем по линии берега Когтя. Кончик пальца покалывало. Так всегда бывало, когда его «нюх» — дар, который он скрывал от всех, даже от мадам Ветты, — улавливал истину. Карта была живой. Горы на ней, казалось, едва заметно вздымались и опадали, словно дышали.

В дверь забарабанили так, что с потолка посыпалась пыль вековой давности. В щелях между досками зашевелились мокрицы.

— Там к тебе пришли! — проорала Ветта уже не так сердито, а скорее испуганно. — И видок у них такой, будто они галеты не жрали, а человечину.

Киан вздохнул, накинул на плечи потертый кожаный жилет с десятком кармашков для измерительных инструментов — циркулей, линеек и медной астролябии, доставшейся от отца, — и открыл дверь. Мадам Ветта, женщина необъятных размеров с усами, которым позавидовал бы любой гвардеец, стояла бледная, как первый снег. В руке она сжимала свою знаменитую дубинку для усмирения пьяных матросов, но сейчас та казалась жалкой щепкой.

— Внизу. Трое. Спросили Картографа-Призрака, — прошептала она, косясь на лестницу. — Главный — мальчишка в шелках, но глаза у него... старые, Киан. Очень старые.

В тавернах портового района Штормграда у Киана было прозвище «Призрак». Потому что он рисовал то, чего не видел, но что оказывалось правдой. Полгода назад он начертил рифы у мыса Горн, основываясь лишь на цвете воды в рассказах контрабандистов. Три недели спустя почтовый бриг разбился именно там, где Киан указал подводные скалы. С тех пор одни считали его гением, другие — проклятым, приносящим беду.

Он спустился по скрипучей лестнице в общий зал. Дневной свет, пробивающийся сквозь мутные от жира стекла, падал на три фигуры, сидящие за его любимым столом у окна. Посетители «Скрипучей Мачты» — грузчики, пьяные матросы с «Соленой Девы» и пара контрабандистов — жались к стенам, делая вид, что их пиво внезапно стало невероятно интересным.

Первый был огромен, как скала, закутан в шкуру песчаного медведя, хотя стояла летняя жара. На широком лице застыло выражение тупой покорности, но мышцы под мехом играли так, что становилось ясно: этот человек может разорвать быка голыми руками. Второй — юркий тип с лицом хорька и бегающими глазками — нервно тасовал засаленную колоду карт, костяшки его пальцев были вытатуированы рунами. Киан узнал символы: руны Подчинения и Молчания, используемые в Темных Пределах. А третий...

Третьим был мальчишка лет двенадцати на вид. Одетый в шелк, расшитый серебряной нитью, с волосами цвета воронова крыла, гладко зачесанными назад. Он сидел с прямой спиной, положив руки на стол, и глаза у него были цвета штормового неба — серые и слишком взрослые. В них читалась такая древняя усталость, словно мальчик прожил не одну сотню лет.

— Это он? — спросил мальчик звонким, хорошо поставленным голосом. — Больше похож на канцелярскую крысу, чем на легенду. Ты уверен, Морган?

Верзила хмыкнул, что, видимо, означало согласие. Шулер перестал тасовать карты и выложил одну рубашкой вверх — Черного Короля.

Киан подошел к столу, не выказывая страха, хотя сердце колотилось где-то в районе кадыка, а ладони вспотели. Он заметил деталь, которая заставила кровь быстрее побежать по жилам: у мальчика на поясе висел компас. Тяжелый, бронзовый, с крышкой из горного хрусталя. Но его стрелка не указывала на север. Она медленно вращалась против часовой стрелки, словно змея, почуявшая добычу. Более того, с каждым оборотом стрелка на долю секунды замирала, указывая прямо на Киана.

— Я не беру заказов на этой неделе, — сказал Киан, садясь напротив. — Чернила закончились. Приходите через луну.

Мальчик улыбнулся. Улыбка была красивой, но от нее веяло холодом склепа. Он взял со стола глиняную кружку с элем, которую не успел убрать испуганный матрос, и поднес к губам. Эль в кружке мгновенно покрылся коркой льда.

— Чернила у тебя есть, картограф. И еще шесть склянок в ящике под половицей у окна. Твоя проблема в том, что закончился якорь. Ты начертил «Коготь» прошлой ночью, верно? Мы почувствовали это за тысячу лиг отсюда. Ты, сам того не зная, объявил начало игры. Игры, в которой ставка — береговая линия этого мира.

Верзила по имени Морган положил на стол тяжелую ладонь. На тыльной стороне ладони, прямо поверх старых шрамов, пульсировал тусклым фиолетовым светом выжженный символ — тот самый контур Когтя, что Киан вывел на карте несколько часов назад. Символ пульсировал в такт биению сердца.

— Капитан «Черной Кораллы» шлет тебе привет, картограф, — прошелестел шулер, и его голос звучал как шелест сухих листьев. — И приглашение. От которого не отказываются. Видишь ли, ты нарисовал не просто остров. Ты нарисовал ключ. Ключ к Вратам Бездны, которые старше самого понятия «море».

Киан смотрел на пульсирующую метку на руке здоровяка. Его взгляд метнулся к компасу мальчика. А затем к окну, где за мутным стеклом в небе над гаванью, прямо между двумя лунами, вдруг зажглась звезда. Она горела ровным, зеленым, мертвенным светом. Маяк. Тот самый, которого не было на картах.

— Я так понимаю, — медленно произнес Киан, ощущая, как пол под ногами начинает вибрировать от далекой, нечеловеческой песни, доносящейся из-под воды в гавани, — выплываем с утренним отливом?

Мальчик в шелках покачал головой, и его серые глаза на мгновение полыхнули изнутри тем же зеленым светом, что и звезда за окном.

— Нет, картограф. Мы выплываем прямо сейчас. За твоей картой пришли не только мы.

Дверь таверны с грохотом распахнулась, впуская порыв ледяного ветра, пахнущего гнилью и туманом. Пламя свечей в зале разом поникло, окрасившись в болезненно-синий цвет. На пороге стояли трое в длинных, облепленных ракушками и водорослями плащах. Вода стекала с них ручьями, хотя на улице не было дождя. У них не было лиц — только гладкая, блестящая кожа, натянутая на черепа, и длинные, как кинжалы, черные когти на пальцах. От них исходил запах разложения и глубинного ужаса.

— Глубинные Стражи, — выдохнул шулер, вскакивая. В его руке откуда-то появился длинный стилет с рукоятью, обмотанной человеческими волосами. — Быстро. Забираем картографа и уходим через кухню!

Киан не стал ждать повторного приглашения. Он схватил со стола кувшин с элем и запустил им в голову ближайшего Глубинного Стража. Кувшин разбился о безликое лицо, осколки осыпались на пол, но существо даже не покачнулось. Оно лишь медленно повернуло голову в сторону Киана, и из того места, где у людей должен быть рот, донесся булькающий звук, полный древней злобы.

Морган взревел, как раненый медведь, и обрушил на ближайшего Стража тяжелый дубовый стол. Дерево треснуло, но существо лишь повело плечами. Зато шулер уже метнулся к двери черного хода, увлекая за собой мальчишку.

— Сюда, Призрак! — крикнул мальчик, и в его голосе впервые прорезались нотки, свойственные обычному ребенку — страх пополам с азартом. — Мадам Ветта, простите за погром!

Мадам Ветта, которая за свою жизнь видела и пиратские абордажи, и бунты, и даже одного русала в бочке, перекрестилась левой рукой (верный признак того, что дело дрянь) и швырнула в Стражей тяжелую сковороду с остатками утренней яичницы.

— Чтоб вас всех акулы сожрали! — завопила она. — Киан, мальчик мой, беги, я их задержу!

Киан не заставил себя упрашивать. Он перемахнул через стойку, схватил с крюка свою сумку с инструментами — она всегда висела там на случай срочного бегства (привычка, выработанная годами жизни в портовых трущобах) — и нырнул в дверной проем, ведущий на кухню. Позади раздался треск ломающейся мебели, дикий рев Моргана и булькающие вопли Стражей.

Первый том «Тени Компаса» только что начался, и у картографа-Призрака не было времени на вежливые отказы. Впереди маячил черный ход, узкий переулок, пропахший рыбой и нечистотами, и неизвестность, пахнущая солью и кровью.

Глава 2

Черный ход «Скрипучей Мачты» выводил в Гнилой Док — тупиковый закуток порта, куда сбрасывали испорченный улов и где ошивались только крысы да отчаявшиеся должники. Сейчас здесь было пусто, если не считать чаек, с противным криком дравшихся за рыбью голову.

Киан вылетел из двери, едва не поскользнувшись на гниющих водорослях, и тут же был схвачен за шиворот железной рукой Моргана. Верзила вышвырнул его из таверны, как котенка, и теперь тащил за собой по переулку, не обращая внимания на сопротивление.

— Пусти! — прошипел Киан, пытаясь дотянуться до циркуля в кармане — оружие так себе, но лучше, чем ничего. — Я сам пойду!

— Заткнись, — бросил Морган беззлобно. — Если хочешь жить — молчи и беги.

Рядом, не отставая, семенил шулер. Его глаза беспрестанно бегали по сторонам, а в руке он все так же сжимал стилет. Мальчишка же бежал впереди с удивительной для его хрупкого сложения скоростью, перепрыгивая через лужи и кучи мусора.

— Стойте! — вдруг скомандовал мальчик, резко останавливаясь у поворота к причалам. — Дальше открытое место. Там они нас достанут. Стражи охотятся по запаху чернил и дара. Картограф, твоя сумка воняет за три лиги. Бросай ее.

— Ни за что, — огрызнулся Киан. — Там карты, инструменты отца и последняя склянка с чернилами из слез русалки. Я лучше умру.

— Это мы устроим, — мрачно пообещал шулер. — Но позже. Сейчас главное — убраться из этого проклятого города. Мальчишка прав, нас найдут по следу твоего дара. Нужна вода. Соленая вода сбивает запах.

Морган, не говоря ни слова, подхватил Киана под мышку, словно куль с мукой, и рванул к ближайшему причалу. Там, покачиваясь на мутной воде, стоял небольшой ялик с облупившейся краской и заплатанным парусом.

— «Морская Блоха», — представил суденышко мальчик. — Прошу любить и жаловать. Это наша лодка. Капитан «Кораллы» ждет нас за рифами, в открытом море. Здесь нам не пройти на большом корабле — Стражи подняли бы тревогу в портовой страже.

Киана бесцеремонно швырнули на дно ялика. Шулер запрыгнул следом и начал ловко распутывать снасти. Мальчик устроился на носу, положив руку на борт. Его компас теперь вращался так быстро, что напоминал размытое пятно.

— Отчаливаем, — сказал мальчик, и ялик сам собой, без весел и паруса, скользнул прочь от причала. Киан заметил, как вода вокруг лодки потемнела, а из глубины поднялись сотни мелких пузырьков.

— Как ты это делаешь? — спросил Киан, приподнимаясь на локте.

— Не я, — отозвался мальчик. — Это зов «Кораллы». Она уже здесь, за рифами, и тянет нас к себе. Ты просто не видишь ее из-за тумана. Кстати, меня зовут Элиас. И нет, мне не двенадцать лет. Мне сто сорок три. Я выгляжу так потому, что заключил сделку с Хозяином Глубин. Не советую повторять.

Киан хотел ответить что-то язвительное, но не успел. Позади, на причале, раздался тяжелый топот и булькающие крики. Из переулка выскочили трое Глубинных Стражей. Их безликие головы повернулись в сторону удаляющегося ялика. Один из них поднял руку, и с его когтей сорвались тонкие струи черной воды, устремившиеся к лодке.

— Ложись! — рявкнул шулер, и над головой Киана просвистело что-то острое. Стилет вонзился в глазницу ближайшего Стража — точнее, в то место, где у людей должен быть глаз. Существо заверещало так, что у Киана заложило уши, и рухнуло в воду, подняв тучу брызг. Вода вокруг него закипела, окрашиваясь в грязно-желтый цвет.

Ялик резко набрал скорость и скрылся в полосе густого тумана, окутывающего выход из бухты. Крики Стражей стихли, но Киан знал: это еще не конец. Охота только началась.

Глава 3

Туман расступился внезапно, словно театральный занавес. Ялик вынырнул из белой мглы прямо под нависающий борт корабля. Киан задрал голову и почувствовал, как внутри все холодеет.

«Черная Коралла» полностью оправдывала свое название. Огромный трехмачтовый галеон, построенный, казалось, из окаменевшего черного дерева. Его корпус покрывали не ракушки, а странные наросты, напоминающие кораллы, только угольно-черные и источающие слабое фиолетовое свечение. Паруса — не из ткани, а из плотного, живого тумана, который не развеивался ветром, а лишь лениво колыхался. На грот-мачте развевался флаг: белый череп на черном фоне, но в глазницах черепа горели две зеленые искры.

На борт сбросили веревочную лестницу. Морган первым полез наверх, ловко, как обезьяна, несмотря на свои габариты. Шулер последовал за ним. Элиас легко взбежал по лестнице, даже не держась руками. Киан замешкался, глядя на черную воду, в которой отражались огни корабля.

— Лезь, картограф, — раздался сверху спокойный голос. — Или хочешь остаться на ужин акулам? Они здесь особенные. Чуют страх за милю.

Киан стиснул зубы и полез. Сумка с инструментами била его по спине, пальцы скользили на мокрых перекладинах, но он упрямо карабкался вверх. На палубе его встретила тишина. Странная, неестественная тишина для корабля такого размера. Не было слышно ни скрипа снастей, ни команд боцмана, ни песен матросов. Только глухой, ритмичный стук, доносящийся откуда-то из трюма — словно билось огромное сердце.

Команда «Черной Кораллы» стояла вдоль бортов — два десятка фигур в длинных плащах с капюшонами, полностью скрывающими лица. В руках они держали абордажные сабли, лезвия которых были сделаны из того же черного коралла. И все они смотрели на Киана.

В центре палубы, на возвышении, напоминающем капитанский мостик, стоял он. Капитан. Высокий, худой, в плаще из кожи какого-то морского зверя. Капюшон был откинут, и Киан наконец увидел его лицо.

Оно было прекрасным и ужасающим одновременно. Черты тонкие, благородные, кожа бледная, с легким голубоватым отливом. Глаза — два бездонных колодца, в которых плавали далекие звезды. Волосы, черные как смоль, спускались до плеч, и в них запутались маленькие светящиеся медузы, лениво пульсирующие в такт биению сердца корабля.

— Киан, сын Аларика Картографа, — произнес капитан. Голос его звучал как шум далекого прибоя, обволакивающий и гипнотический. — Добро пожаловать на борт «Черной Кораллы». Я — Кассиан Вейл, Хранитель Последнего Берега и капитан этого судна. Ты нарисовал Коготь. Ты даже не представляешь, что это значит.

Киан расправил плечи, стараясь не показывать дрожи в коленях.

— Я нарисовал остров. Обычный остров. Я не знаю ни о каких Вратах Бездны, ключах и прочей чепухе. Я простой картограф, который хотел заработать на новую астролябию.

Кассиан Вейл улыбнулся. Улыбка вышла печальной.

— Простых картографов не бывает, когда речь идет о Когте. Этот остров — не просто суша посреди океана. Это якорь. Якорь, удерживающий Врата Бездны закрытыми. Тот, кто первым нанесет его на карту и произнесет Истинное Имя острова, получит власть открыть или закрыть эти Врата. Власть над всем, что скрыто под водой. Над течениями, штормами, тварями глубин. Ты, Киан, даже не подозревая об этом, стал самым опасным человеком в известном мире. И самым желанным.

Капитан сделал шаг вперед, и палуба под его ногами засветилась фиолетовыми линиями — контурами карт, которые Киан рисовал всю свою жизнь.

— Глубинные Стражи — слуги Хозяина Глубин, древнего существа, заточенного за Вратами. Они учуяли твой дар и твою карту. Они попытаются убить тебя и уничтожить чертеж, чтобы никто не смог открыть Врата. Но есть и другие... те, кто хочет использовать тебя. Имперская Разведка, пиратские лорды, культы Спящего Бога. Я же предлагаю иной путь.

— Какой? — хрипло спросил Киан.

— Добраться до Когтя первыми. Найти Истинное Имя острова и запереть Врата навсегда. Или уничтожить их. Выбор будет за тобой. Но в любом случае, ты нужен мне живым и с твоим даром. Твой «нюх» на истину — единственное, что проведет нас через Глотку Левиафана и не даст сойти с ума от голосов Бездны.

Сбоку подошел Элиас и встал рядом с капитаном.

— Он согласится, — тихо сказал мальчик. — У него нет выбора. Как и у всех нас.

Киан посмотрел на свои руки, все еще испачканные чернилами. На чернила из слез русалки, которые светились в темноте. Он вспомнил отца, пропавшего в экспедиции к Проклятому Шву двадцать лет назад. Вспомнил карту, что лежала сейчас в его сумке, пульсирующую теплом.

— Хорошо, — сказал он, и голос его прозвучал тверже, чем он ожидал. — Я поплыву с вами. Но у меня есть условие. Вы расскажете мне все. Кто такой Хозяин Глубин? Почему мой отец искал Коготь? И что за колыбельную поют из-под воды?

Капитан Вейл кивнул, и звезды в его глазах закружились быстрее.

— Ты узнаешь все, картограф. Но готовься — правда окажется страшнее любых карт. Поднять паруса! Курс — на Проклятый Шов!

Черные паруса из живого тумана наполнились ветром, которого Киан не чувствовал кожей. «Черная Коралла» развернулась и устремилась в открытое море, прочь от Штормграда, прочь от привычного мира, навстречу неизведанным водам, где карты лгут, а компасы сходят с ума.

Глава 4

Первые дни плавания слились для Киана в череду открытий и потрясений. «Черная Коралла» оказалась не просто кораблем — это был живой организм. Переборки кают дышали, мачты иногда слегка изгибались, словно потягиваясь после сна, а по ночам из трюма доносился мелодичный перезвон, похожий на пение китов, только гораздо сложнее и древнее.

Киану выделили тесную, но уютную каюту под полубаком. Единственный иллюминатор выходил на нос корабля, и в него постоянно заглядывали летучие рыбы, светящиеся в темноте. На столе его ждал сюрприз: новенький набор чертежных инструментов из черного дерева с инкрустацией перламутром, стопка плотной бумаги, устойчивой к сырости, и три склянки чернил — красных, синих и тех самых, из слез русалки, что светились в темноте.

На второй день к нему в каюту без стука вошел шулер. Теперь Киан знал его имя — Тобиас Крил, бывший карточный мастер из Изумрудного Города, сбежавший от долгов и примкнувший к команде Вейла три года назад.

— Капитан велел учить тебя морскому делу, — сообщил Тобиас, плюхаясь на единственный табурет. — Карты картами, но если не будешь знать, с какой стороны дует ветер, долго не протянешь. Начнем с азов. Что видишь за бортом?

Киан выглянул в иллюминатор. Море было спокойным, цвета темного индиго, и уходило за горизонт ровной гладью.

— Воду, — честно ответил он.

— Вода воде рознь, — наставительно поднял палец Тобиас. — Смотри на цвет. Видишь легкий бирюзовый отлив у горизонта? Это значит, что там проходит теплое течение из Архипелага. А вон та полоса ряби слева по курсу? Подводные скалы. Но ты их не нарисуешь на своей карте, потому что через час их там не будет. В этих водах скалы ходят.

— Как это — ходят? — опешил Киан.

— Буквально. Медленно, но ползут по дну. Карты здесь устаревают быстрее, чем ты успеваешь обмакнуть перо. Поэтому капитану и нужен твой «нюх». Ты чуешь, где правда, даже если ландшафт меняется. Это редкий дар.

Киан задумался. Он всегда считал свой талант просто развитой интуицией. Но слова Тобиаса заставили его по-новому взглянуть на свои способности.

— А что насчет команды? — спросил он. — Они вообще люди? Я ни разу не видел их лиц.

Тобиас помрачнел.

— Когда-то были людьми. Теперь — Проклятые Морем. Каждый из них заключил сделку с капитаном, чтобы выжить после кораблекрушения или шторма. Они не стареют, не нуждаются в пище и воздухе, но их лица... лучше тебе не видеть. И еще они не могут сойти на берег больше чем на один день. Иначе рассыплются в прах. Такова цена.

Вечером того же дня Киан решился подняться на капитанский мостик. Кассиан Вейл стоял у штурвала, хотя корабль, казалось, сам выбирал курс. Звезды в его глазах сегодня горели особенно ярко.

— Ты хотел знать о своем отце, — произнес капитан, не оборачиваясь. — Аларик Картограф. Я знал его. Мы вместе искали Коготь двадцать лет назад.

Киан замер. Сердце пропустило удар.

— Он... жив?

— Не знаю, — честно ответил Вейл. — Мы разделились в Глотке Левиафана. Он отправился на юг, к Островам Туманов, а я — на север, к Ледяным Пикам. Мы оба искали Истинное Имя. Но твой отец нашел что-то еще. Что-то, что заставило его послать мне последнее сообщение через штормового альбатроса. В записке было всего два слова: «Сын знает».

Капитан повернулся и посмотрел на Киана в упор.

— Двадцать лет я ждал, когда ты вырастешь и проявишь свой дар. Твой отец знал, что ты — ключ. Не просто картограф, а Проводник. Тот, кто может читать истинные очертания мира, не искаженные магией и временем. Поэтому ты нам и нужен. И поэтому за тобой охотятся все силы этого мира.

Киан сжал кулаки. Гнев, боль, надежда — все смешалось в груди.

— Я найду отца, — твердо сказал он. — И я запру эти проклятые Врата. Клянусь своими чернилами.

Капитан Вейл улыбнулся своей печальной улыбкой.

— Хорошо. Тогда слушай первый урок навигации в Проклятом Шве. Завтра на рассвете мы входим в Глотку Левиафана. Там нет горизонта. Там нет верха и низа. Только твой нюх проведет нас. Готовь свои инструменты, картограф. Настоящее плавание только начинается.

Ночью Киан долго не мог уснуть. Он достал из сумки карту Когтя и разложил на коленях. В темноте каюты линии острова светились мягким золотистым светом. Он провел пальцем по контуру скалы в форме когтя и вдруг ощутил сильный толчок в груди — словно кто-то невидимый дернул за нить, связывающую его с этим местом.

Где-то далеко-далеко, в сердце острова, что-то проснулось и откликнулось на его прикосновение. И в тишине ночи Киан явственно услышал обрывок мелодии — колыбельную, которую пела ему мать перед тем, как исчезнуть много лет назад. Мотив был тот же, что звучал из-под воды в гавани Штормграда.

Он понял: его прошлое и будущее связаны с Когтем гораздо крепче, чем он думал. И где-то там, за пеленой тумана и безумия, его ждет разгадка.

Глава 5

Рассвета не было.

Киан проснулся от того, что койка под ним резко накренилась, едва не сбросив его на пол. Схватившись за край стола, он выглянул в иллюминатор и обомлел.

Снаружи царил серый полумрак, но это не был сумрак ночи или пасмурного дня. Горизонт исчез. Вода внизу сливалась с небом наверху в единую свинцовую массу, лишенную перспективы и глубины. Где верх, где низ — понять было невозможно. «Черная Коралла» словно висела в пустоте, окруженная клубами плотного, осязаемого тумана, который не развеивался ветром, а лениво перетекал через палубу, облизывая мачты и снасти.

Натянув жилет и схватив сумку с инструментами, Киан выбрался на палубу. Здесь царила напряженная, почти осязаемая тишина. Команда Проклятых Морем застыла у своих постов — неподвижные фигуры в плащах, сливающиеся с серым маревом. Даже Тобиас Крил, обычно болтливый, стоял у фок-мачты с бледным лицом и сжимал в руке свой стилет так, словно от него зависела жизнь.

— Доброе утро, картограф, — раздался голос капитана Вейла. Он стоял у штурвала, но штурвал вращался сам собой, а капитан лишь слегка касался его спиц. — Добро пожаловать в Глотку Левиафана. Место, где рождаются штормы и умирают карты.

Киан подошел к борту и посмотрел вниз. В серой мути под кораблем что-то двигалось. Огромные, медленные тени, раз в сто превосходящие размерами «Кораллу», проплывали глубоко внизу — или, быть может, наверху? Ориентация в пространстве отказала полностью.

— Что это? — спросил он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Сны Левиафана, — ответил Вейл. — Древние существа, которые никогда не просыпаются. Они парят между мирами, и их сновидения создают течения и ветры Глотки. Не смотри на них долго. Можно утонуть в чужом сне.

Сзади подошел Элиас. Мальчик выглядел непривычно серьезным, даже напуганным. Его компас на поясе вращался с бешеной скоростью, издавая тонкий, жалобный звон.

— Капитан, — тихо сказал он. — Зов Бездны стал громче. Я слышу колыбельную. Она звучит... радостно. Как будто нас ждут.

Вейл нахмурился.

— Это плохо. Колыбельная радуется только тогда, когда чует свежую кровь. Картограф, твой выход. Мы входим в самое сердце Глотки. Здесь даже мое чутье пасует. Только твой дар может указать путь к выходу. Иначе будем кружить здесь вечность.

Киан сглотнул. Он достал из сумки свою главную гордость — астролябию отца, тяжелую, из потемневшей бронзы, с выгравированными созвездиями, которых не существовало ни в одном атласе. Он поднес ее к глазам, пытаясь поймать хоть какую-то звезду в серой мгле. Звезд не было. Но внутреннее чутье, его «нюх», вдруг потянуло вправо по курсу.

— Туда, — указал он рукой. — Там... что-то твердое. Не вода и не воздух. Проход.

Вейл кивнул и повернул штурвал. «Черная Коралла» заскрипела всем корпусом, разворачиваясь в серой пустоте. И в этот момент из тумана выплыло Оно.

Существо было размером с гору. Огромный глаз, мутный и лишенный зрачка, уставился на корабль из клубов тумана. Вокруг глаза извивались щупальца, каждое толщиной с грот-мачту, покрытые присосками и светящимися бородавками. От существа исходил низкий гул, от которого вибрировала палуба и ныли зубы.

— Спящий Страж, — выдохнул Тобиас. — Один из тех, кому снятся штормы. Не двигайтесь. Если он примет нас за часть своего сна, мы можем исчезнуть.

Все замерли. Даже паруса из живого тумана перестали колыхаться. Глаз медленно обвел корабль, задержавшись на Киане. Юноша почувствовал, как в его голову вторгается что-то чужеродное, липкое, пытающееся прочитать его мысли. Он стиснул зубы и представил глухую каменную стену — прием, которому его научила мать в детстве, когда он жаловался на «шум в голове».

Существо моргнуло — медленно, как сдвигаются тектонические плиты, — и уплыло в туман. Гул стих.

— Пронесло, — выдохнул Элиас.

Но радость была преждевременной. Из тумана, откуда только что исчез Страж, донесся новый звук. Пение. Высокое, прекрасное, пронизывающее до костей. Оно обещало покой, забвение и теплые объятия глубины. Киан увидел, как двое матросов-Проклятых покачнулись и сделали шаг к борту.

— Заткните уши! — рявкнул Вейл. — Это Зов Бездны!

Киан зажал уши ладонями, но пение проникало сквозь плоть и кости прямо в мозг. Оно было повсюду. Оно шептало: «Ты устал. Ты так долго искал. Отдохни. Утонуть — это не больно. Это как вернуться домой».

Перед глазами поплыли картины: уютная комната, тепло очага, лицо матери, склонившейся над колыбелью и напевающей ту самую мелодию. Мать... Киан не помнил ее лица, только голос. И этот голос сейчас звучал из-под воды.

— Мама? — прошептал он, делая шаг к борту.

Его схватили за плечо. Элиас. Глаза мальчика горели зеленым огнем.

— Не смей! — прошипел он. — Это не твоя мать! Это ловушка! Посмотри на меня, картограф! Вспомни, кто ты!

Киан тряхнул головой, прогоняя наваждение. Пение стало тише, сменилось разочарованным вздохом, и волна под кораблем пошла мелкой дрожью.

— Спасибо, — выдохнул Киан.

— Сочтемся, — буркнул Элиас. — Вон там, впереди! Свет!

Действительно, в серой пелене забрезжил просвет. Киан направил астролябию на него и почувствовал, как тепло разливается по рукам. «Нюх» буквально кричал: это выход.

— Держим курс! — скомандовал Вейл, и «Черная Коралла» рванулась к свету, словно рыба, выпрыгивающая из сети.

Серая мгла расступилась с влажным чавкающим звуком, и в лицо ударил соленый ветер. Настоящий, живой ветер! Киан жадно вдохнул и зажмурился от яркого солнца. Над головой снова было небо — синее, с белыми облаками, и по нему летели обычные чайки.

Глотка Левиафана осталась позади.

Глава 6

Следующие три дня прошли в спокойном плавании. Море здесь, к югу от Глотки, было ласковым и теплым, цвета расплавленного золота на закате. Архипелаг Золотых Игл представлял собой россыпь сотен мелких островков, поросших густыми джунглями и окруженных коралловыми рифами. Вода была настолько прозрачной, что с борта можно было разглядеть стайки разноцветных рыб и медлительных морских черепах.

Но спокойствие это было обманчивым. На третий день, когда «Коралла» лавировала между двумя скалистыми островами, впередсмотрящий — один из Проклятых — издал гортанный крик.

— Парус на горизонте! Два паруса! Идут наперерез!

Капитан Вейл поднялся на мостик с подзорной трубой из кости кашалота. Вглядевшись в даль, он мрачно усмехнулся.

— Имперский фрегат «Неустрашимый» и пиратская бригантина «Кровавая Мэри». Интересный альянс. Видимо, слухи о нашей миссии разлетелись быстрее, чем я думал.

Киан, стоявший рядом, напрягся.

— Что им нужно?

— То же, что и всем. Ты и твоя карта. Империя хочет контролировать Врата Бездны, чтобы использовать их как оружие против соседних государств. А пираты... пиратам просто нужна власть и золото. Они думают, что за Вратами лежат сокровища.

— А что там на самом деле?

Вейл опустил трубу и посмотрел на Киана долгим взглядом.

— Никто не знает. Те, кто открывал Врата раньше, не возвращались, чтобы рассказать. Есть лишь легенды. Одни говорят, что там обитает Хозяин Глубин — древний бог, изгнанный с поверхности. Другие — что там находится источник всей воды в мире. Третьи — что это просто трещина в реальности, ведущая в никуда. Единственный способ узнать — открыть их. Но я предпочитаю оставить их закрытыми.

Тем временем два корабля приближались. Фрегат шел под бело-золотым флагом Империи — орел, сжимающий в когтях земной шар. Бригантина — под черным флагом с красной женской фигурой, из глаз которой капала кровь.

— К бою! — скомандовал Вейл. — Но оружие не обнажать без моего сигнала. Сначала попробуем договориться.

«Черная Коралла» замедлила ход. Фрегат и бригантина взяли ее в клещи, остановившись на расстоянии пушечного выстрела. С фрегата спустили шлюпку, в которую сели трое: офицер в белом мундире с золотыми эполетами, женщина в кожаном доспехе с пиратской треуголкой и... Киан вздрогнул. Третьим был тот самый боцман с «Жемчужины», по чьим пьяным рассказам он рисовал Коготь.

Шлюпка причалила к борту «Кораллы». Гости поднялись на палубу.

— Капитан Кассиан Вейл, — произнес офицер, прикладывая руку к груди в формальном приветствии. — Я — коммодор Адриан Торн, командующий Шестым Имперским Флотом. Вы укрываете на борту государственного преступника — картографа, известного как Призрак. Он обвиняется в незаконном картографировании запретных территорий и угрозе имперской безопасности. Требую выдачи.

Женщина-пират, высокая, с выбритыми висками и татуировкой в виде осьминога на шее, хмыкнула:

— А я — капитан Моргана Вейн, «Кровавая Мэри» к вашим услугам. Мне плевать на имперские законы. Мне нужна карта Когтя. Отдайте ее по-хорошему, и мы уйдем. Будете сопротивляться — пустим на дно вместе с вашим живым корабликом.

Боцман, толстый, краснолицый, с повязкой на одном глазу, виновато посмотрел на Киана.

— Прости, парень. Они меня нашли и... расспросили. Я не хотел.

Киан стиснул зубы.

— Вы не понимаете, — вмешался Вейл спокойным голосом. — Коготь — не сокровище. Это проклятие. Если его откроют неподготовленные, случится катастрофа. Глотка Левиафана расширится и поглотит полмира. Я пытаюсь запереть Врата, а не открыть их.

— Слова, — отмахнулась Моргана. — У тебя есть карта и Проводник. Отдай, или...

Она не договорила. Сзади к ней бесшумно подкрался Тобиас Крил и приставил стилет к горлу.

— Или что? — прошелестел он. — Твои ребята на бригантине не успеют выстрелить, как ты захлебнешься кровью.

Коммодор Торн побледнел и потянулся к шпаге, но замер, заметив, что вся команда Проклятых одновременно обнажила черные коралловые клинки. Палуба засветилась фиолетовыми линиями.

— Господа, — произнес Вейл, — мы не хотим кровопролития. Я предлагаю сделку. Картограф остается со мной. Но я обещаю, что, когда мы запрем Врата, я передам Империи все данные о маршруте и острове. Вы сможете объявить себя первооткрывателями и спасителями. А вам, капитан Вейн, я отдам треть сокровищ, что найдутся на Когте. Ибо там действительно есть древние храмы с золотом.

Моргана скосила глаза на стилет у горла.

— Допустим. Но чем докажешь, что не обманешь?

Вейл вынул из-за пазухи медальон — кусок черного коралла с вкраплениями светящегося жемчуга.

— Это Клятва Глубин. Нарушивший ее умрет в тот же миг, как коснется суши. Я клянусь.

Медальон вспыхнул и погас. Моргана вздохнула.

— Ладно, уговорил. Убери нож.

Тобиас отпустил ее. Коммодор Торн, помедлив, кивнул.

— Я согласен. Но с одним условием: со мной поплывет имперский наблюдатель. Чтобы вы не свернули с пути и не утаили информацию.

— Кто же? — спросил Вейл.

— Я, — раздался звонкий голос. Из шлюпки, все это время остававшейся у борта, поднялась стройная фигура в сером плаще. Девушка лет восемнадцати, с рыжими волосами, собранными в тугой узел, и умными зелеными глазами. На поясе у нее висел не меч, а толстая книга в кожаном переплете и футляр с перьями.

— Меня зовут Элинор Фэрфакс, — представилась она. — Картограф Академии Штормграда, специалист по древним языкам и символам. Я расшифрую Истинное Имя Когтя. Без меня вы будете тыкаться вслепую.

Киан и Элинор встретились взглядами. В ее глазах он увидел не вражду, а искренний научный интерес и тень сочувствия.

— Добро пожаловать на борт, — сказал капитан Вейл после паузы. — Кажется, наша команда пополнилась.

Глава 7

Элинор оказалась неожиданно полезным приобретением. В первый же вечер она разложила в каюте Киана свои книги и свитки и начала сравнивать его карту Когтя с древними манускриптами.

— Смотри, — говорила она, водя пальцем по пожелтевшей странице, испещренной странными символами, — эти руны — прото-аквилонский язык. На нем говорили за тысячу лет до основания Империи. Я нашла упоминания Когтя в «Хрониках Морских Королей». Остров называли «Каэр-Тор-Аш» — «Место, где небо целует бездну». А вот здесь, — она указала на изгиб берега на карте Киана, — должно быть что-то вроде храма. Видишь? Линия скал образует символ, похожий на спираль. Это знак Вечности в культуре Древних.

Киан с интересом слушал. Он никогда не учился в Академии — его отец исчез, когда ему было шесть, и все знания он добывал сам, по крупицам. Рядом с Элинор он чувствовал себя неучем, но и не ревновал — она делилась информацией щедро и без высокомерия.

— А что ты знаешь о колыбельной? — спросил он вдруг. — Той, что звучит из-под воды.

Элинор нахмурилась.

— Колыбельная Бездны. Я читала о ней. Это не просто песня. Это зов Хозяина Глубин. Говорят, он ищет тех, в ком течет его кровь. Тех, кто может открыть Врата без ключа. Картографов с даром «нюха». Таких, как ты.

— Во мне течет кровь чудовища? — Киану стало не по себе.

— Не факт. Возможно, ты просто потомок кого-то, кто заключил с ним сделку. Или твой дар — совпадение. В любом случае, колыбельная будет звучать все громче по мере приближения к Когтю. Ты должен быть готов.

Ночью, когда Элинор ушла в свою каюту, Киан снова не мог уснуть. Он вышел на палубу и увидел Элиаса, сидящего на бухте каната и смотрящего на звезды. Луны сегодня были в первой четверти — Белая и Багровая висели рядом, как два недреманных ока.

— Не спится? — спросил мальчик.

— Догадайся, — буркнул Киан, садясь рядом. — Расскажи мне о себе, Элиас. Тебе правда сто сорок три года?

Мальчик вздохнул.

— Правда. Я родился в рыбацкой деревушке на севере, у самого Ледяного моря. Когда мне было двенадцать, нашу деревню смыло гигантской волной. Я тонул, захлебывался, молил о спасении. И меня услышал Хозяин Глубин. Он предложил сделку: жизнь в обмен на службу. Я согласился. И вот я здесь — вечный ребенок, не способный вырасти, не чувствующий вкуса еды и не видящий снов. Только колыбельную по ночам.

Киану стало жаль его.

— А что ты должен делать? В чем твоя служба?

— Я — Глашатай. Я слышу Зов и передаю его тем, кто должен его услышать. Я должен привести Проводника к Вратам. А что будет дальше... — он замолчал. — Я не знаю. Может, Хозяин хочет освободиться. Может, уничтожить Врата. Он не говорит. Просто поет.

С палубы донесся шорох. К ним подошел Тобиас.

— Капитан велел всем отдыхать. Завтра проходим Острова Плакальщиц. Там всегда туман и рифы. Понадобится ясная голова.

Киан кивнул и пошел в каюту. На пороге он обернулся.

— Элиас. Если будет выбор... я попробую тебе помочь. Освободить от сделки.

Мальчик грустно улыбнулся.

— Никому это не под силу, картограф. Но спасибо.

Глава 8. Острова Плакальщиц и первая кровь

Острова Плакальщиц встретили «Черную Кораллу» густым молочным туманом и звуками, похожими на женский плач. Это ветер гулял в расщелинах скал, создавая жуткую какофонию. Киан стоял на носу с астролябией и картой, пытаясь вести корабль через лабиринт рифов.

— Лево руля! — кричал он. — Там подводная гряда, вижу тень!

«Коралла» слушалась с задержкой — живой корабль неохотно менял курс в этих водах, словно его что-то сковывало. Капитан Вейл хмурился.

— Рифы здесь не простые. Это кости древних левиафанов, умерших и окаменевших. Они излучают остаточную магию, мешающую навигации. Будь внимателен.

Внезапно с левого борта из тумана вынырнула длинная черная тень. Прежде чем кто-то успел среагировать, в борт вонзился гарпун, и по веревке на палубу полезли фигуры в костяных доспехах и масках из черепов.

— Дикари Плакальщиц! — заорал Тобиас. — К бою!

Началась схватка. Дикарей было около дюжины, вооруженных зазубренными копьями и дубинами с вставленными акульими зубами. Они двигались быстро, ловко перепрыгивая через снасти. Команда Проклятых встретила их черными клинками.

Киан выхватил из сумки тяжелый циркуль — другого оружия у него не было. Один из дикарей бросился на него, размахивая дубиной. Киан увернулся и ткнул циркулем в прорезь маски. Дикарь взвыл и отшатнулся, зажимая глаз.

Элинор, вместо того чтобы прятаться, вытащила из своей книги какой-то свиток, быстро пробормотала слова на древнем языке, и с ее ладони сорвался сноп ослепительного света. Двое дикарей, попавших под луч, закричали и бросились за борт, прикрывая лица.

— Я же говорила, что полезна! — крикнула она Киану.

Капитан Вейл, не вступая в драку, стоял у штурвала и что-то шептал. Корпус «Кораллы» завибрировал, и из черных коралловых наростов на бортах выстрелили тонкие, как иглы, шипы. Они вонзились в нескольких дикарей, и те рухнули замертво.

Через пять минут все было кончено. Выжившие дикари попрыгали в воду и скрылись в тумане. На палубе лежали тела в костяных доспехах. Один из Проклятых матросов тоже был ранен — из плеча торчал обломок копья. Он молча вытащил его и, не издав ни звука, ушел в трюм.

— Они не чувствуют боли? — спросил Киан.

— Чувствуют, — ответил Вейл. — Но привыкли за века. Осмотрите убитых.

Элинор наклонилась над одним из дикарей и сняла маску. Под ней оказалось лицо обычного человека, но с неестественно бледной кожей и черными губами. На шее висел амулет — маленькая фигурка осьминога с одним глазом.

— Это символ Хозяина Глубин, — сказала она. — Они поклоняются ему. И, кажется, они тоже искали Проводника.

Она перевернула амулет. На обороте была выцарапана надпись на прото-аквилонском. Элинор прочла вслух:

— «Привести сына песен к Вратам. Кровь откроет путь».

Киана передернуло.

— Сына песен... Это я? Из-за колыбельной?

— Похоже на то, — мрачно подтвердил Вейл. — Хозяин Глубин разослал зов по всем своим слугам. Не только мы ищем Коготь. Весь океан охотится за тобой.

Туман начал рассеиваться. Впереди показался просвет, а за ним — открытое море и цепочка островков, последних из Архипелага Плакальщиц.

— Уходим, — скомандовал капитан. — Курс на юго-восток. До Когтя осталось три дня пути при хорошем ветре.

Киан посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали. Он убил человека — пусть и врага, пусть и защищаясь. Впервые в жизни. Он не чувствовал вины, только пустоту и холод.

Элинор подошла и молча вложила ему в руку что-то маленькое и теплое. Это был амулет, что она сняла с дикаря, только перевернутый символом вниз.

— Сохрани, — сказала она. — Иногда, чтобы победить врага, нужно носить его знак. Это сбивает со следа. А еще... Ты молодец. Ты держался.

Она улыбнулась и пошла к своей каюте. Киан сжал амулет в кулаке и посмотрел на горизонт. Где-то там, в дымке, прятался Коготь. И ответы на все вопросы. О матери, об отце, о колыбельной.

Глава 8

Острова Плакальщиц встретили «Черную Кораллу» густым молочным туманом и звуками, похожими на женский плач. Это ветер гулял в расщелинах скал, создавая жуткую какофонию. Киан стоял на носу с астролябией и картой, пытаясь вести корабль через лабиринт рифов.

— Лево руля! — кричал он. — Там подводная гряда, вижу тень!

«Коралла» слушалась с задержкой — живой корабль неохотно менял курс в этих водах, словно его что-то сковывало. Капитан Вейл хмурился.

— Рифы здесь не простые. Это кости древних левиафанов, умерших и окаменевших. Они излучают остаточную магию, мешающую навигации. Будь внимателен.

Внезапно с левого борта из тумана вынырнула длинная черная тень. Прежде чем кто-то успел среагировать, в борт вонзился гарпун, и по веревке на палубу полезли фигуры в костяных доспехах и масках из черепов.

— Дикари Плакальщиц! — заорал Тобиас. — К бою!

Началась схватка. Дикарей было около дюжины, вооруженных зазубренными копьями и дубинами с вставленными акульими зубами. Они двигались быстро, ловко перепрыгивая через снасти. Команда Проклятых встретила их черными клинками.

Киан выхватил из сумки тяжелый циркуль — другого оружия у него не было. Один из дикарей бросился на него, размахивая дубиной. Киан увернулся и ткнул циркулем в прорезь маски. Дикарь взвыл и отшатнулся, зажимая глаз.

Элинор, вместо того чтобы прятаться, вытащила из своей книги какой-то свиток, быстро пробормотала слова на древнем языке, и с ее ладони сорвался сноп ослепительного света. Двое дикарей, попавших под луч, закричали и бросились за борт, прикрывая лица.

— Я же говорила, что полезна! — крикнула она Киану.

Капитан Вейл, не вступая в драку, стоял у штурвала и что-то шептал. Корпус «Кораллы» завибрировал, и из черных коралловых наростов на бортах выстрелили тонкие, как иглы, шипы. Они вонзились в нескольких дикарей, и те рухнули замертво.

Через пять минут все было кончено. Выжившие дикари попрыгали в воду и скрылись в тумане. На палубе лежали тела в костяных доспехах. Один из Проклятых матросов тоже был ранен — из плеча торчал обломок копья. Он молча вытащил его и, не издав ни звука, ушел в трюм.

— Они не чувствуют боли? — спросил Киан.

— Чувствуют, — ответил Вейл. — Но привыкли за века. Осмотрите убитых.

Элинор наклонилась над одним из дикарей и сняла маску. Под ней оказалось лицо обычного человека, но с неестественно бледной кожей и черными губами. На шее висел амулет — маленькая фигурка осьминога с одним глазом.

— Это символ Хозяина Глубин, — сказала она. — Они поклоняются ему. И, кажется, они тоже искали Проводника.

Она перевернула амулет. На обороте была выцарапана надпись на прото-аквилонском. Элинор прочла вслух:

— «Привести сына песен к Вратам. Кровь откроет путь».

Киана передернуло.

— Сына песен... Это я? Из-за колыбельной?

— Похоже на то, — мрачно подтвердил Вейл. — Хозяин Глубин разослал зов по всем своим слугам. Не только мы ищем Коготь. Весь океан охотится за тобой.

Туман начал рассеиваться. Впереди показался просвет, а за ним — открытое море и цепочка островков, последних из Архипелага Плакальщиц.

— Уходим, — скомандовал капитан. — Курс на юго-восток. До Когтя осталось три дня пути при хорошем ветре.

Киан посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали. Он убил человека — пусть и врага, пусть и защищаясь. Впервые в жизни. Он не чувствовал вины, только пустоту и холод.

Элинор подошла и молча вложила ему в руку что-то маленькое и теплое. Это был амулет, что она сняла с дикаря, только перевернутый символом вниз.

— Сохрани, — сказала она. — Иногда, чтобы победить врага, нужно носить его знак. Это сбивает со следа. А еще... Ты молодец. Ты держался.

Она улыбнулась и пошла к своей каюте. Киан сжал амулет в кулаке и посмотрел на горизонт. Где-то там, в дымке, прятался Коготь. И ответы на все вопросы. О матери, об отце, о колыбельной.

Глава 9

Три дня до Когтя превратились для Киана в череду мучительных ночей и тревожных рассветов. С каждым пройденным лигом колыбельная, звучащая из-под воды, становилась громче и отчётливее. Теперь он слышал её даже днём, сквозь шум волн и скрип снастей — тонкий, навязчивый мотив, который когда-то напевала ему мать.

«Спи, мой маленький кормчий,

Пусть тебе приснится берег,

Где вода целует камень,

Где кончаются все карты...»

Он никогда не слышал слов полностью — только обрывки, всплывающие из глубин подсознания. Но теперь, по мере приближения к острову, слова обретали чёткость и смысл. И смысл этот пугал.

На второй день после схватки у Островов Плакальщиц Киан сидел в своей каюте, безуспешно пытаясь работать над уточнением карты. Линии расплывались перед глазами, а кончик пера дрожал. В дверь постучали.

— Войдите, — буркнул он, ожидая увидеть Элинор с очередной порцией древних текстов или Тобиаса с уроком навигации.

Но на пороге стоял капитан Вейл. Звёзды в его глазах сегодня горели тускло, а лицо казалось ещё более бледным, чем обычно.

— Нам нужно поговорить, картограф. Наедине.

Киан отложил перо. Капитан вошёл, плотно закрыв дверь, и сел на табурет напротив. Несколько мгновений он молчал, глядя на светящуюся карту Когтя, разложенную на столе.

— Ты слышишь её, — произнёс он наконец. — Колыбельную. И с каждым днём всё громче.

— Вы тоже? — удивился Киан.

— Нет. Я слышу только тишину. Но я вижу, как она влияет на тебя. Твои глаза иногда затягиваются зеленоватой дымкой — как у Элиаса, когда он передаёт Зов. Это началось после Глотки. Ты связан с Хозяином Глубин сильнее, чем мы думали. Возможно, сильнее, чем я рассчитывал.

Киан сжал кулаки.

— Вы говорили, что знали моего отца. Что он написал вам: «Сын знает». Что именно я должен знать, капитан?

Вейл откинулся назад, скрестив руки на груди. Его голос стал глуше, словно он говорил сквозь толщу воды.

— Двадцать лет назад твой отец Аларик искал Коготь не ради карты. Он искал свою жену. Твою мать, Лианну.

Сердце Киана пропустило удар.

— Моя мать... исчезла, когда мне было четыре. Я её почти не помню. Отец говорил, что она утонула во время шторма.

— Он солгал. Лианна не утонула. Она ушла. Ушла в море по собственной воле, оставив тебя на берегу. Потому что она была не совсем человеком, Киан. В её жилах текла кровь Глубинных — существ, рождённых в Бездне, но способных жить на поверхности. Она была одной из Дочерей Бездны, и когда пришло время, Зов стал для неё невыносим. Она вернулась к своему народу. К Хозяину Глубин.

Киан вскочил, опрокинув табурет.

— Вы лжёте! Моя мать была обычной женщиной! Я помню её руки, её голос... она пела мне ту самую колыбельную!

— Именно. Колыбельную Бездны. Эту песню поют всем детям, в ком есть кровь Глубинных. Она готовит их к будущему пробуждению. Твой дар «нюха», твоя способность чувствовать истинные очертания мира — это не талант картографа. Это наследие твоей матери. Ты — Проводник не потому, что научился рисовать карты. Ты — Проводник потому, что наполовину принадлежишь Бездне.

В каюте повисла тишина. Киан слышал только стук собственного сердца и далёкую, манящую мелодию под водой.

— Почему вы не сказали раньше? — прошептал он.

— Потому что я не был уверен до конца. И потому что боялся твоей реакции. Если бы ты узнал правду слишком рано, Зов мог бы захватить тебя. Твоя человеческая половина пока держит оборону. Но на Когте, когда мы приблизимся к Вратам, равновесие может нарушиться. Ты должен быть готов. Ты должен выбрать, на чьей ты стороне.

Капитан поднялся и направился к двери.

— Завтра на рассвете мы увидим Коготь. Отдыхай, Киан. И слушай не только колыбельную. Слушай свой собственный голос.

Дверь закрылась. Киан опустился на койку и закрыл лицо руками. В голове крутились обрывки воспоминаний: тёплые руки матери, запах соли и водорослей, её глаза — глубокие, тёмно-синие, почти чёрные, как океанская бездна. И колыбельная. Всегда колыбельная.

Теперь он знал, что это было не просто песня. Это был зов дома.

Глава 10

Рассвет четвёртого дня окрасил небо в тревожные багровые тона. На горизонте, прямо по курсу, из утренней дымки проступил силуэт.

Коготь.

Киан стоял на носу «Черной Кораллы», вцепившись в борт, и не мог отвести взгляд. Остров был именно таким, каким он его нарисовал — и одновременно совершенно иным. Скала в форме гигантского когтя вздымалась над морем на сотни футов, чёрная, блестящая, словно обсидиан, с прожилками какого-то минерала, светящегося изнутри зловещим фиолетовым светом. У основания скалы пенился прибой, разбиваясь о рифы, которые выглядели как окаменевшие щупальца.

Вокруг острова кружили птицы — но не чайки. Это были крупные, угольно-чёрные создания с длинными голыми шеями и клювами, усеянными мелкими зубами. Они издавали хриплые, каркающие крики, напоминающие скрежет металла.

— Штормовые вороны, — прокомментировал подошедший Тобиас. — Падальщики Бездны. Чуют смерть за много лиг. Если их много — жди беды.

— Ободряюще, — буркнул Киан.

Рядом появилась Элинор с подзорной трубой. Она внимательно изучала береговую линию.

— Вон там, левее Когтя, видишь? Развалины. Похоже на причал и какие-то строения. Древняя цивилизация действительно жила здесь. И, судя по стилю кладки, это прото-аквилонцы. Те самые, что построили Врата.

Капитан Вейл отдал приказ спустить паруса и готовить шлюпки. «Черная Коралла» не могла подойти близко из-за рифов. К берегу отправится малая группа: Киан, Элинор, Элиас, Тобиас, Морган и четверо Проклятых матросов. Капитан останется на борту, чтобы в случае опасности прикрыть отход и удержать корабль — его присутствие было необходимо для связи с живым судном.

— Будьте осторожны, — напутствовал Вейл. — Храм-спираль, где, предположительно, находится ключ к Истинному Имени, расположен в центре острова, у подножия Когтя. Там могут быть ловушки и стражи. Элинор, на тебе — расшифровка символов. Киан, на тебе — чутьё. Доверяй ему, даже если оно будет противоречить логике. Элиас...

Он посмотрел на мальчика.

— Если Зов станет слишком силён, ты знаешь, что делать.

Элиас кивнул, и его глаза на мгновение полыхнули зелёным.

Две шлюпки отчалили от борта «Кораллы» и направились к острову сквозь лабиринт рифов. Вода здесь была необычайно прозрачной, и Киан видел дно — усеянное обломками древних статуй, колонн и... костей. Человеческих и не очень. Огромные рёбра, похожие на дуги мостов, и черепа размером с бочку.

— Здесь была битва, — прошептала Элинор. — Очень давно. Возможно, та самая, после которой Врата запечатали.

Когда нос шлюпки уткнулся в чёрный песок пляжа, Киан первым спрыгнул на берег. И в тот же миг колыбельная в его голове взорвалась оглушительным хором. Он пошатнулся, схватившись за голову. Перед глазами поплыли образы: огромный зал, заполненный водой, фигура на троне из кораллов и костей, и глаза — два бездонных колодца, смотрящие прямо в душу.

— Киан! — Элинор трясла его за плечо. — Очнись! Что ты видишь?

— Храм... — выдохнул он. — Он под нами. Под всем островом. И он... живой. Он ждёт.

Морган вытащил из лодки тяжёлый сундук с припасами и оружием. Проклятые матросы бесшумно рассредоточились по пляжу, вглядываясь в заросли чёрных, искривлённых деревьев, росших дальше от берега.

— Движемся к скале, — скомандовал Тобиас. — Держимся вместе. Ни на шаг не отходить.

Группа углубилась в мёртвый лес. Деревья здесь были лишены листьев, их ветви изгибались под неестественными углами, а кора сочилась липкой, пахнущей гнилью смолой. Под ногами хрустели не то сухие ветки, не то мелкие кости. Тишину нарушали только крики штормовых воронов и далёкий рокот прибоя.

Внезапно Элиас остановился и поднял руку.

— Стоп. Впереди что-то есть. Я слышу дыхание.

Все замерли. Киан напряг слух и действительно уловил — низкое, влажное, ритмичное дыхание, доносящееся из-за густого переплетения ветвей. Медленно, стараясь не издавать звуков, он достал из сумки циркуль и шагнул вперёд.

За деревьями открылась небольшая поляна. В её центре, свернувшись кольцами, лежало существо. Огромная змея с чёрной, блестящей, как у островной скалы, чешуёй и головой, увенчанной костяным гребнем. Глаза её были закрыты, а из ноздрей вырывались струйки пара. Спала.

— Это Страж Когтя, — едва слышно прошептала Элинор. — Я читала о таких. Они охраняют подступы к храмам Древних. Невероятно ядовиты. Один укус — и ты окаменеваешь заживо.

— Обходим, — решил Тобиас. — Тихо. Очень тихо.

Группа начала медленно огибать поляну по краю, стараясь не хрустнуть ни одной веткой. Киан шёл последним, не сводя глаз со змеи. И когда они уже почти миновали опасное место, его сумка зацепилась за острый сук, и с громким треском ткань порвалась. Астролябия, карты, склянки с чернилами посыпались на землю.

Змея распахнула глаза. Они были мутно-жёлтыми, с вертикальными зрачками. Существо зашипело, и от этого звука у Киана заложило уши. Огромное тело начало стремительно разворачиваться.

— Бегом! — заорал Морган, хватая Элинор и Элиаса в охапку и бросаясь вперёд.

Киан рванулся следом, но змея была быстрее. Её хвост взметнулся, сбивая его с ног. Он покатился по земле, больно ударившись плечом о корень. Тварь нависла над ним, разинув пасть, полную длинных, тонких, как иглы, зубов, с которых капала зеленоватая слюна.

И тут в голову ударила колыбельная. Но теперь она звучала не как зов — как приказ.

«Стой».

Киан замер, глядя прямо в жёлтые глаза змеи. Он не понимал, что делает, — тело действовало само. Он медленно поднял руку и запел. Слова вырывались из горла сами, на незнакомом, гортанном языке, но смысл их был ясен: «Я иду к Вратам. Я — сын Лианны. Пропусти».

Змея замерла. Её пасть закрылась. Голова склонилась набок, словно существо прислушивалось. А затем, издав низкий, почти уважительный шипящий звук, она медленно отползла в сторону, освобождая проход, и снова свернулась кольцами, закрыв глаза.

Киан, дрожа всем телом, поднялся на ноги. Подбежавшие Тобиас и Элинор смотрели на него с ужасом и изумлением.

— Что это было? — выдохнул шулер.

— Я не знаю, — честно ответил Киан. — Я просто... знал, что делать. Как будто кто-то другой говорил моими губами.

Элиас подошёл и взял его за руку. Его глаза были серьёзными.

— Твоя мать помогает тебе. Или Хозяин. Теперь ясно одно: ты действительно имеешь право здесь находиться. Идём. Храм близко.

Они двинулись дальше, и вскоре деревья расступились, открывая вид на подножие Когтя и вход в храм-спираль.

Глава 11

Вход в храм представлял собой огромную арку, высеченную прямо в чёрной скале. По бокам от арки возвышались две статуи — исполинские фигуры в плащах с капюшонами, держащие в руках посохи, увенчанные светящимися кристаллами. Лиц у статуй не было — только гладкая поверхность, напоминающая Глубинных Стражей, но гораздо более древняя и величественная.

Элинор ахнула, разглядывая барельефы на арке.

— Это же полная хроника! Смотрите! Вот создание Врат, вот битва с Хозяином, вот заточение... А здесь, — она указала на центральный барельеф, изображающий женщину с ребёнком на руках перед закрытыми вратами, — какая-то сцена передачи. Женщина отдаёт ребёнка людям, а сама уходит в воду.

Киан вгляделся в лицо женщины на камне. Сердце сжалось. Это была его мать. Он узнал её, хотя видел только в смутных детских воспоминаниях. Те же тёмно-синие глаза, тот же изгиб губ.

— Она оставила меня, чтобы спасти? — прошептал он.

— Или чтобы подготовить, — мрачно добавил Тобиас. — Ладно, хватит разглядывать. Внутрь.

Они вошли под своды арки. Внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь светящимися прожилками в стенах — теми же, что были на скалах снаружи. Туннель уходил вглубь и вниз, постепенно расширяясь. Стены покрывали письмена на прото-аквилонском, которые Элинор читала на ходу, бормоча себе под нос.

— «Идущий к Вратам да пройдёт три испытания. Испытание Веры, Испытание Крови, Испытание Истины. Лишь прошедший все три узнает Имя и получит власть открыть или закрыть». Типичная структура храмов Древних. Значит, впереди три зала или комнаты с ловушками.

Первый зал встретил их абсолютной темнотой и тишиной. Когда они вошли, факелы на стенах вспыхнули сами собой, освещая огромное помещение, пол которого был покрыт плитами с выгравированными символами. В дальнем конце виднелась массивная дверь.

— Испытание Веры, — прочитала Элинор надпись над входом. — «Шагай лишь туда, где нет опоры, и обретёшь путь».

— Что за чушь? — проворчал Морган. — Где нет опоры, там провалишься.

Киан прищурился, глядя на пол. Его «нюх» подсказывал, что плиты — ловушка. Но какие из них безопасны? Он закрыл глаза, отключая зрение, и прислушался к внутреннему чутью. Перед мысленным взором поплыла карта зала, и некоторые плиты засветились золотым.

— Нужно идти по тем, что кажутся самыми ненадёжными, — сказал он. — Где нет опоры для глаза, но есть для ноги. Плиты с трещинами, сдвинутые, наклонённые.

— Ты уверен? — засомневался Тобиас.

— Нет. Но другого варианта нет.

Киан шагнул на плиту, которая выглядела так, будто вот-вот провалится. Она даже качнулась, но выдержала. Он сделал ещё шаг — на плиту с огромной трещиной посередине. И снова удачно. Затаив дыхание, группа последовала за ним. Один из Проклятых матросов, шедший последним, замешкался и ступил на ровную, крепкую на вид плиту. Раздался скрежет, плита ушла вниз, и матрос исчез в темноте с глухим всплеском. Снизу донёсся слабый вскрик и тишина.

— Не останавливаемся! — рявкнул Тобиас.

Через несколько мучительных минут они достигли двери. Она бесшумно открылась, пропуская их во второй зал.

Второй зал был меньше и наполнен странным туманом. В центре стоял алтарь с чашей, а надпись гласила: «Испытание Крови. Отдай то, что связывает тебя с домом, и получишь право идти дальше».

— Кровь? — напрягся Морган.

— Не обязательно в прямом смысле, — сказала Элинор. — «То, что связывает с домом». Это может быть что угодно. Памятная вещь, символ.

Киан посмотрел на свои руки. На левом запястье у него была тонкая верёвочка с маленьким кусочком перламутра — единственное, что осталось от матери. Он сжал её в кулаке, а затем решительно снял и бросил в чашу. Туман над алтарём всколыхнулся, и из чаши поднялся призрачный силуэт женщины.

— Киан, — прошелестел голос, знакомый до боли. — Ты пришёл.

— Мама?

— Я — лишь эхо, оставленное в этом месте. Ты должен знать: я ушла не по своей воле. Меня призвал Хозяин, чтобы я подготовила путь для тебя. Ты — ключ. В тебе две крови: человеческая, от отца, и глубинная, от меня. Только ты можешь решить судьбу Врат. Открыть — и освободить Хозяина, дав ему власть над морями. Закрыть — и обречь его на вечное заточение, но и лишить себя части своей сути. Выбор будет за тобой в конце. Но помни: что бы ты ни выбрал, я любила тебя. И люблю.

Видение растаяло. Чаша опустела. Дверь в следующий зал открылась.

Киан вытер набежавшие слёзы и шагнул вперёд.

Третий зал был самым странным. Огромное круглое помещение, в центре которого бил фонтан... вверх. Вода поднималась из отверстия в полу и уходила в отверстие в потолке, нарушая все законы физики. Вокруг фонтана на каменных постаментах лежали свитки, карты, инструменты — всё, что могло понадобиться картографу.

Надпись на стене гласила: «Испытание Истины. Начерти карту этого места так, как видишь её ты, а не так, как видят все. Истина откроет Имя».

Элинор нахмурилась.

— Но мы уже здесь. Как можно начертить карту места, в котором находишься? И как это связано с Истиной?

Киан понял. Он сел на пол, достал из сумки уцелевший пергамент и перо с чернилами из слёз русалки. Закрыл глаза и начал рисовать не то, что видел, а то, что чувствовал. Линии ложились сами собой. Получалась не карта зала, а карта... его самого. Контуры его тела, а внутри — спираль, ведущая к сердцу. В центре спирали он написал слово на языке, которого не знал, но который сам возник в сознании: «ЛИАННАРИС».

Едва перо оторвалось от пергамента, фонтан в центре зала задрожал и разделился, открывая проход вниз, в самое сердце острова. А на пергаменте, под рисунком, проступили буквы: «Истинное Имя Когтя — Лианнарис. Что означает «Дитя двух вод»».

— Лианнарис... — прошептал Киан. — Это имя моей матери. И моё.

Сзади подошёл Элиас и тихо сказал:

— Теперь ты знаешь. Осталось лишь произнести его перед Вратами. И сделать выбор.

Группа начала спускаться в открывшийся проход. Впереди, в глубине, слышался нарастающий гул океана и биение огромного сердца. Врата Бездны ждали.

Глава 12

Спуск длился, казалось, целую вечность. Ступени, вырубленные в чёрном камне, уходили вниз по спирали, освещённые лишь редкими кристаллами в стенах. Воздух становился всё более влажным и солёным, а гул нарастал, превращаясь в низкий, вибрирующий рёв, от которого дрожали кости.

Наконец проход расширился, и перед путниками предстало грандиозное зрелище.

Огромная пещера, свод которой терялся в темноте. Посередине, перегораживая проход к дальней стене, возвышались Врата Бездны. Это было кольцо из чёрного коралла диаметром в сотню футов, внутри которого клубилась, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового, живая вода. Она не выливалась наружу, удерживаемая невидимой силой, но постоянно двигалась, образуя лица, фигуры, пейзажи, которые тут же распадались и возникали вновь.

Вокруг Врат стояли статуи — двенадцать исполинов в плащах, точно таких же, как у входа в храм. Их посохи были направлены на Врата, и с кристаллов на навершиях срывались лучи света, поддерживающие барьер.

Перед Вратами, на возвышении, стоял трон. Он был сделан из костей и кораллов, а на нём восседала фигура. Высокая, худая, закутанная в истлевший плащ. Когда группа приблизилась, фигура подняла голову, и Киан увидел лицо.

Это был человек. Точнее, то, что от него осталось. Высохшая кожа, обтягивающая череп, пустые глазницы, в которых, однако, горели две зелёные искры. Длинные седые волосы и борода, почти сросшиеся с плащом. На коленях лежал старинный меч с волнистым лезвием.

— Наконец-то, — проскрипело существо. — Я ждал двадцать лет. Здравствуй, сын.

Киан застыл.

— Отец? Аларик?

Существо кивнуло.

— Да. Я — Хранитель Врат. Тот, кто остался здесь, чтобы никто не смог открыть или закрыть их без надлежащей крови и имени. Твоя мать, Лианна, провела меня сюда много лет назад. Я должен был стать жертвой, запечатывающей Врата. Но она пошла на хитрость. Она отдала мне часть своей сути, и я стал... этим. Бессмертным стражем, привязанным к порогу. Она верила, что однажды ты придёшь и освободишь нас обоих.

Киан шагнул вперёд.

— Как? Как мне освободить тебя? И что с мамой?

Аларик указал на Врата.

— Она там. За гранью. Хозяин Глубин держит её как заложницу, чтобы обеспечить твоё сотрудничество. Если ты откроешь Врата, он выйдет на свободу и, возможно, отпустит её. Если закроешь навсегда — она останется с ним навеки. Выбор за тобой.

Элинор выступила вперёд.

— Но если открыть Врата, Хозяин Глубин вырвется и затопит весь мир! Миллионы погибнут!

— Или он дарует миру новую эру, — возразил Аларик. — Он не зло в чистом виде. Он — древняя сила, старше богов. Он был заточён за то, что отказался подчиниться тем, кто разделил сушу и море. Он хочет лишь вернуть то, что считает своим.

Киан смотрел на Врата, на клубящуюся воду, в которой иногда проступало лицо матери — печальное, зовущее. Колыбельная звучала теперь оглушительно, заполняя всё его существо.

— Я должен поговорить с ним, — сказал он. — С Хозяином. Прежде чем решать.

— Это опасно, — предупредил Элиас. — Он может захватить твой разум.

— У меня нет выбора. Я должен знать правду.

Киан подошёл к Вратам вплотную и коснулся рукой живой воды. Мир вокруг исчез.

Глава 13

Киан парил в бесконечной синеве. Вокруг не было ни верха, ни низа, только вода и свет, льющийся неизвестно откуда. Он чувствовал себя одновременно крошечной песчинкой и всем океаном сразу.

Перед ним из толщи воды соткалась фигура. Огромная, величественная, меняющая очертания. То она была похожа на исполинского осьминога с сотнями щупалец, то на кита с человеческими глазами, то на мужчину в короне из кораллов.

— Киан, сын Лианны и Аларика, — прозвучал голос, идущий сразу отовсюду. — Ты пришёл.

— Ты — Хозяин Глубин?

— Меня называли по-разному. Я — Океан. Я — Бездна. Я — то, что было до суши и будет после. Люди заточили меня здесь, испугавшись моей силы. Но я не держу зла. Я лишь хочу свободы. И ты можешь мне её дать.

— А моя мать? Она жива?

Видение изменилось. Рядом с Хозяином возникла женская фигура — Лианна. Она выглядела так же, как в воспоминаниях Киана: молодая, красивая, с тёмно-синими глазами. Она улыбнулась и протянула к нему руки.

— Киан, мой мальчик. Я здесь. Я стала частью Бездны, но не потеряла себя. Если ты откроешь Врата, я смогу вернуться. Мы будем вместе.

— Но какой ценой? — спросил Киан. — Ты хочешь, чтобы я уничтожил мир людей?

Хозяин покачал головой (или тем, что было у него вместо головы).

— Я не уничтожу его. Я изменю. Суша и море сольются воедино, как было в начале времён. Люди научатся жить в воде, как мои дети. Это будет не конец, а преображение. Ты, полукровка, станешь мостом между мирами. Проводником в новую эру.

— А если я откажусь? Закрою Врата навсегда?

— Тогда я останусь здесь навечно. Твоя мать — со мной. А ты... ты проживёшь человеческую жизнь, но всегда будешь слышать Зов. И никогда не будешь цельным. Часть тебя навсегда останется здесь, со мной.

Киан молчал, глядя на мать. Она смотрела с любовью и надеждой.

— Я не могу решить прямо сейчас, — сказал он до наконец. — Я должен вернуться к своим спутникам. Посоветоваться.

Хозяин кивнул.

— У тебя есть время до заката. Когда последний луч солнца коснётся вершины Когтя, Врата можно будет открыть или закрыть, произнеся Истинное Имя. Но помни: выбор только за тобой. Никто не может принудить тебя.

Видение померкло. Киан обнаружил себя стоящим перед Вратами, с рукой, всё ещё прижатой к живой воде. Спутники смотрели на него с тревогой.

— Ну? — спросил Тобиас. — Что ты видел?

Киан обвёл взглядом их лица: измученное, но решительное лицо Тобиаса; бледное, напряжённое — Элинор; древние глаза Элиаса; мрачную готовность Моргана; и пустые глазницы отца, в которых тлела надежда.

— У нас есть время до заката, — сказал он. — Я должен подумать. А пока... расскажите мне всё, что знаете о Хозяине Глубин. Всё, что недоговаривали.

Он сел на камень перед Вратами, глядя на клубящуюся воду, в которой иногда мелькало лицо матери.

Глава 14

Слова Киана повисли в сыром воздухе пещеры. Все молчали, глядя то на него, то на Врата, то на высохшую фигуру Аларика на костяном троне. Первым нарушил тишину Тобиас.

— Рассказывать? — переспросил он с нервным смешком. — Парень, мы сами знаем немногим больше тебя. Легенды, слухи, обрывки древних текстов. Но если хочешь — слушай.

Он уселся прямо на каменный пол, скрестив ноги, и начал говорить — без обычного ехидства, серьёзно и даже мрачно.

— Хозяин Глубин. В Империи его называют Древним Злом, в Архипелаге — Спящим Богом, а вольные мореходы — просто Бездной. Говорят, он существовал ещё до того, как первый человек слепил из глины первую лодку. Он — воплощение океана, его воли и ярости. Когда-то суши было меньше, и вся планета принадлежала ему. Но потом из огня и камня поднялись континенты, и Хозяин… обиделся. Он наслал потопы, чтобы вернуть землю под воду. И тогда другие силы — боги ли, древние маги, кто уж разберёт — объединились и заточили его здесь. Построили Врата, которые держат его суть взаперти, а ключом сделали Истинное Имя. Но имя нельзя просто придумать. Оно должно родиться вместе с тем, в ком смешалась кровь Бездны и кровь суши.

Тобиас замолчал, переводя дыхание. Элинор продолжила за него, раскрыв свою книгу на заложенной странице:

— В «Хрониках Морских Королей» сказано: «Имя Врат есть Имя Дитя Двух Вод. Лишь тот, кто носит его в своей крови, может произнести его и разорвать или скрепить печать». Твоя мать, Лианна, была чистокровной Дочери Бездны — одной из немногих, кто мог жить на поверхности и передавать свою кровь людям. Она полюбила твоего отца и родила тебя — первого полукровку за тысячу лет. Ты и есть «Дитя Двух Вод». Твоё истинное имя, Лианнарис, — это и есть ключ.

Киан сжал кулаки. Всё сходилось. Его дар, его связь с морем, колыбельная, даже то, как его тянуло рисовать карты запретных мест — всё было предопределено.

— А что будет, если я открою Врата? — спросил он. — Честно. Без легенд и страшилок.

С трона подал голос Аларик:

— Этого не знает никто. Хозяин обещает «преображение», слияние суши и моря. Возможно, он не лжёт. Древние силы редко лгут — им это не нужно. Но его представление о «преображении» может быть катастрофичным для людей. Города уйдут под воду. Миллионы погибнут, не сумев приспособиться. Выживут лишь те, в ком есть хотя бы капля глубинной крови — или те, кого Хозяин решит пощадить.

— А если закрою навсегда?

— Тогда Врата станут нерушимыми. Хозяин останется в заточении до скончания времён. Твоя мать — с ним. Ты проживёшь человеческую жизнь, но часть тебя всегда будет тосковать по Бездне. Твой дар останется с тобой, но Зов станет тише. А я… я наконец умру. Моя миссия Хранителя завершится.

Киан посмотрел на отца. В пустых глазницах не было ни мольбы, ни страха — только усталое ожидание.

— Ты хочешь умереть?

— Я хочу покоя, сын. Двадцать лет я сижу здесь, чувствуя, как моя плоть иссыхает, а разум медленно погружается в безумие. Я видел, как ты рос — через сны, которые посылала мне Лианна. Я знаю, каким ты стал. И я горжусь тобой. Но я устал. Отпусти меня.

Киан отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. Элиас подошёл и молча встал рядом.

— Ты не обязан решать прямо сейчас, — тихо сказал мальчик. — У нас ещё есть время.

— Время есть, — согласился Тобиас. — Но не так уж много. Солнце снаружи клонится к закату. И я не удивлюсь, если наши «друзья» с имперского фрегата и пиратской бригантины уже ищут способ спуститься сюда. Они не будут ждать, пока ты примешь решение. Они примут его за тебя.

Словно в подтверждение его слов, сверху, из туннеля, по которому они спустились, донёсся отдалённый грохот и крики.

— А вот и они, — мрачно констатировал Морган, поднимая свою дубину. — Лёгок на помине.

Глава 15

Из туннеля, ведущего в пещеру Врат, высыпали вооружённые люди. Впереди, с обнажённой шпагой, шагал коммодор Адриан Торн в своём бело-золотом мундире, теперь испачканном и порванном после прохождения ловушек храма. За ним — десяток имперских солдат с мушкетами и абордажными саблями. С другой стороны, из бокового прохода, о существовании которого не знали даже спутники Киана, появилась Моргана Вейн со своей пиратской командой — головорезами в разношёрстных доспехах, вооружёнными до зубов.

— Какая трогательная семейная сцена, — пропела Моргана, поигрывая пистолетом с гравировкой. — Папа, сын и призрак мамы за стенкой. Прямо праздник зимнего солнцестояния.

Коммодор Торн шагнул вперёд, направив шпагу на Аларика.

— Аларик Картограф. Вы считались погибшим. Империя будет рада узнать, что вы живы… относительно. Но сейчас меня интересует ваш сын. Киан, вы обвиняетесь в государственной измене, незаконном проникновении на запретную территорию и сговоре с врагами короны. Приказываю вам отойти от Врат и сдаться.

Киан не двинулся с места. Его спутники сомкнулись вокруг него, обнажив оружие. Тобиас вытащил стилет, Морган поднял дубину, а Проклятые матросы (их осталось трое) выставили чёрные коралловые клинки. Элинор достала из книги световой свиток, готовясь активировать заклинание. Элиас просто стоял, но его глаза уже горели зелёным огнём.

— Вы не понимаете, — сказал Киан. — Сейчас не время для имперских амбиций и пиратской жадности. То, что я решу здесь, повлияет на весь мир. Отойдите. Дайте мне закончить.

— Мальчик, — усмехнулась Моргана, — ты правда думаешь, что мы позволим какому-то чернильному крысёнышу решать судьбу мира? Я пришла за сокровищами, которые, по слухам, лежат за Вратами. А если там ещё и сила, которую можно прибрать к рукам — тем лучше. Открывай Врата, или я пристрелю твоих друзей одного за другим.

Она направила пистолет на Элинор. Киан похолодел.

— Не смей!

— Тогда делай, что говорю.

Коммодор Торн нахмурился.

— Капитан Вейн, я не позволю вам открывать Врата. Империя желает, чтобы они оставались закрытыми — как гарантия того, что никто не использует их против нас.

— А мне плевать на Империю, — огрызнулась Моргана. — Мальчишка, открывай!

Киан посмотрел на Врата, потом на своих друзей, на отца, на мать, чей призрачный лик проступал в толще живой воды. Колыбельная звучала оглушительно. Он чувствовал, как внутри него борются две силы: человеческая — страх, сомнения, любовь к друзьям; и глубинная — зов дома, обещание силы и единства с чем-то великим.

— Я не буду открывать Врата под дулом пистолета, — твёрдо сказал он. — И не буду закрывать их по приказу Империи. Я сам приму решение. Когда придёт время.

— Время пришло! — рявкнула Моргана и спустила курок.

Грянул выстрел. Но пуля не достигла цели. Элиас, двигаясь с нечеловеческой скоростью, оказался между Морганой и Элинор. Пуля ударила его в грудь, и мальчик пошатнулся. Но из раны не потекла кровь — вместо этого оттуда вырвался сноп зелёного света, и Элиас выпрямился, совершенно невредимый. Его глаза горели ярче прежнего.

— Ты… что ты такое? — прошептала Моргана, отступая.

— Я — Глашатай Бездны, — ответил Элиас голосом, в котором звучали отголоски океанской бездны. — И я устал быть марионеткой. Сегодня я выбираю свою сторону.

Он повернулся к Киану.

— Что бы ты ни решил, я с тобой. До конца.

В пещере воцарился хаос. Солдаты Торна открыли огонь, пираты Морганы бросились в атаку, а спутники Киана встали на защиту. Завязалась жестокая схватка. Звенела сталь, гремели выстрелы, крики раненых эхом отражались от стен.

Киан, укрывшись за каменным выступом, лихорадочно соображал. Солнце снаружи, должно быть, уже коснулось горизонта. У него оставались считанные минуты, чтобы сделать выбор. Но как выбрать, когда вокруг льётся кровь, а те, кому он доверяет, могут погибнуть в любой момент?

Глава 16

Битва у Врат быстро превратилась в бойню. Имперские солдаты, обученные сражаться в строю, несли потери от яростных атак пиратов и безжалостных ударов Проклятых матросов. Морган, огромный и неуклюжий на вид, двигался с удивительной ловкостью, круша врагов дубиной. Тобиас, словно тень, скользил между сражающимися, нанося точные удары стилетом в уязвимые места.

Элинор, прижавшись спиной к стене, активировала свиток. С её ладоней сорвались ослепительные вспышки, ослепляя нападавших. Одного пирата, подошедшего слишком близко, она оглушила ударом тяжёлой книги по голове.

— Знания — сила! — крикнула она, уворачиваясь от сабли.

Коммодор Торн пробивался к Вратам, явно намереваясь захватить Киана. Его шпага мелькала, отражая удары, а на губах играла холодная улыбка.

— Киан, прекрати этот фарс! — крикнул он. — Ты не воин. Ты картограф. Сдайся, и я гарантирую тебе справедливый суд. Империя сохранит тебе жизнь в обмен на сотрудничество.

— Справедливый суд в Империи? — горько усмехнулся Киан. — Вы казните меня, как только получите то, что хотите. Я не дурак.

Он выхватил из сумки циркуль и метнул его в лицо набегавшему пирату. Тот взвыл, схватившись за глаз, и выронил саблю. Киан подобрал её — тяжёлую, грубую, но всё же оружие.

В этот момент Моргана Вейн, воспользовавшись суматохой, подкралась к возвышению, где на троне сидел Аларик. Она схватила его за горло и приставила пистолет к виску.

— Хватит! — закричала она. — Всем стоять, или я прикончу старика!

Сражение замерло. Все взгляды обратились к Моргане и её пленнику. Аларик не сопротивлялся — то ли не мог, то ли не хотел. Его пустые глазницы были устремлены на Киана.

— Открой Врата, мальчишка, — прошипела Моргана. — Или твой папочка отправится на тот свет окончательно.

Киан почувствовал, как внутри всё холодеет. Его друзья замерли, ожидая его решения. Элинор смотрела с ужасом, Тобиас — с холодной яростью, Элиас — с напряжённым ожиданием.

— Не делай этого, сын, — проскрипел Аларик. — Она всё равно убьёт нас всех, как только получит желаемое. Не дай ей использовать тебя.

— Заткнись! — Моргана ударила его рукоятью пистолета. Аларик пошатнулся, но удержался на троне.

Киан посмотрел на Врата. Вода внутри них бурлила, словно чувствуя его смятение. Лицо матери проступило яснее — она смотрела на него с мольбой и любовью. Колыбельная гремела в ушах, но теперь к ней примешивался другой звук — голос Хозяина Глубин, тихий, вкрадчивый: «Освободи меня, и я спасу твоего отца. Я дам тебе силу остановить их всех. Только произнеси Имя».

Киан закрыл глаза. Перед мысленным взором пронеслись картины: Штормград, тонущий в волнах; люди, захлёбывающиеся в солёной воде; корабли, разбивающиеся о рифы. А затем — другая картина: мир, где суша и море слиты воедино; города, парящие на волнах; люди с жабрами и перепонками между пальцев, живущие в гармонии с океаном. Он не знал, какая из них правдива. Возможно, обе. Возможно, ни одна.

— Я принял решение, — сказал он, открывая глаза.

Все затаили дыхание.

Киан подошёл к Вратам вплотную и коснулся живой воды обеими руками. Холод пробежал по его телу, но он не отдёрнул рук. Он посмотрел на мать, на отца, на друзей, на врагов.

— Я — Киан, сын Аларика и Лианны. Я — Дитя Двух Вод. И я выбираю…

Глава 17

— …закрыть Врата. Навсегда.

Слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец. На мгновение всё замерло. А затем пещера содрогнулась.

Живая вода во Вратах забурлила с утроенной силой. Из глубины донёсся рёв — яростный, полный древней злобы и разочарования. Хозяин Глубин понял, что его план провалился.

— Нет! — закричала Моргана, отшвыривая Аларика и направляя пистолет на Киана. — Ты что наделал, глупец! Ты уничтожил мои сокровища!

Она выстрелила. Пуля ударила Киана в плечо, и он пошатнулся, но устоял на ногах. Боль была острой, но почти сразу притупилась — адреналин и что-то ещё, глубинное, не давали ему упасть.

— Лианнарис! — выкрикнул он, превозмогая боль. — Именем крови моей заклинаю: Врата Бездны, закройтесь! Да не откроетесь вовеки!

Вода во Вратах начала стремительно твердеть, превращаясь в чёрный, непрозрачный кристалл. Из глубины донёсся последний, отчаянный вопль — голос матери, полный тоски и любви: «Прощай, мой мальчик. Я всегда буду с тобой. В твоей крови, в твоих снах, в шёпоте волн. Прощай…»

И лицо Лианны исчезло, поглощённое тьмой.

Врата стали монолитной стеной из чёрного коралла, по которой пробежали последние всполохи фиолетового света и погасли. Двенадцать статуй-исполинов, что держали барьер, дрогнули и начали рассыпаться в прах, выполнив своё предназначение.

Пещера затряслась. С потолка посыпались камни.

— Свод рушится! — закричал Тобиас. — Уходим!

Началась паника. Солдаты и пираты, забыв о сражении, бросились к выходам. Моргана, рыча от ярости, попыталась схватить Киана, но дорогу ей преградил Элиас. Его глаза всё ещё горели зелёным, и он одним движением руки отшвырнул пиратку к стене.

— Беги, — сказал он Киану. — Я задержу их.

— Но ты…

— Я — Глашатай. Моя роль окончена. Дай мне сделать это.

Киан, превозмогая боль в плече, подхватил Элинор, которая помогала раненому Моргану. Тобиас прикрывал их сзади, отбиваясь от обезумевших солдат. Аларик, шатаясь, поднялся с трона и медленно пошёл к выходу, но его остановил коммодор Торн.

— Вы арестованы, Аларик Картограф, — прошипел он, хватая старика за руку. — Вы ответите за всё.

— Уже не за что отвечать, коммодор, — спокойно ответил Аларик. — Моя миссия завершена. А вы… вы ничего не понимаете.

Он вырвал руку и, прежде чем Торн успел среагировать, бросился в расширяющуюся трещину в полу, которая вела в бурлящую подземную реку. Всплеск — и он исчез в темноте.

— Отец! — крикнул Киан, но было поздно.

Пещера продолжала рушиться. Огромный обломок скалы рухнул прямо на то место, где стоял Элиас, сдерживающий Моргану и её приспешников. Мальчик поднял руки, и вокруг него возник зеленоватый купол, защитивший от камней, но отрезавший его от остальных.

— Уходи! — снова крикнул он Киану. — Я найду тебя! Обещаю!

Киан колебался лишь мгновение. Затем, стиснув зубы, повернулся и побежал к выходу вместе с остальными. Позади грохотали обвалы, крики гибнущих людей и торжествующий рёв освобождённой от бремени Хранителя подземной реки.

Глава 18

Они выбрались на поверхность, когда последние лучи солнца уже погасли за горизонтом. Небо на востоке темнело, зажигались первые звёзды, а две луны — Белая Селена и Багровая Мара — висели над островом, словно два глаза, наблюдающие за исходом.

Киан рухнул на чёрный песок пляжа, хватая ртом воздух. Плечо горело огнём, но он был жив. Рядом упала Элинор, тяжело дыша. Тобиас и Морган, оба раненые, но держащиеся на ногах, осматривались, высматривая угрозу. Проклятых матросов с ними не было — все они остались в пещере, погребённые под завалами или павшие в бою.

Из туннеля больше никто не вышел. Имперцы, пираты, Моргана, Торн — все исчезли в каменной ловушке. И Элиас.

— Он спас нас, — прошептала Элинор. — Элиас… он ведь выберется?

Киан покачал головой, не зная ответа. Он чувствовал опустошение и странное спокойствие одновременно. Колыбельная, мучившая его всю жизнь, стихла. Впервые в голове было тихо. Только шум прибоя да крики штормовых воронов, кружащих над островом.

— Смотрите! — вдруг воскликнул Тобиас, указывая на море.

Из-за рифов, лавируя между скалами, к берегу приближалась «Черная Коралла». Капитан Вейл, видимо, почувствовал, что что-то произошло, и решил подойти ближе, несмотря на опасность. Корабль остановился на безопасном расстоянии, и от него отчалила шлюпка.

Через несколько минут шлюпка уткнулась в песок, и на берег сошёл сам капитан. Он молча оглядел измученных, раненых спутников, перевёл взгляд на дымящийся вход в храм, на затихший Коготь, и всё понял без слов.

— Ты закрыл Врата, — произнёс он утвердительно.

Киан кивнул.

— А твой отец? Элиас?

— Отец ушёл в реку. Элиас… остался там. Сказал, что найдёт меня.

Вейл помолчал, глядя на звёзды.

— Аларик был хорошим человеком. Он сделал свой выбор давно. А Элиас… он Глашатай. Возможно, его судьба ещё не окончена. Бездна так просто не отпускает своих слуг.

Он протянул Киану руку, помогая подняться.

— Пойдём. Нужно обработать рану и убираться отсюда. Остров может окончательно уйти под воду. Твоя миссия выполнена. Ты спас мир, Киан. Или, по крайней мере, дал ему шанс.

Уже на борту «Кораллы», сидя в лазарете, пока корабельный лекарь (молчаливый Проклятый с невероятно ловкими пальцами) извлекал пулю из плеча, Киан смотрел в иллюминатор на удаляющийся силуэт Когтя. Скала в форме когтя, лишённая своей внутренней силы, казалась теперь просто горой — мёртвой и безжизненной.

Элинор сидела рядом, держа его за руку.

— Ты поступил правильно, — тихо сказала она. — Твоя мать… она бы гордилась тобой.

— Я знаю, — ответил Киан. — Но я всё равно чувствую, что потерял часть себя. Ту самую, глубинную. Она ушла вместе с Вратами.

— Но осталась человеческая. И это не так уж плохо.

Он слабо улыбнулся.

— Наверное.

В каюту вошёл Тобиас с перевязанной головой, но уже в своём обычном ехидном настроении.

— Капитан велел передать: курс на Штормград. Но не напрямую — через Архипелаг, чтобы запутать следы. И ещё… мы нашли кое-что в трюме, что может тебя заинтересовать.

— Что именно?

— Свиток. Древний, запечатанный воском с символом Бездны. Он лежал в тайнике, о котором знал только Элиас. Видимо, оставил для тебя.

Киан оживился. Когда свиток принесли и он сломал печать, на пожелтевшем пергаменте проступили строки, написанные знакомым почерком — почерком его матери.

«Мой дорогой Киан. Если ты читаешь это, значит, Врата закрыты, а я ушла навсегда. Не вини себя. Таков был мой выбор с самого начала — подарить тебе жизнь и свободу выбора. Но знай: Бездна не исчезла. Она лишь заперта. И в мире есть другие Врата. Другие ключи. Другие Проводники. Твоя миссия, если ты захочешь её принять, только начинается. В Империи плетутся заговоры, в Архипелаге зреет бунт, а в Ледяных Морях пробуждается что-то древнее, не связанное с Хозяином Глубин. Мир велик, и карты его полны белых пятен. Ты — Картограф-Призрак. Твоё призвание — заполнять эти пятна истиной. Я всегда буду любить тебя. Мама.»

Киан свернул свиток и долго смотрел в темноту за иллюминатором. «Черная Коралла» рассекала волны, унося его прочь от Когтя, к новым горизонтам. Впереди были Штормград, незаконченные дела и, возможно, ответы на новые вопросы.