Тень и одуванчик

Огонь

793 лето по месиганскому летоисчислению

В пустом домике, на деревянном полу сидела Агата – семилетняя девочка с длинными чёрными волосами и тёмно-карими глазами. Она была в поношенном платьице. Девочка взглянула в окно. Уже темнело. Мама всё ещё не вернулась. Утром истинники увели её куда-то. Мама сказала ей:"Всё в порядке, доченька, скоро вернусь". Агата прикрыла глаза и перед ней возник образ матери: её карие глаза, чёрные волосы, тусклая кожа, тощая, но изящная фигура. Из глаз потекли слёзы."Всё хорошо, она скоро вернётся,"— мысленно сказала Агата сама себе. Девочка поднялась, тело ломило от усталости. Весь день ей пришлось работать самой, и в огороде, и во дворе, и в доме. Агата подошла к печи, коснулась котелка, где была каша. — Уже совсем остыла, — вздохнула она. Агату накрыла тревога. Живот начало крутить, во рту пересохло. — Всё будет хорошо, скоро мама вернётся, — повторила Агата, но уже вслух. В их деревне – Имо, уже месяц не было ни одного дождя. Урожай гиб. Соседи уже давно начали говорить о том, что у них в деревне ведьма. Они имели ввиду Юлию - мать Агаты. На то у них были причины. Её муж – Матео умер пару лет назад, а весной.... Агата невольно коснулась перевёрнутого меча на шее – знака тимодеизма, знака Деуса, в которого она не верила, но скрывала это. Болезнь унесла жизнь её брата пару месяцев назад, его звали Марк. Дома от него осталось лишь рубаха и штаны. В Месигане женщина была сначала собственностью отца, а затем мужа. И такие, как Юлия вызывали сильные подозрения, их винили во всём. Мама Агаты регулярно ходила в наос с дочерью, но о ней продолжали шептаться.

Звон колокола разорвал тишину. Он был не спокойным, призывающим на молитву, нет, он был громким, быстрым. Этот звук призывал всех на площадь. Нет... пожалуйста, нет... Агата моментально вылетела из дома и пошла в сторону площади, сердце колотилось о рёбра словно пойманная птица. Там уже собрались люди. Вдруг Агата увидела её... Юлию. Она была привязана к столбу в центре площади, вокруг неё лежала сухая солома, её волосы были растрёпанными, платье разорванно – след порчи и насилия. Рядом с ней стаял истинник с факелом, он выглядел злым, и что-то фанатично говорил. Агата остановилась. Слов истинника она не слышала, но всё понимала. Её маму признали ведьмой и теперь намеривались сжечь. Внутри что-то разорвалось. Слёзы застыли в глазах. Весь мир Агаты рухнул. Земля будто бы ушла у неё из под ног. Сейчас сожгут её мать, а затем и её саму. Ведь она "дочь ведьмы". Агата ощущала себя такой беспомощной, жалкой, слабой, она не могла противостоять этому миру, тимодеизму, законам Месигана. Факел истинника упал на солому. Пламя охватило её, затем коснулось подола платья Юлии. Через несколько секунд тишину в голове Агаты пронзил крик. Крик боли, крик ненависти, крик отчаиная, крик страха, крик, который Агата запомнит навсегда. Ноги подкосились и она упала. Девочка быстро поднялась и побежала. Надо было бежать, надо было спасаться, ради неё, ради мамы.

Агата добежала до дома. Сердце было готово выскочить из груди. Девочка не ощущала боли или усталости. В голове до сих пор был слышен крик матери. Она не думая подбежала к сундуку и отрыла там вещи Марка – её покойного брата. Затем Агата сняла своё платье и надела его одежду. Она даже не думала, что делает. Так... Теперь волосы. Агата распустила свои косы, подошла к столу и взяла оттуда нож. Она без капли сомнения начала срезать свои волосы, прядь за прядью. Агата собиралась стать мальчиком, так у неё был бы хоть какой-то шанс жить. Мальчишек не так часто сжигали, они не были чей-то собственностью, за работу им давали деньги, над ними не ругались. А девушки... По тимодеизму они считались слугой Деуса и мужчины. Должны были быть покорными, рожать детей и слушаться мужа. Через пару минут волосы Агаты стали короткими, до подбородка, как у мальчишки. Нож она положила в карман.— Теперь ты – Марк, — сказала она опять сама себе, но уже более низким голосом.

Агата выбежала из дома и помчалась к лесу. Она собиралась выжить, добраться до города или другой деревни. Когда девочка наконец остановилась и упала, уже занималась заря. Она была глубоко в лесу. Девочка слышала только тихое пение птиц и бешеный стук своего сердца. Она не знала, что ждёт её впереди, но надеялась, что сможет выжить, а может даже отомстить за мать и за всех сожжённых. Но если кто-то узнает о том, что она девочка, которая притворяется мальчиком, её сожгут. Это считается очень страшным грехом в тимодеизме. За такое попадают в Коласи. В Месигане говорят, что в Коласи грешники обречены на страшные вечные муки, сам Деус за этим следит. Ведь там его обитель, а землю и Тимор – место лишённое страданий, куда попадают праведники, он посещает переодически. Если Деус видит, что люди не соблюдают его законы, то насылает голод, болезни, засухи и тому подобное. Все месиганцы верили в это, а Агата нет, не хотела верить, даже если это действительно так. Девочка свернулась калачиком и заплакала. По привычке тихо, бесшумно, но в её слезах была вся её боль, весь страх, всё отчаяние, вся беспомощность. Через пару часов её силы закончились и она уснула.

Бездомство

Проснулась Агата к полудню. В лесу было спокойно и светло, пели птицы. Лето было в самом разгаре. Агата поднялась. Она оглянулась, нужно было как-то выбираться отсюда. Агата пыталась вспомнить, как ориентироваться в лесу. "Так, солнце идёт по южной стороне, встаёт на востоке, заходит на западе, мох растёт обычно на северной части. На юге, возле Средиземного моря городов больше, надо двигаться к югу," – рассуждала девочка. Она пошла в южном направлении. Агата увидела высокое дерево и её посетила мысль забраться туда, может она увидит что-то с высоты. До этого Агата никогда не пробовала лазать по деревьям, девочкам же нельзя, но теперь она Марк. Девочка подошла к дереву, кора была шершавой. Она обхватила самый высокий сук до которого смогла дотянуться. Было боязно, было страшно упасть. "Ну, вроде бы получается". Агата подтянулась, схватилась одной рукой за другую ветку, ногой упёрлась в ствол дерева. Она повторила это ещё пару раз. Очередной сук, за который девочка схватилась с треском обломался. Агата не смогла удержаться и полетела вниз. Ударившись спиной о корни дерева она вскрикнула, было очень больно. На пару секунд дыхание пропало. Агате стало страшно. "Я что, умру? Так глупо..." – пронеслось у неё в голове. Через пару минут дыхание полностью вернулась, а боль начала утихать и девочка смогла подняться. Она побрела дальше.

Прошло наверное уже пару часов, Агата шла не останавливаясь. Она увидела куст ягод. Они были яркими, а Агата была уже голодной. В животе заурчало, во рту появилась слюна. Агата знала, что обычно съедобные ягоды сладкие, а ядовитые горькие. Она взяла ягоду, попробовала её и выплюнула. На вкус было отвратительно. Девчонка даже не расстроилась, ну, разве что совсем чуть-чуть, за свои семь лет жизни она уже привыкла в враждебности этого мира. Агата пошла дальше. Вдруг из-за куста выскочила лиса. Девочка замерла, хищница тоже. Они смотрели на друг друга пару минут, а затем лиса убежала.

Уже темнело, но Агата продолжала свой путь. Её кто-то окликнул.

— Эй, малец, ты что тут по лесу бродишь? Потерялся?

Агата обернулась. Сзади стоял мужчина лет двадцати шести, за спиной у него были лук и стрелы – охотник.

— Да... Немного заплутал, – ответила Агата. Она старалась, чтобы голос звучал как у мальчишки.

— А ты чьих будешь? С какой деревни? – спросил незнакомец.

— Да я ничей, сирота.

— А звать тебя как?

— Я Марк

— Ясно, Марк, а меня Евкакий звать. Ну ладно, пошли со мной, не оставлять же тебя тут. Ты голодный поди.

Евкакий протянул ему ломоть хлеба. Агата взяла его.

— Спасибо.

— Да не за что, пошли.

Агата последовала за ним. Кусок хлеба утолил её голод. Уже совсем стемнело, когда они вышли в деревню.

— Слушай, Марк, ты ведь, я надеюсь не вор? – наконец спросил мужчина.

— Нет, я не вор. Я работаю, выполняю поручения небольшие, – ответила Агата. Говорить мальчишеским голосом уже стало немного легче.

— Ну ладно, надеюсь ты не врёшь. Из леса я тебя вывел, но домой к себе не пущу, дальше ты сам,– сказал Евкакий.

— Спасибо, пусть Деус будет к вам милостлив, я большего и не прошу. А как эта деревня называется?

— Ската, – сказал охотник и ушёл.

Агата попыталась вспомнить, но нет, про такую деревню она не слышала. Девочка огляделась и заметила небольшой сад. Она пошла туда и уснула под яблоней.

Агата проснулась на рассвете. Она поднялась и пошла к рынку. Надо было бы найти какую-то работу, за которую могут дать еды. На рынке было пусто. Агата присела возле какого-то дерева, облокотилась об ствол и задремала. Вскоре на рынке начали собираться люди. Агата просто наблюдала. Уже ближе к полудню девочка услышала глухой стук лошадиных копыт. Она обернулась и увидела небольшую повозку с грузом. Агата пошла к ней. Марк обратился к повозчику:

— Господин, вам помочь разгрузиться?

Повозчик хмуро посмотрел на мальчишку и сказал:

— Ну помоги, а что взамен хочешь? Бездомыш поди?

— Мне бы ломтик хлеба или пирожок какой-нибудь, большего не прошу. Да, я сирота.

Агата помогла мужику разгрузиться, а он дал немного монет. Как раз хватит купить пирожок какой.

— Равнодушия Деуса вам, – сказала Агата на прощание незнакомцу.

Затем она пошла к старушке, продовавшей хлеб да булки и купила у неё пирожок с капустой. Он был ещё свежим и даже немного тёплым. Агата съела его с большим наслаждением. Ей раньше приходилось голодать, в Месигане это было не редкостью. Но теперь, когда она живёт на улице, каждый приём пищи стал намного ценнее.

В последующие несколько дней Агате уже не везло. То ей не давали работы, то не платили за неё, и Агата решилась на воровство. Она ходила по деревне. Один из домов привлёк её внимание. Он выглядел старым, будто в нём нет кого-то молодого и сильного, чтобы следить за ним. Агата запомнила его, обошла всю деревню и через лес пролезла в огород. Было тихо, во дворе, к счастью, не было собаки или гуся. Агата стащила с огорода репку и скрылась в лесу. Девочка отряхнула её от земли как смогла и начала есть. Эта репа показалась ей самым вкусным, что она ела.

Репка с огорода – было её первым воровством, но дальше больше. Люди в основном работали весь день в поле, поэтому Агата уже уверенно подворовывала с огородов. Но она не могла долго воровать в небольшой деревушке, рано или поздно заметили бы и девочка решила перебраться в какой-нибудь город. Марк подошёл к одному извозчику и спросил:

— Здравствуйте, дядя, а вы в какой город поедите?

— А тебе что, беспризорник? Денег нет – не повезу, – ответил мужичок.

— Прошу вас, я уже неделю тут голодаю, никто денег за помощь мне не платит и еду не даёт, – Агата пыталась вызвать сочувствие у месиганца.

— Ладно, повезу тебя. Пару поручений моих только выполнишь в городе. Я в Ботус еду, – проворчал мужик.

Агата просияла.

— Спасибо вам, пусть Деус будет к вам милостлив!

— Помоги разгрузиться мне сначала, малец, – сказал повозчик.

Марк с лёгкостью перетаскал все тяжёлые ящики, а потом запрыгнул в повозку и они поехали.

Стать вором

Через пару часов Марк со своим спутником были в Ботусе. По приезду повозчик сказал:

— Сейчас я поеду на склад, нужно будет мешки с зерном загрузить, а потом иди на все четыре стороны.

Марк кивнул.

Ботус был довольно большим городом. Тут как во всём Месигане были богатые наосы – места поклонения Деусу и бедные дома. На некоторых улицах были таверны. Когда повозка проезжала по одной безлюдной, довольно незаметной и скрытной улице, Агата заметила там здание, похожее на трактир, но довольно странное. Марк спросил у повозчика и указал пальцем:

— Что это?

— Рано тебе ещё интересоваться таким, малец, – проворчал мужик. Затем он добавил:

— Усладой грешника этот трактир именуется.

Агата замолчала и больше не задавала вопросов. Когда они выехали с этой улицы, она выдохнула. Там её будто что-то душило и сковывало.

Наконец они доехали до склада. Мужик поднялся, Марк тоже. Повозчик подошёл к другому незнакомцу, они обменялись парой слов. Затем Марку указали на мешки и он принялся грузить. Они были большими и тяжёлыми, но ничего, Агате и прежде приходилось таскать тяжести. Когда она закончила, то никто её даже не отблагодарил, не дал мелочи или крошки какой. Повозчик только сказал:

— Ну всё, свободен. Иди лесом, малый.

Агата пошла бродить по городу. Наверное, она тут надолго задержится. Надо бы изучить город. "Тут наверняка есть воры и даже разбойники," – подумала Агата. "Может тут даже есть отряд повстанцев," – пронеслось у неё в голове. Ну, было бы неплохо. Может быть.

До самого вечера девочка просто ходила по улицам, изучая город. Она отмечала трактиры, таверны, пекарни, где можно было возможно подработать. Агата запоминала пустующие здания, где можно было переночевать. Подмечала, какие улицы побогаче, какие победнее. Она запоминала все рынки, все места торговли, где часто многолюдно, где безлюдно. Агата пыталась понять ритм этого города. За день она обошла примерно половину города, девочка старалась не упустить ни одной улочки, ни одного закоулка. Сил у неё уже почти не осталось, есть хотелось безумно. Хотелось домашней еды, она хоть и была скудной, но давала сил, была тёплой, в ней была забота... Воровать с огородов было легко, а вот теперь придётся воровать с рынка.

Марк заприметил небольшой прилавок, старушка лет сорока там торговала пирожками. Агате было и жаль её, она ведь старенькая, ей нужны деньги, но в то же время девочке так хотелось есть. "Ну она свою жизнь уже прожила, а я только начинаю,"– пронеслось в голове девчонки. Марк ослабил рукава у рубашки и стал выжидать идеального момента, чтобы торговка отвернулась. На улице в данный момент не было людей, что радовало. Когда торговка отвернулась, Марк молниеносно, словно тень проскользнул к прилавку, захватил пирожок, тот скользнул в рукав, а затем Агата просто пошла обычным шагом. Марку удалось не привлечь внимание, хотя внутри всё тряслось, руки слегка дрожали. Лишь свернув за угол Агата ускорилась, пока не нашла достаточно укромное место для себя. Там юный вор достал свою добычу из рукава и откусил. Пирожок был уже остывшим, но с мясом! Крысиным. Для месиганцев это было обычной едой, крыс ведь много, а мясо даёт так много энергии. Поэтому во время эпидемиях чумы люди страдали не только от заразы, но и от голода. По животу, а затем и по всему телу у Агаты разлилось приятное тепло. Она ела быстро, но с сильным удовольствием. У неё появилось немного сил и энергии. Марк усмехнулся. Ну вот, смерть от голода отсрочена ещё на пару дней. С едой покончено, теперь нужно было найти ночлег. Прямо на улице ночевать было не очень безопасно. Марк прикрыл глаза. Перед глазами начало проноситься то, что она сегодня уже видела. Агата вспомнила про один заброшенный дом, он был не слишком далеко отсюда, она направилась туда.

На улице постепенно темнело. Людей становилось меньше, дышать будто стало легче, хотя пахло гнилью, мочой и потом. Впрочем, обычный городской запах. Наконец Агата достигла домика, забралась туда через оконце и легла в углу. Она сжимала нож, который находился у неё в кармане штанов. Было тихо. Только крысы скреблись где-то за стеной, ну или мыши. Постепенно сон сморил Агату, и она заснула. Отдых принёс покой телу, но не душе. Агате приснилась мама. Они вместе работали в поле. Эх, было же время. Затем резко появился костёр, мама там, её глаза... И этот крик, от которого сердце останавливалось. Агата кричала во сне:" Мама! Мама! Мам! Нет! " Она увидела как Юлия превращается в пепел, медленно, а истинники рядом смеются. Затем пламя перекинулось на неё и Агата проснулась. Она быстро дышала, тело дрожала, рука всё ещё сжимала нож в кармане.

— Мам... Мам.... — сказала Агата пустоте.

Она не плакала, знала, что мама мертва, слезами её не вернуть. А ей нужно было пытаться жить, отомстить.

Время шло. Навыки Агаты становились совершеннее. На второй день она стащила пару яблок, на третий ломоть хлеба, а на четвёртый кусок вяленого мяса. Марк научился воровать буквально за секунду, а потом вести себя так, будто ничего не случилось. Постепенно дрожь пропала, Агата стала увереннее. Но она всё же боялась, что однажды её заметят.

На улицах Ботуса, который Агата уже изучила вдоль и поперёк, она видела и других воров, кто-то был примерно её возраста, кто-то старше. От них Марк подглядел как можно воровать кошельки. Вор просто "случайно" сталкивался с каким-то прохожим, что выглядит побогаче, на улице полной людей и просто уходил с деньгами. Примерно спустя луну Марк осмелился повторить. Был день, на улице было много людей, было шумно. Агата заметила прохожего с небольшим пузом, богатой одеждой. "Похож на купца," – понеслось в голове у юного вора. Марк пошёл к нему. Врезался. Прохожий выругался:

— Деуса на тебя нет, смотри куда прёшь, крысёнок!

— Простите ради Деуса, я не специально.

Агата просто пошла дальше, а кошелёк с монетами был у неё в кармане. Этот жирдяй ничего не заметил. Но триумф длился недолго. Через пару метров мальчишка чуть старше Марка врезался в Агату. Видимо он увидел всё. "Вот гад," – подумала Агата. Конечно же добыча Марка теперь была у этого гадёныша. Ну ладно, главное, что она уже научилась такому ремеслу.

Но выживала Агата не только воровством, она ещё и работала. Приходила в какую-то таверну, просила дать работу и выполняла её за гроши. Обычно давали пару медных монет или миску похлёбки. Марк мыл полы, посуду, разносил еду и питьё. На конюшнях тоже могла выполнить работу, да и на складах. Иногда конечно просто прогоняли после выполнения работу, Агата такие места запоминала и больше не совалась.

Агата выживала уже две луны в Ботусе, пока что она не потерпела ни одной неудачи, Марка никто ни разу не заметил за кражей. Это определённо окрыляло. В очередной день Марк был на рынке. Он заприметил булку. — Булки с мёдом! Булки с мёдом! — говорил торговец. Рот наполнился слюной. Медовые булки, в последний раз Агата ела их два лета назад, на празднике урожая. Они были такие сладкие, такие вкусные. Выждав момент Марк скользнул к прилавку. Вот рука уже ухватилась за лакомство.

— Стой дрянь! — прозвучал как раскат грома голос сзади.

Торговец мгновенно обернулся, его лицо исказила гримаса злости. Агату схватили за запястье, булка выпала из рук и упала на землю.

— Стражу позвать или собак спустить? — усмехнулся торговец, он обращался не к Марку, а к тому, кто держал его.

Сердце колотилось как бешеное, Агата побледнело, внутри всё похолодело. Ужас накрыл её полностью. Она не могла вымолвить и слова, горло будто сдавили. Вокруг уже собирались люди.

— Смотрите, вор! — кричал кто-то.

Агата попыталась вырваться, но тчетно.

Вдруг кто-то сказал:

— Отпустите его, это сирота моего знакомого, он просто голодный. Я заплачу.

У этого некто лицо было закрыто капюшоном, но выглядел он лет на двадцать.

— Две серебрянные, — сказал торговец. Он явно врал, не может булка, даже медовая столько стоить.

Незнакомец протянул ему две серебряные монеты и взял лакомство. Тот, кто держал Агату ослабил хватку и отпустил её. Торговец поднял свой товар с земли и положил его на прилавок. Спаситель подошёл к Марку, протянул булку и сказал:

— Пошли.

Агата взяла булку и пошла с ним. Незнакомец вёл её долго, пока они не оказались в закоулке. Затем незнакомец обернулся и снял капюшон. У него были волосы цвета пшеницы и серые, словно пепел, глаза. Он выглядел спокойным, безопасным, слегка улыбался.

— Здравствуй, малец, — произнёс он.

— Здравствуйте, — ответила Агата.

— Ты будешь есть или только в руках держать эту булочку?

Она взглянула на лакомство в своих руках. Затем разделила его пополам и протянула больший кусок незнакомцу. Уголки его губ поднялись выше. Он взял кусок.

— Спасибо

Агата не ответила, лишь сделала первый укус. Медовая булка была сладкой, свежей. Она съела быстро, незнакомец тоже.

— Я уже видел тебя, ты неплохо воруешь, — сказал незнакомец. — Как твоё имя?

— Марк.

— Я Остап.

— Спасибо вам, вы меня спасли. Почему? — прошептал Марк.

— Почему? — переспросил незнакомец. — Потому, что ты не заслужил умирать из-за того, что хочешь есть. Лучше скажи мне, ты в городе один?

— Один.

— Как долго?

— Две луны.

— А до этого?

— Скиталась.

Агата замерла, слово вырвалось само, не так, как нужно было. Сейчас Остап поймёт, что она девка....

— Если притворяешься, то притворяйся до конца. — ответил Остап. — Скажешь настоящее имя?

— Я хотел сказать скитался, я не девчонка. — резко ответил Марк.

— Ну не девчонка, так не девчонка. Мне без разницы, — Остап улыбнулся.— Есть у меня предложение для тебя.

— Какое? — спросила Агата.

Остап присел на корточки, чтобы быть на одной с ней уровне, его голос превратился в шёпот.

— Может ты слышал про "Отряд теней", мы помогаем тем, кто остался один, готовим тех, кто однажды сможет изменить Месиган. Иди со мной. Ты можешь получить еду, кров и цель.

— А если я откажусь?

— Твой выбор, я не заставляю тебя, но если одумаешься, то ищи вывеску "Сломанная подкова" в западной части города, скажешь Евлалию, что от меня.

Затем Остап резко встал и ушёл. Агата осталась одна.

— Отряд теней.... — прошептала она, — Если притворяешься, притворяйся до конца...

Отряд теней

Агата шла по улице. Был почти вечер. Воздух сегодня был холоднее, чем обычно – осень приближается. А значит, вероятно в Месигане начнётся очередной голод, ведь этот год был засушливым. Истинники твердили, что Деус так карает людей за грехи. Тогда будет очередная охота на ведьм и еретиков... Агата старалась не думать об этом. Нужно было сосредоточиться на сегодняшнем дне, выжить. В последний раз она ела около четырёх дней назад, а может даже больше. Живот уже совсем не болел, лишь ноги подкашивались, иногда в глазах темнело, но Агата привыкла.

Она зашла на ту улицу, которая душила её. Там ещё Агата не воровала и не работала, но сегодня решила испытать удачу. Девочка увидела знакомую странную таверну, которая, по словам повозчика, именуется "Услада грешника". Странное название. "Может там много выпивки?"– пронеслось в мыслях Агаты. Она зашла туда. Внутри было душно, воняло потом, алкоголем и мужчинами. Мужики пили, вокруг скользили девушки в довольно откровенных платьях, облегающих бёдра, с короткими рукавами и открытой шеей, даже с небольшим вырезом на груди. Агата никогда таких не видела."Как их ещё не сожгли за такие наряды?" – подумала она. Тимодеизм запрещает девушкам носить подобное. Агата смотрела приоткрыв рот от изумления. Девушки разносили напитки и закусь, мужчины трогали их за бёдра, талию, грудь. За стойкой стоял лысый мужчина на вид лет тридцати, он был невысокий и полноватый, похоже хозяин. Марк двинулся к нему. Мужик взглянул на него.

— Чего тебе, малец, жрать охота?

— Я могу полы помыть, подмести, посуду вымыть.

Мужчина кивнул.

— Возьми тряпку с ведром и иди наверху пол вымой, получишь два медяка.

— Спасибо, равнодушия Деуса вам.

Хозяин таверны указал на лестницу и сказал:

— Ведро с тряпкой у девок попроси.

Марк кивнул.

Агата подошла к девушке, которая спускалась с лестницы. Она выглядела потрёпанной, на губе застыла кровь, на шее уже синел синяк. "Её избили?"– подумала Агата.

— Здравствуйте, меня отправили мыть полы наверху, — сказал Марк.

Девушка не ответила, лишь кивнула и повела Агату за собой. Ей будто было уже всё равно на этот мир, казалось она ничего не ощущает. Они поднялись наверх, девушка всучила Марку ведро с водой и тряпку, а затем ушла. Агата принялась за работу. Наверху все двери были закрыты, но из-за каждой второй постоянно доносились разные звуки: скрип кровати, вздохи, плач, а иногда и странные, почти животные рыки. Половицы скрипнули. Агата обернулась. На этаже появился мужчина. Он был худой с красным лицом, явно пьяный. Он подошёл к двери, напротив которой мыла пол Агата. Посетитель не обратил на крысёныша никакого внимания и открыл дверь. Агата замерла. Её взору предстала ужасающая картина: женщина лежала на кровати обнажённая, её глаза были пусты, смотрели в потолок, а над ней нависал нагой мужчина и двигался. Другой мужик скользнул внутрь и хлопнул дверью. Агата не могла пошевелиться. Она не знала, что так бывает и не могла понять, что это было. Девочка продолжила мыть полы, но перед глазами то и дело всплывало увиденное. Агата закончила как можно быстрее и спустилась вниз.

Хозяин стоял за стойкой и смеялся с каким-то мужиком с густой чёрной бородой. Марк подошёл к ним.

— Быстро ты, держи, — сказал хозяин таверны и кинул ему два медяка.

Агата поймала их и поспешила убраться с этого места и никогда не возвращаться сюда.

Прошло пару дней после работы в "Усладе грешника". Агата начала сторониться таверн и вернулась к мастерству кражи. Уже вечерело. Марк заприметил истинника с золотой вышивкой на алом плаще. Пошёл к нему. Внутри всё тряслось, но Марк уже давно научился выглядеть спокойно. Сделал вид, что засмотрелся на что-то и столкнулся. Умелые пальцы сделали своё дело. В кармане Агаты появился тяжёлый кошелёк.

— Смотри куда прёшь, крысёныш, Деуса побойся! — рявкнул истинник.

— Простите, не гневайтесь, ради Деуса!

Марк упал перед ним ниц.

— Иди, бездомыш, — рыкнул мужчина и пошёл дальше.

Агата поднялась и пошла оттуда. Она огляделась. Других воров не было. Или ей только казалось... Если она сохранит эту добычу, то почти на луну обеспечена едой.

Агата завернула за угол. Перед ней появились трое: худые, грязные мальчишки лет десяти-двенадцати, один был рыжий и веснушчатый, другой чёрноволосый, а третий русый, кривоносый и с сыпью на лице.

— Отдавай всё, — прошипел черноволосый. В его руке блеснуло лезвие ножа.

— У меня ничего нет, — сказал Марк. Он старался звучать уверенно.

Кривоносый усмехнулся и подошёл ближе.

— А если найду? — спросил он.

Рыжеволосый приблизился к Марку и дёрнул за ворот.

— Давай сюда, мы видели как ты истинника обокрал, — сказал этот писклявым голосом.

Марк попытался убежать, но черноволосый загородил ему путь.

— Куда собрался, малявка?

Кривоносый и рыжий схватили Марка. Они забрали добычу и единственный его нож. Марк пытался драться, но он не умел. Черноволосый ударил его кулаком в нос. Кровь брызнула. Кривоносый швырнул Агату на землю. Она ощутила удар ногой в живот, а затем в голову. Агата скрутилась, закрыла лицо руками. Трое продолжали её избивать. Ещё никогда в своей жизни Агата не испытывала такой боли и унижения. Казалось, прошла вечность до того, как они перестали над ней издеваться и смеясь ушли.

Агата села. Тело болело везде. Она с трудом поднялась. Руки и ноги дрожали. Девочка вытерла кровь и слёзы с лица рукавом. Она не знала что ей теперь делать и куда идти. " Ножа нет, денег нет, да у меня ничего в этом мире нет!" Агате хотелось просто лечь и умереть. "Зачем вообще мне вся эта борьба, ради чего? Лучше бы я тогда осталась в Имо и сгорела на костре..."

И вдруг Агата вспомнила про отряд теней. В голове пронеслись слова Остапа:"если одумаешься, то ищи вывеску "Сломанная подкова" в западной части города, скажешь Евлалию, что от меня". Ну чтож, ничего другого не осталось. Агата двинулась в западную часть города. Каждый шаг отдавался болью, перед глазами то и дело плыло. Прохожие не обращали на неё никакого внимания, Агата на них тоже.

Когда она добралась до западной части города уже почти стемнело. Теперь осталось найти сломанную подкову, вот только читать девчонка не умеет. "Раз подкова, то может это конюшна?" — подумала Агата. Вдруг она увидела мужчину. Он был в плаще с капюшоном и чем-то напоминал Остапа. Агата решила спросить у него, где находится сломанная подкова. В голове пронеслась мысль:"А может это Евлалий?" Она пошла к нему.

— Здравствуйте, а вы не знаете, где находится "сломанная подкова"?

Мгновение мужчина стоял, а затем резко схватил Агату, закрыв лицо и рот ладонями. Она не успела опомниться, как он уже тащил её по безлюдной ночной улице. Агата даже не сопротивлялась, не видела смысла.

Примерно через полчаса она ощутила, что мужчина куда-то спустился. В нос ударил запах сырости и крыс. Незнакомец опустил её на каменный пол. Аккуратно, почти бережно. Он убрал свои руки с её лица. Было темно, Агата не видела совершенно ничего. Мужчина снял свой капюшон, она это не видела, а догадалась по шороху ткани.

— Пришли, — сказал он. Его голос звучал спокойно, почти успокаивающе. Агата предположила, что ему около пятнадцати.

— Имя? — спросил незнакомец.

— Марк

Парень тихо рассмеялся.

— А-а-а, та Марк, которая скиталась. Понятно. Ну ладно, пошли, ты ведь Остапа искала?

— Искал, — поправил Марк.

— Ну ладно, пусть будет искал, мне без разницы. Моё имя Эльвио.

Агата услышала удаляющиеся шаги и последовала за Эльвио.

Они шли по узкому тёмному коридору, там было душно и сыро. Агата даже не могла разглядеть свои руки в темноте. Иногда коридор сужался так, что даже ей приходилось наклоняться. Прошла четверть часа до того, как они вышли в довольно просторный подземный зал. Агата замерла раскрыв рот. Внутри было довольно светло. В стенах были десятки солнечных кристаллов. Агата никогда их раньше не видела, только слышала про них, в Имо подземелий не было. В зале было несколько десятков людей. Кто-то стоял, некоторые сидели или спали на соломе. Теперь Агата могла видеть Эльвио. На вид ему действительно было пятнадцать, волосы были светлые, а глаза зелёные. Среди людей Агата нашла глазами Остапа. Эльвио кивнул в его сторону.

— Иди.

Агата пошла. Остап стоял прислонившись к стене. Он заметил Марка и слегка улыбнулся.

— Всё же решился?

Марк кивнул. Остап оглядел Агату. Синяки, кровь на губе, опухший нос, синяк под глазом.

— Выглядишь потрёпанной, Марк. Что случилось? — сказал Остап.

— Трое ублюдков напали в подворотне, — ответила Агата. Поправлять Остапа она не стала.

Мужчина кивнул.

— Ты веришь в Деуса? Отвечай честно, я не истинник, не буду тебя сжигать.

— Нет, не верю.

— А ты бы хотела отомстить за всё истинникам, тимодеизму, королю Стефано?

Агата задумалась. Да, она бы хотела отомстить за свою маму, за то, что ей приходится жить так, за тех девушек, которых она видела в той таверне.

— Да. Хочу.

— Тогда добро пожаловать в "Отряд теней", Марк, — сказал Остап.

Затем он сел на пол и кивнул на место рядом с собой.

— Садись.

Агата села рядом с ним. Он достал из-за пазухи ломтик хлеба, разделил пополам и протянул кусок ей. Агата взяла. Она откусила. Хлеб был немного чёрствый, но очень вкусный. Она ела медленно, с наслаждением. Агата чувствовала как в теле снова появляется сила, медленно, но появляется. Когда она доела, то спросила:

— А что мне нужно будет делать?

— Ты ещё совсем малец, поэтому только наблюдать и тренироваться, остальное сделают взрослые. Будешь жить так, как жила до этого, всё, что услышишь, увидишь или узнаешь докладывай теням.

— Хорошо.

Затем Остап протянул Агате флягу с водой.

— Пей.

Агата сделала пару глотков. Вода была прохладная, но чистая и вкусная. Затем Остап откинулся спиной к стене и распахнул свой плащ.

— Забирайся.

Агата замерла.

— Не бойся, я не кусаюсь. Теплее будет.

Агата нерешительно придвинулась к нему и забралась под плащ, прижавшись к его боку. От Остапа веяло теплом и запахом дыма.

— Спи, завтра начинается твоя новая жизнь, — сказал он и зевнул.

Агата закрыла глаза и впервые почувствовала, что она не одна, что у неё есть цель, что теперь её существование не бессмысленно. Вскоре, убаюканная его теплом, Агата провалилась в сон.

Подземный дом

Агата услышала голоса и шум. Она открыла глаза. Лагерь уже просыпался. Она всё так же лежала прижавшись к боку Остапа. Он тоже начал открывать глаза. Остап потянулся, разминая затёкшую спину и шею. Агата выбралась из-под плаща и отодвинулась в сторону. Тело всё ещё болело после вчерашнего позора, но было терпимо. Агата взглянула на Остапа. Он смотрел куда-то, как зачарованный. Агата проследила за его взглядом. К ним двигалась фигура, было непонятно парень это или девушка. Волосы у человека были рыжие и короткие, редкие для Месигана, такие истинники называют уродливыми, глаза светло-голубые, тело худое, среднего роста, выглядел он примерно на двадцать. Агата заметила, что на лице Остапа появилась едва заметная улыбка. Человек подошёл к ним и протянул два куска хлеба с вяленым крысиным мясом.

— Доброе утро, — сказала она. Это был явно девичий голос.

— Доброе утро, Агнеса, спасибо тебе, — ответил Остап. Его голос звучал удивительно мягко.

— Доброе утро. Спасибо.

— Ладно, не буду вам мешать. До встречи, Остап.

— До встречи, Агнеса.

Девушка развернулась и ушла. Остап проводил её взглядом. Агата хотела спросить кто это, но передумала. Она принялась есть. Есть сразу после пробуждения было для неё невиданной роскошью. Хлеб был почти свежим, а мясо жёстким и солёным, но вкусным. Агата ела с наслаждением. Она доела и повернулась к Остапу, тот тоже закончил.

— Пошли, нужно показать тебя командиру.

Агата кивнула и поднялась. Остап встал следом. Он отряхнул штаны и повёл её за собой.

Агата смотрела по сторонам. В этом зале было много людей, как и вчера. Они были разных возрастов, от таких же мальчишек, как Агата, до почти сорокалетних стариков. Все выглядели как мужчины, но по голосам можно было понять, что тут есть и девушки. Почти никто не обращал на Агату внимания. Остап вывел её в подземный коридор. Он был довольно тёмный, лишь несколько солнечных кристаллов каждые десять шагов.

Они вышли в небольшой зал. Он был хорошо освещён солнечными кристаллами в стенах. В центре зала стоял стол, а на нём какая-то карта и бумаги. Агата не обратила на неё особого внимания, её взгляд был прикован к Нему. Мужчина, на вид лет тридцати, его волосы были чёрными и короткими, с сединой, глаза карие, лицо выглядело довольно грозно, на щеке был шрам, его тело выглядело довольно жилистым. Он склонился над столом, внимательно изучая карту и бумаги на столе. Мужчина даже не поднял взгляда на вошедших.

— Здравствуйте, Евлалий, — произнёс Остап.

Мужчина наконец поднял глаза.

— Здравствуйте.

Евлалий взглянул на Агату. Ей хотелось сжаться под его взглядом, но она наоборот постаралась выпрямить плечи.

— Здравствуйте, — сказала Агата.

— Это кто? Что за мелочь?

— Это Марк, я уже говорил про него.

Евлалий ещё раз взглянул на Агату.

— По твоим словам я думал, что он немного старше, но ладно, оставляй если уверен в нём.

— Уверен, — ответил Остап.

— До свидания, — сказал командир и опять вернулся к своим бумагам.

— До свидания, — ответили Агата и Остап.

— Пошли, — шепнул он девочке и развернулся.

Агата последовала за Остапом. Её руки мелко дрожали после встречи с командиром. Они вернулись в тот большой зал.

— Жди здесь, — сказал мужчина и пошёл. Агата осталась на месте и провожала взглядом Остапа, пока он не растворился в одном из коридоров.

Спустя примерно полчаса мужчина вернулся. Он нёс что-то в руках. Когда Остап приблизился, Агата поняла, что в его руках нож, кожаные ножны и нитка с иголкой.

— Это тебе, Марк, — сказал он и протянул вещи ей.

— Спасибо.

Агата взяла всё, повертела нож в руках. Острый, красивый.

— Ножны нужно вшить в карман штанов, чтобы носить оружие незаметно. Я покажу как, ты сама закончишь, — сказал Остап.

— Хорошо, — ответила Агата.

Остап наклонился к ней. Взял в руки ножны и иглу с нитью. Агата заметила, что на коже уже есть проколы. Остап вывернул один из карманов её штанов наизнанку.

— Смотри и запоминай, — сказал Остап и сделал первый стежок. Затем ещё. Стежки были ровные и частые. "Вроде бы ничего сложного, как обычное шитьё," – пронеслось в голове Агаты. Остап быстро закончил с одной стороной и протянул иглу ей.

— Теперь ты, Марк.

Агата взяла иглу и начала. Вышло так же, как и у него. Как она и думала, ничего сложного. Агате уже приходилось шить. Через минуту она сделала последний закрепляющий стежок.

— Ты точно девочка, Марк, видно по твоему шитью, — сказал Остап, а затем добавил, — тебе не обязательно тут скрывать своего настоящего имени.

— Я был единственным ребёнком в семье, матушка научила шить. Спасибо вам.

Остап кивнул и не стал больше об этом говорить. Агата вывернула карман обратно и вложила нож в ножны. Оружие было совсем незаметным.

— Отлично. Пока что ты свободна, у меня есть другие дела, осваивайся пока-что. Можешь пойти познакомиться с теми ребятами, — Остап кивнул в сторону двух мальчишек. На вид им было лет девять, у одного были золотистые волосы, а у другого тёмные, они были худыми, как обычные месиганские дети.

Агата кивнула. Остап поднялся и куда-то ушёл. Агата пошла к мальчишкам. Подойдя к ним поближе она замерла. У золотоволосого были жёлтые глаза, как у кошки или волка.

— Что смотришь? — спросил мальчишка с тёмными волосами и карими глазами.

— Никогда не видел таких глаз, — ответил Марк.

— Ты кто? — спросил желтоглазый.

— Марк, я тут новенький. Как вас звать?

— Я Лукас, — ответил кареглазый.

— А я Леон, — сказал золотистоволосый.

— Ты тут давно? Сколько тебе? — спросил Лукас.

— Со вчера. Мне семь, — ответил Марк.

— Понятно. Мы уже шесть лун в отряде, нам по девять, — сказал Леон.

— Ты умеешь драться, Марк? — спросил Лукас.

Агата опустила глаза, но затем быстро подняла.

— Нет, не умею, — ответил Марк.

— Пошли, научим тебя, мелкий, — сказал Лукас и положил руку Агате на плечо.

Мальчишки повели Агату по узкому коридору. Солнечные кристаллы встречались примерно каждые пять шагов, поэтому было довольно светло. Вскоре они вышли в небольшой грот. Там было светло. Агата оглядела его. Пол оказался не каменным, а земляным.

— Вот тут мы обычно дерёмся, — сказал Леон.

Агата кивнула.

— Пока что просто посмотри, — сказал Лукас.

Двое мальчишек пошли в центр грота, а Агата села на землю. Лукас и Леон встали в стойки друг напротив друга. Первым ударил Леон, Лукас уклонился и нырнул ему под руку, нанеся удар под дых. Леон ударил его коленом в живот. Лукас слегка согнулся от удара и сделал подсечку ногой. Леон упал. Лукас набросился на него сверху. Мальчишки покатились по земле. Каждый пытался прижать другого к земле. Агата заметила, что Леон сильнее, но Лукас более ловкий. Вскоре Леон начал выдыхаться. Лукас наконец прижал его к земле.

— Сдаюсь, — сказал Леон, тяжело дыша.

Лукас слез с него и подал руку, помогая подняться. Они немного постояли, отдышались. Затем Лукас обратился к Марку.

— Теперь ты со мной.

Агата вздохнула, но кивнула. Она поднялась. Сердце забилось быстрее. Было немного страшно, но Агате хотелось научиться драться, защищать себя, а не только убегать и прятаться. Крысы в Месигане долго не живут, люди их ловят и едят, а вот во́роны... Агата шагнула. Она встала в центре грота напротив Лукаса. Леон отошёл к стене и сел, поджав колени, стал наблюдать. Лукас смотрел Марку в глаза.

— Начинай.

— Как начинать?

— Просто ударь.

Агата замахнулась, хотела ударить ему в грудь. Лукас же легко перехватил её руку.

— Не замахивайся, сразу видно. Противник легко перехватит.

Агата кивнула. Лукас отпустил её руку и она попыталась ударить снова, резко, без замаха. Мальчишка увернулся. Агата не успела вернуть руку обратно, как получила удар в живот с колена. Она пошатнулась, но не упала. Девочка зажала зубы, чтобы не издать ни звука. Хоть удар был и не сильный, но было больно. Недавний позор давал о себе знать. Агата ударила его кулаком в плечо. Лукас слегка отклонился. Затем он резко схватил её за руку, потянул на себя и перекинул через спину. Агата упала на землю, больно ударившись лопатками и спиной. Она ойкнула.

Леон подошёл.

— Ты как?

— Нормально.

— Мне кажется это немного жёстко для первого раза, — обратился Леон к Лукасу.

— Кажется да. Прости, Марк.

— Всё нормально.

Агата присела, Лукас протянул ей руку. Агата взялась за неё и поднялась.

— Продолжим, — сказал Лукас.

Они тренировались ещё долго. Лукас и Леон учили Марка самым простым ударам и захватам. Было непросто, но она не сдавалась, Агата не могла сдаваться. Лишь спустя пару часов, когда они уже слегка дрожали от усталости, а пот тёк с них ручьём Лукас сказал.

— На сегодня хватит, ты быстро учишься, Марк.

— Стараюсь.

— Через пару лун будешь как мы, — улыбнулся Леон. Агата выдавила улыбку в ответ.

Они вернулись в главный.

— Пойдём покажем тебе здесь всё, — сказал Лукас.

Марк кивнул и последовал за мальчишками.

— Вот там туннель, ведущий к залу командира. Ты там наверное уже был,— сказал Лукас указывая на проход, через который Агата уже ходила утром.

Затем они повели её дальше по просторному коридору. Освещение было слабым. Вскоре они оказались у длинного зала с ручьём. Там пахло сыростью, со стен капала вода. Солнечных кристаллов было мало.

— Тут все набирают воду, стирают вещи и моются, — сказал Леон.

Агата кивнула.

Лукас и Леон разбежались и перепрыгнули через ручей. Агата следом. Мальчишки свернули за каменистый выступ, за ним оказался узкий лаз. Он был довольно тёмным. Этот лаз оказался настолько узким, что пришлось ползти по нему на четвереньках. Солнечных кристаллов не было совсем, Агата даже не могла увидеть своих рук в кромешной тьме, следовала за мальчишками по звукам. Воздуха было мало, сильно воняло крысами. Примерно через четверть часа они выползли в пещерку, она тоже была тёмной. Единственным источником света был другой узкий тоннель, через который проникало немного света. Лукас указал на него.

— Через этот лаз можно пролезть в осушенный колодец и выбраться на поверхность. Это один из ходов, но им редко кто пользуется.

Агата кивнула. Она запомнила.

Затем они вернулись в зал с ручьём тем же путём. Возвращаться было уже немного легче. Лукас, Леон и Агата вернулись обратно в главный зал и пошли уже по другому тоннелю. Они бродили по подземелью примерно полдня, показывая Агате разные залы, гроты, пещеры, тоннели, выходы. Девочка запомнила, в каком гроте можно взять оружие, где можно взять одежду, в каком зале готовят еду, в каком гроте тренируются метать ножи.

Затем они вновь вернулись в главный зал. Агата огляделась. Остапа не было. Она попрощалась с Лукасом и Леоном и направилась к свободной нише с соломой. Агата села там. Впервые, за долгие луны, она не ощущала страха за свою жизнь, наконец можно было ненадолго выдохнуть, отдохнуть от бесконечной борьбы за выживание в проклятом Месигане. Агата была сильно измотана сегодняшними тренировками, изучением подземелья, она сама не заметила, как провалилась в дремоту.

Агата почувствовала, что рядом кто-то сел. Она открыла глаза. Это был Остап. В его руках был уголёк.

— Видно ты устала, — сказал Остап, — Как прошёл день?

— Всё хорошо, мне всё показали, — ответила Агата, — Что это? — спросила она, указав на уголёк.

— Буду учить тебя писать и читать. Полезный навык.

Агата была удивлена, но постаралась этого не показывать. В Месигане даже аристократок такому не учат. Остап сел на колени и начертил на полу непонятный символ, который Агата часто встречала на вывесках.

— Это буква "А", — сказал Остап, — Теперь попробуй написать ты.

Он передал Агате в руки уголёк. Она попыталась повторить, но вышло очень коряво. Остап заставил писать вновь и вновь, пока буква не стала читаемой. Затем он научил её ещё нескольким буквам. Агата смогла прочитать и даже сама написать несколько простых слов. Остап был строг, но терпелив, он не ругал ученицу, когда та ошибалась. Агата в свою очередь очень старалась. Закончили занятие они только тогда, когда все тени стали ужинать и ложиться спать. Агата вновь увидела Агнесу, которая шла к ним, в её руках было две небольших миски. Она села рядом с ними и протянула их им.

— Благодарю, Агнеса, — сказал Остап. Агата заметила, что он слегка коснулся её рук, когда брал миску. Она тоже поблагодарила Агнесу и принялась за еду. Похлёбка была из капусты, репчатого лука и моркови, в ней плавали крысиные внутренности. Еда была ещё немного тёплой, было вкусно. Агата давно не ела такого. Похлёбка была похожа на ту, которую она варила сама или Юлия... Агата почувствовала, как по щеке покатилась слеза и упала в миску. Она понадеялась, что Остап и Агнеса этого не заметили, Агата не хотела показывать слабость, Месиган не терпит слабых. Девочка взглянула на Остапа и Агнесу исподлобья. Они смотрели друг другу в глаза, слегка улыбались. Остап ел медленно, не отводя взгляда от Агнесы, иногда кормил её с ложки. Казалось, эти двое вообще забыли о существовании всего окружающего мира. Агата оторвала от них взгляд и вернулась к еде. Доев, она встала, пошла к ручью. Перед глазами всё ещё возникали Остап и Агнеса, увлечённые друг другом. Это было... необычно. Агата ещё не видела, чтобы люди вели себя так друг с другом. Она видела такое лишь у гусей, которых держали на убой соседи.

Агата дошла до ручья, помыла там миску и ложку. Затем она вернулась в главный зал и оттуда пошла к уже знакомому коридору. Солнечные кристаллы встречались примерно каждые пять шагов. В этом тоннеле было менее сыро, чем в других. Через пару минут Агата ощутила приятный аромат похлёбки. Она направлялась в зал, где готовят и хранят еду. Ещё через пару минут Агата добралась до этого зала. Там было светло, сухо, чуть теплее, там было несколько костров, над которыми висели котелки, пахло едой. Она положила свою миску к другим чистым и пошла обратно.

Агата добралась до ниши, возле которой Остап учил её писать и читать. Его и Агнесы там уже не было, они куда-то ушли. Агата легла на солому. По привычке сжала в кармане нож и свернулась калачиком. Сон настиг её быстро.

Первый шаг

Прошла примерно четверть луны. Агата постепенно привыкала к отряду теней, тренировкам и приближению осени. Впервые за долгое время она ощущала себя в безопасности, не нужно было постоянно бороться за свою никому ненужную жизнь. Если бы Агата могла, то никогда бы больше не покинула уютное подземелье, она так не хотела вновь выходить на поверхность, возвращаться к этому жестокому миру...

Сквозь сон Агата услышала два голоса.

— Вставай, пойдёшь с нами сегодня,— сказали Лукас и Леон.

Первое задание.

Агата медленно открыла глаза. Она увидела двоих мальчишек, которые уже стали её друзьями. Агата потянулась, разминая затёкшее тело, встала с соломы и отряхнулась.

— Доброе утро, — сказал Марк.

— Доброе, — отозвались Лукас и Леон.

Затем они пошли к уже давно знакомому тоннелю. Агата последовала за ними. Она огляделась вокруг, подземный лагерь только-только просыпался. Похоже сейчас раннее утро. Лукас и Леон пошли к узкому лазу. Агата за ними. "Так. Этот ведёт к погребу заброшенного дома. Улица, на которой он стоит обычно безлюдна. Про дом ходят слухи, что там жила ведьма. Ползти примерно полчаса" — вспоминала она. Все трое нырнули в лаз и начали ползти. Было темно, сыро. Воздуха было мало, воняло крысами. Впрочем, как обычно. Агата привыкла лазать по подобным местам, а крысиная вонь, кажется, уже въелась ей в кожу. В этом лазу иногда встречались солнечные кристаллы. Агата считала их.

Один. Два. Три.

К концу тоннеля она насчитала десять штук. Наконец они вылезли в просторный погреб. В нём приятно пахло землёй. В кромешной тьме Лукас нащупал лестницу и подозвал Леона и Марка. Агата пошла на его голос. Она почувствовала, что начала кружиться голова. "Странно, из-за чего это?" — пронеслось в голове. Лукас взобрался по лестнице, открыл люк. Он вылез. За ним Леон и Агата. Она почувствовала свежий воздух, впервые за четверть луны. Агата глубоко вдохнула.

— Марк, ты так долго был в подземелье, что превратился в крысу,— сказал Лукас.

Он и Леон рассмеялись.

— Да, ты стал бледный как смерть. Ещё у тебя круги под глазами.

Агата ничего им не ответила. Она огляделась. Дом выглядел вполне обычно, но было видно, что людей тут не было давно: везде пыль, паутина, почти ничего нет, окна из пузыря выбиты, на полу пара сухих листьев. Лукас пошёл к двери, открыл её. Затем все вышли на улицу. Агата зажмурилась от света. На небе начинался рассвет. Потребовалось пару минут, чтобы глаза привыкли к свету.

— Боюсь представить, чтобы с тобой было, если бы ты провёл под землёй луну, — сказал Леон.

— Он бы ослеп, выйдя на улицу.

— Куда мы пойдём? — спросил Марк.

— В таверну, к одному нашему информатору. Его зовут Степан, он уже стар, ему тридцать пять лет. Его таверна называется "Тихий угол", — пояснил Лукас.

Марк кивнул.

Они пошли по улице. Свернули за угол. За тем за ещё один. Иногда Лукас вставлял короткие замечания, но в основном они молчали. Шли долго. Когда солнце уже поднялось, а город ожил, они вышли на людную улицу. Там Агата увидела вывеску "Тихий угол". Уроки Остапа явно не прошли даром. Втроём они направились туда. Таверна уже была полна народа. Тут были самые разные люди: и нищие, и воины, и купцы, и истинники в алых плащах. За стойкой стоял пожилой мужчина. Он был невысокий, тощий, с седыми волосами и посеревшими глазами. Но что-то в нём было родное. Лукас и Леон пошли к нему. Агата за ними.

— Здравствуйте, Степан, — сказали они хором.

— Опять вы, крысы бездомные. Ну за работу принимайтесь, раз пришли. Может и получите по медяку, — рявкнул хозяин таверны.

Лукас принялся разносить жратву и напитки. Леон и Агата ушли мыть пол на втором этаже.

— Тут людно, — сказал Марк, оттирая жирное пятно с пола.

— Да, сюда ходят все. Так много информации можно собрать, — прошептал Леон.

Они продолжили работать молча. Леон начал подбираться ближе. Затем наклонившись к её уху он прошептал.

— Обычно Степан незаметно передаёт записки, когда платит за работу. Он старается выглядеть злым, но на самом деле очень добрый.

Марк кивнул. Агата запомнила. Примерно через полчаса они закончили, отжали тряпки и спустились вниз. Подошли к хозяину таверны. Лукас увидел их и тоже подошёл к стойке.

— Чего так быстро, бестолочи? Ладно, три медяка вам на всех.

Лукас протянул ему ладонь. Степан дал ему три монеты и Агата заметила, как в рукав Лукаса скользнул маленький свёрток бересты.

— Благодарю вас, господин, пусть Деус будет к вам равнодушен, — сказал Лукас слегка дрожащим голосом.

— Проваливайте уже, гадёныши, не мозольте глаза, — произнёс Степан на прощание и отвернулся от них.

Лукас, Леон и Агата направились к выходу. Когда они свернули в безлюдный переулок, Лукас вложил записку Марку в карман.

— Теперь возвращайся, только осторожно, чтобы тебя никто не засёк, а у нас есть ещё пару дел,— прошептал он.

Марк не ответил, лишь кивнул и пошёл от них. Вернуться Агата решила так же, как и пришла, поскольку не знала как все ходы выглядят снаружи. За то время, что она выживает, Агата уже научилась выглядеть спокойно, несмотря на весь страх внутри. Она добралась до заброшенного дома без происшествий. У двери Агата огляделась в последний раз, убедилась, что никто за ней не следит. Затем девочка шагнула в дом и растворилась в темноте погреба. Сегодня она сделала первый шаг, чтобы стать Тенью.

Крысиный волк

Остап шёл к Евлалию. В руках он сжимал записку из бересты, которую принёс Марк. Парень ещё не раскрывал её, но подозревал, что в ней что-то важное. Марк сказал, что записка от Степана, а он слышит все разговоры в своём "Тихом углу". И Степан всегда передаёт правдивую информацию, ещё ни разу он не ошибался. Остап достиг грота Евлалия. Командир был один, как обычно он стоял склонившись над картой, о чём этот мужчина думал было непонятно даже Остапу, хотя они знают друг друга уже много лет. Евлалий даже не поднял голову. Он никогда не поднимал, тихие шаги Остапа командир всегда узнавал.

— Что там? — спросил Евлалий.

— Записка от Степана, — ответил Остап.

Евлалий кивнул.

— Читай.

Остап подошёл ближе, развернул записку и начал читать.

— К крысам запустили крысиного волка. Ходят слухи, что ночные смерти рядом, уже пять жертв.

Он почувствовал, как внутри всё похолодело, кровь отлила от лица. Евлалий тоже на мгновение побледнел, но Остап заметил это. Он впервые видел командира напуганным.

— Есть предположения насчёт крысиного волка? Все люди проходят через тебя, — спросил Евлалий.

— Вероятно, кто-то из новичков. Возможно Агапит, он молчаливый и скрытный. Или Кир, или Игнат, — ответил Остап.

Евлалий поднял голову и заглянул собеседнику в глаза.

— А что насчёт Эльвио? Он тоже среди нас не так давно. Ещё он сын аристократа. И этот парнишка так быстро втёрся в твоё доверие. Или тот мелкий Марк? Разве истинники не могли подослать семилетнего мальчишку?

— Будь Эльвио крысиным волком, мы бы уже все были мертвы. Он знает о нас всё и очень умён, опасно умён, только благодаря нему мы знаем так много о веленах, вятинах и кочевниках. За Марком я следил долго, очень долго, перед тем как привёл его к нам, это просто сирота и мелкий воришка, но он может много видеть и слышать, — ответил Остап.

— На Агапита я не думаю, его деревню сожгли за бунт, он один из немногих выживших. Кир много лет занимался разбоем, я с ним пересекался и до того, как он стал одним из нас. Игнат сбежавший из армии, как и ты, он подозрителен, но учит многих наших сражаться, — произнёс Евлалий.

Остап кивнул.

— Что думаешь насчёт ночных смертей? Учитывая их скрытность и навыки, они могли бы стать нам хорошими союзниками.

— Ночных смертей ещё никто не видел, о них ничего неизвестно, кроме того, что они грабят и убивают. И сейчас намного важнее убить крысиного волка и желательно подкинуть его труп в наос. Каждая минута промедления может стоить жизни каждого из нас, — ответил Евлалий. Его голос звучал так спокойно, будто он говорил о чём-то будничном, а не о смертельной опасности.

Остап некоторое время промолчал, а затем произнёс:

— Евлалий, крысиный волк – это Агапит. У него есть причина ненавидеть нас. Бунт в его деревушке начался из-за нас. Мы зачинщики. Они убили истинников из-за сбора налогов, а потом сожгли их деревню. Агапит выжил случайно, и он точно ничего не забыл.

Он вышел из грота. Остап ощущал непривычную тяжесть в груди. Не от страха, а от понимания того, что тени виноваты в смерти сотен людей, он виноват. Можно сколько угодно оправдываться, что они хотели как лучше, но это вернёт жизни тех людей. Остап настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как Она подошла. Знакомая рука коснулась его руки. Остап моментально вернулся в реальность и остановился. Он взглянул на Агнесу и на мгновение забыл обо всех проблемах и опасностях. Каждый раз, когда Остап смотрел в эти голубые глаза, его сердце замирало, в её очах было столько нежности и любви. Агнеса обняла его, прижалась щекой к его груди, и вся тяжесть мгновенно исчезла. Остап обхватил её руками, прижимая к себе крепче. Как же ему хотелось спрятать её от всего мира, как же ему хотелось не бояться за неё каждый день...

— Что было в той записке? — спросила она.

— Среди нас предатель, — ответил Остап.

Он почувствовал, как Агнеса вздрогнула и крепче обняла его.

— Кого ты подозреваешь?

— Я уверен, что это Агапит.

Агнеса отстранилась и заглянула Остапу в лицо.

— Если ты уверен, то значит так и есть. Устрани его.

— Сегодня он умрёт, — ответил Остап.

Агата стояла в одном из тренировочных гротов напротив деревянной мишени. В руке она сжимала метательный нож. Девочка не особо понимала, как метать ножи, но ей хотелось научиться. Она лишь немного видела, как метают ножи другие. Агата выставила левую ногу немного вперёд. Она сильнее сжала рукоять ножа, замахнулась и бросила. Нож ударился рукояткой в мишень и упал на землю.

— Хочешь научиться? — раздался голос за спиной.

Агата обернулась. У входа в грот стоял парень лет двадцати на вид. Его руки были скрещены на груди. У него были чёрные волосы и карие глаза. Кажется, его зовут Агапит, Агата уже видела его пару раз, он всегда был молчалив и хмур.

— Хочу.

— Как тебя зовут, малец? — спросил парень.

— Марк.

— Я Агапит.

Он подошёл ближе.

— Твоя стойка почти правильная, Марк. Но нужно ещё перенести вес тела на левую ногу.

Агапит вытащил с пояса метательный нож.

— Четырьмя пальцами нужно обхватить рукоять снизу, большой палец лежит сверху и направлен к лезвию.

Марк подошёл к мишени и подобрал свой метательный нож, затем вернулся на место, встал в стойку и повторил за Агапитом.

— Не сжимай нож так сильно, он должен сам выскользнуть, когда ты выпустишь его.

Марк кивнул, ослабил хватку.

Они тренировались ещё пару часов. Агапит был терпеливым и спокойным. Он объяснял всё Марку, исправлял ошибки. Пару раз Агате даже удалось воткнуть нож в мишень. Когда Агапит сказал, что на сегодня всё и направился к выходу, Марк спросил:

— Агапит, вы продолжите меня тренировать?

Он остановился, повернулся лицом к Агате и заглянул ей в глаза, в его взгляде было то, что она не могла понять, Агапит будто хотел запомнить её.

— Найди себе другого наставника, Марк, — он сделал паузу, а затем добавил: — У тебя всё получится, ты быстро учишься.

Затем Агапит развернулся и растворился в темноте тоннеля. Агата не поняла, почему он попросил искать её другого наставника. Она некоторое время стояла в гроте, смотря в темноту, в которую ушёл Агапит.

Остап направлялся к тоннелю, ведущему наружу. Он собирался найти Агапита, нужно было проследить за ним и убедиться, что крысиный волк действительно он. Остап услышал быстрые шаги. Это был Эльвио, и, кажется, он был встревожен. Остап обернулся. Эльвио подошёл к нему почти вплотную, огляделся, а затем начал говорить:

— В восточном тоннеле я нашёл разлитое масло, оно было разлито возле стены, с краю, почти незаметно. По запаху и структуре это смесь льняного масла и животного жира, может, чего-то ещё, — затем он сделал небольшую паузу и добавил: — Кто-то собирается нас сжечь, и это кто-то из наших.

— Я знаю, Эльвио. И сейчас я собираюсь его найти и убить.

— Ты уже понял, кто предатель?

Остап кивнул.

Эльвио постоял рядом с ним ещё пару мгновений, а затем развернулся и скрылся в темноте. Остап двинулся дальше. Он забрался в узкий лаз, пополз. Как обычно, в нос ударила сильная крысиная вонь, запах сырости и земли, дышать стало сложнее. Вдруг Остап уловил странный, едва заметный запах. "Тут тоже масло?" — подумал он. Парень поднёс пальцы ближе к стене и ощутил масло. Остап пополз быстрее.

Примерно спустя полчаса на поверхности он наконец нашёл Агапита и начал следить за ним. Сначала всё было спокойно. Агапит ходил по рынку, иногда переговаривался с людьми. Остап заметил, как в толпе он ловко своровал кошелёк у купца и остался незамечен. Потом Агапит направился в восточную часть города. Остап незаметно последовал за ним. Его слегка затошнило, когда он понял, куда идёт Агапит. Парень направлялся в "Усладу грешника". Там у них есть одна информаторша – Злата, вятинка из Студени, ей было не больше пятнадцати лет. Не особо понятно, как она здесь оказалась, вроде бы Месиган и Студень давно не воевали, возможно, девчонку просто продали, сама она о своём прошлом никому не говорила. В этот бордель Остап не зашёл, остался ждать Агапита на улице. В голове начали появляться мысли, а не мог ли он ошибиться, вдруг предатель не Агапит. "А что, если это действительно Эльвио? Он ведь мог сказать о масле, чтобы отвести подозрения..."

Спустя примерно час, когда уже начало темнеть, а город стал почти пустым, Агапит покинул "Усладу грешника" и отправился в северную часть города. До Остапа вдруг дошло, что Агапит ни разу не оглядывался и вообще не вёл себя осторожно. Он уже понял, что за ним слежка? Впереди показался наос. Агапит не вошёл туда, а пошёл за тимодеисткий храм. Остап притаился. В темноте он увидел Агапита, стоящего рядом с истинником в алом плаще. Остап не мог расслышать, о чём они говорят, но увидел, что истинник передаёт Агапиту стеклянные бутылки. Он спрятал их под плащ и ушёл. Остап за ним.

Они свернули за угол, на узкую безлюдную улицу. Рука Остапа легла на рукоять ножа в кармане. Не было смысла скрывать себя. Агапит продолжал идти, выглядел он спокойным, слишком спокойным. Парень свернул за угол. Остап свернул за ним, но Агапит просто исчез. Хороший приём, но он явно забыл, кто его такому научил. Остап обернулся моментально, обнажив нож. Рядом стоял Агапит, тоже с голым лезвием.

— А я думал, что ты никогда не догадаешься, — прошептал Агапит.

Остап не ответил, а бросился на него. Агапит смог увернуться, но лезвие слегка задело его предплечье, ткань порвалась. Он отскочил на пару шагов, его рука метнулась к поясу. Агапит метнул нож, но Остап увернулся.

— Ты думаешь, что ты смелый, отважный, человек, который хочет освободить месиганский народ, но ты жалкий трус, тебя не заботят жизни людей, тебе важны только твои призрачные цели, твои руки в крови, в крови сотен людей, — произнёс Агапит. Его голос был полон такой испепеляющей ненависти.

Он не заметил, как у Остапа из рукава выскользнул метательный нож, а потом вонзился ему в живот. Агапит пошатнулся, схватился одной рукой за рану. Он усмехнулся. Остап подошёл ближе к нему.

— Ты собирался устроить поджёг? На что ты рассчитывал? — спросил он.

— Да, собирался. На что я рассчитывал? — Агапит усмехнулся. — Ни на что, хотел просто отомстить всем вам, если бы у меня получилось, то я бы сгорел вместе с вами.

Он попытался вонзить нож ему в бедро, но Остап увернулся, а затем выбил его оружие своим.

— И как ты меня убьёшь?

— Быстро.

Остап прижал Агапита к земле, приставил нож к его горлу. Парень смотрел ему в глаза.

— Что истинники знают про нас? Почему ты не устроил поджог раньше или просто не сдал нас? — спросил Остап.

— Ничего они не знают, можешь не беспокоиться о сохранности своей жалкой жизни, трус. Я не сжёг вас раньше из-за того, что ты начал вербовать детей, мне было их жаль. Я собирался поджечь подземелье сегодня, но я не захотел, чтобы Марк погиб, собирался его как-то предупредить перед осуществлением плана. Почему я просто вас не сдал? — Агапит вновь усмехнулся. — Я хотел отомстить вам сам. И мне было жаль детей, их тогда бы тоже казнили.

— Ты ведь понимаешь, что не мы сожгли твою деревню? — спросил Остап.

— Мне плевать, кто сжёг, я знаю то, что вы причастны к этому, ты причастен к этому... Если бы не ты, то моя любимая жена Ракеле была бы жива, из-за тебя погиб мой трёхлетний сын Марко, из-за тебя погиб наш грудной младенец Мирко... Вся моя семья... Все, кого я когда-либо знал... Погибли по твоей вине. У нас было всё в порядке, пока не появились вы... Тебя никогда не заботила жизнь простых людей... Кроме жизни Агнесы... Тебе важны лишь твои цели, ты просто хочешь власти, а прикрываешься любовью к народу.

Его голос был тихим и хриплым, Остап чувствовал, что каждое слово даётся ему с трудом.

— Остап... Ты погубишь себя и других... Ты погубишь всех, кто тебе дорог, если такие есть... Они все погибнут... Из-за тебя...

Парень не знал, что ответить Агапиту. Он боялся, что его слова могут сбыться.

— Ну... Давай... Убей меня.

Агапит продолжал смотреть Остапу прямо в глаза. Ему казалось, что он видит его насквозь. Остап вдохнул и перерезал Агапиту горло. Он видел, как его глаза стекленеют, как жизнь медленно уходит из него. Пару мгновений, и Агапит покинул этот мир навсегда. Остап не знал, сколько времени прошло, когда он наконец вытер окровавленный нож о плащ Агапита и поднялся. Ещё одна смерть на его руках. Он знал, что никогда себе не простит убийство Агапита.

Клянусь

Прошла луна с того момента, как Агата стала членом отряда теней. Осень уже вступила в свои права, принеся с собой холод и голод. Уже четверых сожгли за обвинение в колдовстве и ереси. Люди стали не возвращаться из лесов, все думали, что это вина ночных смертей, но никто не мог с уверенностью сказать, существуют ли они на самом деле.

Агата возвращалась с очередной вылазки. Она шла по сырому тёмному коридору. В этот раз ей не удалось ничего важного и полезного узнать, все обсуждали, как пережить осень и зиму. Агата завернула за угол и вдруг остановилась. В слабом свете солнечных кристаллов она увидела Остапа и Агнесу. Они были так увлечены друг другом, что совсем не заметили появление Марка. Эти двое стояли совсем близко, рука Остапа лежала на талии Агнесы. Она положила одну ладонь ему на грудь, а другую на затылок. Затем Остап и Агнеса соприкоснулись губами. Агата не понимала, что это, почему Агнеса не пытается вырваться, разве ей не противно? Через пару минут они оторвались друг от друга, Агнеса улыбнулась, спустя несколько мгновений их губы встретились вновь. Агата решила тихо уйти, пока её не заметили. Она завернула обратно, сделала десять бесшумных шагов и затем пошла обычным шагом. Перед глазами продолжал всплывать образ этих двоих. Агата никогда не видела ничего подобного, она не знала, как это можно назвать, как к этому относиться.

Агата дошла до одного из тренировочных гротов. Леон и Лукас сражались на затупленных ножах. Оба запыхались, пот тёк по ним ручьями. Заметив Марка, Леон на мгновение отвёл взгляд от Лукаса и улыбнулся. Лукас обернулся.

— Здоро́во, Марк, — сказали мальчишки.

— Здоро́во, — ответил Марк.

Затем Лукас и Леон вернулись к тренировке. Агата села на земляной пол грота, обхватив колени, и наблюдала за ними. Она всё ещё думала о том, что видела по пути сюда, пыталась понять, что это. Ножи её друзей столкнулись ещё пару раз, и Лукас наконец сказал:

— Давай ничью.

— Давай, — отозвался Леон.

Мальчишки вытерли пот со лбов, убрали ножи и двинулись к Марку. Лукас сел рядом с Агатой, прислонившись спиной к стене грота, а Леон лёг на бок рядом с ними, подперев подбородок ладонью.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, Марк, — сказал Лукас.

— Ты услышал что-то плохое? — спросил Леон.

Марк оторвался от своих мыслей и сказал:

— Да всё нормально, я просто видел немного странное сегодня.

— Что ты видел? — Леон перевернулся на живот и подполз ближе.

— Ну... Остап и Агнеса. Они стояли рядом, обнимались, потом губами касались. Агнесе не было противно, она даже улыбнулась, — Марк сделал паузу, — Они как будто ели друг друга. И они даже не обратили на меня внимания.

Друзья Агаты не сдержали улыбки.

— Ты глупый, Марк, это называется любовью и поцелуями, — сказал Лукас и взъерошил волосы Агаты.

— Поцелуи? — переспросил Марк.

— Ну, когда парень и девушка любят друг друга, то они целуются, ты это видел, — пояснил Леон.

— А потом что? — спросил Марк.

— Потом они могут пожениться, у них дети появляются...

Лукас отвёл глаза.

— А как дети появляются? От любви?

— Ну да...

— Как у животных, — сказал Лукас.

Агата поняла, как. Она видела подобное в «Усладе грешника». Но это явно не было похоже на любовь, это выглядело ужасно и больно. Агата опустила взгляд.

— А без любви тоже дети появляются? — спросил Марк тихо.

— Да.

— Обычно так и происходит, — Лукас горько усмехнулся.

— Мужчины покупают женщин как скотину, чтобы они рожали сыновей, — добавил Леон.

— Это мерзко, — сказал Марк.

Друзья Агаты кивнули. Они молчали некоторое время. Агате казалось, что сейчас ей нужно сделать что-то важное, но она не могла понять, что. Наконец Марк сказал:

— Давайте дадим клятву.

— Какую? — спросили мальчишки хором и подняли глаза.

— Никогда не обижать девушек и женщин.

Лукас улыбнулся.

— Давайте, — сказал он.

— Конечно, — произнёс Леон, и на его лице тоже появилась улыбка.

Лукас протянул свою руку ладонью вверх. Затем Леон и Агата положили свои ладони сверху.

— Клянусь, — сказал Марк.

— Клянусь, — повторили Лукас и Леон.

Вечер. Эльвио шёл по мрачным улицам Ботуса. Моросило. Холодный ветер дул в лицо. Он торопился, был напряжён. Наконец Эльвио достиг знакомой, самой мерзкой, самой ненавистной ему улицы этого проклятого города. Он быстро дошёл до вывески «Услада грешника». Эльвио зашёл в бордель. Там его встретил гул голосов, пьяный смех, скрип половиц наверху, запах пота и выпивки. Он замер на пороге, его взгляд быстро нашёл Её. Злату. Сердце вздрогнуло от знакомого образа: длинных золотистых волос, заплетённых в косу, зелёных глаз, бледного печального лица, теней, что так давно залегли под глазами, выдавленной улыбки. Деус, у неё опять синяки на шее. Если бы Эльвио мог, то убил каждого, кто с ней это делал. Нет, сначала бы оскопил. Но что он мог сделать один против всего этого гнилого королевства? Она тоже его заметила, и, кажется, её лицо стало менее печальным. Злата поставила чашки с пивом перед двумя мерзкими мужиками. Один из них положил руку ей на бёдра и слегка сжал. Эльвио сжал зубы. "Похотливые животные". Он подошёл к ней, схватил за запястье, имитируя грубость, и потащил за собой. Проходя мимо стойки, Эльвио бросил серебряную монету хозяину.

— Я беру её на всю ночь, — рыкнул он.

Хозяин этого заведения кивнул.

Эльвио потащил Злату наверх, зашёл в свободную комнату и закрыл за собой дверь на засов. Он облегчённо выдохнул.

— Я так скучал, — прошептал Эльвио.

— Я тоже, — ответила Злата.

Эльвио достал из-под плаща стеклянную бутылочку с отваром алибериса – растения, которое помогает от беременности и предотвращает зачатие, ценная вещь для здешних работниц...

— Я принёс, — сказал он.

— Спасибо, я уже начала бояться. У меня не было крови почти две луны...

Злата взяла отвар и быстро выпила. Затем она спросила:

— Трудно было достать?

— Нет, ради тебя ничего не тяжело. Просто нашёл одного травника, он дал мне этот отвар за мешок зерна и пару серебряных. И ещё он научил меня делать этот отвар.

— Как его делать?

— Лист алибериса нужно залить кипятком и затем выпить. Обычно этого достаточно при раннем сроке или до... ты поняла. Можно пить каждый день.

Злата кивнула.

— Спасибо, Эльвио, я не знаю, что было бы со мной без тебя.

Они прошли к кровати. Злата села на край постели, а Эльвио на стул, стоящий рядом.

— У меня ничего, — сказала Злата.

Эльвио кивнул.

— Ладно, я же к тебе не только за информацией хожу.

Он слабо улыбнулся, она тоже. В этот раз её улыбка выглядела более искренней. Они продолжали сидеть молча, смотря друг на друга. Затем Злата заговорила.

— Я родилась в Студеньском княжестве, мои родители были простыми земледельцами. Потом настал голодный год, ты же знаешь, Студень далеко отсюда, на севере, зимы у нас длинные и холодные, а в тот год лето и вовсе, можно сказать, не наступило, моя семья обеднела, у меня было восемь братьев и сестёр. А потом я пала, чтобы прокормить семью... А через пару лун я оказалась в Месигане, в королевстве трупников, я не помню, как это произошло, — её голос дрожал так, будто она сдерживает слёзы, — Наверное, меня просто продали за большие деньги, вашим ведь нравятся светловолосые и светлоглазые, особенно вятинки.

Эльвио сжал кулаки, слушая её рассказ. Она очень редко говорила о своём прошлом и только ему.

— Ты не пала, Злата. Пали похотливые выродки, которые придумали покупать женщин на время.

Злата опустила глаза и затем спросила:

— Я разве тебе не противна?

— Что? Нет, о чём ты, Злата, я люблю тебя, как ты можешь быть мне противна? Ты ни в чём не виновата, никто из девушек здесь ни в чём не виноват, вы все чисты.

Эльвио вздохнул. Он наклонился к ней и взял её за руку.

— Я вытащу тебя отсюда, любовь моя, клянусь. Когда-нибудь Месиган падёт.

— Я верю тебе, свет очей моих. Я люблю тебя.

Эльвио поднёс её ладонь к своим губам и поцеловал.

— Спи, я буду рядом.

— Спасибо тебе за всё, Эльвио.

Злата легла. Эльвио укрыл её своим плащом. Он продолжал сидеть на стуле, слушая её дыхание. Оно становилось спокойнее и ровнее. Ему хотелось сидеть тут вечно. Не потому, что ему здесь нравилось, нет, ему было мерзко, он чувствовал отвращение к Месигану, к этому городу и особенно этому месту. Ему просто хотелось, чтобы Злату никто не трогал, чтобы ей было спокойно. Как же ему хотелось убежать куда-то, где нет ни голода, ни холода, ни проклятого Месигана, истинников, тимодеизма, и жить там со Златой. Он знал, что будет приходить сюда при любой возможности, лишь бы её просто не брали эти мерзкие мужики. Через время Эльвио, убаюканный её дыханием и присутствием, сам задремал.

Знание – оружие

Агата стояла в гроте напротив деревянной мишени. В руках она сжимала рукоять метательного ножа, лезвие которого слабо поблескивало в свете солнечных кристаллов. Агата помнила всё, чему её научил Агапит. Она метнула, и нож воткнулся в мишень, с краю, но воткнулся.

— Неплохо, Марк, — раздался знакомый голос Эльвио за спиной. Агата не заметила, как он подошёл.

Она обернулась.

— Здравствуйте, — сказал Марк.

— Здравствуй.

Эльвио подошёл ближе.

— У тебя хорошо получается для семилетнего мальчишки, Агапит учил?

— Да. А вы не знаете, что с ним? Я давно его не видел.

Брови Эльвио слегка взметнулись вверх, он выглядел слегка удивлённым.

— Ты не знаешь, что с ним? — спросил Эльвио.

— Нет, — ответил Марк.

Эльвио подошёл ещё ближе и остановился в шаге от Агаты. Затем он присел на корточки рядом с ней и положил руку ей на плечо.

— Агапит работал на истинников, он собирался сжечь всех, кто тут под землёй, — сказал Эльвио. И его голос звучал спокойно, будто он говорил о чём-то будничном.

— А потом что? — спросил Марк.

— А потом Остап его устранил, это было примерно луну назад, — ответил Эльвио всё таким же спокойным голосом.

Агата молчала, переваривая услышанное. Ещё луну назад она стояла в этом же гроте, и Агапит учил её метать ножи. Получается, он погиб в этот же день. Агапит знал, что погибнет? Он ведь сказал на прощание: «Найди себе другого наставника, Марк». Из мыслей Агату вырвал голос Эльвио:

— Марк, как думаешь, какое оружие самое опасное? Подумай хорошо.

Агата задумалась. «Обычный нож точно нет. Меч? Копьё? Топор? А может, метательный нож? Его ведь можно метнуть с расстояния, а жертва может даже не заметить. Или лук. Стрела ведь может пробить и воинскую броню».

— Лук? — спросил Марк.

— Лук — опасное оружие, особенно в руках умелого лучника – дикаря или велена, но есть то, что опаснее, — ответил Эльвио.

— Что?

— Знание. Зная, как убить кого-то, ты можешь его убить. Зная, как кого-то излечить, ты можешь излечить. Зная слабость кого-то, ты можешь им манипулировать.

Агата ничего не ответила.

— Пройдёмся, Марк? — спросил Эльвио.

Марк кивнул. Эльвио поднялся и двинулся к тоннелю, Агата следом за ним. Он некоторое время молчал, было слышно только их шаги и то, как где-то капала вода. Эльвио замер у очередного солнечного кристалла и положил на него руку.

— Марк, ты знаешь, как появились эти подземелья?

— Нет.

— Ещё несколько столетий назад Месиган был богат, очень богат. В Месигане было множество рабов, которые добывали золото, серебро, алмазы, изумруды, рубины и сапфиры в этом и многих других подземельях, они есть почти под каждым городом, давно забытые. Но кто же знал, что богатства земли иссякнут? Двести лет назад шахты забросили, а рабов продали за ненадобностью.

— Месиган был богат? Я не знал об этом, — сказал Марк.

— Да, был очень богат, аристократия до сих пор живёт на наследстве от своих далёких предков. Но они становятся беднее. Многие государства уже давно отказались от торговли с Месиганом, все нас зовут трупниками.

— Они не смирятся с тем, что беднеют, верно?

Эльвио обернулся. Он слегка улыбнулся.

— Да, ты верно мыслишь, Марк. Они захотят начать войну, отобрать чужие земли. Истинники будут твердить народу, что это истинная война против диких иноверцев на радость Деусу.

Агата слушала и запоминала, но один вопрос терзал её. Марк всё же решился задать его вслух:

— Откуда вы всё это знаете, Эльвио?

Он подошёл к Агате ближе и присел на корточки, заглядывая в глаза.

— Люди не любят говорить о своём прошлом, Марк, — затем он понизил голос до шёпота, — и запомни, некоторые вопросы задавать опасно.

Агата кивнула. Она не стала больше расспрашивать его.

Эльвио поднялся, повернулся и пошёл дальше. Агата шла за ним.

— Что ты знаешь о других народах, Марк? — спросил Эльвио.

Она не знала практически ничего. Только сказки истинников.

— Истинники немного рассказывали про веленов, вятинов, дикарей. Они говорили, что велены — самые жадные, избалованные, они нарушают все заповеди Деуса: занимаются магией, целительством, их мужчины выглядят как женщины, а женщины как мужчины, их женщины умеют держать оружие, учатся и даже правят. Про вятинов говорили, что они разные, среди них есть и те, кто грешен меньше, чем другие, а есть и те княжества, которые тоже нарушают все заповеди Деуса: в них женщины главнее мужчин, правят ведьмы, а в одном женщина может даже брать себе несколько мужей. А про дикарей говорили, что они живут в степях, как дикие животные, в них нет ни городов, ничего, и они тоже нарушают все заповеди Деуса.

— Ты им веришь?

— Нет.

Эльвио усмехнулся.

— Правильно, не верь им. Ну, про веленов и вятинов это даже правда. А вот про дикарей — ложь, они хоть и живут в юртах и кочуют, но вовсе не как дикие животные, они грамотны и умны, нередко знают несколько языков. Месиганцы более дикие, чем они.

Последняя фраза застряла в голове Агаты. Но ей ещё хотелось узнать больше о других народах.

— Эльвио, вы можете рассказать мне что-то о других народах?

Он кивнул.

— Да. Велены владеют обширными землями — от самого запада до Вятины, от далёких северных островов до Средиземного моря. У веленов девять государств, с Месиганом граничат Калидум и Магнум. Власть у них принадлежит не королям, а высшему совету, он состоит из трёх людей, выбранных народом. Их государства называются не королевствами, а республиками. У них нет регулярного войска, они не нападают первыми, но при необходимости почти каждый велен может взять оружие. Но всё равно все считают их неженками.

Агата слушала и запоминала. Ещё никто ей не рассказывал так подробно о других народах. Её очень удивляли порядки веленов, как люди могут так жить. Эльвио продолжал:

— Вятины владеют немного меньшей территорией, но их земли тоже обширны. От севера до дикарских степей, от республики Эйлилон и Милон до Каменного пояса. У них десять княжеств, там разные традиции и верования, разные законы. Студень, например, находится на севере, люди там суровы, власть принадлежит князю, которого избирает дружина. А вот в Угорье правит совет из семи ведьм, княгиня и князь, женщины при желании могут брать несколько мужей. Это княжество так сильно раздражает истинников. Оно ещё и не так далеко от Месигана, находится на юге. Но ближе всех нам Златогорье, это богатое княжество, возможно, именно его король захочет захватить, а следом Угорье. Но рядом с ними дикари, поэтому первой целью могут стать и Калидум с Магнумом, они тоже не бедны, — Эльвио сделал небольшую паузу и затем продолжил: — Известных нам дикарцев пять народов: утыны, байкиры, хугыши, тауры, тынысы. Но, вероятно, есть и ещё. Живут они племенами, которыми правит совет мудрецов и вождь, избранный народом. У них очень много племён, они владеют просторами от Месигана до Каменного пояса, от Вятины до пустынь. И каждое племя, каждый народ у них готов прийти на помощь другому. Но Месигану это не мешает часто нападать на утынские племена. Они раздражают истинников и аристократию, но воевать с ними себе дороже, да и богатств у них нет.

Затем Эльвио повернулся к ней.

— Тебе достаточно этого, по крайней мере пока.

— Спасибо вам, Эльвио.

Он наклонился к Агате. В его руке блеснуло лезвие ножа. Эльвио прошептал ей:

— Запомни всё, что я тебе сказал, Марк, и молчи об этом. Глупость часто может прервать жизнь, твою или другого.

Потом он встал, развернулся и быстро скрылся в темноте. Агата осталась стоять на месте. Её посетила мысль: «А не могут ли велены, вятины или дикарцы стать союзниками теней? Наверно, Остап и Евлалий уже задумываются об этом».

Гниль

795 лето по месиганскому летоисчислению

За двадцать лун Агата сильно изменилась. Она немного выросла, вытянулась, стала скрытнее, тише, наблюдательнее, умнее, сильнее, быстрее, ловчее, научилась драться, лазать по деревьям и стенам, быстро бегать, высоко прыгать. Агата справилась и с холодами, и с голодом. Она привыкла к такой жизни, она ей даже нравилась. У неё были друзья, наставники и даже... семья? За всё это время Остап и Агнеса стали ей как родители. Агнеса перевязывала ей раны, когда она ранилась, и всегда следила, чтобы Агата поела. Остап просто был рядом, учил, помогал, поддерживал. Агата сама не заметила, как привязалась к ним. Она беспокоилась за них, если их долго не было, переживала, если они получали ранение. Агата научилась понимать настроение людей по их движениям, по их лицу. В последнее время она заметила, что Эльвио мрачный, но не могла понять почему. Он стал слишком молчалив, слишком безразличен. Эльвио выглядел уставшим и слабым, ему словно каждое движение давалось с трудом. Агата не лезла к нему с вопросами, он научил её тому, что не на все вопросы люди хотят отвечать.

Ночь. Как обычно, он шёл к ней. Эльвио чувствовал, что его сердце наполняется тревогой и болью всё сильнее с каждым днём. Ему казалось, что Злата стала бледнее, слабее. Как же ему хотелось надеяться, что ему просто кажется. Лето, тепло, люди радуются, что не голодают. Но Эльвио сегодня было холодно. Он добрался до этого проклятого борделя. Внутри его встретила духота, привычный запах выпивки, закуси и пота, гул голосов и шум. Эльвио огляделся, её не было. Он почувствовал, как по спине пробежал холод. Одна из работниц его заметила. Она подошла к нему, положила свои ладони ему на плечи и прижалась своим телом. Эльвио даже не дёрнулся. Голос девушки прозвучал тихо, прямо над его ухом:

— Ей не здоровится, тебя отвести к ней?

Эльвио кивнул. Работница взяла его за руку и повела за собой. Они покинули главный зал и вышли в небольшой коридор, где Эльвио ранее не был. Девушка сразу отпустила его и отдалилась. Она подошла к одной из дверей и открыла её. Эльвио зашёл в комнату. Злата лежала на постели, она была бледной, очень бледной, её глаза были закрыты, волосы растрёпанные и совсем потускневшие. У Эльвио всё сжалось от боли.

— Злата, милая моя, — тихо позвал он.

Злата приоткрыла глаза, она слабо улыбнулась, увидев его.

— Эльвио, ты пришёл, — её голос звучал слабо и хрипло.

— Ну конечно пришёл, — Эльвио попытался выдавить улыбку.

Он подошёл к её постели и опустился на колени рядом с ней.

— Что с тобой, душа моя? — спросил Эльвио, и ему не удалось скрыть тревоги в голосе.

Злата приподнялась на локтях.

— Меня то в жар, то в холод бросает, сердце колотится, дышать тяжело, голова болит...

У Эльвио что-то оборвалось внутри. Он знал, с чем могут быть связаны эти симптомы. Гнилокровие. Но маленький уголёк надежды продолжал тлеть в его сердце. Стараясь выглядеть спокойно, он сказал:

— Позволь взглянуть на твои руки.

Злата кивнула, оттянула рукав, и Эльвио увидел на её руке гнойную сыпь.

— У тебя была блудная болезнь? Почему ты мне не сказала, Злата? Почему! — его голос сорвался.

Злата опустила глаза и тихо сказала:

— Я... я боялась.

— Ты боялась сказать мне? Как ты можешь стыдиться меня? — к глазам проступили слёзы, но Эльвио их сдержал.

— Прости...

Он взял её лицо в свои ладони.

— Посмотри на меня, Злата.

Она подняла взгляд. На её щеке осталась дорожка слезы, Эльвио вытер её большим пальцем.

— Не плачь, милая, я найду для тебя лекарство, клянусь, ты выздоровеешь, ты будешь жить, — слова дались ему с трудом, он надеялся, что она ему поверит. Прежде Эльвио никогда не врал Злате, но сейчас ему пришлось. Он знал, что гнилокровие не лечится, в Месигане вообще ничего не лечится, но Эльвио не хотел, чтобы она боялась.

— Я люблю тебя, — прошептала Злата и улыбнулась.

Эльвио улыбнулся ей в ответ и прижал к себе. Злата уткнулась ему лицом в плечо. Эльвио почувствовал, какая она горячая... Он гладил её по спине и волосам, пока она не расслабилась в его руках и не провалилась в сон. Слёзы опять подступили к его глазам, к горлу подкатил ком, но Эльвио сдерживался. «Не сейчас», — мысленно сказал он себе.

Эльвио не понял, сколько времени прошло. Утренние лучи солнца начали медленно заполнять комнату. Он даже не заметил, как прошла ночь. Всё это время Эльвио не отводил своих глаз от неё, он думал лишь о ней. Внутри всё разрывалось от того, что через пару часов или дней её не станет. Злата больше никогда ему не улыбнётся, он больше никогда не сможет увидеть её, побыть с ней. И ведь она умрёт здесь, а Эльвио ничего не сможет сделать, совсем ничего, он так её и не вытащит отсюда, а ведь поклялся...

Злата медленно открыла глаза. Её взгляд был затуманен, она не сразу поняла, где находится. Злата посмотрела на Эльвио, и её губы слабо дрогнули. У неё не было сил даже улыбнуться...

— Доброе утро, душа моя, — сказал Эльвио.

— Доброе...

— Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — прошептала она, но по её голосу было понятно, что это ложь.

— Мне сходить к травнику? — спросил Эльвио.

Злата еле заметно кивнула. Эльвио осторожно уложил её на кровать и вышел из комнаты. В коридоре было тихо и пусто. Эльвио вышел в главный зал, там две работницы убирались, посетителей ещё не было. Он покинул бордель и побрёл в сторону выхода из города. Солнце было ярким и тёплым, пели какие-то птицы, но Эльвио ничего не слышал и не чувствовал.

Он не помнил, как добрался до деревни, где живёт травник, зашёл к нему и вышел, пряча под плащом бутылочку с успокоительным. Эльвио ничего не замечал, ему было на всё наплевать. К полудню он уже вновь оказался рядом со Златой.

— Я принёс лекарство, милая моя, — сказал Эльвио.

Он достал бутылочку, открыл её и поднёс к губам Златы. Она была слишком слаба, чтобы держать маленькую баночку самостоятельно.

— Спасибо... — прошептала Злата после того, как проглотила последнюю каплю.

— Побудь со мной...

— Конечно побуду, Злата.

Эльвио лёг рядом с ней и обнял. Он прижимал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет, впрочем так скоро и случится. Постепенно дыхание Златы выровнялось, тело расслабилось, она закрыла глаза и провалилась в сон. Эльвио был рядом. Он почувствовал, как дыхание Златы становится всё реже, как её тело становится холодным.

Она умерла.

Разлука на луну или века

Остап, Евлалий и Эльвио стояли в гроте.

— Скоро время начинать, но сначала надо попробовать найти союзников. Я проникну в Златогорье, — Евлалий кивнул на Остапа, — ты к утынам, — затем он посмотрел на Эльвио, — а ты отправляйся в Калидум и Магнум, ты единственный среди нас знаешь веленский.

— Когда отправляемся? — спросил Остап.

— Кто будет тут главным, пока нас нет? — сказал Эльвио. Остап заметил, что его голос безжизненный. Эльвио стал таким спокойным и безэмоциональным примерно луну назад. Остап не знал точно, с чем это связано, парень редко делился личным, но он стал таким после смерти Златы. Неужели у Эльвио с ней что-то было?

— Ты и будешь. Отправляйся в Магнум и Калидум после того, как кто-то из нас вернётся. Либо ты можешь поставить того, кому доверяешь, — ответил Евлалий.

— Я никому не доверяю, — сухо бросил Эльвио.

— А когда мы отправляемся? — снова спросил Остап.

— Сегодня.

— Можно мне два дня, мне нужно... — начал было Остап, но Евлалий его перебил:

— Хорошо, поворкуй со своей голубкой Агнесой два дня.

Эльвио усмехнулся, но Остапу на мгновение показалось, что в его глазах блеснули слёзы.

— Как вы будете добираться? У вас есть план, как не отправиться в Коласи на границе? — спросил он.

Остап задумался ненадолго и ответил:

— Притворюсь гонцом, затем попытаюсь убедить вождя и мудрецов помочь нам. Надеюсь, будет несложно, утыны ведь страдают от Месигана.

Евлалий кивнул.

— Хороший план. Мой план примерно такой же.

— Пусть ваш путь будет лёгким, — сказал Эльвио.

Агнеса шла по тоннелям. Она искала Остапа. Внутри неё была тревога, ей нужно было сказать ему. Агнеса понимала, что можно просто выпить отвар алибериса и всё, это то, что нужно сделать, когда ты каждый день рискуешь погибнуть, когда скоро начнётся война. Но она не хотела этого делать, Агнеса всегда мечтала о семье, о детях, но как же ей не повезло родиться здесь, в этом проклятом месте. Умом она понимала, что беременность и роды здесь невозможны, так она погубит и дитя, и себя, и Остапа. Но сердце хотело верить. Во что? Агнеса сама не знала. Она боялась, что Остап погибнет и тогда у неё не останется ничего, совсем ничего. А ведь многие погибнут, если не все... Её рука вновь легла на живот, он был ещё впалым, но знакомая целительница сказала Агнесе, что та беременна уже половину луны. Она услышала шаги сзади. Его шаги. Агнеса обернулась. Её глаза встретились с его.

— Здравствуй, любимый, я как раз искала тебя, — она улыбнулась.

— Здравствуй, милая, — Остап подошёл ближе, — ты хочешь что-то сказать?

Он заметил её бледность и волнение?

— Нет, я просто хотела увидеть тебя. Соскучилась, — ответила она. Агнеса старалась, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, но, кажется, у неё плохо получилось.

— Точно всё хорошо? Ты бледная, — спросил Остап, и Агнеса услышала тревогу в его голосе.

Она подошла ещё ближе к нему, её руки легли ему на плечи и скользнули к шее.

— Всё в порядке, я хоть раз тебе врала?

— Не врала.

Руки Остапа легли ей на талию, и он притянул её ещё ближе к себе. Агнеса решила, что всё же надо ему наконец сказать, она ведь для этого его и искала... Но он уже начал говорить:

— Мы отправляемся искать союзников. Я к утынам. Меня не будет примерно луну. Я отправляюсь через два дня.

Для Агнесы эти слова прозвучали как удар по дых. Ему нельзя говорить сейчас, ни в коем случае.

— Всё будет хорошо. Утыны точно захотят объединиться с нами. Я буду тебя ждать, — сказала она.

Остап улыбнулся ей.

— Я хотел бы провести эти два дня вместе.

— Я тоже, — ответила Агнеса.

Остап отстранился и подставил ей локоть.

— Прогуляемся по этим сырым и тёмным коридорам? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Агнеса кивнула и взяла его локоть.

Они шли медленно, не говорили. Агнеса слушала дыхание Остапа, звуки падающих капель. Она чувствовала его тепло через ткани туник. Агнеса хотела запомнить этот момент на случай, если он не вернётся.

— Я вернусь, обещаю, — сказал вдруг Остап, будто прочитал её мысли.

Агнеса повернулась к нему и улыбнулась.

— Я знаю, милый, — ответила она.

Агнеса обняла его за плечи и поцеловала. Руки Остапа легли ей на талию, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Агнеса чувствовала, как по её замёрзшему в этом подземелье телу разливается тепло. Когда они оторвались друг от друга, Остап посмотрел ей в глаза и произнёс:

— Я люблю тебя, Агнеса, — его голос прозвучал непривычно мягко, как у мальчишки.

— И я тебя, — прошептала Агнеса и положила голову ему на грудь.

Остап гладил одной рукой ей спину, другой поясницу, защищая от холода катакомб. На мгновение Агнеса позволила себе расслабиться и забыть обо всех проблемах: о Месигане, о грядущем восстании, о войне, о тимодеизме, об истинниках, о голоде, о болезнях, о смертях и об убийствах.

Агата возвращалась с вылазки. Сегодня она узнала, что истинники и стража сейчас очень спокойны, народ тоже. Этой луной совсем никого не сожгли, что большая редкость для Месигана. Тепло и обилие пищи делают своё дело. В катакомбах как обычно было холодно, пахло сыростью и крысами. Вдруг она услышала торопливые шаги. Агата уже давно научилась узнавать людей по шагам. Это были Лукас и Леон. Агата обернулась.

— Здоро́во, Марк, ты слышал новости? — сказал Лукас.

— Какие новости? — спросил Марк.

— Остап отправляется к утынам, а командир в Златогорье, его заменяет Эльвио. Потом он отправится в Магнум и Калидум, — пояснил Леон.

Агата почувствовала тревогу в груди. Их ведь долго не будет. С ними может что-то случиться... А Эльвио и так выглядит ослабленным, будто болеет.

— Не слыхал, — ответил Марк. Голос прозвучал ровно, не выдал эмоций.

— Остап уходит завтра, а Евлалий уже в пути, — сказал Лукас.

Ещё есть день. Можно попрощаться.

Марк кивнул.

— Мне нужно будет с ним проститься, — сказал он.

— Нам пойти с тобой? Или ты сам? — спросил Леон.

— Я сам, — ответил Марк.

Агата отправилась в главный зал. Она почти бежала. Её торопливые шаги эхом разносились по катакомбам, хотя обычно она ходила бесшумно, как её научил Месиган. Наконец тёмный тоннель закончился, и Агата увидела свет солнечных кристаллов и несколько десятков членов отряда теней. Её глаза привыкли к свету быстро, и она нашла глазами Остапа и Агнесу. Они молчали, как люди, которые уже всё друг о друге знают. Остап собирал своё скромное имущество для поездки. Агата направилась к нему, Агнеса её сразу заметила:

— Здравствуй, Марк, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Здравствуйте, — обратился Марк к Агнесе и Остапу.

Мужчина оторвался от своего занятия и обернулся к Агате.

— Здравствуй, — сказал Остап, и его голос звучал тише обычного.

— Ты уже знаешь? — спросила Агнеса.

Марк кивнул.

Остап подошёл к Агате, присел на корточки и положил свою ладонь ей на плечо.

— Я вернусь, обещаю, — сказал он.

Марк посмотрел ему в глаза:

— Я знаю, — ответил он. Агата не ожидала, что её голос прозвучит так уверенно.

— К утынам долгий путь? — спросил Марк.

— Надеюсь вернуться за луну.

— Как скоро ты отправляешься?

— Завтра ночью.

Агата кивнула. Она достала маленький ножечек из рукава – подарок Лукаса — и срезала прядь своих тёмных, как уголь, волос. Марк протянул их Остапу.

— Пусть твой путь будет лёгким.

Остап принял прядь и начал вплетать её в свои волосы.

— Благодарю.

Потом он срезал две пряди своих волос. Первую Остап протянул Агнесе, а вторую Марку. Затем Агнеса тоже срезала прядь своих волос для него. Когда ритуал вплетания чужих волос в свои закончился, Остап произнёс с лёгкой усмешкой:

— Мы как велены или вятины.

— Как велены или вятины? — спросил Марк.

— Да, они очень трепетно относятся к волосам, — ответила Агнеса.

Остап поднялся.

— Я схожу за едой.

Агнеса кивнула. Он развернулся и пошёл к одному из выходов главного зала. Агата смотрела на него, пока мужчина не скрылся в темноте тоннеля. Он вскоре вернётся. Но ночью Остап уйдёт на луну или навсегда...

— Он вернётся, Марк. Остап сильный и умный, он справится со своей задачей, и у нас появятся союзники, — сказала Агнеса. То ли она прочитала мысли Агаты, то ли сама себя хотела в этом убедить.

— Я знаю, — ответил Марк, обернувшись к ней.

Спустя четверть часа Остап вернулся. В его руках были сухари, вяленое мясо, солонина – в дорогу, и ржаные лепёшки, почти свежий хлеб – на ужин. Часть еды он протянул Агнесе и Марку, остальное положил в сумку, себе же Остап ничего не оставил. Ни Агата, ни Агнеса к еде не притронулись.

— Поешь на дорогу, душа моя, путь долгий и сложный предстоит, — сказала Агнеса.

— Кусок в горло не лезет, милая, — ответил он.

Марк смотрел на него несколько мгновений, а затем произнёс:

— Спасибо, я не буду.

Он протянул лепёшку и кусок хлеба Остапу.

— Ты ещё юный, тебе нельзя голодать, — ответили Агнеса и Остап.

— Я не голоден, правда, — возразил Марк. Впрочем, Агата и не врала. Сегодня она уже ела целых два раза, даже свинину.

Остап вздохнул, но всё же взял себе немного пищи, остальное вернул обратно Агате. Она слабо улыбнулась. Агата была рада, что благодаря её хитрости Остап всё же что-то поест.

— Молодец, ты заставил его есть, — сказала Агнеса с лёгкой улыбкой.

Когда с пищей было покончено, Остап лёг на солому и спросил у Агнесы:

— Разбудишь меня к полуночи, душа моя?

— Разбужу, будь уверен. Спи, тебе нужны силы, — ответила она.

Девушка села рядом с ним, она провела рукой по его щеке, по волосам. Остап прикрыл глаза, его лицо выражало такое спокойствие и удовольствие, будто он сейчас замурлычет или заворкует. Постепенно его дыхание выровнялось. Остап заснул.

— Ты тоже поспи, Марк. Ты ещё дитя, тебе нужно расти, — сказала Агнеса.

— А ты? — спросил он.

— Я отдохну потом, — ответила она.

Агата не стала спорить. Девочка подошла ближе и устроилась на соломе между ними двумя. Агнеса укрыла её и Остапа его плащом. Агата прикрыла глаза, позволила себе расслабиться, забыть обо всех проблемах и тревогах и провалиться в сон.

Её разбудил тихий голос Агнесы и возня. Агата открыла глаза. Остап уже поднялся, в последний раз проверял вещи. Агнеса была рядом. Она не говорила, слова были не нужны. Агата стянула с себя плащ Остапа, возвращаясь из тепла в вечный холод и сырость катакомб.

— Доброе утро, — по привычке сказал Марк, не сразу осознавая, что сейчас ночь.

— Доброе, — ответили Остап и Агнеса, взглянув на него.

Агата поднялась. Остап накинул на себя плащ, надел походную сумку.

— Пора мне уходить, — сказал он.

— Мы проводим, — ответили Агнеса и Агата.

Остап кивнул. Все трое вышли из главного зала и пошли по тёмному тоннелю. Никто не говорил, сейчас любые слова были бы лишними. Агата шла чуть сзади. Несмотря на мрак, она видела, что мизинцы Агнесы и Остапа переплетены вместе. «Наверное, они боятся, что если будут полностью держаться за руки, то не смогут отпустить друг друга», — подумала девочка.

Прошли часы, наконец они достигли лаза, который вёл к одной лесной пещере за пределами Ботуса. Пришло время прощаться. Вдруг из одного из коридоров появился силуэт. Эльвио.

— Я хочу проститься, — объяснил он.

Остальные кивнули.

Агнеса повернулась к Остапу, приблизилась и обняла его настолько крепко, что Агате казалось, что она сломает его рёбра. Остап обнял её в ответ, крепко, с отчаянной силой. Они стояли вместе долго, не меньше получаса, но для обоих будто прошло мгновение. Затем Агата подошла к Остапу. Он подхватил Марка на руки, легко, будто тот ничего не весил, и крепко прижал к себе.

— Не подведи никого, — шепнул Остап.

— Не подведу, клянусь, — ответил Марк.

Мужчина отпустил его на землю. Эльвио подошёл к Остапу и положил руку ему на плечо.

— Ну, брат, удачи тебе. Не подведи никого, — сказал он. Его голос был почти безразличным.

— Не подведу. И ты не подведи меня и Евлалия, — ответил Остап.

— Не подведу.

Эльвио медленно убрал руку с его плеча.

Остап развернулся и направился к лазу. Напоследок он обернулся, обвёл всех взглядом:

— Прощайте пока.

— Доброго пути, — ответили ему.

Остап кивнул и растворился в темноте.

Путь

Евлалий был в пути уже половину луны. За это время он успел сменить двоих коней. Мужчина доехал до приграничной деревушки. Эти улицы уже были знакомы для него. Он здесь родился и вырос. На небе только начала заниматься утренняя заря, воздух был ещё прохладен. Евлалий быстро нашёл знакомый дом своего младшего брата – Атанасия. Мужчина вошёл во двор. Он выглядел вполне жилым, значит Атанасий жив. Это радует. В Месигане легко умереть. Евлалий завёл коня во двор. Тот уже был уставший, похудевший после долгого пути. Евлалий закрыл за собой калитку и подошёл к крыльцу дома. Он постучал три раза, как они ещё давно договаривались с братом. Через несколько мгновений дверь открыла маленькая девочка, ей было на вид не больше пяти лет, она была худенькая, светлокожая, но не бледная, её чёрные волосы были собраны в неумелую косичку, а янтарные глаза смотрели почти без страха.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Здравствуй, а ты кто?

— Илария.

Затем появился мужчина. Короткие каштановые волосы, ещё не тронутые сединой, карие глаза, щетина на подбородке и щеках, худощавая фигура, смуглая кожа – Атанасий. Он встал, оперевшись о дверной косяк, и слегка загородил девчушку.

— Ну здравствуй, брат, что тебя сюда привело? Зайдёшь в дом? — сказал Атанасий.

— Здравствуй, брат, зайду, — ответил Евлалий.

Они вошли. Атанасий закрыл за ними дверь. Евлалий сел за стол. Младший брат быстро накрыл на стол: слабое пиво, жидкая пшеничная каша с репой. Илария то и дело пыталась ему всячески помочь, но только мешалась под ногами. Атанасия это не раздражало. Любой другой месиганец уже хотя бы прикрикнул на ребёнка. Закончив, Атанасий и Илария тоже сели за стол.

— Ну, рассказывай, Евлалий.

— Не при посторонних, — ответил он, кивнув на девочку.

Она была увлечена кашей и не отреагировала.

— Илария не посторонняя. Она дочь моя, не родная. В прошлом лету, зимой, вся её родня от ветренницы и голода в Тимор отправилась.

Но Евлалию это не внушило особого доверия. Ребёнок маленький, может и разболтать.

— Коня своего оставлю у тебя? Остальное тебе не обязательно знать, — сказал он.

— Оставляй, — ответил Атанасий.

Все продолжили есть молча. Еда была вкусной. Почти такая же, какую готовила их мать. Евлалий даже немного вернулся в детство. Тогда всё казалось ярче и интереснее, хотя Месиган был почти такой же, как сейчас. Когда они доели, Атанасий убрал со стола посуду и положил в деревянный тазик, чтобы помыть позже.

— Ты умеешь заплетать косы? — спросил он вдруг у Евлалия.

— Нет, с чего бы мне.

— Жаль, так и будет дочь моя ходить потрёпанная.

Атанасий взял из сундука деревянный гребень для волос. Он был красивый, резной. Наверное, Атанасий сам сделал. Он сел на стул, и Илария уселась ему на колени. Атанасий распустил её волосы и начал расчёсывать, распутывая их пальцами. Затем он разделил их на три пряди и начал пытаться заплетать. Иногда Атанасий путался. Спустя несколько минут он наконец закончил плести. Получилось у него не лучше, чем было, если не хуже.

— Отстриги, чтоб не возиться, — усмехнулся Евлалий.

— Дабы истинники её уже в четыре лета приговорили к сожжению? — ответил Атанасий.

— Волосы в глаза не лезут и ладно, сама научится скоро косы плести, — сказал Евлалий с лёгкой улыбкой.

Илария слезла с его колен. Она закинула косу на плечо и провела по ней ручкой. Девочка улыбнулась, обернулась к Атанасию и восторженно сказала:

— Как красиво получилось! Спасибо, тятя!

Он слез со стула и присел на корточки рядом с ней. Илария обняла его.

Евлалий почувствовал лёгкую тяжесть в груди. У него ведь никогда не было ни жены, ни детей, ни родных, ни приютённых, да и вряд ли будет. Свою жизнь он потратил на подготовку к восстанию. И Евлалий не знал, сможет ли пережить его. Вероятнее всего нет.

— Ладно, Атанасий, спасибо, что накормил, напоил, пора мне уже и отправляться, — произнёс он, выходя из-за стола.

Атанасий отпустил дочурку из объятий и поднялся.

— Позволь тебя хоть до калитки проводить. Ты ведь и часу даже тут не пробыл, — сказал он. Затем обратился к Иларии: — Дочка, иди птицу домашнюю покорми, да выпусти во двор.

— Хорошо.

Девочка выбежала на улицу и направилась в хлев.

— Может, расскажешь о планах своих всё же? — спросил Атанасий.

— Скоро будет восстание. Наши люди повсюду, мы набрались сил. Сейчас я и мои приближённые ищем союзников, — быстро прошептал Евлалий.

— Ты в Златогорье?

Евлалий кивнул.

— Будешь через границу идти или лес? Твоё одеяние в тебе сразу трупника выдаст.

— Через лес пойду. В глухой деревушке у кого-нибудь одежды куплю.

Атанасий кивнул, и они вместе выходят из дому. Мужчины молча доходят до калитки.

— Ну, прощай пока, — говорит Евлалий.

— Возвращайся, — отвечает Атанасий.

Евлалий уже собирается уйти, как подбегает Илария.

— Дядя, а вы ещё придёте?

Он оборачивается.

— Приду.

— Хорошо.

Илария смотрит сначала на него, а затем на Атанасия.

— Дядя, а почему вы на тятеньку похожи?

— Мы с дядей братья родные, — отвечает Атанасий.

— Я тоже хочу себе брата, — говорит Илария.

Евлалий усмехается.

— Я поищу тебе братишку, — отвечает Атанасий.

Илария кивает. Евлалий уходит.

Ночь. Остап притаился на ветвях дерева. Скоро тут должен проехать месиганский гонец, что направляется к утынам. Послышался цокот копыт. Остап вынул метательный нож. Он не имел права промахнуться. Вот уже виднеется яркая одежда гонца. Короткий алый плащ, а на спине должен быть чёрный перевёрнутый меч. Гонец приблизился. Короткий замах. Послышался короткий хрип, нож вонзился ему прямо в горло. Безжизненное тело обмякло в седле. Конь остановился. Остап осторожно спустился с дерева и медленно подошёл к коню. Он вытащил из сумки сухари и протянул ему. Животное обнюхало его руку и приняло угощение. Затем Остап стащил гонца с седла, снял с него одежду. Он переоделся в его рубаху, накинул короткий алый плащ с перевёрнутым мечом на спине. Свою одежду сложил в сумку. Остап раскрыл письмо, которое вёз гонец. В нём говорилось о том, что Месиган хочет заключить перемирие, забрав две сотни арпанов себе во владения. «Ишь чего. Две сотни арпанов. Не голодный год же», — подумал Остап. Затем он переключился на тело. «Надо бы скинуть его в реку или яму. Лучше в реку», — решил Остап. Он обратился к коню:

— Не знаешь, где тут озеро иль река?

Конь начал идти. Остап схватил его под узцы, останавливая. Затем он закинул труп в седло, сам же пошёл рядом с конём. Тот вёл его через густые заросли. Спустя примерно час зверь привёл его к бурной реке. Остап вытащил немного сухарей и протянул коню.

— Спасибо.

Затем он стащил мертвеца и потащил к реке. Через мгновение тело гонца бесследно исчезло в потоке. Затем Остап вскочил на коня.

— Ну что ж, теперь пора и в степь.

Златогорье: русалка, ведьма и другие.

Евлалий шёл по лесу уже четверть луны. Постепенно местность становилась более горной. Лес стал светлее, чаще начали встречаться дубы, кусты орешника и различные ягоды, которых Евлалий в жизни не видел. Сладкие голубые, чёрные и красные ягоды. Вроде бы не ядовиты. Встречалась и привычная малина, земляника. Но земляника тут была больше, сочнее и слаще. Дичи было тоже больше, чем в Месиганских лесах. Евлалий увидел двух зверьков перед собой. Они были небольшого размера, похожие на кошек, с длинными кисточками на ушах и будто обрубленными хвостами. «Рысь», — пронеслось в голове. В Месигане ему не доводилось видеть ни рысят, ни рысей. Вдруг Евлалий почувствовал, как что-то большое спрыгнуло ему на спину, впившись когтями. Он моментально закрыл шею руками. Клыки впились ему в ладони. Он не смог удержаться на ногах и упал на колени, а затем полностью. Евлалий не сопротивлялся, он совсем не шевелился и даже перестал дышать. Хватка клыков и когтистых лап ослабла. Зверь слез с него. Евлалий продолжил лежать на земле, не шевелясь. «Мать котят, наверное», — пронеслось в голове. Вокруг всё было тихо, лишь птицы щебетали. Евлалий медленно приподнялся. Он огляделся. Никаких рысей уже не было. Мужчина выдохнул. Спина была разорвана, руки проткнуты клыками, но вроде бы он ещё жив, не в Коласи. Но неизвестно, что за гниль рысь могла ему занести, поэтому Коласи может быть и очень близко. На Тимор Евлалий не надеялся. Он усмехнулся своим мыслям и поднялся на ноги. Раны болели, кровь капала на лесную подстилку. Евлалий отправился искать реку. К полудню он нашёл ручеёк. Мужчина опустился на колени. Голова слегка кружилась от потери крови. Не страшно, переживёт, и не такое переживал. Евлалий поднёс ладони к воде. Холод обжог ранения. Мужчина слегка стиснул зубы. Смыв кровь и грязь с рук, он порвал свои рукава и перевязал следы клыков. Со спиной нечего не сделать. «Надо бы к людям выйти». Евлалий поднялся и пошёл по течению ручья. Солнце плыло по небу. Евлалий продолжал идти. Он повторял различные вятинские слова, фразы. Это помогало отвлечься от боли. Наконец ручей сменился на реку. Евлалий увидел девушку. Она сидела на берегу. У неё были длинные мокрые русые волосы, на теле было мокрое платье. Оно было почти прозрачным и не скрывало абсолютно ничего. Девушка рыдала. Евлалий остановился и тихо позвал её на вятинском:

— Эй, что с тобой случилось?

Девушка подняла лицо и посмотрела на него. Деус, она была такой красивой. На вид ей было не больше двадцати лет. Неужто все вятинки такой необыкновенной красоты? У Евлалия ноги подкосились.

— Я потерялась и чуть не утонула, мне нужна помощь, — сказала незнакомка. Её голос эхом отдавался в голове Евлалия. Он сделал несколько шагов к девушке.

— Я тоже потерялся, но я попытаюсь вывести нас к людям.

Евлалий снял с себя плащ. Он был разорван, но явно лучше того, в чём была девушка. Евлалий протянул плащ ей, не опуская взгляда ниже глаз девушки. Она медленно коснулась рукой одеяния, протянутого им. Девушка резко вцепилась пальцами в его запястье. Её пальцы были тонкими, холодными, с острыми ногтями. Евлалий не ожидал этого. Хватка была слишком крепкой, не может быть у девушки такой. Он попытался вырваться, но тело не слушалось его. Девушка уже тащила его к реке.

— Ты чего творишь? — послышался строгий женский голос с берега.

— Добыча моя, — ответила девушка. Её голос звучал как-то обиженно.

— Нет. Ты разве его соблазнила? Человек помочь тебе хотел. Живо отпусти, — сказала женщина ещё серьёзнее.

Девушка что-то обиженно пробурчала, но отпустила Евлалия и скрылась в реке. Он выдохнул и обернулся. На берегу стояла женщина лет тридцати. Невысокая, крепкая. Её длинные рыжие волосы были распущены и спадали до пояса. Зелёные глаза смотрели хмуро. Она была в белом платье с красными вышивками.

— Совсем головодур, с русалкой говорить?

— Русалкой? — переспросил Евлалий.

— Боги, ты про русалок не слыхал? Впрочем, на вятина ты не похож. И на кочевника или велена тоже. Откуда такой глупец? — сказала женщина.

— Из Месигана, — ответил Евлалий.

Женщина подошла к нему ближе.

— Трупник? Зачем в Златогорье пожаловал? — она оглядела его, увидела многочисленные раны, — Ты, видно, из тех, кто смерти ищет? Кто тебя так покусал? Какая киса? Рысь?

— Дело есть у меня, — ответил Евлалий.

— Дело? А я подумала, ты беженец. Но это не важно. Тебе помощь нужна. А то через седмицу из трупника станешь трупом. Пошли, трупник. Так уж и быть, помогу.

Она пошла, Евлалий направился за ней.

— У меня имя есть – Евлалий, не зови меня трупником.

— Евлалий так Евлалий, не заплачь только. Меня Ведомирой звать, — ответила женщина даже не обернувшись.

— Ведомира, ты меня совсем не боишься? — спросил Евлалий.

— А чего мне тебя бояться? Это ты меня должен бояться.

— А я и боюсь.

— Ну и молодец, правильно. Ведьм бояться надо.

Спустя четверть часа ведьма вывела Евлалия на тропу.

— Ты как, держишься ещё? Тебя тащить не надо?

— Держусь. Ты меня тащить разве сможешь? Я ведь мужик.

Ведомира обернулась, посмотрела на Евлалия и усмехнулась:

— Ага, мужик он. Как сухая палка ты. Тебя за лето не откормить.

Евлалий усмехнулся в ответ:

— Ну это уже не моя вина. С детства впроголодь живу. Не выбирал, где рождаться.

Ведомира отвернулась, и они пошли дальше. Спустя полчаса лес стал редеть. Показалась деревушка, небольшая, но выглядела она лучше любой месиганской: деревянные избы, яблони, огороды, поля и луга.

— Красиво у вас, — сказал Евлалий.

— А как иначе? Конечно красо.

Ведомира отвела его к избушке на краю деревеньки. Она была небольшой, с резными ставнями, красивая. Огород был большой, аккуратный, по двору ходили курицы.

— Добротный дом. Это твой? — спросил Евлалий.

На секунду ему показалось, что Ведомира слегка улыбнулась, но затем она ответила своим обычным тоном:

— Мой, а чей ж ещё?

— Должно быть, ты трудолюбивая хозяйка.

К Евлалию подошла кошка. У неё был необычный окрас. Наполовину она была чёрная, наполовину рыжая, как хозяйка. Евлалий наклонился и погладил её за ухом, она заурчала. Ведомира поглядела на них и тихо хмыкнула:

— Не думала, что тебе этот дурень понравится, Марена.

Затем она открыла дверь и вошла внутрь.

— Заходи, трупник.

Евлалий оторвался от Марены и вошёл в избу. Она была светлой, внутри было чисто, пахло травами, свежим хлебом, мёдом и чем-то ещё, незнакомым для Евлалия, наверное, домом. Была большая белая печь.

— Уютно здесь у тебя.

Ведомира быстро собрала различные травы, мази, тряпки и вышла из дома.

— Пошли в баню. Она ещё тёплая, вчера топила.

Евлалий подчинился и последовал за ней. Ведьма привела его в баню. Она была небольшой. Они вошли в предбанник.

— Снимай тряпки с себя.

Евлалий кивнул и стянул с себя плащ и рубаху.

— Всё снимай, — сказала Ведомира.

— Всё? — переспросил Евлалий. Он замер, — У меня же только спина разодрана.

— А ты стесняешься? Мне тридцать лет, что я там не видела. Ну если хочешь, можешь продолжать вонять и чесаться как трупник.

Евлалий разделся. Ведомира не смотрела на него. Они вошли в баню. Ведомира усадила Евлалия на табуретку. Она налила ковшиком воду на камни, поднялся пар. Ведьма начала отмывать его спину. Было больно, но Евлалий лишь стиснул зубы. Наконец Ведомира отмыла его от грязи и крови. Затем она открыла какую-то баночку, запахло травами.

— Приятно пахнет, — сказал Евлалий.

Ведомира намазала мазь на его спину. Затем она начала зашивать рваные края царапин. Евлалий вновь стиснул зубы.

— Хорошо держишься, даже не пискнул, — сказала Ведомира.

— Привык, — ответил Евлалий.

Через час они были уже в избушке. Ведьма дала ему чистой одежды, вятинской: белую рубашку с красными и жёлтыми узорами, серые штаны и залатала все раны. Сейчас она начала хлопотать на кухне, Евлалий сидел за столом. Перед ним появилась каша, овсяная, на молоке, затем хлеб, белый, свежий. Евлалий смотрел на это с удивлением. Он ещё ни разу не видел подобной роскоши. Затем на столе появились варенье, мёд и что-то для Евлалия неизвестное. Круглое тонкое блюдо из теста. Ведомира заметила то, как он на всё это смотрел.

— Что, еды ни разу не видел? — усмехнулась она.

— Видел, но... Молочная каша, белый хлеб, мёд... Я такого даже не видел, у нас так ест лишь знать, — затем Евлалий кивнул на незнакомое блюдо, — А это я даже не знаю, что такое.

— Это блины, месиганец, — ответила Ведомира, — они делаются из муки, кефира или простокваши, яиц, мёда, масла.

У Евлалия аж рот приоткрылся от удивления.

— Яиц, масла? Вы богатый народ...

— Ну что ж, теперь понятно, почему ты такой тощий. Тебя нужно не одну луну так кормить. Ешь давай.

— Спасибо. Большое спасибо. И за помощь, и за пищу, — сказал Евлалий.

Он взял деревянную ложку и начал есть. Ему казалось, что он ничего вкуснее в жизни не ел. Ведомира сидела рядом и тоже ела. Доев кашу, Евлалий потянулся к блину.

— Вареньем помажь иль мёдом, — сказала Ведомира.

Он кивнул, положил блинчик в тарелку, полил сверху вареньем. Это оказалось невероятно вкусно.

— Ничего вкуснее в жизни не ел, — сказал Евлалий с набитым ртом.

Ведомира улыбнулась. Просто улыбнулась, без усмешки. В первый раз за их встречу.

— А тебе идёт вятинский наряд, — говорит она.

Евлалий улыбается ей в ответ.

— Спасибо.

— А что за дело у тебя, месиганец?

Он на некоторое время замолкает.

— Ради моего народа... Мне нужно поговорить с вашим князем.

— Для народа? С князем говорить? А надолго ли ты здесь?

— Мне нужно вернуться к своим как можно быстрее, — отвечает Евлалий.

Ведомира кивает.

— Тебе нужно отлежаться хоть пару ночей, чтоб раны затянулись, силы с дороги восстановить. Оставайся у меня. А насчёт князя... Я помогу тебе добраться до столицы и попасть к нему.

Евлалий потянулся к своей дорожной сумке.

— Спасибо за милость. Сколько я буду тебе должен?

— Нисколько. Ведьмы платы не просят, а только то, что им подарят, принимают. Но тебе деньги ещё пригодятся.

Евлалий замирает. Он не привык получать что-то просто так, особенно от чужого человека. В Месигане за всё приходится платить: зерном, скотом, деньгами, собой, жизнью.

— Как нисколько? Ты просто так всё? — его голос прозвучал непривычно робко.

Ведомира лишь рассмеялась.

— Ой, месиганец, потешный ты. Тебе же вятинским языком сказали: платить не надо. А ты всё норовишь монеты тратить.

Евлалий остаётся у ведьмы на несколько дней. Его раны заживают удивительно быстро, слишком быстро. Они не могут заживать с такой скоростью. Хотя... Евлалий ведь даже не знал про существование русалок до недавних пор. Выходит, и ночные смерти – это не просто разбойники? Впрочем, сейчас это не так важно. Евлалию было стыдно просто лежать, ничего не делать и тратить чужую еду, он много раз начинал помогать Ведомире по хозяйству. Она была против. В очередной раз Евлалий начал подметать крыльцо. Он не понимал, почему ведьма настолько против помощи и платы. Евлалий услышал звук открывающейся калитки. Он поднял глаза, это была Ведомира, как и было ожидаемо.

— Эй, а ну положи помело, быстро! Хватит за работу браться, не умеешь ты по-ведьмински как надо по хозяйству! — она была рассержена.

— Я не хочу быть обузой, хочу хоть как-то помочь.

Ведомира подошла к нему и выхватила помело.

— Не помогай, коль не просят. Вот подметёшь неправильно, домовичка моего обидишь, а мне потом разгребать.

— Домовичка? — переспросил Евлалий.

— И про домового не знаешь? Святая Макошь.

— Макошь?

Ведомира вздохнула.

— Глупый ты всё-таки. Иди, лежи. И не смей ничего делать и трогать.

Евлалий кивнул.

— Хорошо, Ведомира, хорошо.

Он вошёл в избу, лёг на печь, где ведьма его разместила. Евлалий так перед этим упирался. «Лучшее место в избе для меня? Это ведь смешно!» — думал он. Но Евлалий уже успел понять, что если не будет подчиняться ведьме, то она может и обидеться.

Через четыре дня его раны полностью зажили. Когда Ведомира сказала об этом Евлалию, он не сразу поверил. Много раз месиганец проводил рукой по спине, но никаких ран и впрямь не было. Даже шрамов не осталось. На руках укусы тоже зажили, будто их и не было.

На следующее утро Ведомира разбудила его до рассвета.

— Вставай, к князю поехали.

Евлалий сразу же вскочил. На столе уже было накрыто, две дорожные сумки собраны, одежда подготовлена. В окне он увидел двух коней. Они позавтракали кашей с творогом и хлебом. Ели они в тишине. Затем Евлалий оделся в дорожную одежду и вышел из избы. Ведомира некоторое время была внутри, что-то делала. Ведьма же. Через четверть часа она тоже вышла. Она протянула Евлалию кожаный шнурок с висящей на нём деревяшкой с незнакомым символом.

— Это путник. Оберег такой.

Евлалий кивнул и надел себе на шею. Затем они вышли со двора, вскочили на коней и уехали.

Степь

Степь встретила Остапа палящим солнцем, ветром и запахом полыни. Он был в пути уже четверть луны. На горизонте появилось несколько фигур, всадников на конях. Остапа они тоже увидели. Издали послышались какие-то крики. Остап остановился и стал их ждать. Да, это были утыны: светлая внешность, длинные волосы, заплетённые в тонкие косы, колпаки-башлыки, шаровары. Трое всадников направлялись к нему, направляя на него свои луки. Они окружили его. Остап заметил, что среди них есть утынка.

— Ты кто будэс? — спросил один из кочевников. Он выглядел старше других, его одежда была украшена богаче. Он говорил на месиганском, но с сильным акцентом.

— Я гонец, с посланием для вождя, — спокойно ответил Остап.

— Отдай, — сказал тот же утын.

— Мне нужно поговорить с вождём и советом старейшин и мудрецов.

— Засэм? — спросил другой утын. Он выглядел моложе, лет на пятнадцать, не больше.

— У меня важное послание.

— Мы передадым, — сказала утынка.

— Это не для ваших ушей. От этого может зависеть судьба всех ваших племён.

Старший утын что-то сказал другим на своём языке.

— Яра, ты упрямый, мы отведём тыбя. Но оружие отдай. И глаза мы тэбе завязэм и руки связэм.

Остап кивнул. Утынов не в чем было упрекнуть, он своими глазами видел, что принесли месиганцы на их земли. Он начал вытаскивать всё своё оружие, передал утынам все свои вещи, спешился, позволил старшему утыну завязать ему глаза, связать руки. Его положили в седло к юнцу, как пленника, и повезли. Конь Остапа скакал без всадника. «Ну, хоть отдохнёт друг», — подумал Остап. Конечно, он запоминал дорогу даже без своих глаз. По ощущениям, звукам, запахам, воздуху. За долгое время в подземельях он обрёл это мастерство.

Скакали они долго. Прошли часы. Солнце, по ощущениям, поднялось ещё выше. Вероятно, уже полдень. Остап начал улавливать голоса людей, ржание коней, блеяние овец. Наконец они добрались до стоянки. Утыны остановили коней, спешились. Остапа стянули вниз, развязали ему глаза, руки. Перед его взором предстал большой лагерь кочевников: множество войлочных юрт, старики, дети, немного взрослых. Десятки пар глаз смотрели на него с настороженностью или презрением, страхом или отвращением. Но несмотря на это недружелюбие, причём вполне оправданное, стоянка выглядела намного лучше любого месиганского города или деревни. Тут не было тощих, грязных, нищих и голодных.

— Ыды, — сказал Остапу старший утын и толкнул его в спину.

Он пошёл. Старики, глядя на него, начинали что-то шептать на своём языке. То ли проклятия, то ли молитвы. Некоторые дети прятались, другие бросали в него камни, палки, грязь. Не очень приятно, но ради дела можно и потерпеть. Если всё пройдёт успешно... Как же Остап на это надеялся.

Его завели в большую юрту. Внутри, на почётных местах – төрдә, сидели старейшины, мудрецы, кам и вождь. У вождя было девичье лицо, длинные медные волосы, голубые глаза, невысокий рост, выглядела она на шестнадцать лет. Почему же выбор пал на неё? Одним лишь камам известно. Остап поклонился.

— Здравствуй, — сказала она чисто, по-месигански. Тень неуверенности всё же проскользнула в её голосе.

— Здравствуйте, почтенная. Как к вам обращаться и величать?

— Азара. Какую весть ты принёс, гонец?

— Азара, я принёс весть дурную от месиганского короля, но не только её.

Остап поднялся, сделал шаг к утынам, достал письмо. Один из старейшин поднялся, подошёл к Остапу и забрал его. Он вернулся к себе на место, прочёл его, затем передал другому. Письмо начали передавать. Некоторые лишь усмехались, другие хмурились. Наконец письмо дошло и до вождя. Она прочла его. Выражение её лица не изменилось, но Остап заметил, что она сжала челюсти.

— С чем же ты ещё пожаловал, гонец? — спросила Азара.

Остап сделал вдох, собрался с мыслями и начал говорить.

— Мой народ много лет живёт в угнетении знати, истинников и королей. Вам Месиган принёс много боли, как и месиганцам. Я тот, кто борется за свободу, кто борется против угнетений, тимодеизма и короля. Я предлагаю вам заключить союз с повстанцами, чтобы мы вместе одолели врага.

— Союз с трупником против трупников? — сказал один из старейшин.

Другие рассмеялись.

— Твой народ живёт в угнетении? Почему же тогда он исполняет приказы короля? Где же ты был, повстанец, когда твои соратники убивали моих отца и мать, братьев и сестёр? — сказала Азара. Она начала терять былую сдержанность.

Кам обернулся к ней.

— Азара, хоть его слова и звучат как насмешка для тебя, но он не лжёт. Я вижу, что он говорит с чистым сердцем, — его голос звучал спокойно и молодо, несмотря на то, что выглядел он старым и был седовласым.

— Как мы можем довериться трупнику, Атар? Как мы можем довериться тебе, трупник? — спросила одна из старейшин.

— Я не прошу вас слепо верить мне, я лишь прошу помочь в борьбе.

— Мы потеряли слишком много крови в прошлых летах, — сказала Азара, её голос слегка дрогнул, — мне едва исполнилось четырнадцать, когда моё племя осталось без вождя.

— Я сожалею.

— Твоя жалость не поможет ни мне, ни моему племени, ни твоему народу. Убирайся откуда пришёл.

Двое воинов, стоявших у входа в юрту, подошли к Остапу и повели прочь. Он не сопротивлялся. Внутри у него была пустота. Со своей задачей он не справился. Утыны, которых Остап встретил первыми в степи, связали ему руки, завязали глаза, кинули в седло, словно пленника, и повезли.

Стало уже вечереть, когда они остановились. Остапа стянули с коня, развязали глаза, руки. Он огляделся. Это было то же самое место, где они и встретились. Как утыны так точно ориентировались по степи? Остап заметил, что закат красивый... Ещё он заметил, что его конь стал выглядеть немного лучше, кто-то о нём позаботился. Утынка заметила его взгляд и сказала:

— Конь хоть и сузой, а свясэнный зверь.

— Благодарю, — ответил Остап.

Утыны вернули ему его вещи и оружие.

— Ступай, — сказал старший.

— Прощайте, — ответил Остап.

Он вскочил на коня и поскакал прочь. Солнце тонуло за горизонтом, ветер дул в лицо. Он покидал степь. И наверное, навсегда.

Одинокие привязываются

Агата возвращалась с вылазки. Под плащом у неё был хлеб. Свежий ржаной хлеб. Она украла его для Агнесы. Агата заметила, что она в последнее время стала как-то худее и бледнее. Наверное, переживала за Остапа. Все переживали, Агата тоже, но скрывала это. В сырых катакомбах сегодня было как-то особенно холодно и темно. Агата вышла в главный зал. Её глаза моментально нашли Агнесу. Она сидела на бревне возле костра и зашивала что-то. Видимо, не только ей было холодно. Агата подошла ближе. Тепло костра приятно согревало тело. Агнеса посмотрела на Марка. Она закончила шитьё и раскрыла ткань.

— Это тебе, Марк. Новая рубаха, старая уже совсем износилась, да и ты подрос немного.

Агата замерла. Она протянула пальцы к одежде и осторожно взяла в руки. Ткань была грубая, льняная, там даже было немного овечей шерсти. Где Агнеса это раздобыла?

— Спасибо большое, Агнеса. Я буду носить бережно.

— Рада, что тебе нравится.

Агата вытащила из-под плаща кусок ржаного хлеба и протянула Агнесе.

— Это тебе, — сказал Марк.

— Лучше съешь сам, Марк. Тебе ещё расти надо, — ответила Агнеса с лёгкой улыбкой.

— Нет, ты похудела и бледная.

— Ты тоже худой и бледный, Марк. И мальчикам нужно есть больше.

— Это не правда.

— Правда.

— Агнеса, ты говоришь как истинник.

— Марк, я правда не голодна, поешь лучше сам, тебе нужнее.

Агата слегка поразмыслила.

— Я плачу хлебом за рубаху.

— Это дар, за него не надо платить.

— Не съешь хлебу, не возьму рубаху и не буду носить её.

Агнеса глубоко вздохнула.

— Какой же ты упрямый, Марк. Как баран. Ладно, давай пополам.

— Нет, я принёс всё тебе. Я уже сегодня ел.

— Не врёшь?

— Не вру.

Агата соврала.

— Ладно, твоя взяла, я сдаюсь.

Агнеса взяла кусок хлеба, протянутый Агатой, и откусила. По тому, как её руки слегка дрожали, было видно, что она очень голодная, но ела она спокойно и сдержанно. Агата легла на бревно рядом с Агнесой и прикрыла глаза. Было тепло и немного спокойно.

— Агнеса, а у тебя есть тайны?

— Есть, а у тебя, Марк?

— У меня тоже есть. А ты умеешь хранить тайны?

— Умею.

— Меня зовут Агата, а не Марк, я девчонка, — прошептала Агата совсем тихо.

Агнеса погладила её по волосам.

— Я рада, что ты мне доверяешь. Я сохраню твою тайну, до самой смерти. Не расскажу её и при Деусе в Коласи, — её голос звучал спокойно, без какого-либо удивления.

Агата почувствовала какое-то облегчение, что кто-то знает её тайну. Будто груз упал с её плеч.

Ведомира лежала на кровати в комнатке, которую они с Евлалием сняли в трактире. Месиганец спал на полу. Этот вежливый трупник не хотел её стеснять. Она вспоминала его лицо, когда они только въехали в этот город – Биврград. Бедолага удивлялся чистоте, отсутствию вони, грязи. А когда они пошли в пекарню купить хлебу. Худёныш был так удивлён низким ценам на хлеб и булки. Ведомира невольно улыбнулась. Евлалия было жаль, но он был таким потешным и милым. И глупым. После того, как нормальную человеческую жизнь увидел, хочет в Месиган вернуться. Будто сможет он свой народ спасти. Себя и кого-то из родных иль близких спас бы. Зачем спасать того, кто не хочет спасения? Ведомира ему решила помочь до князя добраться. А то он упрямый и неугомонный, не сдался бы, всё равно добраться пытался, да сгубил себя. Ведомира почувствовала, как в груди кольнуло от таких мыслей. Ей не хотелось, чтобы он погиб, ей хотелось, чтобы он был жив. Почему? Неужто она привязалась к этому трупнику. «Успокойся, ведьма, выбрось его из головы. Это всего лишь месиганский трупник. Забыла, чем всё закончилось в прошлый раз?» Ведомира пыталась много лет забыть тот позор, который принёс ей Влас... Какой же дурой она была, когда поверила этому подонку. «До свадьбы заживёт, до свадьбы заживёт. Зажило!» — передразнила Ведомира его у себя в голове. Нет бы сказать своей матушке с батюшкой, что он сам, да нет, сказал, что не было ничего у них. Пришлось Ведомире после этого на другой конец княжества уехать. И так ведовством да целительством она занялась. «Зато сама живу, без мужа», — подбодрила она сама себя.

— Ведомира, спишь? — позвал Евлалий совсем тихо.

— Не сплю. Чего хотел? — ответила Ведомира.

— А почему этот город Биврград зовётся? — спросил Евлалий. Он всё ещё говорил с месиганским говором, но Ведомира его понимала.

— От речки Бивр, на берегу которой построен. А река так зовётся из-за того, что бобров на ней много, — пояснила Ведомира.

— Понятно. Спасибо, — ответил Евлалий.

Ведомира прикрыла глаза, стараясь откинуть мысли и погрузиться в сон.

— Ведомира, а ты давно одна?

Она открыла глаза и повернулась к нему.

— Да, лет с двадцати, — ответила она.

— И ты без мужа или родителей сама жила? У нас в Месигане ты была бы преступницей, — сказал Евлалий. Ведомира услышала усмешку его в голосе.

— У нас тоже девки обычно сами не живут. Но я не девкой уже была. Долгая история.

— Расскажешь? — спросил Евлалий. Ведомира услышала, как он слегка приподнялся на локтях.

— Ну, если хочешь. Когда я была юного и глупого возраста, одурилась я мальчишкой одним. Власом его звать. Он мне песни пел, яблоки таскал. Думала я, что тоже ему люба. Потащил он меня однажды на сеновал. Я, дура, пошла с ним. Говорил он мне, мол, до свадьбы заживёт. Да не зажило. После свадьбы его батюшка с матушкой в опочивальню заходят, а крови нет. В Златогорье с этим строго всё, не как в Белояре да Студени. Не заступился он за меня, не сказал, что уже был со мной на сеновале. Выгнали меня обратно к родне опозоренную. А потом я уехала далеко, на другой конец Златогорья, да ведьмой стала, — закончив рассказ, Ведомира замолчала. Ей было интересно, как месиганец отреагирует.

— Вот же трус и мерзавец этот Влас. Ну, в Месигане тебя бы в бордель отец продал. В чём-то тебе повезло. Я вот тоже один. У меня ни времени, ни возможности не было чтоб семью создать. Да и в Месигане любовь находят лишь избранные.

— Один – не обязательно одинок.

— Верно.

На некоторое время они замолчали.

— Завтра куда? — спросил Евлалий.

— Дальше поедем. В селе Ласточкино остановимся. К вечеру должны до тудого доскакать. Спи, месиганец.

— Уже сплю, — ответил он. Ведомира услышала улыбку в его голосе.

Она закрыла глаза, позволяя себе провалиться в сон.

Пробудились они ещё до рассвета, быстро собрались, поели в трактире что было: ячменная каша, хлеб с молоком. Затем отправились в путь. Он предстоял быть не лёгким – никогда не бывает. Они ехали рядом, молча. Словно люди, которые уже хорошо знают друг друга, которым не нужны слова, хотя знакомы они были всего четверть луны. Ведомира чувствовала себя рядом с ним на удивление спокойно. В глубине души она по-прежнему диву давалась, что помогает какому-то трупнику.

Они уже покинули город, направлялись по лесу. Постепенно лес сгущался, тропа становилась уже. И как-то оба они пропустили момент, когда в лесу стало совсем тихо. Как так? Одна ведьма, другой повстанец. Но было уже поздно. Разбойники. Пятеро. Ведомира уже приготовилась к лешему воззвать или к зверям, но не успела. Мгновение, и у одного из них уже был нож в горле. Евлалий соскочил с коня, уже обнажив длинный нож. Ведомира даже понять не успела, а трое уже лежат мёртвые, двое выживших убежали. Евлалий обернулся к ней, его дыхание было лишь слегка прерывистым. Ни одной раны. И этого убийцу Ведомира пригрела у себя, лечила, спала под одной крышей...

— Ты как? — спросили они друг у друга одновременно.

— Я в порядке, — ответила Ведомира.

— Я тоже. Поехали дальше?

Она кивнула ему в ответ. Евлалий быстро обыскал разбойников, забрал деньги и ценности. Лишним не будет. Затем он вскочил на своего коня, и пара отправилась дальше.