Тёмный замысел Кима Краусса

Глава 1

Антон окинул взглядом свою комнату. Она выглядела опустевшей. Вещи, обычно разбросанные где ни попадя, теперь находились на своих местах в шкафу. Календарь с прекрасной Виолой Чермеллой, ранее висевший на стене, лежал в чемодане. Любимые книги были заботливо упакованы.

«Вот и всё. Я уезжаю», — подумал Антон.

Когда он спустился по лестнице в гостиную, там спорили мать и старший брат.

— Я могу телепортировать нас в аэропорт, — говорил Видар, — и такси не понадобится.

— Даже не думай! — Ириана говорила тихо, но её сыновья хорошо знали этот тон: за мягкими манерами скрывался стальной характер аристократки, умеющей отдавать приказания. — Пока ты не получил диплом, я не хочу даже слышать от тебя слово «телепорт»!

— Но я уже не маленький. Два года как…

— Разговор окончен! — не повышая голоса, перебила его мать. — Нас отвезёт Бэнкис, я посажу вас на корабль и вернусь домой.

— Сильвия! — крикнула она. — Ты готова?

— Сейчас-сейчас, — со второго этажа донесся голос сестры.

— Красится, — хмыкнул Видар. — Ох уж эти женщины.

Через окно Антон увидел, как открылись ворота, и во двор въехала карета, запряжённая двумя лошадьми. Он узнал кучера, бородатого Бэнкиса, который 30 августа всегда отвозил старших братьев и сестру в аэропорт, где они садились на корабль, отправлявшийся в Лютецию. Там находилась знаменитая на весь мир Магическая Академия.

Но сегодня всё было по-другому: самый старший брат, Гарольд, с ними не ехал, всё лето он и так провёл в Лютеции. Зато на этот раз вместе с Видаром и Сильвией родной дом покидал Антон, поступивший в этом году на 1 курс.

В окно было видно, как Бэнкис открыл багажное отделение, и слуги-големы стали загружать в карету приготовленные чемоданы.

— Сильвия скатилась по лестнице, она наконец-то закончила свой макияж. Видар, завидев её, фыркнул. Сестра не обратила на него никакого внимания. Она ласково потрепала Антона по голове:

— Ну что, братишка, готов к путешествию?

Когда наконец все собрались и уселись в салоне кареты, Бэнкис тронул вожжи, и экипаж покатил по мощённой кирпичом дороге.

Видар был всё ещё недоволен и ворчал:

— Могли бы не трястись два часа в карете, а мгновенно…

— Хватит! — отрезала мать. — Мы это уже обсудили.

Больше старший брат эту тему не поднимал. В дороге разговор шёл о будущей учёбе. И всё-таки, несмотря на весёлые шутки и смех, Антон чувствовал, что в разговоре присутствовала некоторая натянутость, неловкость. Один предмет не обсуждали и деликатно обходили стороной. Как будто в салоне кареты вместе с ними сидел огромный слон, и всем приходилось притворяться, что они его не видят. Этим «слоном» был он, Антон Вителлий Рантар. Именно так звучало его полное имя.

Он был четвёртым ребёнком в семье из пяти детей. Его отец, Дометий Вителлий Рантар, происходил из старинного дворянского рода Рантаров, древнего, но ничем не примечательного, уже несколько веков не имеющего ни больших денег, ни власти. Выдающиеся магические способности Дометия позволили ему сделать блестящую карьеру.

Женившись на Ириане, внучатой племяннице герцога Нейстрии, он не только получил любящую его красавицу-жену, но ещё и обзавёлся политическими связями и вошёл в круг высшей магической аристократии. В настоящий момент Дометий Вителлий Рантар занимал важную должность в министерстве иностранных дел.

Старший брат Гарольд пошёл по стопам отца и с детства демонстрировал свой талант к магии. О нём писали в газетах, он был лучшим учеником Магической Академии и ежегодно удостаивался Сенатской стипендии, а его дипломная работа получила золотую медаль на республиканском конкурсе. Гарольду прочили блестящую научную и политическую карьеру. Сейчас он уже закончил ординарные курсы и учился на высших.

Поэтому старший брат и не ехал с ними сейчас. График обучения у него был очень напряжённый, и всё лето он провёл в лаборатории, занимаясь научной работой. Лишь в июне Гарольд смог вырваться на недельку, чтобы посетить родной дом. Фактически, сейчас он постоянно проживал в Лютеции, снимая домик недалеко от Академии.

Второй брат, Видар, звёзд с неба не хватал, он был неплохой маг, хороший спортсмен и прекрасный друг. Его считали очень общительным парнем — душой любой компании. Этот учебный год был для него выпускной. Родители хотели, чтобы он, как и Гарольд, после получения диплома пошёл на высшие курсы, но у Видара были свои планы.

Сильвии было 17 лет, на три года больше, чем Антону. Она с детства любила животных и мечтала стать врачом. Поэтому никто не удивился, когда девушка выбрала себе довольно редкую специализацию — уход за магическими животными.

От Антона тоже сначала ожидали, что он станет магом. Когда он едва-едва научился ходить, старшие братья, используя тайком стянутый у родителей Альманах Предсказаний Иллазар «определили» в нём будущего великого мага и взялись обучать Антона науке волшебства.

То ли Гарольд и Видар перестарались с обучением, то ли у младшего брата просто не было никакого таланта, но с чародейством у Антона с самого начала не заладилось. Когда выяснилось, что он не только не гений, но обладает магическими способностями ниже среднего, старшие братья потеряли интерес к его образованию. Тем более, что в семье скоро появился ещё один ребёнок — Эрик, в котором Гарольд и Видар незамедлительно «опознали» будущего великого мага.

В 7 лет Антон пошёл в школу. Самую обычную. Законы, установленные чародеями-основателями Азартурской Республики гласили, что поступить в магические учебные заведения можно только с 14 лет, а пройти ритуал Магической Инициации после 16.

До этого времени дети изучали, в основном, обычные предметы: математику, астрономию, иностранные языки, литературу, историю, географию. Им преподавали только самые основы общей магии — несколько простейших заклинаний, таких как «Определение севера», «Зажигание огня», «Перевод текста» и тому подобное.

Антон с детства обладал любознательным живым умом, он был наблюдателен и много читал. Ему нравилось разбирать подаренные игрушки и смотреть, как они устроены.

Обычные предметы не вызывали у него трудностей. Но способностей к магии ему явно не хватало. Для родителей это было серьёзным разочарованием. Никто не требовал от Антона, чтобы он становился таким блестящим чародеем, как его отец или старший брат Гарольд, но почти полная магическая бездарность бросала тень на репутацию известной семьи.

Когда Антону исполнилось 9 лет, его осмотрел Гамир Гиллей, известный врач. Антон тогда подслушал, что он сказал его родителям:

— Каждый человек рождается с различными врождёнными способностями к управлению магическими энергиями. Поэтому и существуют различные школы волшебства: огня, воды, земли, воздуха и эфира. Иногда случается так, что склонности к различным элементам находятся в полном равновесии. Тогда потоки энергий блокируют друг друга и не могут протекать через индивидуума. У вашего сына именно такая ситуация. Со временем, при должной тренировке, у него получится овладеть общей магией, и, возможно, зачатками стихийной, но не более того. Настоящим чародеем ему никогда не стать.

К чести родителей, они постарались сделать для Антона всё возможное — нанимали для него именитых репетиторов и учителей. К сожалению, эти усилия не принесли большого результата.

Лучшим преподавателем оказалась старшая сестра Сильвия. Обладая талантом объяснять простые вещи, она терпеливо возилась с Антоном, снова и снова растолковывая ему элементарные магические понятия.

Но Сильвии тоже надо было учиться в Академии, и уроки она могла давать, только когда приезжала на каникулы домой.

Когда Антону исполнилось 13 лет, его мать объездила полстраны и собрала информацию чуть ли не о каждом учебном заведении республики, пытаясь найти для Антона приличный университет с немагическим уклоном. Но устраивающих её вариантов не нашлось — любое хорошее образование в Азартуре было связано с волшебством.

Тем не менее, ко всеобщему удивлению, на свое четырнадцатилетие Антон получил приглашение в Академию Лютеции, где уже учились его братья и сестра.

Осталось неизвестным, случилось ли это, потому что его родители использовали свои политические связи, или просто руководство учебного заведения решило, что оно не может не прислать приглашение потомку Хлодвига Мудрого, легендарного основателя Магической Академии.

Как бы то ни было, Антон сейчас ехал в карете в аэропорт, где вместе с братом и сестрой должен был сесть на корабль, отправляющийся в Лютецию.

Глава 2

До этого Антону не приходилось летать на кораблях такого класса. Огромный лайнер высотой с шестиэтажный дом стоял на взлётном поле, выделяясь среди других воздушных судёнышек своими размерами.

Големы загружали в трюм багаж, по трапам поднимались пассажиры. Среди них было много студентов Академии: послезавтра начинался учебный год, и в Лютецию стекались ученики.

Ириана поцеловала на прощание детей, и они втроём взошли на борт. Рантарам были выделены каюты на втором ярусе: одна для Сильвии, другая для Видара с Антоном.

Два брата и сестра стояли на верхней палубе, когда отдали швартовы, и лайнер стал медленно подниматься в воздух. Антон смотрел на мать, фигурка которой начала быстро уменьшаться в размере, и вскоре он уже не мог различить её в толпе провожающих.

Поднявшись ввысь, корабль резко повернул, заставив желудок Антона подпрыгнуть к горлу, и взял курс на северо-запад, в Лютецию.

Сначала они сидели в своей каюте и смотрели в окно. Под ними проплывали луга, поля, лесные массивы. Между изумрудными холмами яркими каплями лазури синели озёра. Местность была густонаселённая — куда ни посмотри, везде можно было увидеть маленькие, почти что игрушечные дома и фигурки людей. На лугах паслись коровы, в полях работали големы, по тонким полоскам дорог двигались кареты и грузовые повозки.

Потом Видар покинул их, он отправился пообщаться со своими друзьями, которые тоже летели в Академию на этом корабле. А Сильвия с Антоном оставили каюту и поднялись на верхнюю палубу. Здесь под открытым небом располагались бассейн и теннисный корт. Но они пошли в носовую часть, где народу было поменьше.

Прозрачные щиты, установленные по бортам, защищали палубу от ветра, и брат с сестрой долго стояли прижавшись к невидимой поверхности и смотрели вниз: им казалось, что они парят как птицы, между небом и землей.

Потом Сильвия вернулась в свою каюту, а Антон отправился на прогулку по кораблю. Чтобы пассажиры не скучали во время восьмичасового перелёта, на нижних ярусах для них работали библиотека, кинотеатр, оранжерея, спортивные площадки, рестораны и магазины. Путешествующие коротали время по-разному — кто как хотел. Многие, подобно Антону, бродили по воздушному судну без всякой конкретной цели.

Он прошёл оранжерею и спустился на самую нижнюю палубу из тех, куда было позволено заходить пассажирам — дальше уже начинались служебные помещения. Здесь ощущалась вибрация от магических моторов, и кроме того было очень жарко — двигатели корабля выделяли много тепла.

Ему встретилась какая-то женщина в коричневом платье, лет примерно сорока. Она улыбнулась и взмахом руки наколдовала мальчику огромный рожок мороженого. Антон вежливо поблагодарил даму. Ему она понравилась, и он не чувствовал, чтобы от незнакомки исходила какая-нибудь угроза, но в его голову с детства было накрепко вбито правило: никогда нельзя брать от чужих людей подарки или сладости, особенно магические.

Подросток некоторое время пребывал в нерешительности. С одной стороны, ему не хотелось нарушать наказ родителей, к тому же он был не глуп и хорошо понимал обоснованность такого запрета. А с другой стороны, ему казалось, что, выкинув мороженое, он обидит женщину. Такой искренней казалась её улыбка, таким естественным и милым был её подарок!

Антон поднялся на третью палубу. Здесь было уже не так жарко, поэтому он, оглянувшись по сторонам и убедившись, что его никто не видит, выбросил мороженое в мусорку.

Проходя по холлу, где были расположены различные магазинчики и киоски, он уловил обрывок беседы: что-то про повешенных.

На скамейке сидели и разговаривали две женщины лет примерно тридцати, одна чуть постарше, другая помоложе. Среди праздных пассажиров они выделялись какой-то озабоченностью, напряжённостью. Притворившись, что его заинтересовали выложенные на витрине сувениры, Антон остановился и прислушался. Та дама, что была помоложе, рассказывала своей собеседнице про зверские убийства целых семей на юге, и что правительство замалчивает всякую информацию об этом.

Заметив, что подросток находится слишком близко от них, женщина, до этого страстно и горячо говорившая, вдруг замолчала. Собеседницы встали и отошли подальше — туда, где их никто не мог подслушать.

Антон был уже достаточно взрослым и понимал, о чём шла речь. Конфликт в Калгарии. В газетах скупо писали о межнациональных столкновениях, о миротворцах, которых центральная власть отправила, чтобы не допустить разворачивания полномасштабной гражданской войны на окраине Азартурской Республики. Он помнил, как несколько месяцев назад отца среди ночи поднял с постели телефонный звонок, после чего ему пришлось срочно лететь в Нагвальрад, и каким мрачным после этого глава семейства вернулся домой. Но Дометий Рантар никогда ничего не рассказывал детям о своей работе.

Антону вспомнились слова матери, которые она ему часто говорила: «Не торопись взрослеть! У тебя сейчас самая беззаботная пора. Потом всё будет по-другому. Когда ты вырастешь, то будешь мечтать снова стать ребёнком!»

Сейчас он вдруг понял смысл того, что она хотела до него донести. Обрывок подслушанного разговора неожиданно позволил ему увидеть мрачные отблески мира взрослых.

Антон посмотрел на окружающих его людей другим взглядом. Теперь он видел, что многие пассажиры были чем-то озабочены: одни хмурились, другие угрюмо размышляли. От него не укрылись неприязненные взгляды, которыми некоторые мужчины проводили прошедшего мимо них южанина.

Лишь тогда, когда взгляд взрослых падал на Антона или на других детей, они улыбались.

«Я пока ещё ребенок, взрослые защищают меня. — подумал четырнадцатилетний подросток. — Но что же будет, когда я вырасту? Тем более в мире происходит чёрт знает что! Как мне выживать без магических способностей?»

Погружённый в грустные размышления Антон дошёл до спортивной площадки. Здесь проходил матч в равилбаттл. Он не удивился, увидев в одной из команд Видара, который очень любил эту игру. В ней надо было летать на парящих в воздухе дисках и стрелять в друг друга безобидным магическим заклинанием «Мыльный пузырь». Цель состояла в том, чтобы забрать знамя противника и доставить его на свою базу.

Видар играл в красной команде. Соперники как раз захватили их флаг. Игрок синих помчался со знаменем в руках к своей базе, уворачиваясь от лопающихся позади него «мыльных пузырей». Остальная команда прикрывала его со всех сторон, отбивая заклинания и не давая приблизиться к «знаменосцу» красным игрокам.

Видару, которого пытались сдерживать сразу двое «синих», удалось вырваться из-под опеки своих соперников. Он разогнался, и заложив крутой вираж, на огромной скорости полетел наперерез знаменосцу. Зрители ахнули: показалось, что игроки вот-вот столкнутся. Но Видар всё рассчитал точно — не задев соперника, он пролетел в нескольких сантиметрах от него и рванул за древко флага обеими руками. «Синий» держал знамя крепко и не выпустил его, поэтому они оба свалились со своих дисков.

Флаг телепортировался на базу красных, а игроки мягко приземлились на пол — страхующая магия замедлила падение. Зрители наградили Видара аплодисментами — манёвр и в самом деле был хорош.

Минут десять Антон смотрел игру: красная команда была явно сильнее и выигрывала. Потом на него неожиданно нахлынула усталость, захотелось спать. Вчера вечером он сильно волновался перед отъездом и долго не мог уснуть. Всё-таки это был первый раз, когда он уезжал из дома без сопровождения родителей.

Антон вернулся в свою каюту, прилёг на койку, и его глаза сразу сомкнулись. Снилось ему что-то невнятное: какие-то крокодилы и резиновые мячики — подробности он не запомнил. Разбудил его стюард (это был не голем, а человек), который принёс братьям обед.

Пока Антон спал, Видар уже вернулся. Он сидел на своей постели и читал книгу: «Великие полководцы от античности до наших дней».

Братья пошли к Сильвии, чтобы позвать её пообедать вместе, но сестры не было в своей каюте.

— Она, наверное, у Карины, своей подруги. Я видел её на корабле. — сказал Видар.

Поэтому пообедали вдвоём. Видар после матча был голоден и уплетал всё что было: суп, салат, макароны с котлетой, а у Антона не было аппетита: он вяло ковырялся в своей тарелке.

— Ты умеешь хранить тайны? — вдруг спросил старший брат.

— Я же не маг! Если кто-то захочет влезть в мою голову, то как я смогу ему помешать?

— Это, конечно, плохо. Но я не о том, чтобы защищаться от проникновения в мысли, хотя со временем тебе нужно будет и этому научиться. А про другое. Ты ведь не станешь болтать? Не расскажешь Сильвии или родителям? Особенно родителям.

— Не расскажу! — пообещал Антон. — А что? Надеюсь, ты не собираешься бросить учёбу?

— Нет, я доучусь. Но после 7 курса, когда получу диплом, то не пойду на «вышку». Это не для меня. Наука и политическая карьера — оно для таких, как отец и Гарольд, а мне их путь не подходит. Понимаешь?

— Очень хорошо понимаю. Но что ты будешь делать?

— К нам в прошлом году в Академию приезжал полковник, звал в армию. Он говорил, что в пограничных войсках нужны хорошие маги. — Видар замялся. — Я учусь средне... до Гарольда мне далеко, но всё-таки диплом Академии Лютеции... Это очень высоко котируется. Меня возьмут с радостью. Год учебки, и я сразу получу младшее офицерское звание.

— Ты пойдёшь в армию? — удивился Антон. — Родители просто взбесятся!

— Не то слово! Но мне в этом году уже стукнет двадцать один. Я стану полностью совершеннолетним, и у них не получится мне помешать. Когда я подпишу контракт, они уже ничего не смогут сделать, даже с помощью своих политических связей. Но до этого момента им лучше ничего не говорить. Пока мне ещё нет двадцати одного, они будут стараться расстроить мои планы.

— А Эрика? Как с ней?

— Пока только ты в курсе. Я ещё никому не говорил об этом. Даже ей. Но уверен: она выйдет за меня замуж и поедет со мной! Ты же знаешь! — Видар бросил многозначительный взгляд.

Антон не понял, что означала эта последняя фраза, но уточнять не стал. Он задумался.

Да, конечно, он понимал брата. Видар всегда был идеалистом, защитником слабых, и никогда не мог пройти мимо, если считал, что происходит несправедливость.

Так, будучи в пятом классе, и увидев, что трое семиклассников издевались над девочкой, он не испугался один выступить против них. Он, вообще, никогда и ничего не боялся. В тот раз ему сильно досталось.

Антон тогда случайно подслушал, как мама сказала отцу: «Я больше беспокоюсь не за Антона, а за Видара. Он слишком добрый и честный для нашего мира».

Вот и теперь он рвался туда, где, по его мнению, можно было посвятить свою жизнь защите других — в пограничные войска Республики. Но Антон сомневался, что Эрика, возлюбленная Видара, восторженно примет его выбор. Впрочем, он не стал делиться со старшим братом своими сомнениями.

Глава 3

Лайнер приземлился в аэропорту Лютеции, который был просто огромным заросшим травой полем на восточной окраине города.

Пассажиры сходили с судна по трапу, а затем покидали аэропорт: одни уезжали на экипажах, другие исчезали во вспышках телепорта.

Ещё перед приземлением, когда корабль был воздухе, Антон увидел высокий холм, примыкающий к Лютеции с противоположной от аэропорта, западной стороны. Холм назывался Вартог, и на его вершине расположился огромный замок, нависавший над городом — знаменитая на весь мир магическая академия.

От посадочного поля туда можно было добираться самостоятельно, а можно было сесть на небольшой корабль, который Академия прислала для своих студентов.

Видар сослался на то, что у него есть дела в городе, и не поехал с ними, а Сильвия и Антон сели на «Ската» — так назывался школьный челнок. На узкой палубе по бокам от центрального прохода теснились ряды сидений. Корабль был под завязку заполнен студентами, прибывавшими на учёбу.

Несмотря на свой старомодный вид, «Скат» оказался довольно быстрым транспортом — через десять минут он уже приземлился во дворе Академии. Площадку с трёх сторон окружали древние каменные стены замка, а с четвёртой, восточной, открывался вид на лежащий внизу город.

Студенты старших курсов разбежались по своим комнатам. А новичков взяли в оборот несколько симпатичного вида девушек. Они выкрикивали имена, подзывая первокурсников.

— Антон Вителлий Рантар! — произнесла миловидная, чуть полноватая блондинка.

Антон подошёл к ней.

— Корнелий Таркион! Феликс Хьюго! Легран Шелкар! Ну вот, все в сборе! — девушка оглядела собравшихся вокруг неё студентов. — Меня зовут Невилла, я куратор вашей группы и сейчас покажу вам ваши комнаты. Сейчас вы оставите там свои вещи и переоденетесь! А уже через полчаса начнётся банкет в честь начала нового учебного года.

Они поднялись по широкой лестнице и прошли под огромной каменной аркой. Невилла провела их по полутёмным коридорам.

— Не беспокойтесь! — сказала она. — На каникулы это крыло было закрыто, и здесь никто не жил. Его ещё не успели привести в порядок. Скоро здесь включат светильники и сделают уборку.

Они пришли в круглый зал, который опоясывал балкон, на который поднималась лестница.

— Это ваша общая гостиная. А на втором этаже расположены личные апартаменты и комната отдыха для девочек.

Также наверху был чулан, в котором находился их голем — незаменимая в хозяйстве вещь. Ему можно было давать небольшие поручения: постирать и погладить одежду, сделать уборку, сходить за покупками, помочь перенести тяжёлые вещи.

Личные апартаменты оказались небольшими двухместными комнатами. У каждого ученика были своя койка, стол, стул, тумбочка, книжная полка и шкаф для вещей.

Соседом Антона оказался Роланд, невысокий рыжий парень, который прибыл учиться в Лютецию из Тайзара, далёкого города, расположенного в восточной части страны.

Студенты умылись, сменили дорожную одежду на костюмы для торжественных случаев и спустились вниз, в гостиную. Когда все собрались, Невилла снова повела их по коридорам.

После нескольких поворотов и лестниц, новички пришли в огромный банкетный зал. Здесь были расставлены обеденные столы, под потолком ярко горели магические светильники. Големы приносили блюда и разливали в бокалы напитки. Блестел хрусталь и прозрачный вармелийский фарфор, сверкали столовые приборы, изготовленные из серебра.

Антону ранее приходилось бывать вместе с родителями на всякого рода официальных обедах и приёмах, поэтому обстановка его не удивила. Но некоторые новички были потрясены такой роскошью.

Они прибыли за пять минут до начала банкета. Уже почти все студенты были в сборе и сидели на своих местах. Невилла показала первокурсникам, где находится их стол, и все расположились, кто где хотел. Антону досталось место в самом конце стола.

Недалеко от них стояли столы для учителей. Новички рассматривали лица взрослых, пытаясь угадать своих преподавателей.

Вот добродушный верзила с нечёсанной рыжей шевелюрой и растрёпанной бородой. Интересно, что он преподаёт? Вот суховатая дама в очках — поджав губы, она сурово смотрит на студентов. Такой лучше не попадаться под горячую руку! А это должно быть директор...

По традиции банкет начинался с вступительной речи главы Академии. Уже три года эту должность занимал Зарак Таладокс, пожилой добродушный мужчина, невысокий, немного полноватый.

— Я рад видеть своих старых учеников, вернувшихся с каникул! — начал он. — А также позвольте поприветствовать наших новых студентов, которые в этом году приняли приглашение в Академию Лютециии и начали своё тёнико!

Директор использовал архаическое слово, обозначающее магический путь, карьеру чародея и его судьбу.

— В мире существует много университетов, где изучают магию, но Академия всего одна! Из существующих в мире, это старейшее учебное заведение со своими древними традициями. Я обещаю, что те из вас, кто проявят упорство в освоении магии, не будут разочарованы! Академия может дать вам уникальное образование, соответствующее вашим индивидуальным склонностям!

Таладокс говорил долго и напыщенно. Он углубился в историю, начав аж с самого Кармаля Великого, первого чародея, который начал практиковать магию пяти элементов. Кармаль передал свои знания Замекаю, а тот Марку, у которого в свою очередь было два ученика: Сигамун и Лакир.

У Лакира, как гласят летописи, был враг — чернокнижник Майсан, который сначала всячески вредил ему, но потом отказался от тёмного искусства и стал его учеником. Он вошёл в учебники как Майсан Великий. У него было пять тысяч учеников, и с него фактически началась история современной магии. Его преемник Теламед основал на территории Гарибара Великую Академию, в которой не гнушались учиться и мирские властители того времени: короли и герцоги.

Кроме Великой были основаны четыре малых академии. Из этих первых пяти учебных заведений уцелела только Академия Лютеции, основанная Хлодвигом Мудрым, герцогом Нейстрии и великим магом. Она пережила множество государств и даже сам город, по имени которого называлась.

Древняя Лютеция была сожжена дотла в одной из войн завоевателем Микарием. Современный город был выстроен позднее уже на новом месте и унаследовал от старого только название.

Но жестокий Микарий, который сам был выпускником Академии, не стал разрушать свою альма-матер. Он ограничился только тем, что назначил нового ректора.

Прошли годы, распалось государство, основанное Микарием, и на этих землях потомки Хлодвига снова возродили Нейстрию. Как независимое государство она просуществовала всего пятьдесят лет и добровольно вошла в состав Азартурской Империи.

С тех пор произошло много событий. Империя уступила место республике. В общественной жизни произошли большие изменения. Со временем магическое образование стало доступно представителям всех народов и сословий Азартура.

В наше время, любой азартурец, которому исполнилось 14 лет и у которого есть к этому способности, может получить бесплатное образование высочайшего уровня в одном из многочисленных магических университетов республики. Но Академия Лютеции по-прежнему блистает яркой звездой на небосклоне среди других учебных заведений.

Наконец, закончив свой долгий исторический экскурс, Таладокс начал рассказывать о традициях и правилах Академии.

Антон слушал невнимательно. От старших братьев и сестры он уже многое знал о здешних порядках, поэтому в речи директора для него не было ничего нового.

Впрочем, жизнь не стояла на месте. С этого года кое-что менялось даже в таком консервативном заведении. Если раньше младшим ученикам не разрешалось покидать замок и выходить в город, то теперь этот запрет отменялся. Надо было только уведомить куратора своей группы и записаться в журнал. Студенты первого и второго курсов встретили эту новость одобрительным гулом и аплодисментами.

Напротив, Башня Хлодвига, в которую раньше традиционно приводили новичков, теперь объявлялась закрытой для посещения. В башне располагался Полигон — могущественный артефакт, созданный основателем Академии. В прошлом году один ученик вошёл в него и не вернулся.

Эту историю Антон слышал. Она наделала изрядного шума. Кто-то говорил, что произошла трагическая случайность — дети дурачились, и один из них, подскользнувшись, перелетел через перила и упал прямо в портал Полигона. Другие же (в том числе Видар, который был знаком с этим студентом) считали, что это было намеренное действие — молодой человек совершил изощрённое самоубийство.

Как бы то ни было, в министерстве решили, что артефакт представляет опасность для студентов, и потребовали от руководства Академии закрыть к нему доступ.

Таладокс завершил свою длинную речь лаконичным тостом:

— А теперь выпьем за нашу славную Академию! — и поднял кубок с вином.

Ученики тоже вставали с наполненными бокалами. Загремели падающие стулья.

Антон залпом выпил виноградный сок. Разумеется, школьникам до восемнадцати лет алкоголь не полагался.

— Теперь, давайте познакомимся друг с другом! — сказала Невилла, когда все снова уселись, и ужин перешёл в более неофициальное русло.

Студенты по очереди назвали свои имена. Им предстояло жить рядом друг с другом в течение двух следующих лет, вместе посещать уроки и делать домашние задания.

Антон рассмотрел присутствующих за столом.

Мира. Стеснительная девочка с косичками и в очках, произнесла своё имя и уткнулась в тарелку, не поднимая от неё глаз.

Илона. Очень красивая брюнетка. Когда она дружелюбно улыбнулась Антону, его сердце замерло в сладком томлении.

Феликс, здоровый парень, спортсмен, на голову выше всех остальных, он еле помещался на стуле. Молчаливый.

Лиана. Высокая блондинка. Она сидела со скучающим выражением на лице, презрительно искривив рот и закатывая глаза, иногда бросая томные взгляды на Феликса.

Роланд, новый сосед по комнате. Антон решил, что, несмотря на грубоватые манеры и некоторую неотёсанность, он, в принципе, неплохой парень. Была в нём располагающая к себе дружелюбная открытость.

Корнелий. Высокий, горбоносый парень в модном пиджаке. Он сидел, улыбался и что-то рассказывал Эвелине, сидящей рядом.

Эвелина. Она одним ухом слушала Корнелия, а сама, как и Антон, рассматривала всех присутствующих за столом.

Найкс и Лектер. Весёлые озорные ребята. Эти двое уже успели подружиться и теперь валяли дурака — стучали ложками друг другу по голове. Антон с раздражением подумал, что они похожи на дебилов.

Халла. Высокая крупная девушка, которая громко отчитала Найкса и Лестера за неподобающее поведение. Антон решил, что она наверняка станет старостой группы.

Альма. Симпатичная девочка с роскошной копной кудрявых волос до плеч. Она практически не отводила глаз от Феликса.

Ольгерд. Долговязый прыщавый парень, немного сутулый.

Царнея. Хорошо сложенная, спортивного вида девушка. Пшеничного цвета волосы коротко стрижены.

Легран. В клетчатом пиджаке и брюках, накрахмаленной белой рубашке, он был одет слишком модно, чем несколько выделялся среди остальных.

Они ещё некоторое время сидели за столом, пробуя разные блюда и общаясь друг с другом. Но праздничный банкет длился недолго. С завтрашнего дня уже начиналась учёба, и студенты ушли отдыхать в свои комнаты.

Глава 4

Четыреста девяносто лет назад скончался ненавидимый народом император Теодор Страшный из династии Анлахитов, и на престол Азартурской Империи взошёл его сын, Теодор Гордый. Подданные восторженно приветствовали это событие, ожидая от молодого властителя перемен к лучшему. Но через пятнадцать лет его правления и знать, и простые люди одинаково горячо ненавидели своего правителя, с тоской вспоминая предыдущего.

Развязав две бесславно окончившиеся, никому не нужные войны и обложив непомерными налогами население, Теодор Гордый к тому же отличался крайне аморальным поведением. Он имел отвратительную привычку брать понравившихся ему женщин силой, не считаясь ни с их семейным статусом, ни с положением в обществе.

Как гласят исторические хроники, однажды император положил глаз на добродетельную Лионеллу, графиню Илейскую, мать троих детей. Ночью со своими гвардейцами он ворвался к ним в дом. Сам граф Илей, его слуги и домочадцы были безжалостно убиты, не пощадили даже младенцев. Лионелла покончила с собой. Столь жестокое убийство потрясло жителей всей империи. Императорский двор попытался представить случившееся как дело рук грабителей. Но некоторые гвардейцы, которые принимали участие в ночном налёте, не смогли или не захотели сохранить произошедшее в секрете.

Когда стали известны подробности этого ужасного злодеяния, терпение подданных лопнуло. Вся империя восстала против своего правителя. Испуганный Теодор бежал в свое родовое герцогство. В битве при Севенне немногочисленные сторонники императора были разбиты армией мятежников. Император был схвачен и казнён по приговору суда. А победители установили Азартурскую Республику и написали первую Конституцию.

За последующие 470 лет произошло множество событий: и кровавых, и мирных. Постепенно родовая аристократия потеряла свое господствующее положение в обществе, и вместо сословного общества в стране установилась меритократия.

Граждане республики гордились (и не без оснований) устройством своего государства. В азартурском обществе буржуа и торговцы были не в почёте, также без большого пиетета относились к древним аристократическим родам. Азартурцы уважали только магию.

Любой ребёнок с детства мечтал стать волшебником. Магия была всем: смыслом жизни, мерилом успеха, допуском к государственному управлению. Только квалифицированные чародеи получали право занимать государственные посты: будь это должность старосты деревни или высший в государстве пост премьер-министра. Считалось, что из хороших магов получались хорошие чиновники. Так это было или нет, но Азартурская Республика процветала.

Военными и мирными средствами за четыреста с лишним лет страна расширила свои территории в 40 раз, раскинувшись почти на полконтинента и включив в свой состав множество самых различных народов.

Любой ребёнок, независимо от его происхождения и от финансового состояния родителей, если он обладал способностями к магии, мог добиться высокого положения в Азартуре. Обратной стороной такого положения вещей было то, что людям, не имеющим таланта к волшебству, было трудно найти свое место в жизни.

Аристократия всё ещё обладала немалым политическим влиянием. Но относились к ней настороженно. Часто раздавались голоса, требующие отмены «дворянских привилегий».

К сожалению, подобные настроения, распространённые в обществе, обернулись против Антона.

Разумеется, очень скоро все вокруг заметили у него отсутствие способностей к магии. А поскольку Академия Лютеции считалась элитным учреждением, в которое принимались только самые талантливые ученики, то среди студентов распространилось мнение, что Антон находится здесь исключительно из-за своих родственных связей.

Честно говоря, и он сам тоже подозревал, что был каким-то образом зачислен в студенты Академии лишь благодаря усилиям своей матери, в обход отборочных комиссий и установленных процедур.

Антон понимал, как это выглядит в глазах окружающих: бездарный, ничего не умеющий аристократ занимает место, на которое не попал какой-нибудь более талантливый, но не имеющий влиятельных родителей студент.

Сложившееся положение не способствовало установлению хороших отношений с однокурсниками.

То, что Антон, пытаясь не отстать от других учеников, всё время пропадал в библиотеке и не участвовал в совместных развлечениях, только усугубляло ситуацию. Однокурсники, считая это проявлением надменности и высокомерия, стали сторониться «этого аристократа», что лишь усилило его отчуждённость. Он практически не общался с другими студентами.

В общем-то, смеяться над отсутствием магических способностей было дурным тоном, но не все подростки были хорошо воспитаны. В этом особенно отличился в худшую сторону Корнелий Таркион: он не упускал случая отпустить какую-нибудь колкость в адрес Антона.

Под стать ему были и его друзья Клод и Фабиий, учившиеся в другой группе. На тех лекциях, когда в большой аудитории собирались все первокурсники, они втроём обязательно придумывали какую-нибудь глупую шутку.

Антон пытался не обращать на них внимания, но через месяц учёбы он уже ненавидел эту троицу всем сердцем.

Некоторые предметы ему давались легко. Не вызывали у него сложностей гуманитарные предметы: история магии, философия, иностранные языки. И с абстрактными дисциплинами: математикой, астрономией, теорией магических полей, вычислительной магией дела обстояли неплохо. Антон справлялся с ними за счёт своей хорошей памяти и логического мышления.

Ему было вполне по силам составить и рассчитать какое-нибудь несложное заклинание, но когда требовалось непосредственно применить свои умения, у него ничего не получалось.

Особенно тяжело Антону приходилось на практических занятиях по общей магии, эти уроки всегда превращались для него в пытку. Безуспешно пытаясь сотворить хоть какие-нибудь чары, он конфузился и краснел под взглядами одногруппников, насмешливыми или сочувствующими. А когда звенел звонок, то всегда с облегчением первым спешил к выходу, не желая никого видеть.

Доктор Гиллей когда-то говорил родителям Антона, что через их сына не могут течь магические потоки. Теперь, будучи студентом, он знал, что согласно теории это не так: во всей вселенной не было такого места, где бы не протекали энергии, соответствующие элементам огня, воды, земли и воздуха. С научной точки зрения было бы правильнее сказать, что у Антона отсутствовала восприимчивость к этим потокам.

Правда, сути дела это никак не меняло: у него, единственного из всей группы, не получались даже очень простые заклинания.

А ведь это был всего лишь первый год обучения. На следующих курсах магия становилась всё сложнее и сложнее. И постепенно подросток стал понимать, какую непосильную задачу он взял на себя, приняв приглашение в Академию Лютеции.

Он не привык сдаваться и бросать учёбу не собирался. «Пусть меня выгонят по результатам экзаменов, но я буду спокоен, потому что сделал всё, что мог», — решил Антон. Он стал уходить тренироваться в применении заклинаний в заброшенное крыло Академии, куда очень редко забредали другие студенты.

Замок, в котором располагалось учебное заведение, был очень стар. В нём находилось бесчисленное количество башенок, лестниц, коридоров, залов, переходов. Большая часть этого огромного пространства в настоящий момент никак не использовалась.

Однажды, задумавшись, Антон зашёл дальше, чем обычно, и оказался в западной части здания, которую вряд ли посещал кто-нибудь кроме големов-уборщиков.

Он оказался в незнакомом коридоре. В стенных нишах с обеих сторон стояли статуи великих магов. Его вдруг кольнуло странное чувство: что-то здесь было не так. Антон привык доверять своей интуиции — обычно она его не подводила. Он внимательно осмотрел коридор и «прислушался к своему внутреннему голосу». Чувство, что в окружающей обстановке что-то неправильно, стало сильнее. Но он никак не мог понять, что именно.

Антон несколько раз прошёлся по коридору, осматривая скульптуры, пока не остановился перед изваянием Жерара Высокого: чем бы не являлась причина его беспокойства, она была где-то здесь.

Он внимательно осмотрел статую, пытаясь понять, что же привлекло его внимание, и не заметил ничего необычного. В одной руке великий маг держал фолиант, в другой магический жезл. Антон провёл рукой по холодному мрамору — камень как камень, ничего особенного.

Наконец, он догадался оторвать взгляд от скульптуры и исследовать саму стенную нишу, в которой она стояла. Быстро стало понятно, в чём тут дело: мраморная плита за изваянием была чуть подёрнута туманной дымкой.

Антон протиснулся между статуей и стеной ниши и протянул руку. Она прошла сквозь туманное нечёткое изображение мраморной плиты, оказавшееся иллюзией.

Чувствуя себя героем старинной сказки, нашедшим пещеру с сокровищами, подросток прошёл через эфемерную перегородку и очутился в коротком коридоре, который вывел его в просторную прямоугольную комнату с высоким потолком. Три стены были заставлены книжными шкафами, а четвёртая представляла из себя большое стеклянное окно — за ним располагался небольшой сад.

Антон любил книги, поэтому с любопытством принялся исследовать полки, заставленные многочисленными томами. Сначала его глаза радостно заблестели, увидев названия: Большая Магическая Энциклопедия, полное собрание сочинений Вальсемера, «Тарминские хроники» и много чего ещё. Настоящая сокровищница знаний!

Но к его разочарованию, книги в шкафах оказались муляжами. Это были корешки с названиями, закрепленные на деревянном каркасе.

— Кому и зачем нужны фальшивые книги? — возмутился школьник. — Какая глупость!

Затем он осмотрел окно, занимающее всю стену. У него были ручки, с помощью которых стекло было легко поднять вверх, открывая проход в сад.

— И окно очень странное! — отметил Антон. — Это скорее стеклянная дверь!

Он вышел на террасу, которая располагалась на западном склоне горы. Крутой обрыв ограждали каменные перила. Отсюда сверху открывался прекрасный вид на леса и горы. Вдалеке виднелся Шенвил — небольшой городок в часе езды от Лютеции. Высота была большая — в случае падения лететь вниз пришлось бы долго.

С юга терраса была ограничена стеной замка, а на севере упиралась в скалу. Из неё бил источник, давая начало ручью, который небольшим водопадом стекал куда-то вниз по склону. Над местом, где из камня вырывался поток воды, располагался барельеф, изображающий странную птицу с двумя руками и тремя головами. Антон раньше никогда не встречал упоминания о таком существе.

Возле ручья росли неизвестные деревья, на которых висели жёлтые плоды, напоминающие яблоки. Он сорвал один из них и откусил от него. Фрукт оказался совершенно несъедобным — кожура была очень жёсткой, а мякоть горькой. Антон поскорее выплюнул кусок, ощущая противный вкус на языке.

Несмотря на неудачу с плодами, это место ему понравилось. На следующий день он вернулся туда. А потом стал приходить в секретную комнату постоянно, когда нужно было в одиночестве попрактиковаться в магии или отдохнуть.

За всё время он не встретил в этой части Академии ни одной живой души. Даже обслуживающие замок големы сюда не заходили.

Антон пытался найти в библиотеке какое-нибудь упоминание странной птицы с тремя головами. Перерыл все справочники, пролистал кучу альбомов с изображениями реальных и мифических существ, но все усилия оказались безрезультатными.

Он тщательно перерисовал барельеф и показал изображение старшему библиотекарю Радальмину, эрудиту и знатоку легенд и мифов.

— Где ты видел такую птицу? — недоумённо спросил тот.

Антон соврал ему, сказав, что она была изображена на одной старой гравюре, которая раньше хранилась у них дома.

Глава 5

Корнелий стал невыносим: не проходило ни дня, чтобы он не придумал какую-нибудь новую шутку про отсутствие магических способностей. Во время уроков они вместе с Эвелиной постоянно потешались на его счёт. Антон даже перестал огрызаться, решив что не стоит обращать внимания на дураков.

Однажды после урока общей магии он был особенно мрачен. Изучали управление потоками огня, и у него как всегда ничего не выходило. Уже все студенты научились порождать и рассеивать пламя. Ольгерду, который явно имел склонность к стихии огня, даже удалось вызвать саламандру. А у Антона, единственного из всей группы, не получалось ничего. Но хуже всего были даже не насмешки, а сочувствующие взгляды, которыми смотрели на него некоторые девушки. Почему-то именно это уязвляло его больше всего.

После урока он зашёл в мужской туалет и там столкнулся с Корнелием. Тот уже растянул в ухмылке рот, намереваясь сказать какую-нибудь остроту, как вдруг осёкся. Что-то в лице одногруппника подсказало ему, что сейчас не самый подходящий момент для шутки.

Неожиданно это разозлило Антона. Волна бешеной ярости захлестнула его. Не сознавая, что делает, он размахнулся и врезал Корнелию кулаком в челюсть. Тот покачнулся.

— Ты что сдурел?! — закричал он, потрясённый, и стал делать жест рукой, начиная атакующее заклинание.

Антон не дал ему шанса его закончить, зарядив ненавистному одногруппнику в ухо, а потом добавил ногой в живот. Опомнившись, Корнелий бросил попытки сотворить магию и тоже стал использовать кулаки.

Тут, наконец, сработало охранное заклятие, реагирующее на драки. Когда дебоширов разняли прибежавшие учителя, их одежда была разорвана и перепачкана кровью, лица разбиты.

Разразился скандал. Через полчаса после потасовки Миринда Гирана, декан первого курса, яростно отчитывала их обоих у себя в кабинете:

— Какой позор! Это беспрецедентно! Вы едва успели поступить в Академию и сразу же устроили безобразную драку! Если уже сейчас вы ведёте себя так, то что с вами будет в дальнейшем?!

— Вот уж от Вас, Рантар, я такого точно не ожидала! — она накинулась на Антона. — Ваш далёкий предок Хлодвиг Мудрый и помыслить не мог, во что его потомки превратят созданную им Академию! Как можно было опуститься до такого?! Наверное, Вы решили, что наши традиции и правила Вас не устраивают? Мне придётся написать Вашим родителям и порекомендовать им подыскать для Вас другое учебное заведение!

— А что касается Вас, Таркион, то учителя жалуются, что Вы постоянно мешаете проводить уроки и провоцируете однокурсников! И Вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что я буду закрывать на это глаза! Зарубите себе на носу, молодой человек: в нашей Академии нет места такому поведению! И не будет, пока я занимаю должность декана! Поэтому выбирайте: либо Вы сами прекращаете свои фокусы, либо их прекращаю я. Вместе с Вашим пребыванием здесь.

— Я ничего не говорил! Клянусь, я просто шёл по своим делам и ничего не говорил, а он сразу накинулся на меня! — принялся оправдываться студент.

— Лучше помолчите! Не усугубляйте своё положение ложью!

Любопытно, что никто не поверил словам Корнелия о том, что он молча проходил мимо и неожиданно подвергся нападению, хотя это была чистая правда. Настолько все привыкли, что он постоянно сыплет колкостями и подначками.

Разумеется, Антон счёл бы ниже своего достоинства оговаривать своего соперника и честно рассказал бы, как всё произошло. Но никто не стал выяснять подробности конфликта и досконально разбираться, кто, что и кому сделал. Обоим участникам драки просто вынесли по выговору. Это означало запись в личном деле и обязательную отработку после уроков в течение двух недель.

Сильвия очень расстроилась из-за этого происшествия. В тот же день она пришла к младшему брату и устроила ему головомойку.

За время учёбы в Академии Антон стал много переосмысливать. Вот и теперь он заметил, что старшая сестра ругает его, не потому что заботится о нём, а потому что боится за свою репутацию. Это огорчило его — раньше он не знал, что Сильвия настолько чувствительна к мнению окружающих. Больше всего её беспокоило то, что теперь все вокруг скажут, будто она сестра неуравновешенного психопата.

Разговора с Сильвией не получилось. Она настаивала, чтобы Антон «наконец начал думать о своей репутации и репутации своей семьи». Также она потребовала от него «прекратить валять дурака и начать учиться магии, как следует».

Её последние слова удивили Антона: ведь Сильвия сама столько времени потратила, пытаясь преподать ему основы работы с заклинаниями, и лучше всех знала, что её младший брат не лодырь и не дурак. Потом он понял, что она просто не хочет принимать реальность. Наверное, сестра чувствовала вину за то, что её попытки помочь не принесли результатов, и за то, что ей повезло больше чем ему. Ей было гораздо удобнее думать, что Антон просто лентяй, и она научилась верить в это.

Он посчитал это лицемерием и почувствовал, как будто Сильвия предала его. Теперь он не знал, как вести себя с ней. Они расстались очень недовольные друг другом.

С Видаром разговор прошёл проще. Старший брат посоветовал не унывать и рассказал, как сам на первом курсе расквасил нос «одному придурку». За это ему тогда пришлось две недели после уроков трудиться на кухне: чистить овощи и мыть посуду.

— Работёнка ещё та! — криво ухмыльнулся он. — Я очень обрадовался, когда она наконец закончилась! Самое противное, что в ней было — это мыть большие чугунные котлы.

Но в этот раз на кухню никого из них не отправили. Корнелия в наказание послали на стрельбище — собирать и чистить магические контейнеры.

А Антону назначили работу в библиотеке: сортировать находящиеся в запасниках подшивки старых журналов и заносить информацию о них в картотеку.

Несколько комнат за читальным залом были отведены под хранилища и были плотно заставлены стеллажами, на которых беспорядочно лежали груды книг, монографий, альбомов, периодических изданий. Воздух там был наполнен пылью от старой бумаги, и Антон постоянно чихал, но ему было интересно копаться в журналах, читая то, что было написано десятки лет назад.

А когда пришла та, с которой ему предстояло работать следующие две недели, мрачное настроение Антона в одно мгновение бесследно испарилось.

Её звали Агния, и она работала младшим библиотекарем в Академии. Девушке было двадцать лет, она была очень красивая брюнетка и носила короткие юбки, демонстрируя всем свои стройные ноги.

Антон сразу же в неё влюбился. Теперь назначенное ему наказание предстало для него совсем в ином свете — целых две недели он будет находиться недалеко от объекта своего обожания.

Кроме того, в хранилищах библиотеки нашлось немало интересного. На четвёртый день отработки он сидел и увлечённо читал интересную статью, в которой доступным языком объяснялись самые элементарные вещи: что такое магические энергии, и как с их помощью строятся заклинания. У автора (его звали Хельм Харвендал) был оригинальный подход: он объяснял теорию не так, как это было принято в учебниках.

В конце статьи приводились уникальные авторские заклинания. Они не имели практической ценности, но были интересны с методической точки зрения. Для их использования требовался лишь самый минимальный уровень владения магическими энергиями. Иными словами, они были очень просты и доступны даже Антону. Он решил обязательно потренироваться на этих примерах.

Тут к нему подошла Агния, и он мгновенно забыл про статью. У него захватило дух, так ослепительно прекрасна была девушка.

В этот день почти вся Академия ушла смотреть спортивные состязания по равилбаттлу. В библиотеке больше никого не было — только они вдвоём. Когда Антон осознал этот факт, его сердце бешено заколотилось, во рту тут же пересохло.

Агния нежно улыбнулась ему и попросила помочь перенести журналы.

— Радальмин заболел, — объяснила она, — а без него библиотечные големы не работают. Нужно перенести журналы в запретную секцию библиотеки.

Запретная секция представляла собой несколько комнат, закрытых на замок и охраняющихся особыми магическими заклятиями. Там содержались книги и журналы, которые были разрешены только студентам высших курсов и преподавателям. Учащимся ординарных курсов доступ к ним был запрещён.

Большинство этих книг и журналов не представляли какой-либо существенной опасности: ещё двадцать пять лет назад, во времена молодости отца Антона запретная секция была значительно меньше. Но правительство каждый год всё сильнее ужесточало правила, и всё больше книг перекочёвывало в охраняемую зону. Вот и теперь — новая директива министерства объявляла запрещёнными для студентов ряд периодических изданий: «Магия Калигона», «История этнической магии» и т.п. Подшивки этих журналов Агния и попросила Антона помочь перенести.

Девушка открыла секцию, отключила охранное заклятие, и они вдвоём перетаскали внутрь несколько десятков коробок.

Когда перенесли всё, Агния подмигнула первокурснику:

— Только никому не рассказывай, что был здесь внутри и помогал. А то мне попадёт. Спасибо за помощь. Дальше я сама справлюсь.

Она стала расставлять принесённые журналы на полках. При этом молодая девушка наклонилась в такой позе, что смотреть на неё было уже почти неприлично. Антон покраснел и пошёл к выходу.

Он не стал торопиться, а рассмотрел названия книг, помещённых в запретную секцию, и не нашёл, в общем-то, ничего страшного. Некоторые справочники и монографии были Антону знакомы -точно такие же имелись у них дома.

Впрочем, как понял Антон, здесь были и по-настоящему опасные экземпляры — по тёмной магии и жертвоприношениям. Они стояли в отдельных шкафах, закрытых на замок, ключ от которых был только у старшего библиотекаря. Тем не менее сквозь стеклянные дверцы можно было прочитать их названия на корешках.

В одном из таких шкафов, ему бросился в глаза огромный чёрный том. На нём золотыми буквами было вытиснены неизвестные буквы незнакомого языка. По спине у Антона пробежали мурашки, ему мгновенно расхотелось рассматривать книги. Он ускорил шаг и покинул запретную секцию.

В ту же ночь Антону приснился сон. Будто он сидит в читальном зале и вдруг понимает, что уже давно наступила ночь, все ушли, и он остался абсолютно один во всём здании. Светильники не горят, библиотеку освещает только лунный свет, проходящий через окна. Антон сидит с книгой, но читать уже нет возможности из-за темноты. Он встаёт и идёт к выходу — мимо двери в запретную секцию библиотеки. Из замочной скважины торчит ключ, охранное заклятие выключено. Антон понимает, что Агния ушла и забыла запереть секцию. Он поворачивает ключ, входит внутрь. Ноги сами ведут его к шкафу, в котором хранятся недозволенные книги по тёмной магии. Дверца открыта. Большой чёрный том с золотыми буквами на корешке словно окутан мягким призрачным светом.

На этом моменте Антон проснулся. Перед глазами стоял читальный зал, залитый лунным светом, запретная секция и образ чёрной книги.

На мгновение его охватило желание прямо сейчас встать и пойти в библиотеку.

— Привидится же всякое! — пробормотал Антон, перевернулся на другой бок и снова уснул.

Утром он уже не вспоминал про свой сон. У него было много дел: надо было учиться и отрабатывать полученное наказание. Его мысли крутились вокруг будущих экзаменов и, конечно же, он постоянно думал об Агнии.

Глава 6

Скоро штрафные недели отработки закончились, и Антон с головой погрузился в учёбу.

Кроме привычных уроков, в Академии большое значение уделялось занятиям по медитации. День начинался с того, что студенты садились на специальные сиденья и в течение получаса сидели со скрещёнными ногами и прямой спиной, наблюдая за своим дыханием.

Потом до пяти часов вечера, с перерывом на обед, проходили обычные уроки. И когда они заканчивались, последнее занятие снова было посвящено медитации.

Такие тренировки увеличивали способность концентрироваться без отвлечений на одном и том же объекте, повышали внимательность и сосредоточенность, которые требовались любому магу, независимо от его специализации.

Отношение к этим занятиям у Антон испытывал двойственное. С одной стороны, ему нравилось время, проведённое в медитации. Это были минуты покоя и умиротворения. С другой стороны, удерживать своё внимание на одном предмете было очень сложно. Он с детства обладал живым подвижным умом, и этот ум постоянно хотел движения. Несмотря на все усилия, которые прилагал Антон, его мысли постоянно убегали. Он часто обнаруживал, что вместо концентрации на объекте, неосознанно начинал обдумывать услышанное на уроках и прочитанное в книгах, строить планы на будущее, мечтать о различных вещах, придумывать различные истории и тому подобное.

Когда он встретил Агнию, сосредотачиваться стало ещё сложнее. Её образ приходил сам собой и заслонял собой все остальные мысли. Антон стал часто ловить себя на том, что он уже долгое время не следит за своим дыханием, а сидит и мечтает о совместной жизни с любимой девушкой.

В целом, он начал понимать, что тренировки по медитации, несмотря на свою кажущуюся простоту, требуют немалого количества усилий. Сидеть неподвижно, удерживая внимание на одном предмете, было скучно. Ум порывался заняться чем-нибудь более интересным. Чем дальше, тем более тяжёлыми стали казаться ему эти занятия.

Но преподаватель, Аник Коррадий, напротив, хвалил Антона за старания, и поощрял его упорно трудиться, тренируя свою концентрацию.

Когда уроки заканчивались, если в этот день была смена Агнии, влюблённый школьник шёл в библиотеку. Увидеть девушку было для него радостью. А если у неё был выходной, то он уходил в заброшенную часть замка, в свою секретную комнату, и там тренировался.

Антон практиковался не только в классических заклинаниях из учебной программы. Ещё он стал заниматься по методике, описанной в заинтересовавшей его журнальной статье Хельма Харвендалла.

Та статья называлась "Первичное воздействие минимального уровня на потоки энергий". В ней автор, разбирая самые основы магии, уделял особое внимание базовым "кирпичикам", из которых строились заклинания.

Если в учебниках, по которым учили в Академии, просто приводились готовые формулы, которые нужно было запомнить и потом им следовать, то Харвендал использовал иной подход - он досконально, до мелочей разбирал, каким образом эти формулы получаются из более простых элементов.

Что самое интересное, базовые магические приёмы, из которых составлялись заклинания, были вполне применимы на практике. Например, направив энергию огня в определённую область пространства, можно было повысить там температуру, а управляя магическим потоком стихии воздуха, уменьшить у какого-то предмета вес. И тому подобное.

В общем-то, это была очевидная возможность, но в учебниках этой теме посвящали всего пару абазцев, а потом сразу переходили к классическим схемам заклинаний.

Из любопытства Антон попробовал сфокусировать поток магии огня на канцелярской скрепке. Через несколько минут усилий кусочек металлической проволоки стал заметно теплее. Метод работал.

В теории, оперируя сырой неструктурированной энергией, можно было добиваться тех же результатов, что и с использованием заклинаний. Но на практике это был долгий и неэффективный метод, требующий от чародея сосредоточенности и высокой концентрации. Небольшая ошибка приводила к тому, что магические потоки рассеивалась, и все усилия шли насмарку.

К тому же, существовала возможность, что маг собьётся и энергия выплеснется в неверном направлении. Это могло закончиться серьёзными травмами как для экспериментатора, так и для окружающих.

В противоположность этому подходу, классические заклинания были простыми, быстрыми и безопасными. Например, "Зажигание огня" могли применять даже маленькие дети, если у них хватало врождённых способностей. Щелчок пальцев - и уже полыхает пламя! (Безопасность понималась в смысле защищённости от выплеска магических энергий, а не в плане последствий: разумеется, небрежное использование "Зажигания огня" могло привести к пожару).

Антон вспомнил, как когда-то Сильвия пыталась научить его простейшему заклинанию водяной магии. После двух часов безуспешных попыток в жаркий летний день его стал бить озноб. Тогда он не обратил на это внимания и решил, что просто переутомился - Сильвия была суровым тренером. Но теперь, с точки зрения новых сведений, он склонялся к мысли, что тогда таким образом проявилась энергия элемента воды, которую он случайно направил внутрь своего тела.

Поэтому ему было понятно, почему все учебные программы были построены на классических заклинаниях, а прямой контроль энергий почти никогда даже не упоминался.

Для него новый метод стал открытием. Но, к сожалению, в практическом плане он мало что давал - для успешной работы с ним точно также требовалась восприимчивость к магии, которая у Антона была на уровне, близком к нулевому.

И тем не менее, подход импонировал ему своей наглядностью. Классические заклинания у него просто не получались, и он даже не понимал, где сделал ошибку. А тут даже его минимальных способностей хватало, чтобы получить видимые невооружённым глазом результаты - нагреть камешек или поднять в воздух пёрышко. Тренируясь в прямом контроле энергий, можно было видеть свои ошибки и исправлять их.

Поэтому он регулярно уделял этим упражнениям своё свободное время, которого на самом деле было не так уж и много.

Не сказать, чтобы эти тренировки были совсем бесполезны - уровень владения магией у него потихоньку возрастал, но прогресс происходил слишком медленно. До каких-то существенных результатов ему было как до Луны.

Он мог нагреть небольшой камень или поднять в воздух пёрышко, но и всё. Один раз у него даже получилось разжечь огонь.

Окрылённый, в тот день Антон долго не мог заснуть от возбуждения. Он лежал в постели и представлял, как с помощью новой методики изучит "фаербол", потом "саламандру" и другие заклинания, станет выдающимся магом огня, а после этого сделает предложение Агнии, и они будут вместе жить долго и счастливо.

Но результат оказался не стабильный - повторить его не удалось, как он ни старался. С магиями двух других стихий - земли и воды не получалось, вообще, ничего.

Через несколько дней после этого ему снова приснилась библиотека. Опять была лунная ночь, и он сидел один в читальном зале, а запретная секция манила его к себе. Сон в точности повторился. Только на сей раз, когда он подходил к чёрной книге, ему послышался чей-то смешок. Голос был женский, незнакомый. Какая-то дама, сама оставаясь невидимой, следила за ним и явно забавлялась.

Антон проснулся среди ночи в холодном поту, его сердце быстро колотилось. А утром он почувствовал себя усталым и разбитым.

После этого его стали мучить ночные кошмары. Иногда это был всё тот же сон про библиотеку, с небольшими вариациями он регулярно повторялся.

А в другие разы ему приходилось брести по серой равнине, покрытой туманом. Здесь не было ни солнца, ни времени суток, ни дорог, ни направлений. Он просто шёл куда-то в неизвестность сквозь туман. Иногда ему навстречу попадались покрытые мхом деревья или серые развалины каких-то древних строений. Но кроме него в этом сером мире не было ни одной живой души, и не происходило абсолютно никаких событий.

Самое противное, что этот сон был очень длинный, практически бесконечный. Антону казалось, что он длится часы, если не дни. После него он просыпался уставший и опустошённый.

Одна неделя сменялась другой. Ночью его донимали сны, днём он уставал от учёбы и безуспешных тренировок в магии. Антон стал мрачным и угрюмым.

После драки с Корнелием открытые насмешки над ним прекратились - окружающие поняли, что дразнить его может быть опасно. Но отчуждение его только усилилось. Он почти ни с кем не общался, только с Видаром. Но у старшего брата был выпускной курс, и сейчас ему очень сильно не хватало времени, поэтому в основном Антон был предоставлен сам себе.

Иногда после уроков Сильвия заходила к нему, чтобы пообщаться и выяснить, что на уме у младшего брата. Но он был зол на сестру и не хотел играть в её игры. Поэтому Антон стал избегать и Сильвии.

Однажды с ним заговорила Илона, она довольно деликатно поинтересовалась, как у него обстоят дела с огненной магией. Он настолько привык к насмешкам, что воспринял это как очередную издёвку и ответил ей довольно грубо. Илона пожала плечами и отошла.

Запоздало Антон сообразил, что она никогда не смеялась над ним и относилась к нему лучше, чем другие однокурсники. Вот и теперь Илона, скорее всего, мягко пыталась выяснить, не нужна ли Антону её помощь с учёбой.

Он раскаивался в своих словах, мысленно называл себя идиотом, но было поздно. Теперь Илона перестала с ним здороваться и не смотрела на него, если он проходил мимо.

Сначала он хотел как-то исправить ситуацию, поговорить с девушкой и извиниться перед ней. А потом махнул рукой, решив, что всё равно этот семестр наверняка станет для него последним - вряд ли ему удастся сдать экзамены.

Хотя уезжать очень не хотелось - несмотря ни на что, в Академии ему нравилось. И даже больно было подумать, что он покинет это место и больше никогда не увидит Агнию.

Глава 7

В очередной раз Антону снилась библиотека. Как и в прошлых снах, снова была ночь, и лунный свет проникал через окна, заливая белым сиянием пустынный читальный зал. Снова он понял, что уже не может разбирать в полутьме текст, и направился к выходу. Опять, проходя через холл, он заметил открытую дверь в запретную секцию, вошёл внутрь и направился к шкафу, где на полке стояла мерцающая призрачным светом чёрная книга.

Обычно сон заканчивался на этом моменте, но в этот раз он продолжился. Антон протянул руку и снял с полки том. Он был увесистый и очень холодный — держать его было неприятно до боли, пальцы словно обжигало морозом. Открыв книгу, Рантар увидел незнакомые буквы, написанные на неизвестном языке. И застыл, не понимая, что делать дальше.

Где-то засмеялась женщина. Её забавляло недоумение мальчика.

— Ты мало прошёл! — сказала она. Казалось, её голос прозвучал внутри его головы. И тут Антон проснулся.

Хотя он совсем не стремился попасть в запретную секцию библиотеки наяву, ему удалось ещё раз там побывать.

Однажды он задержался в читальном зале до самого закрытия и снова остался вдвоём с Агнией. Девушка позвала его и попросила помочь ей. Она открыла дверь запретной секции и пригласила Антона внутрь.

Он прошёл мимо шкафа, который ему так часто снился в последнее время, и взглянул на тот самый чёрный том с золотыми буквами на корешке. Ничего не случилась. Книга стояла на месте, но не светилась и не тянула к себе. Мурашки по спине не пробегали, дыхание не перехватывало — Антон не почувствовал абсолютно ничего.

Агния тем временем принесла стремянку и прислонила к стене рядом со стеллажами.

— Придержи её, чтобы я не навернулась! — весело попросила она.

Антон крепко ухватил лестницу, и девушка поднялась по ступенькам. Мысли про таинственную книгу тут же вылетели у него из головы — под юбкой Агнии было видно кружевное бельё.

— Встань поближе! Да, вот так! — попросила она.

У подростка перехватило дыхание. Впервые он находился так близко к той, про которую мечтал. Голова кружилась от аромата духов девушки, а её нога легонько касалась его плеча. Так они стояли, пока библиотекарь искала что-то на самой верхней полке.

Потом Агния спустилась, опираясь рукой на плечо Антона.

— Спасибо! Ты мне очень помог! — поблагодарила она. — А теперь иди домой, я буду закрывать библиотеку.

На прощание она обняла его и поцеловала в щёку. Антон вернулся домой, потрясённый тем, что произошло. В ту ночь кошмары ему не снились, его мучили сны совсем другого рода.

Хотя Агния была старше его на шесть лет, он был без ума влюблён в неё и поэтому почти не обращал внимания на своих ровесниц. А между тем, на одном курсе с Антоном училась настоящая принцесса.

Хотя после казни Теодора Гордого династия Анлахитов пресеклась, и была установлена республиканская форма правления, высший титул монарха формально унаследовал дом Нерле. Глава дома номинально считался азартурским императором, а его родственники принцами. Впрочем, последние двести лет каждый новый император, получая свой титул, делал публичное заявление, что он не претендует на власть и является сторонником республиканского устройства государства.

Злые языки поговаривали, что не всё так просто, и что в некоторых кругах существуют далекоидущие планы по восстановлению монархии, но дом Нерле всегда вёл себя безупречно и демонстрировал абсолютную лояльность правительству Азартура. У их противников не было никаких фактов, которые они могли бы предъявить общественности.

Но неформальным влиянием императорский дом обладал. Их богатства были огромны. Они владели плодородными пахотными землями, лучшими кусками недвижимости во многих городах Азартура, алхимическим лабораториями и магическими фабриками.

Особым предметом гордости Нерле была уникальная коллекция древних артефактов, хранившаяся в Нерленхальме, их родовом замке.

Кроме материальных богатств императорская семья обладала обширными связями. Во всех слоях общества у них были друзья и сторонники. А многие дворяне были связаны с ними вассальными клятвами. Последнее нравилось далеко не всем. Критики дома Нерле считали существование подобных феодальных иерархических отношений вредным для единства страны и несовместимым с идеалами всеобщего равенства. Сторонники Нерле в свою очередь отвечали, что они не посягают на главенство закона и Конституцию, а вассальная присяга — дело добровольное.

В целом, в обществе выработался хрупкий компромисс: республиканская форма правления с некоторыми рудиментами феодального строя и сословного общества.

Принцесса Ниоми Нерле, внучка императора Азартура и, без сомнения, будущая звезда светской хроники в данный момент училась на первом курсе Академии Лютеции и была настоящей красавицей. Уже не ребёнок, но ещё и не взрослая женщина, она никого не оставляла равнодушным. Её красоте только предстояло полностью раскрыться в будущем, но уже сейчас многие мужчины не могли оторвать от неё глаз.

В неё тайно были влюблёны почти все первокурсники, да и не только они: принцесса покорила сердца и многих студентов старших курсов.

Единственный, кто совсем не поддался её чарам, был Антон. Во-первых, ему было не до этого — поглощённый своими собственными проблемами, он вообще не замечал ничего из того, что происходило вокруг него. Во-вторых, он был одержим Агнией.

Что касается сокурсниц, то ему нравилась Илона. И хотя у них по вине Антона не сложились отношения, она всегда была ему симпатична.

Кроме Илоны он обратил внимание на Тавиэль, симпатичную шатенку с длинными волосами, которая училась в параллельной группе. Однажды они случайно оказались рядом друг с другом на лекции, и у них произошёл короткий разговор. Доброжелательная улыбка и приятные манеры девушки не оставили Антона полностью равнодушным. И хотя его мысли занимала только Агния, он не мог не запомнить такую милую и интересную однокурсницу.

А насчёт Ниоми Антон искренне недоумевал: отчего все так сходят по ней с ума? Сам он не видел в ней ничего особенного. Да, она красива и умна. Но такими, честно говоря, были большинство девушек в Академии. Поэтому, когда Видар поинтересовался у него, как ему приглянулась принцесса, Антон даже не понял вопроса. «Ниоми? Девчонка как девчонка!» Старший брат удивился, услышав такой ответ, и подумал, что Антон всё-таки странный малый.

Но хотя младший Рантар абсолютно не интересовался ни принцессой крови, ни тем, что происходило на курсе, кое-что он всё-таки замечал. Например, он прекрасно понимал, что Ниоми не слишком счастлива от всеобщего внимания и обожания. В каком-то смысле она тоже выстроила вокруг себя стену, отгородившись от других. Но если Антон предпочитал физическое уединение, например, проводя свободное время в своей секретной комнате, то принцессе приходилось прятать свою жизнь от остальных, находясь в центре толпы восторженных поклонников.

И это касалось не только Ниоми. Например, одногруппник Антона Феликс тоже сторонился людей, предпочитая одиночество. Хотя в его случае, это выглядело немного странно. Он был выше и крупнее всех всех своих сверстников и обладал невероятной физической силой. Прекрасный спортсмен — с первого курса его приняли в сборную по равилбаттлу, беспрецедентный случай в спортивной истории Академии.

На первый взгляд казалось, что он туповатый недалёкий верзила. Но впечатление было обманчиво — природа наградила его не только огромной силой, но и острым умом: Феликс оказался талантливым магом и прилежным студентом.

Половина девчонок курса сходила по нему с ума. А он, несмотря на свою популярность, не слишком торопился сходиться с людьми, избегая общения. У него было мало друзей, и девушку он себе тоже не выбрал. Это даже приводило к нелепым инцидентам. Один раз две первокурсницы прямо в коридоре в учебном крыле устроили из-за Феликса дуэль.

В последнее время в Азартуре набрала популярность книжная серия про Тарлею-дуэлянтку, молодую дворянку позапрошлого века, с помощью магии и клинка восстанавливающую справедливость и разбирающуюся с негодяями. Были сняты несколько довольно неплохих фильмов с актрисой Линдой Мителлой в главной роли.

После этого Азартур захлестнул бум — среди молодых девушек стало модно изучать фехтование. У прекрасного пола этот вид спорта приобрёл гораздо большую популярность, чем у мужчин.

Всеобщее поветрие не обошло стороной и Академию Лютеции. Большинство девчонок записались на секцию фехтования. Даже на уроки некоторые из них ходили со шпагами и кинжалами, правда, ненастоящими: клинки у них были сделаны из обычного дерева.

И вот однажды, Карина и Оливия, которые до этого были лучшими подругами, поссорились из-за того, на кого из них Феликс посмотрел и кому улыбнулся. Соперницы не нашли ничего умнее, чем устроить дуэль на деревянных шпагах в коридоре сразу после урока.

Хотя их клинки были сделаны из берёзы, Карине каким-то образом удалось муляжом оружия проткнуть сопернице горло. Причём так неудачно, что оказалась задета сонная артерия.

К счастью, недалеко оказались взрослые, владеющие медицинской магией. Иначе последствия могли бы быть очень трагическими.

Коридор был весь залит кровью, но Оливия отделалась всего лишь небольшим шрамом, который после этого случая остался у неё на шее.

Декан Миринда Гирана устроила дуэлянткам страшный разнос и отправила обеих на отработку на кухню. А носить с собой деревянные шпаги вне пределов спортзала в Академии стало категорически запрещено.

Многие, в том числе и Антон, были шокированы этой историей. А уж насколько Феликсу было приятно узнать, что именно он послужил косвенной причиной инцидента, не нужно и говорить.

Глава 8

Незаметно наступила зима. Выпал первый снег. Через несколько дней он растаял, а потом снова покрыл землю белым пушистым ковром - на этот раз уже до весны.

Антон сидел на террасе, примыкавшей к секретной комнате и смотрел вдаль. Было холодно, и на нём была надета тёплая куртка. Всюду, куда ни взгляни, лежал снег. В отблесках зимнего заходящего солнца леса, холмы и крыши зданий выглядели необычно, словно в какой-то красивой, но мрачной сказке.

Но сидевшему на террасе подростку было не до красот пейзажа. Его душила обида, на глазах блестели слёзы. Сегодня после уроков одногруппники решили устроить вечеринку в заброшенном крыле замка (не он один знал потайные места, куда не заходили взрослые), а его никто даже и не подумал пригласить. Конечно, Антон понимал, что на празднике ему не будут рады, и, наверное, он всё равно бы не пришёл, но можно же было позвать его хотя бы из вежливости!

Школьнику было грустно. Неужели он обречён на одинокое тоскливое существование, без друзей и близких людей?

Потом Антон махнул рукой. Да к чёрту всё! Пусть веселятся без него! А ему сегодня есть чем заняться! Он пришёл сюда не только для того, чтобы поплакаться в одиночестве. На сегодня у него был запланирован эксперимент.

Это была его личная задумка, которая пришла ему в голову после прочтения одной старой книги, попавшейся в библиотеке. Антон собирался измерить свой уровень магической восприимчивости. Точнее все четыре уровня - каждую из стихий отдельно: огонь, вода, земля воздух. Для этой цели из учебной лаборатории им были позаимствованы специальные измерительные кристаллы, которые годились на роль сенсоров. (Он нахально взял их без спросу, но собирался как можно скорее вернуть дорогостоящее оборудование назад, пока никто не хватился пропажи).

С помощью рулетки Антон начертил мелом на полу правильный восьмиугольник, расположил в его углах кристаллы, а сам встал в центр рисунка и начал фокусировать стихию огня, стараясь "зачерпнуть" максимальное количество энергии. Затем он записал на листок бумаги показания каждого сенсора.

В его планы входило сделать всё тщательно, поэтому он повторил измерение десять раз. Ему нужно было показать предел своих способностей, поэтому после каждой попытки приходилось несколько минут отдыхать и восстанавливать силы.

Закончив цикл, он приступил к обработке результатов. После усреднения данных по всем десяти испытаниям получилось значение магической восприимчивости к огню, равное 4%.

Затем он взялся за диагностику других стихий по точно такой же процедуре. Для воздуха и воды вышел результат в 2%, а восприимчивость к земле определить не удалось - её величина оказалась меньше статистической погрешности.

Закончив, Антон наконец вздохнул с облегчением - долгий нудный эксперимент был завершён. Однако результаты измерений его неприятно поразили. Он ожидал увидеть другие цифры. Конечно же, он знал, что способностей у него нет, но до этого даже не представлял, что всё настолько плохо.

Восприимчивость к стихии огня у него всего лишь 4%. То есть, ему доступно в 25 раз меньше энергии, чем среднестатистическому азартурскому чародею. Для воды и воздуха разница ещё больше - в 50 раз. Ну а про магию земли можно просто забыть.

При этом, навыки Антона в фокусировке стихий, в умении работать с сырыми неструктурированными энергиями были не хуже, а может быть даже и лучше, чем у остальных его однокурсников. Но что толку? Да, со временем он научится выжимать максимум из доступных ему магических потоков. Но если изначально другим доступно в двадцать пять или пятьдесят раз больше, то он никогда их не догонит.

Согласно исследованиям, со временем при упорных тренировках магическая восприимчивость увеличивается. Но ненамного - на уровне высшего мага она примерно в два раза выше изначальной. На уровне великого в два с половиной. И это потолок.

Если он посвятит свою жизнь упражнениям в чародействе, то когда-нибудь достигнет восприимчивости к стихии огня 10%. Это уровень семилетки-первоклассника.

Антон считал такое положение дел несправедливым. Почему при рождении ему так не повезло?! За что злодейка-судьба жестоко наказала его, лишив способностей к магии?!

Он вспомнил слова Сильвии, которая назвала его лентяем. А что он может сделать? Старайся, не старайся - выше уровня младшей школы ему не подняться. В душе снова вспыхнула злость на сестру. Хотя не так уж она была и виновата - откуда ей было знать точные цифры? Антон и сам увидел их впервые только что, когда провёл эксперимент.

Кстати, пока он делал измерения, уже наступила ночь. Он всё ещё сидел в своей секретной комнате, а в это время первокурсникам уже положено спать. Завтра ему наверняка влетит от Невиллы за нарушение распорядка дня Академии. Но Антона это не слишком волновало - его основной проблемой были экзамены.

И действительно - на следующий день у него состоялся неприятный разговор с куратором. Но Невилла не стала его наказывать, хотя имела право назначить ему пару дней какой-нибудь отработки. Она просто попросила школьника больше так не делать.

Скоро первый семестр подошёл к концу, и началась сессия. К удивлению Антона, экзамены по немагическим предметам оказались для него несложными, по крайней мере по сравнению с большинством сокурсников.

Например, у его соседа по комнате, Роланда, возникли серьёзные проблемы с математикой - он долго мучился с расчётами заклинания для своей курсовой работы.

Не зная что делать, от отчаяния он даже обратился к Антону за помощью. К его удивлению, тот ему помог: быстро объяснил в двух словах, в чём Роланд ошибается, и как правильно подойти к решению задачи.

До этого соседи с трудом уживались: Роланд считал Антона неприятным и высокомерным типом, но после того случая проникся к нему уважением.

Экзамен по теории магических полей Антон тоже сдал легко. Рассчитывать заклинания он умел. Здесь требовалось лишь знание математики, с которой у него всё было хорошо.

Как и ожидал Антон, самым сложным для него оказался экзамен по общей магии.

С теоретической частью билета он справился и рассказал про восемь способов составить заклинание левитации, но с демонстрацией практических навыков возникла проблема.

Единственное заклинание, владение которым смог продемонстрировать Антон, было "Зажигание огня". Хотя на самом деле он схитрил. Это было не классическая формула, а использование прямого контроля энергий.

Упорные ежедневные тренировки принесли свои плоды - кое-чему он всё-таки научился. Его низкой магической восприимчивости хватало, чтобы "зацепить" поток энергии, а его навыки в управлении сырыми неструктурированными стихиями были достаточны, чтобы сфокусировать элемент огня в одной точке.

Но экзаменатора, старого мага Эрокраста, такое достижение не впечатлило - зажигать огонь в Азартуре умели даже маленькие дети, для студента элитного учебного заведения этого было маловато. Он лишь иронически покачал головой.

Впрочем, изучив экзаменационную карточку Антона, Эрокраст задумался. Антон понимал, что тому не хочется заваливать студента, у которого по другим предметам стояли высокие оценки: "золото" по теории магических полей и математике, "серебро" по истории магии. Эрокраст сходил посоветоваться с другими преподавателями и, вернувшись, объявил, что ставит "медь" - минимально возможную положительную оценку.

Из аудитории, где проходило испытание его способностей, Антон вышел со смешанным чувством. С одной стороны, он испытывал облегчение и радость. Оставался ещё один экзамен - философия магии, но его можно было не опасаться. Самый страшный предмет - общую магию, он сдал.

С другой стороны, школьник осознавал, что его заслуги в этом не было. Ведь он так и не смог сотворить те заклинания, которые от него требовались. Откровенно говоря, экзаменатор просто его пожалел. Или даже ещё хуже - дело было совсем не в жалости, а в том, что он сын советника Дометия Рантара и брат гениального Гарольда Рантара.

И хотя на сердце у него лежал камень, уже стало ясно, что ему удалось успешно сдать сессию и утереть нос своим недоброжелателям - до него дошли слухи, что Корнелий и Клод заключили пари на пятнадцать талионов. Клод считал, что Антон провалится на экзаменах, а Корнелий утверждал, что его к ним даже не допустят.

Философия магии, действительно, не доставила ему затруднений - он получил за неё "серебряную" оценку. Мог бы и "золото", но вопрос попался ужасно сложный.

И Видар, и Сильвия тоже успешно сдали сессию, поэтому они сразу после завершения сессии втроём отправились в аэропорт, чтобы лететь домой.

Не всем так повезло: Антон со злорадством подумал о том, что судьба отмстила Корнелию Таркиону - он провалился на экзамене по теории магических полей и теперь останется в Академии на каникулы, чтобы подготовиться к пересдаче предмета, в то время как остальные улетят домой.

Братья и сестра Рантары купили билеты на корабль, который выполнял ночной рейс из Лютеции в Вингею. И, ожидая рейса, зашли в кафе, чтобы отпраздновать окончание семестра.

Видар и Сильвия искренне радовались за младшего брата, пожалуй, даже чересчур сильно.

"Они всё время боялись, что я не сдам экзамены!" - подумал он.

Это его тронуло. С Сильвией в последнее время они были в плохих отношениях, но сейчас он не мог не оценить, что сестра искренне переживала за него. К тому же Антон помнил, как она терпеливо возилась с ним и опекала его, когда он был младше. В общем, держать на неё зла он больше не хотел, и поэтому от всего сердца простил Сильвию за все её настоящие или мнимые прегрешения.

Но откровенничать с ней он тем не менее не стал. А с Видаром поговорил потом, уже во время полёта, когда они остались одни в каюте корабля. Он рассказал старшему брату о том, как сдавал общую магию, и поделился своими сомнениями. Его грызла совесть - он считал, что последний экзамен сдал нечестно.

Видар пожал плечами:

- Не знаю, братан, что тебе сказать. Учиться в Академии сложно. Но мы как-нибудь прорвёмся!

Впрочем, Антон недолго занимался самоанализом. Ему жутко хотелось спать. Он уснул и проснулся только утром, когда корабль приземлился в аэропорту Вингеи.

Глава 9

Первые несколько дней каникул Антон отсыпался. Только сейчас он понял, как сильно устал. Сказывались полгода тяжёлой учёбы и то, что в последние дни перед экзаменами ему часто приходилось допоздна засиживаться над учебниками. Но скоро его силы восстановились.

В конце декабря прилетел Гарольд. Почти вся семья была в сборе, кроме отца - срочные дела требовали его присутствия в столице. В таком составе встретили Новый Год.

А 3 января у Эрика был день рождения - ему исполнялось 9 лет. В его случае предсказание братьев сбылось - самый младший из Рантаров, действительно, оказался очень талантливым ребёнком. Он уже прилично для своего возраста владел магией и мог сплетать некоторые заклинания, которые изучают только на 1 курсе.

Ко дню рождения Эрика вернулся и Дометий. Празднование прошло отлично - они всей семьёй поехали в Вингею и посетили парк развлечений.

В ту же ночь Антону приснился жуткий кошмар: будто он перерезал Эрику горло и держал его, пока тот дёргался. Младший брат с ужасом смотрел на него, а из горла у него вытекала кровь. Подставленный таз быстро наполнялся. Антон испугался, что сейчас кровь перельется и запачкает полы - тогда не удастся сохранить смерть Эрика в тайне. Он стал искать какую-нибудь пустую посудину и проснулся.

Этот сон его неприятно удивил. Несмотря на то, что Эрик был намного талантливее его в магии, Антон любил младшего брата и никогда не завидовал ему. Тогда почему же во сне он так сильно ненавидел его?

Ещё один раз во время каникул ему приснилась библиотека, но сон был смутный, рваный, в нём Антон даже не успел дойти до двери запретной секции.

Сразу после дня рождения Эрика старшие братья и сестра вернулись в Академию. Гарольд к себе домой, он уже жил отдельно от родителей. Видар был на седьмом курсе, и ему надо было начинать готовиться к защите диплома. А Сильвия полетела с ними, объяснив это тем, что она взяла на себя общественные обязанности по организации научного фестиваля.

В Академии Лютеции существовала традиция: второй семестр начинался с так называемых Свободных Недель. В течение четырнадцати дней каждый студент изучал то, что хотел. Не было обязательного расписания, оценки не ставились. Преподаватели читали лекции на свободную тему, выбирая кому что по душе. Часто занятия получались очень интересные и необычные.

На Свободные Недели в Академию прибывали слушатели и профессора из других учебных заведений. Для гостей нужно было подготовить комнаты, организовать им научную и культурную программу. Этим занимался студенческий организационный комитет. Сильвия в этом году вызвалась принять участие в его работе, и поэтому она отправилась в Академию пораньше.

Хотя Антон подозревал, что на самом деле причина вовсе не в общественной деятельности, а в одном молодом человеке, не сдавшем сессию.

В Свободные Недели также проходили пересдачи экзаменов. Тем, кто не сдал какой-нибудь предмет, предоставлялась вторая попытка. Иногда могли дать и третий шанс.

Один четверокурсник, на которого его сестра положила глаз, остался на каникулы в Академии, готовясь к повторному экзамену. Антон подозревал, что именно это обстоятельство, а вовсе не участие в делах оргкомитета, подвигло Сильвию лететь в Лютецию до начала семестра. Впрочем, он оставил свои догадки при себе - отношения с сестрой только-только пришли в норму, и он не хотел всё испортить, влезая в её личную жизнь.

Сам Антон оставался дома до конца каникул, а в середине января отправился в Академию.

Как это было принято в семье Рантаров, родители вручили ему премию за сданную сессию. Дометий и Ириана никогда не давали детям наличность просто так. По их мнению, это означало портить и баловать их. Карманные деньги надо было заслужить усердной учёбой. И чем лучше были итоговые оценки, тем больше была сумма. Это касалось только отпрысков мужского пола - к дочери у них было более мягкое отношение.

Родители оценили результаты Антона за прошлый семестр в шестьсот талионов. И вычли из этой суммы половину за драку с Корнелием. Таким образом, он снова возвращался в Академию, полный планов и радужных надежд, и с некоторым количеством карманных денег.

На корабле, как это до него делали многие первокурсники, оставшиеся без присмотра, Антон впервые нарушил закон и родительские наставления. Он купил в магазине на нижних палубах бутылку вина. Хотя по закону продажа алкоголя несовершеннолетним запрещалась, молодой буфетчице было всё равно. Она равнодушно взяла у него деньги, протянула бутылку и отвернулась.

Антон быстро возвратился в свою каюту (ему казалось, что окружающие неодобрительно на него смотрят) и стал пробовать запретный плод.

Это был первый раз, когда он употреблял алкоголь, и у него не было понимания, сколько ему можно выпить. Также школьник не знал, что опьянение приходит не сразу, и влил в себя сразу всю бутылку. Вино уже не лезло, но он заставлял себя проглатывать мерзкую на вкус жидкость.

Через некоторое время Антон почувствовал себя очень плохо. К тому же корабль ощутимо покачивало и трясло во время полёта. Оставшееся до приземления время школьник провёл в туалете - его сильно тошнило.

Когда он наконец добрался до Академии, на него с порога налетел разъярённый Корнелий, который, как обычно, был в сопровождении своего друга Клода.

- Ариман тебя раздери, долбаный ублюдок! - кричал он на ничего не понимающего Антона. - Скажи мне, ты специально забрал книгу, чтобы сделать мне гадость?

- Ты о чём? - Антону было плохо, он ещё не пришёл в себя после своего неудачного эксперимента и был очень бледен.

Из ругательств Корнелия выяснилось, что речь идёт о справочнике Элайнена. В прошлом семестре Антон нечаянно прихватил его домой. Это была очень востребованная книга - имеющихся экземпляров постоянно всем не хватало. Поэтому на каждую группу выдали по одному справочнику. Он лежал в общей гостиной, чтобы каждый мог им воспользоваться, а Антон перед отлётом случайно положил его себе в сумку.

Книга был позарез нужна Корнелию, который готовился к повторной сдаче экзамена, но свободного экземпляра нигде не было. Поэтому когда он увидел Антона, его буквально прорвало. Он рвал и метал, обзывая Антона последними словами. "Негодяй" и "подлый аристократ" были самые мягкие выражения. Даже Клод, стоявший за его спиной, опешил и с удивлением смотрел на своего товарища.

- Заткнись, идиот! - устало сказал Антон. - Нафиг ты мне нужен! Просто нечаянно забрал книгу с собой домой.

- Нечаянно! - задохнулся от злости Корнелий. - Дебил! Тупорылый урод! Будь ты проклят, бездарный мажор!

У Антона не было сил спорить. Он открыл сумку и достал справочник Элайнена.

- Слушай, придурок! Или ты берёшь книгу и уходишь, или я снова тебе морду разобью!

Он сунул Корнелию книгу в руки, оттолкнул его и прошёл в свою комнату. Там он не раздеваясь бросился на кровать - его голова раскалывалась от боли.

Банкет, посвящённый открытию Свободных Недель, Антон проспал. Зато на следующее утро проснулся уже полностью здоровым и с удовольствием погрузился в замечательную атмосферу уникального научно-образовательного фестиваля.

Антон посещал различные лекции и услышал немало интересного. Например, на него произвёл впечатление доклад про магию народа Ануа. Читал его приехавший из Нагвальрада профессор.

Оказывается, на другом континенте, в джунглях живёт дикое племя, называющее себя Ануа, которое использует совершенно ни на что не похожие заклинания. Недавно остроумными экспериментами было доказано, что их волшебство не является ни тёмной магией, ни магией четырёх элементов. Правда использовать это чародейство может только тот, в чьих жилах течёт кровь Ануа. Людям других рас оно недоступн0.

Антон был потрясён до глубины души. Как и подавляющее большинство людей, раньше он был убеждён, что существует только магия четырёх элементов, и ещё запретная тёмная. Но оказывается, есть вещи, которые выходят за рамки современной научной картины мира!

Также его очень удивил доклад об одном неожиданном эксперименте. Группа воздушных магов из Калавахира, используя заклинание суперлевитации, вышла за пределы земной атмосферы. Трое магов поднимали платформу вверх, а четвёртый держал вокруг исследовательской группы защитный купол, который заключал внутри себя воздух. Пятый участник эксперимента записывал всё происходящее на магический кристалл.

- Скоро мы опубликуем запись и любой человек сможет посмотреть, как выглядит наша планета из космоса! - говорил докладчик. - Ибо одно дело знать, что Земля - шар, и совсем другое увидеть это собственными глазами! А в будущем мы запланировали ещё более удивительные эксперименты. Осталось решить проблему защиты от холода и космического излучения, и мы сможем высадиться на Луну.

С одной стороны, Антон восхитился столь смелым воображением и амбициозностью молодых исследователей. Как, вообще, им в голову могла прийти такая мысль: подняться за пределы атмосферы и долететь до Луны?

С другой стороны, он не понимал, в чём практический смысл этого эксперимента. Всем известно, что Луна - это огромный голый камень, где нет ни жизни, ни магии. Делать там совершенно нечего. Тратить прорву магической энергии и рисковать жизнями людей только ради того, чтобы сделать запись?

Это был типичный пример того, что Дометий называл "наукой ради науки" - любопытно, красиво, но абсолютно бесполезно.

Ещё Антон записался на курс лекций по психомагии. Просто потому что на афише в списке базовой литературы мелким шрифтом упоминались работы Хельма Харвендала.

Психомагия - это был новый многообещающий оригинальный способ управления потоками энергий. К сожалению, эти лекции предназначались для пятого курса и выше, поэтому оказались слишком сложны для Антона. В них использовалось множество специальных терминов, и он ничего не понял. Но на всякий случай аккуратно переписал себе в тетрадку список рекомендуемой литературы по психомагии.

В общем, скучать не приходилось. Антон посещал различные занятия и узнал довольно много любопытных вещей. Свободные Недели ему очень понравились

В последний день фестиваля в парке Академии для гостей и хозяев был устроен грандиозный гала-концерт. Студентов и преподавателей радовали песни, танцы, магические визуальные эффекты, угощения. Завершилось мероприятие роскошным красочным фейерверком.

На следующий день гости разъехались, а у студентов начались обычные занятия.

Глава 10

В новом семестре произошло одно неприятное событие: у Агнии появился ухажёр. Это был какой-то старшекурсник с факультета воздушной магии. Когда Антон увидел, как они вдвоём прогуливаются под ручку в парке, в глазах у него потемнело. Это стало для него жестоким ударом. В расстроенных чувствах он ушёл в своё тайное убежище и долго сидел там в одиночестве, пытаясь справиться со своей душевной болью.

Потом он ходил печальный и грустный, страдая и терзаясь от несчастной любви. Но к счастью, долго упиваться свалившимся на него горем у Антона не было возможности. Учёба в Академии поглощала все его силы и энергию.

В этом семестре предметов стало ещё больше, чем в предыдущем — добавились «Анатомия человека», «Вычислительные методы магии» и «Основы проектирования заклинаний». Времени на всё катастрофически не хватало. Тем не менее, несмотря на возросшую нагрузку, Антон не забросил свои тренировки и продолжал уходить в секретную комнату, чтобы поупражняться в прямом контроле энергий.

В библиотеке он стал бывать реже — только когда ему требовались новые книги. Больше он не сидел в читальном зале как раньше, когда главной его целью было как можно чаще видеть Агнию.

А вот сны про запретную секцию и чёрный том снова вернулись. Они стали ещё ярче и страшнее, после того как он возвратился в Академию после каникул.

В последний раз приснилась совсем жуть. Когда Антон подошёл к шкафу и открыл окутанную бледным сиянием чёрную книгу, то увидел на странице рисунок. Но он был не обычный, а находился в движении: словно фильм, показанный на экране или окошко портала в другой мир. С иллюстрации на него смотрела и улыбалась молодая женщина с рыжими волосами и зелёными глазами.

— Пойдём со мной! — сказала она и протянула школьнику руку.

Антон каким-то образом вошёл внутрь книги и оказался рядом с незнакомкой. Он понял, что находится где-то глубоко под землёй, в катакомбах Вартога — холма, на котором была расположена Академия.

Женщина взяла его за руку и повела вниз по лестнице. Они спустились по ступеням и пришли в небольшое помещение с каменными стенами, залитое неестественным магическим светом. В центре комнаты стоял стол, на котором, связанная, лежала обнажённая Илона. Её рот был заткнут кляпом. Девушка не могла ни кричать, ни шевелиться — она только с ужасом и отчаянием смотрела на вошеших людей.

Антон обнаружил, что держит в руке нож. Рыжая ведьма взглянула на него с довольной улыбкой. На этом моменте он проснулся.

Сначал Эрик, теперь Илона — повторяющиеся сюжеты, связанные с ножами и жертвоприношениями, наводили на определённые размышления. Но в конце концов школьник рассудил, что сны — это всего лишь сны, и не более того. Антон точно знал, что не собирается никого убивать: ни во сне, ни наяву.

Поэтому он сделал себе мысленную зарубку: когда будет время, обсудить странные видения с кем-нибудь, кто в этом разбирается, и выяснить, что они значат. А пока просто выбросил это из головы и вернулся к своим дневным заботам.

Уже на первом курсе рекомендовалось выбрать себе дополнительные предметы, нужные для будущей специализации, хотя это и было необязательным.

Невилла, куратор их группы, намекала Антону, что ему следует обратить внимание на факультет механической магии. Там занимались полезным делом: создавали различных големов, проектировали двигатели для самодвижущихся повозок и летающих кораблей, а также занимались прочими устройствами, использующими магию.

Но деятельность в данной сфере не пользовалась большим почётом. К ней относились с некоторым пренебрежением. «Это не магия, а ремесленничество!» — такие слова Антон не раз слышал от своего отца.

В Академии Лютеции, которая имела репутацию элитного учебного заведения, на механический факультет попадали самые слабые студенты, которые не нашли своё место в других областях.

Это было не очень справедливо, потому что создание сложных устройств требовало не меньшей квалификации, чем магия, и приносило обществу немало пользы.

Спроектированные механиками големы взяли на себя всю тяжёлую неквалифицированную работу, предоставив возможность людям заниматься магией, науками и искусством.

Работающие на природной мане поезда и летающие корабли соединили гигантские пространства азартурского государства в единую транспортную сеть.

С помощью вездесущих магических потоков инженеры научились передавать на большие расстояния звук и изображение. Можно было направить ману в телефонный кристалл и услышать голос собеседника, находящегося на расстоянии тысяч километров.

Антон понял, что Невилла хотела ему сказать. Хорошим магом он всё равно не станет, а вот к механике у него есть соответствующие способности. Поэтому стоит оценивать свои возможности адекватно и заниматься тем, что ему по силам.

Умом понимая правоту куратора, Антон пока не собирался ставить крест на идее стать «настоящим» магом. Он всё-таки надеялся, что найдёт способ преодолеть проклятие своей бездарности и в данный момент совсем не стремился изучать механику. Тем более, учебное расписание и без этого было достаточно напряжённым. Антон решил, что ему пока более чем достаточно обязательных уроков и на дополнительные курсы записываться не стал.

Кроме обычных занятий Академия проводила для студентов и иные общеобразовательные мероприятия. В последнюю субботу февраля для первокурсников был организован поход в музей.

В назначенный день школьники собрались во дворе Акдемии. К неудовольствию Антона, сборы были долгими — целых полчаса пришлось дожидаться нескольких опоздавших. Но когда наконец-то все погрузились в «Скат», он за 5 минут доставил толпу студентов в центр Лютеции — на площадь, где располагалось здание краеведческого музея.

Музеи Антон любил, ему всегда было в них интересно. И в этот раз он не остался разочарованным. Вместе с другими студентами он неспешно прогуливался по залам, и перед ним раскрывалась история человечества, представленная в археологических находках.

На витринах были выставлены каменные топоры, костяные наконечники копий, выточенные из кварца магические шары, примитивные жертвенники. Один такой экспонат сразу бросился Антону в глаза: огромный, чёрный камень, украшенный рунами. На его поверхности было выдолблено ложе в форме человеческой фигуры и прорублены канавки для стока крови.

Школьнику на миг пригрезилась картина: скуластое загорелое лицо жреца, державшего в руке острое рубило, голое тело пленника, распростёртого на камне, и стоящие вокруг, одетые в шкуры люди: мужчины, женщины, дети, с благоговением и ужасом взирающие на свершающийся ритуал.

Стряхнув видение, Антон прошёл дальше, к экспозиции Бронзового века. Здесь уже были представлены более сложные изделия: кинжалы, мечи, металлическая посуда. Жертвенники тоже стали изощрённее: для ритуалов начали использоваться удавки, тиски, шипы, зазубренные ножи.

Но также в это время зародилась и альтернативная форма чародейства, ещё примитивная, но из которой позже выросла современная научная магия. Антон видел бронзовые таблицы, покрытые еле различимыми символами, астролябию, незамысловатый хрустальный шар, который уже мог различать пять видов магической энергии.

В следующем зале располагалсь экспозиция «Железный век». Здесь среди экспонатов выделялась размерами примитивная печь для выплавки стали. Когда около двух тысяч лет назад человечество научилось управлять потоками энергии огня, это послужило толчком к развитию металлургии. В свою очередь из закалённого в магическом пламени железа стало возможным изготавливать более сложные инструменты для чародейства.

Но созерцать развитие пытливой человеческой мысли в эту эпоху ему помешало одно происшествие. Мира, девочка, которая училась в одной группе с Антоном, увидев очередное замысловатое устройство, предназначенное для долгого и мучительного умерщвления жертвы, не выдержала. У неё случилась истерика, почти граничащая с безумием.

Родители с детства учили Антона сдерживать и не проявлять свои эмоции, поэтому такая реакция Миры была ему неприятна. Хотя он понимал её чувства. В младшей школе изучалась приглаженная и отредактированная версия истории, и увидеть настоящий, довольно неприглядный образ своих далёких предков — это могло сильно шокировать.

Невилла сразу же накрыла плачущую девушку успокаивающим заклинанием, увела её подальше от жутких экспонатов, усадила на диван и стала говорить ей ласковые слова. Потом дала выпить флакон какого-то зелья. Никакого переполоха не возникло — те ученики, которые были далеко, даже ничего не заметили. Антон подумал, что, наверное, такое здесь часто случается, и сотрудники музея к подобным сценам уже привыкли.

После случившегося Антон почувствовал себя не в своей тарелке, поэтому пропустил Средние Века с их мрачной, кровавой историей и жуткими ритуалами. Он перешёл сразу в зал, где была представлено Новое Время — эпоха великих географических открытий, изобретения печатного голема и становления научной магии. За этим последовала череда реформаций, которая в итоге привела к полному запрету тёмной практики жертвоприношений.

Антон рассматривал старинный магический глобус, когда услышал за спиной, что в соседнем зале возник какой-то шум.

«Опять какой-то нежной натуре стало плохо!» — подумал он, не оглядываясь.

Послышались взрывы заклинаний, звон разбитого стекла, крики множества людей. Антон обернулся и увидел входящую в зал группу вооруженных людей в форме защитного цвета и в масках.

Один из вошедших поднял боевой жезл и не раздумывая выстрелил в охранника музея. Мужчина упал. Затем другой нападавший швырнул в центр зала светящийся шар, который покатился Антону прямо под ноги.

Время словно замедлилось. Казалось, целую вечность Антон наблюдал за вращением магической гранаты, а затем она взорвалась ярким оранжевым пламенем. По глазам ударила резкая вспышка, и навалилась чернота.

Глава 11

Тьма не хотела отступать, она обволакивала и не отпускала. Но в ней что-то происходило. Нечто бесформенное пыталось прорваться сквозь одурманивающую пелену, и от этого в пространстве расходились волны, словно от брошенного в воду камня.

Когда начинало возвращаться сознание, бесформенное нечто оказывалось звуками, а создаваемые им волны жуткой головной болью. Боль усиливалась и становилась невыносимой, и спасение от неё было в том, чтобы погрузиться назад в обморок.

Но через некоторое время сквозь обволакивающий покров снова пробивались тревожащие звуки и поднимали Антона из небытия наверх — туда, где были страдания и муки. А потом опять происходило падение в бессознательное состояние. Цикл повторялся раз за разом.

Периоды забвения становились всё короче и короче, а во время осознавания звуки стали складываться в какое-то неприятное металлическое лязганье и в произносимые слова. Чей-то мужской голос всё говорил и говорил, не умолкая, стучало зачем-то железо, и каждый удар отдавался в голове резкой вспышкой боли. Наконец доносившиеся обрывки фраз стали обретать смысл.

— Просыпается? — спросил кто-то.

— Стонет! — ответил женский голос, который Антон узнал. Он принадлежал Лиане, его одногруппнице.

— Дайте ему воды! — сказала другая девушка. Кажется, это была Ниоми.

— Он скоро проснётся, если начал стонать! — снова заговорил мужчина.

— Воды нет! — сказал Клод.

— Ты выпил всю воду! — пронзительно закричала Лиана, и её визг отозвался в голове Антона вонзающимися в затылок раскалёнными иглами.

— Да её и так почти не оставалось! Всё потратили на него! — Клод тоже сорвался на крик.

— Врёшь! Ты врёшь! Там была вода! Ты всё выпил сам!

Вопли Лианы окончательно стряхнули последние остатки дурмана, и Антон открыл глаза. Перед ним предстала следующая картина. Неоштукатуренные кирпичные стены. Под потолком узкие окна с решётками — он находится в каком-то подвале. Сквозь мутные стёкла проходит солнечный свет, кажется, вечерний. Лиана вцепилась в волосы Клоду и пинает его. Молодой парень лет семнадцати смотрит на них и ухмыляется. Ниоми не обращает на происходящее никакого внимания, она обеспокоенно смотрит на Антона.

— Наконец-то ты проснулся! Мы боялись, что ты уже не очухаешься! — сказал незнакомец, обладатель того самого голоса, который терзал и мучил его в течение... в течение какого времени?

— Сколько я уже тут? Что случилось? — с трудом произнёс Антон. Язык словно онемел и слушался с трудом.

— В отключке ты уже часов пять, с тех пор как вас привезли сюда. Остальные пришли в себя быстро, а тебе, видимо, не повезло оказаться рядом с оглушающей бомбой, запрещённой, между прочим, к использованию всеми цивилизованными государствами.

Антон невольно поморщился: незнакомец отвечал подробно, витиевато, развёрнуто, и каждое его слово было подобно удару молотка, который стучал прямо по голове.

— Под ногами рванула... — Антон попытался пошевелиться, но ему это не удалось — попытки двигаться отзывались дикой ломотой в затылке.

— Терпи. Сейчас тебе очень плохо, но у оглушающей бомбы при всех её недостатках есть одно хорошее достоинство: если не помрёшь от болевого шока, то эффект от неё проходит бесследно. Через пару часов ты будешь в норме. Вот только вода закончилась, и жрать нечего — нас тут не слишком-то жалуют.

Спрашивать не было сил, но собеседник не нуждался в том, чтобы ему задавали вопросы.

— Мы тут пленники, видишь! — он потряс ногой. Только теперь Антон смог перевести взгляд ниже, и увидел, что все находящиеся в комнате, включая его, были скованы цепями.

— Кстати, меня зовут Борис Лайвен! Учусь на 4 курсе в университете в Вентри. А вы все пятеро из одной школы, даже с одного курса, как я уже знаю. Тебя зовут Антон. Я не всегда так много болтаю, просто меня похитили ещё месяц назад, и я очень истосковался по разговорам. С тюремщиками-то особо не побеседуешь. Зато теперь нас шестеро, как раз столько, сколько нужно: шесть отроков из знатных семей.

Антон вспомнил, как месяц назад в прессе активно обсуждали исчезновение Бориса — младшего сына графа Лайвена. Был объявлен национальный розыск, министр внутренних дел лично руководил поисками. В различных городах то и дело проводились массовые рейды и облавы, сыщики обыскивали подозрительные дома. Проверялся весь пассажирский и грузовой транспорт в стране. Развешанные на стенах плакаты обещали награду в три миллиона талионов любому, кто прольёт хоть какой-нибудь свет на это происшествие. Но всё было безрезультатно. Ждали, что похитители выдвинут требование о выкупе, но никто так и не объявился.

Борис не соврал — головная боль постепенно ослабевала, и Антон смог сесть. Он осмотрел свою камеру. Кирпичные стены, земляной пол, массивная железная дверь. Напротив неё в стену вмонтирован огромный каменный подавитель магии — против опытного чародея, конечно, слабоват, но вполне способен нейтрализовать умения школьников.

В углу стояло ведро с крышкой для отправления естественных нужд. У стен лежали тюфяки с соломой, валялся пустой бочонок из-под воды.

Шестеро пленников были прикованы железным цепями к шести кольцам, вмурованным в стены. Он сам, потом Ниоми, которая восседала на тюфяке с таким видом, как будто это был её трон, Лиана и Клод, уже успокоившиеся, но все ещё кидающие друг на друга мрачные взгляды и Борис, который был совсем не похож на узника, отсидевшего месяц в подвале.

Шестую пленницу Антон заметил не сразу. Это была Анна, девушка с их курса. Она всегда держалась неприметно, скромно, избегала публичных мероприятий и весёлых компаний. Её почти никто не замечал. Сейчас она сидела, скрючившись в углу, и до сих пор не проронила ни единого слова.

— Анна совсем ушла в себя. Переживает! — произнёс Клод, проследив направление взгляда Антона.

— Не только она! — выкрикнула Лиана, — Я просто не могу в это поверить! Такого не может быть! Я сойду с ума!

— Ну сойди! — без тени улыбки ответил Борис. — Если сможешь. Это будет совсем не худший вариант.

И обратившись к Антону, добавил:

— Я, как уже сказал, нахожусь в плену целый месяц, и поэтому знаю, что нас ждёт.

— Ты слишком чистый и ухоженный для того, кто столько просидел в подвале. — заметил Антон, невольно скривившись. Говорить было всё ещё болезненно.

— Да, есть такое дело! — согласился Борис. — А ты наблюдательный! До этого меня держали не здесь, а в замке нашего похитителя. Обращались довольно сносно — кормили три раза в день, водили в душ, стригли волосы и ногти. А сюда, в подвал, перевезли только четыре дня назад. Здесь нас охраняют калгарийцы, и они относятся к нам как к животным.

— Но я вот о чём говорю, — продолжал словоохотливый пленник, — когда меня держали в замке, мой похититель пару раз приходил, чтобы побеседовать со мной и поделиться своими планами. Уж не знаю, зачем ему это было нужно: потешить своё тщеславие или позабавиться моим ужасом, но он сам мне всё рассказал.

— И кто он такой? — почему-то Антон был уверен, что Борис сейчас скажет, что не знает его имени, что тот скрывал лицо маской, или нечто подобное. Но он ошибся.

— Наш похититель — это министр внутренних дел Ким Краусс! Теперь ты понимаешь, почему нас никогда не найдут? Потому что главный сыщик, который руководит всеми поисковыми операцими, и есть организатор преступления.

— Но чего он хочет? Шантажировать наших родителей? Это какой-то политический заговор? Бессмыслица какая-то! Тебя или Ниоми ещё имело бы какой-то смысл похищать. Но остальных... Мой отец не такая уж большая шишка в правительстве, он всего лишь советник министра. Тут что-то не складывается!

— Ты не дослушал. Здесь всё значительно интереснее. Дело вовсе не в политике. Точнее, устремления господина Краусса не ограничиваются только политикой, а простираются гораздо дальше. Он стремится к мировому господству — ни больше, ни меньше. Честно говоря, я бы и сам не поверил, если бы не услышал это от него собственными ушами. Для выполнения своего замысла он решил обратиться к чёрной магии, открыть портал в преисподнюю и впустить древнее зло в наш мир. А после этого, он планирует на развалинах нашей цивилизации установить свою власть и стать наместником Князя Тьмы. Для этого он заручился поддержкой одного деструктивного культа: «Адепты Аримана». Это могущественная тайная секта, практикующая жертвоприношения. Они ожидают пришествия дьявола и конца света.

Антон внимательно посмотрел на Бориса. Ему пришла в голову мысль: а не сошёл ли, случайно, парень с ума? Пробыть месяц в плену — не у каждого человека выдержит психика. Но вроде бы на первый взгляд его товарищ по несчастью выглядит нормальным, насколько, конечно, можно говорить о нормальности в такой ситуации: на цепи и в подвале.

— Адепты Аримана? — переспросил Антон. — Никогда не слышал про такой культ!

— Четырнадцать лет назад в зимний солнцеворот они устроили массовое убийство: пустили огненный смерч на городской площади Маздены. Тогда погибло около сорока человек. Власти засекретили настоящую информацию о случившемся — в прессе написали, что произошла авария: вышел из строя городской накопитель маны. Но ликторы из Службы Внутреннего Контроля потом отлавливали членов ордена по всей стране и казнили их без суда.

— Да ну, бред какой! — фыркнул Клод.

— У меня дядя в СВК служит, он принимал в этом участие, и я услышал от него много интересного. Втайне от мамы: она запрещала ему рассказывать мне то, что может травмировать мою детскую психику.

Антон кивнул:

— Про СВК и их методы болтают всякое. Но что там правда, а что выдумки...

— Историй много разных ходит. — согласился Борис. — В основном, чушь всякая. Но про «Адептов Аримана» информация достоверная.

— Про Маздену я верю, и про ликторов. Но не про портал в преисподнюю! — Антон был настроен скептично. — Древнее зло, Ариман, конец света... В сказках так бывает, но никто никогда не слышал, чтобы подобное случалось в реальности. Я смотрю на мир с научной точки зрения.

— Красавец! Нет, ты мне определённо нравишься! Только что чуть коньки не отбросил, а уже втираешь мне про научное мышление! Посмотри вокруг себя! — Борис обвел руками комнату. — Вот реальность: стены, цепи, подавитель магии! Это наша тюрьма, и мы в ней узники. Согласен? Теперь посуди сам: сколько надо денег и политического влияния, чтобы организовать похищение шестерых подростков, одна из которых — внимание! — принцесса крови! Просто из-за сказок на такое никто не пойдёт. Но, предположим, ты прав со своим скептицизмом, а Ким Краусс ошибается или даже сошёл с ума. Пусть не получится у него открыть портал в преисподнюю и призвать Аримана. Всё равно это уже ничего не меняет. Для нас важно только то, что Ким Краусс верит в эти сказки, и верит настолько, что готов рисковать ради них всем. Независимо от исхода его замысла, живыми он нас уже не выпустит — свидетели ему не нужны!

— Замолчи! — крикнула Лиана. — Нас освободят! А твоему Крауссу ликторы кишки выпустят, как и этим чернокнижникам!

Борис ничего не ответил. На некоторое время в подвале воцарилась тишина — все молчали.

Глава 12

Антон обдумывал услышанное. Он пришёл к выводу, что Борис не сумасшедший, и был вынужден согласиться с его логическими доводами.

Кроме того, в заключении, в мрачных стенах подвала реальность выглядела иначе, чем на свободе. Он вдруг осознал, что ничего на самом деле не знает. Ни про политику, ни про чёрную магию. Скажи вчера кто-нибудь Антону, что завтра его похитят по приказу министра внутренних дел и посадят в подвал, он бы только покрутил пальцем у виска. Так что и неведомый тёмный ритуал вызова Аримана вполне мог оказаться правдой.

Ему вспомнился жертвенник из музея, и сердце его оборвалось.

— Так зачем мы ему нужны, конкретно? — В подвале уже начало темнеть, и лица Антона не было видно, но голос его задрожал. Борис невесело засмеялся:

— Ты правильно понял! В общем, Краусс где-то откопал древнеиремейский пергамент. Иремейцы были мастера по части чёрной магии и всего такого. В нём содержится описание того, как две тысячи лет назад в Эграхаре иремейские понтифики запечатали портал в Ад. Это не оригинальное свидетельство очевидца, а перевод другого текста, который в свою очередь пересказ ещё более древнего, а тот ещё одного, и так далее... Но описание довольно точное в деталях. Была задействована магия крови. Семеро понтификов собрались в Эграхаре, затем, стоя на каменном круге, разрезали себе запястья и окропили портал своей кровью. Они отдали часть своей жизненной силы, чтобы запечатать вход в преисподнюю. И теперь отменить наложенное ими заклятие можно только с помощью другого такого же ритуала.

Антон стал вспоминать всё, что знал про эту область магии.

— Ты хочешь сказать... — начал он.

— Именно! Открыть портал могут только те, кто его запечатал, или их потомки. То есть, мы. Азартурская аристократия ведь возводит свой род именно к иремейским понтификам. Поэтому, когда наша кровь прольётся на каменный круг в Эграхаре, печать будет снята, и полчища демонов хлынут в этот мир. По крайней мере, так считает Краусс.

— По-моему, он навешал тебе лапши на уши! — возразила Лиана. — Решил просто посмеяться над тобой, а ты поверил во всю эту чушь! Я думаю, что это политика! Нас схватили, чтобы давить на наших родителей! Или получить выкуп!

— Ну выкуп ему точно не нужен! — заметил Антон. — Краусс один из самых богатых людей Азартура! Вот ради политических целей — это похоже на правду!

— Послушайте меня, пожалуйста! — сказал Борис. — Я и сам сначала решил, что старикан пудрит мне мозги. Но он скупает камни души! И собрал уже восемьдесят штук! Клянусь, я видел их собственными глазами!

— А это точно были камни души? — спросил Антон.

Борис иронически посмотрел на него:

— Ну их ещё никому не удавалось подделать! Они слишком необычные. И нужны только для одной цели.

«Договор с дьяволом!» — подумал Антон.

Камни души были уникальные древние артефакты неясного назначения. Необычайно красивые, они излучали завораживающее небесное сияние. Как и говорил Борис, их никому не удавалось скопировать. А также разрушить, разобрать, трансмутировать или что-то в этом роде. Другими известными магическими свойствами они не обладали.

Ещё несколько десятков лет назад было модно писать научные статьи, доказывающие, что камни души не подвержены магии крови, земли, воды, воздуха, огня, тёмному чародейству, механическому воздействию и т. д. Но эти многочисленные публикации не имели никакого практического применения и лишь подтверждали то, что все и так знали. Поэтому со временем исследование камней души стало считаться в науке дурным тоном. Они хранились бесполезные — в музеях, лабораториях и частных коллекцях.

Согласно известной легенде, артефактов было ровно сто штук. И в них были заключены осколки души этого мира. Собравший всю сотню, становился обладателем целой души и мог отдать её вместо своей, заключив сделку с дьяволом. Но стоили они немало — только очень богатому человеку было по карману купить полный набор.

— Кроме камней души ещё нужно золото и молодая жена. — сказала Лиана. Она тоже знала эту легенду.

— Ага! Ты тоже читала «Хроники хаттов»? — усмехнулся Борис.

— В них описывается, — пояснил он для остальных, — как царь Харшруф заключил сделку с Ариманом. Это было в те времена, когда портал в преисподнюю ещё не был запечатан. Но всё равно, чтобы увидеться с дьяволом, царю сначала пришлось заплатить младшим демонам. Он подарил им стадо в тысячу овец, сто слитков золота величиной с конскую голову, десять таких же слитков серебра, тридцать горстей самоцветов, двадцать молодых рабов и свою прекрасную жену. А самому дьяволу, Ариману, Харшруф отдал сто камней души. В обмен на это Владыка Ада наделил его властью над миром, непревзойдёнными магическими силами и бессмертием. Так вот! Краусс водил меня в свою сокровищницу и показывал там камни души и отлитые из золота конские головы!

— Кажется, у деда точно крыша съехала! — сказал Антон. — Если он на полном серьёзе собирается продать душу Ариману!

— Это же логично! Он же не идейный дьяволопоклонник, мечтающий о конце света. Он хочет стать наместником Князя Тьмы, когда в наш мир хлынут полчища Ада. Но ему нужна гарантия, что тот его не кинет. Единственный способ получить такую гарантию, это заключить сделку. Ариман всё-таки демон и поэтому обязан соблюдать договоры. А сделка с ним — это всегда продажа души, потому что ничто другое его не интересует. Естественно, свою душу Краусс отдавать не хочет, он предпочитает собрать сто камней. Денег у него много! Поскольку он не уверен в успехе замысла, то хочет сделать всё, в точности как Харшруф. Демоны уважают прецеденты. И он повезёт в Эграхар золото, серебро, рабов, жену и даже стадо овец. Согласно свитку, именно в Иремее, в Эграхаре, Харшруф заключил сделку с Ариманом.

Все молчали, осмысливая то, что сказал Борис. Антон пытался найти какое-то противоречие в его словах. Всё это звучало совершенно бредово, но в этом бреду была своя безумная логика.

— Что-то не сходится! — хмыкнула Ниоми. — Если Харшруф получил власть над миром, бессмертие и наивысшую магическую силу, то где он сейчас? Он же должен быть, во-первых, живым, во-вторых, сильнейшим магом в мире, и, в-третьих, нашим владыкой.

— Возможно, он жив, но обитает на каких-то иных планах бытия. А, может быть и нет. Демоны ведь, заключая договор, всегда пытаются расставить ловушку. Как в классике: «Никто не повредит тебе из рождённых женщиной!» А потом его убил тот, кто был не рождён, а вырезан из чрева матери! Конечно, это всего лишь художественное произведение, но смысл ясен. Думаю, что Харшруф, если эта легенда правдива, тоже в подобную ловушку попал. Демоны — мастера на такие штуки. Но неважно, что с ним стало! Для нас главное то, что Краусс решил буквально повторить все его действия. Выплавить золотые и серебряные слитки размером с конскую голову, собрать камни души и всё остальное. И что очень грустно, ему надо будет жениться на какой-нибудь девушке. Он же сейчас разведён.

— А где он возьмёт рабов? — спросил Антон.

— Их можно купить в Иремее, где до сих пор существует торговля людьми. Нищие крестьяне часто продают своих детей от безысходности.

— Тогда зачем ему мы? — подала голос Лиана. — Купил бы там себе рабов и зарезал на своём каменном круге!

— Ты не поняла! Рабы нужны в подарок младшим демонам, чтобы они пропустили его к порталу и разрешили провести ритуал вызова Аримана. А для самого ритуала ему нужны именно потомки семерых легендарных понтификов. За века вся азартурская аристократия многократно породнилась друг с другом. Возьми любого из нас: мы все окажемся потомками Эфегрима.

— Спорно! — сказал Антон. — Не факт, что он вообще существовал! Как и остальные понтифики!

Борис недовольно ответил:

— Краусс считает, что описанное в иремейском свитке — чистая правда и действует исходя из этого. Мы согласились, что сейчас только это имеет значение. Согласно его убеждению, мы все потомки Эфегрима. Теперь возьмём дом Нерле. Через Виолу Меольтину они потомки Ферна и Рохара, а через Влада Нерле их род восходит к Мирелле.

Ниоми кивнула. Борис продолжил:

— Лайвены считают своими предками Эрлену, Алвайю и Брайна. Но последнее не точно. Зато Клод по матери точно потомок Брайна, а род его отца через Василитов восходит к Рохару. Если взять тебя — у Рантаров божественный предок Ферн, а по линии матери ты ведёшь своё происхождение через герцогов Нейстрии от Эрлены и Алвайи.

— Ты силён в генеалогии! — с уважением произнёс Антон. Сам он никогда не мог запомнить все эти хитросплетения знатных родов.

— У Лианы в предках Алвайя и Рохар. Анна из тавельвских ведьм, она потомок Миреллы.

— Но их было семеро! А нас шестеро! — возразила Ниоми. — Насколько я понимаю магию крови, недостаточно того, чтобы мы были их потомками. Нас тоже должно быть ровно семь.

— Седьмой сам Краусс. Свою кровь он тоже собирается пролить на алтарь в Эграхаре. Среди его предков Эрлена, Брайн и Эфегрим. Кстати, из этого следует, что убивать нас необязательно. Краусс обещал сохранить нам жизнь — по его словам, ему нужно всего лишь немного нашей крови.

— Не вижу повода радоваться! — заметил Антон. — Если его затея удастся, нас уничтожат вторгнувшиеся полчища демонов. А если не удастся... ты ведь сам сказал, что свидетели ему не нужны!

— Но почему он выбрал именно нас? — Лиана чуть не плакала.

— Детей проще держать в плену, это должно быть понятно. Сперва он планировал похищать нас по одному. Думаю, он начал с меня, потому что наши замки расположены по соседству. Но поднялся слишком большой шум, и ему пришлось ждать, когда всё утихнет.

— Шум, действительно, был изрядный! Все газеты только и писали, что о твоём похищении! — сказал Антон.

Борис грустно улыбнулся:

— Тогда Краусс понял, что будет проще украсть сразу пятерых. Так меньше риска. И выбор, в общем-то, очевиден — Академия Лютеции, где учится много детей аристократии. Хотя в Нагвальраде знатных семей больше, но это всё-таки столица. В ней очень строгий режим безопасности, и организовать похищение там сложнее. А Лютеция — тихий провинциальный город, и народ в нём расслабленный.

Антон даже немного обиделся за Лютецию. Опять этот снобизм жителей столичного округа! Всё, что не рядом с Нагвальрадом, у них провинция!

— И ещё, — продолжил Борис, который ничего не заметил, — на заре своей политической карьеры Краусс занимал должность мэра Лютеции, и у него остались там связи. В общем, он выбрал вас. Нанял калгарийцев, чтобы те провернули похищение. Не знаю, деньгами он заплатил или какими-то политическим услугами. Есть у меня предположения, но сейчас не буду об этом говорить.

Борис помолчал и добавил:

— Мы сейчас находимся в Калгарии, здешний народ — сепаратисты, которые не любят центральную власть. Но границы под контролем Нагвальрада, и так просто из Азартура нас не вывезти. Сейчас, наверное, досматривают каждый корабль, вылетающий из страны. Краусс подождёт, пока всё успокоится, и потом отправит нас через Алхаран в Иремею. Он не торопится: ему ещё надо собрать камни души. Для такого богача как он, это не очень дорого, но дело в том, что ему надо купить их незаметно, чтобы до последнего момента никто ничего даже не заподозрил.

— Я тебе верю! — сказал Клод, последнее время он молчал. — У нас был один камень души. Его недавно купил какой-то музей, но с условием, чтобы мы держали факт сделки в секрете. Он и сейчас хранится у нас в коллекции, хотя владельцами наша семья уже не является.

— И у нас тоже был! — добавила Ниоми. — Один хранился в Нерленхальме. И теперь вспоминаю, что в моё последнее посещение, я его там уже не видела.

Глава 13

Борис оказался прав — их похититель не торопился. Наверное, он и в самом деле ждал, когда уляжется шум, и пропавших школьников перестанут искать.

Антон был готов к самому худшему развитию событий, но ничего не происходило. Кроме охранявших их тюремщиков, никто к ним не приходил, и никто ими не интересовался — пленники оказались предоставлены сами себе. Потянулись долгие томительные дни заключения, похожие один на другой.

Сначала узники беспокоились об Анне, но, как объяснил Борис, волноваться было не о чем. Девушка происходила из рода тавельвских ведьм, а они умели уходить на иные планы бытия. Здесь, в подвале, осталась только её оболочка, которая регулярно спала, ела, ходила в туалет и больше ни на что не реагировала. А сама Анна сейчас находилась в другом мире — наверное, пила нектар с небожителями или танцевала в облачном дворце.

Остальным узникам повезло меньше. Переменить одежду было невозможно, душ тоже отсутствовал. Ночью в подвале было холодно. А ещё здесь жили блохи, которые нещадно их кусали. Для отправления естественных потребностей имелось только ведро. Когда кому-то было нужно им воспользоваться, остальные деликатно отворачивались к стене, притворяясь спящими или погружёнными в свои мысли. Не было даже туалетной бумаги — пришлось разорвать один тюфяк на тряпки.

От таких ужасных бытовых условий особенно страдали девочки. Они выросли в богатстве и роскоши, окружённые всеобщим восхищением, а тут с ними обращались хуже, чем с животными. Тем не менее, выбора у пленников не было, и они как-то приспособились.

Раз в день к ним в подвал приходили тюремщики — это были несколько калгарийцев, которые по очереди сменяли друг друга. С узниками они не разговаривали и не обращали на них внимания. Только выносили ведро, а также приносили воду и пищу. Кормили обильно, но еда была очень однообразная — в основном, хлеб и солонина, иногда немного овощей. От такого питания пленники чувствовали себя плохо и болели.

В стену был вмурован каменный артефакт, подавляющий волшебство. Для Антона, в общем-то, ничего особо не изменилось. Возможно, поэтому он переносил заключение немного легче, чем другие. Остальные привыкли в обыденной жизни использовать магию, и теперь без неё чувствовали себя беспомощными.

Клод воспринимал заточение особенно болезненно и совсем раскис. Иногда он вёл себя нормально: разговаривал и шутил. Но в другие дни у него случались срывы. Тогда он стучал кулаками в дверь, рыдал и требовал его выпустить. Потом истерика сменялась депрессией, и он просто лежал, уткнувшись головой в тюфяк, думая неизвестно о чём.

Даже Лиана держалась лучше. Раньше Антон знал свою одногруппницу как избалованную, недалёкую, капризную особу и терпеть её не мог. А в заключении девушка проявляла самообладание и вела себя очень достойно, если не считать самый первый день, когда она кричала, плакала и нападала на Клода.

Наверное, на неё благотворно влиял Борис. У молодых людей сразу возникла друг к другу симпатия, переходящая в более нежные чувства. Они часто сидели в своём уголке и обнимались. Тогда Ниоми и Антон отворачивались от них и притворялись, что не слышат вздохи и звуки поцелуев, доносящиеся от влюблённой парочки.

Однажды случился очень неприятный инцидент. Пленники проснулись среди ночи от дикого вопля Клода. Согнувшись пополам, он кричал от боли, зажимая свой пах. Даже калгарийцы пришли посмотреть, что происходит. Убедившись, что все узники живы, тюремщики ушли.

Выяснилось, что когда все уснули, Клод попытался воспользоваться беспомощным положением Анны. Это он так думал, что беспомощным. Не выходя из своего лунатического состояния девушка с огромной силой врезала ему ногой ниже пояса.

Борис сказал, что Клод ещё легко отделался: тавельвские ведьмы умеют защитить оставшуюся оболочку во время своих путешествий. А Ниоми с ласковой улыбкой пообещала, что если что-нибудь подобное ещё раз повторится, то, когда они выберутся отсюда, она обязательно отправит вассалов дома Нерле с приказом кастрировать Клода. И похоже, она не шутила.

Антону же просто было стыдно за своего товарища по заточению. По его мнению, тот окончательно опустился и потерял человеческий облик. Впрочем, после этого происшествия Клод попросил у всех прощения и стал вести себя приличнее. И даже истерики устраивать перестал — должно быть понял, что они ничем ему не помогут.

Дни проходили за днями. Сидеть в подвале в ожидании хоть какой-нибудь развязки было невыносимо. Они бы упали духом, если бы не Борис. Он, как самый старший из них, всячески старался поддерживать в других оптимизм и самообладание. Юноша очень много знал и постоянно что-нибудь придумывал, чтобы занять остальных.

Например, он начал читать им лекции по политике и праву. Объяснял основы законодательства Азартурской Республики, рассказывал о системе сдержек и противовесов, о распределении полномочий между сенатом и кабинетом министров, принципах местного самоуправления и аристократических привилегиях, о внешней политике Азартура и о том, чем отличаются провинции от территорий-протекторатов. В конце он даже устроил для них экзамен по пройденному материалу.

В другой раз Борис предложил организовать шахматный турнир. К сожалению, эта идея не получила большого одобрения. Клод пробурчал, чтобы его оставили в покое со всякими идиотскими затеями. Ниоми лишь иронически хмыкнула и отрицательно покачала головой, отказываясь. Лиана, конечно же, готова была поддержать любое предложение Бориса, но она не умела играть в шахматы. Ей оставалось только хлопать глазами и с обожанием смотреть на своего возлюбленного. Поэтому в турнире принял участие только Антон.

Они начертили клетки на полу и стали играть сделанными из соломы фигурками. Борис выиграл партию, и турнир закончился его победой.

Всё это помогало заполнять время хоть какой-то осмысленной деятельностью, чтобы не впадать в отчаяние.

Обычно же пленники просто сидели и разговаривали целыми днями. Замыслы Кима Краусса и своё будущее больше не обсуждали — всё уже было многократно повторено в первые дни. При отсутствии новых сведений строить различные предположения было бессмысленно, и они старались избегать этой темы. Говорили о нейтральных предметах — делились воспоминаниями детства, обменивались мнениями про однокурсников и учителей, историю и политику, музыку и живопись, фильмы и книги, спорт и боевые искусства.

Кстати, Лиана ещё раз удивила Антона. Кто бы мог подумать, что эта жеманная накрашенная блондинка, капризная и глуповатая, окажется такой интересной рассказчицей? Оказалось, девушка хранила в своей памяти невероятное количество сказочных историй. В основном, довольно мрачных и пугающих.

Когда по вечерам с наступлением темноты она устраивалась поудобнее на тюфяке с соломой и неторопливо начинала своё повествование, остальные застывали в восхищении и слушали её как заворожённые.

Антон в своей жизни прочитал немало разных легенд и сказок, но раньше ничего подобного ему встречать не доводилось. Истории Лианы были необычайно странные и удивительные, совершенно ни на что не похожие.

Она рассказывала про народ гремлинов, обитающий под землёй, и их кровавые обычаи. Про кошмарных тварей, дремлющих на дне океанов, коварных змеиных королей и летающих пожирателей душ. Про жуткие артефакты, порабощающие своих владельцев и про мир по ту сторону зеркала, полный злых чудовищ.

Несколько раз Лиана упоминала и Вартог — холм, на котором стояла Академия Лютеции. В её историях он был весь изрыт тоннелями и коридорами, уходящими в глубину. Там обитали гремлины, гигантские пауки и разумные крысы. А ещё ниже жили такие страшные твари, что даже демоны боялись туда спускаться.

Откуда Лиана брала все эти жутковатые рассказы, для Антона так осталось загадкой. Читала она их где-то или слышала, а, может быть, сама придумывала — от ответов на эти вопросы девушка уклонялась. И, вообще, она оказалась довольно загадочной особой, совсем не такой примитивной, какой раньше пыталась выглядеть.

Наверное, Борис, знал её лучше. Они с Лианой часто шептались о чём-то вдвоём. В такие часы Антон и Ниоми старались не обращать на них внимания и сидели, разговаривая друг с другом.

— Любопытно, — однажды заметила Ниоми, — что ты один из немногих парней на курсе, который не писал мне записочки и не пытался объясниться в любви. И надо же было мне оказаться здесь именно с тобой! А тебе, вообще, девочки нравятся?

Антон сам не понял, как рассказал ей об Агнии, о том как постоянно торчал в читальном зале, и о своём потрясении, когда он встретил её вместе с каким-то старшекурсником.

— Библиотекарша! — фыркнула Ниоми. — Чего-то подобного я от тебя и ожидала! Помню её. Фигура классная, хотя грудь маловата. Не сердись, я не смеюсь над тобой, со мной тоже что-то подобное случилось.

Она поведала Антону грустную историю о том, как влюбилась в одного молодого аристократа, который часто гостил у них в Нерленхальме. Между ними совершенно ничего не было — её возлюбленный даже и не подозревал о чувствах юной принцессы.

По глупости Ниоми поделилась секретом со своей подругой, которая совершенно не умела держать язык за зубами, и тайна стала известна взрослым. Молодой человек больше никогда не появлялся у них в замке. Говорили, что его отправили в другую часть страны. А у Ниоми с тех пор больше никогда не было подруг.

Так, за общением и рассказами проходило время, и Антон отмечал дни отметинами на стене.

Глава 14

Прошло уже больше месяца в заточении, когда Антон снова увидел свой странный сон. Ему снилось, что он находится в этом же подвале. Но только во сне тут были широкие окна, через которые проникал лунный свет, освещая камеру. Остальные узники спали на своих тюфяках с соломой. И лица у них были странные, нечеловеческие.

Антон взглянул на Ниоми и увидел неприятную пугающую морду какого-то существа. Ему стало не по себе, и он отвёл глаза в сторону.

Помещение изменилось. Подавитель магии исчез. На его месте в стене был проход, который вёл в читальный зал. Антон двинулся туда, но цепь крепко удерживала его на месте за лодыжку.

В проходе появилась рыжая ведьма с зелёными глазами. Она печально посмотрела на Антона.

— Как же тебя угораздило? — спросила она, и в её голосе послышалось сочувствие.

Антон не ответил.

— Запомни! — сказала женщина. — Самое главное, что ты должен сделать...

Что именно он должен сделать, Антон не успел узнать, потому что проснулся. Была глубокая ночь — все спали.

Он понимал, что это глупо, но ему захотелось убедиться, что у его соседей нормальные лица, и они не превратились в монстров. Осторожно, стараясь не зазвенеть цепью, Антон встал и подкрался к Ниоми. Наклонился над ней. В тусклом свете, проникающем сквозь окошки под потолком, он разглядел, что у неё было самое обычное лицо спящей девушки.

Ниоми резко открыла глаза:

— Ты чего? — неприязненно спросила она. — Не лезь ко мне!

— Извини, — пробормотал Антон, чувствуя себя идиотом, — кошмар приснился!

— Ложись спать! — сердито бросила девушка. — Не надо глупостей!

За спиной послышалось хихиканье Клода. Чувствуя, что его щёки пылают огнём, Антон вернулся на своё спальное место.

Утром Ниоми вела себя с ним как обычно и о ночной неловкой ситуации не вспоминала.

Впрочем, Антон всё равно чувствовал, что задолжал ей объяснение. Он собирался сегодня же вечером поговорить с девушкой и рассказать о своих странных снах, но всё внезапно изменилось.

Послышалось лязганье замка, и дверь открылась. Вместо привычных охранников в подвал вошёл щеголевато одетый средних лет мужчина. Он был не калгариец — азартурец. И явно не беден — висящий на поясе дорогой магический жезл сообщал о высоком статусе и богатстве своего владельца.

Вошедший поморщился и с выражением брезгливости на лице осмотрел камеру и пленников. Потом, не сказав ни слова, покинул помещение.

— Это секретарь Краусса Элькерон! — сказал Борис. — Время пришло, и нас будут перевозить через границу. Надеюсь, хоть покормят нормально. Я на эту солонину уже смотреть не могу!

Через час пришли калгарийцы-охранники, сняли с Бориса цепь и увели его.

Прошло ещё двадцать минут, и они снова вернулись — на этот раз за Антоном. Подталкивая его в спину, тюремщики провели пленника по коридору. Скоро он оказался в другой подвальной комнате, почти такой же, как и та, которая служила им тюрьмой.

Здесь его усадили на стул. Вошла женщина, лет примерно сорока, и начала ножницами состригать ему отросшие волосы. Работала она не слишком старательно, но быстро. Затем занялась ногтями узника, которые тоже нужно было привести в порядок.

Когда она закончила, охранники отвели Антона в соседнее помещение. Там стояла большая бочка. Рядом, на скамейке, лежали ковшик и мыло.

На ломаном азартурском языке один из калгарийцев приказал ему раздеться. Под взглядами охранников Антон снял грязную, задубевшую от пота и грязи одежду. И с наслаждением опрокинул на себя ковшик с тёплой водой. Он мылился и скрёб тело, смывая грязь, пот, въевшийся в кожу отвратительный тюремный запах.

Охранники смотрели, как он мылся, что-то говорили друг другу на своем языке и смеялись.

Потом вошла женщина — та самая, которая его подстригала. Не сказав ни слова, она кинула ему полотенце. Охранники захохотали. Когда Антон вытерся, она подошла к нему, грубо схватила его за волосы, и вылила ему на голову флакон какой-то жидкости. То ли духи, то ли средство против насекомых. Антон ощутил резкий цветочный аромат — у него закружилась голова. Затем женщина протянула ему чистую одежду: бельё и костюм — совсем новые, ещё в магазинных упаковках.

Когда Антон оделся, тюремщики вывели его на улицу. От пьянящего весеннего воздуха у него закружилась голова. Как же долго он просидел взаперти, в затхлом подвале! Здесь, снаружи было синее небо и яркое солнце. Зелёные молодые почки на ветках уже начали распускаться. Ещё несколько дней, и деревья покроются пышной листвой.

Антон успел разглядеть, что они находятся на большом участке, окружённом забором. Здесь виднелись многочисленные постройки. В одной из них и был расположен подвал, где их держали последнее время. Местность была холмистая, На одном из склонов вдали виднелись крыши домов. Там раскинулась какая-то деревня.

Больше увидеть не удалось. Прогулка оказалась недолгой — они пришли в ангар, где стоял деревянный корабль. Небольшой, вместимостью примерно в сотню человек. Такие корабли обычно использовались на коротких региональных рейсах.

Антон и сопровождающие его охранники поднялись по трапу на палубу, а потом один из них поднял решётку и подтолкнул пленника в спину. Антон спустился в трюм, где уже сидел Борис.

Антон с удовольствием отметил, что цепей здесь не было, пленников никто не собирался сковывать. У него и так уже на лодыжке образовалась незаживающая рана, натёртая железным браслетом.

Помещение было меньше размером, чем подвал, в котором их держали раньше, но довольно чистое и опрятное. Вместо тюфяков здесь лежали матрасы, подушки и одеяла. В качестве туалета была предусмотрена дырка в днище корабля, закрывающаяся крышкой. Вход в трюм закрывала сверху массивная железная решётка. В центре противоположной стены прямоугольником темнел подавитель магии.

Одного за другим привели и остальных. Чистых и в новой одежде. От них пахло точно такой же жидкостью, которой облили Антона.

Потом тюремщики принесли бочонок свежей воды и еду. В отдельных тарелках суп, кашу и фрукты. Теперь пленников караулили другие охранники — новые, незнакомые.

Узники с жадностью накинулись на обед. Еда была довольно среднего качества, но после солонины она показалась им роскошным пиршеством. Несмотря на то, что ничего хорошего ожидать не приходилось, они повеселели и радовались переменам. Лучше ужасный конец, чем вечное сидение в грязном вонючем подвале.

Тем временем на корабле царила суета — по трапу поднимались люди, судя по всему, калгарийцы. Антон уже научился отличать их и знал некоторые слова из их языка. Через решётку было видно, что они несли и заполняли другие отделения трюма различными ящиками и бочками.

— Големов нет, таскают сами. — прокомментировал Борис. — Загружают пищу и воду, оружие и боеприпасы. Ещё заносят какие-то очень тяжёлые ящики, которые четверо человек поднимают с трудом. Возможно, в них золотые и серебряные слитки.

Снова поднялась решётка, и в трюм к пленникам спустился Элькерон. На палубе, у входа остался стоять здоровый грузный мужчина лет сорока, с очень смуглым лицом, которое наискосок пересекал огромный шрам. Он равнодушно рассматривал узников, покручивая в руках свой внушительный боевой жезл.

Как и прошлый раз, Элькерон внимательно осмотрел помещение и сидевших в нём пленников. Особое внимание он уделил Анне, которая без движения пластом лежала в дальнем углу. Он поднял ладонь ко лбу, как будто прикрывая глаза от солнца и, прищурившись, некоторое время смотрел на девушку. Возможно, это была какая-то магия. Потом Элькерон кивнул сам себе, видимо, придя к какому-то выводу.

— Эй! — крикнул ему Антон. — Куда Вы нас везёте?

Секретарь Краусса ничего не ответил, проигнорировав вопрос школьника. Они все так делали — притворялись, что ничего не слышат, как будто пленники вовсе не существуют.

Не сказав ни слова, и даже не взглянув на Антона, он молча вернулся на палубу. А верзила со шрамом опустил за ним решётку.

Погрузка заняла много времени. Только через несколько часов, когда солнце уже садилось, корабль наконец выехал из ангара и поднялся в воздух.

— Кима Краусса с нами нет! — сказал Борис. Он приник к решётке, пытаясь рассмотреть, что происходит на палубе. — На корабле капитан корабля и матросы, Элькерон со слугами, повар и боевые маги. Среди них азартурцы, тевлийцы, калгарийцы, есть несколько пекашарцев, и ещё этот верзила, не знаю, кто он. Похож на зиммерийца или ташинца. Големов нет.

В щели корабля задувал воздух. В помещении стало прохладно. Ребята закутались в одеяла.

— Я думаю, сейчас будем прорываться через границу. — сказал Борис. — Ночью шансы проскользнуть мимо патрулей выше.

Летели долго. Ребята уже начали засыпать, когда послышался вой сирен. Корабль резко изменил курс. Их сорвало с мест и раскидало по трюму. Антон больно ударился головой об стену. У него потемнело в глазах.

— Ты живой? — спросила его Лиана.

Антон смог издать только нечленораздельный звук, нечто среднее между «да» и «ой».

— Держитесь за веревки! — крикнул Борис. — Делайте как я!

По периметру помещения были натянуты канаты, и теперь Антон понял зачем. Он подлез под веревки, чтобы они фиксировали его туловище, зацепился ногами и руками за специальные ремни. Остальные сделали то же самое. Даже Анна — инстинкт самосохранения у неё работал нормально.

Корабль швыряло во все стороны, с палубы доносились крики, приказы и разрывы снарядов. Всполохи от заклинаний вызывали на деревянных стенах причудливую игру света и тени.

Когда взорвавшийся рядом с входной решёткой фаербол на мгновение яркой вспышкой осветил помещение трюма, Антон расхохотался — так нелепо они все выглядели при свете, висящие на верёвках.

— Ты чего? — спросила Лиана с беспокойством. Не слишком ли сильно её товарищ ударился головой о переборку?

— Мы похожи на каких-то жуков, застрявших в паутине! — объяснил Антон. Одногруппница посмотрела на него как на идиота.

Борис тем временем, несмотря на то, что корабль усиленно маневрировал, отцепился от канатов и умудрился добраться до решётки. Он ухватился за неё руками и приник к металлическим прутьям, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи.

— Пограничный катер! Может быть, не один! — крикнул он. — Бьют парализующей магией! С нашего корабля отбиваются фаерболами! Этот верзила со шрамом в одиночку прикрывает всех щитом!

Мотало в стороны их нещадно. В какой-то момент корабль сильно тряхнуло. Потом он стал крениться набок, и весь деревянный остов завибрировал. Потянуло горелым.

— Повредили двигатель! — очень спокойно произнёс Борис. — Теряем высоту!

Снижались плавно, только при посадке удар о землю получился слишком сильным. Раздался треск ломающегося дерева — что-то в конструкции корабля не выдержало такого резкого приземления.

Наступила тишина. Потом послышались радостные вопли калгарийцев.

— Всё-таки им удалось прорваться через границу. Мы в Алхаране! — сказал Борис.

Глава 15

Корабль был повреждён и нуждался в починке, поэтому пленников переселили из трюма в постройку, которую специально для них соорудили из досок. Три стены были сплошными, а четвёртая в виде решётки: через неё узники могли хорошо видеть всё происходящее вокруг.

Место посадки находилось на каменистой поляне, покрытой молодой травой. Восточнее возвышались холмы, с западной стороны начинались заросли кустарника. Вдалеке виднелась полоса деревьев. Рядом протекал журчащий ручей.

Их корабль назывался «Лионелла». После ночного боя и жёсткой посадки он находился в довольно плачевном состоянии. В корпусе зияла огромная дыра, несколько шпангоутов были сломаны. Матросы приступили к ремонту: сняли обшивку с одного борта и вытащили то, что осталось от двигателей — один был повреждён, другой полностью сгорел.

Клод и Лиана весь день смотрели в небо, ожидая увидеть спасательные корабли. Борис и Ниоми не разделяли их оптимизма.

— Ведь пограничники нас засекли? — спрашивал Клод. — И стреляли по нам? Разве они не будут преследовать корабль, нарушивший границу?

— Засекли. Стреляли. Но преследовать не будут! — ответил ему Борис. — Это территория королевства Алхаран!

— И что? Неужели мы не справимся с какими-то южными царьками? — воскликнула Лиана. — Сейчас Азартур вышлет флот и, вот увидите, никто здесь даже не пикнет!

— Алхаран — это не просто какое-то мелкое княжество, они тоже когда-то были могущественным государством! — заметила Ниоми. — И до сих пор мечтают о том, как вернут времена былой славы. Имперской гордости у них не меньше, чем у нас. До заключения Вармелийского договора мы воевали с алхаранцами 39 раз и отобрали у них много территорий. Этого они не забыли.

— Вот видишь! Они не захотят воевать с Азартуром в сороковой раз! — не сдавался Клод.

— И обратное верно: Азартур не будет нарушать Вармелийский договор и начинать войну. Тем более, из-за чего? То, что мы были на корабле, никому доподлинно не известно. Может быть, это просто судно, которое перевозило контрабанду? Нет, будут действовать через дипломатические каналы! — сказала Ниоми. — Вызовут посла, отправят официальный запрос и так далее...

И потом нехотя добавила:

— Но не думаю, что это к чему-то приведёт. Я знаю наследного принца Алхарана. Мразь ещё та! Как и его папаша! Если нас станут пытать на главной площади Вар-ти-Вара, они будут только смотреть и злорадно хихикать, но даже пальцем не пошевелят, чтобы нам помочь. Так что, на содействие местного правительства надежды нет! И спасать нас никто не прилетит!

— Я не верю! — сказала Лиана. — Я буду ждать!

Ниоми оказалась права — сколько пленники не всматривались в ясное небо, азартурские корабли так и не появились. А тем временем лагерь жил своей жизнью. Капитан и матросы занимались починкой корпуса корабля. Боевые маги установили палатки и выставили вокруг поляны охранение. Повар развёл костёр и готовил еду. В огромном котле что-то булькало, и по всему лагерю разносился аппетитный запах.

Пленники посчитали количество развёрнутых палаток — двадцать восемь. В каждой помещалось по два человека. Значит, численность отряда составляла пятьдесят шесть бойцов.

В смешанной, многонациональной команде были представлены все народы входившие в состав республики: западные и восточные азартурцы, тамиры, пекашарцы, ладакийцы, тавеллы. Присутствовал даже один северянин, высокий и рослый, с белыми длинными волосами до плеч.

В лагере царила чёткая дисциплина. Командовал бойцами пожилой, но всё ещё крепкий маг лет пятидесяти, с обожжённым лицом, лишённым растительности. Остальные называли его Дориан. Ему подчинялись все, кроме калгарийцев, у которых был свой лидер.

Калгарийцев насчитывалось человек двадцать, они предпочитали держаться особняком, и даже свои палатки поставили в стороне от других. Таким образом лагерь чётко разделился на две отдельные группы.

Хотя никакой вражды между ними не наблюдалось. При встрече все они приветствовали друг друга странным жестом, который включал в себя удар по плечу и вскидывание руки вверх.

— Салют адептов Аримана! — объяснил Борис. — Мы в руках религиозных фанатиков!

Калгарийцы соорудили около холма импровизированный навес, расстелили на земле шкуры и весь день сидели на них, галдели о чём-то на своём языке и играли в кости. Кроме двоих из них, которые дежурили возле пленников. Во второй половине дня их сменила другая пара охранников.

Элькерона не было видно: он безвылазно находился в своём шатре. Только его слуги постоянно ходили по лагерю с различными поручениями. Один из них помогал повару готовить, потом принёс пленникам еду.

И ещё в стороне от всех держался верзила со шрамом. (Борис определил его как зиммерийца). Он весь день неподвижно просидел на складном стуле под палящим весенним солнцем, что-то рисуя прутиком на песке. Здесь, на юге, в это время года было уже жарко, но зиммериец даже и не подумал сесть в тень.

Остальные называли его Цехан (непонятно было, это имя или титул) и явно побаивались — обходили стороной.

— Невероятно сильный маг! — охарактеризовал его Борис. — Я видел, как он в одиночку держал магический щит, прикрывающий корабль.

Наступил вечер, опустилась вечерняя прохлада. Слуга Элькерона принёс пленникам ужин (после подвала их стали кормить намного лучше) и вынес помойное ведро.

Два охранника-калгарийца лениво валялись на постеленных шкурах в двадцати метрах от них, играя друг с другом в кости, но не забывая поглядывать на пленников. Цехан по-прежнему сидел на своём стуле, его силуэт был отчётливо виден на фоне вечернего неба.

— У меня есть план! — неожиданно произнесла Ниоми. — Но прежде, чем я начну говорить, вы должны поклясться сохранить в секрете то, что узнаете.

— Что за план? Если ты знаешь, как сбежать или послать сообщение в Азартур, говори! И почему ты молчала раньше?! — взвился Клод.

— Не вопи ты! Забыл про охранников? — недовольно прошипела Ниоми.

Один из караульных, услышав крик, встал и подошёл посмотреть, почему шумят узники. Не увидев ничего подозрительного, он стукнул жезлом по стене и прикрикнул на них на своём языке. Антон уже понимал некоторые калгарийские слова. Сказанное можно было перевести примерно так: «Сидите тихо, рабы!»

Караульный ушёл. Ниоми продолжила:

— Это необходимость. Секрет принадлежит не только мне, поэтому я должна взять с вас клятву кровью.

— Ого! Это примерно как вассалы присягают своему сеньору? — спросил Антон.

— В точности так. — сказала Ниоми. — Только я не прошу от вас клятвы служить мне. Всего лишь хранить поверенную вам тайну.

— Я согласен! — сказал Борис. — Это будет честно!

— И я! — поддержала Лиана.

— Конечно! — кивнул Антон.

Все посмотрели на Клода. Тот указал на Анну.

— А как же она?

— Никак! Её с нами нет. Всё равно тавельвские ведьмы никогда не дают клятв крови. Я возьму её только с вас четверых.

— Хорошо! — Клод решился. — Что надо делать?

— Сначала найдите что-нибудь острое, чтобы проколоть или разрезать палец.

Лиана сняла свои серёжки. Одной она уколола свой мизинец, другую отдала Борису. Клод где-то подобрал осколок стекла. Ниоми тоже воспользовалась серёжкой. Антон нашёл острый гвоздь который торчал из стены, и сильно чиркнул по нему пальцем. Выступила кровь.

Все пятеро придвинулись друг к другу, соединили кровоточащие раны и тихо, чтобы не услышали охранники, прошептали клятву: «Жизнью и честью клянусь! Хранить секрет, поведанный мне Ниоми, принцессой Нерле, до самой смерти в глубокой тайне и никогда не использовать его во вред дому Нерле!»

Ниоми тоже поклялась: «Я Ниоми, принцесса Нерле, добровольно и с полной ответственностью доверяю секрет дома Нерле доблестным молодым людям по имени Борис Лайвен, Антон Рантар, Лиана Лира и Клод Райан. Жизнью и честью клянусь, что дом Нерле никогда не причинит вреда хранителям секрета из-за моего решения!»

— Готово! — Ниоми вытерла кровоточащий палец. — Слушайте! Дело в том, что род Нерле обладает способностью превращаться в диких зверей. Мы аниморфы, или по-простому, оборотни.

Лайна вскрикнула и испуганно посмотрела на принцессу. Борис с досадой всплеснул руками:

— Мне следовало давно догадаться! Ваш герб! И легенда про Влада Нерле!

— Не стоит сокрушаться! — Ниоми усмехнулась. — Многим удавалось догадаться, но не все из них после этого остались живы. Дом Нерле ревностно охраняет свои тайны. Кстати, я настоятельно вам рекомендую хранить в глубокой тайне не только содержание секрета, но и сам факт его существования!

— Мы это понимаем! Не дураки! — Клод посмотрел на остальных.

— Отлично! План таков! Мы подождём ещё один день — за это время корабль починить не успеют. Завтра наступает полнолуние, когда мои способности будут максимальны. И вечером я превращусь!

— А какой зверь? — Борис задал вопрос, который вертелся у всех на языке.

— Пантера! — Нерле глядела на остальных, её глаза сверкали. — Завтра я каждого из вас поцелую, чтобы запомнить запах. Иначе в образе животного могу перепутать и случайно кого-нибудь растерзать. Потом превращусь и сломаю решётку.

— А двое охранников?

— О них можете не беспокоиться! — Ниоми снова усмехнулась.

— Думаю, что надо выждать момент, когда рядом не будет Цехана, и только тогда бежать. — произнёс Борис. — Я видел его в бою: это страшный противник! Даже тебе в облике пантеры с ним не справиться!

— Согласна! Перегрызть всем глотки не входит в мои планы. Мы подождём, пока лагерь уснёт. А потом пойдём на север, вдоль ручья. Главное, выиграть время и уйти как можно дальше, а когда...

— А когда я буду подальше от этой каменной штуки, — Борис указал на подавитель магии, — моя мана восстановится, и я смогу отправить сообщение своему отцу.

— Ага! — Ниоми кивнула. — Если они кинутся за нами в погоню, я смогу их немного задержать. Тогда идите вперёд, не ждите меня, я вас потом догоню. Когда будем все вместе, держитесь за мной, не оглядывайтесь и не отставайте!

— И самое главное! — она обвела глазами каждого. — Не вздумайте наступить мне на хвост!

Глава 16

На следующий день пленники старались вести себя как обычно, хотя внутри сгорали от волнения.

— Перестань таращиться вокруг с идиотской улыбкой! — говорила Ниоми Клоду. — Ты до этого всё время сидел с кислой рожей и смотрел в пол! И сейчас продолжай делать то же самое! Не надо внушать охранникам подозрения!

Им сопутствовала удача. Цехан, которого так опасался Борис, куда-то пропал. Ремонт корабля приостановился — матросы просто сидели и пялились на остов корабля.

Во второй половине дня дело наконец задвигалось. Через грузовой портал, который открыл Элькерон, стали прибывать брёвна, доски, канаты. Потом доставили какой-то металлический агрегат — по всей видимости, двигатель на замену сгоревшему. Матросы рьяно взялись за работу. Застучали молотки.

— Нам повезло, — заметила Ниоми, — что охранники такие лентяи. Ничего не делают: только играют в кости и дрыхнут в палатках. Всей толпой они бы быстро починили корабль. А одни матросы за сегодняшний день не успеют.

Неожиданно Антону пришла одна мысль, которой он поделился с товарищами:

— Слушайте, на месте Кима Краусса я бы подстраховался и вшил в нашу одежду маячки, по которым нас можно будет выследить.

— Я тоже думал об этом. — сказал Борис. — Костюмы, которые мы получили от них, брать нельзя.

— Голой я не пойду! — отрезала Лиана. — Уходите тогда без меня!

— Не ссорьтесь! — улыбнулась Ниоми. — Мы отойдём подальше, и когда ко мне вернётся магия, я найду и обезврежу все маячки. Таким штукам меня обучали с детства.

— А ты точно сможешь... ну... превратиться? Без маны? — спросил Клод.

— Это магия крови! Она не зависит от маны, и подавители магии на неё не действуют!

«Нерле оказались аниморфами! — подумал Антон. — Кто бы мог подумать?! Неудивительно, что они так охраняют свой секрет!»

У всех древних родов было какое-то своё особое умение, передающееся по наследству — иногда полезное, иногда не очень. Рантары, например, обладали иммунитетом к ядам. В средние века, эпоху дворцовых интриг и примитивной медицины, это давало серьёзное преимущество. А в новое время такая особенность была не очень актуальна, разве что могла спасти от случайных отравлений.

Однажды в третьем классе Антон на спор съел смертельную дозу крысиного яда и ничего не почувствовал. Правда, потом за эту демонстрацию родовых способностей ему сильно влетело от родителей.

К магическим манипуляциям с наследственностью азартурское общество относилось резко отрицательно. Наличие врождённых умений было одной из причин, по которой республикански настроенное общество недолюбливало аристократию.

Другой причиной были клятвы крови, которые, согласно древнему обычаю, вассалы приносили сеньорам. Но присяга, если она не передавалась потомкам, а являлась личным выбором, законом не запрещалась. Дееспособный совершеннолетний гражданин имел право принести клятву верности другому гражданину. Если кто-то решал променять свою свободу на пожизненную службу, это было только его дело.

А вот к оборотням отношение было гораздо хуже. В глазах обывателей они почти ничем не отличались от тёмных магов или демонов. Аниморфы не имели право занимать гражданские должности (но могли военные), и в обязательном порядке должны были быть зарегистрированы в министерстве надзора. Его, кстати, в данный момент возглавлял Виктор Нерле.

Поэтому, если бы этот секрет стал известен общественности, министр наверняка был бы обвинён в нарушении закона и злоупотреблении служебным положением. Его бы тут же отправили в отставку, или даже в тюрьму. А дом Нерле лишился бы большей части своего политического влияния и императорского титула. Хотя он и был номинальный, но придавал им немалый вес.

Впрочем, всё это мало волновало Антона. За последнее время обстоятельства сблизили его с Ниоми, и он готов был хранить секрет исключительно ради их дружбы.

Наконец длинный день закончился. Стемнело. Все ушли спать: и матросы, работавшие допоздна, и Элькерон со слугами, и шумные калгарийцы. Часовых вокруг лагеря в эту ночь не выставили. Осталась бодрствовать только пара охранников, стерегущих пленников.

— Чего мы ждём? — прошептал Клод.

— Луну! — ответила Ниоми. — Пусть поднимется над горами!

Её глаза сверкали, движения стали гибкими и быстрыми. Она обошла и поцеловала по очереди всех пятерых: сначала девочек, потом мальчиков, последним Антона. Он ощутил сладкий фруктовый вкус на её губах.

— Пора! Луна уже взошла!

Антон не заметил, как это произошло, хотя и пытался не пропустить момент превращения. Через мгновение огромная чёрная кошка выбила дверь и бросилась на сидящих в карауле охранников. Один из них даже ничего не понял, так и остался сидеть, прислонившись к дереву. Второй оказался чуть быстрее и успел дотянуться рукой до магического жезла, когда удар когтистой лапы свернул ему шею. Всё прошло гладко — никто в лагере даже не проснулся.

Когда Антон увидел трупы, его замутило. А Лиана едва не завопила, Борису пришлось зажать ей рот.

— Тише, тише, не кричи! — шёпотом успокаивал он девушку, потом обратился к Антону. — Уведи девчонок к ручью, я вас догоню. Только не подходите близко к охранным тотемам.

— А ты куда? — спросил Антон, увидев, что Борис, взял у погибшего охранника заплечный мешок и направился в сторону лагеря.

— На кухне есть запасы провизии. На голодный желудок мы далеко не уйдём.

«Хорошо, что с нами Борис! — подумал Антон. — Он старше, опытнее, и успевает обо всём подумать!»

— Лиана, Клод, Анна! — позвал он. — Идём за Ниоми!

Пантера стояла в стороне и нетерпеливо ждала их — она тихо скребла лапой по земле, напоминая, что надо поторопиться.

Лиана стояла в ступоре, она вся дрожала. Антону пришлось обнять её за плечи и увести подальше от убитых охранников. Впрочем, девушка скоро взяла себя в руки.

— Я в порядке! — сказала она. — Могу идти сама!

Они обошли врытый в землю столб с охранным заклинанием и спустились к ручью. А затем побежали вдоль него. Скоро их догнал Борис, он тащил на себе полный заплечный мешок.

Сначала освободившиеся пленники боялись, что придётся возиться с Анной. Но опасения не оправдались: девушка не отставала от них.

Бежать приходилось быстро, но угнаться за большой чёрной кошкой было трудно. Дороги не было, они бежали по камням, и сбили ноги в кровь. Радовало только то, что и их преследователям тоже придётся нелегко.

Вдруг позади, со стороны лагеря, послышались крики. Небо рассекла яркая вспышка запущенного вверх осветительного заклинания.

— Быстрее! Они подняли тревогу! — крикнул Борис.

Но быстрее бежать не было сил. Впереди в лунном свете виднелась полоса деревьев. Там можно было спрятаться. Но до неё ещё было далеко, а сзади слышались приближающиеся крики преследователей.

Пантера остановилась и издала рык. Махнула лапой вперёд, в сторону деревьев, а сама стремглав метнулась назад, навстречу преследователям.

— Вперёд, в лес! — Борис подгонял беглецов. — Она сама справится!

Через некоторое время сзади послышались вопли, полыхнули магические вспышки. И наступила тишина.

Только когда они почти добрались до опушки, пантера снова догнала их. Антон заметил, что она прихрамывает.

Они забежали за деревья, и Лиана рухнула на траву:

— Всё, я больше не могу!

Антон осмотрелся: все были в сборе. Во время бега он потерял из виду Анну и испугался, что она отстала. Но девушка была с ними, хотя по-прежнему смотрела отсутствующим взглядом.

— Передохнём! Какое-то время они не будут нас преследовать: я навела там шороху! — Ниоми снова приняла человеческий облик, её лицо было в крови, левая рука висела плетью. — Но надо торопиться! Как твоя мана?

Последний вопрос был адресован Борису.

— Восстанавливается очень медленно: я слишком долго просидел рядом с подавителем магии. Мне надо часов пять-шесть, прежде чем получится отправить сообщение. Хорошо бы ещё поесть и поспать.

— Не сейчас! — отрезала Ниоми. — Я сама едва не умираю от голода. Метаболизм у этой кошки просто чудовищный. Но здесь задерживаться нельзя! Отдышимся и идём вперёд!

— Что с твоей рукой?

— Задело «ледяной стрелой». Но сейчас на это нет времени. Надо уйти как можно дальше.

Они пересекли лес, и потом пошли через поля. Им попалось несколько домов. Там лаяли собаки и, значит, жили люди. Наверное, у них были вкусная еда и тёплая постель. И магия.

— Нельзя! — сказала Ниоми. — Туда нельзя!

Беглецы оставили деревню по левую руку, и снова пошли через поля. Опять вышли к ручью. Они не знали, к тому же самому или другому.

— Уже начинает светать. Нам больше нельзя идти по открытой местности. Надо использовать укрытия. И мы должны проверить одежду.

Они напились воды. Потом набросились на припасы, которые прихватил из лагеря Борис. Сухари, вяленое мясо, сладкие финики. Половину решили оставить про запас (ещё неизвестно, встретится ли им на пути провизия), а половину съесть сейчас. Правда, большая часть порции досталась Ниоми, но остальные не возражали — за сегодняшнюю ночь она потратила очень много сил и едва стояла на ногах.

Борис пошёл разведать окрестности, а остальные принялись осматривать свою одежду.

Наконец Ниоми обнаружила у себя то, что искала.

— Посмотрите, что я нашла! — она показала тонкий золотой волосок. — Он был вшит в рукав. Они рассчитывают выследить нас с помощью него.

Скоро вернулся Борис:

— На север ведёт дорога. Видимо, там какой-то город. Прямо по ней идти опасно. Надо двигаться в том же направлении, но через лес.

Сначала они обезвредили одежду. У каждого из них в рукаве обнаружилась такая же золотая ниточка.

— У меня есть идея! — Борис собрал все волоски, обвязал их вокруг палки, и закинул её в ручей. Течение подхватило деревяшку и унесло. — Пусть ищут нас ниже по течению! А мы пойдём в другую сторону!

Потом беглецы отправились на север, двигаясь параллельно дороге. И скоро наткнулись на плантацию спаржи.

— Хорошо, что здесь юг. — сказал Борис. — Уже выросли различные овощи. С голоду не помрём.

Они задержались, чтобы подкрепиться молодыми побегами. Ниоми никак не могла остановиться — она проглатывала всё, как бешенная.

— Остановись! — со смехом сказал Антон. — А то местные фермеры останутся в этом сезоне без спаржи!

Беглецы набили карманы овощами и пошли дальше. Через перелески и холмы, стараясь избегать открытых пространств. Скоро взошло солнце, день обещал быть жарким. Удивительно, но погони не было видно.

Ребята с беспокойством смотрели на Ниоми. Девушку начала бить лихорадка, ей становилось всё хуже и хуже. Она запиналась и уже не могла успевать за ними. Наконец принцесса остановилась, не в силах больше идти.

— Что с маной? — спросила она у Бориса.

Юноша покачал головой:

— Восстанавливается, но медленно. Мне нужен ещё час.

— Антон, Клод, Лиана? Что у вас?

— Дай я посмотрю твою рану! — Лиана взяла подругу за руку. — Да ты вся горишь! — воскликнула она.

Кисть левой руки у Ниоми распухла и потемнела, выше к локтю уже поднимались красные полосы.

Лиана стала производить плавные круговые движения в воздухе над раной. Из её ладони выходило голубоватое свечение и поглощалось повреждённым местом.

— Спасибо! Стало значительно лучше! Что ты сделала?

— Не только у тебя есть родовые способности. К сожалению, моих сил и умений недостаточно. Тебе бы сейчас ещё отвар женьшеня! Но откуда здесь женьшень?!

Решили пока не идти дальше, а остановиться отдохнуть. Надо было хотя бы немного поспать. Расположились в рощице тутовых деревьев.

Антон прилёг, положив голову на древесный корень, и сам не заметил, как мгновенно заснул.

— Вставай! — его разбудил Борис. — Надо идти дальше!

Судя по высоте солнца, поспал Антон недолго — около часа, но к своему удивлению он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.

Зато Борис выглядел озабоченным:

— Мана восстановилась, я попытался отправить сообщение, но не смог! Мы под магическим колпаком!

— Это логично! — сказал Антон. — Если погоня отстала, то имеет смысл накрыть всю округу куполом и начать прочёсывание местности!

— Какого же он размера, этот колпак?! Мы столько прошли! — возмутился Клод.

— Такой большой, какой они смогут организовать! — сказал Борис. — С ресурсами Кима Краусса это совсем не мало! Но с другой стороны, это не Азартур, где он всесильный министр! Тут, в чужой стране, у него нет возможности расставить везде магов, отправить воздушные патрули и установить кордоны на дорогах. Скорее всего, купол не слишком велик, а алхаранские стражи порядка уже предупреждены и ищут нас. Поэтому надо идти. Ты как?

Последнюю фразу Борис адресовал Ниоми.

Лиана успела ещё раз поколдовать над её раной, и это дало некоторый результат: опухоль на руке заметно уменьшилась в размере, но девушку по-прежнему била лихорадка.

— Может быть, имеет смысл разделиться на две или три группы? — предложил Клод. — И разойтись в разные стороны? Кому-нибудь из нас удастся выбраться и отправить сообщение!

Лиана бросила на него яростный взгляд:

— Хочешь бросить раненную?! Тогда сваливай прямо сейчас!

— Идея на самом деле не такая уж плохая! — сказал Борис. — Но Лиана права: сейчас мы не можем оставить Ниоми, ей нужна наша помощь!

— Я могу идти! — принцесса поднялась на ноги. — Надо выйти за границы магического купола!

Глава 17

Они двигались на север, избегая дорог, стараясь идти под прикрытием деревьев, и всё время опасались услышать над головой шум от летающего корабля.

Ниоми била лихорадка, но она, упрямо сжав зубы, шла вперёд. Только один раз они остановились, и Лиана лечила раненную, пока у неё не закончилась мана. Борис несколько раз пробовал отправить сообщение, но их по-прежнему блокировала магическая завеса.

Клод снова завёл разговор о том, что им надо разделиться. Борис пообещал обсудить этот вопрос во время привала.

Но обсудить они ничего не успели. Заросшая лесная тропинка, по которой они шли, неожиданно вывела их на широкую поляну. И там уже был Цехан. Он сидел на своём складном стульчике и поджидал их.

Они остановились, поражённые и разочарованные. Борис поднял было руку в атакующем жесте, но Цехан покачал головой.

— Не стоит! — он произнёс эти слова спокойным будничным голосом и даже не притронулся к висевшему у него на поясе магическому жезлу.

Помедлив мгновение, Борис опустил руку. Против вооружённого взрослого мага у них не было ни единого шанса. Возможно, если бы Ниоми была здорова, она могла бы попытаться оказать сопротивление. Дикий зверь всегда быстрее человека, даже самого сильного бойца. Но сейчас, измученная, усталая, она просто опустилась на траву и лежала, выбившись из сил. Ей больше не нужно было преодолевать свою болезнь и стоять на ногах.

Цехан не стал использовать телепорт. Он взмахнул рукой и призвал для беглецов шесть магических мулов. Сам зиммериец уселся на огромного гнедого коня, в которого превратился его складной стульчик. И это была ненавязчивая демонстрация силы — такой уровень контроля над призванными существами свидетельствовал о его незаурядных магических способностях.

Кавалькадой они ехали по дороге. Цехан впереди, а беглецы за ним, мрачные и подавленные. Кроме Анны, конечно, которая не заметила ни самого побега, ни его бесславного завершения. И, наверное, Ниоми почувствовала себя легче: ей больше не приходилось превозмогать себя и идти вперёд.

Один раз они остановились, чтобы полечить раненную. Зиммериец спокойно сидел на коне и ждал, не понукая и не торопя их. Когда мана у Лианы закончилась, гигант, не говоря ни слова, развернулся и поехал дальше. Мулы с седоками последовали за ним.

Казалось, Цехан совершенно не беспокоился о том, чтобы следить за пленниками. И именно это убеждало их в том, что нету никакого смысла убегать или сопротивляться.

«Мы можем сейчас спрыгнуть с мулов и броситься врассыпную в разные стороны, — подумал Антон, — но далеко ли мы убежим?»

Они пытались договориться с зиммерийцем: сулили ему деньги, титулы и почести, если он перейдёт на их сторону или хотя бы отпустит их. Верзила невозмутимо выслушал их и серьёзно ответил:

— Цехан дал обещание белому вождю, что вернёт беглецов! Слово Цехана твёрже камня!

И, отвернувшись, поехал дальше. Все дальнейшие попытки вступить с ним в разговор ни к чему не привели: Цехан был непреклонен. Он лишь иронически улыбнулся, когда Клод начал угрожать ему местью со стороны своих родственников.

На мулах они въехали назад в лагерь, из которого сбежали меньше суток назад. Хотя Антону казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Навстречу им уже спешили Элькерон, Дориан и остальные адепты Аримана.

Секретарь подскочил и яростно зашипел на Цехана:

— Ты что, с ума сошёл?! Немедленно свяжи им руки!

Цехан резко развернул коня в его сторону. Гомонившие бойцы разом замолкли.

Гигант смерил взглядом щуплую фигуру секретаря и после паузы произнёс:

— Нерадивый слуга белого вождя упустил пленников. Цехан их вернул. Теперь слуга учит Цехана, как их охранять.

Маг сказал это с совершенно серьёзным выражением лица, но он явно насмехался над Элькероном. Впрочем никто из присутствующих даже не улыбнулся. Наступила оглушительная тишина — было слышно, как муха пролетит. Все смотрели на зиммерийца. А он смотрел на побледневшего Элькерона. Тот открыл было рот, но за него ответил другой голос:

— Я прошу прощения у уважаемого Цехана за поведение моего глупого секретаря!

Антон не заметил, когда он к ним подошёл — высокий седой старик, министр внутренних дел Азартурской Республики, человек организовавший их похищение. За ним по пятам следовало четверо телохранителей. Очевидно, он прилетел сюда после их побега. На каменистой поляне, рядом с повреждённой «Лионеллой» стояла роскошная яхта.

— К сожалению, я разбаловал своих слуг! — продолжил Ким Краусс. — Они совершенно не умеют себя вести в приличном обществе!

Он посмотрел на своего секретаря. Взгляд его стал жёстким.

— Я прошу прощения, уважаемый Цехан... Ваша Светлость! — промямлил Элькерон. — Не знаю, что на меня нашло! Мой разум, наверное, помутился от радости, когда я увидел пленников!

Гигант со шрамом кивнул, принимая извинения. И секретарь поскорее поспешил убраться от него подальше, спрятавшись за спины телохранителей своего босса. Элькерон смотрел в землю, избегая поднимать на окружающих глаза. Впрочем, после принесённых извинений зиммериец тут же забыл о нём и обратился к министру:

— Цехан сдержал своё слово, вернул беглецов! — сказал он, величественным жестом указывая на пленников.

— И я невыразимо благодарен тебе за это! — широкая улыбка Кима Краусса буквально излучала доброжелательность.

Цехан снова кивнул, принимая благодарность с невозмутимым видом, как раньше принял извинения.

— У меня есть к тебе просьба, дорогой друг! — продолжал министр. — Ты не мог бы отправиться с нами в Иремею? Мне нужен надёжный человек, чтобы присмотрел за грузом и пленниками. Сам видишь, на моих слуг нельзя положиться: то они разобьют корабль, то у них из-под носа сбегут школьники.

— Цехан отправится в Иремею и доставит груз и пленников белого вождя в Эграхар в целости и сохранности! — согласился маг.

— Благодарю тебя, уважаемый Цехан! Теперь я могу быть совершенно спокоен. Как жаль, что ты не хочешь поступить ко мне на службу! Я бы сделал тебя своей правой рукой!

— Цехан не будет служить кому-то меньшему, чем властелин мира! — сказал гигант. — Когда белый вождь станет правителем над всеми правителями, Цехан положит жезл у его ног.

— Когда я стану властелином мира, — произнёс Краусс, — то назначу тебя наместником всех южных стран!

Цехан снова кивнул, давая понять, что услышал эти слова.

— Ниоми ранена! — неожиданно для себя крикнул Антон. — В твоих интересах вылечить её, Краусс! Если она умрёт, твой план провалится!

— Ах! — всплеснул руками министр. — Как же такое могло случиться! Дети, дети! Как вы могли быть настолько неосторожны? Что за глупый побег! Я бы не простил себе, если бы с вами случилось какое-нибудь несчастье!

Антон потрясённо смотрел на Краусса и не верил своим ушам. Министр говорил совсем как любящий дед, отчитывающий своих озорных внуков, или добрый старый учитель, который неподдельно беспокоится о том, чтобы его ученики не попали в неприятности.

«Он выглядит абсолютно искренним! — подумал Антон. — Наверное, с таким же выражением лица он выражал соболезнования нашим родителям, и точно так же ломал комедию, отчитываясь перед сенатом. И никто его даже не заподозрил! Какой прекрасный актёр!»

Лиана же, не оценив талант Краусса, выскочила вперёд и влепила ему пощёчину.

— Мерзавец, забывший о своей чести! — в ярости крикнула она. — Ты ещё смеешь говорить о каком-то прощении! Я ещё увижу, как тебя повесят на Нагвирской Площади, подлый предатель!

Она замахнулась на него ещё раз, но Краусс перехватил её руку. Лицо его исказилось, в глазах промелькнула злоба. Антону показалось, что сейчас он ударит девушку. Но через секунду министр овладел собой. Он развернулся и зашагал прочь, на ходу бросив секретарю:

— Раненную вылечите!

Телохранители ушли вслед за ним.

— Я вызвал врача. — невозмутимо сообщил Цехан. — Он скоро прибудет.

Зиммериец сдержал слово: не прошло и получаса, как появился доктор. Из местных, алхаранец. В отличие от азартурских врачей он не носил белый жезл и медицинскую эмблему и выглядел скорее, как какой-то крестьянин. Но Цехан сказал, что Риахиль хорошо знает своё дело.

Доктор осмотрел Ниоми, поцокал языком и принялся возиться с повреждённой кистью, делая движения рукой точно так же, как раньше Лиана. Только в отличие от девушки, никакого света у него из ладони не исходило. Потом он отдал ребятам мешочек с сушёными корешками и что-то сказал на своём языке.

— Отварить растения в воде и давать пить по два глотка каждые полчаса! — перевёл им Цехан.

— Это корень женьшеня! — сказала Лиана. — Я всё сделаю!

Она развела огонь и стала готовить в котелке лекарство.

Цехан не стал запирать ребят на замок, только сказал им, чтобы они не отходили от подавителя магии дальше, чем на двести шагов.

— Вас будет охранять Эрланг. Эрланг никогда не спит. Он будет следить за вами.

Эрланг — это был складной стульчик зиммерийца, который ранее превращался в коня. А теперь по приказу Цехана он стал огромным псом размером с телёнка.

Действительно, это жуткое чудовище совсем не спало, непрерывно наблюдая за ребятами своими чёрными глазами. Если кто-то из них отходил дальше, чем нужно, Эрланг вставал и следовал за ним, рыком требуя вернуться назад. Это было очень страшно, поэтому пленники не рисковали нарушить невидимую границу.

Остальные тоже теперь перестали приближаться к ним. Они боялись Эрланга, а ещё, как заметил Антон, с суеверным ужасом и ненавистью смотрели на Ниоми. После ночного побега в лагере стало на несколько человек меньше, и появился ряд холмиков-могил.

Ким Краусс в тот же день улетел на своей яхте. Матросы принялись ремонтировать корабль с удвоенной энергией. Но прошло ещё несколько дней, прежде чем он был готов к отлёту.

После визита врача Ниоми стало легче. Лиана делала отвар женьшеня и постоянно поила раненную. Скоро принцесса почти поправилась, а её рука обрела нормальную форму и цвет.

Наконец ремонт корабля был закончен. Пленников вернули в трюм, и «Лионелла» поднялась в воздух.

Клод совсем упал духом — последние надежды на появление спасателей растаяли.

— А ведь я мог поехать учиться в Танбург! — плакался он. — Или в Нагвальрад! Но почему?! Почему я выбрал Лютецию?! Проклятое невезение!

— Заткнись уже! И без тебя тошно! — оборвала его Лиана.

Все вдруг отчётливо осознали: развязка близится, скоро корабль приземлится в Иремее, и уже ничто не помешает Крауссу приступить к финальной части своего замысла.

Обсуждать это не хотелось. Все просто молча лежали на своих спальных местах. Было темно, мерное гудение двигателя убаюкивало, пленники начали дремать.

Ниоми не хотела спать, она села рядом с Антоном, и молодые люди ещё некоторое время шёпотом разговаривали о разных пустяках.

— Скорее всего мы погибнем, — вдруг сказала девушка, — но если вдруг тебе удастся выжить...

— Не говори так! Надежда умирает последней! — возразил Антон.

— Мне не нужны утешения! — отрезала Ниоми. — Я знаю, что всегда есть надежда, и знаю, какая она хлипкая. Но я сказала это с определённой целью. Последнее время я много думала о тебе, размышляла об отсутствии у тебя способностей к магии, и мне пришла в голову одна идея. Чем больше я о ней думаю, тем интереснее она мне кажется. Если вдруг каким-то образом тебе удастся выбраться живым из этой передряги, то я хочу, чтобы ты встретился с одним травником. Он живёт в деревеньке Чёрные Камни, которая находится недалеко от Миэрии. А зовут его Натигорий. Скажи ему, что ты от «солнечной девочки».

— Солнечная девочка — это ты? — Спросил Антон.

— Да. Это будет твоим паролем. Я открываю тебе свою тайну. Мою личную, а не дома Нерле, поэтому имею на это право.

— Спасибо! — поблагодарил Антон. — И что будет дальше?

— Не знаю! — сказала Ниоми. — Может быть, и ничего. Я же Нерле, а, мы интуиты. Предчувствуем будущее, но сами не понимаем, что именно предвидим. Вот и теперь: у меня есть ощущение, что для тебя эта встреча окажется важной. Но даже, если это ни к чему не приведёт, в любом случае, ты не пожалеешь. Натигорий — очень интересный человек. Я сделала тебе подарок. Просто пообещай, что ты не забудешь про него! Для меня сейчас это очень важно!

— Спасибо тебе! Обещаю, что не забуду!

— Почему-то мне кажется, что скоро мы расстанемся навсегда. — грустно сказала девушка. — Теперь я сказала тебе то, что хотела, и могу спокойно встретить завтрашний день, каким бы он не оказался.

Антон долго не мог заснуть. «Если Краусс просто убьёт нас, это полбеды. А если и в самом деле, откроется портал, и оттуда хлынут полчища демонов? — думал он. — Что тогда станет с миром? С моими родными? Останутся ли они живы?»

Глава 18

Почти весь следующий день корабль находился в полёте. Только один раз приземлились где-то, и в трюме сразу же стало невыносимо душно и жарко без притока свежего воздуха. К счастью, через полчаса снова взлетели и продолжили путь уже без посадок.

Вечером Цехан поднял решётку и разрешил пленникам немного погулять по палубе под присмотром Эрланга.

Зелёные долины Алхарана давно остались позади, они летели над пустыней. Куда ни взгляни, везде были песчаные барханы с редкими островками скудной растительности. Иногда можно было заметить и представителей местной фауны: огромных варанов или длиннорогих антилоп.

Антон стоял на носу «Лионеллы», прижавшись к невидимой преграде ветрозащиты, и смотрел вперёд. Он вспомнил, как перед началом учебного года летел в Академию вместе с Видаром и Сильвией. Казалось, это было очень давно, в какой-то другой жизни.

Подошла Ниоми. Она встала рядом с ним, и они долго глядели на окрашенную лучами закатного солнца пустыню. Никто из них не произнёс ни единого слова. Потом появился Эрланг. Неутомимый пёс-стражник рычанием дал им понять, что пора возвращаться назад в трюм.

Этой ночью Антону приснилось море. Он нежился в тёплых пузырящихся волнах. Прибой то приподнимал его, то мягко опускал на песок. Рядом плавала Анна Тальгарилла. Она ласково погладила его по плечу:

— Согласись, ведь здесь намного лучше, чем там у вас в тюрьме? — спросила девушка.

Антон был согласен. На берегу моря было гораздо лучше, чем в заточении. Но тут он почувствовал тряску, и ему пришлось проснуться.

«Лионелла» совершала жёсткую посадку. Деревянное дно корабля заскрежетало по камням. Антон был последний, кто встал с постели. Остальные узники уже давно не спали.

Скоро появился Цехан. Он открыл замок и жестом позвал пленников наружу. Они вышли и огляделись. С одной стороны простиралась пустынная равнина, с другой нависали горы.

Солдаты и матросы разгружали судно. Они вынесли каменный подавитель магии и установили его на некотором расстоянии от корабля. Как и в прошлый раз, Цехан сказал ребятам не отходить от камня далеко и оставил Эрланга их охранять.

Они устроились в тени, которую отбрасывала гора, уселись на скалистый уступ и принялись наблюдать за происходящим.

Скоро прибыла большая группа местных жителей: все бородатые мужчины, и с боевыми жезлами. Они тоже принадлежали к культу Аримана и приветствовали прилетевших салютом, который был уже хорошо знаком пленникам.

С собой иремейцы пригнали стадо овец, привели коней и мулов.

— Овцы! — сказал Борис. — В дар демонам! Точь-в-точь как сделал Харшруф! Конечно, разумнее всего купить их здесь, а не тащить на корабле через полконтинента. А на мулах мы поедем в Долину Смерти.

— Почему она так называется? — спросила Лиана.

Но Борис не успел ответить. Его внимание привлёк конфликт, который разгорелся в лагере. Капитан корабля что-то недовольно высказывал Дориану. Ребята не слышали разговора, но прекрасно видели, что произошло дальше. Адепты Аримана окружили капитана и вынули жезлы. Он не успел ничего сделать — огненные шары ударили ему в грудь и прожгли её навылет. Стоявший рядом матрос бросился бежать, но выпущенное заклинание догнало его и попало в шею. Голову несчастного свернуло набок, ноги подкосились, и мёртвое тело рухнуло на песок.

Лиана вскрикнула и отвернулась.

Бойцы Дориана и калгарийцы побежали на корабль, где оставались другие матросы. Послышались взрывы фаерболов, и скоро с экипажем «Лионеллы» было покончено.

Пленники видели, как трупы капитана и матросов отнесли в пустыню и оставили под палящим солнцем на съедение гиенам, а их жезлы и другие личные вещи калгарийцы с азартом принялись разыгрывать в кости.

— Идиоты! Неужели они в самом деле думали, что им заплатят и отпустят восвояси?! — удивился Борис. — Мне их не жалко! Они преступники и изменники!

Ниоми была бледна, Лиана пыталась сдержать слёзы. Клод скрючился, он уткнул свою голову в колени, обхватил её руками и бормотал какие-то ругательства.

Все остальные, казалось, не обратили никакого внимания на расправу. Иремейцы равнодушно наблюдали, как одни чужаки расстреливают других чужаков, повар даже не поднял головы от котла, в котором готовился обед, а Цехан, как обычно, одиноко сидел на камешке, погружённый в свои мысли, и рисовал что-то прутиком на песке.

Только Эрланг с беспокойством наблюдал, как пришедшие из пустыни гиены начинают делить добычу. Он метнулся было к ним, но остановился как вкопанный. Обернулся на пленников, которых ему было приказано охранять, потом заскулил, жалобно посматривая на хозяина. Цехан молча поглядел на пса. Эрланг опустил глаза, недовольно гавкнул, вернулся на свой пост рядом с ребятами и уткнулся мордой в землю с выражением обиженного ребёнка, которому не дали мороженого.

В полдень слуга Элькерона принёс пленникам обед. Стояла жара, и есть не хотелось. Антону кусок не лез в горло, и всё время чудился запах горелого мяса.

Во второй половине дня прилетел ещё один корабль, на котором прибыла новая группа адептов Аримана. Народу в лагере заметно прибавилось. Всюду выросли палатки, слышался смех и разговоры, что-то жарилось на кострах. Только к пленникам и охранявшему их Эрлангу никто старался не приближаться.

Ещё через несколько часов приземлилась уже знакомая пленникам яхта Краусса, из которой вышел министр со своими телохранителями. Кроме них на корабле прилетела молодая красивая женщина, блондинка. Краусс сам подал ей руку, когда она сходила по трапу.

— Неужели его жена? — спросила Лиана. — Он и в самом деле чокнутый!

— Он просто последователен и пойдёт до конца! — отозвался Борис.

Краусс объехал стоянку, внимательно всё осмотрел и побеседовал с некоторыми самыми важными персонами. Всюду носились слуги Элькерона, пересчитывая провизию, людей и животных.

Потом лагерь пришёл в движение. Иремейцы стали грузить повозки и запрягать в них мулов. Бойцы сворачивали свои палатки и садились на коней.

— Скоро поедем и будем ехать всю ночь! — сказал пленникам Цехан, подводя мулов и для них.

Рядом проехала та самая блондинка, жена Краусса. Борис попытался предупредить её.

— Леди! — шепнул он ей. — Вас везут на съедение демонам! Вы должны бежать!

Женщина расхохоталась.

— Бежать?! — воскликнула она. — Да многие из нас мечтали о такой судьбе! Но из всех претенденток наш великий вождь выбрал именно меня! Я буду счастлива отдать свою жизнь ради исполнения великого пророчества! Но вам, отпрыскам гнилой аристократии никогда не понять нашего грандиозного замысла! Вашей нечестивой власти приходит конец! Грядёт владычество Аримана! Попробуйте, если сможете, проникнуться торжественностью великого момента и узрите, как свершается история! Но я сомневаюсь, что ваши скудные умы поймут то, о чём я говорю!

Она хлестнула коня и поскакала туда, где мелькала фигура Краусса. Ошеломлённым школьникам только и осталось, что смотреть ей вслед.

В суматохе и сборах прошло ещё около часа, прежде чем они тронулись в путь.

Возглавляли колонну два телохранителя и местный проводник. За ними следовал Краусс, слева от него ехал иремейский вождь Хамез, а справа Цехан.

От своего босса не отставал Элькерон. Он вёз большой металлический ящик, притороченный к седлу. Рядом с ним держался слуга Хамеза.

Следом двигались пленники на мулах и Эрланг, который бежал рядом с ними. Замыкали группу ещё два телохранителя.

За головным отрядом на некотором расстоянии ехали адепты Аримана под командованием Дориана. За ними местные воины и калгарийцы. А в самом конце процессии шли телеги с грузом, пастухи гнали овец и вели запасных коней.

Дорога пролегала между двумя рядами высоких отвесных скал. Здесь были тень и прохлада. Мысли Антона всё время возвращались к блондинке, жене Краусса. Сначала школьники считали, что министр обманул её, заманив на гибель, но оказалось, что она сама была готова умереть. Вот только ради чего?

— Фанатичка! — пробормотала Ниоми. Очевидно, принцесса Нерле думала о том же самом.

В сумерках сделали короткий получасовой привал. Поужинали сухим армейским пайком, выпили воды, покормили животных. Потом двинулись дальше.

Стемнело. Один из ехавших в первой тройке телохранителей взмахнул жезлом и над ним повис огромный светящийся шар, освещающий всё вокруг на расстоянии в тысячу шагов. Шар плыл в воздухе над группой движущихся людей, заставляя животных убегать подальше от яркого света в ночную тьму. Впрочем, как оказалось, не всех.

Какой-то зверь, разъярённый вторжением чужаков, чёрной беззвучной тенью выпрыгнул из-за скалы прямо на едущего впереди всадника.

Никто даже не успел ничего понять, как полыхнула красная молния, напавший хищник рухнул на землю, а зиммериец уже опустил свой светящийся жезл.

— Браво! У тебя великолепная реакция, уважаемый Цехан! — произнёс Ким Краусс.

Все подъехали к сражённому зверю и стали изумлённо его рассматривать. Это было какое-то странное чёрное существо, напоминающее лягушку, но размером с волка и с огромной страшной зубастой пастью.

— Кто это? — пробормотал тот телохранитель, на которого и собиралось прыгнуть неведомое чудовище. Вряд ли бы он остался жив, не будь с ними Цехана.

Хамез разразился речью по-иремейски. Элькерон перевёл:

— Местные жители называют его ночным демоном. Он быстр, как удар молнии и силён как лев. Кроме того, демон владеет магией. Вождь выражает восхищение мастерством воина, который сразил чудовище одним выстрелом.

Цехан кивнул иремейцу, давая понять, что принимает комплимент.

Дальше ехали осторожнее, выставив охранные заклинания. Но больше на них никто не нападал.

Антон умудрился задремать верхом. Сновидения смешались с явью. Ему приснилась Агния, которая ехала рядом с ним в своей короткой юбке и белых чулках — во сне она и Ниоми были одним и тем же человеком. На них одна за другой нападали гигантские лягушки, а Цехан поражал их красными молниями. Рядом с Цеханом ехала рыжая ведьма. Она смотрела на Антона своими зелёными глазами и плотоядно улыбалась. Во сне он знал эту ведьму, она была давней подругой его матери.

Перед рассветом Антон проснулся. Было зябко, он совсем замёрз.

— Ну ты даёшь! — сказала ему Ниоми. — Всю ночь ехал верхом на муле и храпел. Даже Цехан удивлённо на тебя пялился. Я до этого думала, что он не способен удивляться. А тем временем мы почти приехали!

Отвесные скалы по сторонам дороги отступили, теперь они ехали по широкой долине заросшей кустарником. Впереди виднелась высокая скала. Процессия двигалась прямо к ней.

Дорогу пересекала небольшая речушка, через которую был перекинут каменный мостик. Когда первый всадник подъехал к нему, мост вдруг зашевелился и выпрямился. Перед ними возникла огромная каменная фигура ростом в три раза выше человека.

Телохранители схватились за жезлы.

— Не стрелять! — крикнул Краусс. — Это страж Эграхара!

Он тронул поводья и подъехал к великану. Тот протирал глаза, недоумённо смотря сверху вниз на непонятно откуда взявшихся всадников.

— Гхм! — страж откашлялся. — Смертные! Вам запрещено появляться в Долине Смерти!

— Ким Краусс, вождь Азартура и адепт Тьмы, прибыл на аудиенцию к Его Всемогуществу Владыке Ариману! — провозгласил министр.

Каменная фигура вытаращила на пришельца глаза.

— Вот как! — прогрохотал страж. — Я доложу! Ждите здесь, на этой стороне реки!

Он сел на другом берегу и принялся рассматривать пришедших. Те в свою очередь, спешившись с мулов, принялись разглядывать стража и окружающий их пейзаж.

Глава 19

Солнце уже всходило, но здесь в долине воздух был какой-то мутный. Лучи света, проходя через него, становились тусклыми и холодными. Вокруг царил странный полумрак. Не росло ни одного деревца, только жухлая трава и неизвестный кустарник: с острыми как стальные иглы шипами и маленькими чёрными цветками.

Всадники спешились, привязали коней подальше от кустов (их шипы легко могли покалечить ноги животных) и принялись ждать. Время шло. Уже стали подъезжать отставшие в пути повозки со слитками и провизией.

Краусс вышел вперёд и поднял руку, призывая к тишине.

— Слава Ариману! — воскликнул он.

— Слава Ариману! — раздалось в ответ.

— Ариман данеке! — крикнули иремейцы на своём языке.

Затем министр разразился вдохновенной речью о той миссии, которую им предстоит выполнить, и о том, что каждый из присутствующих должен быть готов пожертвовать своей жизнью ради великой цели. Слушатели в ответ одобрительно кричали, их глаза горели огнём. Но Антон видел, что многим было не по себе.

После этого среди адептов Аримана по жребию выбрали двадцать человек, чтобы отдать их на съедение демонам в качестве платы за пропуск. Согласно легенде Харшруф привёл им двадцать рабов, и Краусс собирался сделать в точности то же самое.

Бумажки с именами положили в котёл и перемешали. Жена Краусса с закрытыми глазами вытягивала записки, разворачивала их и громко называла вслух имя. После этого один из адептов делал шаг вперёд, и на него надевали цепи. Таким образом было выбрано двадцать человек.

У вытянувших смертельный жребий на лицах была написана гордость. Правда, некоторые из них не до конца прониклись осознанием своей великой миссии — они дрожали от страха и плакали. Остальные адепты смотрели на трусов с презрением.

Краусс расхаживал взад-вперёд и от нетерпения грыз свой магический жезл. Наконец на другом берегу возникло движение — от скалы отделилась и направилась в их сторону процессия всадников.

Когда они приблизились, стало видно, что это очень необычная делегация. Впереди ехал огромный рогатый шестирукий демон. Он восседал верхом на крупном восьминогом и тоже рогатом коне. И у коня, и у всадника изо рта вырывалось пламя. За ним следовало несколько десятков демонов — поменьше ростом, двуруких и с маленькими рожками. Они ехали на собаках, гиенах и различных гигантских насекомых.

— Это же Яма! — раздались голоса в толпе адептов Аримана. — Сам Владыка Смерти со своей свитой!

Когда делегация достигла реки, каменный страж снова изогнулся и перекинулся над водой мостиком, чтобы демоны смогли переехать по нему на этот берег.

Всадник на восьминогом коне остановился перед людьми и спешился. Он стоял, рассматривая пришельцев с высоты своего огромного роста. Его свита выстроилась полукругом по бокам от него.

— Слава Яме! — послышались крики из толпы адептов. — Слава Великому Яме!

Польщённый демон даже покраснел от удовольствия.

— Здравствуйте, верные слуги Тьмы! — произнёс он. — Я рад видеть, что многие из вас ещё помнят и чтят меня. Но что, собственно, вы здесь делаете такой толпой?

Министр вышел вперёд:

— Здравствуй, Великий Яма! Я Ким Краусс, вождь Азартура, прибыл на аудиенцию к Ариману, чтобы согласно Кодексу Трёх Миров предложить ему сделку!

— К самому Арима-а-ану! — протянул шестирукий демон, задумчиво рассматривая стоявшего перед ним человека. — Хм...

— На аудиенцию к Великому Ариману! — повторил Краусс.

— Послушай, смертный! — снисходительно начал Яма. — Демон-Архонт Тысячи Миров Ариман слишком занят, чтобы встречаться даже с вождями смертных! Ты проделал свой длинный путь совершенно напрасно. Такие вопросы сейчас решаются по-другому: тебе следует отправить заявку о продаже своей души по почте. Если твоё предложение окажется интересным, то с тобой встретится демон-нотариус, вы с ним подпишете договор, и всё!

— Великий Яма! — ответил Краусс. — Мы пришли исполнить великое пророчество и открыть портал между Преисподней и нашим миром!

Демоны из свиты оживлённо загомонили. Владыка бросил на них грозный взгляд, и они затихли.

— Пророчество, значит? — медленно проговорил Яма. — Портал? Позволь поинтересоваться, а каким образом ты собираешься его открыть?

— Я и эти молодые люди, — Краусс указал на ребят, — являемся потомками семи великих понтификов, закрывших проход две тысячи лет назад. Мы прольём свою кровь на каменный алтарь Эграхара и снимем древнюю печать.

Среди свиты пронёсся шёпот удивления. Десятки пар демонических глаз вперились в Краусса и пленников. Антону стало не по себе от такого внимания.

— Ясно! — произнёс Яма, выпустив изо рта облачко огня. — Смертный, я спрошу прямо: а оно тебе надо? Зачем ты в это лезешь? Великие пророчества потому и называются великими, что они не предназначены для ограниченного ума смертных! Может быть, ты вернёшься подобру-поздорову туда, откуда пришёл? И в честь моего хорошего настроения, я — так и быть! — позволю вам уйти отсюда живыми!

— Я так же, как и ты, служу Тьме! — ответил Краусс. — И во имя Тьмы я пришёл исполнить великое пророчество и открыть этот мир для сил Ада!

— Дожили! — сказал шестирукий демон. — Являются смертные и поучают Великого Яму, как надо служить Тьме!

Он посмотрел на свою свиту, как бы спрашивая у них, что делать с этими смертными?

Демоны, опустив глаза вниз, делали вид, что рассматривают землю.

— Слушай, нахал, а давай я тебя просто съем?! — угрожающе пророкотал Яма, снова обращаясь к Крауссу, и выпуская изо рта струю огня. Она ударила в землю рядом с лошадьми, и те испуганно шарахнулись в сторону.

Краусс остался невозмутим:

— Это было бы не в обычае обитателей Преисподней, о Великий Яма! И к тому же мы явились не с пустыми руками!

Демоны из свиты оживились. Среди них пробежал шепоток. В глазах Ямы что-то мелькнуло.

— Мы начали разговор не в том ключе! — сказал он. — Я внимательно слушаю тебя, адепт Тьмы!

Краусс не глядя протянул руку, в которую подскочивший Элькерон тут же вложил свиток. Краусс развернул его и стал читать заранее заготовленный текст.

— Великий Демон Яма! — начал Краусс. — Я, Ким Карригар из дома Краусс, вождь Азартура, скромный адепт Вечной Тьмы...

— Ложь! — перебил его шестирукий демон. — Вождём Азартура является Элар Валентайн!

— Э-э-э... — Ким Краусс сглотнул слюну, голос его впервые дрогнул, но он взял себя в руки. — У нас республика. Управляется кабинетом министров. К сожалению, наш премьер-министр Элар Валентайн тяжело болен. Я его наиболее вероятный преемник!

— Избавь меня от подробностей! Вероятный! — демон передразнил Краусса. — В данный момент ты не вождь, а визирь! Ладно, читай дальше!

— ...скромный адепт Вечной Тьмы, — продолжил Краусс, — который приехал заключить сделку с Ариманом и исполнить великое пророчество. В знак уважения и почтения я приношу в дар своим соратникам в великом деле Тьмы стадо в тысячу овец...

Яма дёрнулся, как будто его ударили по лицу. Кто-то из свиты сдавленно пискнул.

— Что?! — взревел шестирукий демон. — Что ты сказал?! Я не верю своим ушам! Это что, какая-то новая шутка смертных?! — он обратился к стоящему справа от него демону.

Затем Яма посмотрел на Краусса, его глаза яростно пылали:

— Мне докладывали, что пастухи гонят стадо этих животных через Долину Смерти, но я не поверил! Подумал, что тут какая-то ошибка! Мне даже в голову не пришло, что это может быть правдой! Отвечай, смертный, и не вздумай снова солгать мне! Ты пришёл, чтобы нанести мне, Владыке Смерти, публичное оскорбление?!

Министр побледнел, но он был не робкого десятка.

— Нет, Великий Яма, жизнью и честью клянусь, что я не собирался оскорбить тебя!

— Тогда как это понимать?! — разъярённый демон глубоко вдохнул, и, подавившись собственным пламенем, закашлялся.

— Осмелюсь доложить, Великий Яма! — хриплым голосом сказал демон, который стоял справа от владыки и был чуть-чуть покрупнее остальных. Он держал в руке свиток.

— Что там у тебя, Гыршар? — покосился на него шестирукий демон.

— В наших ведомостях значится некий Харшруф, который три тысячи лет назад прибыл в Эграхар заключить сделку с Ариманом. Согласно записям в приходной книге он оформил дарственную на стадо в тысячу голов...

— Харшруф! — проговорил Яма, не дослушав. — Да-да, я его помню. Приезжал такой. Но там были совсем другие обстоятельства, и у Харшруфа имелось с собой кое-что ещё! — он хитро прищурился на Краусса своими пылающими глазами.

— Смертные любят прецеденты! — развёл руками Гыршар.

— Да уж! — вздохнул Яма.

— Хорошо, я понял. — обратился он к Крауссу. — Оскорбления не было, ты подражаешь Харшруфу! Читай дальше!

— ...сто слитков золота величиной с конскую голову, — продолжил министр, — десять таких же слитков серебра...

— Величиной с конскую голову? — ворчливо переспросил демон. — То у тебя овцы, то кони! Ты визирь или пастух? Другие единицы измерения знаешь? Например, фунты или граммы? Ладно, проехали! Даже не буду говорить, что во времена Харшруфа серебро было дороже, чем золото! Читай дальше!

— ...тридцать горстей самоцветов...

Яма недовольно поморщился, но промолчал.

— ...двадцать молодых рабов и свою жену!

Наступила пауза.

Шестирукий демон молча смотрел на Краусса. Тот бестрепетно выдержал его взгляд.

— Так вот, значит? — наконец произнёс Яма. — И как далеко ты готов пойти в своём служении Тьме, визирь?

— Ради Тьмы я готов на всё, Владыка Смерти!

— Прекрасно! — сказал шестирукий демон. — Тьме нужны такие преданные адепты! Я принимаю твои дары, Ким Карригар из дома Краусс! Скоро ты встретишься с Владыкой Ариманом!

— Гыршар! — приказал он. — Займись подношениями! Всё взвесить и пересчитать в нормальные единицы измерения! Ведомости потом мне на подпись! Золото, серебро и камни в сокровищницу! Рабов и женщину на кухню!

— А овец? — спросил Гыршар.

— Чтобы при мне даже слова этого не произносили! — рявкнул Яма. — Сам разберёшься! Краусса и его людей отведёшь в Эграхар!

Он вскочил на своего восьминогого коня, пришпорил его и умчался прочь. Часть свиты последовала за ним.

Глава 20

Они переехали на другой берег по каменному мостику, который ещё недавно ходил на двух ногах и разговаривал с ними. Антон с опаской проехал по нему, но тот стоял не шелохнувшись, как будто врос в землю сто лет назад.

Позади слышались приказы Гыршара. Демоны волокли ящики со слитками и вели рабов.

Дорога привела их к скале, где был широкий вход в гигантскую пещеру. Здесь пришлось спешиться — Гыршар объяснил, что животных заводить внутрь категорически запрещено.

В пещере начинался спуск. Огромный каменный колодец шириной в несколько тысяч шагов уходил отвесно вниз. По периметру колодца в скале была вырублена спиральная лестница. Справа от ступеней стена, слева бездонная пропасть.

«Мы спускаемся словно по резьбе гигантской гайки. — подумал Антон. И тут же не к месту пришла мысль. — Наверное, я мог бы стать неплохим механиком».

Ребят снова сковали — они были связаны одной общей цепью, которую с обоих концов держали телохранители Краусса. Наверное, министр опасался, что кто-то из пленников решит покончить с собой и прыгнет в пропасть. Для реализации задуманного плана они были нужны ему живыми.

Шли долго — наверное, несколько часов. Узники потеряли счёт времени. В стене через равные промежутки были установлены факелы, которые освещали лестницу, но ребята всё чаще спотыкались.

Воздух был душный и спёртый, голова Антона начала болеть, мысли путаться. Спуск вниз был похож на тяжёлый сон во время болезни: долгий, вязкий, тягучий, монотонный. В сознании мелькали обрывки образов. Реальность смешивалась с воспоминаниями. Заточение в подвале и сны про чёрный том в запретной секции, персонажи из рассказов Лианы и демоны, которые шли рядом с ними, «Хроники хаттов» и воспоминания из детства. Антон перестал понимать, кто он такой, и почему идёт вниз по этой бесконечной лестнице.

Наконец спуск завершился. Пройдя по коридору, люди оказались в огромном зале. Здесь были установлены фонтаны, которые били вверх не водой, а огнём, освещая всё пространство вокруг. На стенах сверкали выложенные из драгоценных камней мозаики, изображающие какие-то значимые для местных обитателей события.

Повсюду толпились самые разнообразные существа — причудливо одетые и голые, большие и маленькие, слепые и со множеством глаз, многорукие как Яма и безрукие, подобные слизням. Были демоны, похожие на людей, зверей, насекомых, рыб, птиц. Они рассматривали пришельцев и гомонили что-то на своём языке, но при этом держались на расстоянии.

К ним навстречу вышли двое: уже знакомый им шестирукий Яма и высокий сутулый демон с грустным выражением лица. У него было полупрозрачное, мутно-серого цвета тело. Когда он встал перед огненным фонтаном, который просветил его насквозь, стали видны внутренние органы: сердце, лёгкие, печень, желудок.

Видимо, полупрозрачный демон недавно проглотил рыбу, потому что Антон заметил в его желудке кости, чешую и хвост. От этого зрелища его замутило, и он поспешил перевести взгляд на лицо подошедшего.

Прозрачный демон грустно вздохнул и представился:

— Я Амнидокс, распорядитель Эграхара. Добро пожаловать на первый уровень преисподней!

— Значит так, смертный! — сказал Яма Крауссу. — Сейчас ты войдёшь в тронный зал, скажешь речь, и я представлю тебя обитателям дворца. Только назовёшься, как тебе и подобает, визирем Азартура. Не вздумай упомянуть каких-нибудь животных! Особенно тех, которых люди разводят для пропитания. Ни сейчас, ни позже! Вообще, забудь о том, что такие существа бывают на свете! После официальной церемонии вы сможете немного отдохнуть. А ночью будет большой пир! Когда праздник завершится, мы снова вернёмся в тронный зал, и ты приступишь к тому, ради чего явился сюда!

Тем временем Амнидокс нацепил на Краусса какой-то головной убор с длинными рогами. Потом достал краски с кисточками и стал накладывать ему макияж. Красной тушью обмазал лицо вокруг рта, нарисовал чёрные синяки под глазами. Министр стал похож на какого-то престарелого облезлого демона, только что съевшего свою жертву.

— Ну вот! — Амнидокс критически осмотрел свою работу. — Уже получше! Для смертного выглядишь совсем неплохо!

Несколько мелких демонов подскочили к ним, они смеялись и что-то кричали на своём языке. Яма грозно рыкнул и пустил струю огня, отгоняя их подальше, чтобы не мешали. Возможно, это были дети, Антон так и не понял. Он не умел определять возраст демонов — они слишком отличались друг от друга размерами и внешним видом.

Наконец, наложив ещё несколько слоёв краски, Амнидокс удовлетворился видом своего подопечного. Яма подробно растолковал Крауссу, что нужно говорить, и потом министра пригласили в тронный зал. Он зашёл в своём головном уборе. За ним следовали Элькерон и Цехан с пленниками. Потом все остальные.

Придворные демоны стояли у стен, в центре лежала красная ковровая дорожка, которая вела к возвышению, на котором располагался каменный круг — портал в Преисподнюю. Яма уже был зале, он сидел на троне перед возвышением. За его спиной стоял ещё один демон — высокий огненный ифрит с обнажённым пылающим мечом.

— О Великий Демон Яма! — начал Краусс. — Я, визирь Азартура Ким Карригар Краусс, выражаю почтение Великой Тьме и подношу ей свои дары. Прошу разрешения провести ритуал открытия портала в Преисподнюю, чтобы я мог встретиться с Великим Ариманом, Демоном-Архонтом Тысячи Миров!

— Приветствую тебя Ким Краусс! — ответил Яма. — Я благодарю тебя за служение Тьме и от её имени принимаю твои подношения! Властью, данной мне Великим Ариманом, Демоном-Архонтом Тысячи Миров, я даю тебе своё позволение на проведение ритуала!

— Демоны! — Он повысил голос, обращаясь ко всем в зале. — Слушайте меня! Позвольте представить вам Темнейшего Кима Краусса, благородного адепта Аримана!

Раздались аплодисменты.

— Объявляю вам, что он и его спутники являются гостями дворца и находятся под моей защитой! В его честь и в честь его великой миссии мы устроим праздник, после которого проведём ритуал и снимем печать, закрывающую портал. Все обитатели дворца должны приготовиться к пиру, а именно: принять парадный облик, надеть лучшие украшения, выглядеть опрятно, вести себя вежливо! С этого момента и до особого распоряжения категорически воспрещаются дуэли, квесты, пытки, расчленения и иные сомнительные развлечения! Через три часа начинается пир! Всем здоровым и не занятым на службе присутствовать обязательно! У меня всё!

Под аплодисменты и радостные возгласы Амнидокс увёл людей из тронного зала.

По пути он устроил для гостей небольшую экскурсию по галереям и коридорам подземного дворца. Антон заметил, что обитатели Эграхара явно обладали чувством прекрасного. Здесь было довольно красиво. Взору предстали выложенные цветным кирпичом дорожки, ажурные арки перекрытий, каменные деревья, вырубленные из сталагмитов. Повсюду висели яркие фонарики. Кое-где аллеи пересекали трещины в полу — там глубоко внизу текли потоки раскалённой лавы. Через трещины были заботливо перекинуты металлические мостики с фигурными перилами.

Везде им попадались произведения искусства — галереи и мосты были украшены скульптурами, барельефами, мозаикой. Впрочем, сюжеты на людской глаз были слишком кровавыми — на всех изображениях кто-то кого-то убивал, пожирал, грыз или разрывал на части.

Амнидокс привёл их на берег огромной подземной огненной реки. В этом месте поток раскалённой лавы отвесно падал вниз с высокого уступа. Будь это обычная наземная река, место называлось бы водопадом.

— Эграхарский Огнепад! — с гордостью произнёс Амнидокс. — Только ближе не подходите! Можно обжечься!

Зрелище, и в самом деле, было впечатляющее. Огромная пещера была ярко освещена пламенем подземной реки. В месте падения раскалённого потока бурлил огонь, и в разные стороны разлетались яркие пылающие брызги.

Впрочем, долго любоваться великолепным видом возможности не было. Огненная река излучала сильный жар, и Антон почувствовал, что с него градом льётся пот. Поэтому очень скоро их гид поспешил увести людей отсюда, чтобы они не испеклись.

После осмотра достопримечательностей Амнидокс привёл гостей в выделенные им покои, чтобы они могли немного отдохнуть перед празднованием.

Покои оказались огромным залом со стенами, облицованными мрамором. Вдоль стен лежали тюфяки с соломой. Стояли бочки с водой и ящики с провизией, которые люди привезли с собой. Демоны сгрузили их с телег и принесли сюда.

— К сожалению, условия только такие! — оправдывался Амнидокс. — Уж очень неожиданно вы нагрянули! Если бы мы знали заранее, то хотя бы кровати сделали.

— Не тревожься, дорогой Амнидокс! Условия великолепные! — широко улыбаясь, произнёс Краусс. — К тому же, мы здесь ненадолго! Скоро всё изменится!

Ребята от души напились воды — всё-таки в подземном дворце было жарко, и они страдали от жажды. Потом завалились на тюфяки с соломой. Они очень устали за сегодняшний день.

— Совсем как в подвале! — сказал Борис.

Антон лежал, смотрел в мраморный потолок и думал. Он хотел вспомнить что-нибудь хорошее: родной дом, родителей, братьев, летние каникулы, Агнию. Но вместо этого перед глазами возникало лицо Краусса, фигуры демонов. Он сам не заметил, как заснул. Провалился в глубокую черноту без сновидений.

Его разбудил склонившийся над ним одноглазый демон, который светил фонарём ему в лицо.

— Вставайте! — сказал он. — Начинается пир!

Глава 21

В банкетном зале были расставлены столы, под потолком ярко сияли светильники. Для Антона и других пленников отвели почётные места за людским столом, недалеко от Кима Краусса. Всё-таки они были потомками великих понтификов, и с помощью их крови планировалось открыть портал в Преисподнюю.

Цехан тоже находился здесь. Перед началом праздничного пиршества он спросил у ребят, обращаясь, в основном, к Борису:

— Надеюсь, глупостей больше не будет?

Не интересуясь ответом, зиммериец ушёл и уселся в дальнем конце стола — у самой стены, откуда можно было незаметно следить за всем происходящим в зале.

Антон не понял, о чём говорил Цехан. Ниоми, сидевшая рядом, шёпотом объяснила ему. Пока все отдыхали (а Антон вдобавок ещё и храпел как лошадь), Борис сбежал и попытался покончить с собой, чтобы разрушить планы Кима Краусса. Он собирался прыгнуть в одну из трещин с лавой. Если бы не зиммериец, который в последний момент с нечеловеческой ловкостью подхватил парня, сейчас бы их стало на одного меньше.

Услышав рассказ Ниоми, Антон испытал одновременно целую гамму эмоций. С одной стороны, он обрадовался, что Борис остался жив. Пусть и ненадолго.

С другой, он почувствовал сожаление, что их товарищу не удалось утереть нос Крауссу, расстроив его сценарий.

С третьей, он испытал прилив гордости за своего друга: вот он какой Борис! Не сдаётся и борется до конца, готов даже пожертвовать жизнью и прыгнуть в пропасть!

С четвёртой, Антон просто боялся. Он скрывал свой страх и не показывал его, стараясь вести себя достойно, но не мог не понимать, что истекают его последние часы. Он посидит за столом на демонском пиршестве, последний раз побеседует со своими друзьями, обменяется прощальными взглядами с Ниоми, а потом всё — конец!

Тем временем разносили блюда. Антон погрузился в свои мысли и не сразу сообразил, почему Лиана вдруг сдавленно пискнула и сползла в обморок, Клод истерически зарыдал, а Ниоми вцепилась ему в руку мёртвой хваткой.

— Посмотри туда! — шепнула принцесса.

В центре стола, на большом золотом блюде, украшенная зеленью и дольками лимона, лежала знакомая голова. Раньше она принадлежала прекрасной блондинке, жене Краусса, фанатичной последовательнице Аримана.

Демон-официант поставил перед Антоном тарелку. В ней находилась поджаренная человеческая кисть, политая соусом, и с гарниром из каких-то овощей.

Ниоми не отпускала его руку, на девушке не было лица.

Антон брезгливо отодвинул от себя блюдо. Его замутило. Было противно, хотя он не испугался. Разве стоило ожидать чего-то иного на пиру у демонов?

Он посмотрел на других людей. Из адептов Аримана тоже никто не прикоснулся к омерзительным кушаньям. Даже Краусс сидел бледный, его глаз подёргивался в нервном тике.

Яма махнул одной из своих шести рук, отдавая распоряжение, и блюда заменили. Тошнотворные тарелки с человеческим мясом убрали и поставили другие: с пшеничными лепёшками и фруктами. Впрочем, аппетит уже был напрочь испорчен, и Антон к ним даже не прикоснулся — мало ли какие ингредиенты используют демоны, чтобы приготовить еду.

Яма встал и попросил внимания. Он начал произносить тост. Напомнил про великую миссию Краусса, подчеркнул значительность исторического момента, затем перешёл на личность министра, превознося его великолепные качества: целеустремлённость, жестокость, коварство и лицемерие. По его словам, такие достоинства сделали бы честь любому демону. Он перечислил подарки, которые преподнёс Краусс: золото, серебро, самоцветы, рабов и другие ценности. На словах «другие ценности» кто-то из демонов захихикал.

Закончив тост, Яма осушил череп с красной жидкостью, похожей на кровь. Остальные демоны последовали его примеру. Адепты Аримана тоже подняли кубки, конечно, не с кровью, а с вином. Только пленники не стали пить, но на это никто не обратил внимания.

Другие демоны, рангом пониже, по очереди поднимались и произносили тосты. Чествовали Краусса и его соратников. Досталось хвалебных слов и пленникам: их славили как потомков легендарных понтификов, чья кровь должна открыть портал и начать новую главу в истории этого мира.

Потом ответную речь произнёс Краусс. Он поблагодарил Яму и других обитателей дворца за великолепный приём и содействие в своей миссии.

Кровь и вино лились рекой. Хозяева и гости опьянели. Заиграла музыка. Демоны помоложе начали танцевать.

Кто-то дотронулся до плеча Антона. Он обернулся — перед ним стояла демоница ростом чуть ниже него. У неё был тусклый взгляд мертвеца, синяки под глазами и пышные чёрные волосы, которые спадали до пояса. Она обворожительно улыбнулась, показывая свои острые клыки и кровоточащие дёсны:

— Разрешите пригласить Вас на танец?

Антон беспомощно оглянулся на Ниоми. Та искривила губы в натянутой улыбке.

— С удовольствием! — Антон решился. Он встал со стула и подал руку даме. Они вышли в центр зала и закружились в танце.

— Меня зовут Рильда! — представилась демоница. — А Вас?

— Меня Антон! Как жизнь, Рильда? — спросил он, не зная, что ещё сказать.

— Жизнь! — его партнёрша засмеялась. — Не знаю даже, как ответить на такой вопрос, если учесть, что я нежить! Спасибо, всё в порядке, гнию потихоньку. Вам понравился наш праздник?

— Э-э-э... — Антон замялся, подбирая слова. — Очень радушный приём! Я тронут. Хотя обстановка для меня непривычная. Чувствую себя немного не в своей тарелке.

— Рильда снова засмеялась:

— Не в своей тарелке! Вы такой забавный! А это правда, что Вы потомок Ферна, и сегодня Ваша кровь прольётся на алтаре?

— К сожалению, да.

— Мне кажется, Вы не очень-то этому рады! — вежливо заметила демоница. — Да честно говоря, и я тоже. Понимаю, историческое событие, исполнение великого пророчества и всё такое, но... Видите ли, мы уже давно с этой стороны портала обитаем. Место сытное, людей много...

Рильда вдруг спохватилась.

— Ой, простите, я такая дура! Надеюсь, Вы не обиделись?

— Нет! — отмахнулся Антон. — С кулинарными пристрастиями демонов я уже знаком. Продолжайте!

— Мне так неловко! — продолжала оправдываться демоница. — Я как открою рот, так всегда что-нибудь ляпну! В общем, я хотела сказать, что нам здесь неплохо живётся. И служба в Эграхаре довольно почётна: мы тут вроде пограничной заставы, охраняем портал от людей. И вот появляетесь вы со своим ритуалом. Сейчас откроется проход, хлынет толпа народа. А демоны, которые на той стороне живут... Они другие, не похожи на нас: более дикие, непримиримые. Мы с ними не очень-то и ладим.

— Понимаю. — сказал Антон. — Яма сначала нам совсем не обрадовался. И пытался отговорить Краусса.

— У Великого Демона Ямы свой интерес. Сейчас он в Эграхаре единоличный владыка. Здесь граница, а значит контрабанда, и он с этого свою долю имеет. А теперь весь расклад поменяется, и что будет дальше, непонятно. Раньше он тут был единственный Великий Демон, а в Аду таких великих много.

Рильда прижималась к Антону грудью, от неё пахло лёгким, едва уловимым ароматом гнилого мяса. Впрочем, Антон не обращал на это никакого внимания, увлечённо слушая её рассказ.

— Он бы вас всех слопал где-нибудь по-тихому, и дело с концом! — тут демоница снова рассыпалась в извинениях. — Но кто-то его сдал, и в Аду уже узнали про ваш замысел. Последняя новость: к нам сегодня прибывает сам демон-архонт Ариман! Он первым хочет пройти в этот мир, когда откроется портал! Да уж, заварилась каша!

Они кружились в танце. Антон видел, что из-за стола на них удивлённо смотрят и его друзья, и адепты Ордена Тьмы.

— Этот ваш главный, с фальшивыми рогами который. — Рильда показала на Краусса. — Это всё его затея?

— Ага! — подтвердил Антон. — Мирового господства захотел!

— Только никому не говори, но с этими рогами он похож не на демона, а на... стесняюсь сказать...

Она наклонилась к уху Антона, так что её клыки оказались в миллиметре от его кожи, и тихо прошептала:

— На козла!

— Согласен! — рассмеялся школьник. — Это даже больше, чем просто внешнее сходство! Тут вылезла наружу вся его сущность!

— А остальные чего хотят?

— Фанатики! — махнул рукой Антон.

— Да, я смотрю у людей всё так же, как у нас! — вздохнула Рильда.

— Слушай! — сказала она. — Не хочешь перед смертью свою девственность потерять? Есть тут рядом одна укромная кладовочка. Ручаюсь, ты не пожалеешь! Я демоница хоть и молодая, но опытная!

Рильда подмигнула ему своим мёртвым глазом. Антону вдруг стало весело. Он сделал усилие, чтобы не засмеяться.

— Нет, я польщён твоим предложением, но не могу! Времени мало, а у меня остались важные дела: завещание ещё надо составить!

— Скажешь тоже! Завещание! — хихикнула демоница. — Смешной ты! Точно не хочешь? Эх, зря! Ты просто не представляешь, от чего отказываешься!

Музыка закончилась. Они поблагодарили друг друга за танец, и Антон вернулся к своему столу.

Ниоми испуганно посмотрела на него:

— О чём вы там говорили? Ты чего такой радостный?

— Я вижу, молодой человек, Вы неплохо проводите время! — обратился к нему Краусс. — Не расскажете мне, что так развеселило вас вместе с одной легкомысленной демоницей?

— Ваш головной убор! — дерзко ответил Антон. — Он произвёл фурор на этом празднике жизни!

Краусс собирался было что-то сказать. Но захохотал Яма — он услышал слова Антона:

— Браво! Фурор на этом празднике жизни!

Вслед за ним засмеялась его свита и все стоящие рядом демоны. Скоро весь зал хохотал, пересказывая друг другу:

— А он отвечает: «Твои рога произвели фурор на этом празднике жизни!»

Некоторые адепты тоже захихикали, но Краусс метнул в их сторону такой злобный взгляд, что те мгновенно замолкли. Министр сидел бледный от ярости, кусая свои губы и избегая смотреть на Антона. А Ниоми показала ему под столом большой палец.

Только Цехан и Хамез, казалось, не обращали внимания на происходящее. Два вождя пили вино и о чём-то беседовали друг с другом. Впрочем, иногда Цехан кидал на пленников взгляд, как бы давая понять, что он тут, и внимательно наблюдает за ними.

Как ни странно, сидя в зале на пиру демонов, Антон чувствовал необыкновенный прилив сил. Их собирались скоро убить, но это нисколько его не беспокоило. Он смотрел на остальных людей и даже на некоторых демонов как будто свысока, они казались ему жалкими в их испуге. Не только пленники были обречены: остальные адепты тоже не могли не понимать, какова будет их судьба, когда откроется портал в Ад, и оттуда хлынут полчища голодных демонов. И Краусс тоже боялся предстоящего ритуала, и многие обитатели Эграхара. И даже Великий Яма нервничал.

Больше всего Антону было неприятно видеть испуг в глазах у Ниоми. Он взял её за руку, желая подбодрить девушку и передать ей часть своего бесстрашия. Она прижалась к нему, обняла и поцеловала в щёку.

Антон ощутил, как по его телу прошла волна блаженства, сердце быстро застучало. И тут Яма заколотил пустым золотым кубком по столу, требуя внимания.

— Демоны и люди! Время пришло! Поднимайтесь!

К этому времени веселье уже стихло. Многие, перепившись кто крови, кто вина, лежали уткнувшись лицом в стол. Демоны и люди поднимали головы и трезвели от осознания того, что настал час, когда будет исполнено древнее пророчество.

Цехан встал и подошёл к пленникам:

— Пора!

Была ли это магия его личности, или магия этого места, но они не могли сопротивляться, пока он связывал им руки. Он соединил их всех одной верёвкой, а потом повёл за толпой демонов. Как безвольные куклы, ребята пошли навстречу своей гибели.

Они вернулись в тронный зал. Первыми вошли демоны, потом люди. Впереди Краусс и Элькерон, затем Цехан и пленники. За ними все остальные.

Демоны, как и в прошлый раз, выстроились вдоль стен, оставив свободной ковровую дорожку в центре. Они приветствовали людей аплодисментами. В толпе Антон увидел взволнованное лицо Рильды, она помахала ему рукой. Он улыбнулся ей в ответ.

Яма стоял перед порталом. Он посторонился, пропуская вперёд Краусса.

— Я счастлив, — громко сказал шестирукий демон, обращаясь к присутствующим в зале, — что дожил до той ночи, когда увижу, как исполняется великое пророчество! Скоро я встречусь со своим владыкой! Вперёд, Ким Краусс, визирь Азартура! Исполни то, ради чего ты пришёл!

Министр поднялся по ступенькам на возвышение. Следом Цехан привёл связанных пленников и втолкнул их на каменный круг, а сам отошёл назад, чтобы не наступить на него. Краусс, тоже старался не заходить на круг. Он взял нож, поданный ему Элькероном, и занёс его над Антоном.

«Мне повезло, что я буду первым!» — подумал школьник.

— Я люблю тебя! — прошептала ему Ниоми.

Антон не успел ответить. Нож рассёк ему руку.

Глава 22

Ким Краусс проводил ритуал. Теперь, читая заклинание со свитка, он больше не выглядел как респектабельный политик. Пропало бесстрастное выражение лица, исчезла показная улыбка. В глазах министра сверкали алчность и страх. Он волновался и дрожал в предвкушении того, что скоро должно было произойти.

Древнеиремейские слова заклинания раздавались в полной тишине. Хотя тронный зал был полон людей и демонов, от зрителей не доносилось ни единого звука. Все замерли, боясь пошелохнуться, и только наблюдали за происходящим.

Шестеро связанных детей стояли на алтаре. Кровь вытекала у них из перерезанных вен. Когда она попадала на каменный круг, от неё исходили клубы белого дыма, которые поднимались и собирались вдоль стены.

Министр произнёс последнее слово заклинания. Туман сгустился и превратился в чёрную «плёнку», которая через мгновение стала прозрачной. Сквозь неё стал виден другой мир.

По ту сторону раскинулась пологая равнина, на которой тут и там возвышались скалы причудливой формы. Над инфернальным пейзажем нависало багровое небо, покрытое тёмными тучами. По выжженной чёрной земле текли раскалённые реки лавы. В воздухе кружился пепел. Куда ни взгляни, всё пространство было заполнено демонами. Мириады существ ходили, ползали, прыгали, карабкались по скалам, летали в воздухе и плавали в огненных реках.

Огромная фигура подошла с той стороны и заглянула через портал. Это был демон высотой в три человеческих роста с человекоподобным лицом. Кроме рук он обладал элегантными чёрными крыльями, в которые кутался, как в плащ. Пришельца окружала тёмная аура, поглощающая свет. Взоры всех собравшихся в зале сфокусировались на нём, а он в свою очередь рассматривал их.

Когда взгляд демона скользнул по Антону, ему показалось, что он столкнулся с каким-то очень мощным источником силы и сейчас умрёт. За один миг у него перед глазами промелькнула вся его жизнь.

Из этого состояния Антона вытащил Цехан. Он стащил пленников с алтаря и начал перетягивать им руки выше локтя верёвкой, останавливая кровотечение. Это было очень вовремя — Ниоми уже потеряла сознание, а остальные находились на грани обморока.

Тем временем взгляд демона остановился на Крауссе.

— Смертный, перед тобой Ариман, Демон-Архонт Тысячи Миров! — произнесла крылатая фигура. — Ты начал ритуал, но не завершил его. Чего же ты медлишь? Пролей свою кровь на каменный круг, сними печать и открой проход между мирами!

— Великий Ариман! — сказал министр. — Я пришёл заключить с тобой сделку!

— Ты хочешь поторговаться со мной, смертный? Но Тьма не торгуется! Она просто берёт то, что ей нужно! Выпустить из тебя кровь на алтарь можно и без твоего согласия!

— Не всё можно получить силой, Великий Владыка! — возразил Краусс.

— Ты говоришь о душе? — в голосе демона появилась заинтересованность.

— Не о своей! — ответил министр. — Я пришёл не только для того, чтобы отдать этот мир под твою власть, но и принёс тебе камни, в которых заключена его душа!

Он сделал знак Элькерону, и тот вынес вперёд железный ящик. Краусс снял с шеи ключ и открыл замок. Он откинул крышку и показал ярко сияющие кристаллы, которые лежали в специально сделанных для них гнёздах.

Впервые Антон увидел камни души! И это было не похоже ни на что из того, что ему встречалось раньше. Казалось, они не просто излучали свет, они и были самим светом — первоисточником, из которого рождается весь мир.

Антон подумал, что и он сам, и его жизнь, люди и демоны, Краусс и Ариман, вся существующая вселенная возникли из этого сияния. Больше не нужно было беспокоиться о своей смерти и грядущем вторжении полчищ ада — это были всего лишь блики на гранях камней души, игра света и тени. Даже само время тоже появлялось из их сияния. Не существовало ни прошлого, ни будущего, был только свет.

Гость из преисподней первым оторвался от созерцания.

— Это, действительно, они! Все сто штук! — произнёс он.

Очнувшийся Краусс закрыл ящик. Люди и демоны нехотя возвращались в реальность.

— Впечатляет! — пришелец из иного мира взмахнул крылом. — Я не видел собранного полного комплекта уже давным-давно! Это меняет дело: я заключу с тобой договор! Ты завершишь ритуал, откроешь портал и отдашь камни. Взамен можешь попросить у меня три вещи. И если твои желания будут в пределах моих возможностей и не приведут к разрушению Вселенной, то я их исполню. Ты ведь за этим пришёл? Согласен?

— Согласен! — ответил Краусс.

Антон видел его лицо, оно дрожало от возбуждения.

— Да будет так! — провозгласил гость из ада. — Скажи, чего ты просишь?

— Первое: я хочу бессмертия!

— Если бы ты знал, сколько раз я это слышал! — вздохнул демон. — Начнём с того, что бессмертия не бывает. Твоё существование можно продлить, но не до бесконечности! Сколько конкретно ты хочешь прожить?

— Великий Владыка Ариман! Я хочу жить вечно! — стоял на своём Краусс.

— Вечность то же самое, что бесконечность! У меня нет времени на глупые игры в слова! Смерть неминуема! Каждый живущий когда-нибудь обратится в прах: и я, и ты. Вопрос только в том, когда это случится. Говори конкретно, насколько надо продлить твою жизнь?

Краусс помедлил.

— Я хочу, — наконец произнёс он, — чтобы ты продлевал мне жизнь снова и снова, до тех пор пока сам не обратишься в прах.

— Хорошо! — сказал демон. — Но я добавлю два условия: ты не должен совершать самоубийство или нападать на меня!

Краусс кивнул.

— Я согласен! Второе, Великий Ариман! Я хочу править миром: властвовать над Землёй, Небесами и Преисподней, повелевать всеми живыми и мёртвыми, демонами и духами, элементалями и магоформами, животными и растениями, ветрами, реками и звёздами! — произнёс министр.

— Ещё забыл асуров и конструктов! — иронически сказал пришелец из ада. — Метишь на должность Архонта Тысячи Миров что ли?

— Нет, Великий Владыка! Я хочу всего лишь быть твоим наместником и править от твоего имени!

— Наместником! — задумчиво повторил демон. — А скажи мне, если я дам тебе власть над звёздами, на какой год ты назначишь взрыв Бетельгейзе?

— Бетельгейзе? Звезды? — недоумённо спросил Краусс.

— Именно! Не знаешь? А если ты станешь править Преисподней, то как собираешься разрешить конфликт между фракциями огнеборцев и огнепоклонников?

Краусс в растерянности молчал.

— Нет, смертный, ты даже не понимаешь, о чём просишь! Вручить тебе столько власти, это всё равно что дать неразумной обезьяне огненную бомбу и посадить её в центр рыночной площади. Ты не можешь повелевать мирами, о которых не имеешь никакого представления!

Голос демона не был угрожающим. Он объяснял, увещевал.

— Хорошо! — отступил Краусс. — Тебе виднее, Великий Владыка! Мне будет достаточно властвовать над этим миром — тем, в котором я живу, и который я знаю!

— Договорились! — сказала стоящая за порталом фигура. — Ты будешь править им от имени Тьмы! Давай последнее желание!

— Я хочу стать величайшим чародеем во вселенной! — заявил министр.

— В моих силах только наделить тебя благословением. Магией Тьмы ты должен овладеть самостоятельно!

— Это я и имею в виду! — кивнул Краусс.

— Какой у тебя уровень? — поинтересовался демон.

— По древнеиремейской классификации сто двадцать четвёртый! — с гордостью произнёс министр.

— Зачем мне ваши местечковые рейтинги? Сколько это будет по демоническим меркам?

— Восемьдесят два или восемьдесят три! — ответил за него Яма.

— Да? — в голосе прозвучали нотки уважения. — Очень неплохо для смертного! Ну что же, вот моё предложение: ты получишь постоянно действующее «Тёмное благословение»! Твой прогресс будет быстрым, и при должном усердии ты сможешь повысить уровень примерно на семьдесят пунктов. То есть, где-то до сто пятьдесят второго уровня. Это гораздо больше, чем у любого действующего мага вашего мира. Согласен?

Краусс заколебался. Жадность боролась в нём с осторожностью.

— Этого мало! — наконец сказал он. — Допустим, я стану сильнее любого чародея здесь. Но что, если через открытый портал из другого мира прибудет ещё более могущественный маг и уничтожит меня? Нет, мне нужен абсолютный контроль над силой Тьмы! Я хочу быть равным тебе, Великий Ариман!

— Это исключено! — усмехнулся демон. — Вселенная может выдержать только одного архонта. Она подобна повозке, которая сломается, если положить на неё двойной груз.

— Я не претендую на то, чтобы занять твоё место, Великий Владыка! Пусть я буду вторым по силе магом во вселенной, уступающим только тебе!

— Тогда такое предложение! Ты получишь «Великое благословение Аримана»! И сможешь достигнуть наивысшего контроля над силой Тьмы. Опять же, если постараешься: всё зависит только от тебя! Единственное ограничение: полученное благословение нельзя использовать против его источника, что вполне разумно. Мне не надо, чтобы ты замышлял против меня заговоры. Согласен?

Краусс колебался. Он нутром чуял подвох. Уж слишком легко согласился Ариман!

— Ну же! — поторопил его демон. — Четвёртого желания всё равно не будет! Обратной дороги уже нет! Что попросил, то и получишь!

— Согласен! — крикнул Краусс. И в воздухе раздался кристальный звон. Это духи свидетельствовали о заключённом договоре. Через несколько мгновений звук стих.

— Давай же! — от нетерпения демон почти закричал. — Исполни свою часть договора, а я исполню свою!

Краусс вступил на каменный круг и ножом рассёк себе запястье левой руки. Его кровь полилась на жертвенник, смешиваясь с кровью пленников. Всё снова заволокло дымкой, которая собралась на прозрачной плёнке, разделяющей два мира.

Через некоторое время невидимая преграда лопнула. В зал тут же ворвались потоки обжигающего воздуха, вместе с пеплом. Присутствующие при ритуале люди закашлялись. Огромный демон переступил через границу, разделяющую миры, и задумчиво посмотрел на Краусса.

Элькерон подбежал к своему хозяину и шёлковым платком туго перевязал ему порезанную руку.

— Люди такие хрупкие! — покачал головой демон из другого мира. — Но кровь, заполняющая их тела, обладает невероятным могуществом!

— С тебя ещё камни души! — сказал он Крауссу.

— Они твои, Великий Ариман! — ответил министр. Как только он произнёс эти слова, железный ящик исчез.

— Ты выполнил свою часть договора, человек! — провозгласил пришелец из ада. — Ариман выполняет свою!

Он взмахнул рукой, и Краусса окутала чёрная аура, такая же, какая распространялась вокруг самого демона, только менее насыщенная.

— Теперь ты получил благословение, а также стал наместником этого мира! — сказал демон. — И будешь править им от имени Тьмы!

Глава 23

— Я благодарю тебя, Великий Ариман! — сказал Краусс. — Уверен, что из меня получится отличный чёрный властелин!

Он повернулся и крикнул стоявшим в зале людям и демонам:

— Отныне начинается новая эра! Теперь я, Великий Краусс, правлю этим миром от имени Тьмы! И моё слово будет для вас законом! Но прежде чем я отдам свои первые распоряжения, вы увидите, как я взыскиваю долги и наказываю наглецов!

Министр повернулся в сторону Цехана:

— Ты зря отказался поступить ко мне на службу! И уж совсем тебе не следовало публично оспаривать мои слова! Мне очень жаль, но я не могу оставить такое поведение безнаказанным!

Он метнул в зиммерийца фаербол. Гигант шутя отбил его в сторону. Огненный шар врезался в стену. Посыпалась каменная крошка.

Чёрная аура вокруг Краусса начала блекнуть. Следующий его снаряд даже не долетел до Цехана, растаяв в воздухе.

— Что такое? — недоумённо спросил Краусс, обернувшись к крылатому демону.

А тот вдруг покачнулся, оступился и начал разваливаться на куски.

— Великий Ариман?! — поражённо спросил Краусс.

Но от пришельца из преисподней осталась лишь куча пыли.

— Это был не Ариман! — сказал Яма.

Он подошёл к Цехану и поцеловал ему руку. Для этого ему пришлось согнуться почти пополам.

— Простите, Великий Владыка, что не сразу Вас узнал!

— Когда ты догадался, Яма? — спросил тот, кого раньше называли Цеханом.

— Увы, Ваше Всемогущество, гораздо позже, чем следовало! Во время нашей первой встречи возле моста у меня мелькнула мысль, что зиммерийский вождь в услужении у Краусса явно не тот, за кого он себя выдаёт. Но тогда я не стал задумываться. И только когда в портале появился голем, для меня всё стало очевидно. «Перед тобой Ариман!» — сказал он. А кто ещё стоял там, кроме него? Только пленники и Вы!

— Голем! — пробормотал Краусс, потрясённый.

— Не ты первый, не ты последний, кто решил, что он может перехитрить демонов, заключив с ними сделку! — сказал Яма.

Дальнейшего Антон уже не слышал. Он потерял сознание.

Была темнота, в которой не было ничего. Потом появились звёзды. Они начали складываться в дорожки, которые соединялись и снова разветвлялись, уходя в бесконечность. Всё пространство стало похоже на многомерный лабиринт. По одной такой дорожке шагал Антон. Рядом с ним шёл Цехан, который был Ариманом.

— Где я? Что со мной случилось? — спросил школьник.

— В Пространстве Между Мирами. — ответил его спутник. — Ты потерял много крови и сейчас лежишь без чувств. Но не беспокойся, ты не умираешь. Я хотел показать тебе это место, поэтому и привёл сюда.

— Я нахожусь здесь на самом деле, или всё это происходит в моём сознании?

— Вопрос сложный. Даже я не знаю, где проходит грань между «на самом деле» и «в твоём сознании». Не ломай над этим голову понапрасну!

— Что происходит в моём мире? Вторжение демонов?

— Нет! Я снова запечатал портал. Для этого мне понадобилось взять кровь у семерых людей. Вот полный список: ты, принцесса Нерле, Борис Лайвен, Анна Тальгарилла, Сухай Хамез, Танар Альварекс и Дайлыш Рахазан. Последние двое — адепты Ордена Тьмы. Теперь, чтобы снова открыть проход, нужна кровь всех вас или ваших потомков.

— Но почему Вы закрыли портал? Разве Вы не дьявол, который хочет завоевать наш мир?

— Обращайся ко мне на ты! — сказал Ариман. — Это древний обычай. Мне не нравится эта современная манера обращения во множественном числе. Я привёл тебя сюда, чтобы ты понял. Видишь звёзды? Каждая из них — это целый мир. Взгляни!

Антон взял одну звёздочку в руки и посмотрел на неё. Он увидел пустынный бесплодный пейзаж. Лишь кое-где виднелись чахлые сухие растения. Палило солнце. Появился ящер, сидевший верхом на коне и одетый в доспехи. На поясе у него висел меч, в руках была верёвка. Он преследовал другое, себе подобное существо: только убегавший был пеший и безоружный. Когда всадник догнал свою жертву, он накинул на неё петлю и подтащил к себе. Потом, не слезая с коня, наклонился и впился несчастному зубами в шею.

— Большинство миров подобны этому. — Сказал Ариман. — В них есть примитивная жизнь, наполненная борьбой за существование. Иногда там может возникнуть тёмная магия, и тогда постепенно она захватывает все доступные ей сферы бытия. В своей завершающей фазе такая вселенная называется адом и выглядит одинаково. Ты видел через портал, на что это похоже. Потом, не в силах выдержать высокую плотность магической энергии, адский мир гибнет и становится необитаемым, пустым. Лишь спустя тысячелетия там снова появляется жизнь.

Антон представил весь этот бесконечный круговорот, и ему стало грустно.

— Но встречаются и отклонения от обычного сценария: например, есть миры, где обитатели не используют магию, а обходятся лишь механическими устройствами. Иногда такое развитие может приводить к потрясающим достижениям, ни в чём не уступающим чародейству. Ещё пример: существуют медитативные вселенные, где все обитатели занимаются исключительно философией и созерцанием. Или взять твой мир: сначала он развивался по стандартному сценарию, но в какой-то момент значительная часть людей отказалась от тёмной магии и стала двигаться по пути контроля четырёх элементов.

— Взгляни! Это она, твоя вселенная! — Ариман показал на маленькую звёздочку.

Антон всмотрелся в неё и увидел сверху тронный зал подземного дворца. Портал был закрыт: за каменным кругом снова темнела глухая каменная стена. На возвышении стоял Ариман и произносил речь. Демоны отвечали ему радостными криками. Возле жертвенника лежали фигурки шести пленников. Смотреть на самого себя со стороны было неприятно.

— Ты можешь увидеть всё, что захочешь. — сказал архонт.

Антон вспомнил о матери, и в то же мгновение она возникла перед ним: Ириана сидела за столом и разбирала финансовые отчёты. Он заметил, что у неё появились новые морщины, а глаза были красные, распухшие: она недавно плакала.

Потом он подумал про Видара и звёздочка показала его: брат тренировался на стрельбище, ожесточённо выбрасывая в мишень один фаербол за другим.

Затем мысли Антона скользнули к Агнии, и он увидел её в постели. Она была там не одна, и совсем даже не спала. Такое зрелище его смутило и ошеломило. Он почувствовал, как пылают его щёки, и прекратил подсматривать.

— Я показал тебе всё это, — объяснил Ариман, — чтобы ты понял, почему мне совсем не интересны цели Краусса. Твой мир — одна из жемчужин в моей коллекции вселенных, уникальный цветок, выросший на куче навоза. Я не собираюсь скармливать его своим демонам. Не говоря уже о том, что по своей должности архонта, вообще, крайне отрицательно отношусь к разного рода массовым перемещениям между мирами.

— Но разве не Вы... не ты, Ариман, стёр с лица земли древние города Тамлар и Хемлеггу?

Демон пожал плечами.

— Если кто-то мешает моим планам, я их уничтожаю, разумеется. Но в вашей культуре почему-то существует слишком идеализированное представление о живших там людях. Это были отъявленные мерзавцы даже по демоническим меркам. Возможно, именно разрушение Тамлара и Хемлегги и есть та причина, по которой обитатели вашего континента могут сейчас наслаждаться покоем и миром, а не учатся с раннего детства перегрызать глотки своему ближнему. Нет, опасность вам грозит не от моих демонов, а от самих себя. Я говорю о Крауссе и ему подобных, которые готовы уничтожить мир, в котором живут.

— Краусс, что с ним стало?

— Он попался в мои силки. Я тысячи лет изучал юриспруденцию и заключил уже миллионы сделок о продаже души. У него с самого начала не было никаких шансов перехитрить меня.

Ариман некоторое время молчал, рассматривая что-то в одной из звёздочек, потом продолжил:

— Но он оказался даже глупее, чем я думал, и попался в самую примитивную ловушку: принял голема за меня самого. Краусс заключил с ним договор о том, что тот будет продлевать ему жизнь и сделает его своим наместником. Когда голем рассыпался в прах, больше не стало того, кто обеспечивал выполнение первых двух пунктов. На третьем желании Краусс что-то начал подозревать и потребовал магическую силу, которую никакой голем не мог ему дать. «Великое благословение Аримана», действующее бессрочно, он получил уже непосредственно от меня. Но тут же угодил в ещё одну расставленную для него ловушку — атаковал Цехана, а значит, меня. И потерял благословение.

— Вы... ты знал, что так будет?

— Да. Это было нетрудно предвидеть. По своему складу характера Краусс терпеть не может рядом с собой никого, кроме послушных исполнителей. А Цехан был слишком силён, независим и представлял для него угрозу.

— Наверное можно было обставить всё проще. Но у меня есть слабость. — Ариман улыбнулся. — Я обожаю ставить спектакли с мелодраматической развязкой. В последний момент ранее неприметный персонаж вдруг превращается во всемогущего бога, восстанавливает порушенную справедливость, наказывает негодяев и тому подобное...

— Не такой уж он и неприметный, этот Цехан. — сказал Антон. — Мы всё удивлялись, почему маг такого калибра участвует в сомнительной затее Краусса.

— Когда мне доложили, что в вашем мире существует план открыть портал, я решил лично посмотреть обстановку, так сказать, изнутри. Заодно и развеяться. Кроме развлечения у меня были и другие цели, но об этом сейчас говорить не стану.

Что касается нашего так называемого «властелина мира», то теперь, когда он остался ни с чем, я предложил ему на выбор два варианта: либо быть съеденным демонами, либо стать моим слугой. Он выбрал второе. Поэтому Ким Краусс вернётся в Азартур и, наверное, будет избран вашим премьер-министром. Но можете его больше не опасаться. Я приказал ему не вредить вам. Связанный вассальной клятвой крови, он не посмеет меня ослушаться.

— Мы сможем вернуться домой? — спросил Антон.

— Да, обязательно. — сказал Ариман. — Но пятерым твоим товарищам будет стёрта память. Ты не до конца понимаешь, насколько угнетающим для них оказалось присутствие на пиру у демонов. Их психика напиталась тёмными эманациями, вычистить которые можно только вместе с воспоминаниями о страшных событиях.

И дело не только в этом. Если в Нагвальраде узнают подробности вашего похищения, то последствия будут ужасны. Республика начнёт мстить. И тогда неминуемо начнётся война с Алхараном и его многочисленными союзниками. Отколется Калгария — она давно хочет независимости. За ней последуют южные протектораты. В придачу к войне с внешним врагом, Азартур получит гражданскую войну. И я не уверен, что после этого ваше государство устоит.

В общем, как это ни печально, но твоим друзьям придётся всё забыть. А тебе я предоставляю выбор: ты можешь либо забыть, либо помнить.

— Почему, Владыка Ариман? — спросил Антон. — Почему у меня есть такой выбор?

— Ирония судьбы! — усмехнулся архонт. — Какой шанс, что один из сильнейших чёрных магов родится именно в том редчайшем мире, в стране, где запрещено тёмное искусство?

— Один из сильнейших чёрных магов? — спросил Антон. — Но мои способности к волшебству просто ужасны!

— Именно в этом всё и дело! Ты до сих пор не понял? Магия четырёх элементов в каком-то смысле противоположна тёмной. Чем меньше способностей к одному, тем больше к другому. Смотри, я нарисую схему!

Ариман поднял руку и начертил в воздухе диаграмму.

— По четырём осям отложены уровни восприимчивости к элементам, а по пятой к тёмной магии.

— Но как так? — Антон рассмотрел рисунок и удивился. — Я вижу пять осей, и каждая перпендикулярна друг к другу?

— Мы больше не в трёхмерном пространстве. Здесь и не такое возможно! — объяснил Ариман. — Теперь смотри!

Он нарисовал вектор, почти параллельный одной из осей, и отметил его проекции на каждую координату.

— Это твоя ситуация. Видишь? Мало того, что способности к магии элементов у тебя необычайно слабы, они ещё и распределены практически равномерно. То есть, четыре стихии нейтрализуют друг друга. Тебе не повезло дважды. Но это компенсируется экстраординарными способностями к тёмной магии.

Антон в ошеломлении молчал. Потом спросил:

— Тогда во дворце, во время пира, я чувствовал невероятно мощный поток какой-то силы, проходившей сквозь меня. Это и была энергия Тьмы?

— Ты чувствовал её ещё раньше. Вспомни, разве в последнее время тебе не снились всякие странные вещи?

— Да, книга из библиотеки. И рыжая ведьма. Кто она?

Ариман пожал плечами:

— Кто-то из низших магов или, может быть, вампир. Они могут чувствовать потенциального тёмного мага.

— Не уверен, что хочу этого. — сказал Антон. — Становиться тёмным магом.

— Понимаю. Говорю же: ирония судьбы! Ты можешь себе позволить не становиться им! У меня в детстве такого выбора не было: я должен был либо умереть, либо получить тёмную силу! И теперь, оказавшись на вершине могущества, я тебе немного завидую. Хотелось бы мне оказаться на твоём месте! Ведь у тебя было счастливое детство!

Они молча шли по звёздной дорожке.

— Время! — наконец сказал Ариман. — Время сделать выбор! Ты хочешь забыть или помнить всё, включая этот наш разговор?

— Выбираю помнить! — сказал Антон. — Должен ли я дать обещание хранить всё случившееся в тайне?

— Нет! — покачал головой демон-архонт. — Я не буду брать с тебя никаких обещаний. Можешь поступать так, как сочтёшь нужным. Просто знай, что теперь от тебя зависят жизни множества людей, в том числе, и твоих близких. Ты принимаешь на себя эту ответственность!

— Я всё понял! — сказал Антон.

— И вот ещё что! Сделаю тебе один сомнительный подарок! Я же всё-таки дьявол! — усмехнулся Ариман. — Решай сам, пользоваться им или нет. Когда ты вернёшься, в твоём кармане будет лежать конопляное зёрнышко. На самом деле, это накопитель и усилитель магической энергии. Он настроен только на тебя и работает исключительно с энергией элемента воды. С точки зрения окружающих, его действие будет выглядеть так, будто ты применяешь свою собственную магию. Но есть определённые ограничения на использование зёрнышка: оно работает только в стенах Академии, и только во время экзаменов. А теперь прощай!

Ариман и звёздные дорожки растаяли, и Антон снова провалился в темноту.

Глава 24

Антон открыл глаза. Он увидел кирпичные стены, цепи, тюфяки с соломой, подавитель магии.

«Уж не приснилось ли мне всё это? Корабль, демоны, Ариман?» — пришла ему мысль.

Узник сел, огляделся вокруг. Нет, подвал был другой: похож, но не тот, в котором они просидели больше месяца. Остальные пятеро его товарищей по заключению тоже находились здесь: они крепко спали.

Антон осмотрел себя: одежда была рваная, грязная, но его собственная. Та самая, что была на нём во время похищения в музее. Он сунул руку в карман. Пусто. Хотя нет! Рука нащупала маленькое зёрнышко. Он мысленно потянулся к нему.

«Идёт сканирование обстановки. — прошелестел в голове незнакомый голос. — Условия перехода в основной режим не выполнены! Активация невозможна! Желаете запустить обучающий режим?»

— Нет, не сейчас! — Антон оставил зёрнышко лежать в кармане.

Значит, ему не приснилось. Разговор с Ариманом был на самом деле. Но как следует обдумать случившееся у него не получилось.

За стеной послышался шум, выстрелы, крики, топот большого количества ног. Взорвался фаербол. Дверь вышибло, и в комнату ввалились солдаты. На их рукавах сверкали эмблемы азартурских вооружённых сил.

— Они здесь! — крикнул один из бойцов, опуская жезл.

Уже через полчаса бывшие пленники находились в лазарете армейского корабля, где их осматривали военные медики.

Кроме Антона, все остальные забыли то, что произошло после похищения. Школьники с удивлением смотрели на врачей и друг на друга. Последнее, что они помнили — это стрельбу в музее. Антон тоже притворялся, что потерял память.

«А ведь Борис и Лиана были очень близки! — подумал он. — Неужели они всё забыли?»

«А Ниоми?» — ему стало грустно. Теперь она и не вспомнит об их дружбе.

«Хотя, может быть, это и к лучшему, если вспомнить её признание в любви. — решил Антон. — Разве мне бы позволили жениться на ней? Ну какой из меня принц?»

Ещё через два часа корабль приземлился на военном аэродроме под Нагвальрадом. Пропавших и счастливо найденных детей встречали первые лица государства: премьер-министр Элар Валентайн, глава сената Валерий Рогир, министр внутренних дел Ким Краусс и другие. И, конечно же, родственники похищенных.

Антон увидел мать, отца, Гарольда и побежал к ним. Он был счастлив наконец-то увидеть своих близких.

За время, проведённое в плену, юный Рантар сильно изменился, стал более наблюдательным. Вот и теперь он заметил, что далеко не все разделяют всеобщее ликование. Ему сразу бросился в глаза один чиновник в толпе встречающих. Он радостно улыбался вместе со всеми, но украдкой кидал на пленников изучающий, оценивающий, сомневающийся взгляд.

«С ним могут быть проблемы! — подумал Антон. — Надо вести себя осторожнее!»

И не ошибся. Когда первая волна поцелуев, восклицаний и слёз пошла на спад, этот самый чиновник прокашлялся и заговорил:

— Уважаемые родители! Мне очень жаль прерывать вас в такой момент! Но сейчас нам надо выполнить одну небольшую формальность. Все вернувшиеся школьники должны побеседовать со следователем из Службы Внутреннего Контроля. Это займёт буквально несколько минут.

Родители встретили его речь враждебно. Граф Корнелий Лайвен, отец Бориса, тот просто вскипел:

— Как вы смеете в чём-то подозревать наших детей?! Разве они преступники, чтобы их допрашивали?! Вы не смогли предотвратить похищение, хотя это ваша прямая обязанность. А теперь хотите отыграться на жертвах преступления за свои ошибки! Этого не будет!

Было видно, что остальные родители полностью разделяют точку зрения графа Лайвена. Но упорный чиновник стоял на своём:

— Я прощу прощения у всех вас, но речь ни в коем случае не идёт о каком-либо допросе! Всего лишь о небольшой беседе. Вдруг кто-то из ребят что-то видел или слышал. Тогда это поможет установить личности похитителей и предотвратить будущие преступления!

— Знаю я ваши беседы! Категорически отказываюсь! — горячился Корнелий Лайвен! — Любая встреча возможна только в присутствии меня и моего адвоката! Иначе я буду расценивать это как грубое нарушение прав моего сына! Ким, скажите же ему! — отец Бориса обратился за помощью к министру внутренних дел, своему другу и соседу.

Краусс кивнул и хотел что-то сказать, но тут зазвучал властный женский голос. Это заговорила Надира Нерле, бабушка Ниоми, номинальная императрица Азартура.

— Вот что я предлагаю! Вы можете побеседовать с моей внучкой, но только в присутствии адвоката. Со мной как раз находится юрист дома Нерле. Я могу предложить его услуги родителям других детей, если они того пожелают. Это сэкономит всем время.

Вперёд вышел пожилой человек:

— Мэтр Гайон к вашим услугам!

— Я благодарю Вас за конструктивный подход! — чиновник поклонился даме.

Авторитет Надиры Нерле был высок, и все присутствующие согласились с её предложением.

Беседа происходила прямо тут же: на аэродроме, в одной из деревянных пристроек. Молодой следователь из СВК в присутствии Гайона задал каждому из вернувшихся школьников несколько вопросов. Разговор записывался на магические кристаллы.

«Будут потом просматривать, изучать движение глаз, мимику лица, задержки в речи. — решил Антон. — Надо сыграть безукоризненно. Чем проще, тем лучше. Какая-то штука взорвалась прямо под ногами. Больше ничего не знаю, ничего не помню!»

Всё прошло как по маслу. Следователь удовлетворился таким объяснением. Потом он задал вопрос:

— Ты был рад увидеть своих родителей на аэродроме?

— Да, конечно! — ответил Антон. — В Академии я очень скучал по ним!

— А ты не знаешь, кто может стоять за твоим похищением?

— Ума не приложу!

Следователь кивнул и поблагодарил Антона за сотрудничество.

После беседы родители увезли сына домой, где он встретился с Видаром и Сильвией. Сестра плакала от радости и засыпала его поцелуями. Антон понял, что родные уже потеряли последнюю надежду и не думали увидеть его когда-нибудь живым. Он также понял, что всё это время Сильвия терзалась и чувствовала себя виноватой из-за того, что перед похищением они постоянно ругались.

Видар вёл себя сдержанней — просто крепко обнял младшего брата. Антон заметил, что он стал выглядеть взрослее: в его выражении лица появилась какая-то твёрдость, решимость.

«Теперь он точно пойдёт служить в армию! — подумал юный Рантар. — И родители никак не смогут его остановить!»

Всем похищенным разрешили оставаться дома и отдыхать сколько хочешь. Но Антон предпочёл уже через три дня вернуться в Академию и приступить к дальнейшей учёбе.

Чтобы помочь возвратившимся школьникам наверстать пропущенный материал, руководство выделило им персональных преподавателей для индивидуальных занятий. У Антона это был Гай Пиорий, сухонький невысокий старичок, который, казалось, едва держался на ногах. Тем не менее он оказался сильным магом и хорошим преподавателем. Четыре дня в неделю после уроков Рантар посещал его занятия. Свободного времени почти не оставалось, и он целиком погрузился в учёбу, стараясь не обращать внимания на суматоху, которая происходила вокруг них.

Ажиотаж был страшный. Первый месяц пресса просто сходила с ума. Только и писали, что про таинственное похищение и про ещё более таинственное возвращение потерявших память детей. Газеты строили версии одна бредовее другой.

Журналисты всеми правдами и неправдами пытались прорваться к школьникам. Директору Академии пришлось выставить кордоны из големов-охранников вокруг замка. Несмотря на это, какому-то ушлому корреспонденту удалось проникнуть в школу и задать Лиане один вопрос. Девушка ответила, что ничего не помнит, и ей больше нечего добавить.

На следующий день в газете вышла длинная статья, содержащая полностью выдуманное интервью с Лианой. В нём утверждалось, что школьников похитили враги дома Нерле, для того чтобы помешать заговору аристократов, планировавших свергнуть республику и установить монархию.

После этого императорский дом задействовал неофициальные рычаги, и накал газетной истерии стал угасать. Тут очень кстати подвернулся скандал со взятками в министерстве финансов, и вся пресса бросилась с упоением смаковать тему коррупции в органах власти. История пропавших и вернувшихся школьников отошла на второй план.

Руководство Академии разрешило всем пятерым в этом семестре не сдавать сессию. И весь курс люто им завидовал.

Кто-то (Антон подозревал — Корнелий) пустил шутку, что похищение инсценировали Рантары, чтобы освободить своего отпрыска от сдачи экзаменов.

Когда Роланд пересказал ему этот слух, Антон засмеялся и сказал, что это очень остроумно, чем сильно поднял себя в глазах окружающих.

Вообще, после возвращения он сделался спокойным и дружелюбным. Стал разговаривать со всеми очень вежливо и доброжелательно, даже с Корнелием. Извинился перед Илоной за свою грубость в прошлом семестре. Многие отметили, что Антон сильно изменился.

Хотя он по-прежнему избегал компаний, предпочитая проводить время в одиночестве. Если у него выдавалась свободная минутка, уходил в свою секретную комнату, чтобы потренироваться вдали от любопытных глаз.

Антон решил уделить внимание механической магии и по совету Невиллы записался на соответствующий факультативный курс. Теперь он видел своё будущее именно в этой области. Вопросы престижа и статуса перестали его волновать, честолюбивых амбиций не осталось.

Зато у него были желания другого сорта. Он долго колебался, но в конце концов решился и пригласил Агнию на свидание. Неожиданно для него она легко согласилась. Хотя ничего путного из этого не вышло. Ей просто льстило внимание юной знаменитости, но всерьёз она его не воспринимала.

Они прогуливались по аллее в парке. Перед глазами у Антона всё ещё стояла та сцена, которую он увидел из Пространства Между Мирами. Он попытался взять быка за рога: неуклюже обхватил девушку и поцеловал её.

Агния совсем не рассердилась на него, но мягко отстранилась. Чмокнула на прощание его в щёку и ушла домой. А Антон остался стоять дурак дураком, не понимая, почему она не хочет делать с ним то же, что и с другими.

Один раз ему приснился сон с библиотекой. Антон лишь отмахнулся от него. Он крикнул куда-то в пространство незнакомой зеленоглазой рыжей ведьме: «Отвали от меня!»

Всё шло своим чередом. И лишь иногда, встречаясь в коридорах Академии с Ниоми, он ловил её взгляд: встревоженный, изучающий.

«Неужели она что-то помнит?» — удивлялся Антон.

Однажды среди ночи он вдруг проснулся от осенившей его догадки: «Клятва крови! Другие забыли, но я-то по-прежнему хранитель секрета дома Нерле!» Пытаясь унять сердцебиение, он подумал: «Ничего ещё не кончено! Они от меня не отстанут!» Кто они, он и сам не знал.

Но никто его не беспокоил. Ниоми тоже в конце концов перестала бросать на него странные взгляды. Статьи в газетах про них стали появляться всё реже и реже. Казалось, что историю с похищением начали постепенно забывать.

Наступила сессия, которая для него и остальных «счастливцев» была необязательной. Экзамен по практической магии Антон бы неминуемо провалил. Поэтому он просто не пошёл на него, не испытывая при этом никаких угрызений совести. А теоретические предметы все сдал на высокие оценки: «золото» и «серебро».

Конечно, он мог бы использовать подарок Аримана, который по-прежнему был у него. Тогда, в лазарете военного корабля, их переодели в чистую одежду и досконально осмотрели, но ему удалось спрятать зёрнышко от посторонних глаз. Однако Антону не хотелось использовать магический артефакт, пока у него оставались другие варианты. Он спрятал подарок подальше и на время забыл о нём.

Так закончился первый год обучения в Академии. Антон вернулся на летние каникулы домой. Он радовался тёплым июньским дням, строил планы на будущее. Казалось, жизнь вернулась в своё обычное русло.

Но на самом деле, случившиеся страшные события не прошли для него бесследно. Ему часто снилось, что он снова сидит в подвале вместе с Ниоми, Борисом и другими пленниками. Или как они бегут вдоль ручья вместе с большой чёрной пантерой, спасаясь от погони. Снились слитки золота размером с конскую голову, красивая молодая блондинка, фанатично идущая на гибель, танец с Рильдой, Ким Краусс, замахивающийся ножом, прогулка с Ариманом по звёздной дорожке.

Тогда он просыпался и долго лежал в темноте, предаваясь воспоминаниям.

КОНЕЦ

Приложение 1. Список персонажей.

Люди:

Аланика Мира — одногруппница.

Александрий Роланд — одногруппник.

Альварекс Танар — адепт Аримана, 1 из 7 выбранных Ариманом.

Амарика Царнея — одногруппница.

Анлахит Теодор VI (Страшный) — император Азартура (ист.)

Анлахит Теодор VII (Гордый) — последний правящий император Азартура (ист.)

Бэнкис Вадир — кучер.

Вакх Корнелий — профессор из Нагвальрада, специалист по Ануа.

Валентайн Элар — премьер-министр.

Валерика Агния — библиотекарь.

Вальсемер Марк — писатель, историк, маг (ист.)

Велиниия Илона — одногруппница.

Вителлика Эмма — болтливая подруга Ниоми в детстве.

Гайм Николас — дотошный чиновник из СВК.

Гайон Эраст — адвокат дома Нерле.

Гиллей Гамир — известный врач.

Гирана Миринда — декан Академии.

Жерар Высокий — маг (ист.)

Замекай — маг (ист.)

Зимерика Альма — одногруппница.

Илей Виктор — граф (ист.)

Илея Лионелла — графиня (ист.)

Иллазар — составительница сборника предсказаний (ист.)

Калайна Тавиэль — однокурсница.

Карел Хлодвиг II (Мудрый) — герцог, предок Антона (ист.)

Кармаль (Великий) — маг (ист.)

Коррадий Аник — преподаватель медитации.

Корса Эрика — возлюбленная Видара.

Краусс Ким — министр внутренних дел Азартура.

Краусс Эмилия — адепт Аримана, жена Кима Краусса.

Лайвен Борис — ученик академии в Вентри, один из похищенных.

Лайвен Корнелий — граф, отец Бориса.

Лакир — маг (ист.)

Левилла Халла — одногруппница.

Лимерик Антон — следователь СВК.

Лионика Невилла — куратор группы Антона.

Лира Лиана — одногруппница, одна из похищенных.

Лоразар Найкс — одногруппник.

Майсан (Великий) — маг (ист.)

Марк — маг (ист.)

Меольтина Виола — предок Ниоми (ист.)

Меркион Лектер — одногруппник.

Микарий — захватчик (ист.)

Мителла Линда — известная актриса.

Найджел Николас — возлюбленный Ниоми в детстве.

Найт Эвелина — одногруппница.

Натигорий — таинственный травник, друг Ниоми.

Нерле Виктор — министр надзора.

Нерле Влад — легендарный предок дома Нерле (ист.)

Нерле Мартин — дедушка Ниоми, номинальный император.

Нерле Надира — бабушка Ниоми, номинальная императрица.

Нерле Ниоми — однокурсница, принцесса, одна из похищенных.

Ниомед Ольгерд — одногруппник.

Пиорий Гай — персональный преподаватель для Антона.

Радальмин Альк — старший библиотекарь.

Райан Клод — однокурсник, один из похищенных.

Рантар Антон — главный герой.

Рантар Видар — брат.

Рантар Гарольд — брат, известный молодой маг.

Рантар Дометий — отец, советник в министерстве.

Рантар Ириана — мать.

Рантар Сильвия — сестра.

Рантар Эрик — младший брат.

Рахазан Дайлыш — калгариец, адепт Аримана, 1 из 7 выбранных Ариманом.

Риахиль — алхаранский врач.

Рогир Валерий — глава сената.

Саведия Карина — подруга Сильвии.

Сайвика Оливия — однокурсница, дуэлянтка.

Сеф Харшруф VIII — древний царь Иремеи (ист.)

Сигамун — маг (ист.)

Сумахий Савл — проникший в Академию журналист.

Таладокс Зарак — директор академии.

Тальгарилла Анна — однокурсница, тавельвская ведьма, одна из похищенных.

Таркион Корнелий — одногруппник.

Тарлея-дуэлянтка — популярный литературный персонаж.

Тафхар Жерез — настоящее имя Аримана.

Теламед (Основатель) — маг, основатель Великой Академии (ист.)

Улей Тарлак — старшекурсник, кавалер Агнии.

Урмелла Римма — женщина, подарившая мороженное.

Хамез Сухай — иремейский вождь, 1 из 7 выбранных Ариманом.

Харвендал Хельм — учёный.

Хьюго Феликс — одногруппник.

Цехан — алхаранский вождь, личина Аримана.

Чермелла Виола — знаменитая певица.

Чиолина Карина — однокурсница, дуэлянтка.

Шарвира Алайна — журналистка.

Шелкар Легран — одногруппник.

Элайнен — составитель справочника.

Элькерон Эрик — секретарь и доверенное лицо Кима Краусса.

Эрокраст Лектер — преподаватель.

Демоны:

Амнидокс — распорядитель Эграхара.

Ариман — демон-архонт.

Гыршар — демон из свиты Ямы.

Рильда — демоница.

Яма — влыдыка смерти.

Легендарные понтифики:

Ферн

Рохар

Брайн

Эфегрим

Эрлена

Алвайя

Приложение 2. Типы азартурских фамилий и их склонения.

1. Фамилии, характерные для большинства областей Азартура.

Мужская фамилия заканчивается на согласную, к женской добавляется окончание -а.

Примеры: Аланик / Аланика, Магрен / Магрена, Валерик / Валерика

2. Фамилии, характерные для западных областей Азартура.

Мужская фамилия заканчивается на -ий/-ей, женская на -ия(-ея).

Примеры: Игнация / Игнация, Ниобей / Ниобея

3. Промежуточный вариант между 1 и 2 типом.

Мужская фамилия заканчивается на согласную, к женскому добавляется окончание -ия(-ея).

Примеры: Вакх / Вакхия, Лоразар / Лоразария

4. Фамилии, характерные для некоторых юго-восточных областей Азартура.

Мужская фамилия заканчивается на лий (-ль) , к женскому добавляется окончание -лла. (но не -лия!)

Тальгарилий / Тальгарилла, Ламилий / Ламилла, Чермелий / Чермелла, Рифаль / Рифалла

5. Фамилии, характерные для аристократических родов Азартура.

Не склоняются.

Примеры: Рантар, Нерле, Лайвен, Райан, Краусс, Элькерон, Собур

6. Фамилии полуострова Сарахар.

Мужская фамилия заканчивается на -o , женские на -у.

Примеры: Нотаро / Нотару, Фуйо / Фуйу

Приложение 3. Замечания, касающиеся календаря и астрономических объектов.

В описываемом здесь мире не было ни Юлия Цезаря, ни Октавиана Августа, и поэтому, например, не могло быть названий месяцев «июль» и «август».

Но одно дело логика, а другое — удобство восприятия. Мне доводилось читать произведения, где названия месяцев были оригинальными, придуманными авторами. Это придавало тексту колорит и атмосферность, но несколько сбивало с толку.

Поэтому в своей повести я сделал выбор в пользу удобства. Месяцы у меня называются точно также, как и в нашем мире, хотя это немного нелогично.

Если есть желание, можно считать, что принятые в Азартуре названия месяцев были заменены «переводчиком» на привычные нам земные :).

То же самое касается астрономических объектов: встречающихся в тексте названий звёзд и искусственного спутника Земли.

Можно было бы назвать Луну, например, Каймуной. И тогда в тексте были бы всякие каймунные блики, каймунный свет. В общем, я такого не захотел. Поэтому у меня просто Луна.