Темный рубеж

1. Гмон-Неуязвимый.

Меня никто никогда не воспринимал всерьез.

В детстве, по словам матери, я был очень милым ребенком. Мной умилялись все кумушки нашей деревни. Я был ребенком-игрушкой. Годы шли, я рос, а мать по-прежнему окружала меня лаской и заботой. Чрезмерной заботой: я оставался для нее все тем же милым несмышлёным, беспомощным ребенком.

Если я залезал на дерево, что бы поиграть с соседскими мальчишками в «эльфов и гоблинов», тут же появлялась мама, кричала что бы я слез на землю, и не разрывал ее слабое сердце. Стоило мне повздорить с кем-нибудь, как моя мама разнимала нас и строго отчитывала моего противника за то, что он мог покалечить меня в драке. Как только мальчишки звали меня пойти с ними в лес, моя вездесущая родительница возникала будто из-под земли и уводила меня домой. Поэтому к 12 годам я прослыл на всю округу маменькиным сыночком и рохлей. Ко всему этому, у меня было лицо больше подходящее девочке, чем мальчику.

- Слушай, Гмон, - сказал однажды мой сосед, с которым мы сильно дружили, - чего ты постоянно слушаешь свою мамку? Ты же нормальный пацан! Покажи это ей. Будет в следующий раз тебя домой звать, а ты не ходи… Убеги в лес или лучше на погост и проведи там ночь. Тебя все наши крутым начнут считать!

Ночи на кладбище я не боялся, а вот слов матери – да.

- Так, мама того… У нее сердце слабое… И беспокоится она за меня сильно…

- Тьфу! Ну и сиди у нее под юбкой вечно. Размазня… А со мной больше не разговаривай. Я с девчонками не дружу.

После этого меня стали донимать насмешками все дети деревни. Мои сверстники науськивали самых младших, что бы те задирали меня. Я стал реже выходить на улицу, чтобы меня не трогали. А когда все-таки приходилось отправляться куда-нибудь из дома, то часто слышал в свой адрес злые шутки.

- Гмон наш парень хоть куда!

Ходит с мамой он всегда

Если Гмон чихнет-

Мама нос утрет.

Я никак не отвечал острякам и на стишки пытался не обижаться. И меня в конце концов оставили в покое. И даже перестали замечать, и мне казалось, что так даже лучше.

А однажды в нашу деревню пришел Лилот. Тот самый Лилот Великий, чья слава бежит далеко впереди него, и о ком написано больше баллад, чем о любом другом рыцаре, живущем или жившем в нашем мире.

Грандмастер почтил присутствием таверну одноногого Брама, которая стояла в самом центре нашего селения. Естественно, все население сбежалось хоть краем глаза глянуть на великого героя.

Грандмастер оказался молодым светловолосым мужчиной. Он сел в углу общей залы, так, чтобы все были у него на виду. Хозяин принес пиво и поставил перед рыцарем. Тот сдул с нее пену, богатырским глотком осушил больше чем наполовину, громко рыгнул и выдал вердикт:

- Хорошо!

Толпа одобрительно зароптала, а корчмарь расплылся в счастливой улыбке: наверняка теперь подымет цену на пиво.

Лилоту принесли жаркое из кролика и вся деревня с восторгом наблюдала, как знаменитость кушает. Перед грандмастером на столе лежал в ножнах его знаменитый Меч-Посох, который по слухам никогда не тупится и когда надо хозяину превращается из оружия в посох для ходьбы.

- Значит так. Мой оруженосец погиб. – Сказал он просто, когда закончил с жарким и принялся за вторую кружку пива. – Мне нужен человек, который сможет его заменить.

На мгновение воцарилось молчание, а потом все стали на перебой предлагать свои услуги. Еще бы! Стать оруженосцем Лилота! О таком в нашей дыре никто и мечтать не мог. Это же новая яркая жизнь, приключения и слава! Я знал, что не гожусь на роль спутника благородного рыцаря, и поэтому стоял в стороне, отстраненно наблюдая за происходящим. В таверне стоял невообразимый гомон, как на большой осенней ярмарке в Халисдоре.

Вдруг Лилот поднял руку, призывая к тишине. Все споры разом прекратились.

- Ты. – Ткнул в меня пальцем грандмастер. – Подойди.

Я подошел.

- Пойдешь со мной?

Из толпы на открытое пространство пробилась моя мать и твердо произнесла:

- Нет.

В толпе раздался смех и свист. А из задних рядов кто-то завел обидную считалочку:

- Гмон пошел однажды в лес

И в лепешку он там влез.

Мама на руки взяла

и домой его снесла.

Ногу мыли три денька

Не отмыли паренька…

- Кто ты, добрая женщина? – Игнорируя чтеца считалочки, спросил Лилот.

- Я его мать. И он никуда не пойдет. Гмон, иди в дом. Ты слышал меня? Не заставляй маму нервничать.

Голос у нее был встревоженный. Я сразу вспомнил, как она горько плакала, когда я что-то делал против ее воли.

- Да он даже драться не умеет! – Крикнул мой сосед.

Лилот не слушал ничьих слов.

- Решай. – Сказал он. – Что ты скажешь?

- Я… Иду – Выдавил я из себя и вжал голову в плечи.

Мама ахнула и упала без чувств прямо на руки деревенскому главе.

Я думал, что с поступлением на службу к великому герою все в моей жизни поменяется, но сильно ошибался. Если раньше за меня все решала мать, то теперь все решал Лилот. Мое мнение он попросту не принимал всерьез.

- Ты сначала опыта наберись, а потом уже лезь со своими советами.

И даже то, что мои советы бывали иногда очень верными, рыцаря совершенно не впечатляло.

Я был оруженосцем, поваром, лекарем и мальчиком на побегушках в одном лице. Как напарника в поединках Лилот меня никогда не учитывал.

- Стереги вещи! – Кричал он мне, когда мы попадали в очередную засаду.

- Приготовь ужин к моему возвращению. – Давал он мне наставления, исчезая в логове вампиров.

- Туже бинтуй! – Мужественно приказывал он, возвращаясь раненым, но непобежденным, из кровопролитной схватки с десятком гоблинов. О том, что бы дать мне меч и выучить себе боевого товарища, речи даже не шло.

Конечно, за спиной Лилота я чувствовал себя как за каменной стеной, да и платил он мне хорошие деньги, но я был всего лишь его тенью. Если в таверне, где мы останавливались на ночлег, кто-нибудь пытался меня задеть, бросая замечание про мое смазливое лицо, то грандмастер заставлял моего обидчика кровью платить за свои слова. Однако на все просьбы научить меня драться, Великий Лилот только отмахивался:

- Куда тебе такому еще и драться?

Да уж. Мой внешний вид не располагал людей к мыслям о моей воинственности. Длинные руки, с широкими ладонями крестьянина, сутулая спина и детское лицо. Лицо было моим бичем. В свои 24 года я выглядел мальчишкой-переростком, а никак не молодым мужчиной.

Наконец, однажды я набрался смелости и сказал Лилоту на одном из дневных привалов:

- Грандмастер, я ухожу.

- Не понял? – Мое заявление ошарашило рыцаря настолько, что он даже поперхнулся похлебкой. Я долго стучал ему по спине, а потом повторил:

- Я ухожу.

- Куда?

- За своим счастьем. – Ответил я.

Лилот рассмеялся:

- Дурачок! Подумай, что ты будешь делать один? Кто защитит тебя?

- Я сам. – Сказал я, поднимаясь и взваливая свой мешок. – Надо же когда-то начинать это делать. Прощай Лилот.

- Тебя ведь убьют в первой же драке... Зацепят в какой-нибудь таверне и убьют… - Крикнул мне в след Лилот, но я уже шагал прочь. Убьют, не убьют – это будет моя собственная проблема. Теперь у меня свой путь.

Предсказание Лилота, насчет «зацепят в таверне» сбылось через три дня.

В заведение под названием «Спящая саламандра» я пришел поздно вечером, и, сняв комнату, сразу завалился спать. Проснувшись утром, я спустился в общий зал и сел за свободный стол. Хозяин принес какой-то еды, и я принялся ее флегматично поглощать.

Мысли мои были чернее черного. Хотелось вернуться назад и разыскать грандмастера, броситься перед ним в дорожную пыль и молить, что бы взял назад.

- Смотрите, это же Гмон-Красавчик! – Услышал я чей-то голос.

"Ну вот, начинается", - подумал я.

Тут же ко мне подсел крепко скроенный мужчина.

- Гмончик! - Продолжал он орать на всю таверну, - а где же твой господин, Великий Лилот? Помнится, когда мы виделись последний раз, он немножко истекал кровью!

Я вспомнил этого человека. Месяц назад, мы столкнулись с тремя рыцарями. Победа оказалась на нашей стороне, но далась она грандмастеру нелегко. Три дня он провалялся между жизнью и смертью. Но о том, что Лилот истекал кровью этот господин знать не мог, потому что лежал в отключке после первой же минуты боя, схлопотав от Великого рукоятью меча по голове…

- Не истек. – Ответил я. – А вот вы…

- Так где же твой господин, отвечай, Лопоухий? – Быстро перебил меня мой «гость».

- Я путешествую один. – Ляпнул я и прикусил язык.

- Ух ты! Гмону не дают покоя лавры его хозяина?

Он вдруг схватил меня за нос и начал водить им из стороны в сторону.

- Ай-яй! – Вырвался у меня крик боли.

Мучитель со смехом разжал пальцы и внезапно отвесил мне легкую пощечину.

- Зря ты оставил своего хозяина. – Сказал он серьезно. - По крайней мере, он бы тебя худо-бедно защищал. Хочешь быть героем - вырабатывай реакцию, мальчик. Ха-ха-ха!

Он наслаждался, унижая меня при всех. Наверное, таким образом, пытался хотя как-нибудь отомстить за свое прошлое поражение…

- Ну что же. – Произнес он, вдоволь насмеявшись. – Пошутили и хватит. Ты, дружок, можешь валить на все четыре стороны – я с мелкотой не связываюсь. Давай, встал и пошел отсюда. Только сопли вытри…

В этот миг я понял, что я - полное ничтожество, и ни на что, кроме как прислуживать, не гожусь. Что я мог противопоставить этому наглому рыцарю? Без Лилота, который защищал меня, я был пустым местом, куда мог без помех помочиться любой бродячий пес, просто не заметив, что там стоит человек. Что там стою я…

Мои руки независимо от меня вдруг с силой дернули вверх край дубового стола, опрокидывая его на обидчика. Я знал, что за моей спиной за соседним столом сидят прихвостни моего обидчика, поэтому моя нога толкнула им навстречу тяжелый деревянный стул, на котором сидел.

- Пора довершить то, что не смог Лилот – Произнес я, подскакивая к придавленному столом рыцарю. Мой кулак нанес два коротких удара, вминая нос обидчика ему в мозг. Наглый рыцарь забился в конвульсиях…

Я обрел контроль над своим телом и обернулся к попутчикам уже агонизирующего рыцаря. Четверо мужчин, обнажив свои клинки, приготовились к драке, и начали медленно расходиться в разные стороны, собираясь взять меня в полукольцо. Вспышка гнева, давшего мне безумную отвагу, прошла, а единственным моим оружием оказался тупой столовый нож, поданный хозяином вместе с едой…

Из таверны меня отвезли прямиком к магу-врачевателю, а тех четверых вместе с их главным на кладбище. Я потерял очень много крови, пока хозяин таверны и его работник пытались достучаться до мага, но все-таки выжил. И с этого дня начался мой путь от Гмона-Слабака к Гмону-Неуязвимому.

Чуть ли не каждый день мне приходилось с кем-нибудь драться. И чем больше побед я одерживал, и опытнее становился, тем больше находилось желающих проверить меня «на слабину». Я не искал столкновений – они сами находили меня.

- Ха-ха! Так ты и есть тот самый Гмон? Ха-ха! И Хлан-Великолепный не смог разделаться с таким увальнем? Щас мы это исправим!!!

Исправить не получалось. И у тех, кто приходил после тоже.

Я стал знаменит. Но это не была та слава, которой кто-то мог бы желать. Желает ли неуловимый зверь, чтобы охотники каждый день пробовали его одолеть?

В конце концов, мне надоела такая жизнь, и я поселился в глухом лесу в хижине, которую построил себе сам.

Но и тут мне не было покоя – мое жилище стало местом паломничества десятков искателей приключений. Я принимал бой, сражался и побеждал. Снова и снова. И всегда те, кто приходил ко мне мериться силами, считали меня несерьезным противником.

- Ты - Гмон? Не понимаю, как тебе удавалось побеждать всех до сегодняшнего дня?

- Звезды, ваше высочество. Луна находилась в третьей фазе, а Герон как раз проходил созвездие Малого волка, что благоприятствовало этому человеку…

Небрежный жест в мою сторону.

- И что теперь, мой звездочет?

- Сегодня, ваше высочество, звезды благоприятствуют вам. Я смотрел ваш личный гороскоп на этот день и…

- Достаточно! Готовься сразиться, Гмон! Сегодня удача покинет тебя! Навсегда!..

Однако сегодня проходило, наступало завтра и уже другой смельчак приходил пробовать крепость и остроту моего меча.

Я знал как прервать вереницу людей приходящих за моей жизнью. Достаточно было один раз сказать, бросив свой меч к ногам очередного воителя:

- Ваше высочество… (чародейство, графство, баронство, святейшество…) Гмон-Ничтожнейший склоняет перед вами свою спину и просит даровать ему милость остаться в живых…

И меня тут же оставили бы в покое. Быть может, даже тайно даровали где-нибудь на краю света небольшой клочок земли вместе с мелким титулом и забыли бы про меня.

А в истории моего родазначилось бы следующее:

«Основатель сей фамилии получил свои земли в дар от великого … , который сжалившись над умоляющем о пощаде поверженным Гмоном, проявил трогательнейшее великодушие и вместе с жизнью подарил ему эти живописнейшие земельные угодья…»

Но гордость не давала мне пойти таким путем. Ибо признавшись в своей слабости один раз, я должен был бы сделать это еще раз, и еще раз, и еще… И опять сделаться Гмоном-Слабаком, которого всерьез не воспринимала даже собственная мать…

Для меня было проще умереть в неравном бою.

Слава обо мне, видимо, достигла очень широких пределов, ибо однажды ко мне пришел Лилот.

- Эй! Хозяин, выходи! – Раздался знакомый голос под окном.

Я выбрался на свет – невыспавшийся, голодный, но уже готовый к бою. За те два года, которые я жил один, меня приучили ожидать любых неожиданностей со стороны приходящих ко мне искателей приключений. Я был как загнанный зверь – спал вполглаза и всегда готов вгрызться противнику в горло.

- Боже мой! – Произнес Лилот. – Так ты и есть тот самый Неуязвимый Гмон? Ты изменился, мой бывший оруженосец…

Да, я изменился. Мое лицо, изуродовали бесчисленные шрамы и ожоги, во рту не хватало части зубов, а уж сколько раз мне ломали челюсть… Что бы хоть как-то скрыть это, я отрастил длинные усы и бороду, которые периодически подпиливал ножом.

Бесконечное ожидание удара в спину сделало меня очень опасным. Все мои чувства были нацелены на опережение действий противника. Я жил, что бы не быть убитым - прозвище «Неуязвимый» так просто не дается.

- Что ты хочешь от меня, мой бывший рыцарь? – Спросил я Лилота.

- Ты стал легендой. Всего за два года. – Сказал он мне. – Неуязвимый Гмон. Твоя хижина сделалась центром мира. О тебе говорят во всех тавернах, рассказывая совершенно невообразимые вещи. Например, что ты расправился с дюжиной рыцарей Кра-веера за раз, что победил Тара-Одиночку… Да много чего говорят…

- И ты пришел узнать у меня, правда это или нет? Если хочешь, я вынесу тебе магический посох Тара…

- Да нафиг он мне сдался? Я пришел не за этим.

Я замолчал, выжидая, что же мне желает сказать Лилот. Неужели и он хочет попробовать меня убить?

- Скажи, тебе нравится твое существование?- Спросил меня градмастер.

Я не ответил.

- Предлагаю тебе покончить с такой жизнью!

Так я и думал. Клинок оказался в моей руке быстрей вспышки молнии.

- Ого! – Воскликнул Лилот, отшатнувшись, хотя итак стоял далеко. – Я даже не успел разглядеть движения. Ты стал великолепным воином. Только я не предлагаю тебе сражаться со мной.

- Почему? – Удивился я.

- Потому что у меня нет шансов в этом поединке. Из нас двоих ты лучший.

От таких слов моя голова пошла кругом. Сам Великий Лилот признал меня лучшим? Не может быть!.. В чем здесь подвох? Я мгновенно выбросил лишние мысли из головы, сосредоточившись на здесь и сейчас.

- Так чего же ты тогда хочешь?

Лилот достал свой меч и тот превратился в посох. Мой бывший рыцарь действительно не желал драться со мной. Гранмастер присел на камень, стоящий рядом с ним. На самом деле это была отрубленная голова тролля, но я не стал посвящать его в такие подробности. Устроившись более-менее удобно, Лилот сказал:

- Последние два года я провел в заброшенных Восточных штольнях гномов, пытаясь отыскать Камень Такх – святыню подземного народа. И мне это удалось. Там было жарко – гоблины перли изо всех щелей, хитроумные смертоносные ловушки, а уж когда шаманы подключились… Да, кгхм… Но соль не в этом. Я был там в одиночестве. Ты ведь ушел… И многие до сих пор считают, что паренек Гмон все еще является моим оруженосцем. Я предлагаю тебе вернуться.

Я хрипло рассмеялся.

-Снова сделаться твоим оруженосцем? Готовить еду, начищать сапоги, зашивать одежду и лечить твои раны? Ждать тебя из схваток? Кроме того ты думаешь, что никто не узнает во мне меня теперешнего – Гмона-Неуязвимого? – Моему веселью не было предела.

А вот Лилот был серьезен.

- Знал бы ты, как тебя описывает молва! А из всех искателей приключений, кто видел тебя в лицо, и еще жив, остался только я. Поэтому предлагаю тебе снова стать Гмоном-слугой, а Гмону-Неуязвимому погибнуть от рук Великого Лилота и его верного оруженосца. – Он предупреждающе поднял руки ввех. – Ненадолго! Потому что Великий Лилот в честь победы над Неуязвимым тезкой оруженосца, посвятит своего верного помощника в рыцари прямо перед лицом восхищенной толпы. Решай.

- А что будет дальше?

- Ну, я думаю, в мире есть много интересных мест, где найдется работа Великому Лилоту и Гмону м-м-м…ну скажем, Победителю.

- И кто же из нас будет готовить еду и бинтовать раны?

- Ах это… Знаешь за время проведенное в пещерах гномов, я научился стряпать еду из таких вещей! Так что я полагаю мы будем готовить по очереди. Ну так что?

И он пронзительно глянул на меня…

Не знаю, правильно ли я поступил, но я во второй раз принял предложение грандмастера пойти к нему на службу.

Ведь он оказался первым человеком, который все-таки принял меня всерьез…

2. Долг сильнее смерти

Телега, которая везла нас, то и дело подпрыгивала на ухабах; из-за этого один раз я больно прикусил себе щеку. При каждом толчке, вокруг меня раздавались стоны и проклятия. Телега везла раненых.

Битву за Норктилль мы проиграли. В лазарете все разговоры были только об этом. Офицеры, которые лежали с нами, говорили, что во всем виновато бездарное командование: маршалы короля неправильно спланировавшие тактику боя, что место битвы было выбрано неудачно, что приказы из ставки доходили с опозданием. Раненные офицеры тихо ругались и спорили друг с другом, постоянно сыпля умными словечками. Их разговоры было трудно понять. Но одно командиры твердили постоянно: нельзя было выводить конницу в середине битвы. Эта фраза запала ко мне в голову и долго не давала покоя, всплывая в бреду вместе с картинами гибели моих товарищей. Но картины эти являлись мне в искаженном виде, с излишне преувеличенными деталями или моментами, которых не было вовсе. Соседи говорили, что во сне я плакал…

В пути нашу телегу несколько раз останавливали патрули. И каждый раз я слышал одни и те же слова, обращенные к вознице:

- Почему у тебя раненые как скот бездушный лежат?!! Я тебя, собака, сейчас проучу, за такое отношение к людям!!! Что?! Что ты мне бумажку свою грязную под нос суешь?

Но, прочитав подорожную, командир очередного патруля тут же успокаивался и отпускал и воз, и возницу. А некоторые добавляли вслед, обращаясь к лежащим в телеге:

- Да пребудут с вами боги, ребята. Спаси господи ваши души.

Я знал, что сейчас должен быть ноябрь, и что заморозки сковали лужи, а по утрам на растениях лежит иней, но холода я уже не чувствовал. С каждым часом мне становилось все хуже. Я так же знал, что несколько человек умерли по дороге – я чувствовал, как они переставали шевелиться и замирали. Их тела коченели, и я боялся прислониться к ним. Несколько раз мы просили возницу переложить мертвецов на край телеги, но в ответ на наши стоны он лишь начинал яростнее гнать лошадей…

На войну я идти не хотел, но судьба распорядилась так, что я оказался в рядах защитников отечества уже на третью неделю военных действий.

Когда от твоего дома остаются лишь дымящиеся головешки, у тебя просто не остается другого выхода.

За год я успел поучаствовать в пяти битвах, два раза был ранен, но оба раза легко, и, повалявшись с недельку в госпиталях, вставал в строй. А под Норктиллем мне не повезло. Скользящий сабельный удар пришелся мне как раз по глазам. В тот момент, когда я поднял руки, что бы потрогать лицо, меня проткнули насквозь.

Очнулся я в лазарете: кто-то из моих товарищей, не знаю зачем, вынес меня с поля боя.

В полевой лечебнице я провалялся пять дней. Состояние мое сначала улучшилось, а потом снова вернулась лихорадка. С потерей зрения, под воздействием горячки мой слух обострился, и, проснувшись однажды ночью, я услышал такой разговор:

- Ну что? Сколько человек у тебя? – Этот голос принадлежал одному из наших лекарей.

- Дюжина. Вряд ли дотянут до следующей недели…

- Руки-ноги целы?

Второй голос, громко вздохнул, и мне послышалось всхлипывание:

- Что мы делаем, Герон? Это ведь люди… Как мы потом взглянем в глаза Сидреду, когда предстанем перед ним на суде богов?

Потом тот же голос добавил с отвращением:

- Целы у них конечности, целы.

- А у меня всего семь.- Произнес первый. - Наверное, придется и этого слепого отправить. Все равно он не жилец: у него началось воспаление брюшной полости. Еще дня три-четыре и все…

Они замолчали и второй голос зашептал:

- Да простят нам боги… прегрешения наши… да окажутся они… светлые пути… Аминь. – А потом добавил. - Если это спасет нашу родину, пусть будет так. Но, по-моему, мы уже шагнули за грань… если обращаемся за спасением к некромантам...

После этих слов я перестал бороться за жизнь. Узнав, что меня уже списали, я впал в прострацию. Мало того, что я до смерти вычеркнут из списка живых, так меня еще решили отдать на потеху некромантам… И я совсем ничего не могу изменить. Что может сделать умирающий калека? Я отдал своей стране жизнь, а теперь у меня забирали еще и душу…

На утро меня и остальных, на кого целители махнули рукой, вынесли на улицу и погрузили в телегу. Кто-то плакал, кто-то пытался выяснить, что происходит… Я знал куда нас увозят, но сказать об этом не было ни сил, ни желания – черная меланхолия поглотила меня.

Путешествие длилось два дня. Два дня на осознание своей беспомощности, два дня, что бы оплакать себя, два дня бессильной злобы, два дня полного отчаяния…

Телега больше не двигалась. Где-то недалеко гулко стучали в деревянную дверь.

- Воды… - Прошептал кто-то рядом со мной. – Пить…

Дверь отворилась, состоялся короткий разговор, и после него те, кто разговаривали, подошли к телеге.

- Славно, славно. – Услышал я неприятный визгливый голос. – Хи-хи, это, значит ваш материал?

- Боги! Это же он про нас говорит! – Раздался рядом чей-то полный ужаса голос.

- Я тебе не материал, колдун! – Прохрипел кто-то из раненых.

- Ну, конечно, конечно, хи-хи, не материал… - Ответил некромант и спросил, обращаясь к вознице. - Когда для них будет готово оружие и доспехи?

- Через десять дней. – Раздался глухой голос.

- Славно, славно – значит у меня десять дней… гм… на работу… Да. Материал хороший, хороший… Некоторые, я вижу, уже того… преставились…

- Чего ты хочешь? – Опять послышался глухой, но на этот раз полный злобы голос возницы. – Ты же сам попросил тех, кто одной ногой уже в могиле!

- Что вы, что вы? – Некромант, похоже, чего-то перепугался. – Я доволен, доволен… Все будет сделано согласно уговору. Да… Уговор… Он, как говорится, дороже денег…

В воцарившимся молчании послышался шелест пергамента, потом кто-то довольно хохотнул, и колдун крикнул:

- Слуги! Перенести людей в башню!

Когда один из слуг подхватил меня и понес в здание, я понял, что он не человек. Слуга был чересчур силен и двигался будто деревянный. Скоро и я стану таким же – зомби, мертвецом с искалеченной душой, которую не берут ни в ад, ни в рай. Что-то надломилось внутри меня, и я заплакал. Мне вдруг стало страшно умирать.

Нас всех внесли в комнату. В ней было тепло и тихо. Я слышал только свои всхлипы, прерывистое дыхание моих товарищей и треск дров в очаге. Через некоторое время пришел некромант.

- Хорошо... Хорошо… - Шептал он, переходя от одного к другому. Голос его изменился, и теперь чернокнижник произносил слова без визгливых нот.

- Да! Это будет великое колдовство! Король все замечательно придумал. Великий человек! Неуязвимые, не знающие усталости, сильные, быстрые. Когда вы выйдете отсюда, вы будете совершенным оружием! Никто не сможет вам противостоять... А я… Я, наконец-то стану свободным… И никто не сможет меня отрывать по пустякам. Я буду творить… У меня появится много времени на завершение моей книги… Вы думаете некроманты работают на Смерть? Ха! Невежды! Мы - верные слуги жизни…

- Что ты с нами сделаешь? – Донесся будто издалека мой голос.

- Кто это говорит? – Взвизгнул колдун. – А, это ты!

Он сорвал повязку с моих глаз. Голос его снова стал спокойным.

- Слепой… Как интересно... Хочешь узнать? Я скажу тебе. Вы будете венцом моего мастерства. Вы обретете жизнь после смерти. Добровольцев отправиться ко мне ведь не было? Ну конечно – нет. Хи-хи! Вас забрали против вашей воли… И это хорошо. Вы пройдете полную трансформацию. Я сделаю вас неуязвимыми, и вы сможете противостоять целой армии. Но путь к этому будет болезненным. Вы все умрете в муках. А те, кто имел несчастье испустить дух в дороге, воскреснут и умрут заново. Я не злодей, поверь, но некромантия жестокая наука. А когда вы все пройдете трансформацию, вам не будет страшен голод, вы не будете чувствовать холода, боли, усталости, забудете про сон… Вы послужите своей родине даже после смерти. И может быть даже лучше, чем вы делали это при жизни. Мертвые, которые спасут живых. Вы знали об этом? Хи-хи, ну конечно нет. А возглавишь их ты… Слепой… Правда иронично – Слепой поведет зрячих? Но ты будешь слепым только с виду – я дам тебе новое зрение. Ты сможешь снова видеть, не так как прежде, но видеть… Ты рад, Слепой? Ты рад?

Голос его снова сорвался на визг.

Через несколько часов началась трансформация. С криками, от которых, мое сердце сводила жесткая судорога, один за другим воскресали те, кому не повезло умереть в дороге. Они именно воскресали! Некромант возвращал дух в мертвое тело. Затем колдун стал осторожно вытягивать наши души, словно нити, и сплетал их во что-то другое, такое, чего не может и не должно быть в природе. Несколько раз я пытался впасть в забытье, но меня постоянно возвращали, и я продолжал осознавать, что моя душа изменяется, теряя свои части, и сливается с другими. Наверное, я кричал и бился в судорогах – не помню. А потом чернокнижник начал изменять наши тела. Внешне они остались похоже на человеческие, но пока мои чувства работали, я ощущал, как в мое тело вливается невероятная мощь...

Некромант сдержал свое обещание, и дал мне новое зрение. Теперь я видел все в ином свете. Будто бы с окружающих меня существ и предметов содрали всю краску, а потом пустили по ним бегать тысячи насекомых. День и ночь перестали для меня существовать. Я не мог закрыть глаза – у меня их не было. Я не мог моргнуть, мне не надо было сосредотачиваться на предметах, что бы лучше их разглядеть: я видел все. Если бы я был жив, я, наверное, сошел бы с ума.

По прошествии некоторого времени, некромант вывел нас всех из своей башни и велел построиться. Стоять ему было тяжело – он опирался на свой посох, будто боялся, что сейчас упадет.

- Воины! - Голос его стал хриплым и резким, а изо рта вылетал густой пар. – Я выполнил данное мной королю обещание. Я создал вас! Скоро сюда привезут оружие и доспехи. Тот, кто их привезет, скажет вам… (Некромант закашлялся) куда идти. Вы не помните своих имен, ваше прошлое скомкано и разорвано в вашей памяти… (снова приступ кашля) Но вы знаете свою цель – защищать вашу землю. А я ухожу. Передайте посланникам короля, что я ушел…

На этот раз кашель был такой, будто бы некромант захлебывался. Он кашлял не переставая, и не смог закончить фразу. В конце концов, у него получилось взмахнуть рукой, и кто-то из его слуг, отреагировав на этот жест, помог ему зайти в башню. Я заметил как колдун обмяк на руках своего слуги, и дверь в башню закрылась. Больше мы некроманта не видели…

Через несколько часов (солнце успело сменить луну два раза) к башне подъехала повозка. В ней находился целый отряд магов.

- Где некромант? – Спросил один из них, на всякий случай, выставив перед собой посох. Мураши на его коже забегали быстрее.

- Кто вы? - Спросил я. После трансформации мой голос стал низким и глухим.

- Мы посланники короля. – Ответил мне маг.

- Наш создатель просил передать, что ушел. – Сказал я. – Где оружие?

- Как ушел? – Растерялся один из посланников. Насекомые на его теле побежали в разные стороны.

- Он сказал, что договор выполнен, и он уходит. Где наше оружие?

Маг махнул рукой в сторону повозки.

Она была завалена железом. Все здесь было вперемешку: гизарды, луки, мечи, сабли, части доспехов, алебарды, шлемы. Больше часа мы разбирали эти завалы, подбирая себе обмундирование. В повозке не было ни одного целого доспеха, и броню на каждого пришлось собирать из разных частей. С оружием было легче.

- Куда нам надо идти? – Задал я новый вопрос, повернувшись к тому, кто заговорил первый. Только тут маги заметили, что у меня нет глаз. Я видел, что это привело их в замешательство.

- Куда нам идти? – Повторил я свой вопрос.

- Король сказал, что б вы его ждали у Хернейских гор, с западной стороны, около главного перевала.

Я развернулся к своему отряду. Вооруженные с ног до головы, мои войны ожидали приказа.

- Построиться по двое! Дистанция три шага! За мной бегом, марш!

Я побежал первый, бряцая железом, за мной двинулись остальные. Мне не надо было оглядываться, что бы видеть их всех – наш разум был слит воедино, и каждый знал, что сейчас происходит с другими. Маги так и остались стоять с пустой повозкой, решая, что им теперь делать.

Мы постепенно увеличили темп, и теперь могли бы обогнать движущуюся рысью лошадь. Через трое суток мы были у подножья Хернейских гор. Неприступные скалы, естественная крепостная стена Срединного Королевства, единственным проходом в которой было узкое ущелье. За ним начинался перевал. А за перевалом лежали центральные области страны – сердце королевства. Мы замерли у входа в ущелье в ожидании прихода короля – не двигаясь, не разговаривая. Нам не о чем было говорить, не надо было разводить костров и готовить пищу. Через сутки (наверное, это было утро: солнце недавно сменило луну) подошла отступающая и изрядно потрепанная армия короля.

Мы построились и отсалютовали проходящим мимо нас войскам. Люди уже не разбивались на полки, конные шли вместе с пешими. Тяжелораненых не было видно: видимо их добивали, что бы те не тормозили передвижение. Грязные и оборванные остатки великой армии королевства быстрым маршем отступали к столице.

Из толпы выехал человек и направился к нам.

- Приветствую вас воины! – Громко сказал он, остановившись в нескольких десятках шагов от нас.

- Приветствую тебя, король! – Ответил я поклонившись.

- Ты здесь командир? – Спросил меня король.

- Через меня вы можете передать, что нам надо сделать. Ждем ваших приказаний – Сказал я, и внимательно посмотрел на него. Муравьи на его теле едва двигались.

Король увидел мое лицо, вздрогнул и отвернулся.

- За нами следует большой отряд врага. – Произнес он, прочистив горло. – Задержите его!

- Как прикажете, Ваше величество. – Ответил я, на этот раз без поклона. – Они не пройдут.

Король быстро развернул коня и поспешил занять свое место в войске.

Едва последний солдат скрылся в ущелье, мы перекрыли проход в скалах, в полной готовности встретить наших врагов. Вскоре послышался зов боевых труб и на дороге появился ровный строй тиниской конницы. Легковооруженные конники шли быстрым аллюром. Увидев, что вход в ущелье перегорожен, они выставили вперед свои пики, намереваясь смести нас наскоком. Тинийцы выглядели сытыми и свежими, их кирасы сверкали в закатном солнце, приближаясь все быстрее и быстрее.

- Приготовиться! – Хрипло крикнул я, и в нас врезались первые ряды…

Захрипели лошади, противно заскрежетало распарываемое железо доспехов, боевые кличи смешались с криками боли. Мы сдержали натиск всадников. Первые ряды их были остановлены, средина смешалась, пытаясь остановить свой бег, и только тем, кто скакал в конце, удалось справиться с разгоном и перегруппироваться.

Всадники второй линии с воплями и руганью пытались развернуть своих лошадей, но животные, чувствуя нас, обезумели и не подчинялись своим хозяевам. Теперь мы уже не защищались, а атаковали. В считанные секунды мы уменьшили количество вражеских сил на две трети. Оставшиеся в живых конники не решились принять бой – они просто бежали.

Мы молча смотрели им вслед, а потом принялись сооружать из трупов врагов баррикаду перед входом в ущелье.

К вечеру подтянулись основные силы тинийцев.

Навскидку их было около десяти тысяч человек. Они не стали нападать на нас, а устроили лагерь. Много костров горело в ту ночь. В нашу сторону, с равными промежутками времени отправлялись осветительные стрелы – проверить, на месте ли мы. Мы не уходили.

Утро началось с рева боевых труб. Полки строились в атакующие позиции: пехота по центру, конница на флангах, позади пехоты лучники. Перед войском тинийцев появился человек на гарцующем скакуне, который что-то кричал солдатам, указывая острием своего меча в нашу сторону. Солдаты отвечали ему нестройным хором, и стучали в знак одобрения рукоятями мечей по щитам. Мы стояли не шелохнувшись. Человек повернулся к нам и взмахнул рукой. Лучники вышли из-за спин пехотинцев и дали залп.

- Отходим. – Сказал я.

Мы отступили под защиту скал. Тинийцы приняли наш отход за бегство и с криками бросились за нами. Однако в ущелье у нас было преимущество. Мы были пробкой в бутылке, которая сдерживает напор воды. В узком проходе между скал коннице нечего было делать, и нас атаковала только пехота. Когда враги потеряли почти сотню воинов, их командиры сообразили, что с нами дело не чисто. Даже при самых благоприятных условиях, двадцать человек не могут долго противостоять целой тысяче. Горнист протрубил сигнал к отступлению. Едва между нами и пехотинцами образовалось свободное пространство, как нас расстреляли из луков. Увидев, что стрелы не причиняют нам вреда, тиниийская пехота поспешила выбраться из ущелья.

Четыре следующих дня никто не пытался атаковать.

На пятый день нас попытались уничтожить волшебством. На нас падали камни, невесть откуда взявшиеся большие и острые осколки льда. Нас пытались спалить огнем, сжечь молниями. Но им удалось только разрушить наше укрепление. Некромант сделал так, что магия не могла причинить нам урон. Биться же с нами в рукопашную никто не решался.

Через неделю ударили морозы. Продукты в обозах нападающей армии заканчивались, пополнить их было неоткуда: деревни были разорены. Оставшиеся в живых крестьяне ушли в леса и забрали с собой все, что смогли, а остальное сожгли.

Еще через две недели тинийцы отступили. Мы не бросились за ними в погоню. Тинийцы вернулись. Они выслали к нам парламентеров. Те сулили нам богатство, землю, женщин, если мы просто пропустим их, и какие-то совсем уж невероятные блага, если мы вступим в их армию. Мы прислали головы переговорщиков назад, на обезумевшей от страха лошади. И тогда войско собралось и ушло, по-настоящему.

В середине зимы трое из нас почувствовали страшный голод. Они решили пройти за перевал. Мы не пытались их уговорить. Нас было семнадцать против троих. Единственный способ уничтожить живого мертвеца – разрубить его на множество частей. Мы уничтожили тех троих. Но те трое повредили одного из оставшихся, и его тоже пришлось удалить. То, что было нашей душой, по кусочкам исторгало из себя, ставшие не нужными четыре элемента. Ошметки их искореженных душ, исчезали, как снежинки упавшие на воду. Без всякой надежды на посмертие…

Через неделю голод проснулся еще у одного.

Тогда я понял, что некромант ошибся, накладывая на нас свои чары. Голод живых мертвецов все-таки постепенно подчинял нас себе. Как только кто-то из нас начинал его чувствовать, мы тут же убивали его. Ибо нас создали защищать живых, а голодный мертвец, да еще практически неуязвимый, представлял собой большую опасность для существ, в чьих жилах еще бежит кровь. Наш отряд неуклонно уменьшался в своей численности. Все труднее становилось управляться с теми, кого одолевал голод.

И так получилось, что последним действующим бойцом отряда оказался я. Живой мертвец, спасший свою родину от вторжения живых и остановивший вторжение мертвых. Командир, который уничтожил всех своих солдат. Я продолжал бороться с собой, но с каждым днем я все больше и больше хотел есть…

В марте снега растаяли, и в ущелье приехал король.

Он ехал во главе своей обновленной армии, восстановившей, и во много раз увеличившей свои силы за зиму. Король шел отвоевывать свои земли назад.

Я стоял на вершине перевала. На самом видном месте. Я выкинул свои доспехи и все оружие, которое было у меня. Я смог побороть свой голод. Я должен был доложить о выполнении приказа.

Первая колонна войска взобралась на перевал. Ко мне подъехал сам король. Муравьи на его теле выглядели отдохнувшими и сытыми.

- Ваше величество, мы выполнили ваш приказ – враг остановлен. Наши потери составили 19 бойцов. Какие будут распоряжения?

- Ты выполнишь все, что я тебе прикажу?

- Так точно.

- Я приказываю тебе не оказывать сопротивления моим войнам. Ты исполнишь приказ?

Я знал, что последует после того, как я скажу «да». Который раз меня предавали? Я спас его королевство, а за это он хочет растоптать меня, как слизняка. Не пора ли отомстить за свою загубленную жизнь, за свою изуродованную душу? За тех бедняг, что были вместе со мной? Ведь на самом деле он не властен надо мной. Только некромант может отдавать приказы мертвецам. Даже голыми руками я могу разорвать этого человека пополам, какие бы доспехи не скрывались под его одеждой. Его телохранители даже вытащить мечи не успеют! Потом я заберу его оружие, и уничтожу большую часть его войска. А когда остальные в панике разбегутся, я утолю, наконец, свой голод…

- Да, ваше величество. – Ответил я. - Я не окажу сопротивления…

Король отъехал к своему войску и приказал кому-то из своих людей:

- Уничтожьте мертвеца.

Мои палачи медленно, с опаской обнажая оружие, двинулись ко мне. Их муравьи зловеще зашевелились и стали расти, протягивая ко мне свои жвала… Боги, боги, а я даже не могу закрыть глаза…

3. Сорвавшиеся

Приступ подкрался незаметно: жесткой судорогой свело кисти и ступни.

«О, боги, как не вовремя», - промелькнуло в голове, – «я ведь только что начал крыть крышу в нашей хижине». Почти моментально наступило общее расслабление мышц. Из-за этого я обделался, свалился с лестницы и на некоторое время разучился дышать.

Период полной немощности продлился недолго: всего пару минут, во время которых я безуспешно пытался заставить себя сделать хоть вдох. Как только я вновь обрел способность двигаться и дышать, начались конвульсии.

«Борись, борись!» - Приказывал я телу. Оно не слушалось. Оно никогда не слушается. Мышцы хаотично сокращались, выкручивая конечности из суставов. В такие моменты даже кричать невозможно.

Сила судорог начала резко возрастать… Скоро отключится сознание. Успеть бы засунуть в рот что-нибудь покрепче, пока могу соображать...

Как же это больно! Такое впечатление, будто мышцы пытаются сами себя разорвать.

В глазах темнеет – надо засунуть между зубов хоть что-то, а то челюсти перемелют язык, но рядом ничего нет… Дышать становится все труднее – судороги перекрывают дыхательные пути…

Боль стала невыносимой, и я «поплыл». Вдруг я почувствовал какой-то холодный предмет между зубов. Челюсти свело судорогой, теперь их некоторое время не разжать и клещами. Боль достигла своего наивысшего порога. «Я должен вернуться… я вернусь…», - успел я себе сказать, перед тем как тьма поглотила мир полностью.

Очнулся я на кровати. Вечерний свет наполнял дом успокаивающим золотисто-багровым светом. Все тело болело так, словно меня долго били палками - но я был жив. А боль, она пройдет: через неделю, через две. Неважно.

Я осторожно пошевелил сначала руками, а потом ногами. Вроде бы целы. Каждый раз, приходя в себя, с ужасом жду, что судороги разорвали мышцы или сломали кость. Тогда я сделаюсь беспомощным калекой. А впереди сезон дождей и крыша не доделана.

На этот раз, похоже, пронесло.

Между зубов торчит рукоятка ножа из драконьей кости. Подарок от декана за отличную учебу. Лезвие я давно вытащил и пользуюсь рукояткой, когда чувствую приближение приступа. Но в этот раз скрутило внезапно. Как же я тогда умудрился?.. Неужели Эльда очнулась? Точно! Я ведь был во дворе, а теперь лежу дома на кровати. Кто кроме нее мог меня перенести! Это она, она! Боги, да за возможность хотя бы просто поговорить с ней, я готов перетерпеть хоть десять таких приступов! Наконец-то я смогу поговорить с ней - за последнее время у меня так много накопилось, столько всего надо с ней обсудить…

Я поднялся с кровати, сделал два шага и замер. Эльда сидела в дверном проеме и пускала слюни. Ее волосы были растрепаны, а взгляд бессмысленно блуждал по сторонам. Увидев, что я поднялся, она глупо захихикала и издала серию нечленораздельных звуков. От отчаяния я заплакал. Пока меня терзал приступ, у Эльды случилось «окно», а я все пропустил! Она была здесь одна, совершенно одна! Она ухаживала за мной, смотрела на мою беспомощность… Я воздел руки к небу, в который раз проклиная несправедливость мироздания. Потом проковылял к хихикающей Эльде и обнял ее.

- Я люблю тебя, милая, - прошептал я ей на ухо. – Мое солнышко. Эльда. Я надеюсь, что ты скоро вернешься. Я буду ждать…

Слезы намочили Эльде лицо. Она с недовольным криком оттолкнула меня, и поползла прочь. Я смотрел как она забилась в угол и никак не мог перестать плакать. Я ведь знал эту женщину совсем другой. Да и сам был таким как теперь не всегда.

Мы с Эльдой – Сорвавшиеся.

Так называют студентов, пострадавших на практических занятиях магии в Великой Академии Волшебства – единственное учебное заведение в стране, которое готовит дипломированных чародеев. Но право иметь диплом, подписанный самим Его Величеством приходится платить. Обучение в академии нелегкое. Специальный надзиратель следит за тем, чтобы ты выполнял норму по наработке практических навыков. Это значит, что каждый день ты должен колдовать не менее трех раз. Это физически очень тяжело. Это как забраться по отвесной скале без страховки, а потом спуститься обратно. И кроме этого есть еще и групповые тренировки два раза в неделю. Если на индивидуальных занятиях ты зависишь только от себя, то в «круге», или как мы его чаще называли в «братской могиле», все зависят от всех. Малейшая неточность в действии и заклинание может погубить всех участников круга.

А еще нам всем хорошенько промывают мозги в академии. Это я понял только здесь. Нам рассказывают, что мы кругом должны. Должны королю за его милость, что позволил нам учиться, должны наставникам за труд потраченный на наше обучение, должны стране за то, что родились и выросли в ней…

С самого первого дня нам вбивают в голову, что каждый дипломированный маг должен быть умелым защитником отечества, а значит короля и академии. Ведь это неразделимые понятия. Студенты с первого курса должны проникнуться безмерной преданностью и быть готовым на жертвы ради страны, короля и учителей.

Но правда в том, что наш мир давно заселен, обжит и поделен на сферы влияния. Если кто-то из крупных стран покажет слабину, ее тут же разорвут на клочки соседи. Тем, кто сидит наверху, нужны солдаты, чтобы пугать чужих и держать под контролем своих. Чем больше боевых магов у нас, тем меньше у них. А значит учеба – тренировки, тренировки – учеба. И бесконечное промывание мозгов…

Нам надо стать хорошими волшебниками, что бы смочь защитить нашу школу в случае начала военных действий. Никто не думает, что если при нынешнем уровне развития магии разразится война, то мир погибнет в первые семь минут. Ровно столько времени надо, что бы заклятие «Короду-т-оро-схал» обогнуло весь земной шар. И совершенно не помогут никакие «Индивидуальные щиты», «Чары защиты», «Божьи длани»…Те, кто наверху прекрасно это понимают. Архимаги играют в свои высокие игры, выращивая пешек, чтобы разменивать их на более крупные фигуры, пичкают обычных людей своей пропагандой, чтобы держать их в страхе и делают на этом всем деньги, в то время как мы страдаем за придуманные ими «идеалы».

Я стал эпилептиком во время отработки «Пелены» - одного из новейших защитных заклинаний. Кто-то из круга сорвался, и заклинание «разрядилось», как это называют в учебниках. Я ничего не успел предпринять. На меня двигалось серебристое марево, а я даже не имел возможности поднять для защиты руки. «Пелена» не сжигает и не превращает во что-нибудь другое, она поглощает всю магию в зоне своего действия. Но мне досталась недоделанная «Пелена». Она прошла сквозь меня – это было очень необычно, словно я нырнул в воду и мог при этом пропускать ее через себя. Ощущение, можно сказать, даже приятное.

Целители немедленно засадили меня в лазарет и стали наблюдать за моим состоянием. Сначала все было в порядке, а потом случился первый приступ… И тогда меня определили на остров Сорвавшихся. Последствия магии не лечатся. Тех кто получил большую, но не смертельную дозу магии, отправляют на землю, расположенную далеко в океане, что бы они не портили моральный настрой здоровых. Сейчас так много людей, что любому найдут замену очень быстро, даже магу.

С Эльдой мы познакомились на корабле. Ее недуг оказался страшнее моего. Я долго думал как его можно было бы описать, и, в конце концов, мне пришло на ум сравнение с бурей. В центре – штиль, око циклона, положение равновесия, а вокруг шторм, дикий ветер, вырывающий с корнем вековые деревья, разбивающий девятым валом корабли… Наше сознание точно такой же шторм. Оно работает нормально, пока око бури, будто ось хорошо раскрученного волчка – стоит на месте, но если вывести систему из равновесия, ось волчка начинает прецессировать. На то место, где должна располагаться зона тишины, вторгается яростный ураган, сметая и разрушая все на своем пути. Именно это и приключилось с Эльдой. Она так и не рассказала, как получила свою болезнь. А я не настаивал…

Мы очень крепко привязались друг к другу за время нашего путешествия сюда, на остров. В то время приступы были нечастыми и предсказуемыми. Мы старались скрывать их друг от друга, и жили вместе почти как нормальные люди. Но любая болезнь имеет свое развитие.

Я помню как был шокирован, увидев Эльду первый раз во время ее бессознательного состояния. Контраст между нормальным состоянием и безумием был настолько резким, что поначалу я даже не поверил, что это один и тот же человек. Когда она пришла в себя, то долго умоляла бросить ее. Хотела уйти жить в лес в центре острова… Я тогда сказал, что бы она не смела говорить мне такое. И еще сказал, что мы на острове по одной и той же причине, и что она знает о моих приступах и не бросает меня, и я не брошу ее. Эльда обняла меня и расплакалась…

Я стоял посреди комнаты и глядел на забившуюся в угол безумную Эльду. Мне было невыносимо больно. Если бы я был на материке, я бы давно уже напился до того состояния, когда не понимаешь, что происходит вокруг, но здесь, на острове, нет алкоголя. Некуда бежать…

Я отвернулся и вышел из комнаты.

На кухне, на столе, я нашел записку от Эльды, придавленную плоским камнем.

«Милый, боюсь это «окно» будет коротким. Несмотря на то, что ты хорошо прячешь свой календарь, я нашла его. Но никак не могу поверить, что была в отключке целый месяц. Приступы увеличились по продолжительности. Это плохо. Мне не хочется думать, что однажды я навсегда останусь безумной.

Страшно по тебе скучаю. Пока ты спал, гладила твое лицо, держала твои руки. Мой лучезарный Зилот… У тебя на правом запястье свежий шрам. Откуда он? Так хочется услышать твой голос, узнать, что нового в твоей жизни. Я соскучилась по твоим ласкам…

Так рада, что снова увидела тебя, солнце, море. Ты единственная причина, по которой я все еще возвращаюсь в этот мир. Если бы не ты, я давно перестала бы бороться.

Обнаружила на себе новое платье. Оно мне очень понравилось: такое удобное и красивое. И когда ты только успел его сшить?

P.S. Наготовила тебе еды. Надеюсь, до следующего моего пробуждения хватит. А то ты так и не научился готовить. Ниже написала тебе пару рецептов. Воспользуйся ими, пожалуйста, – ты совсем за собой не следишь».

Боги, боги! Милая моя Эльда, мое золото, моя единственная ценность в этом мире! Ты нашла неправильный календарь… Я специально заготовил его для такого случая. На самом деле ты отсутствовала больше года! И не представляешь, насколько долгим он был в моей жизни. Когда теперь будет следующее «окно»? Наверное, об этом знает только творец…

Я оставил дом и пошел к морю. Сел на камни и стал смотреть как солнце садится в воду.

Прозевал... Прозевал ее пробуждение. За последние два года я видел Эльду считанные разы! А сегодня прозевал. Какая жестокая несправедливость! Мои приступы становятся все чаще, а ее «окна» все реже и короче. За что нам такое? Что я сделал не так в этой жизни, что судьба так жестоко наказала нас?

Сколько раз я задавал себе этот вопрос – да только все бестолку.

На следующее утро, накормив и помыв Эльду, я продолжил стелить крышу. Раз в полгода, в сезон дождей, кровлю хижины сносит проходящий рядом островом ураган, и приходится крыть заново. Остров Сорвавшихся – это не курорт.

За рутинной работой я провел почти весь день. Под вечер, когда закончил, ко мне в гости заглянул Альдаг. На острове проживает довольно много народу, но обитатели стараются не пересекаться, хотя ближайшие соседи отлично знают друг друга в лицо. Никто не хочет смотреть на покалеченного магией человека, что бы не вспоминать о своем недуге.

Исключение составляем мы с Эльдой, да Альдаг, который все время проводит бродя по острову, нигде не задерживаясь дольше чем на час.

- Привет. – Произнес Альдаг, шумно, с мерзким всхлюпыванием, переводя дух. – Как жизнь?

- Живем потихоньку. – Ответил я, и пошел на кухню за водой для гостя. Альдаг всегда страдает от страшной жажды – побочный эффект от его трансформации.

- А у самого как дела? – Спросил я, подавая ему наполненный водой медный таз.

- Не выздоровел еще… - Криво улыбнувшись, бросил Альдаг. Улыбаться по-другому он не может, если только это действие его лицевых мышц можно так назвать. Выглядит Альдаг отвратительно. С его тела постоянно отваливается какая-то засыхающая слизь, а ноги норовят пустить в землю жуткого вида щупальца-корни. Поэтому-то Альдаг всегда в пути. Я до сих пор не понимаю, как он сумел остаться нормальным в душе, имея такую внешность. И за свою покалеченную жизнь он цеплялся невероятно настойчиво. Ночевать он может только на скалистой поверхности, в любом другом месте он просто врастет навсегда и превратится… Даже не знаю во что он превратится.

Осушив таз до дна, гость спросил:

- Твоя Эльда еще не приходила в себя с последнего раза?

- Нет. – Соврал я. – Пока нет.

Мне не хотелось рассказывать о своем горе. Больше всего не люблю соболезнований – помочь они не помогают, а вот душевные раны бередят очень сильно. То, с чем уже успел смириться, снова всплывает на поверхность, а в голове начинает стучать мысль: «что я мог бы сделать, если бы…». Только вот нет этого «если бы».

- Крон вчера умер. – Неожиданно переменил тему Альдаг. – Утром его нашли на берегу с разорванной грудной клеткой. Похоже его доспехи не выдержали внутреннего давления и его того… разорвало изнутри.

Ну вот, еще один сорвавшийся покинул остров… Я подумал про себя, что смерть – это не всегда плохо. Здесь она, скорее освобождение. Только не все из нас к нему стремятся.

- Да… Из нашего года совсем народу не осталось. – Сказал я. – Ты, я, Эльда и…

Я ошеломленно замолчал.

…Все. Больше никого – нас осталось всего трое. А ведь в тот год на остров привезли более сотни человек. Господи! Сколько же лет прошло? Семь, восемь? В любом случае, не больше десяти.

- Ага, Зилот. Мы уже старики здесь. Чертовы долгожители. Старейшины острова… - Итак кривая улыбка Альдага превратилась в жуткую гримасу. Дыхание со свистом вырывалось из его легких. – Похоже, скоро придет и наше время, друг.

Он замолчал, отдышался и продолжил:

- Так что наслаждайся своей Эльдой, хотя бы такой, какая она есть сейчас. Очень может статься, что другой ты ее не застанешь…

После того, как Альдаг ушел, на душе стало совсем хреново. Конец близок. Статистика упрямая штука – нас осталось всего трое из своего года. Смерти я перестал бояться на первый же год своего существования на острове. Когда видишь, что с людьми сделала магия, и не понимаешь, как они при этом еще могут жить, перестаешь считать смерть пугающей. Наша изуродованная жизнь – вот, что по-настоящему страшно. Не боюсь я смерти. Боюсь, что не успею до нее повидаться с единственным в этом мире близким человеком.

Я сидел на пороге дома, а Эльда устроилась рядом и целеустремленно стучала себя кулаком по коленке. Я не решался ее обнять – еще убежит куда-нибудь. Лучше уж просто побуду рядом.

Я любовался ей. Отвисшей нижней губой, напряженным подбородком, по которому из приоткрытого рта стекала слюна, грязными всклокоченными волосами, которые она никак не давалась помыть. Мне было совершенно не важно, как Эльда выглядит сейчас. Я знал, какая она на самом деле. Я помнил ее настоящую и видел ее такой. Моя Эльда…

Ночью разразилась гроза. Молнии сверкали практически непрерывно, раскаты грома сотрясали хижину. Эльда плакала и прижималась ко мне, прося защиты. Она не могла понять, что происходит, почему снаружи ревет и грохочет. Я гладил ее по голове, говорил успокаивающие слова – только вот Эльда совсем их не понимает. Наверное, она улавливает их интонацию… Я, по крайней мере, очень надеюсь на это.

Неожиданно в голову пришла мысль, что если я умру, то об Эльде будет некому заботиться. Никто не будет ее кормить, поить, мыть, в конце концов… Боги, боги! Она же просто погибнет от голода без меня! Как глупо и ужасно.

«Стоп», - сказал я себе, - «А то сейчас навыдумываешь невесть чего. Я еще не собираюсь вслед за Кроном. Все припадки пока заканчивались нормально. Причин для паники нет. Все будет хорошо».

Все будет хорошо. Должно быть. Я должен заботиться об Эльде. А значит ничего со мной случиться не может. Но все, что мне осталось – это лишь надеяться на лучшее. Я смотрел на вспышки молний за окном. Случай правит моей жизнью. Сиди и жди, что тебе приготовила судьба. Услышит она твои молитвы или нет? Пойдет навстречу желаниям или жестоко посмеется напоследок?

Перед рассветом гроза прекратилась и Эльда, наконец, заснула. Стихли вопли и всхлипы, дыхание стало спокойным и ровным. Я потихоньку выбрался из ее рук и вышел на порог.

Утро выдалось необычайно красивым и ярким. Лучи солнца проходили между деревьев, подсвечивая висящую в воздухе почти незримую водяную пыль. Звонко кричали птицы, радуясь новому дню. Казалось, будто лес поет и светится. Пахло свежестью и морем.

Я невольно улыбнулся и раскинул руки навстречу солнцу. Природа постепенно оживала после буйства стихии.

Крыша выдержала первую грозу: похоже, я научился все-таки укладывать ее правильно, а вот бочка под водостоком прохудилась. Надо будет ее законопатить чем-нибудь. Тропинку и огород закидало поломанными ветками и листьями – придется разгребать … Новый день – новые заботы. Все не так уж плохо: жизнь-то продолжается…

Приступ подкрался незаметно: жесткой судорогой свело кисти и ступни. Как же так? Он не может случаться так часто. Быстрее – надо найти рукоятку! Почему я не взял ее с собой? На этот раз чуда не случится, и Эльда не сможет помочь. Но я буду бороться ради нее. Кто станет ухаживать за ней, если я умру? Дурацкая болезнь! Я хочу жить! О-о-о, как больно! Борись! Мне нельзя умирать… Моя Эльда, милая, любимая… Зилот, не теряй сознание! Темнеет. Нет… не надо… прошу… Я выживу… Назло всему миру… Все равно выживу... Я должен жить… для нее… ради нее…

я буду жить.

я буду жить…

4. Темный маг

Кервана забрали вчера. Его выволокли из нашей камеры двое дюжих надсмотрщиков, пока он клял их на чем свет стоит. Он даже попытался наложить проклятье, но в ошейнике не очень-то поколдуешь. Тюремщики даже не стали его наказывать за эту попытку. Зачем? Просто отволокли его к плахе, которая стояла тут же, в тюремном зале. Камеры расположены по кругу, и в них никогда не оставляют свет, зато в зале всегда горят факелы, да так, чтобы было видно плаху и грязный пол, который после работы палача даже не моют. Свиньи. Мало того, что запах стоит тот еще, так они еще растят теней. А после очередной казни прибавляется аромат свежей крови, а иногда и вонь от содержимого опустошенных кишечников. А тени чуточку прибавляют в росте. Жаль, я не доживу то того момента, когда они вырвутся на свободу...

Кервана ловко уложили на плаху, пока он подвывал от страха, и палач с размаху опустил топор. Лезвие с чавканьем ловко отделило голову колдуна от тела, и она глухо стукнулась о каменный пол, откатившись в противоположный от нашей камеры. Хвала Тьме, что не в мою сторону, а то бы я не выдержал и закричал.

- Ну вот и сняли с тебя ошейник… - Пробормотал я эпитафию своему напарнику. Он, конечно, был скотиной (не бывает хороших темных магов), но мы с ним через многое прошли, и я даже ему жизнью обязан... был. Теперь его башка валяется отдельно от тела, а из шеи толчками вытекают остатки густой темной крови… Эх! Не было бы на мне этого проклятого ошейника, они все отправились вслед за Керваном. И тюрьму эту поганую я стер бы в порошок. И каждого тюремщика по отдельности бы обработал, так, чтобы они перед смертью ощутили, каково было нам. Но это при условии, что шею не будет сдавливать этот проклятый кусок заговоренного железа... А так мне остается только в бессилии наблюдать, как тюремщики матярясь грузят тело Кервана на тачку, бросают сверху голову и увозят куда-то прочь.

- Ты последний остался. – Сообщил мне палач, снимая тяжелый кожаный фартук и вешая его на стену. – Завтра за тобой приду.

Он заботливо протер тряпкой свой рабочий инструмент, положил его в оббитый железом сундук и закрыл на замок. Значит завтра и я отмучаюсь. Глупо попался - глупо подохну. Только выть как Керван я не буду. У меня еще гордость осталась.

Дожидаться казни - хреновое времяпрепровождение, надо сказать. Остатки гордости испарились ближе к утру. Я не смог заснуть, а внутри все сжалось, даже дышать стало труднее. Я попробовал помолиться Тьме, да только нафиг ей проблемы какого-то рядового адепта? Тем более такого неудачника и дурака как я?

Перед самым рассветом я настолько отчаялся от страха, что попытался наколдовать хоть что-то, но ничего кроме жуткой боли не получил. Тот, кто придумал эти ошейники, знал свое дело, собака.

Когда за мной пришли, я уже мало что соображал, но хоть не ссался и не плакал от страха. Ноги, правда, отнялись, и стражникам пришлось волочить меня так же как Кервана. Но к моему удивлению потащили меня не к плахе, а на выход. Что за чертовщина?

Меня доставили в допросную. Сколько веселых часов я здесь провел! Опытные люди из ордена надзора ломали меня тут не одну неделю. Ломали и сломали: заставили рассказать все, что я знал про наш ковен, вызнали все про наставника и даже принудили выскзать догадки про существование других ковенов. Выудили из меня всю информацию слово за словом, сложили в единую картину и одного за другим выловили всех наших. Сволочи! Еще чего-то хотят услышать напоследок что ли?

Стражники бросили меня на стул и даже ремнями притягивать не стали. Знают гады, что я сейчас даже котенка замучить не смогу! В допросной воздух был гораздо чище, чем в каземате. У меня даже голова закружилась. А еще здесь окно было, и в него проникал дневной свет. Я уже и забыл, когда последний раз солнечные лучи видел. Ну хоть за это спасибо – погляжу перед смертью.

С другой стороны сидели двое из надзорного ведомства. Как его там полное название? забываю постоянно! Орден надзора за чистотой магии вроде бы? Один из надзорников был в годах уже дядька, а второй помоложе, моего возраста примерно. Холеные, сытые, в глазах презрение и брезгливость.

- Эй, Тагорис! Слышишь меня? – Спросил старший.

Я кивнул. Слышу, конечно, не глухой же.

- Тебя осудили на смертную казнь за темное волшебство, убийства десятков людей и грабеж. – Поведал мне молодой таким тоном, словно я здесь первый раз сидел. – Твоя вина доказана и смягчений в приговоре не будет, но даже такая дрянь как ты может еще послужить своей стране.

Я закашлялся, чтобы они не увидели, что я смеюсь. Старший понял это по-другому.

- Воды ему дайте.

Мне всунули в руки грязную кружку с водой. Я напился. По правде сказать, пить хотелось зверски, особенно после безрезультатных попыток наколдовать что-нибудь гадостное. Пока вода стекала в желудок, я подумал, что эти двое хотят от меня чего-то серьезного, раз прямо в день казни приперлись.

- Не знаю, что в тебе еще осталось человеческого, но я считаю, что тебе стоит попробовать искупить свои грехи перед людьми. – Молодой принялся рассказывать мне, сколько зла я совершил, и как мне за это будет плохо в аду, и что лишь искренняя помощь и чистосердечное раскаяние может помочь смыть с меня позор, который я навлек на себя. Я едва удерживал себя, чтобы не харкнуть ему в лицо. Но тогда меня снова отведут вниз и неминуемо покончат с моей жизнью. Так что я сдерживал себя и слушал его бред. Слушал и радовался временной отсрочке смерти. Что бы не предложил этот молодчик из ордена надзора, вряд ли это обрадует меня, но отложить казнь даже на несколько минут уже благость. Правда с каждой прожитой секундой желание жить становилось все острее. Возможно, это у них был ход такой - потянуть время, пока мне молодой по ушам катается, дождаться, когда я разомлею и взять готовенького. Я все думал, когда же он закончит распинаться, и перейдет к делу? И, наконец, дождался.

- Несмотря на твою богопротивную сущность и нечеловеческую жестокость, есть основания полагать, что твои умения помогут остановить Прорыв.

Вот так вот. Он наверное рассчитывает, что я прямо сейчас побегу.

- Жопой своей закрой Прорыв. Я для вас ничего делать не собираюсь. Надеюсь, ваш Прорыв вас всех на тот свет отправит. Там и встретимся!

- Постой Келвин! – Прервал его старший. – Темный не знает, что мы ему хотим предложить.

Старший поправил белый церемониальный плащ на плече и проникновенно взглянул мне в глаза. На меня так последний раз глядел наставник приюта, когда нашел в моих вещах ворованную из его библиотеки книгу. За это он выпорол меня лично: не стал никому доверять такое важное занятие. В тот день я впервые попробовал обратиться ко тьме, следуя ритуалу, который я вычитал в ворованной книге.

- Хочешь полное прощение? Возможность начать жить заново? Не в королевстве, конечно, - здесь ты слишком наследил, но где-нибудь еще… Скажем, в Фирвеле. У нас с ними нет договора о выдаче.

- С ошейником? – спросил я.

- Без. Но если не дурак, больше темную силу призывать не станешь… Они там за одно только подозрение о темной ворожбе лошадями разрывают... Это не то, что у нас - год тебя кормили, поили и крышу над головой предоставляли.

- А мешок золота с принцессой будешь предлагать?

- Не понял?

- Все ты понял. Те, кто уходят закрывать прорыв, живыми не возвращаются. Можешь хоть что мне обещать – все равно отдавать будет некому!

- Видишь Келвин, а парень не глуп. Это мы с тобой глупцы – явились с утра пораньше, хотя у нас есть дела и поважнее, распинаемся здесь перед ним. – Вдруг все напускное дружелюбие слетело и тон старшего сделался ледяным. – Ты - грязь. Тебя даже человеком называть противно. Я бы и не разговаривал с тобой, но нас обязали. Просто скажи, что не согласен и покончим с этим. Палач ждет…

Он ненавидит таких как я, и сжигал бы нас собственноручно хоть каждый день. Интересно, скольких наших он действительно уже сжег за время службы в ордене? Старший помолчал немного, давая мне возможность подтвердить свое несогласие, и ничего не услыхав, добавил:

- Если удастся заткнуть прорыв, король дарует тебе прощение. Полное. Вот даже бумага на этот счет имеется, с королевской печатью. Хотя спаси ты хоть весь мир, я максимум, что даровал бы тебе – это вечное заключение. Но король распорядился так, а не иначе, и не мне с ним спорить. Задача архисложная, да. Но для тебя куш огромный – твоя проклятая жизнь.

Они все рассчитали. Оставили меня последнего, держали в страхе, убили Кервана, чтобы я мог видеть его смерть, пришли предлагать мне жизнь в день когда меня должны казнить… Комедию эту разыграли, пообещали прощение, чтобы я поверил в их благие намерения...

Но я их насквозь вижу! Прорыв – это лишь отсрочка приговора. Я читал про них, я знаю. Я про них многое знаю! Но, черт возьми, даже выиграть у смерти несколько дней и то здорово! Поглядеть напоследок на мир. А если еще и к силе дадут обратиться…

- Ошейник сейчас снимите?

- Размечтался! – Фыркнул молодой.

Мало того, что ошейник с меня не сняли, так еще и в повозке я ехал закованным в ручные и ножные кандалы. Вместе со мной посадили старика со смешной жидкой бороденкой. По его узким раскосым глазам и желтому оттенку кожи я догадался, что он откуда-то с востока. Старик оказался разговорчивым и часто улыбался моим репликам, отвечая всегда вежливо. Даже если я чересчур перегибал палку. А я ее перегибал. Но, казалось, моя дерзость не трогает его. Он спокойно дал мне выпустить пар.

- Эй, старик, тебя-то как сюда занесло? – поинтересовался я после того, как почти час разглядывал его и так, и эдак, пытаясь по внешнему виду определить кто он такой. Магии я в нем не видел, но мог поклясться, что меня старик легко прочитал и знает, что я темный. Глядя на его длинные светлые одежды, не очень подходящие для далеких путешествий, можно было предположить, что это философ или богослов. Но только нахрен они не сдались там, куда мы едем.

- Вы имеете в виду в это путешествие или то, что мне повезло попасть в одну повозку с вами? – Улыбнулся старик.

- Шутить умеешь. – Похвалил его я. – В путешествие конечно. Ты же в курсе, куда мы едем?

- Полагаю, что с нашей помощью собираются исправлять чью-то большую и очень опасную ошибку.

- И ты как? Не беспокоишься по поводу своего возвращения?

Старик улыбнулся еще шире:

- Как говорил великий Шиань Гоу: «Если ты выбрал свой путь – пройди по нему до конца, не оглядываясь».

- Даже если это путь самоубийцы?

- Между самоубийством и самопожертвованием лежит огромная пропасть, молодой человек. Самоубийца бежит от своей слабости, а тот, кто жертвует собой, наоборот, показывает силу и ценой жизни спасает других!

- Вот-вот. Я тоже всегда так своим жертвам говорю, но они почему-то не согласны…

- Кто лишь берет, не давая взамен ничего, однажды лишится всего… Вы - олицетворение этой поговорки. - Старик поднял вверх указательный палец, подчеркивая важность своих слов.

- Снова Шиань Гоу?

- Нет. Просто народная жизненная мудрость. - Он снова улыбнулся и даже зачем-то добродушно кивнул мне.

- Ты с внуками хоть попрощаться успел?

- Я с внуками попрощался уже давно. - Немного грустно произнес старик. - А вам стоит принять факт, что нерешаемых задач не бывает.

- Ну-ну. – Я криво улыбнулся. – Сам то хоть веришь в то, что несешь?

- Результат зависит в первую очередь от настроя. Если не верить в себя, то и успеха не видать. - Произнес старик, и опять улыбнулся. Странно: эта его манера говорить постоянно улыбаясь, совершенно не раздражала.

- А мне, веришь – нет, абсолютно плевать на результат.

Старик тихо засмеялся, как будто услышал забавную шутку, хотя я говорил абсолютно серьезно.

Сначала думал, что он за мной приставлен присматривать, но когда на очередной стоянке он вышел и даже дверь за собой не закрыл, я понял, что моя свобода его не очень-то интересует, и выбрался вслед за ним, бряцая цепями.

На улице было свежо. Стояла поздняя весна. Я прикинул сколько же мы с Керваном провели в тюрьме. Вышло, что год. Целый год из нас выжимали информацию о том, где и у кого мы учились, чего успели натворить, и о тех, кто нам волей или неволей помогал. Нас ломали, пытали и мучили, доставая из нашей памяти всю нужную им информацию. Кое-чему я даже у дознавателей ордена научился: они знали способ, как заставить испытывать подопечного невыносимую боль, не причиняя ему при этом существенных повреждений. Любой темный маг обзавидуется! Шрамы, конечно, остаются потом, но это так - фигня…

У соседней повозки стоял Келвин. До вчерашнего дня я видел его только пару раз на допросах. Он сам лично не участвовал, но все равно сдохнет первым, как только мне снимут ошейник. Просто потому что он один из них.

- Эй, надзорник! А чо, начальник твой не поехал с нами? – Поинтересовался я у него.

Молодой надзорник злобно глянул в мою сторону, но ничего не сказал.

- Дай угадаю! Сам сдыхать не захотел и тебя отправил. Постой-ка! Раз ты здесь, выходит сам веришь в ту чушь, которую ты мне там впаривал? Ну ты даешь!

Я расхохотался. Вот ведь молодой болван наивный! А старый хорош! Правда, хорошо! Нашел дурака, который на смерть добровольно пошел. Вот умора!

Келвин оглянулся по сторонам, неспеша подошел ко мне, а потом резко дал под дых, так что я согнулся пополам. Вдыхать воздух стало очень трудно. Но я все равно продолжал смеяться. Надо же, первый из надзорников, с моральными принципами, и того отправили на смерть. Парень наклонился ко мне, похлопал по плечу и процедил сквозь зубы:

- Будешь меня нервировать - сломаю пальцы. Обращаться ко мне будешь «мастер Келвин», если услышу другое – сломаю пальцы. Чего-нибудь учудишь – сначала пальцы сломаю, потом башку отрежу и скажу, что бежать пытался. Ты тут вообще случайно.

- Конечно, конечно! – Пытаясь перестать смеяться, сказал я. – Как скажешь. Ты ведь тут главный! Мастер, начальник!..

Он развернулся и пошел прочь. И чего его так на пальцах моих зациклило? Я не смотрел куда он ушел - я всхлипывал от того что не мог перестать ржать, а воздуха хватало только на одно: либо смеяться, либо дышать. Подошел мой попутчик-старик, взял меня за руку и нажал на какие-то точки на ладони и запястье. Удивительно, но вдыхать стало легче, а потом дыхательный паралич и вовсе прошел.

- Спасибо! – Сказал я ему, когда спонтанное веселье отпустило. Может, это, конечно, была истерика, но надзорники оказывается практически такие же как мы. Готовы пустить в расход любого кроме себя. Зато носят белые одежды и говорят о справедливости…

- Глупо задирать другого, когда не можешь даже постоять за себя. Тем более, вы вряд ли найдете у остальных сочувствие и поддержку в вашем конфликте с руководством.

- Что да, то да… - Ухмыльнулся я. – Сочувствие и поддержка… поддержка и сочувствие. Это прям то, чего мне всегда не хватало!

Старик помог забраться в повозку и захлопнул за нами дверь. Как только мы уселись, наше вместилище дернулось, и мы отправились в путь. Окон в фургоне не предусмотрели, только несколько отверстий для вентиляции под самой крышей. Если исхитриться, то в них можно было увидеть кусочек окресности вдоль дороги, но совсем уж крохотный. Нет смысла пытаться. Да и не хотелось, если честно. Выворачивать шею при такой тряске было опасно для жизни. Кто управлял лошадьми я не знаю, но объезжать ямы и ухабы он явно не старался.

Внутренность фургона роскошью не блистала – четыре подвесных койки, на которых лежали тюфяки, два сундука для хранения пожиток и крюк на потолке для лампы. Сама лампа отсутствовала. И даже когда снаружи начались сумерки, никто не озаботился остановиться и любезно передать ее нам. Ну я и без освещения хорошо все видел, а старика перспектива остаться в темноте с магом тьмы похоже не пугала. Я не стал проверять старика на прочность – он был ко мне добр, и поэтому просто отвернулся к стене и заснул.

Всю ночь нас качало и дергало на ухабах, и я так к этому привык, что проснулся от того, что мы не двигались. Дверь фургона была открыта, и я вышел справить нужду и размяться. Утро уже переходило в день, так что отоспался я знатно.

Цепи за ночь с меня исчезли, и я с наслаждением помахал свободными руками. Последнее время с меня кандалы вообще не снимали – я даже забыл, каково это развести руки в стороны.

Фургоны стояли на пригорке, и над их крышами шелестел листьями могучий дуб. За пригорком раскинулся широкий луг, поросший высокой цветущей травой, а за лугом начиналась роща вековых дубов. Теплый ветерок приятно овевал лицо и гонял по лугу травяные волны.

- Эх, красота! – Сказал я, потягиваясь. – Пожрать бы еще, да попить.

За вторым фургоном я обнаружил тлеющий костер, рядом с ним стоял снятый с огня котелок, исходящий вкусным паром, а у колеса, прислонившись к стенке повозки, сидел человек в добротном походном костюме. Лица его было не видать, поскольку он прикрыл его шляпой. Похоже, что парень дремал. Я подошел к котелку.

- В общий котелок руками не лезь! – Раздался бодрый голос из-под шляпы. – В фургоне возьми миску и ложку.

Дырка у него в шляпе что ли? Я сходил за посудой, а заодно оглядел вторую повозку. В этом фургоне, похоже, путешествовал Келвин и этот тип в шляпе. На стене висел белый плащ надзоника, на кровати валялись рюкзаки. Все добротное, новое. А еще здесь имелся откидной столик и под потолком висела лампа. У входа, прямо на полу, стояла миска с ложкой. Я взял их и вернулся к костру.

- Это теперь твое. – сказал, не поднимая шляпы, мой новый попутчик. Я понял, что он имел в виду посуду. – Остальным тоже пожрать оставь. Келвин обидится если без обеда его оставишь. Ты же не хочешь его обидеть? Последнее он произнес с усмешкой. Даже из под его шляпы она ощущалась. Чертов Келвин! Но нарываться и вправду не стоило. Не думаю, что надзорник меня вчера зря пугал.

Я наложил в миску ароматной мясной похлебки и принялся озираться в поисках хлеба.

- На козлах лежит, в тряпочку завернутый. – Подсказал мне собеседник. Или у него в шляпе действительно дырка, или слух у парня просто отменный! Шляпу свою он ведь так и не поднял! Я пошел за хлебом и по пути спросил:

- А сколько нас всего едет?

- Четверо. Келвин с ШианьГоу за пятым отправились. Если сумеют его убедить, конечно.

- Старик – сам Шиань Гоу? – Спросил я с набитым ртом, чтобы как-то продолжить раговор. Про Шиань Гоу я знал только, что это не то мудрец, не то полководец какой-то восточный.

- Не. Шиань Гоу жил лет триста назад. Это я его так зову. Любит он своего Шианя цитировать по любому поводу.

- Ум-м! – Кивнул я многозначительно в ответ, пережевывая мясо. Тьма меня забери! Настоящее свежее мясо! Я уже и забыл какое оно на вкус.

- Вкусная штука! – Сказал я, макая хлеб в юшку.

- Рад, что понравилось.

Мужчина наконец поднял шляпу и посмотрел на меня, а я на него. Ничего примечательного. Средних лет. Ухоженный. Лицо чистое, без оспин и шрамов. Красивое даже. Такие должны женщинам нравиться. Не маг.

- Тебе бы помыться не мешало. – Сказал он. – Воняешь ты знатно.

- Где только воды взять?

- С другой стороны пригорка ручей течет.

Я доел похлебку и посмотрел на попутчика.

- Не боишься, что сбегу?

- Беги. – Пожал плечами обладатель шляпы и снвоа надвинул ее на глаза.

Я поднялся и пошел к ручью.

- Стой! Не беги раньше времени!– Окликнул меня парень. – Возьми в своем сундуке мыло и новую одежду.

Не люблю мыться в холодной воде, но в этот раз я плескался долго. В тюрьме помывка заключалась в том, что тебя раз в неделю окатят ведром воды, а второе поставят рядом, чтобы мог еще умыться. Зимой жалели и просто ведро в камере оставляли. Вонять от меня, действительно, должно было знатно. И как только старик выносил мой запах всю ночь?

Великаяя тьма! Я уже и забыл, что значит носить нормальную одежду! Чистые штаны, рубаху, куртку! Сапоги на мягкой подошве. К фургонам я вернулся другим человеком.

Мой новый собеседник боролся со скукой, метая ножики в стенку фургона. Кидал он совсем без усилия и вроде как не особенно целясь, но готов поклясться, что количество дырок в фургоне оставалось постоянным. Ножи входили точно в одно и то же место.

- Ты зачем ввязался в это, красавчик? – Спросил я его.

- Иногда в жизни выпадает шанс сделать что-то значимое. Нельзя отказываться от таких предложений судьбы.

- Ну и нахрен мертвецу слава?

Я подогрел на углях миску сводой, которую принес из ручья, и теперь аккуратно пил, согреваясь после купания в холодном ручье.

- А кто говорит, что я ищу славы?

Я рассмеялся.

- Все так или иначе ее ищут. Даже если не хотят себе в этом признаться.

- Мне слава не так уж важна, я хочу сделать настоящее Дело.

- Вы со стариком одну и ту же песню поете. Вы с ним эти, которые… оптимисты, что ли?

- Не знаю про Шиань Гоу, но я помирать просто так не собираюсь. А ты зачем поехал, если уже себе могилу выкопал?

Я оттянул ворот и показал ошейник.

- Так это не я выкопал, это мне выкопали. Неужто Келвин не рассказывал про меня? Я злой темный маг. Смертник. Так и так помирать до срока, поэтому хочу напоследок прикоснуться к силе. Знаешь как без этого ощущения плохо?– Я помолчал и добавил: - Ну и пожить на неделю-другую больше, это лучше, чем это... ну не пожить. Звать-то тебя как? - А так и зови – Красавчик. Мне нравится. - Как знаешь. Меня Тагорисом звать. Не хочет называть свое имя темному магу. Бытует поверье, что через имя можно обрести власть над человеком. Дурь редкостная! Не работает это так. Если бы все так просто было, полмира уже бегало бы у нас в рабах. Но Красавчик вроде как верит в эту хрень. Что ж, не буду его разубеждать. Дружить я с ним не собираюсь, а раз боится, то и наглеть не будет. Не понимаю, зачем его взяли. Он не маг и будет полезен на прорыве как собаке пятая лапа. Может чтобы жрать готовил? Хотя с ножиками он ловко обращается, даже очень ловко. Прям талант! Только что он этими ножами будет делать в месте, где все насыщенно сошедшей с ума магией - совсем неясно. Ну да поживем увидим, может он еще чего может. Через час прискакали Келвин и старик. С ними приехал еще один человек. По манере держаться было видно, что он дворянских кровей, а по размерам он был как два меня. Глядел на всех волком и предпочел ехать на своем коне чуть в стороне от фургонов.

Сначала я думал, что это ещё один воин, в пару Красавчику, но потом понял, что здоровяк – волшебник. И чем дольше я за ним наблюдал, тем отчетливее понимал, что он очень сильный волшебник. Владеет какой-то из стихий, ибо на целителя он совсем был не похож. Заметив настойчивое внимание с моей стороны к своей персоне, маг подъехал поближе ко мне и сказал:

- Чего пялишься – мужики нравятся что ли?

Я уверил его, что нет.

- Ну сфокусируйся тогда на другом объекте. Намек понял?

Я кивнул, решив, что осложнения мне пока не нужны, но мысленно, на всякий случай, поставил здоровяка на второе место в списке смертников после Келвина. От греха подальше, я перебрался на козлы, где сидел старик, чтобы недружелюбный стихийник не видел меня, а я его. Старик совсем не управлял животными: вожжи он привязал к крюку и лошади шли сами по себе, мерно шагая по дороге. Но, что самое интересное, на козлах второго фургона вообще никого не было.

- Умеете вы находить себе врагов. – Прокомментировал мое появление старик.

- Что да, то да. – Притворно вздохнул я. – Долго еще ехать будем?

- Дня три.

- Как-то мы не спешим совсем. – сказал я, кивнув на лошадей.

- Время еще есть. Вы же сами вчера говорили, что не горите желанием спешить в прорыв. Что то изменилось с того момента? – Улыбнулся старик.

Я харкнул, выгоняя дорожную пыль из легких, и сильным плевком отправил слизь по дуге в сторону соседнего фургона. Плевок попал прямо на обод колеса и вскоре был растерт о дорогу.

Прорывы – та еще дрянь. Обычно прорыв происходит от того, что какой-нибудь маг переоценивает свои силы или недостаточно заботится о безопасности во время создания сложного заклинания. Магия штука своевольная - всегда норовит вырваться из-под контроля. Причем всегда это происходит у кто-то из так называемых «светлых»: стихийников или целителей. Вот уж поистине, «благими намерениями вымощена дорога в ад». Ни у темных, ни у некромантов прорывов не бывает. У нас просто нет таких ресурсов, чтобы устроить такую катастрофу, да и если бы были, Тьма не даст нам оступиться, а некроманты… У них своя специфика. Для меня они вообще загадка. Откуда они черпают силу, чтобы обращать природные силы вспять? Многие знания утеряны, а в книгах все было описано очень поверхностно и туманно, так что без сторонней помощи не разобраться.

Так вот Прорывы... Они случаются далеко не каждый раз, когда кто-то ошибется с наложением чар, и заклинание срывается со своей основы. Если бы так случалось, то маги давно уже сами закончились, естественным путем. И в мире было бы тихо и мирно...

Для прорыва должно совпасть много чего: положение силовых линий мирового магического поля, время года (прорывы никогда не случались зимой или летом), сила и сложность заклинания, уровень энергии вложенной в волшебство. Но вся соль в том, что никто не знает, как именно должны пересечься эти факторы. Постфактум, конечно, появляется много умников, которые что-то там придумывают для объяснения. Только проще предсказать погоду, чем место и время следующего прорыва.

Самый знаменитый прорыв случился около ста лет назад. Никто так и не узнал над чем же работал тот маг, но после его эксперимента,тогдашняя столица Сардильского княжества превратилась в огромное кладбище. Для самого княжества это имело весьма печальные последствия – прямых наследников трона не осталось, а побочные затеяли дележ, который привел к тому, что сейчас княжество поделено между тремя его ближайшими соседями. Сильное государство, из-за неудачного эксперимента какого-то самоуверенного болвана, в одночасье потеряло большую часть своего населения, всю управляющую верхушку, армию и почти все мануфактурное производство.

Прорывы почти никогда не повторяются в своем разрушительном воздействии. Иногда это просто мгновенная массовая гибель всего живого, в другом случае начинается стихийный падеж скота или земля вдруг перестает родить. Могут вспыхнуть эпидемии непонятных болезней, от которых нет спасения, и мрет каждый второй. Погода начинает сходить с ума: то засухи, то зима в лето превратится, то ураганы с грозами невиданной силы, даже землятресение один раз было… Лишь в одном можно быть уверенным: прорыв – это всегда катастрофа, которую не предотвратить.

Иногда с ее последствиями можно справиться – иногда нет. Прорыв в бывшем Сардильском княжестве так и не смогли устранить, сколько не пытались. Эта язва на теле земли так и продолжает гноиться, но по крайне мере не растет. Хуже, когда прорыв расползается. Они не делают это быстро. Обычно то, что прорыв расширяется, замечают только через несколько десятков лет. Так было с Тиральским прорывом. Но там удалось с ним справиться. Маги добрались до его источника и смогли его устранить. Как они это сделали и что было источником – осталось тайной. Все кто уходят закрывать прорыв –обратно не возвращаются. Иногда их тела находят, но в таком виде...

Вытянуть из старика, что же нас ожидает, у меня не получилось. Он лишь дружелюбно улыбался и цитировал своего Шиань Гоу. В конце-концов, я начал склоняться к мысли, что он сам ничего не знает. Одно только он все-таки поведал: к границе прорыва стянули тысячу человек для охраны периметра. Тысяча человек оцепления – это совсем не шутки. Учитывая, что уже который год идет подготовка к военной компании против Салдарской республики, выдергивать целую тысячу на локализацию прорыва – это большая роскошь.

Сам старик тоже оставался для меня большой загадкой. Он точно был магом – кандалы сами по себе не растворяются за ночь, но какого рода магией он владел, я никак не мог понять. Лошади, бредущие без возницы, сдается мне были его работой. На мой прямой вопрос, старик ответил, что скоро все тайное станет явным и поменял тему разговора.

Мы ехали до вечера, и в этот раз на ночлег остановились. Красавчик ловко развел костер и снова принялся кашеварить. Келвин после ужина сразу ушел спать, так и не ответив на мой вопрос, где располагается цель нашего путешествия и что нам предстоит делать. Хорош руководитель! Красавчик и старик завели какой-то мудреный философский разговор, а мои попытки поговорить со здоровяком окончились ничем. И никто в этот вечер так и не поднял тему цели нашего путешествия. То ли они все обсудили заранее, то ли им это было неважно.

На следующий день мы проехали мимо Фортинака, лишь издали поглядев на городские стены. Я с тоской проводил его глазами. Если бы мы проезжали через город, только меня и видели! Даже несмотря на магический ошейник, я бы провел с кем-нибудь из местных ритуал, накачал бы его предсмертной силой и освободил бы себя. А дальше надолго залег бы на дно – пусть хоть сотню надзорников вызовут, не отыщут. Ну а потом перебрался куда-нибудь поближе к будущей войне, дождался бы ее начала и пожил на полную катушку. Столько крови, смертей, боли, разрушений! Просто рай для темного мага

Вместе с исчезающим в дымке Фортинаком растаяли и мои надежды на побег.

Здоровяк прописался спать с нами. Не знаю, почему я так решил, но мне показалось, что Келвина здоровяк недолюбливает или злится на него за что-то. Скорее всего за то, что тот втравил его в эту историю. В этот вечер в фургоне перед сном, я снова попытался завести разговор со здоровяком, но он опять грубо меня послал.

- Что я не так делаю, старик? – Спросил я, обращаясь к нашему третьему попутчику.

- Мне кажется, что коллега не очень доволен вашей магической специализацией. Это его расстраивает и он не готов завязать с вами диалог.

- Именно. – Буркнул Здоровяк, отворачиваясь к стене. - И не только его специализацией...

- Мы, вообще-то в одной команде! Может так случиться, что мне придется прикрывать тебе спину.

- Я вряд ли повернусь к тебе спиной, темный. – Донесся до меня приглушенный голос здоровяка.

- Ну сейчас же повернулся!

Здоровяк развернулся на другой бок и сказал:

- Давай проясним все сразу. Ты мне противен. Таких как ты надо давить в детстве, что б до возросла обретения волшебства не доживали. Скольких ты убил ради получения силы? Сотню, две?

- Скажишь, что ты чист? А скольких убивают ваши ошибки, например такие как прорыв?

- Я дискуссии тут разводить не собираюсь. – Равнодушно ответил здоровяк. – Я просто сказал, почему у нас не получится общения.

И он снова отвернулся к стене. Вот ведь козел, какой! Сотню, или две! Всего лишь 33 человека, да и то на пару с Керваном. Если бы на нас не настучали, никто бы и не вспомнил о пропаже этих людей. Темная магия штука непростая. Это искусство! Чем тяжелее и мучительнее будет смерть жертвы, тем большего эффекта от заклинания можно добиться. Между тобой и жертвой должна установиться чувственная связь. Ты должен видеть их глаза, слышать их стоны, чувствовать их боль, чтобы дать возможность силе пройти сквозь тебя. И когда она потечет потоком наслаждения, ты становишься творцом! Ты впадаешь в экстаз и можешь сотворить, что угодно: могучего демона, который будет тебе служить, темное пламя, которое стократ сильнее любой плазмы, сотворенной огневиком… Можно создать такое проклятье, что его объект приползет к тебе на коленях, лишь бы ты даровал ему забвение. А если использовать человеческую плоть и глину, можно сотворить гомункулуса, который будет жить и думать как настоящий человек! Придав ему нужный облик, можно подменить кого угодно! И даже его близкие не смогут понять, что он это уже не он… Сотню или две! Будь у меня столько жертв, я бы плевать хотел на надзорников с их останавливающей магией. Меня она уже не могла бы остановить! Я бы поднял столько теней, что хватило бы до конца жизни!

Наутро вдалеке показалась темно-серая линия Скалистых гор. Вернее их отрогов. Основной хребет располагался западнее, а мы приближались к малому Крестовому хребту. Если будем двигаться по главной дороге, то обязательно пройдем через Аргус и Желон, основные центры добычи и переработки угля и железа во всем королевстве. Оба они располагаются в одной большой долине, и раз мы едем туда, несложно догадаться, что прорыв случился в где-то долине, ибо больше дорог в этой стороне не было. Но меня он не интересовал. Добраться бы до какого-нибудь из этих городов, и дальше прорыв будут ликвидировать без меня.

Но проклятый надзорник разгадал мои планы. В город я въехал прикованным к своей лежанке в фургоне, с дверью, закрытой снаружи засовом. То ли ошейник еще и мысли читал, то ли на морде у меня все было слишком явно написано. Но удивило меня то, что я ехал не один. Со мной заперли старика.

- А тебя за что? – Поинтересовался я. – За мной присматривать?

- Нет, конечно. – В своей манере, с улыбкой ответил старик. Только грустная была у него улыбка. – Мне тут комфортнее просто.

Снаружи раздавалась громкая музыка, кто-то пел песни. Я не удержался и выглянул через щель в борту фургона. Пришлось изогнуть шею, что бы что-то рассмотреть. Похоже, в городе шло празднование. В небольшое отверстие мне удалось увидеть несколько ярко одетых людей и мельком даже парочку уличных артистов, которые давали какое-то представление. С улицы в фургон просочились вкусные запахи выпечки и каких-то благовоний.

- Не понимаю. – Сказал я, опускаясь обратно на лежак. – Они что празднуют прорыв что ли?

- Мне кажется, никто в этом городе никто не знает про прорыв. Думаете тысяча в оцеплении просто так стоит?

Ну я и болван! Конечно же прорыв оцепили, не для его удерживания! Да и как обычные солдаты, смогут удержать что-то магическое? Они не пускают к нему никого из местных, чтобы не было паники.

- Если мне не изменяет память, – продолжил старик, - сейчас должен быть дня освобождения.

За время пребывания в тюрьме я и забыл, какие праздники есть в королевстве. Сегодня празднуют освобождение от ига некромантов. Судя по историческим летописям того времени – в этот день была уничтожена последняя крепость магистров смерти и наступил конец почти тысячелетнего правления магократических династий.

Не знаю, может быть, некроманты и были злыми, но при них никогда не было крупных войн и не случилось ни одного прорыва. Надзорников тоже не было.

- На их месте я бы не праздновал, а выводил людей куда подальше.

- Да ну что вы глупости говорите! – Засмеялся старик. – Куда деть всех этих несчастных? Тут тысяч сто проживает, а в Желоне даже побольше. Прибавьте сюда деревни. И учтите, что здесь главные рудные и угольные шахты и оружейные мануфактуры страны. Представьте, что будет, если в республике прознают о том, что оружейный и сырьевой центр королевства теперь не работает?

- Судьба королевства в наших руках. – Ухмыльнулся я.

- Именно! – Серьезно ответил мне старик.

Потеря таких городов сразу лишит короля шансов на победу в грядущей войне. Маги королевства должны носом землю рыть, чтобы как можно скорее ликвидировать прорыв, а его устранять едим почему-то мы: стихийник, темный маг, надзорник, непонятный старик и немаг. Какой-то странный состав, если честно. Я бы собрал пяток стихийников, с десяток надзорников, ну тех, что поглупее и сами готовы собой жертвовать, и отправил бы их на ликвидацию. А что если мы не первые? Раз взяли меня, значит решились на отчаянные меры. А значит…

- И сколько уже экспедиций отправляли? – Озвучил я появившийся у меня в голове после всего этого вопрос.

- Три.

Ну и дела! И после этого они не начали эвакуацию? Все эти люди снаружи ходят по лезвию. К черту политику, к черту руду с углем! Здесь скоро откроется приемная в ад, а они ждут чуда. Три экспедиции не смогли ничего сделать. Король совсем отупел что ли?

- И кто же надоумил собрать такую компашку как наша, чтобы преуспеть там, где до нас обломались целых три экспедиции?

- Я. Расчеты показывают, что такой состав оптимален для решения задачи. Через три дня будет наилучшее расположение планет, чтобы войти в прорыв.

- Ага. И кто туда войдет? неопытный надзорник, темный маг в ошейнике, который не дает ему колдовать, обычный человек и… астролог? Единственная надежда – это здоровяк, но он всех нас не очень-то уважает. Скажи, старик, а кто он вообще такой, наш сосед?

Старик помолчал, словно взвешивал в уме - говорить мне или нет.

- Магистр воды, архимаг третьей ступени, посвященный внутреннего круга, почетный профессор Южного Университета Задальга. Не знаю, слыхали вы или нет... Лет десять назад была стройка в королевстве. Крупная. В Марселезе воздвигли дамбу, отгородившую от моря крупный участок, который позволил расширить город почти вдвое. Так вот, наш коллега в одиночку отвел воду оттуда, и теперь там живет почти пятьдесят тысяч человек. У него еще множество других деяний, но наверное, самое на мой взгляд значимое - это разработка методики создания водяных големов. Его големы переломили ход битвы при Эггмонде. Вы должны помнить, что тогда королевство стояло в шаге от поражения и унизительной капитуляции. Если бы не магистр Ион, наша история могла бы пойти совсем по-другому. В той битве он в одиночку удерживал дуэлью пятерых магов противника, не позволяя им уничтожать наших солдат.

Я присвистнул. Большая шишка. Герой.

- И как вы его уговорили участвовать в последнем в его жизни приключении?

- Не мы. Келвин в одиночку его уговорил. Моя роль была лишь в том, чтобы находиться рядом и подтвердить свое участие.

- И что? Он увидел, что ты идешь и тоже пошел?

- Полагаю, что основная причина была в другом, но то, что я решил отправиться в прорыв, тоже сыграло не последнюю роль.

- Кто же ты такой, что тебя берут на переговоры с архимагами?

Старик не ответил, а только лишь улыбнулся. Как мне показалось натянуто.

На место мы прибыли в конце следующего дня. Келвин снял с меня кандалы.

- Ошейник снимешь, мастер Келвин? – спросил я его.

- Когда в прорыв войдем, тогда я подумаю над этим.

- Хоть объясни, чего вы от меня ждете! С ошейником я бесполезнее любого из вас… Красавчик хоть ножички кидать умеет ловко.

Надзорник проигнорировал мой вопрос. Похоже сукин сын, мне просто не доверяет. Ну и правильно делает. Снимет ошейник – сразу станет первой жертвой.

Мы остановились в месте, где долина сузилась до ущелья с довольно крутыми склонами, по дну которого журчала небольшая речка. Отсюда открывался великолепный вид на нижнюю террасу долины, располагавшуюся далеко внизу. В чистом горном воздухе, она выглядела словно игрушечная. Квадраты полей, деревенские домики, Красные крыши городских зданий, шпили башен с трепещущими стягами – все казалось изысканным макетом, который с любовью воссоздали в деталях чьи-то трудолюбивые руки.

Выше по склону стояли разноцветные шатры войск оцепления, дымились костры, а дорога дальше в горы была перегорожена стволом дерева, у которого сидели несколько алебардистов и с интересом наблюдали за нами. От самого большого шатра, около которого в землю были воткнуты стяги королевства и воинской части, к нашим повозкам уже спешил какой-то рыцарь, в окружении десятка подчиненных.

Я увидел, что здоровяк стоит на краю склона и рассматривает ущелье. Я подошел к нему сзади и тоже посмотрел вниз.

- Странно: река обмелела, хотя весна дождливая была. – Он обернулся и увидел меня. – А, это ты.

- Сейчас немного наполним ее. – Сказал я и принялся мочиться со склона.

Здоровяк ничего не сказал и отошел от меня к Келвину и рыцарю. Я доделал дело и подошел к солдатам, около бревна.

- Здорово, служивые! – сказал я им, присаживаясь рядом на траву.

- И тебе не чихать. – Ответил один из них, лениво оглядывая меня.

- Давно здесь стоите? – спросил я.

- Недели две уже.

- А мы через Желон вчера проезжали – день освобождения там народ празднует. Девки все разноряженные ходят. Вас-то отпускают в город?

- Не отпускают. – Зло сказал ленивый и добавил ругательство. – Стоим здесь как пни, дорогу охраняем.

- А от кого? Сверху что-ли кто приходит? – Удивился я.

- Да не от кого. Никому она не нужна эта дорога. Зверье только одно шастает.

Похоже простым солдатам ничего не говорят о настоящей цели их присутствия. Так и сдохнут в неведении.

- А наверх кто-нибудь ходит?

- Да кому туда надо? Там и деревень то нет. Замок только стоит. Пустой, ни огней, ни людей…

- Ты бы помолчал. – Предупредил его приятель.

- Так он же с ними приехал, чего я должен его стесняться?

- Выходит не пыльная у вас работенка? – прервал я зарождающуюся перепалку.

- А ты чего спрашиваешь? Вместо нас хочешь постеречь?

- Не. У меня свое дело есть. Вот сделаю его хорошо и отпустят вас в город.

Я поднялся и стряхнул со штанов приставшие травинки.

- А не справлюсь – сдохнете все лютой смертью. – Закончил я. – И костей не останется.

Ободрив таким образом солдат, я неторопливой походкой двинул к рыцарю, который что-то рассказывал хмурящемуся Келвину и постоянно добавлял «ваше магичество». Потом они пошли в шатер, а я увязался за ними не спрашивая ни у кого разрешения. В шатре рыцарь отпустил свою свиту, кроме двух человек и произнес:

- Вот эти люди, которые хотят присоединиться к вашему предприятию.

- Меня зовут Артемир Делорес, маг воды, недавно получил третью ступень. – Представился мужчина.

- Меня зовут Герберт Фаросский, виконт.

- И чем же вы можете быть полезны, господа? – Поинтересовался надзорник.

- Я владею искусством создания водяных щитов… - Начал Артемир.

- У нас уже есть один маг воды. – перебил его Келвин.

- Погоди, не торопись, мастер. – Вмешался наш здоровяк. Видно было, что его раздражает поспешность надзорника отшить добровольцев. – Сколько воды можете удерживать больше тридцати секунд?

- три кубических объема.

- а перемещать?

- единовременно около десяти.

Здоровяк что-то принялся шептать на ухо надзорнику. Тот сначала хмурился, а потом сказал: «как знаешь, но это на твоей совести». Это что такое? Наш руководитель не хочет брать лишних людей! Большой человеколюб, значит…

- Ну а вы, виконт, что умеете?

- Я не маг.

- Я это уже увидел…

- Но я бывал в замке и знаю его внутреннее расположение и окрестности.

Собравшийся было уходить надзорник, остановился.

- Часто бывали?

- Часто. Моя семья была дружна с владельцем замка – магом Ципрусом. До некоторого времени…

- Это, конечно, бесценная информация для нас, но вы ведь понимаете, что для вас, поход в прорыв окончится, скорее всего, смертью?

- Я готов к этому. Я хочу, чтобы все знали – Фаросы не предатели. Мы верны королю и родине! Неважно, останусь я жив или нет, главное, что честь рода будет восстановлена.

Я присмотрелся к нему. В случае чего, этого уговорить на жертву будет легче всего. Особенно, если грамотно объяснить ему, что это все необходимо для общего дела, которое вернет его семье загубленную честь. Фаросы были некогда очень сильным родом, но один из них поставил не на того и решил поучаствовать в заговоре против его величества. И у них все бы получилось, если бы кто-то из заговорщиков не переметнулся к королю и не сдал всех своих подельников с потрохами в надежде на монаршую милость. И король действительно был милостив – заговорщики умерли быстро. А потом началась чистка в рядах дворянства, которая сильно преобразовала расстановку сил в королевстве.

Вечером Келвин собрал нас всех, включая новых членов отряда.

- Отправляемся завтра утром, господа. Дело нам предстоит невероятно сложное и важное. И, скорее всего, последнее. Я бы рекомендовал оставить письменные сообщения родным… С собой берите только необходимые вещи. До замка мы пойдем пешком. Завтра сбор после завтрака у моего фургона.

Он повернулся, чтобы идти.

- И все? – Не выдержал я. – Больше ничего не будет? Какая-нибудь полезная информация… Намекни, чего нам ждать. Прорыв же не вчера случился –должны были что-то накопать, какие-то наблюдения провести…

- Ты, вообще не высовывайся. Ты здесь по ошибке. – Келвин глянул на старика. – Те кому надо, итак все знают…

Я обвел взглядом нашу маленькую компанию, но ни у кого не встретил понимания и одобрения в глазах.

Ночью нас разбудил грохот. Шум был такой, словно горы рушились. Я выскочил из повозки наружу, старик ненамного отстал от меня, а здоровяк уже бежал в сторону ущелья.

- Стой! Свалишься! – Крикнул я ему. Из всех магов, только темные обладают способностью видеть в темноте. Сейчас я был единственный, кто обладал зрением.

- Что видите? – Спросил меня старик.

Из палаток выскакивали заспанные солдаты. Из соседней повозки выкатились Надзорник с Красавчиком.

- Вода! – Закричал я. – Это вода ревет!

Здоровяк кинулся к обрыву. К нему подбежал полковой маг. Воздух вмиг наполнился влагой. Стихия приближалась к нам.

- Боги! – Ужаснулся старик. – Дальше в долине десятки тысяч людей!

- Не о том думаешь! – Крикнул я ему, пытаясь перекричать шум. – Нас сейчас смоет нахрен!

Рев воды нарастал, и сквозь него уже нельзя было ничего расслышать, ори не ори. Зато я видел, как на нас по ущелью несется в гигантский водяной вал. Единственные люди, которые могли с этим что-нибудь поделать – это маги воды.

Я подскочил к здоровяку и крикнул ему в ухо:

- Волна! на три метра выше нашего берега! Будет здесь через минуту!

Он кивнул и махнул рукой, чтобы я уходил. Я попятился, не сводя глаз с катящейся по ущелью волны. Мне не было так страшно даже перед казнью. Я думал, что там должен был перегореть и перестать бояться смерти, но ничего подобного. Я - слабак. Я безумно хотел жить. И надеялся, что сейчас случится чудо и меня опять пронесет. Если бы у меня была сила, я, наверное, придумал как драпануть отсюда, но проклятый ошейник делал меня обычным человеком, которому в данный момент оставалось только молиться.

Огромная волна с безумной скоростью летела на нас, от нее тряслась земля, и я почувствовал, как от несущегося перед ней облака мелких брызг, мгновенно вымокает мои лицо, волосы и одежда.

Секунда и лагерь накрыло стихией. Я даже зажмуриться не успел. Но нас не смыло. Сердце стукнуло два раза, прежде чем я понял почему. Маги сотворили из потока стену воды. Я никогда не думал, что воду саму можно использовать как плотину, но это работало. Мы стояли за прозрачной стеной воды, внутри которой друга вода несла огромные валуны и стволы деревьев. Поток мчался почти пять минут, а потом стал быстро спадать.

Местный маг, который Артемир, после такого фокуса осел мешком на землю и вырубился. А наш здоровяк стоял, хоть и шатался как пьяный. Волна пошла вниз. Нам уже ничего не грозило. А вот горожанам не позавидуешь. Минут через семь в уютный городок врежется озверевшая стихия и смоет Желон вместе со всеми постройками: домами, мануфактурами и мостовыми к чертям собачим... Аргус просуществует на пару десятков минут дольше, а потом стихия ударит и по нему. Можно конечно, предположить, что разрушения там будут опустошительны не настолько как в Желоне, но все-равно город будет разрушен. Вместе с дорогами, мануфактурами и складами. Последствия же будут просто умопомрачительные. Весть о том, что королевство лишилось своих сырьевых и промышленных центров мгновенно дойдет до республиканцев. И тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – лучшего момента начать войну у них не было, и не будет. Что тогда начнется! М-м-м! Главное, к этому моменту найти способ избавиться от ошейника.

- Фух! – Выдохнул я. – Ну вот все и закончилось!

- Ошибаешься, темный! – Услышал я голос Иона. – Ничего еще не закончилось. Сколько еще до города осталось? Успею отдышаться?

- Еще минут пять.

- Точнее скажи.

Похоже наш маг воды решил погеройствовать. Ну не мне его отговаривать. Сам уже взрослый, и должен понимать, чем это может для него закончиться. Я подошел к нему поближе и произнес:

-Отдышись. Как время придет, я тебе дам знать.

- Ты чего это задумал, Ион? – Воскликнул Келвин. – Мы здесь не затем!

- Мы здесь именно за этим.

Я увидел, как у него из носа потекла тоненькая струйка крови. Он вытер ее рукой и, похоже, ничего не заметил: решил, что это вода с носа капает. Дышал он, как будто только что в гору забежал. И дыхание у него не выравнивалось. Он не успеет прийти в себя за оставшееся время. А значит…

- Смотри в оба Темный. Если пропустишь волну, я тебя лично утоплю. Делать это буду дооолго! Тюрьма орденцев тебе покажется…

- Время. – Прервал я его. – Волна накроет город через минуту. Можешь начинать.

Здоровяк расставил пошире ноги и принялся водить руками, словно дирижировал невидимым оркестром. И выглядело это весьма забавно: крепкий мужик головой двинулся, если бы я не ощутил как от него полились потоки силы, такие, что даже волосы на голове дыбом вставать начали. Сила текла как кисель. Ну по-крайней мере я это так видел. А это означало, что ее концентрация очень велика. Запредельно велика. Сила добралась до берега и растворилась в воде.

Мне было интересно как же архимаг собирается на такой дистанции воздействовать на разбушевавшуюся реку. И тут я увидел второе чудо за ночь. Река начала выгибаться горбом, словно из воды, посередине русла, выростала гигантская змея. Бушующая стихия собиралась в странную волну: узкую по краям и высокую.

Здоровяк тормозил беснующийся поток! Горб поднимался все выше, достигнув высоты шпиля ратуши, а потом начал вытягиваться вдоль по течению и замедляться. Змея становилась все длиннее и с увеличением длины, словно погружалась на дно. Уровень воды понижался. Волна миновала Аргус и даже я потерял ее из виду. И вдруг в один момент все закончилось. Маг воды перестал ее удерживать и горб с тучей брызг провалился. От него к берегам помчались две волны. Но теперь это были просто высокие волны. Они накатили на город и их мягко протянуло по улочкам до первых домов, а потом вода откатилась обратно, не оставив после себя никаких разрушений.

Ион осел на землю. За несколько секунд он похудел килограмм на пятьдесят, став еще худее чем я. Неудивительно - о том, что он сейчас сделал, я даже в книгах не читал.

- Ну ты хорош! – Сказал я, опускаясь к магу. – Они теперь тебе по гроб жизни обязаны. Можно смело требовать бронзовую статую на центральной площади!

Но маг воды не слышал меня, а через несколько минут он умер, не приходя в сознание.

Остаток ночи мы не спали. Военные бегали, переносили свой лагерь, хотя теперь это было неважно. Река стала более полноводной. Видимо, выше по течению ее перегородил обвал, а когда воды набралось слишком много, она размыла преграду и сорвалась вниз. На счастье всех, кто был в эту роковую ночь в долине, рядом оказался сильный и находчивый архимаг воды. Однако к несчастью тех, кто сегодня должен был идти в прорыв, со смертью Иона шансы вернуться резко понизились. Да что там вернуться. Даже выполнить задание теперь стало большой проблемой. Потеря такого волшебника невосполнима. Полковой маг и в подметки не годился здоровяку-архимагу. Это как если перед битвой у тебя отнимают меч и заменяют его перочинным ножом.

На рассвете солдаты начали рыть Иону могилу. Тело мага лежало укрытое белой тканью. Мы все собрались и смотрели на то как увеличивается в размерах яма. Я стоял недалеко от Келвина, и услышал как старик сказал ему:

- Нам некем заменить Иона. Рассчеты показывают, что для успеха экспедиции стихийный маг просто необходим. Может быть, вы позволите мне..?

- Нет. У нас есть еще Артемир.

- Иона даже десять Артемиров не заменят.

- Я сказал- нет.

- Ну что ж. Печально, что предрассудки в вас сильнее, чем я ожидал. И вдвойне печально, что вы сознательно снижаете наши шансы выполнить миссию.

С этими словами старик развернулся, не дожидаясь, когда солдаты опустят тело в яму, и пошел к фургону. А я дождался. Странный этот мужик, Ион. Разменял не задумываясь свою жизнь на чужие. В абсолютном значении он выиграл, но вот насладиться этим знанием ему уже не придется. Будь я магом воды с таким потенциалом – я бы трижды обдумал все, перед тем как делать. Жизнь даже тысяч обычных людей не стоит одной жизни мага. Их всех можно заменить кем-то еще, а вот второго такого Иона найти не получится.

***

По хорошему поход в прорыв надо было отложить хотя бы на день, но Келвин принял решение идти сегодня. Видимо хотел поскорее покинуть лагерь солдат, чтобы продемонсстрировать, что мы начали действовать. Чертов выпендрежник!

И мы пошли, усталые, не выспавшиеся. К замку вела дорога, но на ней устроили засеки и пройти-проехать по ней стало невозможно. Мы пошли по одной из троп идущих в горы.

Артемир хоть и бодрился, но было видно, что он еще не восстановился после ночного сражения со стихией. Келвин шел впереди вместе с магом воды, изредка поддерживая его, я шел следом, вместе с виконтом, старик молчал и шел в одиночестве позади всех. Красавчик хмурился, бросал на нас косые взгляды и выглядел немного нервным. Он то отставал, чтобы проверить как там идет старик, то обгонял Келвина, осмотреть тропу. Единственный, в нашей компании, кто был бодр и держался молодцом, это виконт. Мне кажется из-за того, что он слегка дурачок. Ну кто в своем уме попрется добровольно на смерть из-за чести своего рода? И я сильно сомневался в его способностях проводника. Судя по тому, как он шагал по лесу – он истинный городской житель.

До окрестностей прорыва, мы шли пол дня. Места здесь были красивые. Густой лиственный лес перемежался полянами, заросшими цветущей по весне травой. Встречались буковые рощи с деревьями-великанами, чей ствол можно было охватить только втроем. А иногда, на опушках или по берегам каменистых ручьев, попадались одинокие ели, торчащие словно свечки над всем лесом. Величественная красота этих мест настраивала на поэтический лад. Жаль, что это все погибает. Магия от Прорыва уже добралась сюда и медленно отравляла землю. Это было видно даже невооруженным взглядом. Даже не магам. Трава приобрела неестественный фиолетовый оттенок, а у деревьев и кустарника по кромке листьев появился золотистый блеск, словно каждый из них в отдельности подсвечивался солнцем. Попадись нам ягоды, я бы не рискнул их есть. Не слышно стало птиц, исчезли насекомые - лес был пуст. Только слабый ветер тихонько шевелил листья отравленных магией растений. Мне кажется, если бы деревья могли ходить, они бы тоже постарались уйти отсюда подальше, как это сделали животные. Но они не могли и молча умирали. Я не очень-то мнительный, но мне казалось, что я чувствовал их боль.

С каждой пройденной сотней шагов, прорыв ощущался все сильнее. Кончики пальцев покалывало от разлитого вокруг волшебства, ломило в висках. Когда идти стало совсем тяжело, Келвин все-таки сжалился и сделал для нас привал. Под тревожный шелест листьев в кронах, мы пообедали вяленым мясом, а маг воды прилег отдохнуть и тут же вырубился. Его сон был больше похож на обморок.

- Ну что, начальник, мастер Кельвин, - сказал я, - похоже привал затянется на неопределенный срок. Жаль, что мы не остались в лагере, там парню отоспаться удалось бы лучше… после вчерашнего впечатляющего ночного поединка со стихией, который по видимому опустошил его.

Келвин не обратил на мое подначивание никакого внимания.

- Виконт, скажите, здесь есть охотничьи приюты? Если не ошибаюсь, хозяин этих мест развлекал своих гостей охотой?

Герберт помолчал, что-то обдумывая, а потом ответил:

- Да, водилось за ним такое. Архимаг любил охоту. И если я правильно помню местность, один из них не так далеко отсюда. Вон там.

И он махнул рукой в сторону ближайшего холма.

Недалеко, оказалось далеко. Особенно, когда несешь на своем горбу взрослого мужика в бессознательном состоянии. Мы делали это по очереди, но все равно вымотались как собаки.

Охотничий приют оказался именно приютом. Никаких удобств. Грубо сколоченные лежаки, очаг и крыша над головой. Едва мы отдышались, как Красавчик произнес:

- Вон с той скалы, должен быть прекрасный вид на замок. Я прав, виконт?

- Абсолютно правы, уважаемый.

- Келвин, я пойду, осмотрюсь.

- Я с тобой! – Сказал я, вставая.

Келвин с Красавчиком переглянусь.

- Ой, да не боись так! Не брошусь я на тебя. Тем более что с этой хреновиной на шее я тебе не противник.

Дворянчик округлил глаза и сделал вид, что только сейчас понял кто я такой. Ну если взаправду только сейчас понял, то как есть дурак.

Идея провести рекогносцировку больше ни у кого не вызвала энтузиазма, и мы с Красавчиком отправились вдвоем. Мы прошли несколько сотен метров вверх по дороге, и нам встретилась сосна, полностью покрытая золотыми иголками – похоже, прорыв уже не далеко. Через пару десятков шагов деревья остались позади и мы вышли на открытый склон, на котором кроме травы и пары-тройки кустов виднелись только редкие валуны. Красавчик свернул на пастушью тропу, и нам пришлось карабкаться в гору. Трава, покрывавшая здесь склоны, уже была не живой, хотя гнулась и шелестела под ветром, как обычная, отличаясь только неестественным цветом.

Мы поднимались в молчании, но потом Красавчик спросил:

- Что не так с травой, почему она такого дурацкого цвета?

- Ее ростки под завязку наполнены магией, которая сочится из прорыва, как вода из незаконапаченной бочки и отравляет почву ,воду и воздух. Еще неделя-другая и трава начнет полыхать из-за распирающего ее волшебства и эти луга превратятся в огненные поля. Потом добавятся леса... И гореть они будут долго, пока не выгорит вся магия. А ее здесь, мрак все побери, ой как много…

Через час, жадно ловя ртом воздух, мы взобрались на крутую скалу. Подъем дался очень нелегко. Я думал, что только мне пришлось тяжело, но Красавчик выглядел ненамного лучше, хотя как мне думается, ему такие восхождения не в диковинку. Виновата была, конечно же магия, отравляющая все вокруг нас и нас в том числе. С вершины скалы мы увидели прорыв.

На пригорке, у противоположной стороны широкого ущелья, до которого было лиг шесть по прямой, возвышался большой замок. Он, был так построен, что, казалось, вырастает из стены ущелья. Основная башня, и жилые постройки ее окружавшие, выступали из скальной породы, словно их кто-то достал из камня уже готовыми. Создавалось впечатление будто какой-то скульптор-великан принялся вырезать замок прямо из камня, и пустил под долото половину скалы…Или я ничего не смыслю в волшебстве, или этот замок создавался с помощью магии! Очень сильной магии. Даже если хозяин был архимаг, построить такое в одиночку он не смог бы. Тут поработало несколько магов земли. И стоимость работы я даже не пытался оценить. Архимаг был к тому же сказочно богат. Был… Пока не попытался прыгнуть выше головы. И чего ему не жилось спокойно, балбесу такому?

Защитная стена полукругом опоясывала внутренний двор замка, упираясь обоими концами в отвесную поверхность скалы. За ее серым массивом, на искусственных террасах, были живописно разбросаны деревенские дома, придавая пейзажу уют и умиротворение. Граница прорыва начиналась всего в нескольких шагах от самых крайних домов, не оставляя никаких надежд на то, что кому-то из местных удалось спастись. Она выглядела как кольцо из легкого тумана, светящегося болезненным тусклым голубым светом даже в ярком дневном солнце, как будто образуя еще одну защитную стену вокруг замка и прилегающей территории. Центр кольца приходился точнехонько на главную башню. Надо было быть очень тупым, чтобы не догадаться, что источник всего безобразия находится именно там, и что именно в главную башню мы все попремся.

Дорога к ней обещала оказаться простой. Надо было подняться по трем террасам и мы выходили прямиком к воротам замка. Они были гостеприимно распахнуты. Дальше надо было немного пройти через пустой двор ко входу во внутренние постройки. В них двери уже не были на распашку, о чем я искренне пожалел.

Если долго смотреть на границу прорыва, то голова начинала нещадно болеть. При этом внутрь нее смотреть можно было безболезненно. Какой-то странный эффект. Я поинтересовался у Красавчика, чувствует ли он тоже самое. Оказалось, что он мало того, что ничего не ощущал, так и границу саму не видел.

- Наша цель внутри замка, так ведь?

- Соображаешь! Если точнее прямо в башне.

- Не нравится мне эта тишина. На нервы давит. И пусто. Много открытого пространства. Будем идти прямо у всех на виду…

- И кого ты стесняешься? Как только у этого чекнутого архимага сорвалось его волшебство, и случился прорыв, там все сразу сделались мертвые…

- Не знаю. Предчувствие у меня нехорошее.

Я рассмеялся. Красавчик бросил на меня неодобрительный взгляд, но промолчал. Зато я не промолчал.

- Предчувствовать надо было до того, как ты решил отправиться с начальником мастером Келвином. Для всех нас это путь в одну сторону. Я читал о прорывах и тех, кто их закрывал. Обратно никто не возвращается. Поэтому сдохнем мы по пути к цели или после того, как дойдем до нее – тебе должно быть все равно. Исход один…

- Не скажи, Темный. Мы идем делать славное и великое дело и я не собираюсь сдыхать на полпути.

- Так значит ты тоже без страха и упрека!..

Обратно мы спускались по другой дороге. Оказывается, с противоположной стороны скала была намного положе. Придется, конечно ее обойти, но зато снизу, вокруг нее, шла старая тропа.

Красавчик первый увидел движение на дороге. И остановился удивленный и встревоженный.

Рядом с тропой сидела девочка, судя по всему из деревни. Сидела в такой позе, что было понятно – у нее сильно повреждена правая нога и идти дальше она сама не может. Ребенок тихо поскуливал от боли. Нас она не успела заметить. Около девочки лежала солидных размеров торба, которою бедный ребенок непонятно как сюда дотащила. Судя по всему, ногу девочка повредила серьезно. При очередной попытке подняться, она вскрикнула и расплакалась от боли и собственной беспомощности.

Красавчик дернулся ей помочь. Я мертвой хваткой вцепился ему в плечо и зашептал в ухо:

- Ни шагу больше, если хочешь остаться жив. Этой девочки не может здесь быть. Ни одно живое существо не способно так долго находиться рядом с прорывом и оставаться в живых.

- Да что ты несешь? – Возмутился было он.

- Тихо! Посмотри – видишь от девочки тянется веревка к ее торбе? А теперь приглядись внимательнее. Ну? Еще внимательнее... Увидел?

Судя по тому, что Красавчик больше не рвался, он увидел. Веревка была не веревкой, а длинной пуповиной. И если постараться, то можно было даже заметить, как по ней проходит нечто вроде коротких судорог.

Я потянул Красавчика назад, чтобы увести нас подальше от зоны действия колдовства.

- Есть такое заклинание, с красивым названием «жертвенный козел». – Я начал говорить, чтобы Красавчик не сосредотачивался на девочке, а то его снова может к ней потянуть. – Для него требуется человек эдак восемь, но лучше девять. Один из них станет козлом, а остальных участников надо правильно подготовить и очень аккуратно разделить на составляющие. Ну, ты понимаешь, о чем я… Действовать надо очень быстро и точно – все жертвы должны оставаться в сознании и желательно видеть, что там с соседом творится. Это даст заклятию дополнительную энергию, а время действия увеличится на порядок. Но из-за того, что кто-то из них может начать истерить, кто-то в обморок грохнуться – требуется большой опыт и хорошее знание анатомии, чтобы держать их смирными и в сознании до самого конца. Поэтому желательно, чтобы в этом творческом процессе кто-то помогал... В общем, в результате ты получаешь шикарную вещь. Козел заманивает жертв, а потом перерабатывает их в чистую магическую энергию для своего хозяина. И главное – это все работает совсем без участия мага. Поставил такого козла на не очень оживленном тракте – и не знаешь бед.

- Ты можешь это уничтожить? – спросил Красавчик. – Я не хочу чтобы девочка мучилась.

- О! Об этом не переживай. Девочка давно уже мертва. Ее первую под нож пустили. А вот чтобы уничтожить козла мне надо, чтобы с меня сначала сняли ошейник. Попробуешь?

Я быстро глянул на него. Хотя зачем я спрашиваю? Немаг с этой штукой не сладит. Тут нужна добрая воля нашего мастера, мать его, Келвина.

- Нет. – Ответил он. – У меня нет таких полномочий.

Я хмыкнул. Какое слово он подобрал! Мог бы просто сказать, что не хочет даже пробовать.

Козла мы обошли стороной, сделав приличный крюк. Я не знаю, какой радиус действия у этого конкретного заклинания, лично у меня получалось сделать поводок на десять метров, но я читал, что можно и больше. И судя по тому, как легко на козла повелся Красавчик, в заклинание добавили еще какие-то приманивающие чары.

- Не переживай. Заклинание недолго еще просуществует. – Сказал я Красавчику, когда мы уже подходили к приюту. – Еще несколько дней и все здесь очистит пламя.

Келвин выслушал наш рассказ спокойно.

- Ну и когда же мастер Келвин, собирался нам сказать, что ваш архимаг баловался магией тьмы?

- Это были неподтвержденные сведения.

- Как-то выборочно у вас работает надзорный орден. Нас так сразу накрыли, едва у вас подозрения появились, а про архимага сведения оказывается неподтвержденными были. Зато теперь вы имеете прорыв. И знаешь что, мастер Келвин? К гадалке не ходи - он тут появился потому что этот болван попытался скрестить тьму и стихию камня. А тьма своенравна, ее не заставишь плясать под свою дудку, а уж тем более пытаться ее куда-то встроить.

Келвин поиграл желваками, но ничего не смог мне возразить. В итоге в этот день мы больше никуда не пошли. Артемис валялся в беспамятстве и куда лучше ему это делать дальше от прорыва, но поскольку мы тут все смертники, то сильно ему навредить это уже не сможет.

***

Отличительной чертой нашего похода была глупость. Если у надзорника и был какой-то план, то он не сработал с самого начала. Для меня так и осталось загадкой, почему нас собрали таким составом и в таком количестве. Старик на похоронах архимага что-то булькнул про какие-то расчеты, но яснее от этого не стало. Мы не годились работать отрядом – отряд действует слажено. А мы слажено только молчать умели. Да и как действовать слажено, когда ты не знаешь, кто из себя что представляет? Например, мы с Керваном, знали друг дружку как братья. Хотя я не хотел бы, чтобы этот упырь оказался моим братом на самом деле. Но каким бы гадом он не был, а я всегда знал, что в тот момент, когда мне потребуется его помощь, он ее окажет и не пикнет и не отступится. А тут все - сплошная загадка! И если о возможностях мага воды я худо бедно имел представление, а про возможности надзорника смутно догадывался, то умения Старика оставались покрыты тайной, как тонкий лед на реке снегом – того и гляди провалишься. Немагов я в расчет не принимал вовсе. Там, куда мы идем, махание остро наточенными железными палками мало чем сможет помочь.

Полковой волшебник начал разбираться куда ввязался, только когда мы подошли вплотную к границе прорыва. Келвин, пыхтя от натуги, как паровой котел, раздвинул зыбкую рябь границы, что бы мы могли войти в прорыв. И в этот момент я заметил, что Артемир крепко испугался. Он старался не подавать виду, но заходя в проход он дрожал, и это был плохой знак. Как бы он не начал делать глупости…

Похоже, что смерть здоровяка выбила почву из под ног Келвина и он стал совершать ошибки. Ему надо было пересмотреть свои намерения с учетом новых обстоятельств. А надзорник делал все так, будто ситуация совсем не поменялась. Надо было обождать в лагере еще один день – дать магу воды восстановиться. Артемиру итак до Иона далеко, так его еще полуживого поволокли в прорыв. Вдобавок мы толком не осмотрели место куда идем, полагаясь лишь на слова дворянчика, что он там уже бывал. И границу преодолевать нам пришлось бегом, потому что надзорник смог раздвинуть ее на очень малое время, не рассчитав свои силы….

1.

Поэтому в прорыв мы ворвались.

Ворвались, как кавалерия под пушечный залп. И если бы не старик, нам всем была бы крышка.

Вышли мы почти в середине деревни. Граница что-то делала с пространством, потому что мы оказались от того места, где входили, шагах эдак сразу в пятистах. Как только оказались внутри прорыва, стало понятно, что наше появление не было сюрпризом. Нас ждали.

Признаться, такую дрянь даже я видел впервые. На ярмарках часто показывают заспиртованных уродов. У хозяина замка, похоже, была целая коллекция. На нас катился ком размером с фургон таких уродцев, сцепленных между собой.

Полковой маг пытался выдумать что-то, что могло бы замедлить гигантского колобка, но у него ничего не выходило. Он паниковал и не соображал, что надо делать. Да и что он мог поделать с этим мерзким шаром гомункулов, высотой как три меня?

- Мы в прорыве, надзорник. – пристал я к Келвину, стараясь не терять из виду приближающегося монстра. – Самое время снять с меня ошейник! Сними его и я разотру эту хрень в порошок…

Не успел я договорить, как колобок с противным хлопком разлетелся. Мелкие уродцы, раззявив свои пасти, побежали на нас. Пасти у них оказались большие и зубы в них тоже. Но это было не самое неприятное. Внутри колобка сидели две большие твари. Такие «красавцы» даже у моего учителя вряд ли получились бы… Его демонам было далеко до этой парочки. Высоченные, жилистые, покрытые не то слизью, не то жиром. Магия искорежила их настолько, что я не мог даже предположить, кем они были до изменения – людьми или животными. Длинные руки с медвежьими когтями и закрытые кожаными наростами шеи и головы. Один из них в нетерпении чиркнул по земле своей лапой, брызнули искры, и я увидел, что он разворошил на куски небольшой валун. Твари шли медленно, то ли потому что были уверенны в своих силах, то ли потому что просто не умели бегать. Глядя на нашу приближающуюся смерть, я думал о том, как же мне не хватает возможности колдовать, и что гибель моя из-за этого будет весьма глупой.

Красавчик оказался парень что надо. Он достал свой меч и закрыл нас от мелочи, которая докатилась до нашего отряда. Бил он короткими ударами, почти без замаха, но ни одна тварь не уходила от его клинка. Когда уродцев стало больше, виконт выругался и присоединился к Красавчику. Герберт на замахи не скупился и от его ударов твари или разваливались на части, или отлетали на несколько шагов назад.

Я уже было задумался, а не получится ли у них так же ловко замахать своими железками больших тварей? Но тут из-за наших спин вышел старик. Старый хрен попер прямо на когтистых тварей. Я хотел было крикнуть ему, но не успел. Мелочь, с удовольствием пробующая на прочность немагов, на старика не обращала никакого внимания. Главные твари замерли, как будто решали как будет лучше уничтожить человека, который сам шел к ним в лапы. Я чувствовал, что старик концентрирует свою внутреннюю силу, чтобы сотворить что-то, как я надеялся ужасное и разрушительное, но он не успел.

Двери деревенских домов задрожали под тяжелыми ударами. Я сразу понял, что теперь-то мы точно отгуляли свое, и на пир с нашим участием хотят присоединиться новые гости. И они не заставили себя ждать.

Похоже, прорыв случился ночью, и все крестьяне были в своих домах, когда деревню накрыло вспышкой магии. Уж не знаю, была их смерть быстрой, или они помучались перед кончиной, но из домов при жизни выбраться им не удалось. А теперь, видимо почуяв нас, мертвецы решили восстать. Бывшие обитатели деревни совсем неплохо сохранились. Трупное окоченение, мешавшее им поначалу двигаться, с каждым новым шагом отступало. С ковыляния мертвецы перешли на шаг, а потом на прыжки и бросились… прямо на тварей. Они атаковали неэффективно, но яростно. Первых восставших большие твари раскидали, но следующая волна мертвецов сбила тварей с ног. Я видел как двое мертвых детишек, по виду не старше семи лет, прижали страшную лапу одного из монстров к земле, а третий, совсем еще кроха, изо всех сил впился в нее зубами и вырвал небольшой клок кожи. Те мертвецы, которых монстры поначалу раскидали, как ни в чем не бывало поднялись и присоединились к остальным. Мелкие уродцы оставили виконта и красавчика и поспешили на помощь своим крупным собратьям, но для восставших они не были помехой. Мертвецы молча разрывали зубастых тварей на куски, пока их собратья вырывали куски плоти из когтистых тварей, прижав их к земле. Те трепыхались и шипели. Но тот, кто их создал, не наделил способностью издавать звуки, и только полное отчаяния шипение вырывалось из их глоток. Ни одной не удалось вырваться из крепких объятий мертвецов. Я видел, что им больно, но лить слезы на их могилы не собирался.

И вот тогда до меня дошло, что все эти мертвецы дело рук старика. Он -некромант. И похоже, что из высших. Считалось, что их всех перебили после дня освобождения. Но теперь я своими глазами видел, что это не так. А это значило, что старику должно быть больше четырех сотен лет! Невероятно! Даже для некроманта это был запредельный возраст!

Старик сильно преобразился за эти несколько минут. Все его тело высохло и прибавило в росте. Теперь он был худее и выше меня. Кожа обтянула череп желтой пленкой. Глаза закатились – был виден только белок. Он стал похож на своих слуг. Неромант и его маленькая армия стали нашим щитом. Однако победа не далась ему легко: твари все-таки проредили ряды мертвецов. Из почти двух десятков призванных, к старику вернулось около дюжины, остальные или были разорваны на куски, или просто лежали и не двигались. Я немного читал про некромантию и знал, что каждый уничтоженный мертвяк – это серьезный удар по самому некроманту. В каждом мертвеце сидела частичка его души, которую он терял, когда мертвец погибал второй раз. Поэтому, когда говорят, что некроманты прошлого поднимали целые армии, я готов плюнуть рассказчику в лицо, поскольку он не знает, что несет…

Но оказалось, что праздновать победу рано.

Земля дрогнула у нас под ногами и я увидел как побледнел Красавчик, который смотрел куда-то мне за спину. Я резко обернулся и увидел что из земли поднялся небольшой холмик, который рос, словно напухал гнойник. Мимо меня протопали солдаты старика. Откуда-то они нахватали кольев, заступов, а некоторые тащили камни. Мертвецы принялись долбить своими орудиями вздыбившуюся землю, но той похоже это не причиняло большого вреда.

Я, как деревенский дурачок, замер на месте и глядел на эту картину, не отрываясь. Мертвецы пытаются помешать рождению земляного голема! Это ж кому рассказать…

- Чего ты залип? - Кто-то пребольно дернул меня за плечо. – Бежим пока он не вылупился!

Я обернулся и увидел, что остальные уже далеко, а меня тащит за собой Красавчик. Даже старик бежал, не оборачиваясь посмотреть, как там идут дела у его подопечных. А если так поступает высший некромант, который может в мгновение ока, безо всяких ритуалов, оживить больше двадцати мертвецов, значит дело принимает весьма дурной оборот.

Мы забежали на небольшую улочку, стиснутую с обеих сторон глухими стенами хозяйственных построек. Сзади бухнуло, и старик вскрикнул и свалился на землю. Похоже, что его метрвецов, только что упокоили навечно. Красавчик выхватил меч, собираясь принять бой с тем, что должно было появиться из-за угла. Как он, интересно, будет сражаться с комком земли с помощью меча? Я подхватил старика и подставил ему плечо, чтобы тот оперся. К моему удивлению, с другого бока некроманта поддержал Келвин. Артемир что-то шептал, стоя на коленях в дорожной пыли. Он то поглядывал в начало улицы, то на нас. Выглядел парень как спятивший, но перехватив его взгляд, я понял, что маг что-то задумал.

- Нам нужно укрытие. Виконт, вы можете организовать что-нибудь? – Спросил Келвин.

Герберт на мгновение задумался, потом пожал плечами, подошел к ближайшему сараю, и выломал доску между двумя постройками. Силы ему однако не занимать! Нам открылся узкий проход. Виконт приглашающее кивнул и первым протиснулся внутрь - мы с надзорником потащили бесчувственного некроманта следом. Последними шли Артемис и Красавчик. Ну, по крайней мере, я надеялся, что они идут, а не остались в этом проулке.

- Нам срочно надо исчезнуть с открытого пространства. – Пропыхтел сзади маг воды.

- Это по-твоему открытое? – пропыхтел я в ответ.

- Сейчас. Погодите минуту. – Донесся спереди голос Герберта.

Мы вывалились на чей-то двор. Виконт принялся проверять входы во все строения. Конюшня, дом, амбар - на всем висели крепкие замки, или было закрыто изнутри… Наконец ему удалось открыть сарай, где хранились инструменты и мы втащили туда старика. Красавчик расчистил ему место и мы аккуратно положили его на какие-то тряпки. Артемир стоял около выхода, и я подошел к нему.

- Сейчас начнется. – Прошептал он.

Погода стремительно портилась. Над нами посреди чистого неба сгущались тучи, в которых блестели молнии. Земля дрогнула опять, и дом через два двора от нас, мощным ударом подбросило в воздух. Он разлетелся каменной крошкой. На его месте из земли вынырнул голем. Огромный, выше всех построек в округе, он был устрашающ и безобразен. Он крутился в разные стороны, пытаясь определить, где мы, но пока не догадался. Земля, из которой он был слеплен, постоянно ссыпалась с него, чтобы снова впитаться снизу. Голем не имел каких-либо узнаваемых черт – просто ожившая стихия, волнами перемещающаяся с места на место, и сметающая все на своем пути.

Сверкнула молния, а затем так рявкнул гром, что у меня внутри все вздрогнуло. Стало совсем темно, и на землю без предупреждения обрушился ливень.

Струи воды скрыли все вокруг - призрачный силуэт голема можно было различить, а все остальное растаяло в серой мгле.

- Ну наконец-то! – Артемис устало осел на пол. – Это задержит его на время и собьет со следа.

- Ну и ситуация! – Проворчал Красавчик, склоняясь над стариком. – И как будем прорываться к замку через такие сюрпризы?

- Ну по открытой местности нам внутрь не попасть. – Резонно заметил виконт. – Но я могу провести вас под землей.

Мы все повернулись к нему, хотя в густом сумраке сарая все равно его лица было не разглядеть.

- Ты что, тоже маг земли? – Поинтересовался я.

- Нет, конечно! – фыркнул Герберт. – Я же говорил, что знаю замок и его округу. У Архимага Ципруса имелись всяческие… причуды. В центральную башню можно попасть через подземный лабиринт. Входы в него есть в нескольких местах. В пещере с внешней стороны стены, в хозяйственных постройках замка, а ближайший к нам располагается в деревенском храме.

- И далеко отсюда до храма? – Поинтересовался Келвин.

- Надо будет обойти два или три дома и пересечь площадь у колодца.

- Темный, хватай старика и вперед. – скомандовал Красавчик и поднял некроманта на ноги, перекинув его руку через свое плечо.

- Ты чего это разумничался? – Пробурчал я, но послушно встал с другой стороны, приняв на себя часть веса старика. Тот вроде бы начал приходить в себя.

Келвин и Артемир ушли вслед за Гербертом.

Дождь уже стихал. Двор был залит водой. Почва под ногами расползалась и скользила, но я готов был помучаться, лишь бы голем ослаб. Вода должна была превратить его в кучу жидкой грязи. По крайней мере на время... Голема нигде не было видно и это беспокоило меня. Лучше знать, где находится твой враг, чем ждать удара с неизвестной стороны.

Но через дворы мы прошли без приключений. Старик пытался передвигать ногами сам, но получалось у него не очень бодро. Все-таки его сильно тряхнуло, когда голем уничтожил призванных им мертвецов. Даже думать не хочу, чего он в этот момент ощутил.

Храм оказался небольшим зданием с единственным помещением внутри. Здание было круглым, а престол стоял в самом центре. Кроме престола и кафедры возвышающейся на нем, и лестницы на крышу с внутренней стороны стены, внутри храма больше ничего не было. Даже стены стояли нераскрашенные.

Виконт повел нас к лестнице, которая вела на крышу.

- Мы же вроде бы вниз должны спуститься, а не вверх подниматься? – Спросил Келвин.

- Все правильно. – Согласился Герберт и, подойдя к лестнице, каким-то хитрым движением ее повернул. В полу открылся проход - оказалось, что лестница ведет еще и вниз.

Наш проводник бесстрашно начал спуск во тьму. За ним последовал Артемир, потом мы с Красавчиком, пытаясь не уронить некроманта и не свалиться самим, последним шел надзорник.

В подземелье был свет. Слабый, но зато неистощимый – подземный газ. Он с шипением вырывался из трубок вдоль стен и горел тусклым голубым пламенем. Мы оказались в небольшой зале, из которой вело три коридора.

- Ффух, - произнес Герберт. – Ну вот мы и дошли, а я уже думал, что не доживу до этого момента.

С этими словами он развернулся, выхватил кинжал и несколько раз ударил Артемира. Маг всхлипнул и попытался схватить своего убийцу за одежду, но не сумел и осел на неровный пол, заливая его своей кровью.

Красавчик бросил старика, из-за чего тот тяжело навалился на меня, и выхватил меч. Но виконт не собирался с ним драться. Он взял ноги в руки и исчез в ближайшем проходе. Красавчик кинулся за ним.

- Верни его! Живым не надо! – Слабым голосом прокричал ему во след некромант, но мне кажется, что Красавчику можно было об этом не напоминать.

Келвин сидел около агонизирующего мага воды совершенно потерянный.

- Освободи меня. – Умоляюще сказал я. – Пусть его смерть не будет напрасной.

Надзорник перевел на меня пустой взгляд и ничего не ответил.

Где-то вдали раздался звон мечей, закипел короткий бой, потом эхо принесло яростный вопль, и все стихло. Красавчик догнал виконта, но кто из них победил было непонятно.

- За что? – Потрясенно спросил Келвин. – За что он его убил?

- Скоро узнаем. – Мрачно пообещал старик. Он уже почти пришел в себя и теперь сидел по-восточному подобрав под себя ноги. За короткое время он постарел еще больше, хотя, наверное, правильнее будет сказать, начал выглядеть на свой возраст.

У некромантов своебразная магия. Они словно сосуд, который хранит жидкость. В случае нужды, повелитель мертвых просто выплескивает ее из себя, чтобы оживить мертвых, а когда приходит время - забирает волшебство обратно. Голем разбил его внутренний сосуд, в котором у некроманта хранилась магия, уничтожив сразу всех его слуг разом, но видимо у старика есть какой-то секрет на такой случай, раз приходит в себя и еще намеревается колдовать. И я так думаю, что выплеснутая магия сама нашла дорогу к своему хозяину, словно капелька ртути, притянувшись к другой такой же.

Из сумрака коридора выступил Красавчик, он волочил за собой тело виконта. Красавчик был раздражен и не скрывал этого, а у меня почему-то проснулось ощущение бесполезности всех наших метаний. Хотя какая мне разница?

Красавчик не стал тащить Герберта к старику, а ограничился тем, что доволок его до середины. Некромант кивнул – расстояние было достаточным, чтобы он мог применить свою магию.

- А ты ловкий! – Сказал Герберт, тяжело поднимаясь с пола. На груди у него расплылось кровавое пятно.

- Говори. Я хочу знать причину. – Сказал старик.

- Я все делал, чтобы вы погибли. Вы не должны справиться. Но по пути ваш темный маг обнаружил ловушку, а потом ты слишком быстро расправился с роем, который должен был вас задержать до того, как вылупится голем. Артемир придумал как замедлить голема. Маги воды всегда были магам земли поперек горла. Ципрус так говорил. Поэтому маг должен был умереть. Прорыв начинает распространяться по землям королевства и пусть так и будет дальше. Это наказание. Пусть ваш проклятый король падет и по его могиле потопчутся наемники. Как только в Республике узнают про прорыв, Королевство долго не протянет. Фароссы будут отомщены! Таковы были цели Герберта.

- Знаешь как пройти по лабиринту в центр башни? – спросил Келвин.

- Да. Герберт знает.

- Проведешь нас. – Приказал некромант.

- Да, хозяин.

- Уважаемые! – Я поднял руки вверх, призывая их к вниманию. – Я не знаю каков был план по закрыванию прорыва, но как мне кажется, значительная роль в нем отводилась магии воды. Сейчас ее как бы нет… Может пора дать мне поработать?

- Нет! – Отрезал Келвин.

- Ты не понимаешь. Ваш этот Ципрус скрещивал тьму и природную стихию. Это табу. Так делать нельзя, потому что потом придет расплата. Он своими руками призвал свою погибель, но, к сожалению, не конца.

- В прорыве не остается живых. Вспышка магии уничтожает все живое…

- Позволь молодому человеку договорить. – Попросил некромант.

- Благодарю. Да, мастер Келвин, ты прав. В прорыве живых не остается, но тебе не показалось, что за нами как будто охотятся? Ты ведь заметил как этот Герберт говорит про хозяина замка? Словно тот жив. Да и ловушка на подходах не просто так была поставлена. У меня напрашивается только одно объяснение…

- Парадокс. – Закончил за меня старик.

- Именно он.

- Что такое ваш парадокс? – поинтересовался Красавчик.

- То чего не может быть, но оно существует. То, чего нет нигде, но одновременно есть везде.

- А попроще можно?

- Выражение «ни жив, не мертв» знакомо? – Спросил я.

- Вроде как этот? – И он указал мечем на Герберта, который стоял как марионетка, которую перестали дергать за ниточки.

- Ну нет. – Ответил старик. – Этот точно мертв. Он двигается, говорит, помнит, что делал благодаря моей магии и по моему желанию.

Герберт в подтверждение отвесил себе крепкую пощечину, а потом спокойно принялся ковыряться у себя в ране.

- Видишь? А парадокс – это нарушение законов нашей вселенной. То, чего быть не может. Он разрывает ткань мироздания своим… наличием. И похоже… - Старик задумался. – Похоже, что прорыв и есть он сам.

- Какая интересная теория. – Сказал Келвин. - Но так или иначе нам надо добраться до башни и покончить с этим недоразумением.

- Ну так дай мне возможность…

- Нет. Темная магия основывается на жертвах - вы убиваете, чтобы получить силу. Если у меня не останется никаких больше решений, тогда я, может быть, сниму с тебя ошейник, а пока мы живые еще полезнее мертвых.

Я с ненавистью посмотрел на него. Какой болван! Мы итак сдохнем все, а он за свою жизнь опасается.

Некромант вздохнул и по-стариковски закряхтев, поднялся с пола, а следом за ним с пола встал Артемир и подошел к своему убийце, встав с ним рядом.

- Это так необходимо? – Раздраженно поинтересовался Келвин.

- Всегда придерживался мнения, что две головы лучше, чем одна. – Философски ответил некромант.

Лабиринт оказался пустяковым. Даже без Герберта мы бы не заблудились. Я ожидал появления теней или того, что на нас начнут сыпаться камни, из земли вырастут шипы и проткнут нас, как булавкой протыкают бабочек, но ничего такого не произошло. То ли в лабиринте он был бессилен, то ли просто собирался с силами. Я сначала хотел сказать о своем предположении Келвину, но потом передумал. Зачем? Положения моего это не изменит, а здесь он главный, и сам должен думать.

Как оказалось, правильный был вариант - парадокс собирается с силами.

Из подземелья мы вышли в глухую комнату. Здесь было темно, никаких окон. Мне-то тьма не помеха, а вот остальные замешкались.

- Ах ты сволочь! – Закричал я, потому что вдруг увидел, как проход за нами зарастает камнем. Надо было что-нибудь вставить туда, но ничего подходящего по размеру не было.

- Что случилось? – Воскликнул Келвин.

- Мы в долбанной ловушке. В комнате нет выхода, а теперь уже и входа нет.

Красавчик сочно выругался.

- Не люблю замкнутых помещений. – Сказал он.

- Привыкай. – Посоветовал я ему.

- Не думаю, что нам стоит привыкать к этому месту. – Раздался голос старика. И лишь один я видел, что говорил при этом мертвый Артемир.

- Что ты задумал, старик? – Поинтересовался я. На всякий случай, отступая подальше от мертвеца.

- У Артемира еще осталось немного магии и он может воспользоваться своими способностями, чтобы открыть нам дорогу.

- Получается, ты можешь использовать мертвых магов? – Спросил я.

- Недолго. Мертвецы не восполняют свою магию. Я могу воспользоваться только тем, что осталось с ним в момент смерти. А осталось совсем мало. Но полагаю, что должно хватить. Приготовьтесь, сейчас Артемир соберет всю воду из воздуха.

Я увидел, как тысячи капелек воды вдруг появились в воздухе и притянулись к мертвому магу. И тут же воздух стал такой, словно мы оказались в сухой парилке, только без горячих камней. Все кроме старика и мертвецов закшлялись. Я тут же прижал к носу рукав – дышать стало больно, словно по горлу и бронхам кто-то драл ногтями.

Пока мы мучились, Артемир сотворил из собранной воды что-то похожее на заступ и вбил его в стену между камнями и принялся давить на него, вталкивая его поглубже. Потом резко дернул на себя и стена задрожала. Мертвец снова углубил водяной заступ в стену, а потом дернул на себя, и в образовавшиеся щели воткнулся слепящий дневной свет. Артемир дергал так, как не сумел бы ни один живой человек. Он, наверное, и без заступа, голыми руками смог бы разобрать эту стену.

От третьего рывка камни вылетели из стены как из катапульты. Один из них со свистом пролетел мимо меня, а другой ударил в Герберта, который отлетел от такого удара к другой стене. Был бы он жив, это его убило. Я бросился к дыре в стене и выдавил пару шатающихся булыжников, увеличив проход.

- Ну же! Чего вы ждете? – Я обернулся посмотреть, почему они копаются.

Келвин и Красавчик смотрели на лежащего на полу старика. Камень размозжил ему голову. Тело некроманта истлевало прямо на глазах.

- Быстрее, быстрее! Ему уже не поможешь! – Прикрикнул я на них. – А вот проход начинает зарастать!

Красавчик и Келвин оставили старика и поспешили ко мне. Через несколько секунд мы втроем стояли посредине огромного зала в основании башни. Его купольный потолок и высокие стены, окольцованные тремя рядами стрельчатых окон были богато расписаны панорамными фресками изображающих каких-то людей на фоне природы.

- Проклятые берега! Да это же точная копия «Обретения магии», из Собора Блаженных в столице! Сколько же это все стоит? – Изумился Красавчик.

- Засранец был сказочно богат. И сказочно самомнителен. – Сказал я в ответ, оглядывая зал в поисках пути на верхние этажи. – Вот так живут архимаги. Побогаче некоторых королей. И уж точно богаче любого из надзорников. Или нет? Что скажешь, мастер Келвин?

Молодой надзорник одарил меня уничижительным взглядом, но в спор не вступил. Да я и не желал, если честно. У меня перед глазами все еще стояло рассыпающееся в прах тело старика-некроманта. А ведь он оказался одним из подружившихся со смертью или как их называли сами некроманты «идущих по краю». Таких как он, даже в период расцвета некромантии было по пальцам пересчитать. Старик смог обхитрить законы природы и остановиться в том неуловимом состоянии между жизнью и смертью, которое любой другой человек в свои последние минуты бытия проскакивает за миг, не в силах остановиться. А наш некромант сумел растянуть свое существование на тьма знает сколько десятилетий или даже столетий, но рискнул пойти в этот дурацкий поход в прорыв, который сулил ему верную смерть. Чем его смогли заманить? Таким как он уже нет дела до патетических слов, а шантажировать постигшего тайну смерти просто нечем. Но старик был из всех нас самым командным членом отряда. Он спокойно, в нужный момент, делал свое дело, и при этом не лез в командиры, хотя опыта у него больше чем у нас всех вместе взятых раз десять и он бы лучше справился с ситуацией.

- Тут нет лестницы наверх. – Задрав голову, сообщил Красавчик.

- Есть. Просто парадокс убрал ее в стену. – Ответил Келвин. Онпрочертил в воздухе одному ему понятную траекторию и подошел к месту, где воображаемая линия уперлась в пол. – Стойте рядом со мной.

Мы встали, и я второй раз в жизни ощутил на себе действие силы надзорников. Даже лишенный магии, я ощутил ее так, что меня чуть не вывернуло наизнанку. Голову словно тисками сжали, а в сердце воткнули тысячи игл… Даже в первый раз, когда нас с Керваном обложили в заброшенном особняке и трое ищеек из ордена праведности перекрыли нам доступ к магии, было не так. Келвин был крут. Если бы у надзорнков была иерархия как у магов, то он считался бы архимагом или близко к нему.

Такой мощи даже парадокс не мог сопротивляться. Из стены стали выступать плиты ступеней, которые он своим волшебством заставил втянуться в стену.

На половине витка я уже висел на плече у Красавчика плохо соображая, что происходит вокруг и перебирая ногами исключительно из-за того, что все так делали, значит и мне тоже надо не отставать…

Пришел я в себя от сильных толчков и ужасного шума. В боку болело, но как-то странно – словно тело было не мое. Весь мир перевернулся набок, а я даже не мог пошевелиться, чтобы сменить ракурс. Я понимал, что со мной случилось что-то ужасное, раз сил не хватало даже пошевелиться, но почему-то страха не было. Это ведь не со мной… это ведь какой-то другой я?

Я лежал на полу, похоже рядом со стеной, так, что видел всю комнату, в которой мы оказались. Она была декорирована так же помпезно, как и нижний зал – такой отделке место где-нибудь в королевских покоях в столичном дворце, а не в глуши скалистых гор.

Мимо меня вверх, а вернее, слева направо пробежал Красавчик. А в центре комнаты замер надзорник, вцепившись во что-то выглядящее как комок подтаявшего серого снега. Его лицо было пунцовым от натуги, рот исказился в оскале, а одежда и тело дымились, испаряясь прямо на глазах, словно надзорник был объят внутренним жаром. Но Келвин не замечал этого и продолжал свою непонятную борьбу – ему каким-то образом удалось сконцентрировать парадокс в одном месте и теперь пытался лишить его магии.

Через мое поле зрения снова пробежал Красавчик. Он что-то отчаянно пытался найти. Только теперь я заметил, что он весь измазан кровью. Интересно, откуда кровь? И почему я никак не могу подняться?

Красавчик подскочил ко мне.

- Я не вижу их! – Крикнул он, а в голове у меня словно ударили в колокол. Все вокруг было чрезвычайно громким. Шаги Красавчика отдавались раскатами грома. Я посмотрел в лицо отчаявшемуся Красавчику, а потом перевел взгляд в центр комнаты. За эти короткие мгновения Келвин истаял настолько, что я видел через него очертания гор в оконном проеме.

Я шевельнул губами.

Красавчик наклонился ко мне, чтобы услышать, что я говорю.

- Мечом… - Произнес я, но получилось едва слышное шептание. – В центре…

Поймет ли он? Парень ведь не маг. Но Красавчик похоже догадался, что я там бормочу и поднялся, обнажив меч. Главное чтобы он успел, пока надзорник еще не испарился окончательно.

Только сейчас я понял, что лежу в широкой луже густой и резко пахнущей крови. А я даже не помню, что произошло. Проклятый надзорник, с его проклятой способностью давить магию… Проклятый парадокс… Хотя чего я ждал? Закономерный итог. Из прорыва не возвращаются.

Красавчик растерянно поводил глазами из стороны в сторону, оглянулся на меня, сделал неуверенный шаг вперед, еще один. Келвина уже не было видно, но сгусток все еще оставался на месте - значит надзорнику еще каким-то чудом удавалось удерживать парадокс в одной точке.

Красавчик вздохнул, закрыл глаза и сделал широкий взмах мечом… Тьма! Не достал самую малость. Неужели на этом все? Но вот он делает еще один шаг и мощным махом разрубает то, что осталось от хозяина замка и удерживающего его Келвина. Я почувствовал, как мир вокруг вздрогнул – прорыва больше не было.

Все закончилось. Я засыпал, а мир вокруг стал стихать и блекнуть. Последнее, что я видел - Красавчик стоит в середине башни и не может сообразить, что же изменилось от его удара мечом по воздуху?

Все маги пали, а он закончил дело за всех. Простым мечом. Одним ударом. Смешно.

Ну хоть кто-то вернется из этого проклятого прорыва, пусть и...

Отличительной чертой этого похода была глупость.

2.

Поэтому в прорыв мы ворвались.

Ворвались, как кавалерия под пушечный залп. И если бы не виконт, нам всем была бы крышка.

Вышли мы почти у стены замка. Граница что-то делала с пространством, потому что мы оказались от того места, где входили, шагах эдак сразу в пятистах. Как только оказались внутри прорыва, стало понятно, что наше появление не было сюрпризом. Нас ждали.

В земле прямо у нас под ногами вспучилась небольшая, мне по колено, кочка. Весьма странная особенность ландшафта, учитывая, что мы стояли на твердой скале. Кочка дрожала, и по виду напоминала закопанное в землю яйцо очень-очень большой птицы, из которого вот-вот собирается вылупиться птенец.

- Голем! – Прошептал старик, пятясь от кочки.

Келвин стоял, шатаясь как пьяный, и не слышал старика. Похоже, что открытие прохода далось надзорнику нелегко. Я тоже чувствовал себя не очень: отчего-то ныл бок, как от сильного удара. Маг воды вообще стоял потерянный, словно его только что разбудили - помощи от него можно было не ждать. Красавчик зашел в проход последним и теперь стоял позади всех и вообще ничего не видел за нашими спинами. Да уж, спасители королевства, нечего сказать!

Зато бравый виконт отреагировал почти мгновенно. Видимо, сначала думать, а потом делать, было не его кредо. Я даже рта раскрыть не успел, что бы предупредить его. Он безо всяких сомнений со всех сил рубанул кочку своим тяжелым мечем. От удара она лопнула, словно гнойник, магия внутри нее взорвалась и разрядилась на нас. Я отлетел метров на пять, чудом не зацепив ничего головой.

Подняться на ноги удалось не с первого раза – пришлось для начала постоять на карачках. Все звуки пропали – уши заполнил монотонный писк. К боли в боку прибавилась боль в ребрах справа.

Нам крепко повезло. Если бы в яйце оказалось больше магии, нас могло убить взрывом. Виконт – набитый дурак. С материализующимися заклинаниями так не поступают. То, что мы остались в живых – невероятная удача. Будь яйцо хоть чуточку более зрелым, и наш поход в прорыв закончился бы очень быстро. Так что даже не знаю, благодарить его или проклинать за столь безумный поступок.

Но разглядев, то что осталось от Герберта, я понял, что высказать ему накопившиеся эмоции не выйдет. Разрубив яйцо голема, он получил свое сполна. Ну что ж… Геройская, но глупая смерть. Остальные пережили удар магии и подавали признаки жизни. Хотя я не расстроился бы, если Келвин перестал их подавать, но он, зараза, подавал.

В себя мы приходили долго. Полчаса, если не больше. Келвин с Артемиром лежали прямо на земле. Я висел на плече у Красавчика. Крепче всех оказался старик. Он быстрее всех очухался и теперь пытался привести в чувство магов – растирал им конечности, надавливал на одному ему известные точки, которые по его представлениям были связанны с жизненной энергией.

Меня не оставляло чувство, что все идет не так. Все неправильно. Все противоречило тому, что я знал о прорывах. Контуженный мозг соображал туго, но я все-таки сложил два и два. Голем… Голем ведь сам по себе не может возникнуть: нужна воля и магия…

- Чего ты там бормочешь? – Поинтересовался Красавчик. Видимо я начал говорить вслух.

- Нас тут ждали. Големы сами по себе не наколдовываются - нужен маг. Но пережить выброс магии никто бы не смог. Парадокс получается… Точно! Парадокс! Очевидно же! Вот ведь дерьмо! Слушайте все! В прорыве образовался парадокс!

- Он с ума сошел? – Предположил Красавчик, и вопросительно поглядел на старика.

- В его словах есть смысл. – Откликнулся тот. Он даже перестал возиться с Артемиром , который дольше всех приходил в себя.

Маги переваривали услышанное, а Красавчик злился, что не понимает, о чем мы все говорим.

- Слушайте, я ничего не понимаю. Кто-нибудь может внятно объяснить, что здесь происходит? Наверное, очень здорово надувать щеки от важности и перекидываться непонятными фразами, показывая свое превосходство, но я хотел бы знать, почему вы все сделали стойку, при слове парадокс.

Покряхтывая, Келвин с помощью старика поднялся на ноги. Его уже почти не шатало.

- Парадокс – это нарушение законов нашего мира из-за сбоя магии. – Объяснил он. – Когда творящий магию растворяется в своем колдовстве. Живое становится неживым, а неживое приобретает свойства живого.

Видя, что Красавчик готов разразиться новыми вопросами, Келвин поднял руки к груди, останавливая его:

- Понятнее тебе никто не объяснит. Ученые мужи со всего света бьются над решением загадки парадоксов уже не первое столетие и пока не преуспели в этом.

- Ну хорошо. – Произнес Красавчик. – А уязвимые места у этого парадокса есть? Сердце, печень, болевые центры…

- Есть... У всех есть свои уязвимые места! – Влез я. - Одно из них и атаковал наш отважный, но недалекий виконт, чуть не уничтожив заодно и нас. Волшебство и парадокс неразделимы. Все волшебство, с которым мы столкнемся - это его часть, его сущность. Я думаю, мы до сих пор живы именно потому, что он тоже сейчас пытается прийти в себя. А ведь мы сейчас как рыбы, которых на берег выбросило – подходи да собирай в корзину…

- А что если парадокс и есть источник прорыва? –Произнес слабым голосом, молчавший до этого Артемир.

Это был очень смелый вывод! Я бы до такого сам не додумался. Маг воды соображачий парень!

- Тогда это в корне меняет нашу задачу, молодой человек. – Ответил ему старик. Похоже, идея Аремира тоже натолкнула его на размышления. – Делает ее проще...

А потом разочарованно добавил:

- Но не достижимей.

- Так или иначе, нам надо пробраться в главную башню замка. – Подвел итог Келвин. – Если и есть шанс разобраться со всем этим, то только там.

- Почему? – Поинтересовался Красавчик.

- Там все началось. – Ответил ему старик.

Даже без Герберта мы теперь не заблудились бы – найти входные ворота мог бы даже малый ребенок. Они были распахнуты настежь - видимо хозяин не опасался нежданных гостей.

Двор замка встретил нас гробовой тишиной. Внутренние постройки одной стеной жались или к стене, или к скале и разглядывали нас темными провалами окон. Двор был замощен белыми плитами, да такими ровными, что поверхность больше подходила бы для какого-нибудь танцевального зала. В тончайшие щели даже травинки не пробивались. Из-за этих дурацких плит, я ощущал себя как на сцене. Это ощущение усиливала крытая галерея, которая соединяла здания на уровне третьего этажа. Может двор и вправду служил театром под открытым небом – кто из знает архимагов этих, с их причудами?

Наша цель - главная башня, стояла в самом конце двора, напротив ворот и упиралась задней стеной в скалу. Я шел, непроизвольно втянув голову в плечи, и ожидая когда же нам на голову посыпятся гадости. Лучшее место для засады. Мы как на ладони. Но путь к башне оказался легким и быстрым. А вот дальше начинались трудности.

- Ну и как мы попадем внутрь? – Спросил я.

Вопрос был не праздный – какого-нибудь входа в башню не было. Как и окон, балконов или вентиляционных отверстий. Башня казалась большой детской игрушкой. Обрамления из каменной кладки вокруг проемов остались, свидетельствуя, что они предусматривалось строителями, но вот проемы наглухо были закрыты плитами, такими же гладкими и ровными, как и плиты двора.

- Значит хозяин замка был архимагом камня, говорите? – Задал риторический вопрос старик.

Красавчик зло сплюнул и повернулся к Келвину.

- Темный дело говорит. Как внутрь заходить будем?

- Возможно я смогу помочь. – Сказал Артемир.

- Подожди, сынок. Успеешь еще навоеваться.

Я обернулся к старику. Он шагал к башне. На моих глазах с ним происходила метаморфоза: кожа иссохлась, глаза заволокло бельмами, и с каждым шагом старик будто бы делался выше.

Он поднял руки, и в ответ окна замковых построек лопнули и оттуда к нему стали выпрыгивать люди. Мертвые люди. Поначалу они ковыляли, но трупное окоченение отступало по мере того, как они приближались к старику. Я невольно отступил на несколько шагов назад. Наверное смешно прозвучит, но я боюсь мертвецов. Они внушают мне омерзение даже когда просто лежат, а тут еще и ходят.

Поэтому я не сразу сообразил, что ожившие обитатели замка – это дело рук старика. Небрежным движением он отправил большую часть восставших сражаться с камнем, а оставшихся принялся сплавлять в нечто невообразимое. Мертвецы запрыгивали друг на друга и срастались в хаотичный ком плоти, с торчащими наружу руками и ногами. Получившийся колобок был вдвое выше любого из нас. С хрустом и чавканьем он перестраивал свое гротескное тело, делая его еще более гротескным. Руки, словно пряди у канатов, сплетались в великанскую конечность, у которой был только один толстенный палец-крюк, который прямо в момент формирования роговел. Таких конечностей колобок отрастил три штуки. Он мерно катился ко входу в башню, которую уже атаковали другие мертвецы. Они тоже изменились и стали похожими на богомолов. Их скрюченные руки с пугающей силой долбили закрывающие дверной проем плиты камня.

Ай-да Шиань-Гоу! Он оказался некромантом. Очень и очень сильным. Ничего подобного в истории некромантов я не читал. Я глядел, разинув рот: не каждый день перед тобой случается нечто превосходящее описание в книгах, которые зачастую склонны преувеличивать могущество магов прошлого. Теперь я узнал, что в книги могут и преуменьшать.

Колобок, докатившись до башни, присосался к ее поверхности как пиявка, а его жуткие руки принялись крошить камень, как гигантские молоты.

По замку прокатился стон. И если я не сошел с ума от увиденного выходило, что стонала сама башня.

Через несколько минут все было кончено – в ее передней стене зиял крупный провал, в который можно было закатить два фургона одновременно. Добро пожаловать!

Внутренняя отделка башни блистала дороговизной и помпезностью. Ее портил налет каменной пыли от плит и штукатурки, появившийся после эффектного взламывания мертвецами, но даже в таком виде внутреннее убранство могло поспорить даже с королевскими палатами.

- Прям как в Собор Блаженных захожу. – Красавчик покрутил головой по сторонам. – Это же сколько надо было денег во все это вбухать? И зачем? Ведь это Ципрус этот только и видел, наверное...

Он оглянулся на дыру в стене, которая уничтожила добрую половину одной из настенных фресок и осуждающе покачал головой. Я хотел было его спросить, что именно он осуждает – роскошь башни или способ нашего некроманта проникать в чужое жилище, но не успел.

Вместо этого я заорал «Берегись!», потому что глянув вслед за ним на проход в башню, я увидел то, что пропустил он. Плиты двора бесшумно взмывали вверх, похожие на больших стрекоз, готовившихся к массовой атаке. А потом на нас обрушился каменный дождь.

Первый, самый страшный удар, приняли на себя мертвецы. Плиты превращали их в отбивные, но при этом теряли свою энергию. Сильнее всего досталось колобку из человеческих тел. Плиты расстреляли его, выдирая куски из составляющих тел. Остальные мертвецы, повинуясь приказу старика, образовали заградительный строй недалеко от входа. Но их количество быстро уменьшалось. Я видел, как одной из плит удалось прорваться через слуг некроманта, и тогда один из мертвецов запрыгнул на нее, придавливая своим весом к земле, и она врезалась в пол башни в двух шагах от меня, обдав каменной крошкой.

- Быстрее! – Рявкнул над ухом Келвин. – Наверх. Они долго не продержатся!

И тут вдруг руки и ноги мои налились свинцом, а в глазах потемнело. Такого я не испытывал даже когда нас с Керваном «накрыли» люди из Ордена праведности. Келвин воспользовался своей силой и подавил магию вокруг себя! Мертвецы словно кости домино в один момент попадали на пол. Некромант захрипел и осел на пол вслед за ними. Потеряв энергию, с грохотом обвалились летающие плиты. Артемир схватился за голову и заорал от боли. Да уж! Возможности надзорника – это вам не шутки. Особенно такого сильного, каким оказался Келвин. Когда тебя лишают магии, это очень больно – я знаю, я через это прошел. Никакие пытки не сравнятся с этим ощущением. Маги всей душой ненавидят Орден праведности, но ничего не могут сделать с надзорниками, потому что те способны лишить их силы в один момент. Мне, из-за моего ошейника, который не давал пользоваться магией, было легче всех.

- Нам не добраться до вершины башни! – Сказал я, чувствуя, что мир вокруг начинает кружиться, будто я на карусели. - Ты лишаешь нас силы.

Келвин меня услышал и перестал использовать свои способности. Дышать стало легче. Сделалось тихо.

- Он спрятал лестницу наверх. – Произнес извиняющимся голосом надзорник. – Единственный способ подняться наверх – подавить его магию.

- Ничего хорошего из этого не выйдет. – Прошелестел в ответ старик. – Мы не сможем долго находиться рядом с тобой, когда ты так делаешь. Идти придется вам с Красавчиком. Он не маг и ему твоя сила не вредит.

- А какая разница, где давать бой? Мы ведь уже в башне. – Красавчик обвел нас всех взглядом.

- Там наверху то, что ты называешь - болевой центр. Я чувствую его. - Ответил Келвин. - Ослабить парадокса удастся именно там, чтобы кто-то нанес по нему удар.

- Ну и? Шиань-Гоу подсказал очень хорошую идею. А Герберт даже показал как ее реализовать. – Сказал я, со значением взглянув на Красавчика.

Снаружи раздался какой-то странный шум, будто кто-то катил тачку с камнями. Много тачек.

- Времени у нас мало. – Произнес Артемир, разворачиваясь лицом ко входу. – Вы уж решайте что-нибудь.

Он развел руки в стороны и между ними возникла маленькая тучка, внутри которой сверкали молнии. Он с силой оттолкнул ее от себя и она словно мяч вылетела во двор.

- Мы пойдем. – Сказал Красавчик. – Покажешь мне куда бить?

Келвин кивнул в ответ.

- Удачи! – Сказал старик. Мертвецы на полу зашевелились.

КЕлвин подошел к стене и я снова почувствовал как он применил свою силу, но не так масштабно как в первый раз. В ответ из стены медленно, будто нехотя, начали выдвигаться ступени лестницы, которая спиралью уходила вверх, на следующий уровень башни.

- Эй! А я? – Крикнул я вдогонку Келвину. – Сними ошейник.

Надзорник оглянулся на меня, я увидел как в его глазах промелькнуло сомнение а затем… Затем он отвернулся и продолжил свой путь.

Вот сволочь! Вот ведь гад! Что мне теперь делать? Прятаться за спинами Артемира и Некроманта? Умереть дрожащим и беспомощным отщепенцом?

Что-то гулко ударило снаружи в стены башни так, что она задрожала. Бой начался.

…От фресок не осталось и следа. Стены были закопчены ударами молний. Теперь никто не оценит их красоты – все старания художника отправились в бездну. Артемир устроил тварям, которые призвал парадокс, хорошую трепку. Маг воды превзошел свои возможности. Думаю этот бой дорого стоил парадоксу.

Теперь Артемир полулежал, прислоненный к стене и умирал. С ним случилось тоже, что и с Ионом – он зачерпнул магии выше своих сил. Старик держался в одиночку. Проклятье! Мне оставалось только смотреть, как Артемир угасает – из-за долбанного ошейника я не мог воспользоваться своей магией.

- Ты зачем вызвался сюда пойти то? – Спросил я. Что бы он не сползал на пол, я подпер его сбоку.

- Всю жизнь я был в середине. Умений особых в магии нет. Как раз чтобы в армии лямку тянуть. Перспектив нет. Интереса нет… - Он остановился отдышаться. - Проживал свою жизнь. Но всегда хотел в чем-нибудь великом поучаствовать. И все ждал, когда же мне выпадет шанс сделать что-то великое. И вот...

Он слабел прямо на глазах. Я удивился про себя, что он еще до сих пор разговаривает.

- Глупо, правда? Дурацкая мысль, сделать что-нибудь великое просто так...

- Сделать великое – неплохая мысль. Умереть превзойдя себя – лучшая смерть для настоящего мага. Это лучше, чем сдохнуть темным магом с ошейником. – Я сжал его ладонь. Он слабо улыбнулся.

Краем глаза я увидел, как созданный Артемиром водяной щит взорвался миллионами прозрачных брызг, потому что его удерживать стало некому.

И в это время чья-то невидимая рука расплющила некроманта о пол башни. Старик держался до последнего. Он сумел навязать парадоксу свою игру, и выгадал несколько минут, но ничего не длится вечно. Даже у Высших есть пределы сил.

Мы проиграли. Не знаю с чем столкнулись Келвин с Красавчиком там наверху – они как в воду канули. Скорее всего, погибли.

Я остался один. Совершенно беспомощный. Я увидел как в проем в стене, пригнувшись, вполз каменный голем. Огромный, страшный. Он прихлопнет меня как комара. Во мне закипала злоба. Я не хочу погибнуть как немаг. Но проклятый ошейник не дает мне воспользоваться магией.

Во тьму все! Я сниму его, чего бы это мне не стоило! Пускай это будет последнее, что я сделаю. Пусть последние мгновения будут наполнены адской болью. Я не приму свою судьбу безвольной куклой. Я не смирюсь!

Тьма во мне клокотала. Она ураганом безумия билась во мне и не могла найти себе дорогу, потому что на мне был этот дурацкий ошейник. Я краем сознания понимал, что мои попытки бесполезны, но загнал эти мысли глубоко.

Боль и подползающая из углов тьма! Да. Я бесконечно желал этого! Волны тьмы бились внутри меня багровыми вспышками боли. Магическая энергия распирала меня, но не могла выйти наружу. Наш отряд пал, а этот чертов надзорник так и не решился освободить меня…

- Сними! С меня! Проклятый! Ошейник! – Взревел я, непонятно кому обращаясь. Руки сами по себе исступленно царапали его, ломая ногти до крови. Я чувствовал, что начинаю гореть изнутри и остановить это уже никто не сможет. И это почему-то радовало меня. Или не меня, а ее?

Что-то лопнуло внутри, и я ощутил жгучую, ни с чем не сравнимую боль, которая давала такое же ни с чем не сравнимое счастье. Она пришла! Она приняла всех нас в жертвы и явилась! Меня затопило океаном удовольствия и я понял, что для меня теперь нет ничего неосуществимого.

Широко улыбаясь, я сгустком тьмы пополз по стене на верхний уровень башни, к средоточению прорыва. Попытки парадокса уничтожить меня, лишь забавляли. Ну оторвал мне руку – ну и что? Это лишь приблизило меня к ней, моей тьме, чей слепой взгляд уже ласково выжигал меня изнутри.

И он поменял тактику. Принялся уговаривать меня. Слал мне образы. Настойчиво говорил, что если сделать как он предлагает, то все закончится. Прорыв закроется, а мы с ним останемся в живых и просто разойдемся. Он слал мне красочные образы кровавой войны, из которой я могу пожать немыслимую силу и стать самым сильным магом на свете. И я знал, что он говорит правду, и все можно легко изменить. Но я не хотел этого, а самое главное, этого не хотела ОНА. Но парадокс не переставал меня убеждать, лишь бы я остановился.

Глупец! Что мне жизнь, если я теперь полностью принадлежу ей? Я ее оружие, а оружие бесполезно молить о пощаде. Я таял как леденец во рту у мальчишки, но с каждой частичкой себя, которую я терял, я обретал мощь и власть. Я буду властителем крабов! Если захочу то, мои сны будут гореть огнем, пожирая волосы девственниц! Разум уносило в какую-то запредельную даль, как будто я засыпал наяву. Калейдоскоп миров кружился у меня перед глазами, и я ощущал, что вот-вот обниму вселенную, познаю ее всю, а потом одним только своим смехом сожму в ярко-оранжевую точку и раздавлю ее как орех, чтобы она в конце еще хрустнула аппетитно…

Цепляясь за остатки разума, я дополз до средоточия. Мои руки парили в уксусном рассоле, а ноги врастали в небо. Нет, еще не время! Я упал на центр прорыва. Я уже почти ничего не видел - в глазах поселилась тьма, властно отбирающая этот мир у меня… Или меня у мира. Остались только контуры какой-то фигуры, в которую стягивались все нити прорыва, как вода в провал. Фигура вспыхнула миллионами искр и мои глаза лопнули, а из глазниц на фигуру бросились две змеи, которые все выползали, выползали, выползали и выползали, выворачивая меня наизнанку. И это было прекрасно!

Я осознал, что тело мое лежит без движения, а змеи превратились в когтистые лапы и рвут парадокс на куски, причиняя ему непередаваемую боль, лишая его надежды на возвращение, и заставляя мертвое снова и снова умирать. Я ликовал… Все было не зря…

А потом я вернулся в лоно матери.

Тьма растворила меня в себе, как кислота – мгновенно, полностью и без остатка. И не могло быть другого финала…

Ведь отличительной чертой этого похода была глупость.

3.

Поэтому в прорыв мы ворвались.

Ворвались как кавалерия под пушечный залп и если бы не Артемир, нам всем была бы крышка.

Вышли мы точно в середине деревни: на площади с колодцем, на другом конце которой стоял местный храм. Надо сказать, довольно убогий – одноэтажное круглое здание, которому то ли не успели, то ли даже не планировали пристраивать колокольню.

- Вот те на! – Удивленно произнес Красавчик. – Это мы что, в центре деревни оказались? Келвин, ты так и задумывал?

Перенестись на пятисот шагов от того места в которое заходил – такое ни один маг не может сделать, не говоря уже о надзорниках. Они хорошо только подавлять магию умеют – колдунов в их рядах отродясь не было.

- Какое-то невероятное искажение пространства. Возможно, прорыв так действует. – Пробормотал Келвин.

Выглядел он – краше в гроб кладут. Бледно-желтый как луна, и осунувшийся, будто враз лет на двадцать постарел. Похоже сил на открытие прохода он потратил чересчур много. Если бы Артемир не поддерживал его – молодой надзорник свалился нам под ноги.

- Похоже, нас ждут. – Раздался голос виконта Фаросского.

- С чего ты… - Начал я, и осекся.

Нас действительно ждали.

Из-за ближайшего строения в небо рос каменный шип, за ним еще, а дальше они совсем как сорняки поперли. Они бесшумно и невероятно быстро набирали невообразимую высоту – на взгляд не меньше двадцати человеческих ростов. То, что это не случайная аномалия внутри прорыва, можно было понять из того, как старательно шипы частоколом окружали площадь, на которой кроме нас больше никого не было.

Стручки-переростки замерли, словно ожидая чего-то, а потом один из шипов медленно, словно диковинное растение, изогнулся в нашу сторону, нацелив на нас острие своей верхушки…

Вот так это бывает: ты видишь угрозу, которая тебя сейчас уничтожит, но стоишь как загипнотизированный, не в силах пошевелиться, покорно ожидая страшной развязки…

Воздух перед нами начал сгущаться, из ниоткуда появилось плотное дождевое облако, внутри которого блестели змейки молний.

- Ложись! – Заорал Артемир, и первым плюхнулся на землю, перед этим пнув ногой шарообразное облако, как заправский игрок в мяч, отчего оно с треском взлетело вверх. Поднявшись над крышами на несколько локтей, оно взорвалось. На краткий миг меня вжало в землю, словно десяток человек решили разом запрыгнуть на мою спину. Вдобавок меня обдало водой, будто я под водопад шагнул. Похоже, что взорвалась сама вода. Я попытался встать, но меня повело в сторону, и я мешком плюхнулся на землю. Удержать равновесие не получилось. Земля качалась, или это меня качало?

Я видел, что немного в стороне лежит без движения старик. Рядом с ним ошеломленно тряс головой Келвин.

- Сюда! - Услышал я крик Герберта. Он стоял около деревенского храма и сбивал с двери замок.

С третьей попытки я поднялся, и, шатаясь, побрел к виконту через площадь. Маг воды с Красавчиком подхватили старика и потащили его к храму. Келвин, как и я, брел самостоятельно.

От шипов остались только пеньки. Острые верхушки смело заклятием мага воды и теперь небо вокруг было чистым.

Контузия вроде бы отпускала, но как-то неполностью. Земля немного кружилась, да еще отчего-то немного подрагивала. Почти минута мне понадобилась, чтобы понять, что подрагивание – это не выдумка моего больного сознания. Кто-то очень большой и тяжелый шагал по деревенской улице. На пороге храма я обернулся и увидел, как над крышами деревенских домов проплывает туша каменного великана-толстяка. Ожившая глыба двигалась по соседней улице не выбирая дороги, с хрустом и треском проламывая заборы. Она медленно начала поворачивать в нашу сторону свою уродливую башку. Я быстро нырнул под защиту стен храма. Известно, что каменные големы могут превратить в камень, если встретишься с ними взглядом.

Под прикрытием темноты дверного проема, я продолжил наблюдать за големом. Он сменил направление движения, как будто получил новый приказ. Вот он миновал один дом, второй, а потом, не войдя в поворот, краем туши зацепил угол третьего, снеся его, как движущаяся телега сбивает стог сена.

Впервые в жизни мне довелось увидеть голема. И какого! Высотой выше любого из деревенских домов раза в два, широкого как фургон и такого же квадратного. Эта жуткая конструкция явно шла по наши души. Чем нас могли защитить стены церквушки я не понимал – голем их даже не заметит.

Маг воды помог завести старика в храм и пробежал мимо меня обратно наружу.

- Артемир, куда ты? Быстрее назад! – Крикнул надзорник.

Но маг воды был занят и не слушал. Ну хоть кто-то что-то делает, а не пытается строить из себя начальника. У Артемира ловко получилось с шипами, так может и с големом он что-нибудь придумает? Маг воды, оказавшись на залитой водой от его предыдущего колдовства площади, поскользнулся, но удержал равновесие. Выровнявшись, он что-то коротко сказал, не то ругательство, не то заклинание, потом схватил с земли горсть мелких камней, покатал в ладонях, плюнул на них от души и швырнул в сторону замка. Меня обдало легким дыханием колдовства. Голем вмиг потерял к нам всякий интерес, развернулся и отправился в ту сторону, куда улетели камни Артемира.

- Это отвлечет его. И он должен нас на некоторое время потерять. – Сказал маг.

- Надолго? – спросил я. Из носа, после взрыва текли сопли, и я вытер их рукой. Рука окрасилась красным. Надо же - оказывается не сопли!

- Надеюсь, успеем восстановиться.

Дверь мы закрыли изнутри на засов, чтобы в случае новых сюрпризов у нас было хоть немного времени.

Церквушка была бедной что было странно, ведь деревня принадлежала одному из архимагов, а назвать этих ребят бедняками ни у кого бы язык не повернулся. Зал храма поражал скудностью убранства: минималистично расписанные стены, простая, сколоченная из досок кафедра, возвышающаяся на небольшом приступке. Освященное место так и вообще, кроме того, что было раскрашено красной краской, больше ничем не выделялось. Свет попадал в зал через четыре узких окна, высотой почти до потолка, выходящих на разные стороны света. В воздухе висела потревоженная пыль и из-за этого лучи света от одного из окон казались материальными – прям подойди и потрогай.

Выглядел наш отряд неважно. Старик был бледнее смерти и я не знал, вообще как он держится – в его-то годы. Артемир был вымотан, но глаза его горели боевым огнем. Похоже, полковой маг вошел в раж и поверил в свои силы. Я не знал на сколько его еще хватит. Да и он сам, похоже, тоже не знал. Надзорник сидел на приступке, спиной к освященному месту, и, подперев голову руками, рассматривал точку на полу. Самыми бодрыми были немаги. Красавчик просто излучал спокойствие, примостившись у выхода, а вот виконт, наоборот, деятельно бегал от окна к окну, оглядывая окрестности.

- Не может быть, чтобы все это было следствием стихийного волшебства, порожденного турбулентностью прорыва. – Сказал, наконец, Келвин. – На нас целенаправленно напали. И это не может быть случайностью. Я готов предположить, что в прорыве есть кто-то разумный.

- Ну если бы голем управлялся чьим-нибудь разумом, мне не удалось бы сбить его с толку. – Произнес в ответ маг воды. – Хотя шипы уж больно организованно выросли и такое впечатление, что именно по нашу душу.

Артемир замолчал, а потом смущенно добавил:

- Правда и голем без хозяина не может существовать. Нужны воля и магия.

- Кроме нас живых тут нет. – Прогнусавил я, запрокинув голову и прижимая нос пальцами, чтобы остановить кровь.

- А то, что нас только что кто-то пытался целенаправленно уничтожить, нам почудилось, выходит?

- Живых тут нет. – По словам повторил я. - По двум причинам. Во-первых, магическая вспышка во время образования прорыва. Я не знаю ни одного примера, когда кто-то переживал неконтролируемый выброс магии… Даже если тот и не приводил к прорыву. А во-вторых, этот ваш неудачник-архимаг пытается пользоваться двумя видами магии, один из которых магия тьмы.

Последнее я выделил.

- И что магия тьмы? – Спросил Келвин.

- Она не прощает, если адепт использует другую магию.

- Ревнивая. Как женщина прям. – Поддел меня Красавчик.

Я улыбнулся. Красавчик у нас, оказывается острослов и любитель играть с огнем.

- Могу тебе рассказать о философских и практических аспектах служения тьме, если пожелаешь. Будет вдохновляюще… Но сейчас я бы хотел, чтобы вы услышали, что вам скажет маг тьмы. Мне не известно чтобы хоть кто-тоостался в живых, после попыток скрестить тьму с другим видом магии, и потом продемонстрировал магическому сообществу свои успехи.

- А некроманты, которыми так любят пугать историки? – Подал голос Герберт.

Все-таки простота хуже воровства. Хотя, может быть, он на самом деле не знает?

- Некромантия никак не связана с магией тьмы. – Опередил меня старик. – Магия тьмы – это изнанка некромантии.

- Ну или некромантия – изнанка магии тьмы. – Сказал я. – Мне больше нравится такая формулировка.

- Вполне может быть. – Примирительно улыбнулся старик.

- Но ты согласен, что на нас напал кто-то разумный? – Уточнил у меня надзорник.

- Да. Но не живой.

- Ну и как такое может быть? – Поинтересовался Артемис. – Все знают, что мертвецы не имеют ни разума, ни воли.

- Коллега прав, у мертвецов ничего нет – это пустые оболочки. – Прошелестел старик. И добавил, обращаясь ко мне. – Мне кажется, что у вас есть какие-то догадки на этот счет?

- По-моему очевидно. – Кровь перестала идти, я опустил голову и обвел всех взглядом. – Обладает волей и разумом, но мы знаем, что при этом не может быть живым. Может творить колдовство, но только внутри прорыва… Мы столкнулись с парадоксом.

Маги не стали возражать, переваривая услышанное. Похоже, взвешивают возможность.

- И что такое этот ваш парадокс? – Спросил виконт, отрываясь от созерцания пейзажа за окнами.

- То, что нельзя логически объяснить. То, что находится в нашем мире, но не существует по его законам. То, что легче воздуха, но тяжелее камня. – Забормотал Артемис.

- Что за бред ты несешь? – Возмутился Герберт. – Попросил же нормально объяснить!

- Не нервничайте, молодой человек. – Произнес старик, с кряхтением заняв сидячее положение. – Никто не сможет дать вам лучшего объяснения.

Похоже, он приходил в себя. Я обрадовался этому. Непонятно, кто он такой, и какой магией владеет (да и владеет ли вообще), но какую-то родственную симпатию я к нему испытывал.

- Ладно. А как его убить? – Подал голос Красавчик.

- Парадоксы не убивают. Их разрушают. – Подал голос Келвин. Знал он что ли про парадокс, или просто так спокойно на все реагирует? – Они всегда локализованы в одном месте. Наш – здесь, в прорыве.

- Очень ценная информация! - Сказал Красавчик. – Мы тоже в прорыве… Локализованы… Теперь.

- А конкретнее в самом его центре. – Добавил Келвин, окинув раздраженным взглядом Красавчика.

Размеренно начал вздрагивать пол под ногами, а потом, мелко задребезжали стекла в оконных рамах от чьих-то тяжелых шагов. Голем вернулся.

- Недолго он твоей иллюзией забавлялся. – Ухмыльнулся я Артемису.

- Если им управляет парадокс, так и должно было случиться.

- Ну и как вы планируете от этого избавляться? – Нервно поинтересовался Красавчик. – Мы теперь в ловушке!

Я подошел к Келвину.

- Послушай, начальник. – Обратился я к нему. – Настала пора ввести меня в игру. Из прорыва никому не смыться пока парадокс существует. Без магии я даже защититься не могу. Что будет, если следующее его колдунство размажет меня по стенке? Ты потеряешь козырь в рукаве, даже не узнав какой именно!

- Да какой ты козырь? Ты - недоразумение! И не размажет нас эта каменюка. – Келвин дернул щекой. – Пока нет.

Я ощутил как в висках нарастает боль. Я понял, что хочет сделать надзорник. Я такое уже испытал на себе, когда нас с Керваном накрыли надзорники.

- Отсюда есть выход, который приведет нас прямо в замок.

Боль исчезла. Келвин развернулся к говорившему. Герберт продолжил:

- Отсюда ведет подземный ход через лабиринт. Я знаю. Мне об этом как-то сам архимаг Ципрус рассказал.

Я хотел было спросить, отчего это архимаг решил поделиться такой информацией с каким-то простым воякой, пусть даже и другом семьи, но внезапно стены храма дрогнули от удара, и половину крыши унесло прочь, а сверху посыпались деревянные щепки и остатки черепицы. Голем принялся разбирать наше убежище.

- Быстрее!

Герберт подскочил к лестнице, которая еще минуту назад вела на крышу и налег на нее всем телом. В полу открылся лаз. Виконт недолго думая, бросился в него.

Голем ударил второй раз и снес остатки кровли с бедного здания. Мы все рванули за нашим проводником. Оказавшись у лаза вместе с Красавчиком, я шепнул ему.

- Герберт может быть опасен. Будь настороже!

В подземелье было темно, но это не было для меня помехой, поэтому я успел разглядеть падающее на меня лезвие меча и отпрыгнуть в сторону. Получилось неловко, я приземлился на все четыре конечности, и, не вставая, побежал на карачках подальше от спятившего виконта. Насколько был пуст храм, настолько оказалось заваленным всяким хламом подземелье под ним. Похоже, что всю мебель и церковную утварь свалили сюда за ненадобностью. Я скрылся за какой-то кучей, юркнув в тень.

Герберт не стал меня преследовать, а напал на следующего, кто шел за мной.

- Засада! – Проревел я, но было поздно. Герберт поднял на меч спускавшегося за мной Красавчика. Тот, не обращая внимания на рану, врезал виконту локтем в лицо, сломав ему нос. Герберт в замешательстве отступил на несколько шагов и тут я увидел лежащих навзничь старика и мага воды. Последним скатился в подземелье Келвин, а следом за ним в проход посыпались камни.

Красавчик зажал левой рукой бок, пытаясь остановить кровотечение, а правой отмахивался мечом от ударов виконта. Рана стесняла его движения и финал этой схватки легко можно было предсказать. Герберт наседал. Как бы он не обратил внимание на Келвина! Я подскочил к надзорнику, и утащил его в тень. Там у нас с ним было больше шансов.

Красавчик двигался все тяжелее и отступал, стараясь оттянуть свой конец. Герберт оттеснил его к трупам мага и старика, но Красавчик был опытным фехтовальщиком и контролировал обстановку вокруг себя, поэтому даже не глядя, перешагнул через тела. Герберт последовал за ним, стараясь прижать Красавчика к стене и там докончить дело.

И тут я увидел, как за спиной у предателя зашевелился старик. Он с видимым усилием поднялся, но я не заметил на нем ни одной раны. Старик развел руки в стороны и ногти на его пальцах сначала выросли в когти, а потом превратились в тонкие клинки. Старик сделал шаг вперед и вонзил свои пальцы в шею Герберту. Тот захрипел и, развернув меч клинком к себе, ткнул им за спину, насадив старика на всю длину лезвия. Красавчик воспользовался возможностью, и страшным ударом наискось разрубил тело виконта, потом покачнулся сам и рухнул на кучу старой мебели.

- Ну теперь все точно потеряно. – Сказал я, отползая от стремительно гниющего тела некроманта, которым оказывается был старик. – У нас больше нет никого, кто мог бы противостоять этой дряни. Ну что теперь, Келвин? Сядем в кружок и помолимся?

Келвин смотрел на меня и лицо у него было как у человека, который встретился со своим самым страшным кошмаром. Мы остались с ним вдвоем на пол пути к башне. Очевидно, что мы не дойдем до нее. Даже если он применит свою силу, нам ничего не светит. Я не смогу находиться рядом с ним долго – подавляя магию парадокса, Келвин гарантированно убьет меня. Наверное, он из-за этого сильно переживать не будет, но в одиночку ему долго не продержаться. Рано или поздно его сила иссякнет, и парадокс возьмет его тепленьким, потому что подавить всю магию в прорыве Келвин не способен. Никто не способен. Пока есть магия – существует парадокс. Пока есть парадокс – прорыв будет напитывать его магией.

- Ты же понимаешь, что выбора нет? – Спросил я его прямо. – Ты ведь знаешь, что шутка Красавчика про ревность тьмы больше правда, чем шутка. Он сам того не зная, попал в самую точку. Из нас двоих только я смогу уничтожить парадокс. Тьма кипит во мне и просит наказать изменника, который надругался над ней… А я не могу. Ошейник очень хорошо меня держит.

Наверху бесновался голем, разнося церковь до фундамента, но сюда ему было не добраться. Мы сможем сидеть здесь очень долго.

- Я страшно этого не хотел, но похоже, что выбора нет… Я снимаю оковы! – последнюю фразу он выкрикнул.

На плиты брякнулся ненавистный ошейник.

Надзорник взглянул мне в глаза, и мне стоило большого труда выдержать его взгляд. А потом Келвин протянул свой кинжал.

- Великий боже! Не думал, что придется это сделать! – Прошептал он и закрыл глаза. – Делай, что умеешь, и пусть это будет не зря.

-Это будет не зря. – Тихо ответил я, вгоняя кинжал ему точно в сердце. – В любом случае…

Я ждал этого момента несколько дней, но он не принес мне удовлетворения. Стыдно признаться, но мне было жаль этого молодого надзорника, который сохранил искренность своих убеждений, хоть они и привели нас к такому финалу. Он умер быстро. Это было мое решение, хотя Тьма и предлагала мне растянуть его жертву, чтобы увеличить врата для нее, но я знал, что даже небольшого прохода будет для нее достаточно.

Я читал, что добровольная жертва увеличивает приток магии, но я не знал, что настолько. На несколько мгновений я превратился в архимага архимагов. Тьма визжала от удовольствия и предвкушения. Я стал ее оружием. Я стал ее наказанием ослушнику и свидетелем этого наказания одновременно.

Тени в подземелье забурлили и выросли до потолка, превратившись в Вестников тьмы, и вырвались наружу. Одновременно с этим парадокс потерял всякую власть над прорывом. Теперь идти в башню было ни к чему. Его сконцентрировало прямо передо мной и я мог видеть его – жалкое подобие человека, которым он был при жизни. Он попробовал ударить магией, но ее тут же впитала тьма, не оставляя ему никаких шансов на сопротивление.

- Она ждет тебя! - Сказал я ему, тепло улыбнувшись. – Ты ведь хотел познать тьму? Теперь ее очередь познать тебя.

И перед тем, как Вестники разорвали его на части и унесли в первозданный мрак, я с непередаваемой радостью ощутил его страх и боль, которые теперь сделаются его спутниками на очень долгий период, пока тьма не наиграется с ним.

Парадокс перестал существовать. Ошибка бытия была устранена. Прорыв исчез.

Я стоял один в заброшенном подземелье под развалинами церкви, заправленный магией под завязку. Тьма ушла, забрав свою новую игрушку, а все остальные, с кем я сюда пришел, погибли.

Тьма подери! Наконец, свободен! Теперь все можно будет начать сначала. Войны не случится, да и бог с ней. Того, что я получил от Келвина и от парадокса, мне хватит на долгие годы. Да чего уж там лукавить – на десятилетия! Буду жить и не отсвечивать. Ведь все знают, что из прорыва не возвращаются. Значит и про меня будут думать, что я лежу где-то тут...

Кто-то закашлялся. Я замер с поднятой ногой. Это что еще за нежелательный свидетель?

В углу, под грудой обломков мебели лежал Красавчик. Его сильно потрепало, но он был жив. Какая досада!

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Вот ведь дерьмо! Красавчик увидел, что у меня нет ошейника, и криво улыбнулся.

- Похоже, ты получил, что желал.

- Похоже на то. – Откликнулся я.

- Кто-нибудь выжил?

- Нет. Только я.

- Ясно.

Он все понимал. Я прочитал это в его глазах. Умный парень. Жаль. Попробую с ним тоже сделать все быстро. Красавчику сильно досталось. Правый бок у него был весь залит кровью. Зато руки-ноги вроде целы. Я вздохнул – глупо все-таки получилось.

Красавчик прикрыл глаза. Я подошел поближе. Не умоляет. Надо же! Сильный.

Я зачерпнул магии и сбросил с него деревяшки. Оказывается как много у меня теперь силы – я даже не почувствовал, чтобы ее уровень как-то изменился.

- Руку давай. – Сказал я.

- Чего? – Спросил он, открывая глаза. Такого поворота он не ждал. Признаться, я тоже.

- Руку, говорю, давай. – Повторил я.

Он недоверчиво протянул руку, и я помог ему подняться. Потом перекинул его руку через свою шею. Он ругнулся от боли.

- Целители из темных магов хреновые. – Сообщил я, пока мы ковыляли к выходу наверх. – Поэтому я даже пробовать не буду тебя подлатать, а то еще убью ненароком. Придется тебе уж как-нибудь самому. Подорожником там или еще чем-нибудь.

Я поднял нас наверх, заставив теней вырасти под нами до потолка подземелья. И по прежнему я не чувствовал, что потратил хоть сколько-нибудь магии.

- А теперь что? – спросил он, когда мы вышли наружу, и перед нашим взором раскинулась деревня, а за ней и вся долина внизу.

В той стороне, откуда мы пришли, над лесом поднималось в небо поле фиолетового пламени. Мне казалось, что жар от него я даже здесь ощущаю – магия, заразившая природу, выходила наружу. Путь в долину теперь на несколько дней закрыт. И это хорошо. Моя… Вернее наша дорога лежит совсем в другую сторону.

- Теперь нас с тобой ждет долгое и утомительное путешествие через горы. В Фирвел.

- Что ж. Никогда там не был. – Бодро ответил Красавчик. Чересчур бодро.

Я покосился на него:

- Сейчас перевяжем тебя и поковыляем потихоньку. Как устанешь – сделаем привал. За подорожником сбегаю…