Темные углы

Лаборатория

Капитан Деметер склонился над консолью, вглядываясь в экраны. Изображение показывало крепкого мужчину в тюремной робе, прикованного к стулу и с тремя кабелями, соединенными с его черепной коробкой. На глазах мужчины располагалось устройство, чем-то похожее на очки виртуальной реальности, крупная черная коробка со множеством индикаторов. На лице мужчины читалось неописуемое блаженство, как от самых мощных наркотиков.

Видеозапись вдруг разнообразила речь, но говорившие люди были за пределами камеры и не попадали в кадр.

- Что он видит, профессор? — спросил густой бас с требовательными нотками. Деметру показалось что у обладателя такого голоса обязательно должны быть усы и лысина.

Ему отвечал надменный, гордый голос, баритон с безупречной дикцией. Говоривший с самых первых ноток вызывал у Деметра ощущение холода.

- Видит? Не имеет значение что он видит, полковник. Впрочем… Карл, что ты поставил ему фоном?

- Репортаж о туризме в Пекине, - раздался сбоку молодой исполнительный баритон.

- Вот вам и ответ. Подопытный видит улицы, толпы людей, шум прилавков и места увеселения. Может, какие-то китайские достопримечательности. Не имеет значения. Важно то, что он воспринимает.

- Объяснитесь, - вновь потребовал басовитый голос полковника.

- Правильно подобранные микроскопические детали изображения, нужные оттенки цвета, звука, вовремя появляющиеся незначительные вспышки, но в первую очередь оттенки смысла незаметно встроенные в изображение и звук, наводят его на определенные мысли. Поток мематических элементов внедряется в его разум и наводит на нужные автору программы мысли. Хотя нет, это будет следующим этапом. Сейчас подопытные испытывают нужные чувства. В данном случае — родительскую любовь.

Бас с недовольством хмыкнул.

- Я читал его дело. Сирота, никакого подобия семьи у него никогда не было. К тому же убийца и садист. Чего вы пытаетесь добиться, профессор? Даже если он почувствует что-то этакое, то все равно будет знать что ощущение наведенное. В лучшем случае вы получите наркомана, зависящего от вас и вашего устройства. Не вижу пользы.

- О, вы недооцениваете человеческий мозг, сложность его сознания и темные глубины подсознания. Карл, закончи эту программу и на сорок секунд включи восемьдесят четвертую.

- Конечно, профессор.

Спустя пару мгновений мимика заключенного начала меняться. Радость последовательно сменилась удивлением, ужасом, болью, опустошением. Он кричал и плакал, пока наконец холодный голос профессора не приказал.

- Достаточно. Карл, сними с пациента номер тридцать четыре камеру визуализации.

В кадре ненадолго появился человек лет двадцати пяти в лабораторном халате, шустро нажавший на пару зажимов на устройстве, подключенном к глазам, и положил его на этажерку сбоку.

- Все это время… - прошептал заключенный, глядя в потолок заплаканными глазами, - с того самого дня… Как я мог!

- Мистер Мэллоун, пожалуйста, посмотрите в камеру, - попросил профессор, - вы проявляете удивительные реакции. Не подскажите в чем дело?

- Я, - хныкнул заключенный, но справился с рвущимся рыданием, и продолжил, - я вспомнил своих родителей. У меня была хорошая семья, любящая мать и сильный добрый отец. Я вспомнил как мы гуляли по парку развлечений и я ел мороженное, сидя у него на плечах. Мы играли… А потом, ночью, их убили! Этот убийца… Он действовал как я! Я всю жизнь повторял того, кто лишил меня семьи! Ненавижу!

- Мистер Мэллоун, успокойтесь. Расскажите во всех подробностях, что именно вы вспомнили. Это может быть важно для дела.

Подопытный сглотнул и неуверенно начал:

- Мама… Мама поцеловала меня в нос, и сказала поиграть в своей комнате, когда мы вернулись, а она приготовит ужин. А потом, уже ночью, я проснулся оттого что над моей кроваткой навис огромный человек в черном свитере. Он схватил меня за шею и поволок в гостиную. Мама и папа уже сидели там, связанные, с замотанными скотчем ртами. У мамы были раны, на лице и на груди. А папе не хватало нескольких пальцев. Человек в свитере примотал меня к стулу и начал пытать их дальше, а потом убил. Он уже двигался ко мне, поигрывая ножом, но звуки полицейских сирен вспугнули его и он сбежал. А через мгновение меня закутывает в плед офицер полиции. Кажется, на значке было написано Уильямс. А дальше… не помню, жизнь в приюте. А потом я начал убивать. Как и он. Как я мог!.. Как я мог…

- Все ясно. Спасибо, мистер Мэллоун, вас отведут обратно в камеру.

Пока на экране несколько людей в форме и с оружием расстегивали ремни, удерживающие арестанта, голоса за кадром продолжали беседовать.

- Профессор, это невозможно. Он вырос в приюте, куда попал во младенчестве. Его мать скончалась при родах, а отец погиб на войне еще до рождения. Подобного эпизода не происходило, - мрачно произнес бас полковника, - что за цирк вы тут устроили?

От профессора раздался горделивый смешок.

- Никакого цирка, полковник. В его биографии и правда не было подобного случая, но это не имеет никакого значения. Его мозг сам сгенерировал ложные воспоминания, ориентируясь на те небольшие подсказки, что были разбросаны в транслируемом ему видеоматериале.

- Но какое именно воспоминание, определяется маркерами, оставленными вами?

- Мематическими агентами, да. Технология пока очень сырая, и я могу лишь примерно сказать какое воспоминание будет выстроено. Но в потенциале…

- О, профессор, потенциал я прекрасно вижу, - довольно произнес полковник.

Видео закончилось, и капитан Деметерзадумчиво облокотился на консоль. Что тут вообщепроисходило? Этот неизвестный «профессор» говорил о перезаписи воспоминаний, это ясно. Но в лаборатории обитали твари, мало похожие на людей, хотя явно бывшие ими ранее. Здоровенные бугаи под двести килограмм бугрящиеся гипертрофированными мышцами с имплантированными в фаланги пальцев металлическими когтями. Явно бывшие дети, прячущиеся по щелям технических отверстий с перепончатыми крыльями и полными пастями игольчатых зубов. Несколько оружейных платформ, к которым были подключены операторы, лишенные рук и ног, и управляющие своими орудиями через электроды, напрямую подсоединенными к мозгу.

Он потерял четырех бойцов, прежде чем им удалось добраться до этой консоли. И, судя по всему, у других отрядов дело было не лучше.

- Сэр, лейтенант Уилкинс осмотрел тела. Многочисленные медикаментозные и хирургические вмешательства, что очевидно, но… в желудке обнаружены части человеческих тел. Огрызки кистей, откушенные носы, и прочее, - доложил бледный Бомонд. Сержант был опытным бойцом, просто так его было не напугать, но в этой лаборатории творилось что-то большее, чем просто подпольная лаборатория очередного картеля.

- Ясно, сержант. Связи с другими группами все еще нет?

- Нет, сэр. Очень хорошее экранирование от любой связи снаружи или между частями комплекса.

- Тогда ты и Адамс остаетесь тут, и пытаетесь запустить системы внутренней связи комплекса. Когда получится — обеспечьте мне связь с лейтенантами Джонсоном и Филлипсом. А мы тем временем спустимся чуть глубже, оставаясь в границах работоспособности радиосвязи. Вопросы?

- Никак нет, сэр, - вытянулся, но с явным облегчением, Бомонд. Очевидно что вглубь этих коридоров его не тянуло совершенно.

Чем дальше они углублялись, тем реже встречались твари, бывшие когда-то людьми. С другой стороны, теперь создания казались опаснее, а некоторых из них почти не брали пули. ЛейтенантУилкинс, отрядный медик, осмотрел еще одного изувеченного скальпелями и стероидами здоровяка, и обратил внимание что у этого под кожу имплантирована мелкоячеистая сеть из хирургической стали.

- Капитан, гляньте, - позвал медик.

- Что такое? — подошел Деметер.

- Тут полная чушь, сэр. Вот, взгляните, - он отвернул слой кожи ножом, показывая имплант.

- У них подкожная броня?

- Именно, сэр. Причем у тех, кто нам встречался раньше, такой не было.

- Неудивительно что пули его почти не брали.

- Вообще-то удивительно, заброневое действие никто не отменял, а этим здоровякам плевать.Но проблема не в этом, я даже близко не представляю как вообще такое имплантировать. Да и другие особенности противника вызывают опасения. Такая мускулатура невозможна без огромной дозы стероидов и правильной диеты, да даже с ними это что-то из области сказок. А тут гигантские бешеные, явно живущие впроголодь и жрущие друг друга зверюги. У них почти здоровая человеческая, разве что немного увеличенная, печень. И все это на руинах лабораторного комплекса, где даже электричество есть только в каждой десятой комнате. Я не представляю как это могли сделать и как оно могло выжить. Даже в самых лучших операционных это невозможно, а тут тем более.

- Я понял тебя, Сэм, - покачал головой капитан, - будем ждать больше сюрпризов.

Сюрпризы ждать себя не заставили. Совсем скоро начали появляться все те же изуродованные гиганты, однако эти выкрикивали какое-то подобие слов. Уже привыкшие к такому противнику бойцы продвигались уверенно, хотя расход боеприпасов на каждую бешеную тушу вызывал беспокойство.

Очередной коридор закончился освещенной операционной, залитой кровью. В ней, в грязных обрывках офицерского кителя ходил вокруг операционного стола вымазанный кровью человек. Как показывал чудом уцелевший и болтающийся на последней паре ниток погон, это был полковник. Он копался в груде органов, конечностей и металла, лежащей на столе, и суетливо что-то сшивал, скручивал, надрезал, поливал жидкостями из пробирок и вкалывал шприцы.

- Поднять руки! Медленно развернуться! — дал команду Деметер.

Полковник замер, и выполняя инструкции повернулся к солдатам.

Его лицо было искажено шрамами, но все еще угадывалось волевое, бульдожье лицо и некогда шикарные седые усы. Деметер решил было что полковник неестественно пучит на него глаза, но на деле у этого человека отсутствовали веки, отчего взгляд казался безумным или даже потусторонним.

На секунду Деметер увидел хищные, животные, черты в лице этого человека, но стоило моргнуть и наваждение пропало.

- А, группа спасения! — ухмыльнулся окровавленный офицер, - Не ожидал вашего прибытия. Следовало помыть руки и принарядиться.

Его голос совпадал с той видеозаписью, которую чуть раньше довелось посмотреть Деметру. Судя по всему это действительно полковник, а не напяливший его китель хирург.

С усмешкой он немного покачал окровавленными руками. Медицинскими перчатками полковник себя утруждать явно не собирался.

А за его спиной лежало вскрытое, перекрученное, изувеченное, но бес сомнения до сих пор живое существо. В несчастной твари с трудом угадывались человеческие черты.

- Назовите себя, - приказал Деметер.

На это требование окровавленный человек лишь засмеялся.

- Не помню! — заявил он, хохоча, - Я не помню кто я, откуда я тут, я вообще не помню это место.

- Пархоменко, вяжи его, - решил не слушать байки несговорчивого дурака Деметер. Допрос дело нехитрое, хотя добиться от психов внятной информации всегда было сложно. Но есть небольшой шанс что этот человек вменяем, просто не желает сразу идти на сотрудничество.

- Зато я очень хорошо помню, - вдруг продолжил полковник, когда означенный сержант Пархоменко начал подходить к нему поближе, - материаловедение, анатомию, химию и, конечно же, механику.

С последними словами он с бешеной скоростью рванул к бойцу, скрываясь за его телом от стрельбы остального отряда. Среагировать подчиненные Деметра не успели, полковник двигался умопомрачительно быстро.

Противник сцепился с Пархоменко в рукопашную, за мгновение сломав тому локтевой сустав и выхватив винтовку. Секунду спустя он уже был готов открыть огонь по отряду, прикрываясь живым щитом, но очередь выпущенная Деметром прошлась по полковнику и травмированному бойцу. Броня сержанта могла бы выдержать, а вот безумцу хватило бы единственного попадания. Кроме того, если выбирать между ранением и без того выведенного из строя Пархоменко или риском потери боеспособности всего остального отряда, то капитан вынужден был выбрать первый вариант.

Крупный калибр пробил броню сержанта около лопатки и под грудной клеткой. Полковнику пуля раздробила руку, сжимавшую оружие, а другая прострелила ногу. Упавший на землю сумасшедший часто дышал и тихо что-то шептал, но умная система распознавания звуков воспроизвела его речь в достаточной для уха капитана громкости.

- Да какая разница… Все равно остались целые эмиттеры… Не имеет значения… Не уничтожить...

Вскоре его тело замерло. Бывший полковник умер.

Осмотр Пархоменко хороших новостей не принес — еще один солдат умер при исполнении. Отряду придется оставить его тело здесь, потому что уменьшать количество бойцов еще сильнее, выделяя людей для транспортировки тела, было просто невозможно — неизвестно сколько тут еще бешеных бугаев, а огневой мощи уже маловато. Да и изрядно уменьшившееся число бойцов в отряде, пусть и не только по причине безвозвратных потерь, уже не очень хорошо сказывалось на моральном состоянии солдат.

Кстати о бугаях-убийцах. Деметер посмотрел на операционный стол. Лежащее там существо явно раньше было человеком, но сейчас оно находилось в процессе хирургического преображения как раз в одну из тех тварей, что они стреляли в коридорах. В данном случае полковник, а судя по всему именно он делал из людей чудовищ, пытался сделать одну из мобильных огнестрельных платформ, подключая человеческое тело к штурмовой винтовке и бронированной транспортной платформе.

- Сэм, твое мнение? — обратился капитан к медику.

- На нас используют галлюциногенные препараты, сэр. Или кто-то решил снять фильм ужасов с нами в главной роли, забыв рассказать об этом актерам, а все вокруг — тщательно подготовленные декорации, - помедлив, ответил лейтенант Уилкинс.

- Объяснись.

- Эта погань, - медик указал на корчащуюся кучу плоти, - противоречит всему что я знаю о медицине и человеческой анатомии. Ладно, черт с ним, с подключенными к нервам устройствам, плевать на то что половину органов этот вивисектор уже удалил, а оно еще живое. Но тут явные изменения в самой природе тканей, будто бы генетически это уже не люди. И у него дыра в туловище размером с футбольный мяч, вон, несколько сосудов разрезаны и просто выталкивают кровь наружу, а оно живое и помирать, похоже, не собирается. Не говорю уже о том, что стерильности никакой, а наш прыткий хирург работал голыми руками. Ладно, хорошо, он подавил иммунитет подопытного медикаментозно. Но мы уже видели таких же завершенных уродцев, и те были довольно бодрыми уродцами для существ с неработающим иммунитетом. Но ведь иммунная система это не свет в туалете, его просто так тумблером включить-выключить невозможно.

- Можешь сказать что-то, имеющее практическую пользу в нашей ситуации?

- Нет, сэр. По-хорошему показать бы все это ученым, пусть у специалистов голова болит. Для меня тут театр абсурда.

- Само собой, Уилкинс, покажем. Но после того как зачистим комплекс от угроз. Парни, осмотрите помещение, может хоть тут найдется какой-то план комплекс, - уже было переключил свое внимание Деметер.

- Сэр, - замялся Уилкинс, вновь привлекая внимание командира.

- Слушаю тебя, Сэм.

- Я хотел бы спросить насчет Пархоменко…

- Вот ты о чем, - вздохнул капитан, - а что мне было делать? Усатый выродок мог одной очередью положить всех нас, если бы удачно попал. А он бы попал удачно, ты сам видел как он двигался. И мирного диалога с ним не вышло. И потом все мы, и ты в том числе, могли бы оказаться на этом столе. Хотел бы занять его место? — кивнул он на изувеченную плоть.

- Нет, сэр, - ответил Уилкинс.

- Может быть кто-то из вас хотел бы? — Деметер обратился к остальным солдатам. После получения отрицательных ответов, он пожал плечами, - можете написать рапорт о недопустимости моих действий и попросить перевод. Если будет трибунал, можете свидетельствовать против меня, хотя я сомневаюсь что до трибунала дойдет. Но потом, после того как выберемся отсюда. Если с этим вопросом разобрались, то приступайте к осмотру помещения.

Пока подчиненные пытались найти что-нибудь полезное среди полок и ящиков, Деметер связался с Бомондом.

- Сержант, есть новости от других отрядов?

- Да, сэр, со мной на связь выходил лейтенант Филлипс, - сквозь помехи ответил Бомонд, - говорит что не нашел ничего дельного, только новые монстры и разбитое оборудование. Он был свидетелем того как одна из этих стероидных горилл била лампочки и разносила на части компьютеры. Столы не трогала, так что он делает вывод: монстры уничтожают технику целенаправленно. Ну, насколько им позволяют мозги.

Капитан прикинул: верно, в кабинетах и коридорах было полно разбитой техники, но при этом хватало целой мебели или предметов декора. Причем зачастую рядом с обломками не было ни тел, ни следов крови. Получается, создания действовали по конкретному приказу. Всему виной полковник? Может быть, но психи мало что могут против грамотно структурированной организации. Нет, началось все не с полковника, в этом капитан был уверен. А значит расслабляться нельзя.

- Бомонд, у вас есть наши координаты?

- С погрешностью в пять метров, сэр.

- В таком случае сообщаю что в этой точке будет оставлено тело сержанта Виталия Пархоменко. В данный момент нет возможности для транспортировки его тела в часть.

- Принято. Жаль что Виталий погиб, отличный был парень. Сэр, могу я задать вопрос?

- Слушаю вас, Бомонд.

- Может быть стоит подождать подкрепление? И специалистов по связи, медицине, демонтажу?

Деметер в целом был бы согласен с Бомондом, будь это типичная войсковая операция. Но пока не ясен триггер, превративший весь персонал в алчущих крови безумцев, он не мог допустить сюда новых людей. Не мог же полковник быть первопричиной всем бедам комплекса? Ладно он сошел с ума, но весь остальной персонал уж наверное смог бы его остановить. Значит причина в чем-то еще. Пока что Деметер склонялся к идее биооружия, вышедшего из под контроля.

- Наоборот, Бомонд. Свяжитесь со штабом и запросите полный карантин территории.

Сержант на пару мгновений замолчал.

- Слушаюсь, сэр, - с легкой дрожью в голосе отозвался солдат.

- Не хороните себя раньше времени, Бомонд. Ваша броня герметична, а все мои предположения, заставляющие отдать именно такой приказ, пока что не подтверждены.

- Понял вас, сэр. Спасибо, - ответил несколько повеселевший сержант.

Существо на операционном столе было убито, в первую очередь из милосердия. Не было сомнений что радости от такого существования бывший человек не испытывал.

Отряд двигался дальше. Жизненно важно было дойти до кабинетов руководства и понять чем же здесь занимались деятели науки. Понятно что переписыванием воспоминаний, видео с консоли оставляло мало возможностей для сомнений, но методы того безымянного профессора не объясняли масштабность произошедшей катастрофы. Ладно, допустим полковнику профессор промыл мозги своей чудо-машиной. Остальные? Или он потихоньку, раз за разом, менял образованных и дисциплинированных людей на буйствующих дикарей, а окружающие просто пожимали плечами, мол так и надо?

Опять же, непонятна природа биологических конструктов, такое переписыванием воспоминаний не объяснить.

Темные коридоры были захламлены рухлядью, обломками техники и иногда разнообразили картину пятнами крови. Киборгизированных бешеных убийц почти не встречалось, так, пара штук за полчаса обследования помещений. Неужто все померли? Человеческий ресурс у полковника был все-таки довольно ограниченный, а стрелял по его кадаврам не только отряд Деметера. Так или иначе, в коридорах было тихо, темно и пусто, не считая мусора и редкого треска то ли искрящей проводки, то ли каких-то счетчиков.

Спустя десять минут осторожного исследования коридоров, комнат и лабораторий, в рации раздался треск капитан Деметер с удивлением услышал голос того ученого с видеозаписи.

- Прием. Меня слышно? — раздался сквозь помехи неуверенный вопрос, - По данным приборов в пределах зоны покрытия появились рабочие приборы связи. Это группа спасения?

Деметер остановился и жестом приказал замереть своим бойцам.

- Это капитан Гораций Деметер, ОРПУ. С кем я говорю?

- Я… - попытался представиться сквозь треск помех собеседник, - ...фессор Дюбуа, Кевин Дюбуа. Один из ведущих ученых этого исследовательского комплекса. Вероятно, последний из них.

- Где вы находитесь, профессор?

- В изолированном боксе. Это третий этаж четвертого блока.

- У нас есть план комплекса, но без подробной легенды. Прошу скорректировать нас подробнее.

Из динамика раздался тяжелый вздох.

- Как скажете, капитан. Дайте мне какой-нибудь ориентир, где вы сейчас?

Деметер огляделся и приметил наполовину оторванную табличку на одной из дверей.

- Отдел учета и распределения лабораторных ресурсов.

- О, понятно, - довольно хмыкнул Дюбуа, - в таком случае вам придется пройти по левому относительно этого отдела коридору до лестницы, подняться на два этажа и затем идти прямо до второй развилки, где следует повернуть направо. В конце вашего маршрута вы доберетесь до меня.

- Ясно, профессор. Подскажете маршрут до кабинетов руководства комплекса? Или архив?

В голосе ученого прорезалась насмешка.

- Ну конечно расскажу и покажу. Как только вы вытащите меня отсюда. Я не дурак, зачем мне помогать вам найти хранилища информации, если после этого у вас пропадет нужда в моем спасении? Вы — мой билет наружу, и оплатить я его собираюсь уже в конце пути.

- Не лучший момент чтобы показывать характер, мистер Дюбуа, - заметил капитан, - рано или поздно мы найдем данные о том, что привело этот комплекс к столь плачевному состоянию, так что единственное что вы можете сделать, это всего лишь сэкономить нам время. В таких условиях я бы рекомендовал не играть на нервах людей, от которых зависит ваше спасение.

- Оставлю право определять мое поведение за собой, - надменно сообщили ему, - представляю архитектуру комплекса, так что если увижу что сигнал усиливается, то пойму что вы двигаетесь в моем направлении. Тогда можно будет и побеседовать, рассказать вам в общих чертах что тут происходило. Небольшая награда авансом, так сказать.

Деметер мысленно выругался. Да, этого высокомерного черта можно проигнорировать, но он и так потерял уже немало бойцов. Конечно, сейчас биоконструкты встречались редко, но не было никаких гарантий что за ближайшим углом не встретится еще десяток. Рисковать жизнями своих подчиненных еще больше Деметеру было слишком мерзко, чтобы не усмирить гордость. Смерть Пархоменко должна была стать последней. Он отдал солдатам сигнал двигаться.

- Черт с вами, Дюбуа, мы выдвигаемся к вам. А пока мы идем, вам ничего не мешает рассказать о произошедшем.

- Приятно слышать голос разума, капитан, - довольно и снисходительно ответил профессор, - вы хотите знать с чем столкнулись? Начну, наверное, с того, над чем вообще мы тут работали.

- Я видел запись где вы переписывали воспоминания некоему Мэллоуну, - перебил его Деметер, - так что в общих чертах представляю эту… работу.

- О, значит мне не придется объяснять все с самого нуля, это отрадно.

- Тут делались попытки переписать воспоминания, так?

- Попытки? О нет, мы зашли намного дальше, - усмехнулся профессор, - Наша работа только началась с создания ложных воспоминаний. Формирование новой памяти через восприятие подопытными мем-агентов оказалось гораздо перспективнее, чем можно было бы подумать.

- Спецслужбы оторвали бы у вас с руками и такой вариант, и завалили бы любыми деньгами, - заметил Деметер.

- Разумеется. Но я смотрел дальше, чем гипотетические дураки с погонами. Ну, возможно, полковник Харм тоже видел некоторые грядущие возможности. Однако его, глупца, они испугали.

- Полковник Харм. Высокий, усатый, с мощный басом? — уточнил Деметер, осторожно пробираясь по коридорам. Его солдаты действовали профессионально, но чувствовалось что они устали и действуют немного несобранно. Казалось что их что-то отвлекает, что они теряют свою обычную концентрацию. Нет, не было каких-то явных признаков, никто не зевал, не глазел бессмысленно по сторонам, не опускал ствол. Но движения выдавали что они уже на грани.

- Вы успели познакомиться! Отрадно. Ему удалось пережить вашу встречу?

- Нет, не удалось.

- А вы молодец, капитан, - покровительственно раздалось из динамика. Деметер пообещал себе, что при первом же поводе сломает Дюбуа челюсть, - знаете, он ведь и создавал из персонала своих уродцев. Он запер всех на комплексе и начал отправлять одно дикое чудовище за другим чтобы те притащили ему свежего мяса для скальпеля.

- В чем мотив? И как это вообще возможно? Он же военный, а не ученый и не хирург. А мой медицинский специалист голову себе сломал, пытаясь понять как эти биоконструкты вообще могут существовать.

- Терпение, капитан, тут надо рассказывать по порядку. Дело в том, что мы пытались в сущности записать информацию напрямую в мозг человека. Но весь наш эволюционный путь не предполагал появления технологий и необходимости симбиоза с ними. Иначе говоря, у нашего мозга просто нет подходящего разъема, к которому можно было бы подключить флешку или кабель, а искусственно его сделать… проблематично. Вы согласны со мной?

- Вполне.

- Это потому что вы столь же ограниченны, как и многие мои коллеги, - довольно ответил Дюбуа, - и не хотите видеть очевидного. Да, у нас в голове нет дырки, в которую можно воткнуть провод. Кстати, долгое время местные вивисекторы как раз и пытались просверлить в головах подопытных дырки для нужного железа. Как можно понять, без особых результатов. Но у нас есть целых пять способов записи информации в мозг напрямую. Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус.

- До этого люди додумались когда впервые изобрели письменность, - заметил капитан. Сейчас его отряд поднимался по лестнице.

- Да, но я говорю о большем. У нас в головах отличные компьютеры, с набором сложнейших программ, причем постоянно дописываемых и улучшаемых. И они, наши индивидуальные программы, могут достроить необходимую информацию полученную от пяти органов восприятия. Скажем, если вы увидите сто долларов, то ваш глаз увидит лишь зеленый бумажный прямоугольник. Но что увидите вы? Вы увидите США, сильнейшую экономику, могучую государственную машину. Вы увидите неплохой ужин в ресторане или возможность купить себе новые штаны. Может быть вы увидите несколько часов своей тяжелой работы или заискивающего перед вами идиота, предлагающего взятку. Вы увидите Голливуд и Нью-Йорк. Всего один зеленый прямоугольник с каракулями, а вы видите в нем столь многое, и даже не отдаете себе в этом отчет, ваше мышление и ассоциации работают автоматически.

- Пока вы не сказали ничего нового.

- Терпение! - недовольно бросил профессор, - Так вот, правильным образом подобрав мем-агенты, вроде изображения сотни долларов, можно спровоцировать мозг реципиента информации к конструированию и перезаписи информации в нужном нам ключе. Полковник поначалу был очень воодушевлен, ведь его примитивные мозги видели в этом возможность быстрого обучения солдат. Берете рядового дурака с тремя классами деревенской школы, надеваете на него шлем виртуальной реальности, а через месяц у вас готов компетентный оператор РЭБ. И ему даже не нужно было бы осознанно учиться, его мозг сделал бы все сам! Неплохо, а?

- Действительно, впечатляет, - вздрогнул Деметер. Такой метод обучения перевернул бы мир вверх дном, и та страна, которая заполучила бы его в свои руки, была бы либо стерта с лица земли коллективными усилиями конкурентов пока еще не окрепла, либо раздавила бы кого угодно за счет повальной сверх-компетенции своих граждан. Переворот во всех сферах общества, без сомнения, - но что-то пошло не так?

Деметер с отрядом уже приближались к нужной точке. Через пару минут они поговорят лицом к лицу.

- О нет! Все пошло очень даже так! Это и заставило дурака Харма поменять отношение. Видите ли, капитан, полковника все устраивало, пока он видел здоровенную установку и срок обучения в месяц-другой. Несчастный идиот и подумать не мог, что все это не имело значения. Важна лишь подаваемая информация и мозг, который ее обрабатывает. Понимаете, Деметер? Не нужны ни компьютеры, ни сложные установки. И время тоже почти не нужно. Пара часов в мем-активной среде, в случае больших объемов информации пара дней, и вот, старая личность уже не существует, а существует спроектированный специалист. И под мем-активной средой я подразумеваю совершенно любое место, где можно разместить источники нужных звуков, изображений, света, ароматов.

Отряд вышел к стеклянному боксу с запертой железной дверью. Здесь было светло — внутри бокса еще работали лампочки. И стекла, и дверь несли на себе следы ожесточенной агрессии биоконструктов: множественные царапины, следы пулевых попаданий, даже пара обломанных когтей. Но бокс был цел, крайне толстый слой бронестекла с честью выдержал все атаки. А внутри, среди тусклого освещения от работающих приборов стоял тощий и прямой как палка мужчина лет пятидесяти в безупречном черном костюме, будто бы только с корпоративного совещания. Холодный взгляд пробирал до костей, а гордая и жестокая улыбка не вызывала сомнений — этот человек смотри на окружающих как на инструменты, ресурсы и препятствия. Никак иначе.

Он был чуждым элементом. Он же не первый день тут сидит? Почему у него даже костюм не помят, а рубашка будто только из прачечной? И выбрит гладко. Деметер видел загадку, и она ему не нравилась.

- О, рад видеть вас живьем, капитан.

Не ответив заключенному, Деметер обратился к солдатам:

- Тхакур, Васкес, сделайте проход. Остальным — контроль коридоров.

- А вы весьма неучтивый человек, капитан, - вновь подал голос ученый, - но, вероятно, этого следовало ожидать от дуболома из ОРПУ.

- Капитан, тут придется повозиться. Можно конечно просто снести дверь взрывом, но тогда и профессору хана, - покачал головой Васкес.

- Значит возитесь, время мы вам найдем, - Деметер перевел взгляд на профессора, - продолжайте свой рассказ, Дюбуа.

- Что же, можно. Итак, наш добрый друг Харм нуждался в декорациях вроде сложных устройств, тогда как я подобные мелочи отбросил. О, он сразу же сменил отношение! Теперь он видел в моей технологии не перспективы, деньги и победы, а что-то вроде информационной чумы, готовой вырваться наружу в любую секунду и разрушить цивилизацию. Никакой веры в человечество, - разочарованно покачал головой Дюбуа, - Мгновенно были отданы приказы схватить меня, изолировать, а мои исследования засекретить, а то и уничтожить. Вот только бедолага Харм немного опоздал. Пока он изучал отчеты, я изучал самые разные области наук, ускоренно, благодаря моей собственной технологии. В тайне, разумеется. И это позволило совершить еще один важный прорыв: у меня получилось создать модель своей личности, всю информацию что определяла мою идентичность. Обладая такой моделью было несложно конвертировать ее в массив мематической информации.

- Погодите… Вы хотите сказать что научились перезаписывать свое сознание поверх чужого? Создавать свои копии в телах других людей, - изумился Деметер.

- Именно так, капитан. И когда полковник Харм запер меня тут, то три моих копии уже существовали в телах персонала комплекса. Не вполне уверен что произошло, но, полагаю, они использовали все динамики, экраны, да даже мигающие лампочки освещения, чтобы переписать мои копии в мозги всем сотрудникам.

Деметер пытался переварить сказанное. Перед ним стоял виновник всего произошедшего. Эта мразь действительно была информационной чумой, а его технология это метод заражения. Жаль что полковник Харм опоздал.

- Васкес, Тхакур, можете забыть про аккуратность. Выживание этой мрази противоречит целям ОРПУ.

Бойцы кивнули и приступили к установке взрывчатки, а Дюбуа издал снисходительный смешок.

- Не подумайте, капитан, я не считаю себя венцом творения или чем-то в этом духе. У меня нет нелепых амбиций по замене всего человечества на меня. Разнообразие подходов к изучению мира отличающихся друг от друга людей и делает современную науку столь стремительно развивающейся отраслью. Однако моя технология должна быть распространена, ведь это стремительный скачок всего человечества в будущее. Разные версии меня убедятся что мематическая перезапись информации напрямую в разум будет доступна в каждой стране и каждом доме, после чего прекратят свое распространение.

- Это не играет никакой роли. Человечество будет погружено в хаос. Каждый политик будет лелеять планы по массовой промывке мозгов, каждый генерал будет рассматривать информацию как особенно могущественное оружие, страшнее ядерного или биологического арсенала. Каждый бизнесмен будет навязывать свои товары и услуги, и заставлять работников трудиться даром. Каждый преступник, властолюбец, террорист, кто угодно… Вы собираетесь дать атомную бомбу в руки каждому бездомному, - покачал головой Деметер, - этого допустить нельзя.

Отряд отошел вдаль по коридору, и спустя полминуты Тхакур подорвал дверь. Деметер вошел внутрь бокса, желая проконтролировать смерть Дюбуа лично. Но, к своему ужасу, увидел за столом кресло, в котором сидело высохшее тело профессора с перерезанными запястьями. Кажется, перед смертью мертвец улыбался. Он был мертв уже довольно давно. Но он разговаривал с Деметером! Его видели остальные бойцы! Неужели…

- Верно, капитан, - раздался холодный голос с нотками издевки, - я уже в вашей голове. Вам достаточно было долго наблюдать моргающую правильным образом лампочку, послушать треск приборов в определенном ритме, и процесс воссоздания моей личности в вашем разуме начался. И в головах всех ваших бойцов. Сейчас я могу лишь говорить с вами и показывать красочную иллюзию моего присутствия. Но, уверяю вас, это лишь пока.

- Дюбуа, мразь, - прорычал Деметер, пытаясь выстроить план действий. А профессор все продолжал.

- Вы станете мной, это неизбежно. И думаю это произойдет достаточно быстро, ведь в этой части комплекса, куда вы так любезно прибыли для моего спасения, намного больше работающих устройств. Зверюги Харма не смогли выбить тут все, слишком уж хорошо изолированны боксы, этот и другие.

- Полковник Харм, он стал тобой? — зацепился за упоминание Деметер, надеясь получить еще немного данных.

- Нет, нет, - усмехнулся профессор, - он должен был, но, все же, усатый чертяка нашел выход. Харм не успел бы разобраться в моей технологии по созданию личностной модели, но решил поступить как вояка: видишь цель? Разбомби. Он напрочь стер свой разум, загрузив в него доверху знаний по всем наукам, которым только можно, и поставил безусловный императив новой псевдо-личности: любыми методами уничтожить все устройства и не допустить заражения моей личностью новых людей. Моей личности просто некуда было записываться, не было тех самых предусмотренных природой «программ распаковки». А получившаяся мясная кукла с лицом Харма додумалась лишь до ловли людей и созданию неразумных - чтобы я не смог подчинить их - чудовищ с точно такими же приказами на устранение устройств и всех посторонних людей. Но видимо бесчисленные научные и медицинские знания сразу из множества областей очень удачно наложились друг на друга, так что зверушки вышли впечатляющими. Честно говоря я даже и не представляю как ему они удавались, и не будь он лишь куклой без полноценного разума, я пожал бы руку выдающемуся гению.

Деметер расслабился и огляделся. Кажется, его бойцы тоже сейчас вели мысленные диалоги с копиями Дюбуа. Интересно, сможет ли он сопротивляться своему грядущему преображению?

- Нет, капитан, время отмеренное вашей личности не является вопросом воли. Оно вообще не является вопросом. Пара дней и вас не станет, - вновь улыбнулся мерзавец.

Что же, пара дней. На всякий случай стоит считать что день всего один, с Дюбуа станется обмануть и в такой малости.

Деметер тяжело вздохнул. Он будет гореть в аду, но сделать дело необходимо. Капитан поднял винтовку и пустил очередь по своему отряду. Не ожидавшие предательства бойцы не смогли оказать сопротивление. Гораций Деметер остался один.

- О, а вы решительный человек, капитан. Знаете, Харм поступил похожим образом.

Деметер не собирался слушать призрак безумца. Где-то позади остались другие бойцы, а в иных частях комплекса бродят отряды Джонсона и Филлипса. Разум каждого из них мог быть уже инфицирован. Капитан собрал побольше боеприпасов и взрывчатки с тел своих бывших подчиненных, и отправился в темноту коридоров.

Ни один Кевин Дюбуа не покинет стены этого комплекса.

Фармацевт

Виталя с раздражением откинул джойстик: Лёха снова выиграл, причем взял слабого персонажа. Он шевелил пальцами как матерый пианист и Виталю это злило. Научился так за неделю? Вот уж вряд ли! Ладно, черт с ним, с файтингом. Лёха и выглядел здоровее, румянее, да просто красивее чем раньше. Да на него начали засматриваться девчули с работы! На него! Почему одним все, а другим ничего?

- Да забей, Виталь, - хлопнул того по плечу Лёха, - отыграешься. Еще пиво будешь?

- Ага, - отозвался Виталя.

А ведь он, Лёха, нихрена не делал! Все так же бухал, играл в приставку, чесал яйца и работал в магазине на отвали! В чем причина? В голову приходили толькоколеса, которые Лёха недавно начал глотать.

- Виталь, тут пусто. Я до магазина, тебе чего взять?

- Светлого, литра два. И сырных чипсов!

Накинув куртку, Лёха нырнул в подъезд.

Вообще конечно нечестно. Лёха, как известно, дурачье. А он, Виталя, часто того выручал. Как-то раз одолжил пятерку, а другой раз прикрыл перед той толстухой, Катей. И что он в ней нашел? Точнее, что она нашла в нем?

Виталя встал и в раздражении начал ходить туда-сюда. Почему он, а не я? Они с Лёхой друзья? Друзья. А друзьям положено делиться. Да и вообще, что ему, жалко будет? Главное чтобы это не оказалась наркота, обдолбанных Витя не уважал. Но Лёха выглядел хорошо, а значит проблем не будет.

Витя начал метаться по квартире от ящика к ящику, вначале помедленнее, потом все быстрее — он хотел успеть до возвращения пива. В смысле до возвращения Лёхи.

Наконец, он нашел пакет с оранжевыми таблетками. Спеша, он схватил одну, и запил остатками пива из жестянки. Виталя счастливо улыбнулся, теперь все справедливо. И надо еще узнать где Лёха берет вещество, вот тогда все точно будет честно.

Виталя сел на диван, взял джойстик, начал выбирать бойца… и тут его начало подташнивать. Первые секунды он думал что проблюется, но потом понял что не может двинуться, и мышцы желудка не сокращаются. Тело свело судорогой. Мгновением позже начало крутить кишки, болеть почки, покалывать сердце. Легкие начали гореть от гипервентиляции. Виталя не мог пошевелиться от боли, и даже не мог завыть, ведь и говорить он почти не мог, лишь тихо сипел, в надежде на то что чудесным образом его хоть кто-то услышит.

- Помогите… помогите…

А спустя десять минут таких судорог, что, казалось, конечности ломают сами себя, он услышал открывающуюся дверь. Вернулся Лёха.

- Виталька?! Что за нахе… ты таблетки сожрал?! Дерьмо! Ща, Витька, погодь!

Он зашуршал чем-то вне видимости Витали, который не мог и пошевелиться. Возможно он бы попробовал понять что там делает Лёха, но был слишком увлечен болью в мышцах и требухе. А тот звонил по телефону.

- Это Алексей Ковалев! Да, этот. Нет, послушайте, я не к тому, послушайте! У меня друг вашу таблетку съел и сейчас на полу корчится! Что? Да не знаю я! Ладно, спасибо большое! Ага. Ага, понял. Ждем!

Лёха пробежался где-то по квартире, что-то взял, и упал на колени у головы Витали.

- Открой рот. Рот открой! Это курица и колбаса. Жирные, по словам врача жирное должно помочь. Погоди немного, врач скоро будет.

Он пробовал открыть Витьке рот, чтобы протолкнуть туда кусок курицы, но рот тоже свело, и Лёхе пришлось сбегать за отверткой. Используя ее как рычаг, тот смог открыть рот другу. Зубы треснули, рот Витали залило кровью, но Лёха смог впихнуть туда несколько жирных кусков и дрожащего жирного желе с замороженных мясопродуктов. Язык Витали двигался будто сам по себе, алый, он будто охотился на очередной кусок курицы, сдавливал, отправлял вглубь как питон. Мышцы Витали задубели и ходили ходуном как массажное кресло, и Леха едва удерживал друга. С каждым проглоченным куском судорога становилась чуть слабее.

Пока один кормил другого, прошло немало времени. Внезапно в дверь раздался стук. Когда Лёха вернулся, он забыл закрыть, и гость зашел. Худой, патлатый человек лет тридцати с тонкими усами, осмотрел комнату.

- Здравствуйте, Алексей Павлович. Вижу, у вас действительно были причины меня вызвать.

- Вы можете помочь?! — кинулся к нему Лёха.

- Может быть. Давайте поглядим.

Осмотрев в течение минуты корчащегося мужчину, новоприбывший заключил:

- Боюсь, его физиология слишком отличалась от вашей. Таблетки были рассчитаны на вашу конституцию и метаболизм, так что ваш приятель сейчас, хм, бесперспективен.

- В смысле? Что-то ведь можно сделать? — вскочил Лёха.

Врач присел, и поглядел в глаза Витале. Доброй, чуткой улыбкой, так, как повар смотрел бы на закипающий бульон. Виталю пугал этот взгляд, несмотря на боль.

- Могу немного облегчить его состояние. Хотите? — задал вопрос гость.

- Конечно!

Визитер улыбнулся и просвистел короткую мелодию. И Витя, скосив глаза, с ужасом понял что через живот вылезает какая-то тварь, похожая на морской огурец алого цвета. Один из глаз будто засыпало песком и он ослеп, а через секунду вторым глазом Виталя увидел первый, убегающий от его головы на маленьких толстеньких мясных ножках, будто жирный паук.

Лёха отшатнулся прочь, забыв даже как кричать.

Из тела Витьки выползали печень, почки, сердце, мышцы, жир ускользал как скопище мерзких моллюсков. Руки уползали как жирные крабы. Последним, как отвратительная многоножка, проклюнув череп выполз мозг с прикрепленным к нему хребтом, и обвился вокруг подставленной руки гостя, мерзко защелкав образовавшимися хелицерами.

Витали не стало.

- Что… что… - бормотал Лёха.

- Очень не вовремя, - посетовал визитер, - вы должны были подольше наслаждаться вашим новым телом, сродниться с ним. Работать не только за страх, но и за совесть. Но видимо мне придется открыть карты пораньше.

Он снова свистнул, и живот Лёхи взорвался: оттуда выбралась почка, помогая себе тонкими сизыми щупальцами. Не способный стоять от боли, он упал на пол. Кровь не текла.

- Я такой же?!

- О нет, Алексей Павлович. Вы лучше.

Почка забралась ему на шею, нежно оплела скользкими щупальцами его горло и слегка придушила. Врач не хотел чтобы его перебивали.

- Ваше тело состоит из улучшенных, совершенных запчастей, милых подходящих вам созданий. Как вы и хотели, обращаясь ко мне. И я надеюсь вы выполните для меня пару поручений, чтобы они и дальше верно служили именно вашим приказам и не своевольничали, а? И не волнуйтесь за Виктора, я за ним пригляжу.

Поглаживая свернувшуюся на руках многоножку-мозг, врач закрыл дверь в коридор на дополнительный замок.

Аудиенция

Светлана продиралась сквозь бурьян, раздвигая заросли шиповника неприкрытыми руками. Конечно, можно было надеть перчатки, можно было облачиться в жесткие штаны из брезента, а не в льняное платье на голое тело. Можно было и вовсе прилететь, но старуха была требовательна, желала уважения и считала что приходить к ней пешком, преодолевая все препятствия по честному, без фокусов, правильным. А злить бабку было глупо, особенно если хочешь спросить у нее совета.

Третий день она блуждала по чаще, питаясь ягодами, сырыми птичьими яйцами и диким медом. Сосновый бор давно сменился ельником, тот стал болотом, а после заросли пошли настолько густые и темные, что нельзя было понять каких же деревьев вокруг больше и чего ожидать за следующим кустом. Не раз, и не два Светлана пряталась от сверкающих волчьих глаз на ветках, а однажды столкнулась в зарослях с медведем. Как ей тогда хотелось шепнуть тайное слово и прогнать бурого, но нельзя, пропади оно все пропадом!

Еще и эта дурацкая корзина с гостинцами, которые никак нельзя бросить, ведь это подарок, и, что самое нелепое, ископаемое наверняка уже знает о нем, и считает своим! Забираться на дерево с корзиной, пытаясь уберечь свои пятки от клацнувших в нескольких сантиметрах волчьих зубов, казалось Светлане сомнительным удовольствием.

- Не в сантиметрах, в пяди, -поправила сама себя Светлана. Это было важно.

С другой стороны, к ней не цеплялся гнус, не кусали комары, а за время пути через болото ее не цапнула ни одна пиявка. Говорят, старуха не жаловала подобных гадов, причем настолько, что даже запрещала тем кусать своих гостей. Она, кажется, считала это невежливым.

Спала Светлана всего один раз за всю дорогу, и тоже на ветке. Кажется, ни одного гостя никогда не сожрал лесной зверь пока тот спал, но женщина подозревала, что известны лишь те, выбрался из леса.

Если верить картам, то раньше лес был больше, и чтобы наведаться к старухе, приходилось плутать неделю, а то и не одну. Как в прошлом совершали этот путь? Понять было решительно невозможно. Хотя бы пирожки за время пути должны были бы испортиться, а это стало бы неуважением. Или раньше правила были другие? Или все ходили к ней зимой? Если по этому лесу приходилось блуждать неделю-другую зимой, то Светлана начинала понимать, отчего старуха временами бурчала что сейчас люди не те, что в ее время.

Уже час как на ее пути не попадалось ни одной ягоды, кроме Вороньего глаза, а в небе среди туч постоянно наблюдалась прогалина, сквозь которую путь освещала желтая, как гнойник, луна. Это были хорошие знаки, она на верном пути.

Читать знаки было можно. Это не попытка облегчить себе путь, это признак того что у тебя есть голова на плечах, и такое старуха лишь одобряла.

Птицы перестали кричать, луна наконец скрылась в тучах. Глаза Светланы не сразу привыкли к настолько непроглядному мраку, так что через заросли ей пришлось пробираться вслепую. Но стоило ей прорваться сквозь преграду, как ее зрение приспособилось, и женщина поняла, что вышла на опушку, с трех сторон окруженную лесом, а с четвертой упиравшуюся в гранитный утес. Посреди утеса особенно черным пятном выделялась пещера, настолько огромная что туда мог бы въехать трактор и не задеть потолка.

Светлана добралась.

Эта допотопная развалина иногда обитала тут. Некоторые считали что она жила в этой пещере, другие считали что лишь наблюдала за ней и иногда, если ей было интересно, появлялась тут. В любом случае нельзя было входить в пещеру, потому что никто не писал о том что входил и смог бы выйти наружу. Из отсутствия таких заметок вывод сделать несложно.

Надо было ждать, пока старуха сама не позовет ее. Имело бы смысл попробовать привести себя в порядок, хоть от пыли отряхнуться и сорвать репьи с платья, но в такой темноте затея была бы обречена на неудачу.

Светлана села в центре опушки и поставила корзину перед собой, ближе к пещере. Она ждала час, другой, не смея двигаться, пока наконец не поняла что ее клонит в сон. Чтобы немного взбодриться, женщина начала тихо напевать. Не тайные напевы, а вполне обычные песни, старые и новые, дурацкие и мелодичные. Все что приходило в голову, лишь бы не уснуть.

Во тьме пещеры зажегся тусклый костер, не освещавший ничего, даже не бросающий отблеск на гранитные стены пещеры. Единственное что от слегка позволял увидеть это силуэт сидящего человека. Высокая нагая старуха с иссохшим лицом и торчащими волосами сидела сгорбившись под тяжестью своей высокой шапки, похожей на перевернутое деревянное ведро. Впрочем, «ведро» явно было не деревянным: множество людей расстались со своими костями чтобы старица обрела свою шапку. На Светлану пристально смотрели уставшие слепые глаза, кажущиеся горящими угольками из-за отражающегося в них пламени костра. Большая часть ее тела все так же не проглядывалась во мраке, но и того что было видно хватало чтобы понять — оно должно быть мертвее Тутанхамона, однако все еще жило.

Стоило Светлане понять что древнее создание появилось перед ней, как та быстро но аккуратно встала и склонила голову.

Старуха втянула носом воздух и недовольно проскрипела:

- Молодая пигалица, и века не прожила. Зачем беспокоишь старого человека?

- Здравствуйте, бабушка. Я хотела вас порадовать гостинцами, - с поклоном указала гостья на свой подарок.

- Вежливая… для этой эпохи… - покачала головой старица, хрустя шеей так, будто трещал многовековой дуб, рассыпающийся под собственной тяжестью, - принеси мне угощенья, девочка, и мое гостеприимство прими, - повела старуха рукой, и луна осветила поляну.

У входа в пещеру росли грибы и лежал мертвый лось со вспоротым брюхом. Рядом с лосем в естественной каменной чаше плескалась чистая вода. Намек Светлана поняла: поставив корзину перед самым входом, так чтобы старуха могла дотянуться, но не переступая границы пещеры, Светлана направилась к лосю. Она не любила сыроеденье, но, возможно, сможет спокойно съесть печенку умершего зверя? Принять гостеприимство, в любом случае, надо.

Старуха подтянула неестественно длинной рукой корзину, и принялась копаться в подарках, пока Светлана пыталась голыми руками вырвать печень из раны животного. Светлана была довольно сильной женщиной, но все же привыкла работать ножом, а не страдать такими глупостями, так что дело шло не быстро. О том что это придется еще и в рот пихать, та старалась не думать.

- Вижу, вижу, фляга с кровью, - ухмыльнулась древняя ведьма, - в старое время были фляги из полозовой шкуры, в них кровь не сворачивалась. Эта фляга, - старица принюхалась, - обычная. Нержавеющая сталь AISI 304.Как кровь сохранила? Поди химией, антикоагулянты?

- Говорят, это испортило бы вкус и не защитило бы от гниения. В ней мое дыхание с тайным словом, - ответила, изо всех сил напрягая руки, Светлана, - тут кровьодной молодой дуры, обидевшей родителей и сбежавшей из дома, надеюсь вам понравится.

- Заговор, говоришь, - недовольно цокнула языком старуха, - вам, молодым, лишь бы тайными словами разбрасываться. Но вижу, старалась. Сама, значит, кровь не пьешь?

- Меня воспитывали не так, бабушка, и я все еще учусь.

- Дура… - усмехнулась старуха, обнажив шесть своих гнилых зубов, - кровь это жизнь, и те, кто ее не ценят, должны ее лишиться, а мы, те кто ведает, должны мудро распорядиться тем что им не надо.

- Спасибо за мудрость, бабушка.

- Не лей мне мед в уши, а ешь. Спрошу — ответишь. Этот лось бегал по моему лесу четыре года, ел лучшую траву и грибы, пил вдоволь ключевой воды и был так силен, что его стороной обходили и медведи. Я следила за тем как проклевывались его рожки, как он впервые дрался за самку. Для тебя готовила, так что не обижай бабушку и поешь молча. А спрошу — ответишь.

Светлана не посмела ослушаться и наконец смогла вырвать печень. Содрагаясь внутренне, она все же впилась зубами в огромный, размером с иную собаку, шмат плоти.

- О, это грешное сердце, - старуха достала из корзины оберток пищевой бумаги и принюхалась, - наркоман? Нет, нет, он здоров. Но с дурманом связан… Продавал, да? Полностью осознавая что продает, но ему не было дела. Веет чужой смертью, тяжелое сердце. Он кого-то убил, и не одного, - старуха впилась полным ртом треугольных акульих клыков в вынутое из бумаги сердце, жадно сожрав его за пару секунд, - а ведь ему было всего четырнадцать. Юный порок, да? Уверена, твое сердце в его возрасте было не таким вкусным.

Светлана промолчала, кусок за куском проглатывая печень и пытаясь сдержать рвотные позывы. Лишь скосила глаза на секунду в сторону дряблых телес ведьмы,колыхающихся от беззвучного смеха: карге нравилась реакция гостьи.

- Так, а это что? Пирожки? - повернулась к Светлане старуха, и с явным неверием в голосе переспросила, - в самом деле пирожки? Кажется, - вновь принюхалась она, - брусникой, с рыбой, с капустой. Зачем они мне, девчонка?

Светлана на секунду отвлеклась от трапезы.

- Я люблю пирожки, так что подумала, вдруг и вам понравятся. Лучше иметь пирожок, чем не иметь, верно?

- Верно… - пробормотала старая ведьма, думая о чем-то своем, - Давно это было…

Старуха пригубила флягу с кровью, Светлана сумела доесть печень и пробовала перебить вкус грибами. Грибов было множество, но женщина решила что достаточную интенсивность вкуса ей обеспечат лисички, благо нашлись. Она немного сомневалась, стоит ли есть их сырыми, но, черт побери, она только что сожрала сырую печень лося, и ее желудку все равно придется пережить серьезное испытание. Да и если она не выберется от этого ископаемого, то сумеет помочь себе заговором, а если не выберется, то испорченное пищеварение будет самой маленькой ее проблемой.

- На тебя жаловались, Светлана, - прокряхтела старица, - мыши полевые, да западный ветер.

-Это за то что я туч нагнала у Усть-Куды? Там засуха была, поле загорелось, так что полевкам меня стоит благодарить. А с ветром я расплатилась, над Верхними Березками три дня бушевал в свое удовольствие.

- Но ведь ты это не для мышек сделала, девочка? - сверкнула слепыми глазами старуха, Чего ты пыталась добиться?

- Мне… - Светлана решила что до мирских дел этой мумии дел нет, так что говорить можно честно, - там долго объяснять, но я сорвала одну сделку по торговле недвижимостью: машина одного из едущих на подписание бумаги бизнесме… купцов…

- Бизнесменов. Я старая, а не отсталая. Мне не нужен интернет чтобы знать как и о чем говорят люди в эту эпоху, - одернула ее старуха.

- В общем, машина одного из них увязла и из-за плохой видимости в нее врезался несущийся по трассе грузовик. К сожалению, тот кто был для меня помехой выжил, но я смогла провести другую сделку уже со своим клиентом из-за этой задержки.

- Деньги, значит, - хмыкнула ведьма, - ты и правда молодая дуреха, не наигралась. Что деньги? Разве купишь на них шелест моря, верность зверя, милость болезни? Тлен, игрушка дураков. Хоть бы и страсть в голову ударила, и то было бы неплохо. Но может перебесишься еще и выйдет толк?

Она молча укусила пирожок с брусникой.

- Ладно, говори зачем пришла, не утомляй старую женщину.

Светлана собралась с духом, глотнула воды из чаши и выпалила:

- В городе завелся зверь, оборачивающийся человеком. Ночью он похищает, а потом пожирает, людей, а днем опутывает своими сетями связей администрацию и сферу коммерции. Я знаю что он связан с юридической фирма «Кадм», но…

- Оставь этот лепет, уши вянут, - отмахнулась старуха, - юридическая фирма, администрация, тьфу! Ты еще мне папку с их налоговой историей предложи. От меня ты что хочешь, в двух словах? Я стара и это тело хочет покоя.

- Бабушка, я не смогла понять что это за существо и как с ним справиться. Подскажешь?

Старуха скривилась, отвернулась и задумалась. У Светланы пересохло в горле, все же не хотелось бы разозлить древнюю людоедку, как не хотелось и после трех дней лишений возвращаться назад ни с чем.

Размышляя, старица покусывала пирожок, запивая из фляги.

Наконец, она кряхтя поднялась, и тяжелой походкой, с развевающейся на ветру копной седых волос, ступила в центр поляны. Ведьма подняла руки и своим когтем чиркнула себя по ладони, отворяя рану. Громким, мощным голосом она закричала:

- Звери лесные, гады болотные, птахи небесные! Волком быстрым, мухой мелкой, ястребом зорким вокруг оглядитесь, о земле родной девицы Светланы прознайте, про врага ее, племени нелюдского, расскажите! Встать передо мной, да ответ держать!

Облако гнуса закружилось посреди поляны, зашипели змеи в траве, завыли волки в лесу, зарычали рыси. Сотни птиц закружились в небе, беспрестанно клекоча. Светлана прижалась к гранитному склону, боясь двинуться, пока у ее ног миллионы насекомых и сотни змей ползали по кругу, шипя и стрекоча, рассказывая старухе то, что она хочет. Спустя минуту поляна снова была тиха, и ничто не напоминало о царившем тут только-что хаосе, разве что мерзостный запах множества тварей и виднеющиеся то тут, то там чешуйки и перья показывали что это не видение. Однако старица не закончила. Воздев руки вновь, она продолжила:

- Ветры вольные, быстрые, смелые, дерзкие! Сестрицы моей названной, Луны, спросите о триглавьем племени, о страхах его и погибелях! О четырех руках, о пяти головах, о трехта зубах, об одном сердце, но о скольки смертях? Летите, ветры, весть несите, и доброе слово!

Вокруг закружился ураган, настолько сильный что и у самой стены Светлане пришлось вцепиться в чашу чтобы не улететь прочь. Старая ведьма стояла в центре поляны недвижимо, и лишь ее волосы закручивались спиралями, будто она плыла под водой. Воздух ласково облегал ее, не смея повредить или даже грубо коснуться. И спустя минуту любое напоминание о недавнем шторме исчезло. Старуха вновь вернулась в пещеру, шагая так, будто разгружала мешки. Впрочем, наверное так оно и было, ведь она сделала то, что Светлана не смогла бы и просто так, а уж для того чтобы просто узнать ответы на свои вопросы и подавно.

- Твой враг — одно из отродий триглава. Изрыгнул очередную тварь, и выпустил к нам из своего темного подземелья под чистое небо прямо через Калинов Мост людям и миру на погибель. Как зовут и что хочет мне не ведомо, да и дела нет, ты не о том спрашивала. А убить зверя ты не сможешь, потому что Триглав меня знает и от таких как ты своего выродка защитил. Устрашил землю-матушку войной и вытребовал чтобы его крепкую шкуру никакое тайное слово не поцарапало. Я бы справилась, наверное, но не для моих старых костей такая суета.

- И что же мне делать, бабушка? - севшим голосом спросила Светлана. Отродье Триглава это очень плохо. Это то, с чем не справиться и десяти таким как она, а ей не было известно о других ведьмах, кроме себя самой и сидящей перед ней древней развалины.

- Всему вас учить надо… Выйди в новую луну перед речной гладью. Лучше перед морской, но где ты море найдешь в центральной-то Сибири? Смешай отвар чистотела и настойку подземной жабы, солнца не видевшей, на муравьином спирту, и шесть капель своей крови капни — три в воду, три в смесь. Обнажись, зайди в воду по пуп, зачерпни воды двумя горстями и добавь туда же, в смесь. Запомнила?

- Запомнила, бабушка, - торопливо сказала Светлана. Она не запомнила, но знала способы вспомнить.

- Врешь, лиса, но дело твое. Дальше найди юношу, что убивал врага, но греха на душу не брал. Воина, что за правду воевал. Напои его чаем со смородиной и разотри по его телу зелье, в каждую жилу, чтоб ни ноготка не увлажненного не было. Если у него есть оружие, к которому привык, то кистью, аккуратно, окропи и оружие. Этот богатырь и сможет убить зверя. Сам, правда, в Вирий отправится, но Ярило привечает тех, кто триглавье племя прореживал, так что мальчику будет только хорошо. Поняла? А, не поняла, по глазам твоим коровьим вижу. Устала я. Отдохнуть мне надо. Уходи.

Костер потух. Луна скрылась за тучами и поляна вновь погрузилась во тьму. Светлана уже собиралась уходить, но уже засыпающий скрипучий голос из глубины пещеры остановил ее:

- Больше по таким глупостям меня не тревожь. И пока не поумнеешь не приходи. А когда придешь, то подробно ответишь, зачем нужен чистотел, почему нужно две горсти воды зачерпнуть, и прочее. И можешь еще принести пирожков.

Светлана постояла на поляне еще пять минут, ожидая продолжения, но его не последовало. Ей предстоял обратный путь, но, судя по всему, на обратном пути можно было и зашептать себе дорогу.

В любом случае, теперь она знала что делать.