Тёмно-красное пламя

Глава 1

Элементум. 9669-й год п.и

Месяц небесных дождей.

Это утро оказалось холодным, хотя, чего мне жаловаться?

Проснулся я не от сквозняка, а от холодного тона своего старшего брата, когда тот в очередной раз зашёл разбудить меня, как обычно, не по имени, а по кличке "Побитый дукан"*, он всегда насмехался над тем, что наш отец срывает на мне свою злость и я ничего в свои триста девяносто* сделать не могу.

Встав с потрепанной постели, я тут же получил в голову грязную рубаху брата.

— Мамаше передай.— Он поспешил уйти, оставив меня одного. Я бросил короткий взгляд на младшую сестру на полу. Мне всегда было жаль ее, хоть мы и элементали огня, нам не страшен холод, но за ее здоровье я переживаю больше, чем кто‐либо в моей недоразвитой семье.

В доме, как обычно, стояла глухомань, папаша на работе с уродом братом, мать, как, обычно забитая отцом, тихо делает дела по дому, настолько тихо,что кажется ее нет.

Вроде благополучная семья, а вроде и нет.

Не обращая внимания на высокий пост моего отца, как главного советника и булгамистра клана огня, а ещё и опытного обучающего армии Элементума, мне противно смотреть на него, так тошнотворно увешанным этими титулами, хотя на самом деле он их не заслужил.

Надо было быстро поесть, что есть, и лететь на тренировку, но я не находил себе покоя, метаясь по всем комнатам, я искал мать.

Где она?

Я вчера засыпал под крики и стуки, я знаю что было вчера.

Сердце колотилось как бешеное, но я тяжело вздохнул, когда увидел мать, сидящей на пороге дома, в одном тонком платье.

Я сел рядом с ней, от этого она вздрогнула, но сразу же прижалась ко мне, грудь сдавило страхом — ее кожа была холодная. Она чистокровный элементаль огня, была холодна как лёд.

— Локдавн... ты так похож на своего отца.— Её голос был хриплый, она говорила почти с трудом.

— Что он сделал с тобой?— Я подхватил мать на руки, и занёс её в мою спальню. Мне сейчас было все равно на тренировку, я лучше останусь с женщиной, которая страдает от недовольств твари, которую не назовёшь отцом.

— Он выгнал меня на улицу, просто за то что я не хотела плотно одеться, я говорила что мне не холодно... я просто спросила как ему не жарко... — Под толстым мехом, она дрожала как раненая птица, мои горячие руки на ее плечах добавляли тепла. Ее возраст... возраст, тот капкан, который забирает как жизнь так и магию, отсутствие радости и счастья, убивает и отравляет душу.

Целый день, даже после окончания дождей, я не давал матери вставать с постели. Я один делал дела по дому, будь то стирка белья, или колка дров. И я был горд тем,что в этом доме меня одного с рождения, не слепил блеск золота в доме, и громкие слова льстецов, что подкладываются под ноги нашей семьи, ради подаяния, и разрешения чего-то.

Четыре солнца на небе, кланялись к закату, я помог матери встать с кровати, чтобы она смогла поглядеть за любимым зрелищем, то как высокого, в темно-синем ночном небе, засыпанным мелкими звёздами и лучами уходящих солнц, тихо и безмятежно висел белый город на сотнях крыльев.

До прихода брата и отца, мы приготовили ужин, позанимались малышкой, и в итоге, я поднял матери настроение, и согрел её.

Но после прихода двух свинот, улыбка матери погасла, приятная тишина заполнилась противным бормотанием полу пьяного отца. А брат жлоб, сразу уселся за стол, весь в крови скота, провонявшийся затухлым мясом и потом.

Весь вечер отец не умолкал о теме моей с младшей сестрой личных жизней. Он говорил о том что мы не имеем право решать что-либо сами, это было подмечено тем что я не пришел на тренировки. И то что ещё будучи малышкой, отец решил за кого отдаст замуж младшую сестру, когда она подрастёт еще немного... ей же всего шесть лет

— Царь вроде бы... — Стоило мне подать голос, как лицо папаши сменилось с спокойного на такое, будто кто-то наступил ему на ногу.

— Он вроде бы вывел закон о том, что никто не имеет право решать что-то, в жизни другого элементаля...

— Она несовершеннолетняя. Значит я как ее отец имею право принимать за неё решения.— Отец не дал договорить, я хотел напомнить о казни за нарушение выведенных законов, тем более он существует больше времени,чем живу я.

— Я хотел наказать тебя за то что ты не явился на тренировки сегодня утром. За то что ты лезешь не в свои дела. Я передумал, а сейчас я решил что это наказание пойдёт тебе на пользу. Прочь из дома! Этой ночью ты будешь наживаться на холоде, под водами ночного неба.— С этими словами он схватил меня за короткие волосы, волоча по полу прямо к двери. В этот момент мои черные когти впились в его плоть на руках пробивая темно красную кровь прямо по моему лицу. Одним резким движением он выбросил меня на улицу, двое моих ногтей сломалось прямо в его руке. Это было больно, но больше всего сейчас я переживал за благополучие матери. А че старший? Ему все равно.

После этого, отойдя от боли в руке и челюсти, которой я ударился о каменную дорожку.

Я сообразил что намного лучше будет провести эту ночь, в знакомой таверне, чтобы не позориться на улице. Дождь должен был начаться совсем скоро, это не повлияло бы на меня сильно, только я бы промок и замёрз как уличный пес.

Таверна "Ласковые кошки", была не очень популярна среди живущих ближе к столице, по этому особенно ночью тут собиралось не много народу. Все были дома, с нормальными семьями, веселились с родителями и играли с братьями. Плюхнувшись на скрипящий стул, я упёрся лицом в руки. Мысли путались, хотелось и не хотелось домой. Мою голову часто посещали глупые мысли, но я прогонял их, я держался только за то что все ещё есть тот кто меня способен любить, ради неё я и держался за жизнь.

Я открыл глаза тогда, когда в мой нос ударил приятный запах морской соли и тимьяна. Я ожидал увидеть перед собой красивую девушку сирену, с темными волосами и голубыми глазами, но наоборот увидел озабоченные лица основателей таверны. Слившиеся близнецы Сули и Фаш, братья кому не повезло с генетикой, у них было одно тело на двоих. Точнее два торса, и две ноги на двоих.

— Огненный!, я тебя помню. Чего грустим?— Один из них опустился на стол на уровень моего лица, оценивая то что они были огромными, это выглядело нелепо.

— ... сбежал из дома. — Сухо ответил я, зная что они сейчас начнут свою версию, чему и был прав.

— О-о-о, господин Локеш Дауене, вы страдаете от любви! — Начал Сули, наконец допив свое пиво.

— Я щас петрушку закажу. — Я вжался в свои руки, думал упоминание петрушки напугает их, вить сирены бояться ее запаха.

— У вас нету денег.

— Да ну не принижай его, он сын великого..

— Урода. — Перебил их я.

Оба уставились на меня, они хотели снова поведать мне о моей любви к сирене, с которой случилось что-то лет десять назад, но по моему виду, поняли что сейчас не время издеваться.

— Я хотел... получить совет.— После этого один из братьев коротко выдохнул, почти простонал.

— Это не к нам обращайся. Вон к тому герцогу. — Он указал на стол в конце зала, там сидел огромный элементаль земли, с густой бородой, змеиными глазами, и тонким змеиным языком, который с лёгким шипением пробовал воздух, будто ловил наши слова.

— И кто это? — Я резко отвернулся когда мужик поднял на меня глаза от своей кружки.

— ... А познакомься.

— Я уверен вы с ним найдёте общий язык.

— Он всем дает советы.

— Да-да, все его уважают.

— Да.

— Да.

— Не бойся!

Близнецы залепетали и стали толкать меня в его сторону. В итоге я сам встал и подошел к нему. Я раньше думал что это все вокруг меня такие огромные, но только сейчас среди элементалей возрастом под тысячу лет, я понимаю что наоборот мелкий тут я.

Без слов я уселся рядом, и уставился в стол, боясь взглянуть ему в глаза, мне было стыдновато ещё за то что рожа была испачкана в крови.

— Я слышал. — Первым начал он, его голос будто заставлял пол дрожать, или это я дрожал от страха.

— Значит это ты, Локеш Дауене Гнилорукий, Сын Сшидафа Афэ?

— Откуда вы меня знаете?

— Я знаком с твоим отцом, мы с ним.. деловые партнёры. — земной элементаль отпил из деревянной кружки и с стуком поставил ее на стол.

— Так, что же ты собственно хочешь узнать, мальчик?—

Я в этот момент немного подумал прежде чем говорить, этот мужчина – знакомый отца, рассказывать ему все, рискованно,но почему-то, сейчас у меня не было выбора. Я лишь тихо вздохнул и начал.

— Мой отец... уничтожает нашу семью.—

После этих слов взгляд мужчины нахмурился, не злобно, а скорее с внутренним непониманием смысла моих слов.

— ... этим утром я нашел мать без сил на улице, из моего брата он растит тирана, такого же как и он, влюблённого в блеск золота и самого себя... я переживаю за свою сестру которая смотрит на это.. я думаю она уже не понимает что плохо а что хорошо...—

Я наконец поднял глаза на земляного элементаля, он смотрел в окно с каким-то презрением и недовольством?. Будто увидел там что-то что смогло его расстроить.

— ... Есть ли у тебя что-то, что помогает тебе чувствовать свою жизнь? — Наконец процедил он.

— Да. — тут же ответил я.

— Тогда держись за это. Не давай чужой руке осквернять это. Хоть кто, ты должен уметь, отстаивать свое. — Взгляд мужчины стал тёплым когда он повернулся ко мне всем торсом, его змеиные зрачки стали толще, и я только сейчас разглядел жёлтый цвет.

— У меня никогда не было детей, я рано лишился семьи, но я научился жить цепляясь за каждую мелочь которая доставляет мне радость в жизни. И не раз... вырывать это с плотью из рук тех кто это оскверняет. —

С этими словами он поднялся со стула, кинув на стол кошель с приличным весом монет.

— А теперь, вернись домой, тогда когда почувствуешь что ты там нужен.— Тяжелые шаги направили его к выходу, слова этого элементаля крутились в голове, еще была мысль, где бы лечь поспать..

Следующее утро, опять получилось с недосыпом, я подскочил от грохота двери, руки запылали огнем а сердце опять заколотилось. В итоге я перел собой увидел близнецов, застывших с поднятыми руками с невозмутимыми выражениями лиц.

— Ты выглядишь как огненный...

— Заткнись,Сули.

Пока они снова спорили, я потушил подгоревший мех которым меня укрыли.

Схватил из под подушки свою рубаху и натянул ее на себя. Надо было возвращаться домой, сейчас я чувствую что жить в таверне это плохая идея.

Шел я домой не с легкой душой. Отец был слишком злобным вчера, настолько что я не смог передать это словами ранее. В голове снова крутились слова того мужчины: " Держись за то, что доставляет тебе радость в жизни" , "Вырывай это с плотью из рук тех, кто оскверняет это" , "научись отстаивать своё" . Но чем ближе был дом тем трусливее мне становилось...

Сегодня Лусулибих*, выходной день. И в доме загадочно тихо.

Подойдя к двери и толкнув её на себя, я первым делом заметил рубцы на двери.

Внутри дома слышались тихие слова. В прихожей скомканный ковёр... красный след? Запах железа.

Зайдя в коридор, я тут же был схвачен за руку старшим братом и поведен в комнату.

— Придурок, что ты творишь? — начал шептать он.

Я прорычал ему в глаза и тут же заметил на кровати сестрёнку, которая закрывала рот ладошками.

— Что происходит? — шёпотом спросил я, с чувством нарастающего страха.

— Папаша матери руку отрубил.

Эти слова ударили в мой живот холодными мурашками.

«Отстаивай своё». «Вырывай с плотью».

На глазах появлялись слёзы. Я тянул свою руку из хватки брата. Я чувствовал, как вот-вот я либо укушу его, либо заору на весь дом из-за того, что он меня не отпускает.

Я понимаю... это, возможно, будет ошибочный выбор: довериться словам какого-то мужчины из таверны, войти туда, в ту комнату и героически спасти мать.

Но я боюсь.

Я боюсь увидеть то, что там произошло.

Я не решался, но я чувствовал, что это мой долг.

Из моего тела пробирались перья, на лице рос клюв, обычное обращение элементаля огня.

Брат взглянул мне в глаза, которые были уже не мои.

Мой клюв с рёвом вонзился в его руку, покусывая кость с тихим хрустом. Крик брата заполнил всю комнату, а по ощущениям и дом.

Я не соображал, что делаю.

Огненный орёл размером с лошадь пронёсся в узкий коридор, с размаху ударившись макушкой о дверь. Брат упал на пол, держась за культю.

Я клювом схватил замок и вырвал его, распахнув дверь.

За ней стоял отец. На полу лежал топор в тёмной крови.

Я не видел мать. Я не видел комнату. Я видел только его.

Его глаза.

— Ах ты, дикая тварь.

Послышался голос отца. Он медленно опустился за топором, видимо, ради самозащиты.

Я не думал. Не понимал, что делаю. Всё происходило будто само собой.

Удивительно, как родители сначала воспитывают детей в жестокости, никогда не дарят им любви и поддержки, приучая их к убогой жизни, обучая не любить никого и отказывать самому себе во всём. А потом удивляются тому, какими становятся их дети, когда взрослеют.

То, как отец обращался с сыном, сын однажды обратит против отца.

Потому что детям не нужны родители, которые их не любят. Те, кто унижал их ниже всех, сравнивал с землёй или запрещал им жить спокойно.

Какими бы ни были родители, такими становятся и их дети.

Я сам не заметил, как разорванная туша отца обмякла под моими лапами.

Я поднял голову на неё.

Мама?..

Или то, что от неё осталось?.

Увидев подобие тела матери, даже в такой форме, меня обуяла печаль.

Из моего птичьего горла вырывались писклявые звуки и вздохи, пока я почти на цыпочках подбегал к ней.

Мой лоб упёрся ей в грудь. Я не контролировал эти жалобные вздохи.

Собравшись с силами, я обратился обратно.

Мой плач напоминал плач маленького ребёнка, который долго не видел маму и вдруг встретил её.

Я не мог поверить.

Я не мог принять.

Я не смог сохранить... своё самое сокровенное.

Элементум. 347 лет спустя.

Месяц четырех солнц.

— Ло-о-окиш! — Писклявый голос пробивается сквозь сон.

— Ло-о-Оки-и-ш!— я почувствовал как маленькое тело залезло на мой живот.

— Локиш–мякищ!

— Че тебе надо, Сеа.. слезь ты тяжёлая.

— Локи! Там красивая тётя пришла ! — Сеа, полняла руки вверх с наглой рожицей.

— Тётя?! Какая ещё тётя?— Эти слова сразу оживили меня.

Сеа лишь тихо засмеялась и покатилась по кровати, я уже был у двери, прилизался по дороге зная, какая именно тетя должна прийти ко мне с утра, я разпахнул дверь, почтенно поклонился.

— Доброе утро моя прекрасная утреняя роса!. — И перед собой увидел недовольное лицо Андера, булгамистра клана воды.

— ... не думал что ты так почтенно будешь меня встречать. — Андер улыбнулся, видя мое недомогание.

— ... Что вас сюда привело. .. господин. — Процедил я сквозь зубы.

— Представляешь Локеш. У меня сынок родился вчера! Ха!, вот всей кучей ходим и приглашаем на праздник вечером.

— Сын?. Я и заметил вчера море бушевало, а как назвали?

— Даар Сайад*

— Тихий омут?... в честь огромного океана?

— В честь глаза Гелара, Локеш, ты не понимаешь!, так что, прилетишь? Без тебя огонька не будет хватать на празднике.— С этими словами Андер отходил от двери.

— Ладно, приду но я расстроюсь если там будет мало еды. — Я хмыкнул, провожая взглядом уходящего элементаля воды. Заперев двери, из глубины дома послышался голос.

— Кто это уже с утра?.— Братец не спал уже с самого рассвета. Все ходил и потирал ноющую культю.

— Андер, как его там звать, приглашает на праздник.

— А меня возьмёшь? — Тихий голос Сеи внизу раздался внезапно, я подхватил ее на руки и закружился с ней.

— Конечно! Я тебя на шею посажу и будешь как фетелёк гореть среди толпы гостей! Хаха! — Сеа залилась смехом пцепившись в меня. Старший брат гордо смотрел на меня. Он помнил прошлое, но он легко простил меня, мы втроем разделили это горе быстро смирившись со всем. Это уже была наша жизнь,

Которой хозяева были мы.