Темная эльфийка Нэфи и ее непутевый раб

Глава 1

Вчерашней ночью Курт лег позже обычного и сегодняшним утром встал также. Тоже позже обычного.

Нэфи, или как ее звал Курт при гостях, владычица сейчас сидит за одним из столиков в обставленном свечами зале и попивает настой полыни, играя босой ногой в воздухе. Ее глаза обращены на второй этаж в ожидании, когда ее непутевый раб одарит ее своим визитом. Курт вышел из номера. Встав четко под прицелом ее холодного взгляда, он какое-то время потягивался, стоя на лестнице, а потом спустился вниз.

—Доброго утра, госпожа Нэфи, — мимоходом бросил он, пока его голос смешивался с утренней зевотой.

—Да, — ответила с особой гордостью Нэфи. — Доброе утро...

Она сделала акцент на слове «утро».

Это было похоже на удар под дых. Голос хозяйки сразу взбодрил мужчину.

Курт встал в центре зала, и какое-то время думал о том, что он накануне мог сделать не так, и в этих раздумьях он покрутил головой, осматривая зал. Наверное, он надеялся, что увидит что-то и все поймет, но он нарвался глазами на недовольную Нэфи за столом, и этот сверлящий взгляд его мигом взбодрил.

—Ты вообще совесть потерял? — не выдержала она.

Нэфи с преувеличенным стуком поставила деревянную кружку на стол.

—Нет, госпожа, просто... — он снова осмотрелся вокруг, но тщетно.

Снова нарвавшись на лицо Нэфи за столом, он сдался:

—Чем я провинился?..

Темная эльфийка выдохнула и снисходительно согнула уголок губ.

—Который сейчас час, Курт?

До него наконец дошло.

—Виноват, — махом выпалил Курт. — Сейчас сделаю все, что не сделал утром.

Нэфи встала из-за стола и крикнула:

—Быстро!

Курт наскоро накинул тулуп на плечи, не застегивая его, натянул сапоги и побежал на задний двор. Когда он уже покинул таверну, ему вслед в закрывающуюся дверь прилетела та кружка, из которой пила Нэфи. А темная эльфийка пошла в свои покои, на второй этаж, не подобрав ту кружку с пола.

Она, стоя у квадратного окна, наблюдала, как ее раб убирает снег, что навалил за ночь, как он в почти лихорадочной спешке гребет лопатой после ее крика. Ее взгляд смягчился. Когда Курт лихо расчистил задний двор и пошел к крыльцу у входа, Нэфи отошла от окна и легла вздремнуть.

Она все думала: «Все-таки... он не такой и плохой... Зря я так...», и все таки провалилась в сон.

Снизу слышны с десяток голосов гостей. Нэфи проснулась. Сначала она пыталась не обращать внимания и снова заснуть, легши на другой бок, но все тщетно...

В такой день, когда казалось бы, никого не должно быть, ведь перевал занесен снегом, таверна кипела. Набрело много тех, кто направлялся в Вейзенбург, не зная, что дороги нет.

«Он хорошо справляется один...» — подумала она, затем встала и подошла к зеркалу. После двух-трех часов дремоты ее пепельно-серые волосы неслабо растрепались, а глаза выглядели слегка уставшими. Нэфи гребнем расчесала волосы и заплела тугую косу, расстегнула льняную рубаху на две верхние пуговицы, обнажив свою темно-коричневую ложбинку, и спустилась вниз, шлепая босыми ногами по дощатому полу.

Курт и правда хорошо управлялся один: разливал эль по кружкам и относил его вместе с сухарями и сухим сыром к столикам при этом не забывал про очаг и постоянно подбрасывал дрова.

—Добрый вечер, владычица, — кинул Курт, не смотря ей в глаза, пока шел наверх — помогал путнику с багажом.

—Добрый вечер, — слегка растерянно ответила Нэфи, направляясь к столику, за которым сегодня утром пила настой полыни...

До самых сумерек она просидела в углу зала, смотря то на своего раба, который мечется по всей таверне, справляясь прекрасно и без нее, то на свечи на стойке бара... Курт тоже периодически посматривал на нее все еще виноватым взглядом.

И вот он запирает входную дверь, когда внизу никого нет, а все путники уже в своих номерах, садится рядом с хозяйкой и, видя ее слегка потерянный взгляд, говорит:

—Госпожа, сегодня я действительно виноват...

Та мутными глазами посмотрела на него, подпирая голову рукой, но не ответила.

—Госпожа? — позвал ее, замечая, что с ней что-то не так. — Все хорошо?..

Курт звучал неуверенно и, когда снова не получил ответа, понял, что не все хорошо. Плечи Нэфи мелко дрожали. Ее голова склонилась на бок, а потом вовсе упала на плечо Курта.

—Все хорошо... — запоздало ответила она.

Эта мелкая дрожь передавалась ему. Он взял ее ладонь — руки тоже дрожали — она была холодна, прямо ледяная.

—Что вы сегодня ели, госпожа Нэфи? — спросил он, прижимая ее ладонь к своей щеке.

—Ничего...

—Как ничего? Почему? — слегка укоризненно спросил он.

Не дожидаясь, что она ответит, Курт аккуратно уложил ее на лавку — рубаха сползла и оголила темную кожу на плече, и вышел на задний двор, взяв с бара кружку.

—Я ждала, когда ты встанешь и приготовишь мне поесть... — ответила она в пустоту, когда Курт был снаружи.

Он вернулся спустя пару мгновений, по краям кружки катились белые капли. Курт взял сухарь из-под стойки, осторожно поднял вялую Нэфи и, придерживая ее за плечи, поднес кружку к ее губам. Она потянулась ко дну кружки, как бы помогая Курту, но слабость брала свое, и она опустила руки.

—Не пейте так жадно, — шептал Курт, вытирая рукавом молоко, которое потекло по шее Нэфи. — Маленькими глотками...

—Спасибо, спасибо...

Она снова приникла к нему, устроив голову на груди; Курт вытер ее темные губы рукавом своей рубахи и слегка прижал к себе.

Они сидели вот так, вдыхая запах горящего в печи дерева и эля, что почти закончился в таверне.

—Еще раз встанешь так поздно, я тебе запрещу прикасаться к выпивке... — немного придя в себя, произнесла Нэфи.

Курт подал ей сухарь со стола.

—Я думал, что вы сами сделали себе завтрак. Вот и не стал готовить... А сам выпил слабого эля...

—Ты...

—Да, госпожа, я понял свою ошибку. Теперь только с первыми лучами.

—Ты котел после эля вымыл?.. — спросила она, догрызая сухарь.

—Вымыл.

—Тогда вымой меня...

Они, одевшись, вышли на задний двор, затем побрели сквозь густой хвойный лес. Снег хрустел под подошвами сапог. Здесь очень темно, но за долгое время Курт научился проходить по нему даже под покровом ночи. Холодный воздух пах соснами и елями.

—С чего ты вообще так долго проспал? Обычно ведь засветло встаешь, — идя впереди, вдруг спросила Нэфи.

—Поздно лег... — многозначительно замолчал Курт.

—Что-то случилось?

—Нет, ничего. Бессонница. Сначала просто вошкался, потом занялся делом: прошелся шваброй по номерам, протер столы, наколол дров, проверил сусло...

—Ясно...

Курт сморщился, когда в темноте наступил в лужу воды: снег подтаял.

—Почти пришли... — бросил Курт.

Из-за ветвей деревьев показалось желтое свечение: это терм — визитная карточка таверны.

Нэфи и Курт вышли на плоскую безлесную окрестность источника, который излучал свет с самого дна. Яркий, что вокруг было ясно, как в сумерках, а в нескольких десятках шагов от воды не было ни одного сугроба. Снег здесь сразу таял. Фактически вечное лето, пахнущее кедровыми шишками.

Нэфи первая скинула свой плащ, оставшись в длинной рубахе, и села на камень, чтобы снять сапоги.

—Чего стоишь? — сказала она, заметив, что Курт смотрит в одну точку.

—Ах, да...

Он тоже начал раздеваться. Нэфи, оставив рубаху на каменном берегу источника, медленно начала входить в воду. Курт смотрел ей вслед.

Желтый свет терма делал кожу Нэфи более светлой и мягко очерчивал ее изящную талию, плавно переходящую в линию бедер, и ее стройные ноги. Она развернулась к Курту, закрыв глаза от того, что тепло приятно пронизывает до самых костей. Ее упругая грудь всплыла на поверхность...

Курт вошел вслед за ней, оставив на самом краю берега щетку и тряпку, чтобы обтереться, и сел рядом с ними. Подходить к своей госпоже было для него не лучшим решением... Но, в конце концов, она сама подошла ближе и села рядом, как тогда, за столом. Их бедра соприкасались в воде.

—Знаешь, я сегодня тоже была по-своему не права...

Ее висок снова расположился на его плече, а губы медленно расплылись в мягкой улыбке...

—Я повела себя глупо. Не иначе... — ее рука коснулась груди Курта. — А ты молодец. Если так подумать, то мне тебя сегодня даже не за что было ругать...

—А я вот целый день боялся...

Она села ему на колени и потянулась вверх, чтобы коснуться губами его щеки со слегка отросшей щетиной.