Тайны Междумирья

Часть 1 Как русалка искала память

Часть 1 Как русалка искала память

«У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём, и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо — песнь заводит,

Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит

Русалку в бочку засадили и написали — Огурцы».

Она резко открыла глаза и почувствовала напряжение в затекших мышцах. Глаза, долго не видевшие света, безуспешно пялились в кромешную тьму. Единственным напоминанием о том, что она все еще находится в яви, является шум морских волн.

Раньше она любила плескаться и нырять в реки и озера. Теперь же от воды ее и вовсе тошнило. Мерное покачивание на волнах с каждой секундой все сильнее раздражали, ведь спать она больше не могла. В голову лезли глупые детские песенки, стишки, поговорки и все о море.

«Море волнуется раз». — Ее рука медленно распутывает сбившиеся в один сплошной клок волосы.

«Море волнуется два». — Тугая коса почти закончена.

«Море волнуется три». — За стенами ее тюрьмы раздается оглушающий всплеск.

«Морская фигура на месте замри!»

Еще пара секунд и осознание ситуации приходит к ней.

«Меня больше не укачивает».

Избитые до боли костяшки пальцев не переставали ныть. Она не раз пыталась вырваться, пробить дно или крышку, да толку-то. Мужики добротно заколотили тот и другой путь на свободу. Собравшись с силами и, невзирая на боль, девушка принялась колотить крышку бочки, в которую ее упекли. Выбившись из сил, она притихла. Ногти нещадно сточились под самый корень. Шум волн не прекращался.

«Если я не выйду сейчас, то в прилив меня унесет обратно», — тошнота подкатила к горлу. Она закрыла лицо руками, пытаясь унять приступ паники. Если бы она могла, то давно бы заплакала, да только слезы ее давно кончились. Средь шума волн она расслышала странное шуршание. С каждой секундой оно приближалось все ближе и ближе. Как вдруг яркий солнечный свет озарил ее макушку. Глаза, устремленные вверх, тут же заныли от боли, отчего бусинки слез собрались в уголках глаз. Сквозь пелену девушка не сразу поняла на кого смотрит. А та, что смотрела, сразу поняла, на кого смотрит она.

— Ты молился, вот и возись, — скрипучим голосом произнесла старуха и медленно побрела прочь от бочки.

Девушка высунула голову и наткнулась взглядом на черный комок шерсти. В нем едва проглядывались изумрудные глаза.

— Это Мы есть, конечно, не будем!— прокричал он вслед старухе, — Может, на дне все же есть пара тройка рыб? — совсем тихо произнес он, как будто разговаривал сам с собой, нежели адресовал вопрос девушке.

— Рыбы здесь нет, — ослабшим голосом произнесла она.

Опершись о край бочки, она попыталась вытащить себя из плена. От сильного перевеса на одну сторону неустойчивая бочка резко накренилась, и пленница выпала из нее, набирая в волосы горячий песок.

— Если хочешь жить — вставай, не встанешь — ползи. Яга не любит, когда опаздывают к столу.

Девушка подняла голову и обернулась вслед коту, важно вышагивающему по песку на задних лапах. Его длинный пушистый хвост методично перемещался из стороны в сторону, попутно стирая с песка милые отпечатки его лапок. Как только ей удалось встать на колени и стряхнуть песок с головы, кот скрылся за низенькими кустами начала леса. Песок обжигал не привыкшие к такой температуре босые ступни, заставляя девушку как можно быстрее пересечь линию берега. Влажный мох холодил ноги, а нежный еловый запах наполнял легкие успокаивающей благодатью. За то время, что она провела в тесной бочке, конечности неимоверно болели. Неуклюже передвигаясь и едва поспевая за котом, девушка не разбирала дороги. Ее главной задачей было не потерять из виду говорящего кота.

Ее зрачки расширились от страха при виде открывшейся поляны, на которой стояло нечто. На одной большой трехпалой ноге стояла избушка на курьих ножках. Та самая из детских сказок, которые рассказывают непослушным детям перед сном.

«Кот назвал старуху Ягой! Той самой Ягой!», — девушка обхватила себя за плечи, не допуская легкой панике, перерасти в паническую атаку. Переминаясь с ноги на ногу, она успокаивала себя легкими поглаживаниями по руке и глубоко дышала.

Дверь со скрипом отворилась. Кошачья голова вылезла из темноты и разинула пасть:

— Смотри-ка. — Обратился он вновь не к девушке, — Она дошла САМА! — это самое «САМА» было произнесено так, будто кот и вовсе не ожидал увидеть девушку на пороге пугающего дома. Или же он намекал на нечто иное, что ускользнуло от его взгляда при поспешной попытке вернуться в дом.

Яга что-то бурчала себе под нос, пока расставляла деревянные приборы на столе. Ее совершенно не заботило то, как русалка добралась до них. Главное ей не пришлось тащить девчонку на своем горбу. Она слишком стара и слишком устала от всего этого.

Как только приготовления были окончены, Яга пересекла комнату и удобно расположилась в старой, потрепанной кресло-качалке. Из корзинки достала недовязанный носок на спицах, натянула нить и принялась вязать. Заслышав скрип ступеней, она на секунду остановилась.

— Имя.

— Ефросинья, — отозвалась русалка, осматривая небольшую темную комнату.

— Ой мамочки,— раздалось где-то сбоку от стола.

Девушка проследила взглядом и заметила кота, закрывающего уши. Несмотря на обилие шерсти, от ее взгляда не ускользнуло то, как медленно его тело начинает сутулиться, будто в следующую секунду он нырнет под стол и затаит дыхание.

Одним точным движением руки старуха запустила спицу в полет, и та быстро и точно просвистела у кончика носа русалки, окончив свой путь в оконной раме. По инерции девушка сделала шаг назад и приложила руку к сердцу, которое и так быстро колотилось от тяжелейшего подъема по подвесной лестнице.

— Купава! Купава я! — вскричала девушка в страхе, все теснее прижимаясь спиной к входной двери.

Яга повернулась обратно, достала новую спицу и продолжила свое занятие. Кот откашлялся, привлекая к себе внимание, и жестом подозвал Купаву сесть. Так она и сделала. В животе было пусто, но голода она не испытывала. А если бы и испытывала, то побоялась бы притронуться к еде, вспомнив старую сказку. На самом краю стола Купава заметила три предмета: клубок красных ниток, золотое перо и серебряная спица, на конце которой красовалась жемчужная бусина.

— Не хочешь есть, бери и уходи, — проворчала недовольная Яга, не отрываясь от своего занятия.

Купава посмотрела на Ягу, затем перевела взгляд на кота. Тот лапкой указал на предметы.

— И что мне с ними делать?

В ответ она ничего не услышала. Совсем ничего! Кресло-качалка не скрипела, поленья в очаге не трещали, спицы застряли в носке. Кот тихо положил вещи в корзинку и пододвинул к девушке. Купава осторожно подняла ее и также осторожно приоткрыла дверь.

Глава 2

Глава 2

Преодолев спуск на землю с неожиданным подарком в виде корзинки, Купава ступила на влажный мох и поморщилась от неприятной прохлады. Дверь закрылась.

— Ой!— простонала она, потирая голову.

Что-то бесшумно упало сверху и приземлилось прямо ей на затылок. Кот спрыгнул с последней ступеньки и подобрал разлетевшиеся в разные стороны лапти.

— Мы подумали, что так будет удобнее,— протянул кот, сладко потягиваясь, пока Купава надевала лапти.

В голове было совершенно пусто. Она силилась вспомнить что-то еще помимо имени и подсказок из старых сказок, но омерзительный шум волн и пелена тумана мешали пробраться к воспоминаниям.

— Куда дальше?

— Смотря что ты хочешь, — просто отозвался кот.

Пушистый хвост ускользнул за трехпалую ногу и исчез. Купава торопливо подняла корзинку и стремглав полетела вслед за котом.

После разговора с Ягой она немного пришла в себя. Купава ощущала боль в каждой затекшей мышце тела, сухость во рту и подобие пустоты в желудке. Эмоции приходили к ней одна за другой не забыв хлопнуть дверью покидая тело. Лишь раздражение и гнев нарастали с каждым вдохом. Она шла следом за пушистым проводником, с трудом переставляя ноги по неровной лесной тропе. Ветви цеплялись за подол, но она лишь раздраженно отбрасывала их, стискивая кулаки так, что неровные остатки ногтей впивались в ладони.

«Ну конечно, — мысленно фыркнула Купава, — идеальный план: идти неведомо куда за говорящим котом, который, видимо, считает это совершенно нормальным. А я… я даже не помню… Не помню… Ничего!»

Она на мгновение остановилась, уперла руки в бока и запрокинула голову, глядя в кроны деревьев. Дыхание участилось, в груди закипала злость — на себя, на эту нелепую ситуацию, на чертову забывчивость, будто кто‑то взял и стер ее жизнь до имени и осознание себя русалкой.

Их путь все еще пролегал через лес, который в скором времени сменился едва заметной тропинкой, а она, в свою очередь, привела их на опушку леса. Вдали виднелись соломенные крыши домов, лопасти мельниц и купол деревянной церкви. А над ними всеми возвышалась гора, вершина которой была совершенно пуста. Такая голая и без намека на зелень она не привлекала к себе внимания. Точнее сказать не возбуждала желания взобраться на нее.

Купава направилась в сторону города или села, как знать. Хотя кот выбрал для них противоположную дорогу. Спорить с ней он не стал. Как и Яга, он тоже не любил лишнюю суету. Раз русалка решила найти на свой хвост приключения то он не будет ей в этом мешать.

Они все шли и шли, не обращая внимания друг на друга. Освежающая прохлада леса осталась позади, сменившись открытым пространством бескрайних полей. Здесь солнце беспощадно жгло макушку и открытые участки кожи. Морская вода уже давно превратилась в соль, неприятно осевшую на бледной коже. В согнутых локтях неимоверно чесалось, но девушка старалась не заострять на этом внимания.

Город — именно там она хотела найти ответы на все свои вопросы. Только были ли у нее эти вопросы? Сама того не зная, Купава остановилась перед высоким забором, загораживающим вид на полуразрушенные дома.

«Что же я хочу здесь узнать?». В голове вновь появился бесконечный шум волн, доводящий ее до отчаяния.

«И так.… Вернемся в начало. Меня зовут Купава — я русалка. Мой дом…В шуме волн. Опять какой-то бред!».

При мысли о доме она ничего не ощущала, хотя любой бы на ее месте, скорее всего, почувствовал боль в груди от чувства тоски. Она скорее чувствовала все то же раздражение.

Из глубоких размышлений ее вывел громкий взрыв. Кот подскочил вверх и, зашипев, поскакал вбок на всех четырех лапах, смешно выгибая спину. Купава постаралась оглядеться и понять откуда шел звук.

В моменте ей показалось, что что-то большое пронеслось по небу и исчезло за лысой горой. Только была ли эта игра ее воображения или что-то еще она не знала.

С правой стороны за маленькой пристройкой показался черный сгусток дыма. Он медленно подымался вверх и также медленно рассеивался, исчезая в синеве неба. Купава прислушалась: ни топота ног, ни голосов обеспокоенных граждан она ее услышала. Издалека город казался большим и оживленным. Лопасти мельницы продолжали крутиться. Колокола в звоннице издавали легкий мелодичный гул, который, к сожалению, слышала только она.

Кот прочертыхавшись повернул назад в сторону той дороги, на которую хотел привести Купаву. Он спокойно пошел вперед в надежде, что русалка последует за ним, но хорошенько прислушавшись, он заметил, что их шаги отдалялись друг от друга. Купава тем временем миновала красивую резную арку, выкрашенную в желтый цвет, и направилась в сторону дыма. Детский интерес взял верх над здравым разумом. Ей отчаянно хотелось узнать, что же такое произошло прямо сейчас и когда-то давно. Кот же скрестил лапки на груди и нервно постукивал задней лапкой по зеленой траве, оставаясь на месте.

— Ух, погоди мне! — Раздалось где-то за углом здания, за который Купава только что завернула.

Перед ней в полуразрушенном доме стояла печка, перепачканная золой. Из ее рта вырывались тоненькие струйки черного дыма, но, когда она принималась кашлять, клубы выглядели столь же плотно, словно облака перед началом грозы. При каждом приступе кашля ярко-алое пламя вырывалось наружу. Его многочисленные языки лизали вход в шесток, оставляя еще больше черных полос.

Животный страх не позволил ей больше ступить и шага. Где-то на затворках разума раздавалось: — Оно опасно! Ни шагу дальше!

— Ты не могла бы помочь, девица? А ли боишься руки отвалятся? — Пламя в шестоке постепенно уменьшалось в размерах, словно черепашья голова возвращалась в домик.

Купава сделала шаг назад. Она хоть и выглядит как человек, но все же русалка и все как она и она, как все боятся огня.

«Вовремя до меня дошло, однако!» — губы начали растягиваться в кривой улыбке, больше похожей на звериный оскал.

Она сделала еще один шаг назад и поискала по сторонам своего спутника. Вокруг был лишь черный пепел, который испачкал ее лапти.

— Да, да! К тебе обращаюсь, рыжеволосая.

— Я не...

— Да что ты там мямлишь стоишь! Ничего не могу разобрать с такого расстояния, — пробурчал дух в негодовании.

Один из языков пламени достал из поленницы большое бревно и закинуло в шесток. Огонь тут же разгорелся до таких размеров, что вход стал ему мал. Казалось, он вот-вот свесит с шестка ножки и, опустившись на землю, примется гоняться за ней по заброшенному городу.

— До тебя с первого раза не дошло, что она не поможет? Глаза протри — русалка перед тобой стоит! — Кот как ни в чем не бывало запрыгнул в корзинку, отчего та стала настолько тяжелой, что поясница Купавы заныла от боли, а с избитых костяшек потекла кровь.

— Во дела-а, — протянул огненный дух, — Кого к нам только не заносило, а вот русалка первая.

Огонь сощурил глаза, затем распахнул их. Оглядел ее с ног до головы и остановил взор на раненых руках.

— Давай так. Ты мне заслонку открой, а я тебе три совета дам.

— Может, лучше руки залечишь? Какой мне прок от непрошенных советов, — огрызнувшись, она и мотнула головой в сторону, да так сильно, что коса пролетела за спиной и обмоталась вокруг шеи.

Купава тут же закашлялась, разомкнула одну руку и тут же сомкнула ее обратно. Корзинка была слишком тяжелой, а кот слишком наглый. Она попыталась потрясти ею, помотала взад и вперед, но кот как сидел внутри, играясь с клубком, так и продолжил сидеть. Пачкать еще и дно корзинки она не хотела, сажа тут же осела бы на ее и без того пострадавшей рубахе.

— Была б ты умнее, советы не раздавал бы, — ехидно процедил он, уменьшаясь в размерах.

В янтарных глазах загорелась ярость. Они оба принялись злобно смотреть друг на друга. Ничем хорошим это противостояние не закончилось бы. Кот по доброте душевной выпрыгнул из корзины, обогнул печь и открыл заслонку. Едкий дым перестал валить отовсюду и втянулся в печную трубу. Огонь облегченно вздохнул и осел, превратившись в мягкий комочек света.

— Подойди ко мне и протяни руки.

Купава все с тем же злобным прищуром сделала пару шагов к печи. Кот же, оттряхивая пушистые лапки, принялся их вылизывать. Она протянула руки с корзинкой перед собой, надеясь на то, что дух не попросит поставить корзину на землю.

— Хоть ты и не хочешь слушать, да придется. — Огненный дух легким жаром овеял ее руки, и те медленно начали заживать.

— Первое — Уста кота глаголют истину, ведь проводник всегда и во всем прав. Второе — Нрав как конь: если не обуздаешь, он умчит тебя прочь от счастья. Но помни: укрощать — не значит ломать. Третье — ничего не ешь и не пей, даже если подающий внушает доверие.

Купава посмотрела на свои руки. Ранки и царапинки зажили как по волшебству. Даже ногти отросли и приняли красивую форму. Она почувствовала, как остаточное тепло подымается по ее рукам и разливается по всему телу. Боль ушла, оставив за собой лишь смутные воспоминания о ней.

Склонившись в благодарном поклоне, Купава двинулась прочь. Кот последовал за ней, оставляя за собой черные отпечатки маленьких, пушистых лапок.

Глава 3

— Еще приключения будут или сразу пойдем, куда Мы скажем? — поинтересовался кот, открывая очередной сундук. — Сама же совета спросила, и сама же ему не последовала, — бубнил он, накидывая на шею все больше и больше нитей с белоснежным жемчугом.

— Не помню такого.

Купава поставила корзину на пыльный стол.

— Ты спросила у Нас куда дальше.

— А ты и не ответил. Поэтому я решила сама, куда идти. — Скрестив руки на груди, парировала Купава, недоумевая над действиями пушистого.

— К слову, а что, собственно, Вы делаете? — язвительно процедила она, наклонившись над подрагивающими ушами.

— Ищу приличную одежду. Мы больше не можем сопровождать нечто настолько отвратно пахнущее тухлой рыбой.

Купава отошла от кота, поднесла рукав к носу и принюхалась. Пахло действительно отвратно, но она этого даже не замечала. Кот закинул на плечо просторную рубаху и штаны. В другом сундуке нашелся красный кушак.

— Я это надевать не буду! — Запротестовала она и, топнув ногой, отвернулась к широкому окну.

Последние полчаса они как воры шарились по разрушенным домам. Кот облазил все сундуки и ящики в поисках женской одежды, но, к сожалению, находил лишь мужское одеяние да детское. Купаву же удивило вовсе не отсутствие приличных платий, а то, что в второпях женщины забрали только их, оставив все украшения на растерзание ворам. Например, таким как они. Ведь по другому их действия не назовешь.

— Послушай, детка. — Положа руку на лоб, начал кот, — Это уже десятая хата. И ни в одной из них нет ни одного платья. Нам еще идти и идти. Солнце скоро начнет садиться. — Он махнул рукой куда-то вбок, видимо, указывая в окно, в которое Купава смотрела последние пару минут. — А шастать по ночному лесу — занятие опасное. Мы не хотим рисковать своей прекрасной шкуркой из-за глупых пустяков.

Она не разделяла его опасений, ведь последние месяцы своей жизни проводила исключительно в ночное время, гуляя вдоль рек и озер, блуждая по лесам и полям. Воспоминания одно за другим всплывало в голове, оставляя после себя легкий налет грусти. Везде, где бы она ни проходила, где бы не гуляла долгими часами напролет, везде была одна, и это одиночество разъедало ее изнутри.

Без лишнего шума кот осторожно снял с себя бусы, бросил одежду на сломанный стул и вышел за дверь, не привлекая к себе внимания глубоко задумавшейся девушки. Сколько она простояла в таком оцепенении, она не знала, и знать не хотела. Купава перевела взгляд на мужицкую одежду. Девочка в ее душе протестовала, представляя как все будут смеяться над ней. Но кто были эти все, если она своими глазами видела в каком запустении находился город. Единственный, кто стал бы смеяться — кот, дожидающийся на пороге хаты. Ее собственное дырявое платье проигрывало добротно сотканной одежде. Скрепя сердце, Купава стянула рваное платье и переоделась. В отражении медной миски, подобранной на полу, она постаралась рассмотреть свой внешний вид.

«Вышло еще уродливее, нежели я предполагала».— Закрыв лицо руками, она сделала глубокий вдох. Схватила корзинку и покинула дом.

Как и ожидалось, кот принялся смеяться. Он так долго это делал, что по итогу начал икать. Всю дорогу до опушки леса он раздражал ее своим громким: — Иик...Ик.

«Итак... Как там тебя кот назвал? Детка! Вспоминай! Вспомни хоть что-то!».

Купава воевала со своими воспоминаниями, которые заключались лишь в ощущениях и звуках. Она все еще не понимала, где находится, куда они идут, а главное, зачем? Вы, конечно, спросите, почему она не спросит обо всем этом у кота? Зная повадки пушистого ворчуна, кот может просто не ответить на поставленный вопрос или задать встречный, как он любит это делать. Их диалог пойдет по кругу или зайдет в тупик. Она начнет злиться и бросит все попытки куда-либо двигаться дальше. Купава силилась сосредоточиться на том, что уже узнала и что подметила, но эти булькающие звуки икоты постоянно отвлекали ее.

— Да попей ты уже! — закричала она на кота. Кот подскочил от неожиданности и с еще большей силой принялся икать.

— А... Ик... Ты видишь... Ик... тут вод... Ик... У?

Купава с раздражением бросила корзинку под ноги, засучила длинные рукава и, сойдя с тропинки, принялась шариться в кустах. Через пару секунд она вышла с тоненьким прутом лозы в форме буквы «У». Кот скептически посмотрел на нее и решил промолчать.

Она глубоко вздохнула, сосредоточилась и взяла концы «усов» в обе руки. Пальцы слегка сжимали древесину — не сильно, чтобы не мешать естественному движению, но достаточно уверенно. Купава мысленно представляя, как под ногами, глубоко в земле, медленно сочатся грунтовые воды.

Открыв глаза, она медленно двинулась вперед по петляющей траектории, ступая влево-вправо, влево-вправо. Лоза поначалу покачивалась равномерно, чуть вздрагивая в такт шагам. Она шла, внимательно прислушиваясь к ощущениям в руках и наблюдая за свободным концом. Воздух вокруг будто пульсировал. Купава слышала запах воды, ощущала его на кончиках пальцев.

— Нам в ту сторону! — радостно прокричала она, оборачиваясь на кота. Тот подхватил корзинку и поплелся за девушкой.

Через пару метров у самой дороги они оба увидели колодец. Купава выкинула ветку в кусты и направилась к источнику воды. Розовый закат освещал кирпичную кладку колодца, окрашивая ее в теплые персиковые тона. Над колодцем возвышалась покосившаяся деревянная крыша с резным петухом на коньке, а цепь, уходящая в темную глубину, тихо позванивала на ветру.

Купава склонилась над ним и пригляделась. Она ожидала увидеть воду намного глубже, нежели так близко к краю. Закатные лучи не попадали на темную гладь воды, отчего она могла смотреться в нее как в зеркало. Звуки икающего кота приближались, но в этот раз она не обращала на них внимание. Там в темной глади воды она наконец-то увидела то, что так терзало ее.

Это было лицо. Не ее, а прекрасной юной девушки с пышными кудрявыми волосами каштанового цвета. Девушка сидела на берегу реки и игралась кольцом, блеск которого манил Купаву протянуть руку и сорвать его с белоснежной ручки. Она осторожно коснулась водной глади, а девушка поспешно встала и направилась в сторону дома, обронив кольцо в высокую траву.

Купава увидела еще одну правую руку. Свою руку в отражении. Рука подняла серебряное кольцо, на вершине которого красовалась белоснежная жемчужина. Она надела кольцо на палец и нырнула обратно в воду.

Купава машинально потянулась проверить на месте ли кольцо. На ней ничего не было. Картинка в водной глади изменилась. Все там же девушка отчаянно плакала на берегу реки и шарила руками по сочной зеленой траве. Она исцарапала ею свои прекрасные руки, да так и не нашла пропажу.

В груди Купавы что-то загорелось. Она почувствовала небывалый триумф. С каждой секундой ей становилось все теплее и радостнее при виде страданий знакомой ей красавицы.

Девушка с заплаканным, опухшим лицом что-то долго объясняла молодому чернобровому юноше, но тот лишь отмахнулся от нее. Горе девушки нельзя было передать словами. День и ночь она плакала, запершись в своей комнате, пока отец — богатый купец не сослал дочь в монастырь. Ее прекрасные кудри остригли, а голову покрыли черным платком.

Когда Купава отпрянула от колодца, совсем стемнело. Два ярких зеленых глаза смотрели на нее с укоризной.

— Что?

— Да, ничего.

— Вот и славно!— с нажимом произнесла она и, подобрав корзину, двинулась вперед, оставляя за собой колодец и не спешившего проводника.

Кот зачерпнул немного воды из колодца, и его икота тут же прошла. Он еще пару раз окунул свою лапку и провел ей по ушкам и голове. Кот однозначно тянул время, снова и снова опуская лапку в воду и показывая девушке, как ему нравится прохлада воды. Купава скрестила руки на груди, и что-то округлое вонзилось в ее ребра. Она нащупала это что-то и вытащила из корзины.

«Это всего лишь спица», — подумала она и убрала ее обратно в корзинку.

«Спица с жемчугом», — не унималось ее сознание.

Словно завороженная она направилась обратно к колодцу, выудила спицу из корзины и бросила ее в темную воду.

— Она всегда бесила меня, и бесить будет, — проворчала Купава.

Кот в последний раз опустил лапку в ледяную воду.

«Вот и славно», — промурлыкал он про себя.

Глава 4

После захода солнца за горизонт из леса потянуло прохладой. Купава поежилась, обнимая себя за плечи. Бледный свет луны едва касался извилистой тропинки, которая уходила в непроходимый, непроглядный лес. Этот лес выглядел намного гуще, чем в чертогах Яги. Голые ветви, словно кости скелетов тянулись вперед, создавая устрашающие тени.

— Итак... Нам жо*а!— неожиданно для Купавы выдал кот.

— Это ты про себя или нас двоих?

— Да, да. Нас обоих.

Купава подошла к полосе леса и обернулась посмотреть, следует ли за ней кот. Тот все так же стоял на месте.

— Ну-у-у-у. Что встал столбом! — Всплеснула она руками.

— У тебя не только хвост рыбий, но и мозги? Я тебе еще в хате сказал там опасно. — Он лапкой показал на вход в лес.

Купава повернулась к нему спиной. Глаза уже давно привыкли к темноте. У самой опушки дрожали на ветру тонкие стебли папоротника, покрытые росой. Воздух был пропитан запахом влажной земли и хвои, а где-то вдалеке мерцали огоньки светлячков — будто заблудившиеся звезды, упавшие с неба. Чуть поодаль высились могучие деревья с шершавой корой, их ветви сплетались над головой, почти закрывая луну. Она различила шорох листьев под легким ветром и далекий крик ночной птицы. Легкая дымка тумана подползала к папоротнику.

— Лес как лес. Идем! — прокричала она и шагнула в туманную дымку.

Кот колебался. Он знал что их там ждет. И это что-то все же добрее утром, нежели ночью.

***

Они шли мучительно долго. Дорожка исчезла еще пару километров назад. Низко раскинувшиеся ветви елей больно царапали нежную кожу щек. Ее коса растрепалась, и выбившиеся длинные пряди путались везде и во всем. Усталость накатывала с каждым шагом все сильнее и сильнее. Янтарные глаза слипались. Она хотела спать, но мольбы и просьбы не доходили до пушистых ушей. Кот был намерен идти до конца.

Купава посмотрела на молодой дуб. Его ветви не были тонкими, но и слишком толстыми тоже.

«В самый раз».

Она сделала пару шагов назад, разбежалась и крупными шагами забежала на ствол дерева. Неуклюже схватилась за ближайшую ветку и повисла на ней как тряпичная кукла.

— Это что за фуэте?— с издевкой промурлыкал кот, ловко запрыгивая на соседнюю ветку, — Если ты хотела Нас позабавить, продолжай в том же духе.

Рыжие локоны предательски упали на лицо. Пропустив колкости мимо ушей, она постаралась подтянуться на руках и осилить подъем. Все еще не восстановившиеся до конца руки дрожали. Бусинки пота проступили на лбу. Она сделала резкий рывок и затащила себя на ветку. Тяжело дыша, Купава прислонилась к шершавой коре.

— Будь другом, привяжи меня к дубу. — Она развязала кушак и протянула коту.

Он скептически посмотрел на уставшую девушку, взял кушак и обвязал его вокруг ствола, насколько хватало ткани. Купава по крепче прижала к себе корзинку и подтянула ноги. Как бы в глубине души кот ни протестовал, а делать было нечего. Он тоже был вымотан долгой дорогой.

Где-то рядом послышалось тихое: — Уху.

Ее глаза закрылись, а ветка слегка покачнулась.

***

— Не трожь кому говорят! — раздалось у самого уха Купавы.

Она приоткрыла глаза. Кот перепрыгнул через ее плечо на колени и свесил голову вниз. В лесу стало значительно светлее, но отдохнуть полноценно Купава не смогла. Ноги затекли, попа превратилась в расплющенный блин. Она опустила взгляд вниз и заметила, что в корзинке осталось лишь золотое перо. Клубок исчез.

Что-то маленькое и круглое полетело вниз, расправило крылья и взмыло, вверх исчезая за кустом папоротника, свисающего с ветки дерева. Глаза Купавы полезли на лоб. Сверху вниз и снизу вверх произрастали как деревья, так и кустарники. Она могла поклясться, что в просвете между травинками видит вниз растущие грибы. Там наверху все росло до странного непонятно. Малина, словно виноград, свисала вниз корнями, цепляясь за дупло, в которое только что прошмыгнуло нечто, оставляя за собой красную нить.

— Уху.

Прозвучало знакомое уханье совы. Кот поднял голову и посмотрел в направлении дупла. То самое нечто маленькое оказалось крошечной совой, приземлившейся на ветку малины. Она выглядела словно пушистый шар с большими круглыми глазами. Ее пестрое серо-коричневое оперение напоминало кору старого дерева, а крошечный клюв едва виднелся среди мягких перьев. Когда она сидела неподвижно, то напоминала пушистый комок мха, случайно зацепившийся за сук.

— Уху- ху-ху, — повторила она. Нитка исчезла в дупле.

— Что тут происходит? — шепотом поинтересовалась Купава.

— А то ты не видишь. Ряха спер твой клубок.

— А это непонятное подобие совы...— не договорила она, склоняя голову набок, не найдя подходящих слов.

— Уху-ху! — сердито ухнула сова и с видом обиженного ребенка спикировала вниз на ветвь дуба.

Купава притянула ноги обратно.

— Уху.

— Она что-то от нас хочет или что?

— Не знаю, — протянул кот, осматривая птицу.

— Как это ты не знаешь? — Она нахмурила брови, продолжая глупо смотреть на сову.

— Мы не говорим на совином,— буркнул кот и прыгнул на ветку выше.

— Уху, — будто в подтверждении кошачьих слов ухнула сова.

Купава наклонила голову на другой бок. Сова склонила ее в ту же сторону, вытянула лапку и словно оловянный солдатик промаршировала по ветке к ее ногам .

«Ать-ать», — пронеслось у Купавы в голове, и громкий смех вырвался наружу. Она так громко смеялась, что не смогла услышать шипение кота, который явно пытался ее утихомирить. Из дупла послышался шорох. На ее голову посыпались кусочки старых листьев. Все трое посмотрели на верх.

Из дупла вывалились щеки и ма-а-асенький черный носик-бусинка. На этом все. Щеки пыхтели и тряслись от натуги, но ничего больше не происходило. Второе нечто застряло в дупле.

— Громко не пыхти, а то всех животных распугаешь, — озорно протянул кот, — Помощь уже в пути-и-и-и.— Кот посмотрел на Купаву.

— А я то что?

— Что-что. С печкой Мы помогли? Помогли. С колодцем помогли? Помогли. Мы проводник, а не спаситель. Хватит с нас! — С этими словами кот спрыгнул вниз и занял почетное место в корзинке, на ручке которой мирно подремывала сова.

Купава еще раз посмотрела наверх.

«Я, может, и лазаю по деревьям, но чтобы вот туда добраться...».

Это место и так казалось странным, а тут еще лезь на дерево непонятно как растущее.

«Оно вообще за что там держится?»

Купаве казалось, если она дотронется хоть до одной иголки, все дерево ежесекундно рухнет на землю.

— Котик, дорогой... Может, ты все же поможешь еще разок, а? — как можно ласковее обратилась она к коту.

Но кот не отвечал. Его пушистое величество прикидывалось спящим. Ничего другого не оставалось. Купава встала на ноги, расплела косу и заплела волосы в тугой пучок. Затем двинулась вверх по молодому дубу с удивительной легкостью — будто танцевала среди ветвей. Пальцы цепко находили малейшие выступы коры. Она перетекала от одной опоры к другой: шаг, легкий прыжок и вот она уже почти у ближайшей ветки нужного ей дерева. Купава совершила резкий, но точный рывок — ухватилась за ветку, на миг повисла, и, упруго напрягая мышцы рук, подтянула себя к заветному дуплу.

— Смотрю сегодня ты в прекрасной форме.

— Спасибо, что заметил, котик, — пыхтя произнесла она.

Удобно ухватившись за ветку ногами, она посмотрела на пыхтящие щеки и закусила губу, чтобы еще раз не рассмеяться. Купава протянула руку к упругим подрагивающим щечкам. Искушение взяло верх над разумом. Двумя пальцами она пощекотала подбородок животного. Носик-бусинка принялся фырчать, а любопытная совушка ухать.

— Уху-ху-ху-ху-ху.

Все трое смеялись, в то время как кот стыдливо прятал мордочку за мохнатыми лапками. Из дупла Купава выудила милого зеленоватого ежика и свой красный клубок ниток.

ежик благодарно облизнул ее ладонь, счастливо попискивая.

— Лови-и-и! — Купава кинула вниз клубок. Кот инстинктивно прыгнул вперед и поймал клубок в полете.

Сова тоже не осталась в стороне. Взмыв вверх, она ухватилась за маленькие лапки ряхи, аккуратно спикировала вниз и посадила пассажира под дуб. Осталось дело за малым — спуститься самой.

«Только бы не сорваться», — подумала она, аккуратно спрыгивая на ветку дуба. Кот, спустившийся вниз наблюдал за происходящим, жалея, что все-таки заставил русалку лезть самой. Нежная ветка прогнулась под весом девушки и сорвавшись, Купава полетела вниз, обдирая свежую зеленую листву. еж зафырчал. Лес ожил. Дуб протянул нижнюю ветку и схватил ее за ногу. Как и вчера, она повисла на нем как тряпичная кукла.

— Ты как? — Подскочил обеспокоенный кот.

— Я бы сказала вся жизнь пронеслась перед глазами, но, к сожалению, совру.

Ряха радостно бегал по кругу и пищал. Случайные птицы, пролетавшие между ветвей, скидывали вниз ягоды и грибы. Кот выкопал небольшую ямку, где ряха разрешил развести костер. На тоненьких, сухих прутиках Купава запекла грибы, но есть не стала. Аккуратно сложив их в корзинку, Купава от всего сердца поблагодарила ежа за спасение.

Распрощавшись с милым созданием, троица в лице русалки, кота и совы направилась дальше по направлению к выходу из непроходимого леса. Чем ближе они подходили, тем чаще сквозь пышные кроны деревьев виднелся солнечный свет.

— И все же хорошо, что мы их повстречали. Еще два-три километра в никуда, и я бы тебя придушила. — Призналась она обыденно.

Кот вздрогнул, но ничего не ответил.

«Справедливо», — подумал он, потирая шею.

— Уху. Уху-ху-ху,— выдала из себя сова на последнем издыхании. Она слетела с плеча Купавы, поднялась и села на ближайшую ветку.

— Что она хочет сказать?

— Если бы Мы знали, но Мы не знаем.

Они оба вышли на песчаную тропинку, в то время как сова развернувшись полетела восвояси.

Печальная улыбка застыла на ее лице при виде отдаляющегося комка перьев.

«Вот ее мне точно будет не хватать»,— заключила она, смахивая непонятно откуда взявшуюся слезинку с уголка глаза.

Обычно Купава не жалела и не печалилась при расставании. Но тут что-то почувствовала. Положа руку на сердце, она прикрыла глаза и постаралась окунуться в испытываемые эмоции. Грусть, тоска, печаль, боль — все это было ей так знакомо, будто она жила с ними, идя рука об руку. Никаких светлых чувств она не ощущала. Даже там, смеясь со всеми ее сердце молчало.

Глава 5

Купава не заметила, как в дороге прошло полдня. Солнце стояло в зените и невероятно пекло. Редкие рощицы деревьев сменялись полями, поля — рощами и так по кругу.

— Мы уже пришли?

— Нет, — спокойно ответил кот не оборачиваясь.

Сейчас они шагали рядом с полем, усеянным арбузами. Как только оно сменилось на поле с капустой, Купава задала тот же вопрос.

— А сейчас? Мы уже пришли?

— Нет.

Дальнейший их путь шел в гору. Она проклинала вчерашний день и решение следовать за котом, который, похоже, никогда и ни от чего не устает. По лицу стекал пот, рубаха неприятно липла к телу. Казалось, что она никогда не доберется до вершины и помрет где-то здесь, среди мелкой гальки и пыли. Вот так вот медленно встанет на колени, затем упадет лицом вон в тот мягкий пучок травы и высохнет на солнце, как выброшенная на берег рыба без возможности вернуться в воду.

Взойдя на вершину, ее ноги подкосились. Она упала на колени, тяжело дыша.

— Мы уже пришли?– повторила она вопрос, разглядывая раскинувшийся перед ней пейзаж.

— Еще раз задашь Нам этот вопрос и Мы...— зашипел кот от негодования и выпустил острые как бритвы когти.

Купава вскочила на ноги и попятилась назад, корча смешные рожицы.

— А мы уже...– не успела она договорить, как поскользнувшись на влажной траве, кубарем покатилась вниз к подножию горы.

Кот в испуге подскочил и на всех четырех лапах рванул за ней. Спуск был стремительный и болезненный. Купава все катилась и катилась, а большой валун все приближался и приближался. Она ударилась об него головой и затихла. Кот наскочил на нее и аккуратно лапками повернул голову на себя. Она была в сознании, но со лба стекала алая кровь. Купава привстала, стянула с себя кушак и приложила один конец к ране.

В голове все кружилось. Она не могла сфокусировать взгляд. Ей казалось, что кто-то ласковый и теплый гладит ее по лицу успокаивая. В груди зарождалось незнакомое доселе чувство. Это чувство приятной негой разлилось по всему телу. Зеленые глаза с беспокойством осматривали ее. Такие волнующие и знакомые. Глаза цвета сочной зелени.

Как только она сфокусировала взгляд на коте, ее накрыло волной разочарования, а после ощутила все те же чувства: боль, тоску, грусть.

— Ты что-то вспомнила?

— Кажется, да, но я не понимаю, что именно. — В ушах продолжало звенеть.

— Голова в порядке?

Купава перевела внимание на переставшую кровоточить рану и согласно кивнула.

— Отлично! Вставай и пойдем.

Кот соскочил с ее колен и потопал вперед, попутно подбирая корзинку и выпавшие из нее предметы.

— А как же отдых! У меня рана!

— Вот теперь мы почти пришли! Пошевеливайся. — Кот был непреклонен. Его пушистость не сбавлял хода, оставляя надувшуюся девушку далеко позади.

Оставшуюся часть пути Купава всем своим видом показывала, что поведение кота глубоко ранило ее в самое сердечко. Он все так же делал вид, будто не замечает обиженных вздохов и коротких остановок с топаньем ножки о пыльную дорогу. На самом деле же Купава останавливалась не потому, что обижалась. Ей действительно было плохо. Голова гудела, ноги болели, во рту резко пересохло.

В последний раз она остановилась, сбитая с толку. Ей показалось, что где-то впереди был слышен запах моря, хотя звука волн не слышала, да и на горизонте была все та же темная гора.

Кот ловко спустился в небольшой овраг, и тут-то она увидела мост.

Изящный деревянный мост раскинулся через широкую реку. В небольшом отдалении от моста стояла огромная раковина. Именно она источала такой знакомый и противный, для Купавы, запах моря. В раковине той сидел седовласый дед с длинной седой бородой, доходящей ему до пояса. В руках его, словно дитя, покоилась белоснежная ваза. Казалось, что ее стенки отливают перламутром.

— Вот ты и на месте, — заключил кот. Мелкими шажками он направился к раковине, что-то промурлыкал старцу, но тот даже не пошевелился.

Купава подошла к реке и пригляделась.

«А где вода?» — От изумления ее рот приоткрылся, глаза широко распахнулись.

Издалека Купаве показалось, что она видела зеленоватую гладь воды. А приблизившись, увидела, как красиво сыграла с ней оптическая иллюзия. Мягкая и сочная трава нескольких оттенков зеленого словно колыхалась на ветру, плавно меняя свое направление и показывая путникам видимость текущей воды. Она присела на край поляны, заворожено наблюдая за игрой красок. Ей вдруг показалось, что сама земля дышит — так ровно и размеренно качались стебли, повторяя ритм далеких морских волн.

Позабыв о старце и коте, Купава стянула с себя лапти и опустила ноги в так называемую реку. Она почувствовала прохладу воды, ощутила приятное скольжение травы на уставших ногах. Травинки окутывали ее лодыжки, ласково щекотали кожу. Купава закрыла глаза и вдохнула полной грудью: в воздухе витал тонкий аромат полевых цветов и влажной земли. Ей казалось, будто сама природа принимает ее в свои объятия, даруя долгожданный покой, который, к сожалению, продлился недолго.

Глава 6

Где-то вдалеке послышался озорной смех юных дев. Они танцевали на берегу неглубокой реки. Луна освещала их белоснежные ночные платья и плетеные из полевых трав венки. Стояла теплая купальская ночь. Народ плясал и веселился. Девушки дарили свои венки полюбившимся им молодым людям. Одной Купаве не было весело. Тот, кого любила она, среди них не было, ведь он сын богатого купца еще с утра поехал свататься к своей невесте в соседний город.

Купава скучающе побрела вдоль берега подальше от веселящихся. Когда голоса влюбленных остались далеко позади, на нее нахлынула волна отчаяния. Безутешные рыдания вырвались из груди.

— О чем ты горюешь, сестрица?

Купава остановилась и, смахнув жгучие слезы с щек, осмотрелась по сторонам. За ивовым деревом сидела девушка и расчесывала длинные золотистые волосы деревянным гребешком.

— Юноша, что люб мне женится на другой, — выдавила она из себя и продолжила горько плакать.

— А если я скажу, что могу приворожить его, — заискивающе отвечала ей дева, заплетая волосы в косу.

— Ты ведьма?

Дева громко рассмеялась, уронив ленту рядом с собой, так и не заплетя косу до конца.

— Я что по-твоему так ужасна и стара? — поинтересовалась она, прижимая руки к животу.

Янтарные глаза Купавы загорелись интересом. Она помолчала с минуту и тихо вымолвила: — Хочу.

Дева встала и подошла к Купаве. Осмотрела ее с ног до головы, обошла и вытащила из ее венка красную ленту.

— Вот смотри.— Указала она на ленту.— Она поможет нам его приворожить. Единственное ты должна беспрекословно выполнять все, о чем я тебе говорю.

Купава согласно кивнула. Ее сердце забилось чаще. Дева взяла ее за руку и обмотала кисть лентой.

— А теперь мы будем медленно заходить в воду. Там неглубоко, всего лишь по пояс. А пока мы идем, расскажи как он выглядит. Говори громко и четко, иначе магия не сработает, — она медленно повела Купаву ближе к реке держа за руку .

— Его зовут Тимоша... То есть Тимофей. У него волосы цвета воронова крыла, а глаза, — восхищение на лице Купавы расцветало с каждым сказанным словом, — Глаза цвета изумрудов, такие насыщенные и глубокие...

Рассказ ее продолжался, пока девушки не оказались на середине холодной реки. Хлопковое платье, намокнув, тянуло вниз. Дева положила вторую руку Купаве на голову и резко надавила. Та моментально наглоталась воды и забилась в истерике. Еще пару секунд незнакомка держала ее голову под водой, а потом отпустила.

Проклиная всех и вся, Купава пыталась выплюнуть воду из легких, но так и не смогла. Она кое-как добралась до берега и вытащила себя из воды. Сумерки постепенно отступали. Незнакомка вышла из воды и присела рядом.

— Даже не пытайся, она теперь там навсегда. Это нужно, чтобы твой голос мог соблазнить его.

— Что ты такое несешь, ведьма! — Вскричала Купава, тяжело переворачиваясь набок.

— Если ты сейчас же не запоешь, он не услышит и женится на другой. Ты разве этого хочешь?— На ее лице расплылась довольная улыбка.

Купава отдышалась, поднесла руку с лентой к лицу, выдохнула и запела так, как никогда раньше не пела. Ее голос струился, словно серебряный ручей, наполняя воздух чарующими переливами. Мелодия взмывала к облакам, сплеталась с шелестом листьев и эхом разносилась далеко за пределы луга. Тимофей, услышавший ее из соседнего города, замер на месте, забыв, куда шел. Ему показалось, будто сама природа обрела голос — настолько чистым и волшебным было пение. Он невольно двинулся на звук, ведомый этой неземной мелодией, что манила его, как маяк в ночи. Не сказав никому ни слова, он резво вскочил на гнедого коня и помчался на голос.

Заря забрезжила на горизонте. Неуемный петух долго не замолкал, стараясь перебить юную певицу. Как только дева услышала топот копыт, соскользнула обратно в воду и похлопала по ее тихой глади.

Тимофей спешился в паре шагов от Купавы. Его влюбленный взгляд скользил по ее лицу, по распущенным волосам, по ленте, все еще зажатой в тонких пальцах. Он не мог вымолвить ни слова — сердце билось так сильно, что перехватывало дыхание. Купава на мгновение замолкла, встретилась с ним глазами, и на губах расцвела робкая улыбка. Воздух между ними, казалось, наполнился теплом и ожиданием чего-то нового, волшебного.

Она поднялась на ноги и протянула ему открытые ладони. Тимофей подошел к ней, беря ее за руки. Инстинктивно Купава попятилась назад. Сама того не понимая, она отвела его на середину реки, где их уже давно поджидала стая голодных русалок. Они всем скопом набросились на юношу и потянули на дно.

Во рту у Купавы собралась слюна. Она медленно сглотнула ее и нырнула в воду к остальным. Кусок за куском русалки растащили юношу, наслаждаясь свежим утренним завтраком.

Глава 7

Купава громко заплакала. Ее горло схватил спазм. Она все никак не могла набрать в легкие воздух, поскольку его постоянно выталкивала мутная вода. Она кричала, рычала и проклинала всех на свете, пока силы не оставили ее.

Кот, наблюдавший за ее мучениями, отвернулся. Старец же открыл мутные белесые глаза, выудил из кармана деревянную чашку и наполнил прозрачной жидкостью из кувшина.

— Забудь, как это было, — просипел старец, протягивая ей чашку.

Купава резво вскочила на ноги и выбила чашку из его рук.

«— Память, какая бы она ни была, должна остаться при мне».

— Пошли, кот! — С тяжелым сердцем и мучительной болью в душе она побрела, куда ноги несли ее.

Купава брела вдоль реки, роняя слезы, не веря увиденному. Как она могла вот так обойтись с человеком, которого любила всем сердцем!

Слезы кончились, как и желание продолжать дальнейший путь. Завидев небольшой камень на берегу , она направилась к нему, села и уронила голову на грудь в молчаливой задумчивости. Трава нежно покачивалась в устье реки, перетекая в большое озеро. Птицы пели свои отрывистые песни. Лес отвечал им легким шелестом листвы.

У нее было много времени все хорошенько обдумать. И вот что из этого вышло: «— Я попала сюда в бочке, которую заколотили мужики — работники богатого купца. Они обрекли меня на мучительную смерть за то, что также мучительно умер его сын. А раз я умерла, то это Навь — своего рода чистилище. Мой путь был долог и тернист, но я ничего не сделала для спасения своей души. Значит, в конце меня ждет только смерть. Если только я уже не отбываю свое наказание — вечное скитание...»

Кот по обыкновению лежал в корзинке, сладко подремывая.

— У тебя есть какие-то планы на эту ночь?— тихо произнесла Купава, будто говоря сама с собой.

Кот приоткрыл один глаз.

— Если хочешь, можем по колдовать.

Содрогнувшись, Купава было открыла рот, чтобы запротестовать, но неожиданно для себя утвердительно проугукала. Теперь, когда она определенно находится в Нави, ей терять нечего. Очередной ритуал, заговор или что-то подобное никак не повлияют на ее загробную жизнь. Кот довольно потянулся и, выпрыгнув из корзинки, потопал по направлению к краю озера, которое по первости совершенно ее не заинтересовало.

Вода в озере напоминала колодезную: глубокая, почти черная, она лежала неподвижно, словно древнее зеркало, забытое в лесной глуши. Несмотря на глубину, из озера торчали гладкие отполированные камни, ведущие к небольшому островку, расположившемуся аккурат посередине. На нем росла тоненькая пышная ива, раскинувшая свои ветви по водной глади. А под ивой стоял камень.

Купава остановилась. В прошлый раз у ивы она встретила свою заклятую сестру Вилу, которую после обращения в русалку не хотела видеть.

Кот поманил Купаву пойти за ним. Прыжок за прыжком они преодолели каменную тропинку и оказались на острове. Она подошла ближе к камню и обомлела. Из сказок и преданий она слышала о нем. Алатырь-камень — центр земли, символ мудрости и сакральных таинств стоит прямо перед ней. Хотя точнее было бы сказать — она стояла перед ним. На камне же из тоненьких прутиков, листвы и перьев лежало небольшое гнездо, в гнезде камень или яйцо? Кто ж с расстояния разберет.

— Надумала что-то после встречи со старцем?— поинтересовался кот, облизывая лапку.

— А должна была?

— М-да... Изменений ноль. Только попусту слезы потратила. — Вздохнул кот, приминая траву под собой.

— Да я ничего не понимаю! — Вскричала она, разводя руками, — НИ-ЧЕ-ГО! Яга уснула, на старика я рассердилась, ты ничего не рассказываешь. А я должна что-то решать!

— Ладно, ладно. — Успокаивал ее кот, — Помогу и в этот раз, хотя и не должен.

Кот наконец-то сел и похлопал лапкой по траве. Купава села напротив него.

— Мы лишь проводник по Нави... Хотя и не должны им быть. Яге просто стало лень, что-либо тебе разъяснять. Она, видимо, думала, что ты все помнишь и понимаешь происходящее вокруг. Вот и скинула все на Нас. — Он замолк, почесывая себя по подбородку.

— Испытания ты прошла кое-как. Благо воспоминания собрала сама. Сейчас у тебя есть шанс загадать одно желание. Но помни — оттого, что именно ты загадала, зависит Твоя дальнейшая судьба.

Купава молчала, хотя вопросов хотелось задать немало. «Что будет со мной после того, как я загадаю желание? Вернусь обратно или умру? — Она призадумалась, опустив свой взгляд на яйцо, — А что если мое желание нарушит естественный ход вещей?»

— Ритуал простой, — голос кота вытащил ее из размышлений, — В гнездо кладешь предмет и думаешь о желании, проходишь три круга против часовой стрелки вокруг Алатыря и готово. Если камень принял твою жертву и бескорыстное желание оно отобразится на водной глади. — Он провел лапкой перед собой, указывая на озеро.

Без каких-либо колебаний Купава поднялась на ноги, прихватив корзинку. У нее осталось золотое перо и красный клубок ниток. Она потянулась достать один из предметов.

«По логике вещей я должна отдать перо». — Но рука вытащила клубок и положила в гнездо.

Письмена на Алатыре-камне засветились голубым светом, озаряя весь остров, который к тому времени успел погрузиться во тьму ночи. Купава пошла по кругу, а вместе с ней, словно упавшие звезды, закружились светлячки. Пройдя последний круг, она остановилась в нерешительности. Озеро молчало. Расстроенная результатом, она плюхнулась рядом с котом, притянула ноги к себе и опустила голову на колени. Кот продолжал смотреть на водную гладь.

Легкий ветерок поднял тонкие листочки ивы. Кузнечики заиграли свою скрипучую мелодию. Купава услышала всплеск и подняла голову. Стая золотых рыбок кружила по кругу. С каждым разом их становилось все больше и больше. Из ниоткуда раздался громкий плач младенца. В воде показалось знакомое лицо. Дочь купца с раскрасневшимся после родов лицом держала в руках черноволосого младенца. Он то плакал, то пищал. Маленькие веки слегка приоткрылись. Глаза его не были как у всех младенцев при рождении — они были того самого прекрасного изумрудного цвета.

Роженица обняла младенца, тихонько напевая колыбельную. На ее правой руке блестела жемчужина, окаймленная серебряными лучиками.

«Значит у меня вышло!» — Счастливая улыбка засияла на губах Купавы.

— Кот! Ты это видел? — завопила она от восторга, — Видел же? Это я спицу ей кинула взамен украденного кольца. — Купава гордо расправила плечи и приподняла подбородок. Она еще никогда прежде так не гордилась собой, как сейчас.

Кот лишь кивнул, продолжая наблюдать за младенцем.

— Но как… Как все изменилось?

— Детка, это магия. Она работает так, как посчитает нужным.

Купава подползла к краю земли, обхватила одно колено. Она наблюдала за рождением новой жизни. Даже можно сказать перерождением.

Купава ощутила прилив сил и нежности смотря в эти зеленые глазки, которые будто бы смотрели не куда-то вдаль, а на нее. С ее уст сорвалась первая нота. Она пела колыбельную для него одного:

«Спи, малыш, под шум прибоя,

Лунный свет — твой друг ночной.

Волны шепчут Спи спокойно,

В глубине, в тиши морской».

С облегчением на сердце Купава прилегла рядом с котом и наконец-то спокойно заснула, видя только добрые сны.

Глава 8

Купава проснулась отдохнувшей. Кот потянулся и внимательно посмотрел на девушку.

— Что дальше? Сегодня я полна сил и готова к активным действиям! — бодро сообщила она, разминая затекшие конечности.

— У Нас для тебя больше испытаний нет. Яга, наверное, тебя заждалась.

— В смысле?— Она ошарашено вытаращила глаза, — Нам, что надо топать в обратку? Это же... — Она задохнулась от негодования, — Это же два. Нет! Три дня пути!

— А перо тебе на что?— С легким раздражением в голосе выдохнул кот.

Купава посмотрела на корзинку. И правда. Из трех подарков Яги она использовала два и оба, как ей показалось во благо. Не своего, а тех, чьи жизни она испортила своей озлобленностью, завистью и наивностью. Купава не соврала коту, говоря, что чувствует себя превосходно. Вся накопившаяся злоба как на себя, так и на других испарилась, будто бы она и вовсе никогда не испытывала этого отвратительного чувства.

Купава подняла перо и вытянула руку.

«Так и что дальше то делать?»

Она посмотрела на кота. Тот, в свою очередь, отрицательно покачал головой, всем своим видом, показывая свою нейтральную позицию.

— Ну сама, так сама. Потом не жалуйся,— Купава легко подула на перо, и то засветилось так ярко, что обоим пришлось закрыть глаза.

А когда они их открыли, то оказались рядом с избушкой на курьих ножках. Яга сидела в деревянном кресле, обложенная разноцветными подушками. В руках все еще держала спицы. Носок был почти закончен.

Старуха подняла голову и осмотрела путников. Седые волосы выбивались из под платка, но глаза, обычно колючие и настороженные, сейчас светились теплом. Кот радостно поскакал к хозяйке, залез на руки и довольно промурлыкал что-то Яге на ухо.

Купава почувствовала прилив нежности, и теплая улыбка расплылась по лицу. Она видела, как кот тычется носом в плечо, как Яга гладит его по спине, бормоча что-то ласковое — наверное, укоры за долгое отсутствие, перемешанные с радостью встречи. Избушка чуть заметно покачнулась, курьи ножки переступили на месте, словно тоже радовались возвращению пушистого проказника. А кот, удобно устроившись на руках у хозяйки, зажмурился и замурлыкал так громко, что, казалось, этот звук доносился даже до Алатыря-камня.

В этом простом моменте было столько тепла и искренней радости, что на душе стало светлее.

«Вот оно, настоящее счастье, — Подумала она. — Когда есть тот, кто ждет, и тот, к кому так хочется вернуться».

А вот ей возвращаться было совершенно некуда.

Купава как можно тише направилась прочь. Она медленно переставляла ноги, делая большие шаги.

— А лапти?— Раздалось у нее за спиной.

Купава посмотрела на ноги и обернулась назад. Рядом с Ягой возник небольшой стул, а возле него стояла стойка с белым полотном, на котором бледным карандашом был расчерчен рисунок.

Купава подошла поближе, села на стул и стала медленно стаскивать с себя сначала один лапоть потом второй. Выпрямившись, она протянула лапти Яге, а та, в свою очередь, протянула ей другие — поменьше.

Купава недоуменно посмотрела на старушку, но лапти приняла. Затем та протянула ей иголку и пару цветных ниток. На белом полотне появился первый стежок, затем второй и третий. Они трое сидели молча и наслаждались тишиной. Каждый думал о своем. Но последняя мысль была у всех одинаковая:«Как хорошо, что мы есть друг у друга».

Солнце клонилось ко сну, а из леса вышел добрый молодец.

— Чур не я! — закричали в один голос Яга и кот.

Часть 2 Как русалка по гостям ходила

«—Чур не я», — пронеслось у нее в голове.

Мужчина на той стороне поляны смотрел на Купаву, словно на добычу. Игла выпала у нее из рук и повисла на ткани, закручиваясь и скручиваясь, и так до тех пор, пока инерция не ослабла и игла, словно маятник, пошла покачиваться из стороны в сторону. Его губы тронула самодовольная ухмылка. Он приподнял подбородок и с чувством собственного достоинства направился к троице.

Яга отложила вязание и с распростертыми руками поприветствовала вновь прибывшего.

— Добро пожаловать, добрый молодец! Устал ли ты с дороги? Баньку затопить али кушать изволишь? — кот соскочил со скрипучих коленок Яги и подошел к недовольной Купаве.

Она наклонилась к пушистому и прошептала обиженным голосом:

— То есть ему баньку, а мне соленой три дня бродить? Нечестно,— по-детски надула она губки, чем сильнее привлекла к себе внимание молодца.

Мужчина что-то обсуждал с Ягой, только вот взгляд его блуждал по Купаве. То за вздернутый носик зацепится, то бледную кисть рассмотрит со всеми венками и тоненькими складочками. Почувствовав на себе его тяжелый взгляд, Купава выпрямила спину, расправила плечи и гордо вернулась к своему ремеслу.

Ее руки, словно бабочки, порхали над тканью, завораживая своим изяществом. Красная нить стежок за стежком прокладывала себе путь вперед, заполняя собой все белое пространство.

— Мое имя Дмитрий,— нарочито громко произнес он, следуя за старушкой.

— Дми-и-итрий, — передразнивала его имя Купава, гримасничая.

Кот лапой постучал по ее колену.

— Ты рожу-то не корч, кривой будешь. Вставай и пошли баньку топить.— Кот показал куда-то за ее спину,— Она его поотвлекает, а ты попариться успеешь. Да рыбный дух замаскируешь.

Купава встала и посеменила за котом к небольшой баньке, которую в первый раз даже не заметила. Так уж сильно ее поразило жилище Яги, что прочие строения просто померкли на его фоне.

С банькой она справились быстро. Купава еще никогда не чувствовала себя настолько расслабленно. Ее порозовевшая кожа пылала чистотой. Ни синяка, ни царапинки. Боль в ногах давно исчезла, ногти на пальцах руки отросли длиннее прежнего. Умасленные волосы водопадом струились по нагому телу. Она заканчивала обтирать себя теплым полотенцем, как вдруг в дверь громко постучались.

— Открывай, банщик! Расслабиться я пришел.

Громогласный голос Дмитрия напугал ее, и та неловко соскользнула с лавки на влажный пол, больно ушибив крестец.

— Да что б тебе пусто было, — проворчала она, подымаясь с пола. На крючке почти у самой двери нашла новое добротное платье, а к нему красиво украшенный красный сарафан.

Следующий стук в дверь был таким сильным, что дерево в районе петель начало сыпаться, и Купаве показалось, что дверь сейчас рухнет прямо на нее.

— Хорош долбиться, увалень! Выхожу я!— Купава отдернула щеколду и отворила дверь.

Дмитрий привалился к дверному проему и закрыл ей проход. Купава настороженно приготовилась схватить кочергу, стоявшую по левую руку от нее у стенки. Заметив сей маневр, Дмитрий громко расхохотался и вошел внутрь, жестом приглашая Купаву выйти.

«Вот дурак!» — подумала она про себя, проходя в светлую, дочиста убранную избу.

Яга предстала перед ней в красивом переднике с румяными пирожками в руках. На столе стояло множество различных яств: запеченная курица, голубцы, пирожки с тремя видами начинки, кадка квашеной капусты, кабачковая икра, миска вареной картошки, посыпанной укропом и приправленной маслом. А также квас, компот, морс и ряженка.

— У нас пир или я чего-то не понимаю? — приподняла она одну бровь, удивившись.

Суета вокруг нее тут же затихла. Кот перестал подметать, Яга наливать борщ.

— Конечно, не понимаешь. Он богатырь, добрый молодец и т.д. и т.п., а ты всего лишь русалка, благо не утопленница, — продолжая разливать борщ, поясняла Яга.

— Какой герой, такое и отношение, — подтвердил кот, заметая мусор под коврик, — такие уж тут порядки и придумали их, к сожалению, не Мы.

— А вот и я!

«Явился, не запылился» — Купава закатила глаза и повернулась лицом к мужчине.

— Проходи, добрый молодец. Присаживайся, да еду опочивай, — натужно произнесла она, выдавливая из себя милую улыбку.

Это и было то самое, о чем говорили кот и Яга. Что-то невидимое подтолкнуло Купаву сказать это. Хотя ее собственные мысли были далеко не дружелюбные.

Мужчине польстило такое изменение в отношении красавицы к нему. Он также самодовольно расправил плечи и занял свое почетное место за столом, тут же набросившись на еду, не дожидаясь остальных. Они и не стремились разделить с ним трапезу. Кот разместился поближе к печке, которой в прошлый раз здесь не было. Так же как и занавеси, отделявшей деревянную кровать от остальной комнаты.

— Купава, деточка, ложись спать. Завтра вам предстоит отправиться в долгий путь, полный всевозможных приключений,— Яга отдернула занавесь и жестом пригласила девушку лечь.

Как только до Купавы дошел смысл сказанных старушкой слов, левый глаз нещадно задергался.

«Я! С ним? Да ни за что!» — прожестикулировала она, стараясь не привлекать к себе внимание молодца.

Яга лишь развела руками. Купава поравнялась со старушкой, и та, схватив ее за руку, прошептала:

— Чур не я.

Хитрая улыбка озарила лицо Яги. Она задернула занавесь, оставив Купаву наедине со своим раздражением.

Глава 2

Выспаться Купаве не удалось. Добрый молодец храпел, как отъевшийся хряк в хлеву. Глаза слипались, но мозг оставался настороже: он ловил каждый звук, ожидая нового «залпа» храпа. В висках начало пульсировать.

Она ворочалась, взбивала подушку, накрывалась одеялом с головой — ничто не помогало.

Петух, предвестник раннего утра, продрал горло, а с ним и старуха принялась печь пирожки в путь-дорогу. Кот устраивал утренний туалет, вылизывая себя то тут, то там.

Каждый новый звук, каждый новый шорох бил по натянутым нервам. Купава встала с постели, пересекла комнату и вышла за дверь.

Сегодня ей не пришлось спускаться по лестнице. Избушка на курьих ножках, как и все курицы, спала сидя на насесте. Солнце слегка тронуло макушки высоких елей и сосен. Птицы пробудились от ночной дремоты, перескакивая с ветки на ветку, они что-то мелодично пели своим сородичам. Их пение было так прекрасно, что легкие Купавы тут же «наполнились» воздухом. Она приоткрыла рот, и первая легкая нота вышла из ее розовых губ.

— Купава значит да,— Больше утвердительно, чем вопросительно произнес Дмитрий, подходя ближе к ней.

Она тут же отшатнулась и сомкнула губы, не позволяя хотя бы одной ноте достичь его покрасневших ушей.

— Да, Купава. Сразу попрошу никак иначе меня не называть. В особенности деткой!— Притопнув ногой, она прошла мимо молодца и проскользнула в дверной проем.

Купава вернулась на свою кровать, заправленную Ягой. С подушки подняла расческу и принялась распутывать колтуны, образовавшиеся за ночь. Добрый молодец тем временем подбирал себе новенький кушак, мимоходом поглядывая на девушку.

Все приготовления были окончены. Узелок со снедью лежал в той самой корзинке, которая была с Купавой прошедшее приключение. Яга разложила на столе три предмета: леденец «Петушок» на палочке ярко-алого цвета, золотое перо и небольшой ржавый наперсток.

— Эти три вещи помогут тебе, добрый молодец, в пути твоем дальнем. — Дмитрий подвязал белую рубаху и с интересом подошел к столу.

— А тебе внученька, я даю это, — Яга протянула ей небольшое позолоченное зеркало с ручкой, инкрустированной мелкими изумрудами.

На ощупь оно было холодным и тяжелым. Не до конца обработанные изумруды неприятно впивались в кожу. Впервые за долгое время Купава в отражении чего-либо видела саму себя, такую обычную, слегка уставшую, с красиво заплетенной косой.

Дмитрий положил предметы в корзину и, попрощавшись, вышел за дверь, ожидая Купаву.

— Ну что, пошли?— Обратилась она к коту, подымаясь с кровати.

— Чур не Мы, — Повторил ту же фразу пушистый, не размыкая глаз.

Она удрученно вздохнула и приложила руку ко лбу.

— Так, ладно, я поняла. Только куда мне его вести? Как я пойму, что не заблудилась?

— Остров живой. Он сам решит, куда вас привести. А если будет туго, мы с котом всегда тебе ответим по зеркалу. — Яга положила руки ей на плечи и подбадривающе сжала их.

Купава в легком шоке вышла из избушки. Дмитрий нетерпеливо поглядывал в окошко. Она положила зеркало в боковой карман сарафана, прошла мимо молодца и ступила на лесную тропинку. Ту самую, по которой кот вывел ее к разрушенному городу.

Большими шагами Дмитрий нагнал Купаву и, поравнявшись, завел разговор.

— Ты замечала, как здесь красиво? В лесу все словно создано для красоты. Деревья, цветы…— он сделал небольшую паузу, переступая через поваленное дерево, — Да и ты в этом окружении — будто часть сказки.

— Это и есть сказка, — холодно произнесла она, стараясь не обращать внимания на то, как их руки случайно соприкасаются. — Лес красив сам по себе.

Удовлетворенная улыбка появилась на его лице. Он приподнял над ее головой еловую ветвь и продолжил:

— Так и есть, но когда рядом такая спутница, красота удваивается.

От этих слащавых слов по лицу Купавы побежала краска и вовсе не от смущения, как показалось мужчине, а от еле сдерживаемого гнева. Она злобно зыркнула на него, и Дмитрий, стушевавшись, отступил замолчав.

Купава ускорила шаг, погружаясь мыслями в сложившуюся ситуацию. За все то время, проведенное с добрым молодцем под одной крышей, она подметила, что при первом появлении он выглядел довольно свежо. Лишь пара пшеничных локонов торчало на макушке. На теле не было ни ссадин, ни синяков.

Но ситуации у обоих однозначно были разные: начиная от приветствия и заканчивая предметами, что выдавала Яга.

«Интересно, а предметы она сама подбирает или они где-то материализуются? Например, в сундуке».

Ее размышления плавно вошли в тупик, а дорога через лес заканчивалась. Они вышли на опушку, где в прошлом Купава совершила необдуманный поступок, не послушав кота.

Как и тогда, она видела вдалеке полуразрушенные крыши высоких домов и лысую гору за ними. Но в этот раз среди рощ и низких кустов бродили прозрачные духи. Кто-то собирал хворост, кто-то помогал грузить его на телегу. Мальчик вел стадо овец через низкий овраг.

Купава в ступоре остановилась. Волоски на ее руках зашевелились.

— Заплутала, рыжик? — Дмитрий поравнялся с ней, вглядываясь вдаль.

— Ты ведь тоже это видишь?

Мужчина прищурил глаза и поднес руку ко лбу, делая подобие козырька.

— Конечно. Нам в город, я так понимаю?

Он сделал пару шагов вперед. Овца прошла через его тело, продолжая жевать траву.

«Он все-таки их не видит — заключила она и задумалась, пока добрый молодец пинал камень по песчаной тропинке, — Печь, наверное, скажет в чем дело».

Уверовав в мудрость печи, Купава бодрым шагом направилась вперед, не забывая рассматривать призраков. При близком рассмотрении она заметила одну деталь, бросающуюся в глаза. Одежда на всех без исключения была испачкана в черной саже. Хотя издалека призраки представлялись совершенно белыми и, соответственно, чистыми. Сияние, исходившее от их тел, сбивало с толку.

Все они дружно возвращались в город, который неожиданно для Купавы встретил их шумом и гамом. Желтые деревянные ворота в этот раз были украшены призрачными лентами. В городе кипела жизнь. Тут и там по широким дорогам шныряли торговцы, предлагая купить праздничные угощения. Дети, завороженные кукольным представлением, не двигались со своих мест.

Дмитрий шел впереди и не замечал того, как Купава лавировала между толпой народа и обходила животных, разлегшихся посреди дороги. Мельком она заметила, что печка издавала кряхтящие звуки. Но огненный дух при их приближении так и не появился.

Купава, молча, следовала за мужчиной и наблюдала. Ей было жутко интересно, что за задание выпало на его долю и почему только она видит призраков. Они прошли мимо церкви, у которой толпились женщины, и мимо кузницы, где трое мускулистых мужчин ковали подковы для лошадей.

Дмитрий остановился у маленькой избенки, заглянул внутрь и что-то попытался достать из темного угла. Попытка не увенчалась успехом. Он разочарованно вздохнул и пошел дальше. Все строения закончились. Открытые ворота выпроваживали гостей в лес.

«Что-то здесь явно не так».

— Куда дальше, рыжик?

Купава пожала плечами. Она сделала пару шагов назад, затем пару шагов налево. Даже сосредоточившись на своих ощущениях, звуках и дуновении ветра, она ничего не почувствовала. Кроме как... Карман платья оттягивало зеркало. Она достала его и протерла. В отражении тут же показалась недовольная пушистая морда с усами, выпачканными в сметане.

— У Нас, вообще-то, обед.

— А мы не знаем, куда идти дальше.

Кот мяукнул и, отодвинув миску подальше, приготовился курировать.

— Покажи-ка, где вы.

Купава развернула зеркальце от себя и медленно провела рукой, описывая дугу. Затем развернула его обратно, но кота там уже не было. Грохот падающей миски насторожил ее.

— Кот! Кот, куда ты делся? — В отражении она увидела лишь бревенчатую стену.

Яга подняла пушистого с пола. Его усы нервно подергивались.

— Смотрю вы прошли мимо,— с прищуром посмотрела Яга на Купаву.

— Мимо? Мимо чего?

Яга потерла переносицу. Ей явно не понравился результат. Купава еще раз осмотрелась на предмет хоть чего-то, что могло привести доброго молодца на мысль о помощи другим.

— Раз здесь ничего для героя не произошло, хотя странно … Идите на восток. Там на пригорке родник... не... пе... — зеркало помутнело. Лицо Яги исчезло. Купава смотрела лишь в свое отражение.

— Яга! Ягаааа! — она потрясла зеркалом и еще раз его протерла. Ничего не произошло.

— Значит, на восток,— раздался голос мужчины над ее ухом. От прикосновения его теплого дыхания к ее уху на руках волоски встали дыбом. Была бы она кошкой, точно ощетинилась.

Купава отшатнулась и, развернувшись на носочках, пошагала вперед, подальше от него и неприятных ощущений.

— Восток в другой стороне!— смеясь, произнес он.

Глава 3

Внутри все сжималось — не от страха, а от острого, почти физического ощущения неправильности. Она шла, не обращая внимания на разговоры Дмитрия о красоте подсолнечного поля и о силе могучих деревьев. Во всей этой ситуации ее волновало это странное чувство, которое накатывало на нее при приближении Дмитрия.

«Вот бы он заблудился в трех соснах!» — подумала она, и ехидная улыбка расплылась по лицу.

К сожалению или к счастью этого не произошло. Тропинка плавно становилась круче. Идти стало тяжеловато, хотя данный подъем совершенно не сравнится с тем, который Купава преодолела с котом. Они вышли на небольшую поляну. На невысоком каменистом пригорке стояло разбитое корыто, в котором покоилась чистейшая вода.

— Думаешь, это оно? — поинтересовался Дмитрий, оборачиваясь к Купаве.

Она пожала плечами. Как и в тот раз, она закрыла глаза и сосредоточилась. Вокруг них не было источников воды, кроме этого.

— Только здесь в этом месте есть вода.

Дмитрий взошел по каменным ступенькам к корыту, наклонился и призадумался.

— Как мой рыжик это понял?

Купава ущипнула себя за ногу и, натянув улыбку, выдавила:

— Я расскажу тебе, если представится случай.

Добрый молодец спустился обратно к ней и протянул руку. Та недоуменно склонила голову набок.

— Корзину, — в приказном тоне произнес он. Купава, повиновавшись, протянула ему ее. Из корзины Дмитрий вытащил ржавый наперсток.

Они оба поднялись к корыту. Он зачерпнул в наперсток немного воды. Купава поежилась от брезгливости, представляя, как ржавчина с водой попадает ей в горло.

В памяти всплыл момент из ее прошлой жизни. Жизни русалки. Люди, не заботившиеся о природе, бросали на землю что попало. Не раз она собственноручно вытаскивала поржавевшие или прогнившие предметы обихода: шкатулки, ложки, миски, кружки. Всего и не перечесть.

— Тебе воды жалко?— поинтересовалась Купава, подходя ближе к молодцу. — Али руки мочить не хочешь?

— И то и другое, рыжик. И то и другое. — Его рука зависла в паре сантиметров от губ.

Купава наклонилась посмотреть, осмелится ли Дмитрий испить из ржавого наперстка. Вода была все такой же прозрачной на вид. Без какого-либо запаха и, скорее всего, вкуса, ведь мужчина запросто опрокинул наперсток, содержимое которого мягко проскользило по горлу. На пару мгновений Купава перестала дышать. Ей показалось, что воздух вокруг наэлектризовался. Его импульсы волнами расходились по округе. Птицы разлетелись в разные стороны. И даже бабочка, сделав резкий поворот, полетела подальше.

Дмитрий, как ни в чем не бывало, поднялся с колен, выкинул наперсток в корыто и, развернувшись, посмотрел на Купаву. Его когда-то небесно-голубые глаза подернулись легкой дымкой. Цвет радужки стал более темным, глубоким, отчего взгляд казался проницательным. Он взял ее за подбородок, заставив тем самым не отводить взгляд.

«Море!»

Шум волн эхом прокатился по задворкам ее разума, нагнетая тяжелый приступ паники. Ей мерещилась бочка, плывущая по волнам. Солоноватый вкус обосновался на кончике языка.

Дмитрий в нетерпении облизнул сухие губы и начал наклоняться к ней. Правая рука сама собой поднялась, очертила дугу, и мощный шлепок разрезал тишину округи. Добрый молодец отшатнулся, поднося пальцы к начавшей гореть щеке.

— Еще раз ты выкинешь нечто подобное и лисичка... Или как ты там меня назвал, покажет острые коготки! — Купава хватала ртом воздух. Негодование клокотало в горле. Еще один жест. Еще один намек и она бросит все. Мало ей было пережить трагедию своей жизни, а спасать чужую она была не намерена.

Дмитрий непонимающе смотрел на Купаву, ведь такое у него было впервые. Обычно ему хватало пары фраз, чтобы девушка сама вешалась ему на шею. А эта чертовка возбудила в нем огонь страсти.

В бешенстве Купава сбежала с пригорка. Ноги ее понесли в лес. Она мечтала оказаться где угодно, но только не здесь и не с Ним.Ладони вспотели, казались слишком липкими и грязными. Она вся была грязная. На тропе перед собой она увидела пару маленьких козьих копыт, в которых собралась дождевая вода. В голову ей пришла глупая мысль — собрать воду и стереть ей все следы оставленные мужчиной на теле.

Деваться ей было некуда. Купава сполна ощутила на себе слова Яги, сказанные перед дальней дорогой:

«—Остров живой. Он сам решит, куда вас привести».

На деле же остров не давал проводнику уйти от героя дальше, чем на двадцать шагов. Да, она их считала. Ей казалось, что что-то невидимое тянет ее обратно к нему. Это не было чем-то связанным с любовью или привязанностью. Скорее нечто физическое, как притяжение тех, кто связан красной нитью. А впереди невидимая стена. Пощупать ее нельзя, рукой провести или подуть. Все мимо пройдет, но шагу ступить лишнего не даст.

Взяв себя в руки, Купава решила абстрагироваться от своих чувств и эмоций. Ее главная цель — довести этого мужлана до нужной точки. Чем быстрее она справится, тем быстрее вернется домой.

Теперь-то она понимала, как кот с ней намучился и как о возвращении домой мечтал. Несмотря на не потухшую злость, при мысли о доме она не чувствовала пустоты, напротив, ее переполняла радость. Там ее ждут, может, не так радостно и ярко, как Яга кота ждала, но ждут. А ей можно вернуться не в реку с тиной, а в мягкую и уютную кровать.

Купава почувствовала, что дальше им надо идти на восток. Дорога вела их к густой чаще. Ветви цеплялись за одежду, корни деревьев норовили подставить подножку, а под ногами то и дело хрустели сухие сучья. Лес словно не хотел их отпускать: тени становились все гуще, а солнечный свет едва пробивался сквозь плотный шатер крон.

Она то и дело оборачивалась, все разглядывала и прислушивалась. Чудилось, что в лес к ряхе они попали. Да только ежика колючего нигде видно не было.

Воздух стал тяжелым, пропитанным запахом прелой листвы и влажной земли. Время от времени раздавались резкие крики какой-то птицы — они эхом отдавались в глубине леса, заставляя Купаву вздрагивать.

Только Дмитрий ничего не боялся, шел себе спокойно вперед, расчищая путь, как мог: то ветку придержит, то руку подаст.

Она держалась, как могла. Разговоры не клеились, да и спрашивать его о чем‑то она не хотела. Сама на вопросы отвечала сухо — все по той же причине: из‑за отсутствия памяти.

— Как ты попал на остров? — Это было первое, что пришло ей в голову.

— Как и все.

— В бочке? — При этих словах он повел плечом.

Дмитрий остановился, придерживая рукой густую лапищу ели:

— В какой такой бочке?

— Значит, не как все. — Купава прошла под его рукой, перешагнула толстый ствол поваленного дерева и устремилась вперед.

— Меня скинули в пропасть, — без колебаний ответил он. И это была чистая правда.

— Кто же осмелился так с тобой поступить?

Купава попыталась заглянуть ему в лицо, но Дмитрий лишь усмехнулся.

— А не все ли равно девица-красавица?

Она заметила недобрый огонь, загоревшийся в его глазах.

— Для меня сейчас важен обратный путь. — Слова его были серьезными и жесткими.— То было в прошлом, а мы — в настоящем... И вообще, куда ты меня ведешь?

На этот вопрос у нее не было ответа, как и на другие последующие, касающиеся лично ее. Вопросы были пустяковыми, но даже на них Купава затруднялась ответить и безбожно врала, лишь бы молодец отстал.

Смотря на уверенного в себе Дмитрия, Купава понимала, что у него-то с памятью все хорошо. Но делиться своими размышлениями, в особенности о загадочном прошлом, он не хотел, что-то утаивал или недоговаривал, переводя диалог в совершенно другое русло.

Постепенно деревья стали реже, а земля — мягче и влажнее. Под ногами захлюпала вода, и вместо твердой лесной почвы появились кочки, покрытые мхом. Впереди замаячило сероватое марево — чавкающая топь, окруженная зарослями осоки и ивы. Они попали в болото.

Глава 4

Серо-зеленая гладь, местами покрытая ковром мха, подрагивала при каждом шаге. Протяжное кваканье, то одиночное, то перерастающее в хор раздавалось то тут, то там.

«Неужели он здесь за Царевной Лягушкой?» — пронеслось у нее в голове. — «На влюбленного, потерявшего девицу красную, он совершенно не похож. Да и всю дорогу только о ней и говорил бы. Хотя какая там ему царевна… Да за царевной в пропасть обычно добровольно спускаются».

— Держи крепче, смотри не упади, — добрый молодец протянул ей длинную палку, которая минуту назад была стволом хиленького деревца.

— Может, ну его? — нога Дмитрия зависла в воздухе.

— В смысле?

— Давай повернем обратно и пойдем в обход? Так безопаснее, — почти шепотом произнесла Купава последнюю фразу.

— Боишься утонуть?

При этих словах Купава вздрогнула, кровь отлила от лица — придав ему еще большей бледности. Она сделала вдох и сполна ощутила запах мутной воды, застрявшей в легких.

Дмитрий ласково провел ладонью по ее лицу:

— Я все время буду рядом, краса, — его глубокий томный голос напомнил ей о Тимофее.

Купава резко убрала его руку ограждаясь от Дмитрия корзинкой. Его ласковое прикосновение обожгло кожу. Все внутри сжалось в тугой узел — от острой, почти физической боли предательства.

Она застыла, глядя сквозь широкую грудь Дмитрия. В квакающем переливе болота ей вдруг стало ясно, что это было за ощущение, преследовавшее ее на протяжении всего пути. Ненависть к его прикосновениям была не просто неприязнью. Это был страх потерять верность Тимофею.

Дмитрий же хотел воспользоваться моментом. В его голове все сложилось удачно. Он скажет ей еще несколько ласковых слов, притянет за талию — и их губы сольются в страстном поцелуе. Дмитрий сделал шаг навстречу, сократив расстояние между ними до минимума. Легким движением руки отодвинул корзинку в сторону и протянул руку к ее талии.

За его спиной раздался громкий всплеск. Они оба обернулись туда, откуда донесся звук. Из глубины болота раздался отчаянный женский вопль:

— Спасите! Тону!

Дмитрий неохотно отступил от Купавы, оглядел кочки и, не испытывая страха и колебаний, двинулся спасать бедняжку. Купава последовала за ним, но осторожно, опасаясь оступиться и упасть в воду.

Среди больших кувшинок показалась женщина. Ее бледные руки цеплялись за стебель растения. Длинные темные волосы струились по воде, а лицо казалось невероятно красивым.

Огромные печальные глаза, полные мольбы, были устремлены на доброго молодца, остановившегося в двух кочках от нее.

— О боги… — выдохнул Дмитрий, напрочь забыв обо всем. — Как ты прекрасна, девица.

Красавица улыбнулась в ответ, и эта улыбка пронзила самое сердце. Он почувствовал, как желание с каждой секундой нарастает в груди. Купава мгновенно перестала его интересовать — ведь здесь, прямо перед ним, лежала девушка, готовая на все.

Купава же, осторожно ощупывая кочки, перепрыгивала с одной на другую, пытаясь одновременно разглядеть, кто там в воде. Когда глаза девушек встретились, они все поняли. Красавица вдруг начала суетиться.

— Прошу вас! Я не могу выбраться! Мои ноги запутались в ряске.

За два прыжка мужчина оказался на самом краю побулькивающей кочки. Он присел на корточки и устремил свой взгляд в темную воду, пытаясь отыскать ноги. Наклонился еще сильнее и протянул руку к воде.

— Дмитрий нет! Это болотница! — что есть мочи завопила Купава, но было уже поздно. Болотница резко накинулась на руку мужчины и потянула на дно. Тот, ухватившись за торчащий из воды корень дерева, удержался на кочке.

— Ну же, помоги мне — ее голос обволакивал, проникал в сознание и затуманивал разум.

— Не слушай ее! Она утянет тебя на дно! — Купаве оставалось перейти на соседнюю кочку и протянуть руку, но она не могла. Ее рука в нерешительности зависла в воздухе. Болотница на мгновение замерла. Ее лицо исказилось в гримасе гнева — и она сильнее вцепилась в руку Дмитрия.

— Он мой, русалка! Прочь отсюда! Это мое болото — возвращайся восвояси! — в ее голосе звучали холодные, нечеловеческие ноты.

Дмитрий задумался над словами утопающей. Спиной он ощутил холодок, который потянулся от Купавы. Легкий запах реки проник в его ноздри. Купава бросила корзину и палку, схватила Дмитрия за рубаху и потянула на себя. Но ничего не произошло. Ее усилия были смехотворны, ведь она не обладала богатырской силой.

Болотница рассмеялась, и звук этот напомнил звон пузырьков газа на болоте:

— Глупая девчонка! Неужели ты не видишь, что он сам идет ко мне. Видишь, как блестят его глаза, наполненные желанием? Он мечтает спасти меня, а потом воспользоваться мной так, как хотел бы с тобой.

Дмитрий застыл, словно его окатили ледяной водой. Он смутился и отпустил платье утопающей, застигнутый врасплох.

— Что ты такое говоришь, ведьма?! — Он встал с колен, скрестил руки на груди и посмотрел на нее с вызовом.

— Она погубит тебя, дорогой, а я пригрею на своей мягкой груди… — начала болотница, но заметила, что ее слова больше не действуют на него.

— Эх, молодец… Безвольность и страсть приведут тебя к гибели. Остерегайся русалку! — Она указала на Купаву, отпустила стебель кувшинки и медленно погрузилась на дно. Дмитрий проводил ее взглядом, пока белизна платья не растворилась в темноте. Затем он обернулся к напуганной девушке.

Купава старалась не показывать страха, но лицо выдавало ее. Он с недоверием прищурился, подхватил корзину и пошел вперед.

Она как-то виновато посмотрела на широкую спину удаляющегося мужчины. Она не знала, правду ли сказала болотница, но ощущение неотвратимости преследовало ее на всем дальнейшем пути.

С каждым шагом болото все сильнее давило на психику. Туман медленно пополз по кочкам, скрывая муть темной воды. Шаг за шагом Купава следовала за Дмитрием.

В одном месте мох задрожал и прогнулся под ее ногой. Купава вскрикнула, но не упала. Нога начала медленно погружаться в болото. Все еще раздраженный, Дмитрий вернулся к ней, опираясь на палку, а другой рукой крепко вцепился в платье, не давая окончательно провалиться в темную воду. Резким рывком он поставил ее на ноги и вытащил грязный сапог.

— Спасибо, Дмитрий… Я уж… Уж…

— Не стоит благодарности, рыжик, — мужчина самодовольно хмыкнул. В его взгляде уже не читалось отторжение. Напротив, его разум очистился от слов нечисти, наполнив душу надеждой на новый шанс.

Купава закатила глаза и развернулась в поисках своей палки. Ей показалось, что в этой самой темной воде болота, подернутой легкой дымкой тумана, промелькнуло что‑то белое.

«Она следит за нами!»

Туман стал гуще и плотнее, над кочками замерцали огни. Тихие шепотки зашуршали вокруг.

«Он…»

«Беги, не… огля…»

Купава закрыла уши руками. Как и ожидалось, голос не стих — он был в ее голове. Дмитрий пробирался вперед. Как и в городе, он ничего не слышал и не видел.

«О… не тот кем ка…тся».

Белые силуэты кружили в воде под ее ногами. Горло сдавил спазм, когда несколько рук вылезло из воды. Их неестественно скрюченные пальцы шевелились в разных направлениях, то и дело касаясь сапог Купавы. Она хотела кричать, но не могла. Туман вокруг сгущался.

— Дмитрий… — ее голос, тонкий и нежный, надломился. Она не могла позвать его громче, а он ее не слышал, ведомый вперед какой‑то невидимой силой.

Спина мужчины почти исчезла из поля зрения. В голове крутились слова болотницы:

«Он мечтает спасти меня и воспользоваться так, как хотел бы сделать это с тобой».

Купава в страхе закрыла глаза, а когда распахнула, увидела Ее. Болотница возникла из мглы, словно сотканная из тумана. Ее длинные волосы струились, как водоросли, а глаза — два темных омута — смотрели прямо на Купаву.

Ее лицо менялось, показывая то боль, то гнев, а затем и вовсе изменилось, приняв облик самой Купавы, с пустыми мертвыми глазами.

— Мы одно. Мы несем смерть, — голос нечисти звучал тройственно, искажаясь в сознании. — Он — наша добыча!

На секунду в воде показалось лицо Дмитрия — такое мужественное и самонадеянное. У нее во рту собралась вязкая солоноватая слюна. Живот заурчал от голода. Руки сами потянулись к его прекрасному лицу. Купава присела у края воды. Ей хотелось только одного — впиться своими острыми зубами в его мускулистое тело и разорвать на куски.

— Купава, ты где? — раздался голос вдалеке.

Отражение в воде изменилось. Зеленые глаза встретились с ее янтарными. Тимофей с укоризной смотрел на девушку. Она резко отскочила назад. Рука проскользнула по влажному мху и коснулась ледяной воды.

— А‑а‑а‑а! — вскрикнула Купава от страха, одергивая руку, когда белая неестественная схватила ее за запястье и потянула за собой в пучину.

Сильные руки сомкнулись на ее талии.

— Чего разоралась‑то, это всего лишь я!

Купава забила ногами в воздухе. Ей казалось, что бледные руки напали со спины. Болотница нагнала на нее такого страху, что мозг решил отключить разум. Она упала в обморок.

Дмитрий поудобнее перехватил обмякшее тело Купавы и понес на твердую землю.

Глава 5

К тому времени, как Купава пришла в себя, окончательно стемнело. Она открыла глаза и приготовилась кричать вновь. Теплый огонь от костра приятно овевал щеки. Дмитрий сидел напротив и держал над огнем палку с нанизанной на ней тушкой зайца. В миске, в которой до этого были пирожки от Яги, лежали грибы — те самые, что Купава нажарила в чертогах доброго ряхи.

Болото осталось позади, продолжая шептать что‑то невнятное в тумане, но теперь его голос звучал уже не так угрожающе.

Купава не могла расслабиться: страх сковал все тело. Даже несмотря на то, что они были на суше и в относительной безопасности, каждый новый звук, раздавшийся где‑то поблизости, вызывал приступ паники. Сердце бешено колотилось, как у кролика, а по ногам бежали мурашки. Купава ощутила холод: ее ноги были босыми и мокрыми.

— Как ты? Пришла в себя? — задал Дмитрий дежурный вопрос. В его голосе не слышалось ни капли жалости, ни беспокойства.

— Мне бы еще полежать, — протянула она, но что‑то подсказывало, что выходить надо уже сейчас.

Мягкие облака попеременно скрывали за собой тусклый лунный свет. Лес был темен и непрогляден. Все леса напоминали ей лес ряхи, но попасть в него им не удавалось. Может, и правильно: ему там делать совершенно нечего.

Она посмотрела на освежеванного кролика. Дмитрий снял мясо с ветки и, не предлагая девушке, вцепился в него, словно Серый Волк. По его сильным рукам потек жирный сок. От этого вида ей стало плохо — начало мутить. Кое-как повернувшись спиной к огню, она попыталась всмотреться в лес.

Где‑то вдалеке звонко закаркал ворон.

— Кар‑кар.

Второй вторил ему своим одиночным:

— Кар.

Купава привстала на локте.

— Доедай и пошли, нам пора в дорогу, — слова сорвались с губ прежде, чем она их осознала. Что‑то таинственное тянуло ее туда. Оно хотело приблизить девушку к пернатым созданиям ночи.

Купава шустро натянула сапоги и без промедления шагнула в ночной лес. Дмитрий бросил тушку, поднял корзинку и потушил огонь. Без лишних вопросов мужчина последовал за ней. Ему все еще было непонятно, что так испугало Купаву на болоте, что она аж упала в обморок, но спрашивать не стал.

Она шла вперед, ведомая этим нечто, то и дело ускоряя шаг. Страх опоздать угнетал ее сердце. Дмитрий едва поспевал, постоянно натыкаясь на еловые лапищи.

Мягкий мох сменился высокой травой. Папоротник отступил, уступая место сырой земле. Еще пара шагов — и они вышли на дорогу. Купава остановилась.

Троекратное «кар» оглушительно раздалось над их головами. Черные крылья затрепетали, и три ворона взмыли вверх, оставляя за собой едва покачивающиеся ветви деревьев. Тропа вилась между редеющих елей, а воздух плотнел, становясь гуще. Эта густота опускалась ниже, к ногам. Как и на болоте, легкая дымка тумана окутала ноги путников. Он стелился понизу, словно белая скатерть в доме Яги. Туман не клубился и не вздымался. В нем не было заблудших душ и шепотков.

Легка дрожь пробежал по спине — не от страха, а от ощущения, что она ведет Дмитрия по правильному пути.

Дорога побежала вверх. Они уже давно шли в гору, но без усилий и тяжелого сбивчивого дыхания. Где‑то впереди слышались звуки. Ветер играл листьями деревьев, превращая звук в шепот. Подсознательно Купава понимала, куда они идут, но вспомнить более отчетливо не могла. В голове загудело. Послышался барабанный бой — низкий, тяжелый, от которого дрожали ноги.

Купава остановилась.

— Вот теперь я точно дальше не пойду! — заявила она, привалившись к случайной березе.

— В чем дело, рыжик? — Дмитрий подошел к ней со спины и, положив руку на плечо, придвинулся как можно ближе. Он почувствовал прилив сил и энергии и решил, что вот он — его шанс на сближение.

Купава ощутила прикосновение широкой мускулистой груди. Почувствовала, как его пальцы скользят вниз по предплечью. В воздухе пронесся отвратительный серный запах, а затем кто‑то похлопал в ладоши. Купава вздрогнула и сделала шаг назад, невольно оказавшись в объятиях мужчины.

— А мы вас ждем, ждем. А вы все не спешите, — из‑за толстого дерева вышла бледная фигура. Женщина в белой ночной рубашке приближалась к ним.

— Пойдем со мной, путник. Мы тебя накормим, — незнакомка пригласительно протянула бледную руку. — Накормим и спать положим. — Ее рука игриво проскользила по пышным грудям, подхватила локон черных волос и убрала за ухо.

Дмитрий отступил от Купавы и протянул руку. Пальцы незнакомки, коснувшись его, скользнули вверх. Она взяла его под руку, теснее прижимаясь всем телом к его бедру. Они медленно пошли вверх, оставив позади ошарашенную Купаву.

Всего пару часов назад они пережили точно такую же сцену, а он! Он повелся на ту же удочку второй раз. Негодование распалялось в груди Купавы. Она хотела было выкрикнуть какую‑то колкость, но не успела придумать что именно, как вдруг из‑за того же дерева вышла новая фигура. Незнакомка была меньше во всех смыслах этого слова. Рюш на ночной рубашке слегка колыхался.

— Мне тебя, к сожалению, не отвести на гору, но сама ты вполне справишься, — девушка указала вверх.

Купава проследила за ее рукой, задрав голову, и увидела, как женщина с Дмитрием взмыли в воздух на метле. Тем временем девушка направилась все к тому же дереву.

— Постой! — закричала Купава ей вслед. — А если я не справлюсь? Что мне делать?

Девушка захихикала:

— Ты же русалка. Вспомни, чему тебя учили. — Из‑за дерева она достала метлу, села на нее и взмыла в непроглядную тьму.