Тайна роз

Глава 1

Ада вновь подставила большую садовую лейку под струю фонтана. Вообще-то вода, бьющая из пасти усатой рыбины, должна была распадаться красивым веером, но внутри что-то сломалось или засорилось, и теперь оставалось довольствоваться одинокой, хотя и мощной, струей. И так из десятка парковых фонтанов кое-как работал лишь этот. Воду к нему подавали исключительно потому, что Ада специально попросила об этом старого Фрола, кастеляна замка. Тот поворчал, но отказывать господской дочке не стал.

Она поправила широкополую шляпу, подтянула садовые перчатки и аккуратно, чтобы не расплескать воду и не замочить юбки, отнесла лейку в свой маленький сад. Его размеры составляли всего десять на шесть шагов. Здесь росли кусты сирени, два вишневых деревца, старая узловатая яблонька и множество сортов роз.

К приезду семейства нового жениха и гостей отец Ады, граф Альфред Вальд, планировал навести во всем парке порядок. Однако, подсчитав финансы, он решил ограничиться щедрым угощением и тем, что называл «старыми и добрыми сельскими развлечениями»: прогулки на лошадях, катание на лодках по озеру. Ада надеялась, что до охоты на оленей, лисьей травли и собачьих боев дело не дойдет.

На пире в честь ее прошлой помолвки, а нынешняя, кстати, была уже пятой, изрядно подвыпивший отец приказал выпустить недавно пойманного медведя во внутренний двор замка. Хозяева, семейство жениха и приглашенные гости с обеих сторон высыпали на большой балкон, чтобы наблюдать за побоищем. На медведя спустили дюжину бойцовых псов. Косолапый перебил большую их часть прежде, чем его решили усмирить. Тройка ловчих кинулась на зверя с пиками и сетями. Первому он сломал хребет, второму вырвал горло, а третий успел сбежать.

Отец выхватил у одного из стражников копье и кинул его в медведя, но не попал. Карл, старший брат Ады, последовал примеру родителя и метнул в зверя свой кинжал. Воодушевленные гости тоже стали бросать в медведя чем попало. В ход пошли даже столовые приборы и кое-что из мебели. К большому разочарованию публики уставший от града предметов зверь укрылся под балконом. Тут из окон на другой стороне двора стражники начали стрелять в него из арбалетов и вскоре убили.

Ада старалась не смотреть вниз, и о большей части произошедшего узнала впоследствии из рассказов Карла, который, возможно, кое-что добавил для красного словца. Однако она навсегда запомнила истошный собачий лай и визг, рев медведя, от которого, казалось, задрожал весь замок, жуткий хруст ломаемого позвоночника, пьяные крики мужчин и пронзительный женский визг. А еще она никогда не забудет густую вонь из смеси запахов вина, человеческого пота и свежей крови, от которой все внутренности сводило судорогой. В тот вечер она едва дотерпела до конца ужина.

Как выяснилось позже – зря старалась. Могла бы встать и уйти к себе в разгар пиршества. И неважно, какое впечатление подобное поведение произвело бы на будущих родственников. С этим парнишкой вышла одна неприятность, которая полностью исключала женитьбу. Михель, а так его звали, таинственным образом исчез из своей спальни ночью, и больше его никто не видел. Его, конечно, искали. Всю округу перевернули вверх тормашками, но ничего не нашли. В конце концов, отец Ады объявил, что жених подло бежал из-под венца, а его родственники выдвинули версию, что бедняга утопился с горя в озере. На том семейства и разошлись, питая друг к другу самые недобрые чувства.

Ада не слишком волновалась по поводу предстоящей помолвки. Все-таки в свои пятнадцать лет она была невестой с солидным стажем. Первый раз ее просватали два года назад за сына барона, чьи земли лежали на границе их княжества и, поэтому постоянно подвергались разграблениям. Ада смутно помнила лицо жениха, а звали его Фредериком. До свадьбы он не дожил всего две недели. Аде сказали, что прямо на воскресной службе в церкви он упал без чувств и умер на следующий день. Все решили, что «Бог его к себе прибрал».

Вторым женихом стал тринадцатилетний Отто Ильдорф сын соседнего барона. Через два месяца после помолвки род соседей по какой-то причине впал в немилость князя. Все взрослые мужчины Ильдорфы были казнены, а их земли перешли в собственность короны. Женская половина семейства с детьми однажды ночью исчезла из родового замка, и с тех пор от них не было никаких вестей. Естественно, помолвку с опальными Ильдорфами немедленно разорвали.

Ада уже через несколько месяцев обрела нового жениха из рода с девизом длиной в четыре строки. На гербе у этого семейства была изображена неведомая химера: нечто больше всего похожее на дракона в мехах и перьях с бараньими рогами и беличьим хвостом. Она случайно услышала, как в разговоре со старым Фролом отец назвал отца ее нового жениха «безродным выскочкой, который получил титул за победы в ковровых битвах, а потом выгодно женился и сына хочет тоже к древнему роду пристроить».

Третий жених, бледный и очень худой четырнадцатилетний мальчик по имени Арчибальд. Он вечно хмурился и за все время пребывания в их замке едва ли обменялся с Адой дюжиной формально-вежливых фраз. Письмо о скоропостижной кончине Арчибальда пришло всего через три недели после его отъезда. Врачи признали причиной смерти быстротечную чахотку.

Четвертым был без вести пропавший бедолага Михель, а на роль пятого претендовал некий Мартин Клиффорд. Это имя Аде ни о чем не говорило, и в справочнике благородных домов их княжества об этой семье не нашлось ни малейшего упоминания. Из случайно услышанных обрывков разговоров отца и восемнадцатилетнего Карла она поняла, что Клиффорды просто купили место во дворянстве и теперь стремились упрочить свое положение, женив наследника на девице из древнего и благородного рода.

Будь она менее опытной невестой, ее бы, наверное, всерьез расстроил тот факт, что отец просто использует ее, чтобы решить свои финансовые проблемы. Однако, Адалия Розалинда Вальд уже давно успела понять, что статус невесты – вещь крайне хрупкая и недолговечная, поэтому переживать о возможном браке с низкородным юношей не стоит.

– Леди Ада! – раздался пронзительный крик.

Ада оглянулась. К ней спешила запыхавшаяся Лотта – ее няня, с ростом воспитанницы переквалифицировавшаяся в камеристку.

– Сейчас иду! – ответила Ада. – Только выберу цветы, чтоб зал украсить.

– Оставьте это!

Лотта налетела на нее, схватила за руки и поволокла в замок, словно маленький розовый ураган в жестко накрахмаленном чепце и белоснежном переднике.

– Вот пока вы тут цветочки обхаживаете, они уже почти приехали, – тараторила она на бегу. – Господин Карл с утра уехал их встречать. А вот только что вестника прислал, что встретил, и к обеду точно здесь все будут! Наряды ваши привезли! Ничего еще не меряно!

– Лотта! И чего ты так разошлась? До обеда еще самое малое три часа!

– Пф-ф! – толстушка возмущенно фыркнула. – Мне вас еще вычесывать битый час. А наряжаться? А потом пройтись, чтоб все смотрелось как картинка!

Ада не стала возражать. Лотта, которая была лишь на семь лет старше своей воспитанницы, ждала ее свадьбы, пожалуй, больше всех в замке. Личная жизнь у миловидной толстушки сложилась трагически: ее муж, сын трактирщика в деревне при замке, как-то зимним вечером шел к молодой жене из отцовского дома. Был он сильно пьян, упал в сугроб, уснул и замерз насмерть. Они и пары месяцев вместе прожить не успели.

«Вычесывание» густых волос Ады действительно было непростой процедурой. Тщательно вымытые накануне вечером и прополосканные в отварах душистых трав пряди за день успели изрядно растрепаться. Лотта прошлась гребнем по каждому каштановому завитку, а потом руками придала локонам правильную форму. Наконец, пришел черед парчовой ленты, которая поднимала и придерживала волосы у висков, не мешая основной массе струиться по спине пышными золотисто-каштановыми локонами.

Новое платье, темно-синее, бархатное со скромной отделкой лифа золотым шнуром, оказалось чуть коротковато. Ему всего лишь полдюйма не хватало до идеальной длины в пол. Из-под куцего подола выглядывали стоптанные носки туфель. Отец оплатил два новых платья: повседневное и нарядное, и туфли, подходящие лишь ко второму. Ада примерила изящные бледно-розовые башмачки. С темным бархатом они сочетались хуже, чем клубника с копченым окороком. Пришлось Аде вновь надеть свою старую обувь.

– Если вы скакать не будете, то никто ничего и не заметит, – Лотта попыталась приободрить хозяйку. – А вы не будете. Вы же умеете двигаться степенно и плавно, как настоящая госпожа.

Ада подумала, что умей она изящно ходить на полусогнутых ногах, это решило бы проблему куда эффективней, но вслух ничего не сказала.

– Еще матушкины камушки наденьте! – Лотта схватила с туалетного столика скромную деревянную шкатулку.

– Убери! – крикнула Ада. – Видеть их не могу!

Лотта все же приподняла резную крышку и продемонстрировала хозяйке колье, серьги, браслет и пару перстней. Серебро, сапфиры и мелкие бриллианты. Будто солнце заиграло на осколках озерного льда.

– Ну, наденьте хотя бы сережки или колечко! – не сдавалась Лотта.

– Нет! Сколько раз тебе говорить, что мне на них смотреть тошно! Как увижу их, так матушка в этом гарнитуре будто живая перед глазами стоит.

Мать Ады умерла родами три года назад. Младенец тоже не выжил.

– Жалко же! – запричитала Лотта. – Такая красота впустую лежит!

– Убери немедленно! – прикрикнула Ада. – Ты хочешь, чтоб я разревелась, и предстала перед новым женихом с красными глазами и опухшим лицом?!

– Ладно, воля ваша, – Лотта нехотя убрала шкатулку.

Ада повернулась к зеркалу, оттуда на нее смотрела бледная, худенькая девушка, почти ребенок. Она слегка припудрилась и скрыла неестественную белизну щек под тонким слоем румян.

– Пойду прогуляюсь до приезда гостей, – решила Ада.

– Только смотрите не замарайтесь, – Лотта умоляюще прижала к пышной груди пухлые ручки. – И не выходите на воздух. Волосы растреплите!

– Уж насчет этого можешь быть спокойна.

Ада, прошлась по пустым коридорам замка в восточную гостиную и устроилась у окна, откуда было прекрасно видно сад, холмы и дорогу, на которой вот-вот должен был появиться ее жених с родственниками и прочими сопровождающими. Она надеялась, что Мартин окажется здоровее и везучее своих предшественников, и она сможет из вечной невесты после венчания в их замковой часовне превратиться в молодую вдову. Ее взгляд невольно упал на розы в ее садике. Она вспомнила несчастного Михеля. Так неловко с ним получилось! Это все папаша виноват с его медвежьей травлей. В тот вечер она так обезумела от запаха свежей крови, что выпила жениха полностью, когда он попался ей в темном коридоре. И куда его понесло на ночь глядя?

Ада снова посмотрела на яркие кусты роз. Над телом Михеля они разрослись особенно пышно.