Таракан

Часть 1

Он родился в пустоте, посреди Великого Ничто. Там где не было ничего, возникло сознание. Новый разум, который как будто бы всегда был здесь.

Здесь, в пустоте без света, тьмы, материи, времени и пространства.

Новорождённый разум заворочался и попытался думать. Он не знал слов и вокруг не было ни одного образа, чтобы думать о нём. Его мысли колыхались, будто неяркие цветные пятна, переткали одна в другую. Движение мысли породило время, в пустоте возникло прошлое, настоящее и будущее, так же как и много раз до этого. Новорождённое время начало свой бег, и первым делом Разум ощутил боль.

Бесформенные мысли приняли структуру, превратились в идеи и понятия. "Тогда" и "Теперь", "Боль" и "Бежать". "Бежать", но куда? "Куда" было новой идеей, и Ничто вздрогнуло. Как и много раз до этого, в нём возникло пространство, в котором не было ничего, кроме тьмы.

Разум метался в пустоте, бескрайней и одинаковой во всех направлениях, а боль не уходила. Он не мог понять, движется он или висит на месте, что ему делать, и куда бежать. "Направление" было новой идеей, но как отличить верх и низ в месте где нет ничего?

Тогда во тьме вспыхнул свет. С ним пришло понимание света и тьмы, расстояния, зрения, цвета и формы. Свет был голубоватый, он колебался во тьме, и что-то доносилось до Разума издали. Он узнал новые идеи. "Звук", "Слова" и "Зов". Его звали в луч света.

Содрогаясь от боли сознание бросилось к лучу света, а в нём зарождались новые и новые идеи.

Разум нырнул в поток света. Вокруг мерцали неясные образы, и он отделил себя от них, осознал себя отдельным от мира вокруг. Он пытался определить, откуда идёт боль, когда понял, что у него нет тела и он в опасности.

"Кто Я?", успел подумать новый Разум. Его мысли путались. Нужно было что-то сделать, что-то важное, в потоке образов, ведь иначе он исчезнет, раствориться, пропадёт. Не будет больше его я, останется пустота и поток света в ней.

Голоса, их было несколько, что-то говорили ему издалека. Он ещё не знал слов, не понимал, что именно ему говорят, что происходит, но чувствовал, что угасает.

Так же, как и бесчисленное число Разумов до него, он сконцентрировался и представил себя. Своё тело, каким оно должно было быть, каким он должно было стать. Поток образов вокруг вдруг свернулся в воронку и хлынул в его сознание, превратившись в водопад сверкающих искр. Боль впервые погасла.

Затем была вспышка, и темнота после неё. Он почувствовал, что у него есть тело, что может он двигать его частями. Что-то сжимало его со всех сторон, и он попытался освободиться. Темнота разорвалась с треском, и кто-то выдернул его наружу, через сияющую трещину в пустоте.

Он стоял, и видел вокруг бесформенные цветные пятна. Затем последовал приступ боли. Болела его голова, которой не было раньше. Он осознал форму пятен, узнал, что перед ним стоят другие существа. Ещё один приступ боли научил его названиям. Перед ним стояло существо с головой кошки и придерживало большую сияющую пластину. Рядом с ним стояло другое с порослью на лице. Он всё ещё не понимал их речь. Его голова заболела вновь, и он узнал, что пластину называют зеркалом. Большое зеркало в полный рост.

В зеркале он увидел себя и поразился, насколько он красив. Он повернул голову влево и вправо, пошевелил конечностями. Приоткрыл крылья на спине и сложил их. Кошка открыла пасть и издавала короткие звуки. Наверное, она восхищается его красотой.

С болью пришёл очередной поток знаний, от которого он чуть не упал.

Женщину с головой кошки звали Ир-рша. Она была одета в штаны, белу рубашку и сапоги. На её бедре болталась рапира. Рядом с ней стоял Мартаммор Дуин, одетый в одежды богатого дворфа-торговца.

Мартаммор Дуин, бог дворфов. Ир-рша, богиня полукровок. Он стоял в храме богов, в мире "Небесной Тверди", где только что появился на свет Он, вышедший из Колыбели.

— Ну хоть не эльф в этот раз. — хмуро говорил Мартаммор.

А Ир-рша смеялась. Она смеялась над ним, новорождённым.

— Таракан! — веселилась Ир-рша, показывая кошачьи клыки — Из Колыбели вышел Таракан!

Но почему? Почему она смеётся? Разве он не прекрасен?

С лёгким уколом, в его разуме возникли последние кусочки знаний, и боль в голове отступила окончательно. Он понял, почему смеётся Ир-рша, и почему хмурится Дуин. Из зеркала на него смотрело насекомое с блестящими хитиновыми пластинами, оно стояло на задних лапках. Новорождённый бог. Бог, в виде огромного таракана.

***

Вокруг было синее небо. Синее небо с ярким солнцем. Бескрайние облака расстилались внизу, от горизонта до горизонта. Небесная Твердь, мир бескрайнего неба, солнца и облаков. Сколько не лети над облачным полем, никогда не достигнешь его края, сколько не поднимайся в лазурное небо, никогда не достигнешь вершины этого мира. Говорят, что тот, кто случайно упадёт в облачное поле будет падать вечно, если кто-то из богов не сжалится над ним. Говорят, что под облаками царила вечная тьма.

Над облачным полем парил храм. Величественные колонны из мрамора поднимались высоко к далёкой крыше, между ними лежал полированный пол из камня. Храм походил на Парфенон, но Парфенон никогда не был таким огромным.

Здесь, гости могли прогуляться между колонн, отдохнуть, насладиться кушаньями, что никогда не заканчивались. Те, кому не по душе были облака, могли уйти в одну из бесчисленных комнат, в каждой из которых мог быть свой собственный мир. Затворники могли закрыться в своих собственных жилищах и не выходить из них тысячелетиями. Как и небесное поле, храм был бесконечен, и нежеланный гость, попади он сюда, мог просто никогда не найти выход из него.

Храм богов, больших и малых, один из многих. Здесь рождались и жили боги, здесь же они работали. В комнатах и террасах располагались столы. Столы миров, где любой бог мог остановиться, заглянуть в мир, подвластный ему, вмешаться. Создать мир новый, уничтожить старый.

Новорождённый бог сидел у одного из таких столов, печально свесив лапки. Он выбрал себе имя из щелчков и трелей, но быстро понял, что почти никто не сможет его произнести, в тех формах, которые носят другие боги. В формах людей, животных, гномов, дворфов, демонов. Он думал над новым именем несколько минут, а Ир-рша никак не могла перестать смеяться. Рядом с ней стоял Мартаммор Дуин, с кружкой пива, и терпеливо ждал. Два бога никуда не собирались уходить.

— Всё! Хватит! — наконец, отсмеялась Ир-рша, и утёрла кошачью морду лапой... нет, рукой. Рукой в кожаной перчатке, надетой поверх роскошной белой рубашки. Кажется, так одевались "пираты". Пираты из легенд одного из многих миров. Он не помнил откуда это знает.

— Ты слишком долго думаешь. — наклонилась к тараканьей голове Ир-рша. Он еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться снова.

Новорождённый бог грустно пошевелил жвалами и Мартаммора Дуина передёрнуло. Божественное пиво опасно плеснуло в его кружке.

— Я нарекаю тебя Кир-рак. — сказала Ир-рша. Её кошачьи глаза сверкнули зеленоватым светом. — Принимаешь ли ты имя?

Мартаммор Дуин поднял бровь и недоверчиво уставился на богиню.

— Имя, дарованное мной? — повторила Ир-рша.

Огромный таракан печально кивнул. Имя не казалось ему важным.

— Быть посему. — улыбнулась Ир-рша.

Кир-рак вдруг почувствовал, тепло. Оно пробежало по его телу и исчезло. Богиня ухмыльнулась.

— Мы должны приглядеть за тобой. Показать тебе основы. — объяснила она. Мартаммор Дуин кивнул, а потом внимательно уставился на что-то за спиной Кир-рака. Ир-рша последовала за его взглядом. Он вдруг выпрямилась, и деланно поклонилась кому-то. С почтением. Кир-рак обернулся, с трудом развернув тараканье тело.

— Мы. Желаем. — говорило существо перед ним.

Оно напоминало прозрачных граней. Бесчисленные хрустальные пластины двигались, проходили одну сквозь другую, их поверхность покрывали письмена на неизвестном языке. Пластины соединялись рёбрами, и рёбра покрывало серебро. Непостижимая фигура, безостановочно вращающаяся и изменяющаяся. Сверкающие искры парили вокруг неё, и абстрактные мерцали огни там, где быть могла быть голова.

— Желаем Знать. Процесс. Прогресс? Посвящения. Освящения? Введение. Обучение. Нового. Рождённого. Созданного. Да? Аспект половины. Аспект подземелий. Аспект. — говорило существо.

Оно не говорило словами. Символы вспыхивали на хрустальных гранях, символы неизвестных языков. Он слышал их в своём разуме, сложные смешения тысячи значений, смыслов, которые ускользали от него. Хор тысячи голосов, где каждый говорил о чём-то своём, но вдруг решил задать ему вопрос. Вопрос на сотне языков, одновременно.

— Ир-рша приветствует верховного. — оскалилась Ир-рша. — Мы только что начали. Он только что вышел из колыбели.

Она не боялось непостижимое существо, но Мартаммор Дуин стоял теперь чуть вытянувшись, без кружки в руке, чуть вытянувшись, и с напряжением смотрел на безостановочно движущиеся хрустальные пластины.

Кир-рак встал. Встал и печально, с трудом поклонился. Тело таракана плохо гнулось.

— Есть. Существует. Желаемо? Желательно. Допустимо. Да. Продолжение. Движение. Есть. Одобрение. Да. Аспект. Возвращение. Время? Время. Позже. Да. — ответило существо.

— Будет сделано. — сказала Ир-рша. Мартаммор нервно кивнул рядом.

Хрустальное существо посмотрело на Кир-рака. Хрустальные пластины так же безостановочно двигались и проходили одна сквозь другое. Кир-рак не видел движения "головы", но почувствовал на себе внимание. Как будто что-то просмотрело сквозь него, полностью считав его суть.

— Допустимо. Ощутимо? Пределы. Возможно? Вероятно. Да. — сказало существо.

Потом оно исчезло. Без вспышки и звука. Просто перестало быть здесь и стало находиться где-то ещё. Мгновение в воздухе висели крошечные искры, но они быстро потухли.

— Прости. — сказала Ир-рша Кир-раку. — Ты новичок. Мы должны присмотреть за тобой. Показать тебе основы и проследить, чтобы ты не сделал глупость.

Он грустно щёлкнул жвалами. И заметил, снова, как чуть дёрнулся Мартаммор, и как пытается сдержать смех Ир-рша.

— Из колыбели никто давно не выходил. — пояснила Ир-рша. — Это большое событие. Обычно новые боги выбирают другой облик.

Кир-рак посмотрел на свои тараканьи лапки. И снова на Ир-рша. Заговорил Мартаммор. Осторожно, настороженно глядя на Кир-рака:

— Последнее насекомое вышло из Колыбели тысячи лет назад. Тот бог ушёл в затворничество. Мы давно не видели его.

— А в прошлый раз из Колыбели вышел эльф. — пояснила Ир-рша.

Она еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Он посмотрел на нас, и заявил, "этот мир недостоин меня". — пояснил Дуин. — Сразу после того, как вышел из Колыбели.

— И вернулся в Ничто, представляешь? Сразу, из Колыбели. Не прошло и минуты — смеялась Ир-рша.

Это наверное, должно быть смешной шуткой. Шуткой, которую он не мог понять.

— Ничто? — спросил Кир-рак.

Он помнил Ничто. Пустоту. Место без времени и пространства. Однородную тьму. Но... уже сейчас воспоминания становились блеклыми. Абстрактными. Далёкими. Будто кто-то другой рассказал ему про момент его рождения.

— Развоплотил себя и перестал существовать. — пояснил Мартаммор. — Потому что счёл себя лучше нас всех. Лучше даже верховного бога, которого ты только что видел.

***

Они провели его через облицованные мрамором залы. Показали несколько террас, с разными видами на облачное поле. Представили его нескольким богам. Он встретил Леннерт, богиню плодородия, что походила на ожившее дерево. Ирнирто, бога демонов, что был рогатым гуманоид с тёмной кожей. Увидел малых богов знания, алчности, гедонизма. Ему показали, где можно найти Безымянного бога. Безымянный оказался фигурой в чёрном балахоне, с костлявыми руками. Он творил что-то непостижимое и сложное в своём мире и никто не мог понять, что он говорит. Но Безымянный не запрещал смотреть, как он работает.

Ир-рша провела Кир-рака по ступеньки, что вели вниз, в "подземелья", лабиринты и катакомбы под храмом. Приоткрыла дверь в подземный зал, где под тёмным небом мерцали поля бурлящей магмы, и Кир-рак решил вернуться наверх, на спокойные облачные террасы. Темнота не казалась чем-то плохим, но магма ему пришлась не по душе.

Мартаммор показал, где можно найти свободную комнату, как объявить её своей. Как не заблудится при выходе и не плутать вечность в подземельях. Он держался настороженно, и морщился, когда Кир-рак шевелил жвалами. Наверное, он не любил насекомых. Или тараканов. Но он не уходил, хотя мог бросить Кир-рака одного или оставить на попечение Ир-рша.

— Запомни! — сказала Ир-рша и протянула руку к подносу с едой. На подносе лежали бананы и фрукты, но когда Ир-рша подняла руку с подноса, она держала сырую рыбину.

— Ты малый бог и ты не всесилен. — сказала она и откусила рыбину с треском.

Кир-рак взял с подноса апельсин, но обнаружил в руке вместо него кожистую пульсирующую сферу. Он откусил её, из неё потёк светящийся зелёный сок. Мартаммор отвернулся в сторону. Вкус был приятным и травянистым.

— Твое существование зависит от божественной силы. Когда она закончится, то ты вернёшься в Ничто. — с чавканьем объясняла Ир-рша.

— Малым сложнее заработать силы, но они меньше их тратят. — пояснил Мартаммор и взял банан. В его руках вместо банана оказался небольшой окорок.

— Это твоя жизнь. Пока ты живёшь, ты медленно используешь силу. И если ничего не делать, то... — Ир-рша оскалилась.

То ты вернёшься в Ничто.

— Как... набирать? — грустно спросил Кир-рак.

Они сидели за одним из мировых столов, на котором не было ничего. У нового бога не было ни одного мира.

— Через Миры. И помощь другим. — сказал Дуин. — Молитвы смертных.

— Миры лучше. — обернулась в Дуину Ир-рша.

Они заспорили. О чём-то непонятным, и забыли на пару минут об Кир-раке. Кир-рак оглянулся назад. Вдали у колонн, в тёмном уголке он видел Безымянного. Тот водил пальцами в воздухе, а над его столом сверкали крошечные звёзды. Одна из них вспыхнула и погасла.

— Он малый бог. — говорил Дуин. — не хватит сил создать мир.

— Он может взять забытый. — парировала Ир-рша.

— Создать мир? — обернулся Кир-рак.

Ир-рша ощерилась улыбкой. На кошачьей голове улыбку легко было перепутать с оскалом.

— Я могу показать! — заявила она.

— Его облик. — напомнил Дуин.

Облик? Они попросят его не быть насекомым. Мысль неприятно кольнула в душе. Этот облик казался ему красивым. Тогда, в первый момент. Пока он не узнал, как люди относятся к тараканам.

Он поднял голову и понял, что Ир-рша и Мартаммор внимательно смотрели на него.

— Твой облик — отражение тебя, твоей идеи, сущности — сказала Ир-рша. — Но ты бог, хоть и малый. Ты можешь сменить форму, не отказываясь от сущности.

Она улыбнулась и стала пантерой. Пантера сидела за столом, положив лапы на поверхность, и довольно фыркнула. А потом протянула лапу вперёд. Над столом в воздухе возник деревянный выдвижной ящик. Он выдвигался прямо из воздуха. Пантера попыталась вытянуть его когтистой лапой. Но кошачьей лапой это было делать неудобно.

— Хорошо иметь пальцы. Тело, которое гнётся в пояснице. — сказала Пантера, и снова стала женщиной с головой кошки, в белой рубашке, штанах, сапогах и с рапирой на поясе. — Попробуй. Представь жука, который исправил все неудобства. Который может держать кружку в лапе. Чёткий образ в своём разуме.

Кир-рак посмотрел вниз. С трудом повернул голову. Оглядел лапку насекомого и задумался. Ир-рша сняла перчатку и показала ему руку. Пошевелила пальцами. Нечеловеческая рука. Пять пальцев, но когти на их концах.

Он представил. Как бы он изменил свой исходный облик.

Если бы он был насекомым. Если бы он родился в одном из миров. Если бы он попытался развиться. Если бы обрёл разум. Если бы научился использовать инструменты. Если бы создал страны, королевства. Если бы...

Он услышал тяжёлый вздох Мартаммора, и очнулся.

У него теперь были руки с длинными, покрытыми хитином пальцами. Скрытые защитными пластинками крылья можно было принять за плащ. Тело гнулось в пояснице, и у него были теперь сильные, развитые задние ноги. Он мог вытянуть вторую пару рук на брюшке. Он слегка напоминал человеческие пропорции, но сохранил голову насекомого.

Он повернул голову к Мартамморру и клацнул жвалами. Дворф снова дёрнулся и чуть позеленел лицом, а Ир-рша хихикнула.

— Запомни! — сказала она, — твоя сущность определяет как ты получишь свою силу. Твой мир должен отражать твою суть. Никто, кроме тебя, не знает точно, что ты олицетворяешь.

— Или же помогай другим богам. У малых богов часто нет миров. — вставил Мартаммор.

— А теперь, я покажу тебе сотворение мира. — ухмыльнулась Ир-рша.

Она прикоснулась к поверхности стола, и подмигнула кошачьим глазом. Они положили руку на стол, и оказались внутри будущего мира.

Сначала не было ничего. Почти ничего. Темнота, время и пространство.

В бесконечной пустоте Ир-рша создала свет. Вспыхнуло и запылало первое светило. Вокруг него она создала звёзды. Маленькие точки во тьме, по которым жители смогут находить свой путь.

Кир-рак парил в пустоте, и смотрел как работает Ир-рша. Как её воля станвится реальностью. Как вспыхивают одна за другой звёзды. Мартаммор Дуин парил рядом, с кружкой пива в руках. Он светился слегка бледным цветом.

Облако пыли возникло вокруг звезды и закрутилось в вихре. Ир-рша щёлкнула пальцами в перчатке, и облако стало сгущаться. Из него получился тёмный шарик, он уплотнился, нагрелся и стал миром. Круглым миром, где не было никого, кроме потоков магмы на поверхности.

— Круглый мир. У Безымянного опять подсмотрела — неодобрительно сказал Мартаммор. Ир-рша помахала им рукой, и они спустились из пустоты на новорождённую планету.

Здесь не было жизни, и бушевал расплавленный камень. Щелчок пальцев и поверхность остыла. Ещё один щелчок и с неба полилась вода. Она превратилась океаны, в которых возвышались континенты. Щелчок, и мир стал тёплым. Ещё щелчок и на пустых континентах стали подниматься первые травинки и деревья.

А потом демонстрация закончилась. Они вышли из мира.

— Здорово, да? — скалилась радостно Ир-рша.

Мартаммор неодобрительно качал головой.

— Он малый бог. Не хватит сил.

— Есть забытые миры. — ухмылялась Ир-рша.

— Ты. — повернулся Мартаммор к Кир-раку. — Попытайся почувствовать, сколько у тебя божественных сил. И на сколько их тебе хватит.

Кир-рак задумался. Насекомые не закрывают глаза, он сконцентрировался и постарался захотеть узнать. Сколько он просуществует со своими силами.

— Несколько тысяч дней — чуть удивлённо сказал Кир-рак. Кажется это было больше обычного.

Мартаммор поднял брови.

— Я дала ему имя! — усмехнулась Ир-рша.

— Послушай меня. — сказал Мартаммор. — У неё очень много сил. И у меня. Наши миры поддерживают нас. Для тебя это риск. Ты слаб.

— А забытый мир ты можешь купить здесь. — продолжала Ир-рша, и бог дворфов вздохнул.

Над столом мерцали теперь призрачные миры. Забытые, заброшенные другими божествами, или погибшие. Можно было бы взять один из них. За плату, в божественной силе.

Ир-рша так легко создала целый мир. Значит, у него тоже всё получится.

***

Вокруг расстилалась каменная пустыня. Здесь было холодно, пахло пылью и смертью. Воздух нёс в себе ядовитые пары, а с неба падал пепел. Днём камень прогревался до температуры разогретой сковороды, а ночью покрывался инеем. Здесь ничего не росло и никто не жил, но вдали, за изломанными горными вершинами, посреди потрескавшегося ландшафта возвышались руины прошлого. Когда-то здесь была жизнь. Когда-то величавые здания поднимались ввысь. Когда-то здесь жили миллионы.

Здания опустели и рушились. Обломки башен лежали на земле, и посреди великого города стоял обелиск. Грубые буквы забытого языка покрывали его поверхность. "Мы считали себя великими. Мы пытались достичь мощи богов. Мы ошиблись. Наш мир мёртв и спасение не придёт. Я ухожу последним. Моё имя..." Но имя так и не было написано. Рядом с обелиском лежал покрытый пылью скелет, с острым камнем в руке.

Мёртвый мир, единственный, который смог получит Кир-рак.

В воздухе возникли светящиеся точки. Они объединились вместе в светящийся силуэт и превратились в насекомое. Красивое, элегантное, с гладким полированным панцирем. Оно осмотрелось вокруг, по сторонам, и медленно поползло по руинам, в поисках еды. Его обожгло дневное солнце и ночные морозы. Его отравили ядовитые пары и странное свечение развалин. Этот мир умер слишком давно, и в нём не осталось еды. Только холод, жар, яд и смерть. Оно умерло в мучениях, как и все насекомые до него, и на бескрайней равнине появился ещё один мёртвый жук, что быстро осыпался пылью. Как и тысячи мёртвых жуков до него.

Кир-рак выдохну,и щёлкнул жвалами и вынырнул из мёртвого мира, облокотился на край стола и схватился за голову покрытыми хитином лапами-руками. Очередная попытка вдохнуть в мир жизнь завершилась очередным провалом. Его обучение закончилось, Ир-рша и Мартаммор дали ему основы. Остальное он должен был познать сам. "Так принято", сказал Мартаммор. "Так было всегда!", подтвердила Ир-рша.

Он был малым богом, и потратил божественную силы на покупку мёртвого мира. Он надеялся, что сможет оживить его, но жестоко просчитался. Ему не хватало сил. Мир сопротивлялся попыткам оживить его, и уничтожал его творения одно за другим, безжалостно и безразлично. Каждая попытка требовала сил, больше чем обычно тратит малый бог, и "тысячи дней" существования быстро закончились. Он потратил их всех на создание насекомых.

Тогда он узнал что малые боги помогают другим. Столы Миров полезны и удобны, но они не делают за бога его работу. Если кто-то хочет творить подземелье, изучить историю мира, следить за смертными, он должен будет делать это сам. Божество может остановить время в мире, для удобства, попросить от мира ответ, но божество само лично будет читать записи истории мира, пока время в нём стоит. Поэтому боги нанимают помощников.

Он спросил, однажды, у Ир-рша. "Почему боги не всемогущи". Ир-рша развеселилась тогда и снова обидно смеялась. Но отсмеявшись, она объяснила. "Всемогущий бог может пожелать чтобы других богов не стало. И его желание станет правдой". Ей вторил Дуин. "Каждый из нас ограничен. Мы ближе всего к всемогуществу в своём мире. Но даже там есть ограничения. Творение и чудеса требуют сил".

Очень, для всех, кроме верховных богов, вроде существа из бесчисленных граней. Они жили по другим законам, и редко появлялись в Храме.

Кир-рак, встал, подошёл к чаше с фруктами, и поднял с неё яблоко. Яблоко привычно превратилась в кожистый шарик со светящейся жижей внутри, который он съел. Чаша давала еду, которая подходит ему, но не позволяла сделать выбор. Еда была привычкой. Он мог жить и без неё.

Ему не хватало сил, опыта. Он помогал другим богам. Для Ирнирто он делал записи о боях демонов. Для Леннерт он сортировал бесчисленные карточки с растениями. Даже Мартаммор предложил ему простую работу пару раз — проконтролировать пещерных жуков, с которыми воевали его дворфы. "Это должно быть по тебе", сказал он, намекая на вид Кир-рака. Кир-рак не возражал. Он получал крупицу сил и она уходила на очередное творение, которое гибло во враждебном мире. И тогда цикл повторялся снова.

Кир-рак задавался вопросом: зачем он? Сначала он считал себя красивым. Но узнал, что другие думают иначе. Он считал, что будет успешным и достигнет многого, но его мир оставался мёртв, а творения гибли. Он считал себя умным, пока не встретился с великим богом знаний и не попытался поговорить с существом из хрустальных граней снова. Вокруг бродили другие боги. Древние, мудрые, сильные, умные, успешные, и иногда — непостижимые.

"Ты существуешь для чего-то", сказал Ирнирто, повелитель демонов. Один из демонических богов, который останавливался на облачной террасе. "Колыбель породила тебя, значит ты нужен. Но ты должен понять, для чего. Иначе ты исчезнешь".

Кир-рак с хрустом потянулся. Его сил хватит, чтобы существовать ещё несколько месяцев. Он сможет получить ещё, выполняя поручения. Быть может, он станет богом на побегушках? От мысли накатила грусть, и в голове возникло воспоминание. Себя, в зеркале, до того, как он понял, почему смеётся Ир-рша. Крупицы сил можно растянуть дольше. Быть может он сможет научиться чему-то, найти другой путь.

Он прошёл между столов, заметил несколько скучающих взглядов. "Светлый" бог Арил глянул в его сторону и отвернулся. Арил выглядел неважно — кажется, он недавно потерял много верующих и много силы.

Кир-рак подошёл к знакомой фигуре. Древовидная женщина, Леннерт, сидела у стола, и просто кивнула ему, шелестя листьями своих ветвей. Она разрешила ему понаблюдать. Кир-рак почтительно кивнул, пошевелил жвалами и спустился в мир внизу, в виде призрака. Невидимого для всех и способного только смотреть.

Под синим небом расстилалось пшеничное поле. Тяжёлые колосья колыхались на ветру. На земле бежали крошечные насекомые, и деловито тащили упавшие смена в свои норки. Растения, насекомые, ветер.

Кир-рак сделал шаг и перенёсся на сотни километров. Теперь вокруг шелестел идиллический лес. Невероятно тихий и спокойный. Здесь не щебетали птицы, не кричали животные, но можно было услышать трескотню насекомых. В мире Леннерт не было людей и животных. Только травы, деревья, цветы и крошечные насекомые. Мир без охот, без боли и страданий. Но и без разумной жизни. Кир-рак поёжился. Он вспомнил, как он заглянул однажды в океан этого мира, и нашёл в нём непонятную жижу, из неисчислимых микроскопических существ.

"Жизнь есть цикл", — сказала Леннерт. Она стояла рядом, возвышаясь над ним. Незримый для остальных полупрозрачный призрак. Прекрасная и пугающая. Её ветви колыхались под порывами невидимого ветра.

"То, что жило, однажды увянет и умрёт. Но на месте старого родится новое, а старое будет переработано. Ветер семена, Реки доставляют воду, земля превратит отходы в пищу для растений, и солнце даёт силу", говорила Леннерт.

"Как механизм?" — предположил Кир-рак.

Леннерт улыбнулась, с чуть слышимым скрипом древесной коры.

"Нет. Единственная поломанная шестерня испортит механизм, но гибель одного существа не приведёт к гибели этого мира. Погибнет один, придёт на его место другой. Если мир изменится, жизнь начнёт меняться вслед за ним. Роль одного займёт кто-то ещё. Даже без моего вмешательства"

Кир-рак хотел задать вопрос, но Леннерт опередила его.

"Но если мир изменится слишком быстро, погибнет слишком много, то тогда оставшиеся не смогут приспособиться. Тогда мир падёт, как это сделал твой мир. Тогда я вмешаюсь, создам новых существ. Тех, что дополняют друг друга, и цикл начнётся снова".

Кир-рак поклонился вежливо в ответ. Леннерт качнула кроной и исчезла. Он остался один. Незримый призрак в мире лесов и полей. В мире, где была жизнь, но не пели птицы, где цвели цветы, но никто не мог восхититься их красотой. Он сконцентрировался, и покинул мир Леннерт.

Он вернулся на террасу и его тут же хлопнули по плечу. С такой силой, что он чуть не упал.

— Привет, Кир-рак! — ухмылялась Ир-рша. — Отдыхаешь?

Он кивнул Ир-рша. Рядом с ней стоял Мартаммор. Почему-то эти двое ввсегда ходили вместе. Неразлучная пара непохожих друг на друга друзей, которые редко посещали миры друг друга.

— Пойдём, что покажу! — воодушевлённо сказала Ир-рша, и потащила его куда-то с огромной силой за руку-лапку. Мартаммор чуть слышно вздохнул, и засеменил следом.

У одного из столов толпились малые боги, во главе их малый бог знаний. Они испуганно уставились на Ир-рша, и попятились.

— Мы посмотреть! Мешать не будем. Честно говорю! — оскалилась улыбкой Ир-рша.

Она говорила с хитрым выражением, и ей, наверное, никто до конца не поверил. Но малые боги вернулись к своему столу, и продолжили смотреть на мир внизу, изредка бросая подозрительные взгляды на Ир-рша.

Внизу на столе, была миниатюра. Крошечное жилище человека. Каменные стены, деревянная грубоватая мебель, стопки пергамента, исписанная мелом доска и дорогие писчие принадлежности. Шкаф с книгами и свитками стоял неподалёку. Человек метался по комнате, рвал волосы на себе, что-то кричал чуть слышным голосом. Он выглядел крошечной ожившей фигуркой. Единственная свеча освещала помещение.

Малый бог знаний качнул своей шляпой. Она скрывала его лицо, и походила на шляпу волшебника, с огромными полями. Человечек внизу бегал, и начал разбрасывать свитки пергамента по комнате. Он разлил чернила, и устроив бардак, устал. Сел на деревянный пол своего жилища, и схватился за голову руками, так же как это делал Кир-рак. Он что-то бормотал, и уставился невидящим взглядом на шкаф с книгами.

Малый бог знаний осторожно протянул палец к миниатюре и коснулся шкафа с книгами. Стоявшая вертикально книга покосилась, наклонилась и упала на полку плашмя. Человек вздрогнул. Подошёл к книжному шкафу и провёл пальцами по корешкам.

Малый бог знаний сделал лёгкое движение рукой, и пламя свечи вдруг ослабело, и чуть не погасло, когда человек прикоснулся к определённой книге. Человек внизу замер, заозирался по сторонам, и что-то забормотал. Осторожно взял книгу, поднёс к столу, открыл и стал читать. Он читал несколько минут, и вдруг откинулся назад на стуле, уставился в потолок, вскочил и начал бегать. Он собирал свитки, подобрал с пола чернильницу и перо, сел за стол и начал что-то быстро писать.

Малый бог знаний смущённо улыбнулся, протянул ладонь, и показал небольшую искру. Она впиталась в его ладонь и исчезла. Вокруг стола раздалось восторженное "Ооооо!", и малые боги начали забрасывать малого бога знаний вопросами.

Ир-рша отступила от стола и дёрнула за собой Кир-рака.

— Видел? — почему-то гордо заявила она — Редко кто так делает. Тонкое влияние и много силы в ответ.

Кир-рак задумчиво открыл жвалы. Ир-рша хохотнула и сунула ему прямо в рот яблоко. Он удивлённо откусил его. Яблоко оказалось невероятно вкусным.

— Пойдём ко мне! Ты ж застрял? Посмотришь, как у меня работает. Ты ведь не видел.

Глаза богини светились зелёным и в них сверкали задорные искорки. Мартаммор Дуин покачал головой.

— Я к тебе не пойду. Прошлого раза хватило. Но пусть он зайдёт ко мне ещё раз.

Мартаммор вскинул глаза на Кир-рака.

— Ты ведь не хочешь вернуться в Ничто? — с сомнением спросил он у Кир-рака.

Тот неуверенно мотнул головой.

— Тогда тебе нужно учиться. Зайди ко мне, посмотришь на дворфов.

Мартаммор кивнул напоследок и исчез.

— Пойдём! — потащила за собой Кир-рака Ир-рша. — Ты ж у нас жук и не такой привередливый, как некоторые.

Кир-рак задумчиво захрустел яблоком.

— Это из одного из райских садов! — сказала Ир-рша. — Их брать нельзя, но там ещё вырастет. Не первый раз.

Он не успел ничего возразить, когда вместе со смеющейся богиней, они спустились в её мир.

Часть 2

Здесь было жарко. Деревья поднимались высоко в небо, подставляя широкие зеленые листья под обжигающие солнечные лучи. Листья сплетались вместе и почти не пропускали свет вниз, в чащу леса. Здесь кричали птицы, шумели животные. Новорождённый мир Ир-Рша превратился теперь в мир джунглей и пустынь.

Мир джунглей и пустынь, рёва монстров, боевых криков и оглушительного грохота военных барабанов.

Птица выскальзывает из чащи леса в жаркое небо, взмывает на зелёными кронами деревьев. Яркая и пёстрая, она победоносно кричит, разевая огромный, с острыми зазубринами клюв. С неба падает тень, хватает птицу и камнем обрушивается в чащу джунглей. Летающий ящер, с клёкотом начинает пожирать свою добычу, когда из тьмы выныривает огромная змея и проглатывает его целиком. Змея мчится сквозь чащу, ломая кусты и деревья, выныривает из чащи опушку леса, навстречу отряду полутроллей и вступает с ними в бой.

Огромные фигуры с дубинами уворачиваются от ударов гигантской, но не всем из них везёт. Неудачники разлетаются в стороны, ударяются об деревья, но один воин запрыгивает змее на голову, и начинает бить её дубиной. Чудовище шипит, разевает пасть, пытается схватить полутролля, но его товарищи бросаются на подмогу. Они нападают, гибнут, и в конце концов змея падает мёртвой. Последний тролль поднимает дубину в небо и победно рычит. Рычит, и тут же падает, пронзённый метко брошенным копьём. В небе кружат наездники на гигантских птицах. Они спускаются ниже, пролетают над кронами деревьев, когда на вершине одного из деревьев раскрывается бутон и выпускает облако яда. Они задыхаются, падают вниз в чащу, где их рвут на части гигантские муравьи.

Здесь кипела жизнь. Насекомые, животные, разумные и полуразумные расы, птицы, рыбы, и даже растения. Все они были наполнены энергией, и едва родиввшись, бросались в непрекращающийся бой. Все против всех. Птицы пожирали растения и гигантских муравьёв. Летучие ящеры ели птиц. Огромные змеи пожирали летучих ящеров и всё, что попадётся им на пути. Ходячие ящеры нападали на змей. Сотни мелких племён возрождались и гибли в течение дней, и дрались со всей местной живностью и друг с другом. Растения разбрасывали пыльцу и опутывали всё, что могли, лианами, чтобы поглотить и переработать. Гигантские насекомые подгрызали корни растений. Содрогалась земля, из неё рождались вулканы. В небе громыхали грозы. Огненные реки поджигали лес, но на пепелище тут же появлялись новые зелёные ростки.

Кир-рак парил в небе в виде незримого гостя и ошарашенно смотрел вниз. Лес горел и тут же залечивал раны. Племена гибли и вымирали, но тут же рождались новые. Они строили жилища из костей чудовищ, которые тут же уничтожали другие племена. Лес порождал чудовищ, что сжирали всё на своём пути, чтобы пасть жертвой охотников. А вокруг не прекращался бой барабанов. Вечный бой. Вечное сражение. Вечный танец зубов, клыков, оружия, жизни и смерти. Это был мир Ир-рша, богини полукровок.

— Красиво ведь, да? — улыбалась богиня головой кошки. На ней был надет наряд из шкур и вместо рапиры она держала костяное копьё.

Её глаза горели зелёным и в них пылало пламя военных костров, горящих деревень и погребальных огней. Но вместе с ними празднество рождения, и торжество победы.

Кир-рак отшатнулся. На мгновение ему показалось, что он увидел другую форму. Нечто с большим количеством зубов и когтей.

Ир-рша рассмеялась и мило улыбнулась, по-кошачьи зажмурившись. Костяной головной убор на её голове покосился. Внизу проносилось время, гибли и зарождались племена, и объединённые они пытались убить огромного ящера, что плевался пламенем. Племена победили, и тут же напали друг на друга.

— Это я. Это то, что олицетворяю я — улыбалась богиня. — Это мой мир, самый успешный мир. Мне не нужно вмешиваться в него, он дарит мне силу. Посмотри!

Она схватила Кир-рака и показала ему непрекращающийся бой. Вдали, на горизонте, приближалось что-то огромное, заливая землю кислотой. Но из обожжёной землти тут же поднимались цветы и распыляли ядовитую пыльцу.

— Это не застывший мир Леннерт. Её миры меняются слишком медленно. Здесь нет слабых. Каждый по-своему силён. Каждый живёт лишь мгновение, но проживает его полностью.

Внизу, вождь очередного племени нанёс послений удар громадному чудовищу. И тут же пал от удара хищника.

— Нет лжи, нет трусости, ведь каждый миг последний. — говорила Ир-рша.

— Ты тоже сможешь сделать такой мир. — воодушевлённо продолжала она. — Не точно такой же, другой, похожий на твой облик.

Кир-рак нервно кивнул. Они парили высоко в небе, вокруг собирались грозовые облака. Мощные удары молний сотрясли землю внизу, вслед за ними пришла волна воды. Она затопила джунгли и пустыни, но жизнь не закончилась. За мгновения внизу прошли годы. Когда вода отступила, из неё появились развалины леса и старых костров. И на них немедленно появились новый ростки, а на куче ила племена ставили новые шалаши.

— Тебе ведь нравится такой мир, так? Ведь ты другой, не как они. Ты поймёшь! Я вижу по твоему облику.

Но Кир-рак смог лишь выдавить из себя:

— Я... не знаю.

И мир замер. Ир-рша остановила время. Вокруг царила ночь. Прекратились звуки костров, прекратились крики и боевые кличи, осталась лишь тишина. Тишина и замерший мир вокруг.

Она отвернулась от него, и он заметил, что её уши поникли.

— Значит, я опять ошиблась. — сказала Ир-рша.

Он видел её со спины, а она смотрела на застывшие в небе луны. В этом мире их было две.

— Ты знаешь, боги живут очень долго. — сказала Ир-рша — Вечность. И вечность намного больше, чем кажется вначале.

Грустная богиня повернулась к нему. И сказала, печально:

— Ты не нашёл себя. Посмотри. Посмотри на миры Безымянного. Быть может там будет ответ. А теперь иди. Мы ещё увидимся.

Его выбросило из мира Ир-рша, он пошатнулся, сел на пол. Богини нигде не было видно. Перед Кир-раком стоял её стол мира, и за ним не было никого.

Он встал, потряс головой, и направился к столу Мартаммора Дуина. Он нашёл его легко, но бог дворфов уже снизошёл в мир внизу. Кир-рак задумался и попытался спуститься вниз. Мир дворфов принял его. Мартаммор разрешил ему зайти в гости.

Кир-рак очутился под землёй. Он парил в толще земной коры, бесплотным духом. Сквозь камень он увидел контуры мира. Тоннели, в которых жили дворфы, пещеры. Заметил место, где его ждал Мартаммор. Он решил остановиться, на мгновение, осмотреться вокруг.

Дворфы работали. Копали новые проходы, вывозили руду и камень. В коридорах они облицовывали стену плиткой, на который вырезали письмена. В кухнях дворфские матроны готовили еду. В пещерах дворфские фермеры обходили ряды грядок, на которых росли грибы и подземные растения. А вдали, на далёкой заставе, дворфские воины от кого-то отбивались. Кир-рак присмотрелся, сделал шаг, и оказался рядом.

Дворфы сражались с гигантскими чёрными жуками, каждый размером с дворфа. Воины крушили панцири жуков молотами, пробивали топорами, отсекали насекомым головы. Жуки не отступали. Не отступали и дворфы, молча и методично отбиваясь от нападавших. Две упрямые силы, что не хотели развернуться назад и отступить.

Затем кто-то щёлкнул пальцами и Кир-рак оказался в дворфской столовой. Не в виде бесплотного духа, а в виде материальном. Вокруг суетились дворфы, но мир был как будто приглушён и Кир-рака никто не замечал. Как будто он, Кир-рак был очень далеко от них. Мартаммор Дуин сидел перед ним за столом, с пустой кружкой.

— Ваше блюда, Старейший. — сказал откуда-то возникший дворф.

Дворф поставил перед Мартаммором кружку с пивом и тарелку с едой. Пюре. Куски мяса, грибов, и измельчённый сваренный подземный плод, ломоть подземного хлеба. На дворфе была одежда трактирщика. Лично вышел поставить еду почётному гостю.

— Спутинку вашему чего принести? — спросил трактирщик и посмотрел на Кир-рака.

Кир-рак увидел своё отражение в глазах дворфа. Вместо таракана трактирщик видел человека. Хмурого мужчину с чёрной короткой бородой, в скрывающем лицо капюшоне, из-под которого поблёскивали глаза.

— Пойла ему принеси. Но в чайнике. — посоветовал Дуин.

— Пива в чайнике? Это как? — огорошенно спросил дворф, и мотнул головой, потом протёр глаза. На мгновение вместо человека ему померещился гигантский жук. Совсем другой, неизвестный. Парни на заставе дерутся с совсем другими жуками.

— Пива или соку ему принеси. В чайнике или бутылке. Вера у них такая. Из чашек пить нельзя. — Недовольно махнул рукой Дуин, и глаза трактирщика остекленели.

— А! Это можно. Всё сделаю! — заулыбался трактирщик, откланялся и ушёл.

— Силён, зараза. — вздохнул Дуин. — Ему бы да жрецом, но не хочет... Чего стоишь? Садись.

Он махнул на сиденье напротив него. Кир-рак аккуратно сел, и сложил на столе покрытые хитином руки. Дуин поморщился.

— Я дома и с тобой по-свойски говорить буду. Пойдёт? — он вскинул глаза на Кир-рака, — Как дворф с ... давним знакомым.

Он наверное, хотел сказать, "как с дворфом", подумал Киррак и кивнул. Мартаммор кивнул в ответ и продолжил пожирать пюре. Вокруг же шумели посетители. Они шутили, пили пиво, рассказывали байки. Закончилась одна смена, начиналась вторая. Скоро они пойдут домой, отдыхать. А потом всё повторится снова.

Вернулся трактирщик и поставил перед Кир-раком пыльную бутылку сока. "Потеряли чайник, почтенный, уж извините. Новый сделать не успеем быстро". Кир-рак кивнул, откупорил бутыль, и внимательно осмотрел. Пошевелил жвалами, и задумался. У жуков не было губ, и у него не было хоботка для нектара. Он задрал голову, раскрыл пасть и аккуратно влил нескольк капель напитка себе в горло. Потом задумчиво сидел, пытаясь почувствовать вкус.

Он увидел фрукт из далёких стран. Яркое солнечное небо, море. Смуглая рука, срывает оранжевый плод, выжимает его. Вот напиток сливают в стеклянную бутыль, накладывают на бутыль руну, погружают на караван. Вот...

— Дай посмотрю, что тебе принесли — сказал Мартаммор и протянул руку к бутыли.

Кир-рак передал бутыль, и дворф плеснул себе в кружку, попробовал и поморщился.

— Сок. Сладкий, с поверхностей. То что надо вашему брату. Чует он хорошо. — он вздохнул и вернул бутыль. — оставь её себе. А теперь слушай.

Кир-рак неуверенно кивнул. Мартаммор смотрел на него слишком мрачно.

— Видел? Её мир. — хмуро спросил Мартаммор, бог дворфов.

Кир-рак кивнул.

— И что теперь? Вы теперь лучшие друзья? — с подозрением спросил Мартаммор.

— Я... не знаю. — сказал неуверенно Кир-рак.

— Тебе не понравилась эта вечная резня? — искренне удивился бог дворфов.

— Слишком громко. Слишком ярко. — отозвался Кир-рак.

Мартаммор уставился в сторону и отпил пива. Он задумался.

— Значит, я не правильно понял твой облик. — сказал он.

Кир-рак наклонил голову.

— Ты... ты мне не нравишься, ты знаешь? — хмуро сообщил Дуин, — Личина больно жуткая. И похож на тех тварей, с которыми эти парни воюют. Ничего личного — Мартаммор кивнул на жизнерадостных дворфов. Они все ещё обсуждали конец смены и как будто не видели столик с двумя странными гостями.

Кир-рак опустил плечи. Мартаммор продолжил.

— Но я живу очень долго. И видел вещи страшнее тебя. Вроде адских миров. Или миров Безымянного.

Кир-рак вскинул голову. Дуин сложил руки на груди.

— Ир-рша дала тебе имя. Нехорошо будет, если ты быстро сгинешь. Что сам-то делать хочешь? Сил у тебя почти нет.

Кир-рак задумался, и осторожно сказал:

— Мёртвый мир.

— Восстановить? — поднял бровь дворф. — Сил мало. Будешь бегать на побегушках ещё долго. Ты малый бог.

Дуин задумчиво погладил бороду. За его спиной дворфы вставали из-за столов и шли на выход. Пахло камнем, деревом, пивом. И дворфами.

— Тогда ... что? — спросил Кир-рак осторожно.

— Есть свободные миры. — рассказал Дуин. — Те, которые не принадлежат ни одному из нас. Они заселены. Проявись в одном из них, чуть подтолкни события, так, чтобы это совпало с твоей сутью. Как это делал малый бог знаний.

Малый бог, имя которого почему-то упорно не называют. Он подарил знания кому-то, слабым вмешательством, и получил силу в ответ. Кир-рак задумался.

— Или набери паству. Пусть поклоняются тебе. Подумай. Это безопасней, чем свой мир. И интересней чем разбираться в карточках Леннерт. Но ты должен понять, что ты олицетворяешь.

Кир-рак уставился на стол.

— И это. Ты если силы кончится совсем, найди меня. Помогу. Не та муть, что у Леннерт с Ирнирто. За жуками присмотришь опять.

Мартаммор посмотрел куда-то вверх.

— Те твари нападают на моих парней. Я мог бы их всех убить. Но это будет неправильно. Дворф... — Мартаммор поднял палец вверх — должен преодолеть препятствия сам. Через упорство, усердие, без моей помощи. Только тогда это будет правильный дворф. Который будет копать, работать, пить пиво, и не остановится перед проблемой.

Мартаммор вздохнул.

— Иди. Постарайся не исчезнуть слишком быстро. Покажи, что Ир-рша не зря назвала тебя.

Кир-рак встал, поклонился и покинул мир дворфов.

Он снова возник на террасе, в храме Небесной Тверди. Он с удивлением посмотрел на бутылку с фрутковым соком, которую принёс с собой. Ему забыли сказать, что так можно делать.

Он пожелал спрятать бутылку, и она исчезла из его руки. Если он захочет, она появится вновь.

Он побрёл мимо столов, и кивнул паре знакомых богов. Он вспоминал, перебирал знания, впечатления. Спокойный мир Леннерт, гармоничный, но без животных. Буйство красок мира Ир-рша. Жизнь и смерть в вечном танце. Мир Мартаммора Дуина, где дворфы работали и копали, смена за сменой делая то, что нужно. На краю сознания Кир-рака крутилась мысль, но никак не могла сформироваться.

Он обнаружил, что стоит перед столом Безымянного. Безымянный сидел в неизменном чёрном балахоне, с непроглядной тьмой вместо лица. Он водил костлявыми пальцами в воздухе над своим столом. Перед ним парили крошечные звёзды.

— Можно, я посмотрю? — осторожно спросил Кир-рак.

Безымянный буркнул нечто непонятное и махнул рукой, показывая "не мешай". Его речь не понимал никто, даже верховные боги. Он всегда сидел здесь, и почти никогда не уходил со своего места, и даже самый старый бог говорил, что когда он вышел из Колыбели, Безымянный уже существовал.

Может быть, он очень силён?

Кир-рак осторожно сел рядом столом. Сосредоточился, и нырнул в мир Безымянного.

***

Он не понял сначала, что видит перед собой. Кир-рак обнаружил себя в темноте и пустоте, будто снова вернулся в Ничто. Снова перед ним сверкал далёкий поток света, не было в этот раз зова, и поток был другой формы.

Больше всего свет походил на перевёрнутое дерево. Поток разветвлялся, как ветви, ветви расслаивались на тонкие нити. Дерево света, без листьев. Или реки света. Он оглянулся по сторонам, и вгляделся в темноту. Он пожелал видеть лучше, и во тьме он увидел вдали ещё одно такое дерево, потом ещё одно. Их ветви переплетались вместе, как плетения ткани, и светящиеся структуры уходили вдаль. Он видел бесчисленное число светящихся далёких точек. Будто тонкая взболтанная взвесь в воде, где каждая частица — ещё один сплетение светящихся линий.

Но что это? Он присмотрелся внимательно в поток света перед ним и заметил, что тот соткан из множества мелких точек. Звёзды? Бестелесный Кир-рак сделал шаг вперёд. Шаг, которым он мог переместиться с континента на другой, как и любой бог. Но он как будто не сдвинулся с места. Реки света по-прежнему мерцали впереди.

Он понял вдруг, что река света огромна. Больше чем его разрушенный мир, больше чем мир Ир-рша, и больше, чем что-либо, что он когда-то видел. Быть может, кроме великого Ничто, ведь оно было бесконечным. Он сделал больший шаг, увеличив его в десять раз, затем в сто, в тысячу. И по прежнему он как будто не приблизился к светящейся структуре. Тогда он просто пожелал лететь вперёд, и начал разгоняться. Даже когда в одно мгновение он пролетал расстояние в сотни миров размером, он будто висел неподвижно. Лишь когда он увеличил скорость во много тысяч раз, реки света стали приближаться, и он смог разглядеть светящиеся.

Это были не звёзды. Это были скопления звёзд. В памяти всплыло слово "галактика". Спиралевидные, округлые, неправильные. В каждой из них сотни миллиардов звёзд. У каждой звезды до дюжины миров. Сотни тысяч галактик в светящемся дереве, реке света. И неизмеримое количество таких деревьев в темноте, разбросанных будто мелкая взвесь в воде.

Он попытался представить, сколько здесь миров, сколько из них заселены, сколько разных существ живёт в них, и не смог. Число было огромным. Оно не помещалось в его голове, и было непостижимым, даже для малого бога.

Он остановился, и попытался решить, куда ему лететь. Бесконечные скопления, бесчисленные галактики, миры и жизни. Он воззвал к истории мира, и она ответила ему. Призрачный том возник перед ним, но внутри тома он нашёл миллиарды других томов, каждый с бесчисленными страницами внутри. Этот мир был не нов. Он существовал очень и очень давно. Кир-рак открыл один из томов наугад. Первая страница гласила "тринадцать миллиардов лет назад". Он закрыл книгу и история мира исчезла.

Тогда он выбрал случайную галактику и в ней случайную звезду. Он приблизился к светилу, синеватому пылающему шару, что во много раз был больше мира Ир-рша. Он заметил круглые миры вокруг светила, посетил каждый из них. Они все были мертвы, на них никогда никто не жил.

Он пожелал тогда увидеть миры с жизнью. И бесчисленные звёзды засияли зеленоватым светом. Он пожелал увидеть также миры с сознанием. И к зеленоватым точкам добавились синеватые. Он отправился к одной из синеватых точек и посмотрел вниз.

Существо плескалось в поверхности звезды. Сотканное из пламени, оно резвилось в огненных протуберанцах, играло в испепеляющих волнах раскалённой материи. Бесформенное пятно огня в океане звёздного пламени. Оно нырнуло вглубь звезды, разогналось и выпрыгнуло из поверхности вверх, наружу. В пустоту.

В пустоту, где не было поддерживающего его пламени. Оно затрепыхалось, и начало задыхаться. Пламя его начало меркнуть, и почти погасло, но оно упало вновь в огненный океан светила, и скрылось, испуганное, внутри звезды.

Кир-рак посетил другой мир. Облако пыли кружило вокруг тусклой, еле светящейся звезды, и в нём висела одинокая планета. Молнии и разряды проскакивали внутри пылевого облака, частички двигались в ответ разрядам, и среди пыли образовывалась структура. Разум, который Кир-рак считал невозможным. Разум из заряженных частиц пыли. Существо, разумное, но не живое, оно смотрело на планету своими необычным чувствами. Как мёртвый мир пустой планеты постепенно притягивает к себе пылевое облако, то, из которого было создано странное существо.

Он посетил множество миров один за другим. Во многих из них теплилась жизнь. Были миры, похожие на миры Леннерт. Планеты с растениями, где не было животных. Были миры и без растений, где в кипящих океанах зарождались первые крошечные существа, и жадно вгрызались в минералы, поглощали воздух. Миры замёрзшие, где каждое существо пыталось сэкономить частичку сил, охотилось за крупицами тепла. Каждые из них укутанное в толстую шкуру. Миры огненные и солнечные, где существа не заботились о сохранении своих сил. Миры водные, миры пустынные.

Их было слишком много. Неизмеримое количество миров, внутри одного творения Безымянного Бога. Непостижимый размер, непостижимая сложность. Непостижимая цель.

Он ступил тогда на миры, где родились цивилизации. Разные, непохожие. Мирные и воюющие. Зарождающие и умирающие. Столько же много цивилизаций, сколько и живых существ. Они взывали к своему создателю, которому дали множество имён. Во времена радости и горечи, счастья и трудностей. Когда они рождались, гибли, и когда их мир умирал.

Кир-рак остановился у одного из умирающих миров. Его звезда закончила свой срок жизни. Она распухла и грозилась взорваться в любое мгновение. Миллиарды существ молили небо, создателя о спасении, им некуда было бежать. Но Безымянный бог не отвечал никому. Будто бы он не слышал молитвы и просьбы, какими бы они не были. Звезда вспыхнула, и стёрла мир, вместе с его обитателями, и миллиарды голосов замолчали.

Кир-рак пожелал увидеть умирающие звёзды. И мир вокруг окрасился красным. Их было очень и очень много. Он пожелал узнать, в каких из них есть жизнь, цивилизация. Точек стало меньше, но их было слишком много.

Он представил на мгновение. Бесчисленные миры, бесчисленные существа, которые вот-вот должны погибнуть. Бесчисленные молитвы, и молчаливый бог, который не отвечает на них. Он представил, и ему стало по-настоящему страшно. Он покинул мир Безымянного и вернулся в храм Небесной Тверди.

Безымянный сидел напротив него за своим столом — чёрная фигура в балахоне, с непроницаемой темнотой под капюшоном. Тонкими и костлявыми пальцами он творил что-то над столом. А под его пальцами загорались и гасли галактики. Рождались и умирали миры.

— Зачем? — выдавил из себя Кир-рак.

Безымянный что-то буркнул в ответ. И, как всегда, Кир-рак не понял его слов.

Тогда Кир-рак протянул дрожащую хитиновую руку к столу. Перед ним появилась информация о мире, для гостей. Он взял описание правил мира, и для него оно превратилось в оббитую кожу книгу. Очень тонкую книгу в несколько страниц. Он открыл её.

По первой странице бежала формула. Одна формула, которая описывала всё. Время, пространство, материю, структуру, силы и их взаимодействие. Она была огромна, но намного меньше бесконечного мира Безымянного. Она занимала несколько страниц, и кроме неё в книге не было ничего. Кир-рак уставился на формулу мира, и вдруг осознал, что не может и никогда не сможет полностью понять её.

Кир-рак вернул описание мира на место, и оно исчезло. Он встал, поклонился Безымянному, но тот не ответил ничего. Непостижимый бог так и остался на своём месте у стола, где продолжал понятную только ему одному работу.

Кир-рак на пошатывающихся ногах поплёлся прочь от божественных столов. Он хотел спрятаться, забиться в темноту, и не выходить из неё. В голове крутились обрывки видений. Мир Леннерт, миры жизни и смерте Ир-Рша. Малый бог, который лёгким касанием подтолкнул смертного в нужном направлении. Дворфы Мартаммора, и непостижимый, безразличный мир Безымянного.

Он спустился по лестницам в подземелья, выбрал свою комнату, и обставил её на свой вкус. Он создал полумрак. Сделал тёмный угол, чашу с едой, забился в темноту. Несколько десятков дней он провёл лёжа в темноте, и только ел сферы с зеленоватой жижей, которые никогда не кончались. Его божественные силы медленно уходили, но он не выходил из комнаты.

Быть может, так заканчивают боги-затворники. Закрываются от всех и ждут, пока не закончатся их силы, потом возвращаются в Ничто.

В разуме Кир-рака сменяли друг друга образы. Миры, которые он видел, наставления, которые он получил. Существа, которые рождались, жили, умирали. И когда сил осталось опасно мало, он, наконец, понял. Кто он, что олицетворяет, и что должен делать. Он встал и вышел из полутёмной комнаты.

***

Мир "Великая Равнина", свободный мир номер 3943201

Это королевство называлось Верн — земля на юго-востоке огромного континента, соединённая с ними узким перешейком, по которому когда-то взошли на эти земли основатели.

Оно не было большим и сильным, но защищённым. Небольшая армия легко защищала перешеек, а вдали от берега, в океанских водах почти не прекращался шторм. Вечный шторм и узкий перешеек отлично защищали королевство от врагов. Королевству хватало земель, чтобы засеять поля и разводить животных. Хватало металлов, чтобы ковать оружие и инструментов. Оно не нуждалось ни в чём, но не было большим.

Основатели построили замки и города. Засеяли поля. Возвели здания академии знаний и академии магии. Перешеек скрыла крепость. И много лет королевство процветало, до тех пор, пока не пришёл новый король, тот, который объявил королевство Избранным. Избранным создателями мира, ведь не просто так основателям достался настолько хороший участок земли. Знать, что управляла Королевством вместе с королём, согласилась с ним, и королевство Верн начало меняться.

Больше не открывались ворота на перешейке для заморских гостей. Из академий знаний и магии Король прогнал чужеземцев. Знать кичилась своим божественным статусом, устраивала пышные балы и пиршества. А потом из ворот королевства-полуострова в большой мир вышли отряды первой армии, гордые и уверенные в своём превосходстве.

Вышли и не вернулись. Ведь королевство не было большим, а на огромном континенте были другие королевства. Пока Верн процветал, они воевали друг с другом, и против самоуверенных войск выступили матёрые ветераны. Они разбили войска Верна, но не смогли пройти сквозь перешеек. Верн не усвоил урок, и начал собирать новую армию. Знать потребовала больше металла, больше еды для пиршеств. Впервые за многие годы стали роптать и голодать крестьяне. За первым войском Верн отправил второе, и оно тоже было разбито. Верн начал собирать войско третье.

Гордый Король, что объявил Верн избранным, старел, и приближался конец его жизни. Он прожил долгую жизнь и у него было много детей. До конца своих дней он не усомнился в божественном предназначении своей земли, и на смертным одре он приказал продолжить свою дело, и нести божественную волю в мир вокруг. В день его смерти началась борьба за власть. Началась со смерти самой молодой принцессы. Её отравили, несмотря на то, что она отреклась от прав на престол.

Четыре года шла борьба за трон. Из двенадцати отпрысков в живых осталось лишь трое. Второй принц сбежал из королевства, четвёртый был брошен в темницу, и на трон взошёл принц Третий, что поклялся продолжить дело отца и верил в божественность королевства и его жителей. Под его началом закрылась академия знаний. Под его началом поднялись налоги. Под его началом знать стала жить ещё роскошней, и жители обнищали. Под его началом была разбита третья армия. Под его началом была собрана армия четвёртая.

Король Фальк четвёртый. С его прихода к власти прошло десять лет. На просторных улицах величественных городов теперь скапливалась гниль, в которой сновали крысы. Вечно пьяная стража закрывала глаза на мелких воров и карманников, что скрывались в тенях. Нищие заполонили улицы и ютились в трущобах, а из роскошных дворцов дворянства всё также доносились смех и музыка, пока в темницах томились заключённые.

Глубоко под королевским замком, в подземелье был заперт узник. Заросший бородой, в грязных обрывках одежды, за решёткой из прутьев. Он остался в этом ответвлении тюрьмы один. Все остальные камеры пустовали — их обитатели умерли или были казнены несколько лет назад. Никто не приходил сюда, лишь раз в неделю, немой стражник приносил ведро еды, забирал ведро нечистот. Раз в месяц он приходил с помощью, и окатывал пленника ледяной водой. Раз в несколько месяцев они меняли его подстилку.

Он забыл уже, как его зовут. Не помнил, как он сюда попал. В голове его смутно вспыхивали образы далёких балов, смеющихся людей, роскошной еды и дорогих вин. Теперь он ел похлёбку из ведра, руками. Иногда стражник приходил позже, и тогда пленник голодал.

Когда-то он был четвёртым принцем.

Сначала его тщательно охраняли. Стража стояла напротив его камеры, посмеивалась над ним. Но прошло время, и стражники ушли. Сначала один, потом второй. Замолчали люди в других камерах, и он остался один. В полутьме, освещаемой лишь зелёным магическим камнем на стене. Сюда не добирался солнечный свет, и он сбился со счёта дней. Со временем, с потолка начала капать вода, а на полу разросся мох. Там, откуда ушли люди, появились насекомые. Они пробегали иногда деловито мимо его камеры, а стражник приходил всё реже и реже, пока, однажды, он перестал приходить вообще.

Узник понял, что стражник не придёт на четвёртый день. Когда голод стал слишком сильным. На пятый день он не стал вставать с лежанки, как и на шестой. На день седьмой он сдался. Прошлое смешалось, непонятным потоком образом, он уже не мог вспомнить, как он сюда попал и за что. Дни в камере слились в один размытый поток, и дни впереди обещали быть такими же. Те дни, во время которых он будет умирать от голода.

Он перекатился на бок и упал с лежанки на пол. Можно было больше не вставать. Он закрыл глаза и лежал молча в темноте, ожидая конец.

Затем он услышал шелест. Насекомые пробрались в его камеру и кружили вокруг. Они сожрут его потом, и быть может, тогда он станет мхом. Назойливый шелест не уходил, а продолжался у его головы. Он открыл глаза.

В сумраке камеры, у его лица стоял большой таракан и шевелил усами, еле различимый в полутьме. Насекомое бесстрашно уставилось на него, и не собиралось уходить. Он хотел закрыть глаза снова, но оно затрещало, зашелестело крыльями.

Он собрал силы, поднял руку и попытался прихлопнуть таракана. Насекомое отбежало в сторону, и он заметил, что оно большое, размером с палец. Таракан пробежал между прутьев решётки и скрылся в коридоре.

Пленник сел и протёр глаза. Голод не прекращался. Он посмотрел внимательно по сторонам, огляделся в слабом свете зелёного магического камня. На одном из камней темницы он заметил символ, который не видел раньше. Он подполз к нему ближе, пригнулся, ощупал символ. На кирпиче стены был выцарапан таракан, несколькими короткими штрихами. Пленник прикоснулся к кирпичу и тот чуть шелохнулся. Его можно расшатать и вытащить. Но зачем?

Он уставился на двери свои камеры. На стене напротив его двери сиял зелёный магический камень. Железная решётка двери по-прежнему была закрыта. На полу разрастался мох, он прорастал в его камеру. С потолка капала вода, и текла по стенам. Он слышал, как она капает. Он присмотрелся и увидел, как капли воды падают на железные петли решётки. Петли, покрытые ржавчиной.

Он моргнул и мотнул головой. Принюхался. Пахло грязью и его немытым телом. Но сквозь запахи его камеры пробивался новый аромат. Мох. Душистый и соблазнительный запах. Он почувствовал, на мгновение, как будто кто-то смотрит на него, внимательно.

Он подполз к решётке, протянул руку, и сорвал с камня мох. Затем принялся есть его, грязными руками. Он выпил капли падающей воды. Затем долго выковыривал из стены странный кирпич. К голоду примешивалась боль в животе. Тело не хотело усваивать мох сразу. Он выдернул из стены кирпич, и принялся стучать им по ржавым дверным петлям. В голодном теле было мало сил. Он стиснул зубы. И продолжил.

Стражник так и не пришёл и не принёс еды. Но за несколько дней, человек сумел расшатать решётку. Проржавевшая насквозь петля треснула, и дверь покосилась. Он выломал её ещё за два дня. Его мучил голод. Живот болел от съеденного мха. Тело было слабым. Он сумел отогнуть решётку ровно настолько, чтобы протиснуться в щель наружу. Он чуть не застрял, ободрал кожу и порвал лохмотья.

На краю сознания он слышал непрекращающийся треск тараканьих крыльев. Он разорвал лохмотья на ленты, обмотал ими кирпич, выковырял из стены светящийся камень, и побрёл по коридорам. Он ел мох, и насекомых, которые не успевали от него убежать. Он нашёл пустую каморку стражников и заплесневелый хлеб и съел и его тоже, от чего боль в животе усилилась.

Он увидел тогда таракана вновь. Насекомое стояло в дверном проёме, шевелило усами, а потом юркнуло в даль. Треск крыльев и шелест ног в его сознании не угасал. Он побрёл следом, подняв светящийся камень в руке, и нашёл потайной ход. Заржавевший люк, что шёл под землю. Его пришлось тоже ломать, бить камнем, и расшатывать слабыми руками. Он открылся, и снизу донеслась вонь. Катакомбы. Канализация. Но это лучше, чем смерть.

Существо в оборванных лохмотьях, что когда-то было четвёртым принцем спустилось под землю, и закрыло люк за собой. Его пропажу обнаружили только через месяц, когда стражник, наконец, вернулся. Беглеца не смогли найти. Король Фальк не сильно беспокоился о его судьбе. Он лишь отдал приказ "искать", и отправился на очередной бал.

Глубоко под землёй, в огромном лабиринте из тоннелей, бродил бывший пленник и бывший четвёртый принц. Боль в животе не проходила, но не усиливалась. В ушах он по-прежнему слышал треск крыльев и шелест ног насекомых, и они складывались в слова. Мысли, пришедшие извне, которые толкали его вперёд. Голос. Голос в его голове.

"Мир несправедлив", говорил голос. Спокойный, почти безразличный, но не враждебный.

Бывший принц соглашался с голосом. Он блуждал в нескончаемом лабиринте, и поедал мох, и мелкую живность, что попадалась на пути. Какое-то из съеденных им растений явно было ядовитым, но он не умер.

"Мир безразличен ко всем", продолжал голос, а принц крался через подземелья, двигался на далёкий свет и подозрительный звук.

"Нет ни добра, ни зла, ни правосудия", говорил голос. А Принц голыми руками отбивался от попавшегося ему крысолюда. Тот верещал, размахивал тупым и ржавым лезвием, и пытался прирезать им Принца. Принц задушил его руками. Ему повезло. Крысолюд был болен и слаб.

"Выживи. Приспособься. Выдержи испытания. Обхитри других. И тогда...". Принц тяжело дышал. В пожитках крысолюда он нашёл шкуры и скисшую еду. Он жадно съел её. В голове снова мелькнули воспоминания о пиршествах прошлого, и исчезли.

"И тогда ты просуществуешь чуть дольше", продолжал голос. И принц продолжал путешествия, медленно набирая силы.

Проходили дни. Бывший принц мчался по подземельям, размахивая отобранным у крысолюда тесаком. На него бросались другие обитатели. Он нашёл здесь гигантскую жабу, что чуть не проглотила его целиком, ещё группу крысолюдов. Безумца, что пытался убить его. Он блуждал, и пока что не мог найти выход, и ходил по кругу. Он почти не спал.

Голос же продолжал говорить. Голос, перемежающийся с шелестом кожистых крыльев и шорохом лапок. Он говорил:

"Ты не получишь красоту, богатство, силу и славу. Быть может, сила сделает тебя уродливым, отталкивающим, если ты выберешь этот путь."

Это тоже было правдой. Он чувствовал, как меняется. Становится чуть ловчее, чуть прочнее. Он заметил, как на его руке появилась небольшая чёрная чешуйка, что начала расти. Но он жил, и это было лучше, чем смерть там в камере. Он только не мог понять, почему не захотел жить раньше.

Голос же продолжал:

"Но когда пройдёт время, ты заметишь, что твои враги гибнут один за другим. И в конце останешься лишь ты, тот, кто продержался дольше всех остальных. В месте где больше не смог бы выжить никто. Никто, кроме тебя."

Бывший принц победно рычал в подземелье. Покрытой хитином рукой он сжимал топор, отобранный у бандитов. На голове его красовался череп крысолюда, он был закутан в шкуру. Высокая, чуть сутулая фигура, в человеческом лице которой можно было всё ещё с трудом узнать четвёртого принца. Его тело местами покрывали хитиновые пластины. Уже не совсем человек.

Вокруг него лежали тела убитых. Он перебил крысолюдов, подземных чудовищ, змей и гигантских жаб, культистов, и у выхода он наткнулся на лагерь бандитов, с которыми он отчаянно сразился. Он получил много ран, чуть не истёк кровью, был отравлен много раз и главарь бандитов сломал ему несколько рёбер боевым молотом. Но он выстоял, выжил, и остался последним. Так, как сказал голос.

"Зная мои слова, согласен ли ты. Служить мне?" Спросил голос.

Бывший принц оскалился, показав острые зубы. Он склонился в поклоне перед незримым, который вёл всё это время, встал на одно колено, склонил голову. Как при посвящении в рыцари. И ответил:

"Да, Лорд Кир-рак"

Он чувствовал, как срастаются сломанные рёбра и затягиваются его раны, как прочнее становятся его кожа. Он продолжал жить.

С того дня в королевстве прошёл слух. Что в городских подземельях есть алтари. В тёмных неприметных местах. Там потерявший всё, но не сдавшийся, может молиться, принести клятву забытому божеству. Оно не принесёт счастье и богатства. Но оно поможет выжить, любой ценой, не взирая ни на что.

Стража пыталась найти и уничтожить алтари, но они появлялись вновь и вновь. И всё чаще в тёмных аллеях мелькали странные фигуры. Новая сила, что жила в полутьме, и не выходила на свет. Слухи плодились, и король Фальк всё реже посещал пиршества, и всё чаще запирался в своей комнате. По его приказу, эту комнату сделали ослепительно яркой. Сотни магических светильников освещали её так, чтобы нигде не осталось ни одной тени.

***

Кир-рак спустился на поверхность своего мира. Того самого мёртвого мира, что он получил вначале. По-прежнему вокруг расстилался мёртвый ландшафт, по-прежнему возвышались руины прошлого. Воздух доносил ароматы яда и руины всё так же сияли светом, что убивал всё живое.

Кир-рак раскрыл покрытую хитином руку-лапу, и с его ладони сорвался огонёк света. Частичка его сил, которые он получил, путешествуя по свободным мирам. Она опустилась на землю, и превратилось в насекомое.

Оно не было большим, маленьким, ловким, сильным или красивым. Оно было неуклюжим, обычным и неприметным жуком. Спотыкаясь, оно поползло по ландшафту, вдыхая ядовитый воздух и поглощая странное свечение. Жара и холод обжигали его день за днём, но оно выжило. Невзирая на боль, добралось до руин и принялось искать еду.

Этот мир умер слишком давно, и в нём не было еды. Ни травы, ни мха, ничего. Тогда насекомое принялось за руины. Оно грызло камень, мёртвое дерево, обломки, предметы ушедшей цивилизации, иссохшие кости погибших. Исчез скелет, что лежал у монолита с надписью, насекомое съело его.

Оно умерло, в конце концов, не выдержав ядов, свечения и холода с жаром. Но оно оставило после себя потомство. Кладку яиц в неприметном уголки руин. Не все яйца проклюнулись. Не все потомки выжили. Не все потомки смогли отложить кладку. Но некоторые сумели, те, что подходили чуть лучше для этого мёртвого мира.

Кир-рак кивнул и исчез. Вышел из своего мира, вернулся в Небесную Твердь.

В руинах ушедшей цивилизации насекомые грызли останки прошлого. И в мёртвый мир медленно возвращалась жизнь.

2024/12/05