Танец в темноте

Глава 1

Годами служительниц храма «Инари» готовили и обучали искусству Священного Танца. Раз в полгода жрецы проводили ритуал поклонения Богу Огня. Они ждали, что родится дитя, способное унаследовать силу самого Кагуцэти-но ками и стать надеждой для мира, принести в этот мир магию, которая помогла бы охотникам победить демонов.

Мико — девочка, которую отдавали в Храм Огня в возрасте пяти лет. Монахи воспитывали нас в строгости и благочестии, заставляя постигать древнее искусство танца во мраке и изучать магию огня, оставленную предками. Большинство из нас погибало, так и не дожив до финального обряда — от голода, изнурительных тренировок и самой магии, которую плохо понимали даже жрецы. Как только ты попадала в Храм, не имело значения, что привело тебя сюда — ты становилась частью обряда. До его завершения у тебя не оставалось ни имени, ни права на собственную жизнь, ни судьбы, которая была бы не связана с ритуалом и танцем во тьме.

Я не выбирала, становиться ли Мико. Мои родители погибли, как и все жители моей родной деревни. «Они» — кровожадные демоны, вышедшие из глубин тьмы, пожирали всё живое. Никто не спрашивал, какой жизни я хочу, о чём мечтаю, кого люблю. Я осталась единственной выжившей девочкой после нападения. Когда в Храме узнали мою историю, жрецы приказали охотникам доставить меня к ним.

С того момента, как избранная огнём девочка переступала порог Храма, её жизнь «до» переставала существовать. Нас заставляли забывать имена, отказываться от воспоминаний о родных и друзьях. Оставались лишь книги о магии Огня и сцена на ритуальной площади перед главной пагодой.

Только звуки барабанов и флейт, которые мы учились различать от начала и до конца танца, вели нас во тьме. Магия Огня была жестока и не терпела слабости. Те, кто не выдерживал, умирали — от болезней, голода или истощения.

Да, меня пугали рассказы об «Они», кровавых демонах, разорявших целые деревни. Но рано или поздно каждая из нас понимала важность Храма и магии, которой мы учились ради борьбы с чудовищами. Однако, наблюдая, с какой беспощадностью жрецы диктовали волю Бога Огня маленьким девочкам, ломая их судьбы и превращая в посланниц смерти, я чувствовала только ненависть. Кто больше заслуживал погибнуть? «Они», истреблявшие города, или жрецы, коверкaвшие души и жизни детей?

— Кейко. Моё имя — Кейко!

Каждую ночь, засыпая от усталости над книгами в библиотеке, я повторяла своё имя как мантру. Они не смогут стереть мою память и заставить забыть. У меня было имя. И ещё — волшебный осколок кварца, который я прятала от жрецов и других девочек. Его прозрачные грани, словно зеркало, отражали моё лицо. Я знала: я отличалась от других. Этот секрет никто не должен был узнать — до завершения обряда.

Меня разбудил скрежет. Передо мной стоял мужчина в белом кимоно с алым поясом. Его холодное лицо казалось лишённым эмоций, словно вместе с ними из него извлекли и душу. В руках он держал ритуальные веера.

— Просыпайся, Мико, — сурово сказал он. — Завтра для тебя и ещё четырёх Мико наступит обряд истины. Мы узнаем, отметил ли вас Бог Огня своей силой, и сумеете ли вы принести баланс в борьбу людей и монстров.

Мне хотелось ударить его. Хоть раз. Хоть одного из них. — Да, мастер Огня. Вы правы, — ответила я вместо того, чтобы дать волю рукам.

Я была готова. Всего лишь танец во тьме.

Жрица выходила на центральную площадь и начинала танцевать с веером, призывая Бога Огня. Жрецы гасили свет, и наступала кромешная тьма. Мико ориентировалась только на звуки барабанов и флейт. Этот танец наблюдали охотники со всей страны. Если Бог Огня отмечал Мико, она разжигала чашу на постаменте и отправлялась вместе с охотниками сражаться с демонами. Если же нет — жрецы тут же вырывали ей глаза, и жизнь заканчивалась в стенах Храма.

В ночь перед обрядом я надела белое кимоно. Тонкий пояс плотно облегал талию, в длинных волосах переливались красные ленты.

— Сколько здесь людей… — с восхищением и тревогой я смотрела с храмовой пристройки на множество охотников и паломников, прибывших на фестиваль. Уехать с ними было бы куда лучше, чем остаться в Храме и навеки стать узницей тьмы.

Но какой у меня был шанс? Чем я отличалась от других? Ни особой красотой, ни умом я не выделялась. Почему Бог Огня должен был выбрать именно меня?

Под звуки барабанов я поднялась на ритуальный постамент. Каждый удар отзывался в сердце, и я погружалась в ритм, который звучал во мне годами. В центре возвышалась чаша Огня: её зажигали в начале обряда, а затем тушили. Мико танцевала в кромешной тьме, ориентируясь только на музыку. В конце нужно было произнести заклинание. Если огонь загорался снова — тебя признавали. Если нет — жрецы лишали глаз.

Шёпот охотников и зрителей раздражал и злил. Внутри всё кипело от ненависти.

Мои движения были безупречны. Я тренировалась дольше других, оттачивая каждый шаг во тьме, чтобы танцевать, словно кошка в ночи. Я не стремилась выжить или покинуть Храм вместе с охотниками. Мною двигала ненависть — к демонам, убившим мою семью, к охотникам, допустившим это, и к жрецам, прикрывавшим жестокость добродетелью.

Темнота обволакивала, проникая в тело и пожирая изнутри. Страх накатывал: я могла больше никогда не увидеть даже своё отражение в кварце. Меня могли убить демоны. Я никогда не стану обычной. Никогда не встречу рассвет.

Барабаны звучали громче, кровь закипала, ненависть становилась жаром.

Боль переполнила сердце. Я закричала — и в ту же секунду чаша озарилась алым пламенем.