Танец на кости

Глава 1

В бальном зале давно погасли свечи. Спектакль призванный подчеркнуть триумфальное появление девушки среди знати окончен. Актёры разошлись по будуарам и тёмным уголкам, спасаясь в объятиях тени и любви. Лишь она слегка кружилась по бальной комнате, прекрасно отыгрывая сперва ведущего, а потом и ведомого.

- Темнота твой вечный друг, дитя. Ты лишь инструмент предназначения, обречённый на пассивное течение в руках иных, куда более влиятельных сил. - Раз-два-три, раз-два-три, поворот, пируэт. Её крохотные ножки больше не были заперты в тугие балетные туфельки, а до этого заплетённые в тугие косы волосы сейчас свисали ровным полотном. - Обречена страдать, обречена сгореть, обречена губить себя для других. Можешь ли ты представить жизнь более никчёмную и глупую.

- Нет. - Серебряный голосок колокольчиком прозвенел под сводами зала. - Не могу.

- Избрана, но далеко не так, как хотелось бы тебе или твоим родичам. Одарена, но не тем, чего желал бы любой обыкновенный человек. Это ли не является вершиной иронии? - Лицо не было печальным или задумчивым. Тёплая улыбка и прикрытые глаза, как у всезнающей святой, проповедующей своей пастве в глубокой-глубокой глуши. Обречённая быть непонятой, как бы сильно она не старалась. - Лишь третья от третьей, жертва предназначения. Не тот кто пишет историю, но тот кто предоставляет свою плоть в качестве пергамента, свою кровь в качестве чернил. Красивая присказка к настоящей легенде.

- Действительно. - Ни единого движения, кроме этого величавого танца на опасно подгибающихся ногах. Будто само время остановилось, дабы насладиться этой прекрасной картиной от начала и до самого конца. До самого конца времён. - Красивая.

- Огонь амбиций сложно потушить этими словами, Мы уверены, о-о, как Мы уверены. Даже пробирающий до Костей холод истины не остановил бы этот пожар в твоей груди, не так ли? - Вот в саду раздался приглушённый смех и столкновения стали о сталь. Удальцы пытались показать всё на что только были способны, дабы впечатлить своих дам сердца, позволяя молодости и горячей крови править балл сей ночи. Проклятой для одних и благословенной для других. - Сколь бы не хотелось верить в обратное, истину не обороть, не отвести, не согнуть под тяжестью собственного эго. Как вой, защищавший отчий дом от зла, будет убийцей, так и истина, будь она калёным жезлом правосудия или горькой пилюлей разума, будет величайшей силой из всех.

- Да. - Наконец белёсые глаза распахнулись, невидящим взглядом взирая на окружающее убранство. Однако видели ли они так мало, как человек или же так много, как величайшие из мудрецов? Пробегались ли они по опустевшим диванам в неге воспоминаний о дебюте или же в терпеливом ожидании последующей судьбы тех, кто занимал эти места? Предназначалась ли эта улыбка встречавшим её лицам довольного дворянства или же своей собственной жалкой судьбе, не выбранной ею лично? - Не остановил.

- А что же остальные? Те, кого ты, ребёнок эфира и воли, так щедро называешь своей плотью от плоти, кровью от крови. Могут ли они оценить хоть каплю жертвенности, что ты проявляешь к их невзрачным жизням? - Холл ведущий к бальному залу наполнился тихими шёпотом прислуги, спешащей исполнить своё предназначение, дабы не навлечь гнев господ, кого они считают величайшей силой, равной богам на земле. Всё ближе и ближе, громче и громче. Тихие голоса, что барабаны войны гремели под сводами залы. - Может ли твоя жизнь стоить столько, сколько и их никчёмные судьбы, что забудутся уже в этом столетии? Неужели тебе не противно от собственного лицемерия и двуличности, что ты проявляешь к ним актами своей беспрецедентной доброты? Ты принесёшь им столько же боли, сколько они принесут тебе, сколько принесёт тебе твоя дальнейшая судьба.

- Молодая госпожа Ева, что же вы здесь делаете! - Старшая горничная, дородная женщина слегка за сорок, в ужасе качнулась к ребёнку, прижимая девочку к своей крупной груди, коей было очень тесно в грубой одежде прислуги. Тёплый стук её сердца и успокаивающее дыхание укачивали девочку, заставляя её думать о чём-то тёплом и хорошем. Её грубоватые губы коснулись маленького шрамика на лбу, который маленькая Ева получила, когда ударилась о стену, запутавшись в своих ногах. Девочка вздрогнула, так что женщина быстро отняла свои губы. - Не могут же ваши родители не знать, что вы здесь.

- Нет. - Зелёные глаза девочки пронзительно смотрели в лицо женщины, стараясь запомнить каждую чёрточку её лица, когда она говорила эти слова. Доброе и любящее, будто у матери, искренне любящей своего ребёнка. - Не могут.