Танец Лисьего Хвоста

Глава 1

Этой ночью в крохотный городок Майлуд, что у подножья Зеленых холмов, прилетел гость из далеких краев. Прохладный и озорной маленький дух ветра. Хитрой лисой он пробежался по улочкам города, между домов с покатыми крышами. Покружился на торговой площади, покачался на растянутых веревках с флажками и, вздохнув со скуки, взмыл вверх, чтобы со свистом шлепнуться в раскидистый куст малины в чьем-то саду. Ветерок встрепенулся и шмыгнул за шиворот патрульному, что дремал на лавке. Патрульный поежился и поднял ворот рубахи.

Первые лучи солнца рассекали предрассветный мрак, а петухи вовсю горланили ранние песни. Жители городка просыпались и суетливо начинали утренние дела. Ветерок с любопытством наблюдал за ними. Вот проворная старушка вешает свежевыстиранное белье. Ветерок дунул, и бельевые веревки заходили ходуном. Пара прищепок словно кузнечики соскочили с кристально белой сорочки. Ветерок ухнул и помчался дальше, убегая от проклятий старушки. У домика пивовара дух подхватил аромат копченой рыбы и разнес по окрестностям, чем заинтересовал местных котов. Сыновья пивовара, братья-близнецы, не успев доесть утреннюю кашу, бросились гонять хвостатых по двору, не обращая внимания на недовольные крики матушки.

Казалось ветер закончил городские дела и полетел дальше. Он засмотрелся на блеск ручейка вдали, и не заметил как врезался в ограду возле дома на опушке леса. Домик, хоть и был небольшим, но выглядел уютно. Из трубы мягко струился дымок, вокруг росли цветущие кустарники и белые березы. Неподалеку играла девочка - резкими махами длинной палки, она сокрушала кусты крапивы. У нее были белые волосы, коричневые лисьи уши, пушистый длинный хвост и яркие глаза голубого и янтарного цвета. Она заинтересовала духа своей необычной внешностью.

“Девочка народа Кетту, среди людей?” подумал ветерок. Такое редко случалось, поскольку кетту держались особняком и редко жили среди людей.

Дверь дома распахнулась, и во двор вышел высокий мужчина. У него были огненно-рыжие волосы, завязанные в неряшливый хвост, и густая борода, скрывающая большую часть его челюсти. Ни лисьих ушей, ни хвоста у него не было - обычный человек. Он был одет в потрепанный кожаный жилет и брюки, обут в крепкие сапоги, подходящие для походов в лесу. На спине у него висел лук, а на поясе колчан со стрелами - стало быть охотник. Несмотря на его грубоватую внешность, его голубые глаза излучали тепло.

– Я вернусь через час, Лоссэ. Ты остаешься за главную, – сказал он нарочито серьезным тоном.

– Хорошо, пап! У нас с сэром Вилином есть важное дело, – ответила девочка не отрываясь от игры.

– Только решайте свои дела около дома, ладно?

Отец с улыбкой махнул рукой Лоссэ и ушел в лес.

Девочка продолжила играть, бурно обсуждая «дело» с воображаемым другом.

Любопытный дух подобрался ближе к кетту, покружил вокруг нее и, не обнаружив никого рядом, лишь растрепал ей волосы.

– Эй, кто ты? А ну, не трогай мои косички! – девочка уперлась руками в бока и топнула ногой, заметив странного духа, витающего позади нее.

От удивления дух отшатнулся от девочки и умчался прочь, не оглядываясь.

Где-то глубоко в лесу, среди кривых, жадных до света деревьев, шел старый шаман. Старик хмурил и без того перекошенное лицо от лучей солнца. Ругался и то и дело поправлял слетающий с его головы капюшон, открывая под ним спутанные седые волосы. Ни с того ни с сего, шаман замер и шумно втянул ноздрями воздух. Он ухмыльнулся, обнажив острые зубы и словно пружина бросился вперед, пытаясь схватить нечто, видимое только ему. Когтистые пальцы рассекли воздух, уже через мгновение в руках шамана что-то забилось. Стихия взбунтовалась: ветер выл и трепал плащ старика, но лишь срывал украшающие его корешки и косточки. Торжествуя, шаман потянулся за зачарованным мешочком, как вдруг шальной дубовый лист попал ему прямо в глаз. Ветерок почувствовал ослабевшую хватку шамана и вырвался из его рук. Увернувшись от мешка он юркнул старику под ноги. Старик завыл словно козлотролль вслед улепетывающему духу ветра.

– Сэр Вилин, не отставайте, нас ждет нелегкое задание! – звонким голосом командовала Лоссэ. Она уверенно шагала по тропинке, которая тянулась прямо к Холму памяти. Люди посещали это священное место в дни скорби, чтобы вспомнить о своих ушедших близких. Девчушка шла туда с серьезными намерениями.

– Дракон! – Звонко крикнула она. – Нам нужно уничтожить дракона. И я не шучу, сэр Вилин. Жители города хорошенько заплатят за это, зуб даю! Его гнездо прямо на том холме! Делаем всё быстро и бежим обратно за нашими денежками.

Лоссэ взбиралась на холм по крутой лестнице, прикрывая глаза рукой от яркого солнца. На вершине перед ней раскрылся необыкновенный вид. С одной стороны холма перед ней простиралась зеленая долина, а с другой стороны был крутой склон, ведущий к скалистому обрыву. Сама вершина холма была полностью покрыта ярким зарецветом. Сладкий аромат привлекал пчел, бабочек и маленькая кетту не могла пройти мимо. Она наклонилась и прижав к голове уши втянула аромат разноцветных цветов. Девочка довольно улыбнулась и на ее конопатых щеках заиграл румянец.

— Мы здесь не для того, чтобы цветочки нюхать! — опомнилась Лоссэ. — Вперед! Нам некуда отступать! – грозно сказала она и вытянула вперед ветку с листом на конце.

И воображаемый бой начался. Лоссэ произнесла витиеватое заклинание, нахмурив брови добавила:

— И да обрушится на тебя сила дикой магии!

Размашистый удар по траве. Хрясь! Хвост налево, хвост направо. Выпад, неуклюжий поворот. Снова выпад. Уши торчком, хвост волной. В таком танце продолжалась схватка Лоссэ с драконом. Уже не поймешь то ли меч в ее руке то ли волшебный посох. Девочка самоотверженно сражалась и через пару минут радостно воскликнула:

— Победа! — голос ее сорвался на крик, такой громкий, что от неожиданности у нее по телу пробежали мурашки. Она потерла ладонями плечи и расхохоталась,

— Победа! — тихо и уверенно повторила она и ликуя направилась к лестнице.

Вдруг, откуда ни возьмись на поляну выскочил едва заметный мерцающий сгусток энергии. Он переливался и пульсировал холодной палитрой красок.

Подлетев к Лоссэ, сгусток принял обличье дикого зверька - причудливой помеси хорька и лисы.

— Это снова ты! — воскликнула девочка, дух тут же шмыгнул ей за спину.

— Ты чего, боишься меня? — Лоссэ закрутилась на месте, пытаясь рассмотреть трусишку.

— Стой же! Я Лоссэ, а ты кто?

Резкий мужской голос прервал знакомство.

— Это мой завтрак! — сказал он скрипучим голосом.

На холм взобрался шаман. Сминая на своем пути нежные цветы зарецвета он подошел ближе к девочке.

Лоссэ замерла и смотрела на приближающегося к ней шамана, затаив дыхание.

— Убирайся отсюда, полукровка, пока здорова.

Лоссэ посмотрела на дрожащего духа и набравшись смелости выпалила:

— Я не дам его в обиду!

Она выставила перед собой ветку-посох. Казалось, что ее ноги вросли в землю. Вытянутая рука дрожала от напряжения. Лоссэ испугалась, но пыталась скрыть это своей вызывающей позой. Внезапный порыв ветра сорвал единственный лист с ветки и унес его в пропасть. Сердце девочки бешено забилось, и она нервно сглотнула комок, подступивший к горлу.

Старик рассмеялся и мгновенно приблизился к ней. Лоссэ вцепилась в ветку второй рукой и изо всех сил ткнула шамана в живот. Шаман поморщился, вырвал у девочки ветку из рук и она покорно хрустнула в его лапе.

— Какая дерзость! Я научу тебя манерам.

Он приблизился к девочке так близко, что она могла слышать его дыхание.

Лоссэ попятилась. Дух взволнованно метался за ее спиной, трепал подол ее платья, дергал за косички. Она подходила к обрыву.

— Может мне и тебя съесть? — клацнул зубами шаман.

Лоссэ сделала еще один шаг назад и не почувствовала землю под ногами. На ее глазах блеснули слезы. Вздох. Ее тело окутал холод. Ветер задул изо всех сил, резкими потоками воздуха поддерживая девочку на весу. Ленты сорвались с косичек, а волосы под властью ветра хлестали ее по лицу. Казалось бы, нужно истошно кричать, но Лоссэ будто проглотила язык.

Шаман оглянулся, услышав чей-то голос. «Лоссэ! Лоссэ, где ты ?»

— Па… Папа! — в отчаянье закричала Лоссэ.

Шаман скривил лицо, схватил девочку за волосы. Резким рывком выдернул ее из пропасти и бросил на землю.

Когда отец показался на холме, Лоссэ расплакалась. Рыжеволосый быстро наложил стрелу и прицелился в шамана,

— Элстер? Что ты с ней сделал?

— Так-так! Отец прибыл как раз вовремя, — воскликнул шаман изображая удивление, — Твоя дочь, Билрон, чуть не упала со скалы. Я едва успел вытащить ее.

Билрон посмотрел на дочь.

— Это правда, Лоссэ?

Девочка хлюпала и не могла подобрать слова, ведь старик и впрямь спас ее жизнь.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — строго сказал отец.

Лоссэ кивнула в ответ.

Билрон опустил лук и подошел к дочери. Протянув ей руку, он тяжело вздохнул.

— Сколько раз я говорил тебе, не отходить далеко от дома?! Ты снова ослушалась меня.

— Папа, этот дед хотел убить духа! Я хотела спасти его, а этот… этот сломал мой посох! — Запинаясь тараторила Лоссэ.

Билрон прищурил глаза, осмотрелся вокруг, но никакого духа не увидел.

— Здесь нет никакого духа, дочь. Ты не должна бродить далеко от дома. Твой посох можно починить, но мое доверие не так-то просто восстановить. — Сурово ответил он.

— Твоя дочь просто фантазерка! — усмехнулся шаман.

— Но, папа! Мы с сэром Вилином…

— Довольно! — Билрон оборвал Лоссэ. Она сжалась от обиды и вырвала ладонь из рук отца. Дух подлетел к ней и словно воротник лег ей на плечи. Лоссэ взглянула на него и снова заплакала.

— Я твой должник, Элстер.

Шаман пожал плечами и направился в лес.

— Я запомнил это, Билрон. Помни и ты.

По дороге домой Лоссэ молчала, с ее щек капали слезы. Вдруг она почувствовала мягкое прикосновение к своим плечам, и нежный голос сказал:

— Утри слезы, малышка. Я все еще с тобой!

Лоссэ повернулась и увидела мерцающего духа позади себя. Она улыбнулась и прошептала:

— Сэр Вилин, мы не должны уходить так далеко от дома. Папа будет сердиться.

Билрон подслушал ее слова и добавил:

— Я не всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.

Лоссэ кивнула и ответила:

— Я обещаю, что больше не пойду к скалам. Я знаю, что мне нужно быть осторожнее.

Билрон протянул руку, одобряюще погладил Лоссэ по голове и с улыбкой сказал:

— Хорошее обещание!

Глава 2

Ветер ласково играл с локонами белых волос Лоссэ. Она была одета в синее традиционное платье и белую рубашку с красной вышивкой. Кетту достала из узорчатого мешочка яркое содержимое, вдохнув аромат, прошептала что-то в кулачок. Звон колокольчиков на ее ожерелье подыгрывал ее тихому шепоту. Лоссэ прижала руки к груди и решительно подошла к краю Поминального холма. С такой высоты казалось, что лес утратил всякую форму и стал бесконечной зеленой палитрой, разлившейся до туманного горизонта. Она обернулась и вопросительно взглянула на стоявшего позади отца, тот одобрительно кивнул. Лоссэ расправила руки, из ее ладоней россыпью бабочек разлетелись лепестки зарецвета. Ветер закружил их в медленном танце. Лоссэ затаила дыхание, наблюдая за яркими всполохами стремящихся вниз цветов-скорби. Билрон подошел к ней и обнял за плечи.

После неприятного случая с шаманом Билрон запретил дочери ходить на холм. Он поднимался сюда один, долго сидел у обрыва и предавался воспоминаниям о своей ушедшей жене. В шестнадцатый день рождения отец позволил Лоссэ подняться на холм и самой отдать дань памяти ее матери. Лепестки выпущенные из ее рук особенно живописно разлетались по ветру. Ветер всегда был ее спутником.

Сегодня его дочери исполнилось 20 лет, это много или мало? Билрон задумался и тут же тонкий голосок вырвал его из философских мыслей.

— Ты сказал, что после поминок у нас важный разговор. — Лоссэ повернулась к отцу навострив уши.

— Да, — Билрон тяжело вздохнул, — нападения рогатых продолжаются. Вождь требует срочно разобраться с этим.

Лоссэ недовольно сморщила нос.

— Вздор! Рогатые ни на кого сами не нападают. Ты же знаешь это, пап!

— Есть доказательства их вины, дочь. Я видел тела, другие люди видели рогатых и их следы на месте преступления… — Слова отца звучали, будто он пытался убедить в первую очередь себя.

— Это ни о чем не говорит, — перебила его дочь, — охотники были сожраны изнутри! Рогатые хоюн едят только траву.

— Сбавь тон, девочка! — Резко ответил Билрон.

Лоссэ нахмурила брови и опустила уши, ее хвост нервно дергался из стороны в сторону.

— Их преступления слишком серьезны, они должны понести наказание. Так говорит вождь. — Билрон стиснул зубы, чувствуя отвращение к собственным заученным словам.

— Все охотники должны участвовать в походе. После полудня я уйду. Меня не будет пару дней.

Лоссэ продолжала молчать.

— Изгнание хуже смерти, я не могу ослушаться вождя.

— Тогда уходи! — процедила лисица и демонстративно отвернулась от отца. Билрон тяжело вздохнул и ушел. Лоссэ села на траву и уткнулась в колени.

Прошел час, а может два. Время здесь тянулось как густая масса патоки. Лоссэ сидела и думала про себя. От одних мыслей ее хвост начинал метаться из стороны в сторону, от других ее пушистые уши скорбно опускались. Лоссэ не умела скрывать свои эмоции, да и от кого их здесь скрывать, на вершине холма. Размеренная жизнь городка в последнее время была омрачена чередой трагических событий. В лесу было небезопасно. Лоссэ встала и посмотрела вниз. Ведь где-то там могло бродить… что-то. Зверь ли?

— Мне нужно что-то делать, Вилин. Но что я могу? — Сказала она вслух, и ветерок будто бы в ответ зашелестел травой.

Негромкий кашель раздался откуда-то позади. Ветер мигом стих, Лоссэ подскочила на месте от неожиданности. Она резко обернулась со словами “Вернулся?!” И замерла.

На тропинке стоял высокий мужчина. На секунду она действительно приняла его за отца, но быстро поняла, что обозналась. Мужчина был выше и имел более тонкое телосложение. Он был одет в короткий походный плащ глубокого изумрудного цвета, тень от капюшона почти полностью скрывала его лицо. Гладко выбрит - точно не местный, подметила она.

— Ты кто? — с некоторой опаской спросила Лоссэ.

— О, прошу прощения, что так подкрался. Не хотел вас напугать, юная кетту! — Он откинул капюшон и выставил руки в примирительном жесте.

Лоссэ присмотрелась к незнакомцу. Его волосы были неприлично длинными для мужчины, они были редкого иссиня-черного цвета, а на макушке не наблюдалось звериных ушей. Впрочем, его уши не были похожи и на человеческие.

— Эльф что ли? — не особо церемонясь спросила Лоссэ, продолжая рассматривать собеседника.

— Мое имя Даниэль Сарто. Да, вы называете мой народ эльфами. — Представился незнакомец и поклонился.

Лоссэ дернула ухом и расслабилась, деловито сложив руки на груди. Парень не выглядел опасным. Эльфы были редкими гостями в Майлуде, однако Лоссэ доводилось слышать, что представители этого народа славились хорошими манерами и добродушным, хоть и холодным нравом.

— И что ты здесь делаешь, Даниэль Сарто?

— Я увидел этот высокий холм и решил, что с него открывается отличный вид на окрестности.

Глаза Лоссэ сощурились

— Окрестностями решил полюбоваться? С чего бы это?

— Я разыскиваю своего боевого товарища. Кстати, не попадался ли он вам? — невозмутимо спросил эльф.

— Не уверена, — Лоссэ подошла ближе продолжая нагло разглядывать собеседника — Он тоже эльф?

— Поверьте мне, увидев его, вы бы сразу поняли, что он тоже чужеземец.

Кетту пожала плечами.

— Позволите?... — путник кивнул в сторону обрыва.

Лоссэ отошла на пару шагов. Эльф слегка поклонился и подошел к самому краю.

Он опустился на одно колено и начал всматриваться в лесную чащу. Лоссэ показалось, что одновременно он похож на орла и на дикую кошку в засаде.

— Ты прямо как суслик у норки сидишь! — Фыркнула кетту.

Даниэль еле слышно вздохнул.

— Юная кетту, хотите я провожу вас до дома, далеко ли вы живете?

Лоссэ пропустила вопрос мимо ушей.

— Увидел что-нибудь интересное?

— Ну, вон там, к югу, кажется, олень у водопоя. — Даниэль указал пальцем вниз

— Врешь! — воскликнула Лоссэ, приблизилась к эльфу и начала всматриваться в чащу, — Ручей отсюда едва видно, а олени здесь давно не водятся.

Если эльф и был удивлен наглостью своей собеседницы, то виду не подал.

— Растет ли возле излучины ручья большой раскидистый дуб?

Брови Лоссэ непроизвольно устремились вверх, впрочем, лицо ее быстро приобрело прежнее снисходительное выражение.

— Понятия не имею, я что, должна помнить каждое дерево в лесу? — Соврала она и не удержавшись хихикнула.

— Ладно, смотри сколько влезет, эльф. А я пойду домой.

Лоссэ сорвала с земли длинную былинку, сунула себе в рот и направилась к лестнице, служившей единственным спуском с поминального холма.

— А местные не очень-то приветливый народ. — С ухмылкой подметил Даниэль, не отрываясь от созерцания лесного пейзажа.

Удивившись внезапной колкости от такого терпеливого собеседника, Лоссэ остановилась.

— Да что ты знаешь о местных, эльф! Мы всегда радушно принимаем гостей и славимся своим гостеприимством!

— Радушно... — усмехнулся Даниэль — Меня даже в ваш город не пустили.

Лоссэ посмотрела на странника и удивленно наклонила голову.

— Как это "не пустили"?

— А вот так. — Эльф встал с колена и отряхнул голенище сапога. — Мой товарищ отправился в лес, а я хотел разузнать обстановку в городе. Мы договорились встретиться вечером в Майлуде, но меня даже за ворота не пустили. Причин отказа не поведали.

Лоссэ удивилась. Что могло измениться за каких-то несколько часов в городе?

— Это странно. Возможно, причина есть. За последний месяц в лесу погибло пять охотников.

Даниэль нахмурился.

— Их убил какой-то зверь, — продолжила Лоссэ, — все сейчас на нервах, пять семей в нашем городе требуют от мэра каких-то действий.

— Юная кетту, расскажите об этом подробнее?

— Лоссэ мое имя. Не зови меня юной кетту, это звучит ужасно!

— Очень приятно, Лоссэ, — эльф учтиво поклонился, — пожалуй я всё же провожу вас до дома.

Не зная как реагировать на поклон Лоссэ уверенно ответила.

— Я и сама дойду.

— Если у вас происходят такие вещи, я не могу просто позволить вам идти одной через чащу!

Не дав Лоссэ вставить и слова эльф подошел к ней и взял под руку.

— А пока мы спускаемся, вы мне расскажете поподробней, что за звери у вас тут водятся. Чтобы я был начеку!

Даниэль заглянул кетту в глаза и дружелюбно улыбнулся. Щеки Лоссэ вспыхнули румянцем и она мигом отвела взгляд.

— Ладно уж, если ты так боишься сам спускаться с холма, эльф, я провожу тебя. — Она высвободила свою руку и деловито направилась вперед. Эльф усмехнулся и пошел вслед за ней.

Глава 3

Тела погибших охотников были истерзаны, а внутренности съедены. Случалось, что неосторожный охотник мог пострадать от клыков диких зверей. Но вокруг растерзанных тел не было следов ни волка, ни медведя. Поляны были усыпаны следами копыт. Положение следов красноречиво указывало на то, что жертвы бежали от кого-то, словно в один момент охотник становился добычей. Это поражало даже самых опытных следопытов, ведь здесь не водятся копытные животные. С появлением людей в этих лесах все копытные были буквально истреблены.

Мэр города Винслоу Чернобров подвергся давлению возмущенного народа. С одной стороны охотники и семьи погибших требовали найти зверя. С другой стороны верующие, настаивали на том, что народ забыл древних божеств и требуется жертва, чтобы смерти прекратились. Мэр приказал снарядить несколько вооруженных отрядов на поиски неведомого зверя, но все они вернулись ни с чем. А на недавнем собрании кто-то вспомнил, что обитающие в озерной долине фавны, между прочим, ходят на копытах.

— Отец пытался доказать, что племя хоюн мирное, — вспоминая сокрушалась Лоссэ, — да, они довольно упрямые и глупые! Но чтобы людей есть… Да и следы у них скорее козлиные, чем оленьи.

Даниэль кивнул, давая понять, что знаком с лесным народцем. Хоюн нередко работали почтальонами, и в городах они частые гости.

Никто не стал слушать Билрона, его считали чудаком. Люди не одобряли его союз с девушкой из народа кетту. А некоторые вообще боялись, что такой союз может принести беду. Так что Билрон был почти что изгоем в родном городе. Однако Чернобров уважал его за навык следопыта и однажды спас от изгнания.

— А вы храбрая душа, Лоссэ. — заметил Даниэль.

— В таких обстоятельствах я бы не стал беседовать с незнакомцами.

Лоссэ недовольно зыркнула на эльфа.

— А у тебя есть длиннющие когти и клыки, что рвут кости словно стебель крапивы?

Даниэль улыбнулся.

— Нет? Тогда не перебивай!

Пришедший к Озерной долине отряд разведчиков столкнулся с презрительным отношением и направленными в свою сторону копьями. Охотники не собирались нападать на хоюн. Напротив, их цель была поговорить с ними и развеять сомнения в причастности хоюн к загадочным смертям. Но что-то пошло не так. Одно неосторожное слово, неловкое движение и закончилось все огромными проблемами. Майлудский охотник лишился глаза, а молодой задиристый хоюн остался лежать в траве, утыканный стрелами. Отряду пришлось бежать.

— Мэр собрал боевую дружину из всех свободных охотников, мой отец пошел вместе с ними.

— Может быть это решит проблему? — предположил эльф.

Лоссэ закатила глаза.

— О Боги! Ну хоть ты не начинай! Мы с отцом много раз были в Озерной долине. Я играла с маленькими хоюн! Они не способны на…на такое.

Лоссэ опустила взгляд и с грустью вздохнула.

Даниэль больше не задавал вопросов. Некоторое время они шли в полной тишине. В густых зарослях травы начали раздаваться песни первых, самых нетерпеливых сверчков. Солнце опустилось к верхушкам деревьев, чтобы залить лес красноватым сиянием. Впереди, возле тропинки, виднелась белая береза.

— Ну вот, почти пришли, — сказала Лоссэ и убрала с лица упавшую прядь белых волос, — ты не голоден? Может, тебе вынести чего поесть?

— А?

Казалось Даниэль был полностью погружен в свои мысли.

— Чаю, может, налить?

Эльф улыбнулся и по своему обыкновению слегка поклонился.

— Не нужно, добрая кетту, благодарю! Думаю, мне надо идти.

— Ну, если надо, — Лоссэ пожала плечами, — тогда иди.

Даниэль отвесил еще один поклон, развернулся и пошел обратно в сторону леса. Не пройдя и пары шагов, он обернулся и переспросил:

— Вы же сказали, там были следы копыт, верно?

— Да, так сказал мне отец.

— Интересно… — задумчиво протянул эльф и направился своей дорогой.

Лоссэ смотрела на удаляющуюся фигуру странника пока та не исчезла в сумерках.

***

Пламя приняло в свои объятья сухое ясеневое полено и довольно потрескивало своей новой добычей. Его яркая пляска отразилась в мокрых глазах пожилой кетту Сины. Старушка закрыла крошечную дверцу печи, взяла в руки потертый ухват и водрузила на огонь совершенно черный от сажи котелок. Когда котелок занял своё привычное место, Сина охнула и прижала свои больные руки к груди. Котелок, наполненный кроличьим рагу, был очень тяжелым. Еды было действительно много, слишком много для одной старушки. Она знала это, но не могла приготовить меньше. Тридцать лет она готовила столько рагу, сколько хватило бы ее вечно голодному, самому большому любителю рагу, Нихло Крючкохвосту. Пять дней назад ее муж, не реагируя на уговоры и пропуская мимо ушей мольбы супруги, взял свой ясеневый лук и отправился в лес. В тот день Сина решила, порадовать своего мужа его любимым блюдом. Но вот уже пятый вечер подряд в печке шуршал и похлопывал крышкой котелок. Запасы в погребе дома Крючкохвостов таяли. Сина резала горькую редьку, смахивая слезы, скапливающиеся в глубоких морщинах ее лица.

От грустных мыслей Сину отвлек шум на улице, она отложила нож и подошла посмотреть в окошко. Окошко запотело, старая кетту протерла его платком и увидела, что недалеко от ее забора собралась толпа. Кто-то в центре активно жестикулировал, до седых ушей Сины донесся хриплый голос. Речь эта, колючая словно пучок вереска, могла принадлежать не кому иному, как Элстеру, зловещему шаману из чащи.

Жители Майлуда его не особо любили, однако, с полной уверенностью можно сказать, что местные его боялись и уважали. Среди них были и староверы, что возводили его в ранг жрецов. По слухам, шаман обитал в мокром овраге еще до того, как первые люди пришли сюда, чтобы заложить город. Элстер следовал обычаям предков, он презирал любые постройки и сам жил в лисьей норе. Шаман обменивал свои зелья и амулеты на еду и припасы. Делал он это с неохотой и злобой, так что прибегать к его услугам старались только в крайних случаях, а сам он был редким гостем в городе.

Сейчас Элстер стоял на мостовой в окружении более десятка жителей, а значит повод был.

— Вот здесь! Еще один дом, в который пришло горе! Чую!

Толпа обступила сутулую фигуру в плаще и ловила каждое его слово.

— Горе нам, если мы не сможем успокоить древнего!

Шаман прекратил свою речи и зыркая исподлобья обвел взглядом толпу. Толпа затаила дыхание. Послышался тихий женский плач, и кто-то, не выдержав, выкрикнул:

— Что же нам теперь делать-то? А?

— Успокоить! Задобрить! — ответил кто-то.

Несколько секунд шаман наблюдал, как нарастало напряжение в толпе. Выпрямившись он бесцеремонно схватил паренька, стоявшего ближе всех, за грудки и, оскалившись, выпалил ему прямо в лицо:

— НАКОРМИТЬ!

Парень заверещал испуганным кроликом, упал на задницу и, не прекращая кричать, отполз куда-то за спины людей. Толпа запричитала.

— Духи в лесу кричат от страха, нужно дать древнему то, что он хочет! Пищу, дар! — Наслаждаясь произведенным эффектом шаман продолжил:

— Иначе изведет! Всех изведет!

— Разве он еще не наелся?

Не скрывая своего возмущения сказала Сина, незаметно подошедшая к толпе. Люди зашептались.

— Сколько еще «жертв» ему нужно, скажи?!

Сина побаивалась шамана. Жила она в Майлуде довольно давно и была из числа немногочисленных в городе кетту. И знала про шамана чуть больше, чем собравшаяся вокруг него молодежь.

— Они пришли к нему с оружием! — Элстер будто выплюнул эти слова, — Охотиться на хозяев леса, словно на дикого зверя? Разгневали!

Чей-то плач уже перерос в настоящую истерику. Не обращая внимания на толпу Элстер продолжил:

— Верю, произойти могло случайно, — он слегка понизил голос, — нельзя изменить то, что уже произошло. И выход у нас один - задобрить древнего жертвой!

Сина всплеснула руками.

— Ты хочешь отдать лесному богу одного из нас? — она бесцеремонно перебила шамана.

Шаман замолчал и громко выпустил воздух из ноздрей.

— Духи давно пометили одного из вас. Однажды они хотели забрать ее, но я спас девчонку. Теперь же сам ее отец мой должник. Она не должна была появляться на свет… полукровка.

Мостовая наполнилась тихими перешептываниями.

— О ком идет речь?

— Дочь отшельника?

— Билрона?

— Билрон ушел вместе с другими охотниками в озерную долину. Бить треклятых козлолюдов.

Элстер цокнул языком и задумчиво сказал:

— Ах… старина Винслоу не дождался и начал действовать сам.

Шаман сжал покрытые черной шерстью кулаки и вкрадчиво произнес.

— Тем лучше, никто не встанет на пути того, что суждено. Дитя станет сакральной жертвой!

Начались крики и споры, кто-то был резко против, но большинство одобряло слова шамана.

— Не вздумайте! Вы не можете отдать девчушку на съедение этим лесным тварям! — протестовала Сина, о которой уже все позабыли.

Сина редко сталкивалась с Лоссэ. Девушка производила на старушку приятное впечатление хоть и чудаковатой, но приветливой молодой кетту. О странной семейке, живущей за стенами города ходило много слухов. Но Сина не помнила, чтобы Билрон и его дочь приносили кому-то неприятности.

— Бедная женщина, — смягчившись пробормотал шаман и покачал головой, — совсем потеряла разум от своего горя.

Округлив глаза Сина ошарашенно смотрела на шамана.

— Ты и впрямь решил сделать это? О боги! Но ведь Лоссэ… твоя… — старушка резко замолчала, не закончив фразу.

— Нет времени! — резко воскликнул шаман и махнул лапой, — я уверен, вы сделаете правильный выбор.

Глаза шамана блеснули, он выпрямился и зашагал к городским воротам. Напуганные жители Майлуда последовали за ним, оставив Сину стоять возле своего заборчика.

Глава 4

Лоссэ не могла уснуть. «Несправедливо!» — думала она, нервно подергивая хвостом. Она хотела броситься вслед за отцом в Озерную долину, но знала, что отец не примет ее помощи, да и что она может сделать? Весь вечер она пыталась успокоиться: сначала чай из ночной травы, потом поздняя уборка дома, теплая ванна и, наконец, старая добрая книга. Устроившись в кресле-качалке, она перелистывала страницу за страницей, пока ее внимание не привлекла искусная иллюстрация. На картинке была изображена девушка с пышными каштановыми кудрями. Героиня прильнула к высокому широкоплечему парню с дерзкими бакенбардами; в позе этой парочки читалась страсть и влечение друг к другу. Лоссэ тяжело вздохнула и поджала уши.

К сожалению, она не знала, как влюбленные встретились. Ведь зачитанная до дыр книга скабрезного любовного романа «Фокусы любви и другие приключения Айре» представляла собой второй том. Вероятно, где-то в мире существовали и первый, а может даже третий том. Но в Майлуде найти такие сокровища не представлялось возможным.

Скрип кресла-качалки входил в резонанс с тиканьем стареньких гномьих часов, висевших под потолком. Обе стрелки неспешно подбиралась к двенадцати.

Возле стоявшей на комоде лампы кружил мотылек. На мгновенье тень от его крохотных серых крыльев на стене показалась дикой пляской какого-то чудища. Лоссэ поморщилась и небрежно отогнала насекомое. Она уже собралась закрыть книгу и умыться перед сном, когда ее ушки резко дернулись и навострились в сторону входной двери.

Лоссэ прислушалась. Из леса доносился людской галдеж. Девушка нахмурилась и отложила книгу. Гости в этой местности сами по себе были редким явлением, а уж тем более такое время.

Она осторожно вышла за дверь и поежилась от ночной прохлады. К одинокому домику, стоявшему у подножья поминального холма, кто-то приближался: среди деревьев заиграли огоньки фонарей.

«Может быть охотники уже вернулись?» - подумала Лоссэ. Впрочем, она быстро отбросила эту мысль. Вряд ли охотники стали бы шастать по лесу шумя и размахивая светильниками. Подумав немного, девушка тихо прикрыла дверь и, отойдя от дома на двадцать шагов, спряталась за одним из кустов дикого можжевельника.

Приблизившись к дому, ночные гости поумерили свой пыл, и резкие вскрики сменил неразборчивый шепот. В тусклом свете переносных фонарей Лоссэ узнала некоторых жителей Майлуда. Отстающий от толпы толстяк был похож на сапожника Феппса, а в парочке, стоявшей наиболее близко к кусту, легко угадывались братья-близнецы Ярлик и Верликс, большие балагуры и сыновья местного пивовара. Руководил этим собранием шаман Элстер. По мнению Лоссэ, крайне неприятный, но невероятно любопытный тип.

Шаман что-то прошипел и кивнул в сторону домика. Один из горожан, переложив светильник в левую руку, подошел к двери и нерешительно постучал. Затем постучал громче. Все затихли и прислушались. Лоссэ затаила дыхание. Наконец, Элстер оттолкнул стучавшегося парня и, бесцеремонно открыв незапертую дверь, зашел внутрь. За ним последовали остальные.

Некоторое время из дома раздавался скрип половиц под множеством ног. Послышался топот шагов на чердаке. Снова начались разговоры. Кто-то распахнул окно и выкрикнул:

— Ее здесь нет! Найти ее!

Оставшиеся снаружи люди завертели головами, оглядываясь по сторонам.

«Нужно сматываться отсюда» - подумала Лоссэ. Чутье говорило, что встреча с горожанами Майлуда в таких обстоятельствах не принесет ничего хорошего. Сердце в груди стучало так, что казалось, будто ребра от него заходили ходуном.

Осторожно, стараясь не терять из вида никого из толпы, девушка попыталась выбраться из-за куста. С огромным трудом ей удалось не хрустнуть ни одной веткой. Она готова была встать на ноги и побежать в чащу, когда вдруг поняла, что за ее спиной кто-то стоит.

Некто со всей силы наступил на хвост Лоссэ и она невольно взвизгнула от боли. Вслед за ее криком округу залил громкий и умелый свист.

— Зде-е-сь! Нашел! — Закричал Ярлик, а потом навалился на девушку всем своим весом.

Лоссэ обдало запахом потной рубашки и вонючего клюквенного пива. Она с трудом освободила руку и, громко закричав, начала изо всех сил царапать и бить навалившегося на нее. Ярлик поймал ее за запястье, зарычал и резко заломил ей руку за спину. Послышался треск рвущейся ткани. На глазах кетту выступили слезы. Несколько мгновений парень словно не решался что-то делать, грубо прижав Лоссэ к траве. Ее хвост бился по земле, а из приоткрытого рта вырывалось тяжелое дыхание.

— Ну-ну. Тише. Не убежишь, маленькая, — проговорил он. В интонации одновременно слышалось что-то от озорного парня и от мясника, занесшего нож над овцой.

Наконец Ярлик, крепко удерживая руки в железной хватке, встал сам и поднял свою пленницу.

Лоссэ дернулась, пытаясь освободиться, и замерла. Все люди собрались вокруг нее. Было некуда бежать.

Элстер подошел к Ярлику и одобрительно потрепал юнца по плечу. Затем он обратился к девушке.

— Дитя, не бойся. Тебе предстоит спасти всех нас.

По толпе прошлись разговоры, звучавшие, будто бы с облегчением.

— Вы что делаете?! С ума посходили? — Рявкнула Лоссэ.

Ей не ответили. Не долго думая, она вцепилась зубами в руку Ярлика. Парень заверещал и ослабил хватку. Кетту воспользовалась временной слабостью своего пленителя и несколько раз ткнув ему в мягкое место коленом, освободила руки. Она собралась, с боем, если понадобиться, прорываться к лесу. Но вдруг увидела возле своего лица сияющую в свете множества огней стеклянную бутылку и почувствовала странный, невыносимо горький запах. От запаха у нее подогнулись колени, а голову стремительно наполнил густой туман. Фонарики в руках злодеев мигнули и превратились в далекие звезды. Она обмякла.

— Мы тебе все объясним, наша спасительница, — послышался издалека хриплый голос шамана. — Но позже, когда ты немного успокоишься.

Элстер убрал флакон с зельем обратно в бесконечные складки плаща.

— Ну? Чего уставились? — прорычал он. — Тащите ее на поляну древних!

Толпа удалилась. В пустом лесном доме, что стоял посреди белых берез, часы пробили полночь.

Глава 5

В лесу Зеленых холмов этой ночью было неспокойно.

Две фигуры осторожно пробирались через заросли. Первая фигура, высокая и статная, была одета в короткий плащ. Ее низкорослый спутник по-звериному семенил впереди, не обращая внимания на тяжелую ношу за спиной. Иногда он вставал на четыре лапы и принюхивался. Оба странника не нуждались в источнике света: звезд и краешка луны им было предостаточно.

Южнее к ручью шел маленький олененок. Он двигался не спеша, то и дело останавливался и поднимал носом траву, подбирая что-то с влажной земли. Вдруг олененок обернулся. Его огромные черные глаза блеснули в свете луны. Он явно услыхал что-то и ускорил шаг, скрывшись в лесной темноте.

Со стороны Майлуда в лес шла группа местных жителей, шумя и размахивая фонарями. Они распугали всю живность вокруг себя. Толпа заметно поредела: то и дело кто-то из людей откалывался от процессии и поворачивал домой. Порывы ветра, невесть откуда взявшегося, будто бы пытались остановить шествие. Ветер выл в дуплах, гнул ветки и шелестел листвой окружающих деревьев. Шедший впереди старый шаман не обращал никакого внимания на непогоду. Он лишь поторапливал парня, который нес на плече окутанное дурманом, безвольное тело.

Лоссэ открыла глаза. Почти сразу она почувствовала, как колючая древесина больно упиралась в спину. Пошевелить руками не получилось - длинная крепкая веревка опоясывала широкий ствол дерева. Оба ее конца были надежно привязаны к запястьям девушки. Когда дурнота немного рассеялась, она увидела тонкую блестящую ленту ручья в десяти шагах от себя и сразу узнала это место - Поляну древних.

Центром этого места был огромный тысячелетний дуб. Его раскидистые ветви расходились так широко, будто дерево пыталось обнять всю поляну, а яркие листья шелестели и шептали о чем-то ветру. Под деревом располагались камни и деревянные статуэтки с резными символами. Цветы и травы вокруг благоухали, а тихое журчание горного ручья создавало на поляне ощущение спокойствия и умиротворения.

Здесь, на Поляне древних, верующие жители Зеленых холмов когда-то собирались каждое лето, чтобы почитать древних богов и духов, просить их о помощи и благословении. Они приносили жертвы, которые потом становились частью этой священной земли. С каждым годом здесь становилось все меньше гостей, и густая трава скрыла тропы, ведущие к этому месту.

— Иди домой, сынок, — обратился Элстер к Ярлику. — Ты хорошо послужил своему городу.

Ярлик закивал головой и спешно зашагал в сторону города. Проходя мимо Лоссэ, он чуть замедлился.

— Прости... — еле слышно прошептал парень и перешел на бег. Он бросился прямо через ручей, не боясь ледяной воды.

Окончательно придя в себя, Лоссэ обвела взглядом поляну и поняла, что рядом с ней остался один лишь старик.

— Что здесь происходит?! - Она закричала и попыталась освободиться. Не получилось. Веревка держала ее крепко.

— Зачем вы меня сюда притащили?

Шаман всматривался в лес, не обращая внимания на пленницу.

— Эй ты! Отвечай!

Наконец, хриплый голос ответил:

— Я говорил твоему отцу, что тебя здесь быть не должно.

— Конечно, меня здесь быть не должно! Сейчас же отвяжи!

Элстер покачал головой.

— Тебя не должно быть в лесах Зеленых холмов, тебя не должно быть в Майлуде. Тебя не должно быть на свете.

— Что ты несешь?! — прорычала кетту стиснув зубы.

Порыв ветра налетел на старика, едва не сбив его с ног. Под его ноги упало несколько огромных желудей.

— Вот об этом я и говорю, — пробормотал шаман и достал из-под плаща кривой ржавый нож, на клинке которого засветились синие руны. Один взгляд на это оружие внушал какой-то неуемный страх у Лоссэ.

— Думаешь, я не знаю твой маленький секрет?

Элстер с неожиданной прытью расчертил воздух перед собой молниеносным взмахом клинка. В следующем порыве ветра послышался вскрик.

— Вилин! — закричала кетту, — Мерзавец, когда отец узнает, что ты сделал, он весь твой овраг утыкает стрелами вместе с тобой! — В ее интонации начали проскакивать нотки отчаянья.

— Да, — согласился шаман и задумчиво поднял с земли желудь, — Разговор будет... тяжелым.

— Когда я отсюда выберусь, я сама ему помогу!

— Если, — заверил Элстер, — если ты отсюда выберешься, дитя, то поверь мне - Майлуд для тебя закрыт. Я им такого наговорил, что они тебя тут же принесут обратно. Даже я не потребуюсь. Лучше тебе туда больше никогда не возвращаться.

— Ах ты змей!..

Шаман размахнулся и выкинул желудь в ручей. С громким плеском он плюхнулся в воду, а потом всплыл и с бурным течением помчался куда-то.

— Жди своей судьбы здесь, Лоссэ, — мрачно сказал старик и ушел прочь.

— Стой! Вернись и отвяжи меня ублюдский ты мелкий вонючий колдунишка! — не стесняясь в выражениях запротестовала кетту.

Когда шаги Элстера окончательно затихли, сил Лоссэ хватило лишь на еще один долгий и отчаянный крик. Он разошелся эхом по лесу и затих, как и всё живое вокруг.

Глава 6

Первые лучи рассвета озаряли небосвод. Посреди крон деревьев зазвенели нотки самых ранних пташек. Туман, родившийся в течении ручья, жил своей жизнью, рос и пышнел, как тесто в кадке, пока не перевалил через край, пролившись на траву крупными каплями холодной росы. Эта, казалось бы, умиротворяющая картина приносила лишь больше страхов привязанной к дереву пленнице.

Она отчаялась кричать и бросила попытки освободиться. Каждый хруст ветки или громкий всплеск воды вызывали новую волну ужаса. Лоссэ покрылась холодным потом, когда поняла, что по стволу дуба кто-то залез. «Просто большая белка» - пыталась успокоить себя девушка. Она подняла голову - и впрямь, кажется, среди листвы мелькнула когтистая лапа с большими черными подушечками. Лоссэ шумно вздохнула и уронила голову на грудь, большие лисьи уши скорбно опустились.

Услыхав хруст гальки, Лоссэ с трудом подняла глаза. Из тумана вышел молодой олень. Животное осторожно принюхивалось, казалось, оно было готово в любой момент броситься прочь.

— Эй... малыш… что ты здесь делаешь? — прошептала кетту, — ты напугал меня.

Олень подошел чуть ближе и задержал взгляд на Лоссэ.

«Может быть, кто-то из местных пойдет по его следу и найдет меня? Как он вообще забрел в наш лес?» - в мыслях Лоссэ засияла надежда. Она вскинула голову в попытке убрать прилипшую к щеке прядь волос.

Послышался хруст. На этот раз не веток. Отчетливый и громкий хруст костей. Олень вздрогнул и начал ломаться. Изнутри. Лоссэ затихла, не веря своим глазам.

Жутким образом олененок превращался в странное существо. Оно встало на задние копыта, нижняя челюсть отвисла показав пару рядов острых, как клинки, зубов. Хвост удлинился, а хребет покрыл ряд торчащих позвонков. Под черными, невинными глазами олененка открылась еще одна пара глаз. Оранжевые зрачки уставились на Лоссэ. Она закричала и по ее щекам снова покатились слезы.

Протяжный, громкий и резкий свист послышался откуда-то слева. Звук этот, совершенно неестественный для сонного утреннего леса, заставил чудовище остановиться и поднять рогатую башку. В этот момент Лоссэ поняла, что ее руки теперь свободны - кто-то перерезал веревку, удерживающую ее в незавидном положении. От неожиданности она вскрикнула и упала на колени.

Стоявшая напротив нее тварь опомнилась и попыталась броситься вперед, но не смогла, так как ее чудовищные лапы оказались опутаны тысячами ярких алых нитей, выросших прямо из-под земли.

«Магия?» - промелькнуло в голове Лоссэ.

Обездвиженное чудовище свирепо зарычало, но рык этот резко оборвался вместе с оглушающим громом, раздавшимся сверху. Сумев разорвать часть чародейских пут, зверь отпрянул и упал на бок, оставив на земле длинные борозды от когтей. В ноздри кетту ударил удушающий кислый запах.

— Пере-заря-жаю! — кто-то дерзко прокричал прямо с ветвей дуба. Послышался звон металлической пружины.

— Держу! — Из предрассветной мглы ответил кто-то. Голос показался Лоссэ смутно знакомым.

Тварь резко вскочила на ноги, но снова оказалась стреноженной при помощи магии. Нити, опутывающие конечности монстра, засветились ярче придавая окружающему туману зловещий алый оттенок.

Из-за дуба вышел мужчина, он был напряжен и вытянул руки так, словно удерживал вожжи непокорного скакуна.

— В голову давай, — спокойно указал он.

— Не-а, в сердце надо! — возразил стрелок и спрыгнул с дерева, мягко приземлившись лапами на опавшие листья.

Между Лоссэ и чудовищем встали двое. Она удивленно подняла брови и уставилась на странную парочку.

Правого она узнала. Это был недавний посетитель поминального холма - вежливый эльф Даниэль Сарто. Посреди лесной глуши в своем вычурном наряде и расшитом узорами плаще он смотрелся неестественно, словно роза в букете лесных трав. Тем не менее спутник его был еще более удивителен. Ростом не выше десятилетнего ребенка, он был похож на зверя гораздо больше, чем представители народа кетту. Голову его, покрытую серой шерстью, с тонкими длинными усами возле мокрого кошачьего носа, можно было назвать хищной мордой. Он был одет в простоватую кожаную куртку с заклепками и кожаные штаны. Обуви не носил. Казалось, он улыбался. Из оскала клыков торчала простоватая курительная трубка.

Лоссэ читала о таких, как он, и даже видела картинку, представляющую собой реплику старой гравюры. Это был представитель народа кскун - истинных зверолюдей, народа, который жил далеко за морями, по слухам, на самом краю земли. В руках, или вернее сказать в лапах, кскунит держал диковинное оружие, под стать своему хозяину. Редкую и дорогую вещицу, называемую ружьетоном.

— Дан, подойду ближе! — предостерег зверолюд, — Держи крепче!

Даниэль кивнул и сжал кулаки. Прицеливаясь на ходу, кскунит подбежал ближе к чудовищу. Обойдя тварь кругом, он опустил ружье и выкрикнул:

— Не могу! Подними его выше!

Эльф нахмурил брови от напряжения.

— А еще пожелания будут? Может, его танцевать заставить?

Кскунит недовольно фыркнул, хищно опустил кошачьи уши и выстрелил. Чудовище заревело, но осталось стоять на ногах. Лоссэ заметила, что огромная рана от первого выстрела на плече твари уже перестала кровоточить и зарастала розоватой плотью.

— Сахашарам! — загадочная фраза зверолюда прозвучала как ругательство, — Пере-заря-жаю!

Он вытащил что-то из поясного мешочка и принялся заталкивать это в свое оружие.

— Я помогу! — неожиданно для себя воскликнула Лоссэ

Продолжая удерживать заклятие, эльф обернулся и удивленно посмотрел на сидящую у подножья дуба кетту.

Лоссэ прикрыла глаза. Шквал ветра нещадно растрепал ее волосы и бросился вперед.

— Вилин! Покажи им, как мы умеем! — подбадривая духа, закричала девушка. — Атакуй его со всей силы!

— Погоди, что ты... — начал было Даниэль, но угрожающие шипение вихря заглушило его слова.

Поток воздуха, собрал с земли ворох листвы и, набирая силу, облетел поляну. Сделав круг возле чудовища, он вернулся к дубу и со всей силы ударил эльфа прямо в лицо. Даниэль сделал шаг назад, но устоял. Но не тут-то было. Огромный желудь подхваченный ветром ударил парня прямо в лоб, заставив того неосознанно закрыть голову руками.

— Н-е-е-т! — Закричала кетту, — Не того!

Ветер стих за мгновение и юркнул куда-то в ветви дуба.

Глава 7

Оказавшись частично свободным от алых пут, чудовище немедля махнуло лапой и отправило кскунита в полет к ближайшим кустам, ружьетон отлетел в другую сторону. Преодолев одним прыжком расстояние в десяток шагов, тварь атаковала Даниэля.

Лоссэ оцепенела, осознав свою оплошность. Тем временем чудовище всем весом навалилось на эльфа. Оставшиеся нити едва сдерживали его, не давая вгрызться в шею Даниэля. Тварь давила, а нити рвались одна за другой.

— Сол, стреляй! Мать твою! — закричал эльф.

Из кустов послышалась неразборчивая ругань на неизвестном Лоссэ языке. Даниэль замолчал, концентрируясь на своем заклятье - единственной вещи, что отделяла острые зубы от его шеи.

Лоссэ потерла глаза кулаками. Ее решения всегда были молниеносными, и она часто жалела о них после. Но сейчас ей казалось, что она может хоть как-то исправить свою ошибку. Босая кетту проскакала по мокрой траве и взяла в руки палку. Занесла ее над головой и бросилась к чудовищу. Закричав что есть мочи, она обрушила свое оружие на голову твари. Палка звонко треснула пополам. Тварь зажмурила глаза и извлекла из своей глотки недовольные гортанные звуки. Даниэлю хватило этой заминки, чтобы освободить одну из ладоней и звонко щелкнуть пальцами. Заклинание вспыхнуло красным цветом и отбросило монстра назад.

Эльф вскочил и бросил суровый взгляд на Лоссэ. Она все еще стояла рядом, сжимая в пальцах обломок палки. Даниэль набрал воздуха в грудь, а потом снова сконцентрировался на монстре, вытянув руки вперед. Новое заклинание полетело в сторону твари. Разметав клубы тумана, оно обволокло тело монстра багровыми сиянием и с силой оттолкнуло его еще дальше. Кскунит наконец выбрался из кустов и легко кувыркнулся, подхватив свой ружьетон с земли.

Рассвирепевшее чудовище клацало зубами, царапало когтями почву, пытаясь бежать вперед. В его глазах горел огонь ненависти.

— Ложись! — Прикрикнул Даниэль, и, не дожидаясь каких-либо действий со стороны кетту, грубо оттолкнул ее плечом. Лоссэ не успела что-либо возразить. Устремившись в траву, она почувствовала, как на ее сорочке порвались еще десяток стежков.

Заклинание было прервано, и тварь снова оказалась свободна. Не ожидая такого резкого прекращения сопротивления, она наблала скорость и пронеслась вперед. Не успев затормозить, она со всей силы ударилась головой о ствол дуба. Один из оленьих рогов не выдержал и с громким хрустом надломился. Чудовище заревело и покачнулось, шагая назад пьяной походкой. Его левый глаз залила кровь, а правый бешено вертелся в глазнице, пытаясь найти нужное положение. Чудовище быстро приходило в себя. Оно вскинуло морду, но только для того, чтобы увидеть, что в уцелевший глаз направлена блестящая трубка. Прозвучал третий выстрел. Наконец, лес наполнился тишиной.

— Я же говорил. Надо было сразу в голову, — выдохнул Даниэль.

Зверолюд повесил ружьетон на плечо и обреченно покачал головой.

— Такой трофей загубили…

Шипя от боли, Лоссэ поднялась и вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Ох, милая кетту! Надеюсь, вы целы? Прошу простить, нам следовало освободить вас раньше, чем мимик приблизится к вам. Тогда у вас бы был шанс уйти!

Лоссэ окинула взглядом поляну: утренний туман таял в первых лучах солнца. Кскунит уселся на безобразную тушу чудовища. Бормоча себе что-то под нос, он достал из поясной сумки жестяную коробочку и принялся заталкивать ее содержимое в курительную трубку. Кровь из ран чудовища стекала на землю, его плоть отвратительно воняла. Лоссэ молчала и растерянно переводила взгляд с морды чудовища на кскунита и обратно.

— Моего товарища зовут Солид, — Даниэль учтиво указал ладонью на своего напарника, — он кскунит. Охотник и мастер обращения с ружьетоном, родом из далеких южных земель.

Лоссэ сжала губы и шмыгнула носом. Она не раз представляла себя героиней тех захватывающих рассказов об авантюристах, что с легкостью сражают монстров. И монстры там были величественные - сильнее, страшнее и больше, чем тот, что бездыханно лежит на земле и смердит, как тухлая рыба вперемешку с козлотрольскими экскрементами. Реальность оказалась неприятной - Лоссэ не смогла помочь авантюристам и чуть было не стала виновницей гибели одного из них. Слезы предательски навернулись на ее глазах.

— Кажется, я должна сказать спасибо, – неуверенно молвила кетту. Кскунит громко прокашлялся, привлекая внимание к своей персоне.

— И вам, сударь!

— С-с-сударь! – протянул кскунит, выпустив кольцо дыма в воздух.

— Как вы здесь оказались? И кто этот, как вы его назвали? Мимик?

— Будет еще время, все обсудим. Вам сегодня сильно досталось, — заметил эльф, осмотрев Лоссэ с ног до головы, — Но ваше платье… пострадало сильнее.

Кскунит довольно крякнул и выпустил очередное кольцо дыма.

Лоссэ опустила глаза и взвизгнув присела на корточки, прижав к груди оборванную ночнушку. Она стыдливо склонила голову. Ее волосы рассыпались по лицу, скрыв раскрасневшиеся щеки.

— Я-я… не смотрите!

Даниэль бросился снимать свой плащ, намереваясь отдать его стыдливой кетту. Как назло, серебряная застежка не поддавалась рукам хозяина.

— Минуточку! — сказал эльф, — тут иногда заедает.

Солид не скрывая улыбки, наслаждался моментом.

Наконец, эльф снял накидку и протянул ее Лоссэ. Она мгновенно закуталась в ткань и с облегчением поблагодарила эльфа.

— Мокрый… — вдруг сказала кетту. Она провела рукой по плащу, взглянула на руку, а потом на Даниэля.

— Ой, кажется, тебе тоже досталось, эльф.

Эльф взглянул на свое плечо и удивленно поднял бровь. Из-под разорванной в трех местах рубашки, сочились струйки крови.

— Ого… — Он дотронулся до раны, не веря своим глазам. — А я-то думал, почему так голова кружится. Острые, однако, когти.

Эльф недоуменно почесал голову, сделал один шаг вперед, покачнулся и упал в траву.

Глава 8

Они двигались в тишине, не обмениваясь ни словом, ни взглядом. Билрон слушал легкий шелест листвы, тихий шорох травы и редкий хруст веток позади себя. Он знал, что ему не нужно следить за группой, ведь каждый из двенадцати охотников знал своё дело. Билрон был недоволен тем, на что пошёл. Он пытался убедить себя в важности и неизбежности их похода, но злость на себя нарастала и душила его. Ему казалось, что с каждым шагом его ноги каменели и отказывались идти дальше.

Густой хвойный аромат разбавил еле заметный прохладный бриз. Озерная долина была совсем близко. Билрон глубоко вдохнул влажный воздух и остановился. Он сложил перед собой руки и издал витиеватый свист, неотличимый от птичьего пения. Охотники обернулись на условный сигнал и подошли ближе к нему, образовав круг.

«Привал, переведем дух», - тихо произнёс Билрон. Охотники расслабились. Некоторые тут же уселись на ствол упавшего дерева, кто-то потягивался и сочно хрустел костяшками пальцев. Зашуршали плащи, раздались звуки откупоривающихся фляг. Охотники знали, что каждая минута отдыха - это шаг к успешному выполнению их цели. Билрон облокотился на дерево. Не найдя в нем достаточной опоры, он присел на корточки. Медленно осмотрев серые силуэты охотников, он убедился, что все на месте:

— Итак, план таков. Мы подойдем к поселению с левой стороны озера. Там у тропы растёт густой камыш, он прикроет нас. Я с Виктором, — Билрон ткнул пальцем в сторону крепкого светловолосого парня, — пойдём на разведку, а вы останетесь в тридцати шагах от ближайшей хижины. Никаких резких движений без моей команды. Все ясно?

— Не ясно, — сказал чей-то хриплый голос.

— Что не ясно, Хорст? — спросил Билрон, стараясь скрыть своё раздражение.

Заросший бурой щетиной, полноватый мужик пристально смотрел на Билрона.

— Как насчёт того, чтобы просто поджечь нахрен их хижины? А потом перебить тех, кто выбежит? — спросил Хорст и засунул большие пальцы под огромный пояс с блестящей бляхой в виде медвежьей головы.

Послышался чей-то смешок.

— Что думаешь, братишка? — тяжелым шагом, переваливаясь с ноги на ногу, Хорст сблизился с Билроном.

Билрон стиснул зубы, заметив, что несколько голов одобрительно закивали в ответ Хорсту.

— Отличный план, Хорст. Можешь так и сделать в следующий раз, когда будешь командовать отрядом. А еще можешь весь лес спалить, хренов умник.

— Ты лидер только потому что ты хорошо знаешь эти места, и это единственная причина. — Хорст неслышно рассмеялся и сплюнул на землю, прямо под ноги Билрону.

Билрон резко встал, обвёл взглядом охотников и уверенно проговорил:

— Я лидер. И в этом ты прав.

Хорст лениво развернулся и, не вынимая ладоней из-за пояса, повёл головой, хрустнув шеей.

— Знаем мы, любишь ты у нас всяких зверолюдов, братишка.

Билрон сжал кулаки, оставаться спокойным ему давалось с большим трудом.

— Лучше тебе держать свой язык за зубами, Хорст…

— Тише вы! — Подал голос, сидящий на стволе Виктор, — Слышите?

Отряд замер. И впрямь, с севера доносился звук, напоминающий барабанный ритм.

Хорст и Билрон обменялись напряженными взглядами. Наконец, Билрон махнул рукой и решительно произнес:

— Идём.

Глава 9

Деревня Хоюн лежала на равнине среди холмов, в окружении озер с кристально чистой водой. Низкие жилища рогатых будто бы вырастали из земли, каждое из них было украшено цветами, зеленью, яркими бусами. А в самом сердце деревни находилось небольшое озерцо. С высоты птичьего полета дорожки вокруг домов выглядели словно кружевная оправа для лазурного драгоценного камня. Днём озеро поблескивало, играя с лучами солнца. Но когда светило заходило за горы, начиналось настоящее волшебство: озеро вспыхивало огоньками и будто тысячи звезд таяли в его прозрачной глади, загораясь вновь.

Когда отряд подошел ближе к деревне, к барабанам добавились звуки флейты. Слышался заливистый смех. Всем стало понятно, что рогатые и не думали спать.

— Какого хрена они там делают? — проворчал Хорст.

Билрон почесал бороду, пытаясь вспомнить, что за праздник могут отмечать козлолюды. Пожалуй, поводов для этого было слишком много: может быть сегодня был день рыбного нереста или не менее важный ежемесячный праздник упавшей звезды. Жизнь хоюн была связана с природой и ее ритмами, свободное время козлолюды с радостью отдавали творчеству и развлечениям. Их умению отдыхать можно было только позавидовать.

— Кажется, они что-то празднуют, — заключил Билрон.

По отряду пробежала волна шепота. Праздник мог сильно осложнить задачу, лишая охотников эффекта внезапности.

— Нечисть проклятая! Как пить дать, собираются на охоту за еще одним из наших!

Не обращая внимание на брюзжащего Хорста, Билрон отдал приказ продолжить движение и укрыться в ближайшем овраге. Там, среди высоких камышей, охотники терпеливо наблюдали, как огонь костров распылял остатки ночной тьмы. Мелькали силуэты танцующих хоюн, слышались обрывки тихих разговоров, пение менестрелей. Похоже, разгар праздника плавно переходил в фазу спокойного хмельного отдыха.

Охотники держались тихо, понимая, что если кто-то заметит их сейчас, ничем хорошим это не закончится.

— Ну что, братишка, будет новый план? — шепнул Хорст, подползая ближе.

— План прежний. Но теперь придётся дождаться, пока все устанут и уснут.

На удивление, Хорст не стал спорить. Возможность столкнуться с пьяными хоюн охладила даже его буйный нрав. Он только недовольно зыркнул на Билрона и устроился поудобнее, прикрыв себя широкими листьями лопуха.

Билрон же молился всем богам, чтобы «план» не пришлось претворять в жизнь. Он надеялся, что сможет поговорить с хоюн до того, как первая горящая стрела пронзит соломенную крышу одного из домов козлолюдов. Да, после досадной смерти соплеменника, хоюн могли точить зуб на майлудских охотников. И все же изгнание козлолюдов с их родных земель казалось Билрону слишком тяжким наказанием, даже если поверить, что они причастны к убийствам охотников.

— Сюда идут! — шепнул Виктор.

И вправду, от поселения отделился один низкорослый силуэт и покачивающейся походкой заковылял к оврагу. Каждый в отряде, как по команде, наложил стрелу на тетиву.

Силуэт прошёл еще несколько шагов, потом обернулся кругом и упал навзничь. Билрон резко глянул на охотников, думая, что кто-то из них спустил тетиву, но все они растерянно смотрели вперед.

— Виктор, иди проверь, — скомандовал Билрон.

Парень кивнул и осторожно подошел ближе к лежащему в траве телу. Спустя минуту он приполз обратно и с озадаченным видом сказал:

— Это… кетту.

Билрон вздрогнул.

— Мать твою, — еле сдерживаясь зарычал Хорст. — Я же говорил, пока мы тут сидим они порешали еще одного из майлудцев! Будь ты проклят, Билрон, со своими посиделками.

— Нет-нет, — замотал головой Виктор, — он точно живой, только вусмерть пьяный.

Не сговариваясь, охотники поползли к лежащему.

***

В ту ночь густые леса Зеленых холмов стали свидетелями необычных и, вероятно, судьбоносных событий. Мелкие лесные духи перешептывались и долго обсуждали произошедшее, передавая новости своим собратьям из рек, полей и озер. На юге, возле ручья под старым дубом, развернулась отчаянная битва, в которой нашлось применение чарам, недюжей храбрости и заморскому дымному порошку. А на севере, у трех озер, старый лис, напившийся до беспамятства, случайно помешал началу кровавой бойни. Кстати, совершенно не осознавая своего подвига.

Майло Крючкохвост, именно так звали героя, был еще одним майлудским охотником, старым кетту, известным своей любовью к лесу и крепким напиткам. Он отправился на охоту шесть дней назад, поручив своей жене, доброй Сине, наварить побольше рагу и обещал вернуться ближе к вечеру. Цель охотника была проста, ни много ни мало, спасти весь город от загадочного лесного чудища.

Все утро старый кетту бродил по заросшим лесным тропам. Наконец, он наткнулся на странные следы. Следы оленя. Опытный охотник не видел следов оленя со времён своей бурной молодости, он заметил, что отпечатки копыт разбросаны слишком странно. Судя по всему, это был молодой олененок. Совершенно один, заблудился? Не похоже, что он прогуливался, щипая травку. Казалось, что олененок крался, выслеживая добычу, словно хищник. Майло, не долго сомневаясь, последовал за загадочным зверем. Отпечатки копыт петляли, уводили далеко в лес. В этот момент в сердце старого кетту зажглось его самое любимое чувство - азарт охоты.

Следы привели к Озерной долине, прямо к деревне хоюн. У самой границы леса зверь наблюдал за жителями и некоторое время выжидал в кустах, замерев на месте. Потом, так и не решившись напасть, он повернул обратно в лес. Когда Майло читал следы, солнце уже закатилось за горы. Решив отложить охоту до утра, старый кетту отправился к хоюн и попросился на ночлег.

Давненько Майло не бывал в гостях у рогатых соседей, но такого приема старик не ожидал. Жители деревни встретили Майло с направленными на него копьями. Хоюн явно не были довольны появлению чужака. Еще одним сюрпризом для Майло стал рассказ жителей о тяжелых ранах их собрата, которые он получил от людей из Майлуда.

Кетту уж собрался развернуться и уйти, когда его заметила шаманка племени - Аймэ, ее присутствие сразу снизило напряжение. Она выслушала Майло и позволила ему переночевать возле одного из костров. Но судьба распорядилась иначе, и Майло не пришлось коротать ночь под своим потертым походным плащом. Ведь в ту ночь начинался один из многочисленных праздников хоюн - Пять дней Хмелеворота. Не особо колебаясь, Майло испил чарку малиновой браги, а затем еще одну. Оказалось, что старый кетту умеет неплохо отплясывать и в чем-то даже превосходит местную молодёжь. На следующий день праздник продолжился уже кислым клюквенным сидром, а потом терпким настоем из можжевельника.

Все это время, где-то на задворках захмелевшего сознания Майло, маячили образы его женушки и каких-то странных следов. Пляски и новые чарки удивительных напитков увлекали его разум в мутный водоворот радости и веселья, а все важные мысли и дела - пусть подождут.

Кутеж продолжался до тех пор, пока Майло не обнаружил себя в окружении отряда вооруженных охотников. Реальность вернулась вместе с ледяным потоком воды, которую кто-то лил ему на физиономию.

Майло протер глаза и с трудом сфокусировал взгляд на лицах, склонившихся над ним, людей.

— А вы что, сынки, тоже на праздник пришли? Вы тут осторожней… ик… какая-то бестия тут… ходит… — Майло не сумел договорить фразу и провалился в сон без сновидений.

Глава 10

Билрон взглянул на кружку в своей руке. Хотя кружкой этот сосуд можно было бы назвать с большой натяжкой. Он напоминал нечто вроде засушенного, но удивительно плотного цветка озерной лилии. Билрон отхлебнул немного, почувствовал аромат трав со сладковатой ноткой лесных ягод. Обычно ему нравился этот вкус. Странная брага хоюн помогала расслабиться и прогнать мрачные мысли, но не в этот раз. Тяжесть не покидала сердце охотника даже после того, как этой ночью им удалось избежать кровопролития. Молитвы сработали? Вот и как не верить теперь в древних богов?

Понурив плечи, он сидел перед шаманкой племени хоюн, изредка кивая и вставляя односложные реплики. Он чувствовал себя виноватым ребенком перед ней.

— Ну не переживай ты так, — усмехнувшись успокоила его Аймэ.

— И все же, если бы не Майло…

Аймэ откинулась на спинку плетеного кресла и закинула ногу на ногу.

— Судьба оберегает хоюн, Билри, — заверила она и добавила с укором, – ну и в конце концов, неужели ты думаешь, что несколько ленивых городских жителей смогли бы серьезно навредить нашим воинам?

Билрон опустил глаза. Задумавшись, в какой-то момент он поймал себя на том, что рассматривает причудливые копыта шаманки. Буро-зеленоватые, словно выточенные из древесины редких пород, они слегка поблескивали отражая лучик солнца, проникший через окно. Билрон часто видел эти копыта, но никак не мог привыкнуть к их необычному виду. Невольно его взгляд скользнул выше. Шерсть, обрамляющая копыто, заканчивалась ближе к колену, а выше начиналась самая настоящая кожа. Смуглая, блестящая и гладкая с еле заметным оранжевым оттенком. Обнаженное бедро едва прикрыто юбкой из льняной ткани. Лучик солнца словно следовал за взглядом охотника, поблескивая на бедре шаманки.

Билрон кашлянул и сделал вид, будто почесал нос. Он заметил, что шаманка улыбается и неловко улыбнулся сам.

— Юни! Душенька моя, плесни нашему Билрону еще цветовухи! — Крикнула Аймэ, обращаясь к кому-то снаружи.

— Не нужно, у меня тут еще есть, — сказал Билрон и потряс сосудом.

Занавески из хмеля, служившие дверью в жилище, задрожали, и в них появилась голова со сверкающими зелёными глазами и коротким рогом во лбу.

— Тетя, ты звала? Что нужно? — спросила она.

— Нет, спасибо, Юни. Пока ничего не нужно, — ответил Билрон опередив шаманку.

Аймэ лишь кивнула и хмель вернулся на своё место, послышался удаляющийся цокот копыт.

— Никогда не перестану удивляться тому, какая она у тебя быстрая, — изумился Билрон.

— Ей не занимать, — хохотнула Аймэ и отпила из своей кружки.

Тем временем охотники, набравшиеся цветовухи, просыпались. Судя по стонам, у некоторых болела голова, а некоторые были не прочь опохмелиться, продолжив гуляния и после полудня. В этом им помогала Юни и другие девушки, по традиции разносящие напитки. Услышав чей-то радостный выкрик, Билрон покачал головой.

— Видела бы ты их вчера.

Аймэ хитро подмигнула.

— А может и видела!

— Это как понимать?

— Ну… — шаманка нахмурила брови и посмотрела Билрону прямо в глаза, — я же прорицательница, помнишь?

Билрон махнул рукой.

— Ты уж прости, но я во все это не верю.

— А зря. Думаешь, почему мы сейчас празднуем, а не дерёмся?

— Причина в том, что я согласился их сюда привести. Я просто дурак, — Билрон тяжело вздохнул, — не могу простить себе то, что заявился сюда с оружием наготове.

— Хватит корить себя, Билри. Ты всегда был другом хоюн.

Взгляд Аймэ стал очень мягким, и на мгновение Билрон разглядел в ее глазах своё отражение. Лицо в этих крохотных отражениях выглядело подавленным.

— Без тебя, — продолжила шаманка, — все и впрямь могло кончиться плохо.

Билрон выпрямился и с силой сжал кулаки, кружка в его руке чуть хрустнула.

— К лешему все это! Я больше не допущу такого, Аймэ. К лешему Черноброва и его суеверия!

Айнэ подалась ближе и взяла ладонь Билрона в свои руки. Охотника обдало прохладным запахом мяты. Ее руки были тёплыми, длинные ногти приятно щекотали кожу.

Некоторое время они молчали. Наконец, Билрон сказал:

— На прошлой неделе они убили одного из ваших.

— Неделе? — задумалась Аймэ, — это сколько лун?

— Семь.

— Ах! Да не важно! Не беспокойся об этом.

Аймэ отпустила руку охотника и расхохоталась.

— Уймак отлежался в водах звездного источника и уже здоров! Парень больно уж буйный, сам виноват. С ним такое не в первый раз.

Билрон удивленно поднял брови.

— Источник и такие раны лечит?

— Еще бы! Да и не такие уж серьезные раны были.

Билрон позволил себе улыбнуться еще раз. В этот раз улыбка выглядела более искренней.

Он отхлебнул из кружки и спросил:

— Если ты такая прорицательница, скажи, что произойдёт дальше?

Аймэ задумалась. Думала она долго и прикрыв глаза водила своим рогом в воздухе. Влево, вправо. Билрон отхлебнул еще раз. Наконец, Аймэ открыла глаза.

— Интересно, — задумчиво сказала она.

— Увидела что-нибудь?

— Я не вижу будущего. Я его слышу. Слышу странствие, а еще драку! Или, хм-м-м, — она слегка помотала головой и заключила:

— Драки не случится, но странствие будет точно!

Билрон усмехнулся.

— Тоже мне прорицание!

Шаманка скорчила нарочито недовольное лицо и легонько пнула копытом голень охотника.

— Ай! — он вскрикнул и пояснил, — ясно же, что мы уйдём и нас ждет дорога домой.

— А я и не сказала, что странствие ждет тебя, Билри.

— Тогда, поживем - увидим, подруга. — Сказал Билрон и допил цветовуху.

Шаманка хохотнула и снова позвала Юни.

Глава 11

Майлудские охотники сидели возле центрального костра. Здоровяк Хорст получил новую порцию напитка и ткнул локтем притихшего Майло.

— Ну ты даёшь, дед! Сто лет тебе жить! — загоготал Хорст.

— Как же там моя красавица Синочка? Совсем себе места не находит поди… — старик смахнул слезу, вздохнул и сделал несколько глубоких глотков.

— Да все с ней хорошо! — Уверил Хорст.

Мимо него прошла девушка хоюн, Хорст проводил ее взглядом, попытаясь сделать самую милую улыбку, на которую была способна его рожа. Увидев эту гримасу, девушка чуть не выронила кувшин и поспешила дальше. Хорст хмыкнул и одновременно икнул.

Некоторое время охотники сидели молча.

— Тебе ж еще бестию выслеживать, старый ты лис! — раскрасневшийся Хорст потрепал Майло по плечу.

— Да хрен с ней, с бестией! — Запротестовал Майло и убрал ладонь Хорста со своего плеча. — Это ж сколько меня дома нет? Вот сейчас это допьём и в обратный путь!

Молодой Виктор подал голос, лежа на охапке дров неподалеку:

— Как Билрон скажет, так и пойдем.

— Пф-ф-ф! — повёл головой Хорст негодуя, — Да плевать мне, что он скажет!

— Мне скажут - пойду. Не скажут - не пойду. Таков путь. А ты уж как хочешь, — сказал юноша, не отрывая задумчивого взгляда от голубого неба. Пять опустошенных кружек явно настроили мальца на философский лад.

Хорст сощурился, обвёл хмельным взглядом своих спутников и вдруг заговорчески спросил в полтона:

— А знаете, что он там сейчас делает в хижине у шаманки?

Все промолчали, но несколько охотников заинтересованно посмотрели на Хорста.

— Помните, я говорил…

Хорст приставил ладонь ко рту и заговорил совсем тихо. Некоторым пришлось подсесть ближе, Майло с любопытством вскинул мохнатое ухо, а Виктор повернулся на охапке дров, несколько из которых скатилось вниз к пустым кружкам.

Довольный вниманием Хорст продолжил:

— … Я говорил, что больно уж он любит всяких зверолюдок. И вот посмотрите! Мы сидим тут, а он там. — Хорст поднял палец вверх с видом мудреца. — С шаманочкой там развлекается. Во как!

— Да иди ты, пьяный дуралей! — Махнул рукой Майло и отвернулся.

— Будем тут сидеть, пока Билрон ее там недотра…

Хорст замолчал заметив, что охотники смотрят на кого-то позади него.

— Пока я что? — Спокойно спросил Билрон.

Хорст хмыкнул, нарочито медленно встал и повернулся. Увидев взгляд покрасневшего от гнева лица Билрона, он язвительно процедил:

— Пока ты там свою шаманку охмуряешь, братишка.

Билрон резко схватил охотника за грудки и чуть ли не уперевшись в лоб Хорста, прорычал сквозь зубы:

— Придурок, держи свой язык за зубами! Если бы они знали, что ты говорил про них вчера ночью, то посадили бы тебя на рога! Думаешь, они всегда такие добрые?!

Уголки губ Хорста разошлись в нахальной ухмылке, обнажив его желтоватые зубы.

— Иди к своей новой бабе, братишка. Мы тут без тебя разберёмся!

Билрон сжал губы и отпустил Хорста. Сделал пару шагов назад.

— Как же меня достала твоя харя, Хорст Койнейр! — сказал Билрон, развязывая шнуровку своей куртки. — Хочешь показать какой ты крутой? Ну давай, покажи на деле, а то пока только языком ляскаешь, словно квакша.

Ко всеобщему удивлению Билрон скинул свою куртку на землю, медленно начал закатывать рукава рубахи.

— Ха! Меня уговоривать не надо. Наконец рожу тебе начищу, выскочка! — Воскликнул Хорст и поспешил избавиться от легкой охотничьей брони.

Билрон сплюнул и выставил пред собой кулаки.

Охотники одобрительно загудели. К ним присоединились несколько мужчин хоюн. Одна из девушек закатила глаза и направилась к озеру, должно быть к хижине Айнэ. Виктор с видом умудренного веками старца, с высоты своего дровяного ложе, внимательно наблюдал за происходящим, подперев голову рукой.

Хорст пригнулся и прыгнул к Билрону, его пудовый кулак пронесся вперед, но поразил лишь воздух. Билрон легко увернулся, отскочил в сторону и ударил в ответ. Хорст отмахнулся, блокировав удар предплечьем, и снова атаковал. В этот раз он почти попал - ему не хватило мгновения. Левый кулак Билрона ударил прямо в скулу Хорста, заставив того отшатнуться назад. Кто-то из зрителей восторженно загоготал.

— Сучий потрах! — рявкнул Хорст.

Билрон воспользовался заминкой и ринулся вперед, намереваясь сразить противника вторым, более сильным ударом в то же место. Но вдруг кулак Хорста оказался у него под рёбрами. Скорчившись от боли, ему все же удалось устоять на ногах и увернуться от следующего удара, метившего в лицо. Билрон закашлялся. Промахнувшись, Хорст отпрыгнул назад, не давая времени для контрудара. Некоторое время соперники медленно шагали по кругу, поднимая вокруг себя пыль. Казалось, что мужчины решили одолеть друг друга одним лишь свирепым взглядом.

Билрон надеялся, что успеет набить рожу этому наглецу до того, как подоспеет Айнэ. Неожиданно он заметил, что толпа вокруг начала редеть - хоюн спешили куда-то в сторону озера, охотники бросали им вслед тревожные взгляды. Виктор встал на поленницу, пытаясь рассмотреть, что там за суета у озера. Хорст вытер нос и опустил кулаки.

— Какого лешего? — обиженно спросил он, — куда это они?

Билрон потер ладонью рёбра и поднял с земли куртку. Хорст сплюнул и сделал то же самое.

— Потом закончим, — пообещал он.

Охотники поспешили за хоюн. Плохое предчувствие холодком пробежало по спине Билрона, когда они подошли к жилищу Айнэ. Он спросил кого-то из майлудцев: «Что там? Что случилось?», ему ответили: «Чужаки! Еще кто-то пришёл. Кажись, не из наших, с ними кскунит!»

Билрон рассеянно пробирался через толпу, когда заметил Юни, которая вынырнула из хижины шаманки. Он схватил ее за руку и встревоженно выпалил:

— Кто там? Что происходит?

Юни побледнела, взглянув на охотника.

— О, боги! Билрон! Там Лоссэ!

Билрону показалось, будто еще один удар влетел ему прямо под дых, он с трудом глотнул воздух.

— Что ты такое говоришь, девочка? Лоссэ?

— Кажется, с ней все в порядке, Билрон, — затараторила хоюн, — но ее другу очень плохо, очень плохо, столько крови…

Юни с трудом освободила руку из окаменевшей ладони Билрона и торопливо извинилась:

— Простите! Тетя сказала принести горячей воды, омыть раны ее другу. Столько крови...

Охотники по очереди похлопали Билрона по плечу и ушли обратно к костру, тревожно перешептываясь по пути. Билрон в ступоре, остался стоять у входа в хижину.

— Ее другу? Что значит «ее другу»?

***

Комната с высокими потолками и колоннами из белого камня была наполнена ароматами успокаивающих масел и тёплым светом горящих свечей. Даниэль медленно шел к роскошной ванне, что стояла в центре комнаты. На секунду он замер, отогнал рукой клубы пара и увидел пред собой девушку. Он не поверил своим глазам. Она лежала в ванне, покачивая тонкими пальцами гладь воды. Ее каштановые волосы были распущены, густыми локонами обрамляя ее светлое лицо, а зеленые глаза сверкали как изумруды.

Даниэль медленно подошел к ней, боясь нарушить красоту момента. Девушка протянула ему руку, поднялась, и он ощутил как ее тело прижалось к нему. Капли воды стекали по ее коже, поблескивая в свете огня.

Эльф медленно склонился к девушке, и, глядя в ее глаза, коснулся губами ее губ. Волна тепла захлестнула его тело, сладость поцелуя искушала его. Девушка обвила руками его шею. В ответ он обхватил ее за талию, прижимая ближе к себе, ощущая жар и мягкость ее тела. Его напор вызвал у нее глухой стон наслаждения. Как вдруг резкий холод пронзил тело эльфа и девушка отпрянула от него.

— Даниэль, — сказала она тихим голосом.

Эльф растерянно смотрел на нее, нежно коснулся ее лица.

— Даниэль! — повторила она взволнованно.

Холод окатил эльфа с головы до ног. Он зажмурил глаза.

— ДАНИЭЛЬ! — снова прозвучало его имя.

Эльф открыл глаза, приятный сон растворился в слепящем свете реальности. Красивое лицо любимой приняло очертание шерстяной морды его друга Сола. А сам он лежал в странной мерцающей воде. Тонкие струйки крови из его, заживающих на глазах, ран таяли, касаясь водной глади. Даниэль улыбнулся вспоминая девушку.

— Давно не виделись, — прошептал он, — и его глаза снова закрылись.